# Мадам Гильбер

Сергей Михайлович Эйзенштейн

Эйзенштейн С. М. Мемуары: В 2 т.

М.: Редакция газеты "Труд", Музей кино, 1997. (Живая классика). Т. 1. Wie sag' ich's meinem Kinde?!


## Мадам Гильбер[i]


"Tu est folle, Yvette {Ты сошла с ума, Иветт (франц.).}: тебя освищут", -- говорит ей Сарду.

У нее рискованная мысль: в песенке, где падает голова убийцы с гильотины, она задумала ронять кепку с куском свинца, в которой она ее исполняет.

"Глухой звук свинца о подмостки даст нужный акцент упавшей головы..."

Она, конечно, не послушала Сарду. И публика в порыве восторга разнесла скамьи...

Париж. 1930 год. Мадам Иветт Гильбер мне сама рассказывает об этом.

Почему я в Париже?

На пути в Америку.

Почему у мадам Иветт?

Потому что безумно томлюсь в Париже от свежей весны, переходящей к пыльному лету.

Отдушины -- предзакатные прогулки на Иль Сен-Луи[ii], мимо домов, кажущихся декорациями к "Сирано де Бержераку", хотя они и подлинные отели по типу тех, что овеяны романтикой тройки мушкетеров или великосветской неприступности, в которую проникает более поздний представитель юношеских идеалов -- Рокамболь[iii].

Бал-мюзетт.

Парижскую пыль я помню с раннего детства -- с первого посещения этого дивного города. Тогда мне было лет девять. Мы путешествовали: Monsieur, Madame et bébé (то есть я с папой, мамой и гувернанткой).

Воспоминания той поездки весьма односторонни.

Иветт!

Мне трудно вспомнить, когда именно как символ Парижа вы вошли в мечты кудрявого благовоспитанного рижского мальчика с локонами и кружевным воротничком à la лорд Фаунтлерой[iv].

Ваш облик, вероятнее всего, завез мой папá.

Папá, неизменно летом ездивший в Париж. Привозивший вороха... articles parisiens {парижских изделий (франц.).} друзьям и знакомым. Открытки с Отеро и Клео де Мерод. С альбомами фотопоз признанных красавиц, с альбомами, где в последовательности фотопоз развертывались чуть-чуть скабрезные и очень сентиментальные перипетии девических судеб -- будущее кино! Альбомы, полные видов Ниццы, подкрашенных голубой акварелью вверху и розовой внизу.

Папá, любивший пестрые галстуки.

Папá, в Мэзон de blanc {магазине бельевых товаров (франц.).} увидевший великолепный гофрированный галстук. Зашедший его купить. Не хотевший брать... два.

И лишь на вопрос: "А разве у вашей дамы только одна нога?" -- сообразивший, что за галстук он принял подвязку.

Папá -- один из самых цветистых представителей архитектурного декаданса, стиля модерн.

Папá -- безудержный прозелит de l'art pompier {помпезного искусства (франц.).}.

Pompeux in his behaviour {С напыщенными манерами (франц., англ.).}.

Арривист {Arriviste -- карьерист (франц.).}.

Селфмэйдмен.

С претензией на австрийский титул по случаю случайного созвучия фамилии с каким-то замком.

Папá -- опора церкви и самодержавия. Действительный статский советник по ведомству императрицы Марии[v].

Папá -- о сорока парах лаковых ботинок, с каталогом-списком, где поименованы приметы: "с царапиной" etc. С курьером Озолсом в мундире, подававшем по списку желанную пару из подобия многоярусного крольчатника, подвешенного в коридоре.

Папá -- растягивавший человеческие профили на высоту полутора этажей в отделке углов зданий.

Вытягивавший руки женщин, сделанных из железа водосточных труб, под прямым углом к зданию [и] с золотыми кольцами в руках. Как интересно стекали дождевые воды по их жестяным промежностям.

Папá -- победно взвивавший в небо хвосты штукатурных львов -- lions de plâtre, нагромождаемых на верха домов.

Папá -- сам lion de plâtre. Тщеславный, мелкий, непомерно толстый, трудолюбивый, несчастный, разорившийся, но не покидавший белых перчаток (в будни!) и идеального крахмала воротничков. И мне по наследству передавший болезненную страсть к накруту -- я чем мог старался сублимировать ее хотя бы в увлеченье {Далее слово неразборчиво (примеч. сост.).} католическим барокко и витиеватостью ацтеков.

Папá -- вселивший в меня весь костер мелкобуржуазных страстишек нувориша и не сумевший учесть того, что в порядке эдиповского протеста я, неся их, буду их ненавидеть. И не упиваться незримо ими, но разъедать их упоение холодным глазом аналиста и учетчика.

Папá -- увесивший столовую бесчисленными блюдами, подвешенными на проволочных "пауках" поверх цветных фоторепродукций... боярских свадеб Маковского!!.

Папá -- ну ладно!..

Не об отцах и детях речь. И не счет-синодик хочу я здесь предъявлять покойному папаше -- типичному хаус-тирану {домашнему (англ.).} и рабу толстовского комильфо {Comme il faut -- приличный (франц.).}.

Но любопытно, что, верно, с ним у меня связан протест против "принятого" в поведении и в искусстве, презрение к начальству.

И... уход в искусство в тот самый день и час, когда он умер в Берлине!

А узнал я об этом совпадении... года три спустя[vi]!

Но я начинаю писать белым стихом. Надо кончать.


-----


[i] Одна из самых ранних мемуарных глав, написанная 10.VII.1942 в Алма-Ате. Год спустя, в октябре 1943 г., Э. вернулся к идее написать о замечательной певице Иветт Гильбер (см. главу "Дама в черных перчатках"). Текст 1942 г., основным персонажем которого оказался Михаил Осипович Эйзенштейн, по теме примыкает к мемуарным главам о детстве.

[ii] Isle Saint-Louis (остров Святого Людовика) на Сене в центре Парижа (расположенный рядом с островом Сите, на котором находится собор Парижской Богоматери) сохранил средневековую планировку и многие старинные здания.

[iii] Главный персонаж многотомной детективной серии Алексиса Понсон дю Террайля (1829 - 1871).

[iv] Маленький лорд Фаунтлерой -- герой одноименного романа (1886) популярной в конце XIX - начале XX века писательницы Фрэнсис Элизы Бёрнетт (1849 - 1924), американки английского происхождения. Мальчик-филантроп, перевоспитывающий деда-аристократа, воплощал Благовоспитанность и Доброту.

[v] Императрица Мария Федоровна ведала делами благотворительности. Не в последнюю очередь благодаря заслугам в этой области, но официально -- "как городовой архитектор по чину" Михаил Осипович Эйзенштейн в 1916 г. получил потомственное дворянство. 29 ноября того же года Гербовое отделение слушало дело об утверждении герба рода Эйзенштейнов, по поводу чего Михаил Осипович направил из Юрьева (Тарту) проект герба и оттиск старинной печати. Среди его заслуг отмечалось и то, что он "более 20 лет занимался историей прибалтийских городов и подготовил рукопись "Материалы по истории прибалтийских народов"..." По сведениям, приведенным в статье Е. Агафоновой, М. Ивановой и В. Казанкова "Последние гербы Российского дворянства" ("Гербоведъ", No 4, февраль 1993, с. 74 - 76), "герб не успели утвердить положенным порядком. Рассмотрев его в своем присутствии 29 ноября, Гербовое отделение уже не могло дать делу дальнейший ход".

[vi] См. комментарий к главе "Ночь в Минске".