Lib.ru/Классика: Эфрон Савелий Константинович. Талмудическая голова

C. К. Литвинъ.

ЗАМУЖЕСТВО РЕВВЕКИ.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Паровая скоропечатня И. А. Богельманъ. Невскій 148.
1898.

ТАЛМУДИЧЕСКАЯ ГОЛОВА.

Разсказъ.

Охъ, охъ, охъ... Хоть ложись, да помирай... Все шло такъ хорошо, правильно. Бѣдные еврейчики зарабатывали кусокъ хлѣба, кормились, и вдругъ вѣрный кусокъ хлѣба, вѣрный заработокъ улетѣлъ, какъ птица-воробей. Меня на части рвутъ: Бейле нуженъ платокъ; Ривка, Малка, Шпринца гуляютъ въ рваныхъ башмакахъ; за Шмульку, за Лейбу надо платить "меламеду" (учителю); мой Ицикъ, мой "бхоръ" (первенецъ), долженъ отправиться въ воложинскій "эшиботъ" (школа),-- на все это нужны деньги и большія деньги! Думалъ, торги пройдутъ благополучно, и какъ-нибудь справлюсь... А что вышло? Пріѣхалъ неизвѣстно откуда этотъ проклятый гой, и всѣ наши надежды разлетѣлись, какъ изъ трубы дымъ. Видно, прогнѣвали мы Бога нашего своими грѣхами.

Рейбъ Борухъ Лейферъ горестно вздохнулъ и въ глубокой задумчивости сталъ чесать голову лѣвой рукой.

-- Охами и вздохами дѣлу не поможешь,-- нарушилъ наступившее молчаніе собесѣдникъ его, ребъ Хаимъ Клугеръ. Надо что нибудь придумать. Дѣло нешуточное, не наше только, "махеровъ", личное. Оно, можно сказать, затрагиваетъ интересы евреевъ на вѣчныя времена. Шутка-ли? Дайте разикъ, одинъ только разикъ возможность гою хоть одной ногой переступить порогъ округа, и прощай на вѣки всѣ наши заработки. Ни какими силами не выживешь его оттуда: завладѣетъ онъ всѣми подрядами навсегда... Помяните мое слово: потеряли мы военный округъ, потеряемъ и путей сообщенія.

-- Типунъ вамъ на языкъ, ребъ Хаимъ, на сердцѣ и такъ скверно, а вы каркаете, какъ воронъ,-- запальчиво перебилъ его ребъ Борухъ.

-- Какъ вамъ могло придти въ голову, что мы позволимъ гою взять подрядъ, что мы пустимъ его въ округъ? Разумѣется, какъ мы были единственными подрядчиками въ округѣ: въ 1-мъ отдѣленіи ребъ Соломонъ Фридманъ, во 2-мъ ребъ Шмуэль Кацъ и въ 3-мъ ребъ Борахъ Идзонъ, такъ оно будетъ и впередъ, и никакихъ проклятыхъ гоевъ ни они, ни мы въ округъ не допустимъ. Округъ, какъ былъ въ еврейскихъ рукахъ, такъ навсегда и останется, а проклятый гой уйдетъ съ носомъ и, повѣрьте, не станетъ въ другой разъ тратиться на поѣздки къ торгамъ въ нашъ городъ...

-- Зачѣмъ-же намъ волноваться, горевать? Значить, мы свое получимъ...

-- Ахъ, ребъ Хаимъ, ребъ Хаимъ..Зачѣмъ у васъ такая славная фамилія? Какой-же вы Клугеръ? Клугеръ вѣдь значитъ умница, а вы большой "шейте" (дуракъ)... Васъ должно быть въ насмѣшку назвали "клугеромъ" (умницей)... Какъ вы самыхъ простыхъ вещей не понимаете? Если въ дѣлѣ замѣшался гой, не можетъ быть никакой рѣчи о стачкѣ, и ребъ Соломону придется объявить цѣны на подрядъ себѣ въ убытокъ, лишь-бы выжить гоя. А если ребъ Соломону предстоятъ убытки и большіе убытки, то на какой-же мы тутъ можемъ разсчитывать заработокъ? Повѣрьте моей опытности, на этотъ разъ придется всѣмъ намъ, бѣднымъ "махерамъ", зубы на полки положить...

Ребъ Борухъ глубоко вздохнулъ; вздохнулъ и ребъ Хаимъ, и оба грустно задумались.

Воспользуемся этимъ временемъ и познакомимъ съ ними читателя.

Какъ Борухъ Лейферъ, такъ и Хаимъ Клугеръ были по профессіи "махерами". Махеръ въ буквальномъ смыслѣ значитъ дѣлецъ, но въ примѣненіи къ нашимъ дѣйствующимъ лицамъ слово это надо понимать въ смыслѣ хлопотуна, посредника. Махеры исключительно живутъ подачками отъ подрядчиковъ во время торговъ въ казенныхъ управленіяхъ. При ихъ содѣйствіи и посредствѣ ведутся переговоры между конкуррентами, устраиваются стачки, составляются компаніи, подготовляются условія, соглашенія и т. п. Никакіе торги, въ которыхъ участвуютъ подрядчики-евреи, не обходятся безъ содѣйствія махеровъ, этихъ изворотливыхъ, плутоватыхъ по своей спеціальности, факторовъ. У каждаго подрядчика имѣется свой излюбленный махеръ, отстаивающій его интересы; у нѣкоторыхъ ихъ имѣется по нѣсколько. Среди огромнаго числа евреевъ, "живущихъ вѣтромъ", т. е. не имѣющихъ опредѣленныхъ занятій, и набрасывающихся на всякіе заработки, махеры смотрятъ на себя, какъ на аристократовъ съ опредѣленнымъ, соціальнымъ положеніемъ. Занятіе махера переходитъ отъ отца къ сыну цо наслѣдству и чужихъ они въ свою среду не допускаютъ. Исключенія иногда дѣлается для обанкротившагося подрядчика, который раньше давалъ заработокъ махерамъ. Таковаго, подъ давленіемъ самихъ подрядчиковъ, махеры вынуждены принимать въ свою среду на правахъ полноправнаго члена. Изъ этого не слѣдуетъ заключать, чтобы махерство было выгоднымъ занятіемъ и чтобы оно сносно обезпечивало существованіе людей, занимающихся этой спеціальностью. Главные махеры,-- два-три человѣка,-- живутъ сносно и пользуются значительнкмъ заработкомъ; большинство-же, а ихъ сотни, въ буквальномъ смыслѣ слова, голодаютъ круглый годъ и ихъ смѣло можно перечислить къ категоріи обыкновенныхъ нищихъ, отъ которыхъ они отличаются только тѣмъ, что получаютъ подаяніе отъ подрядчиковъ, а не отъ публики вообще.

Борухъ Лейферъ и Хаимъ Клугеръ не стояли во главѣ махеровъ, а принадлежали къ толпѣ. Разумѣется, оба были чрезвычайно бѣдны, и пріѣздъ христіанина-купца изъ внутреннихъ губерній къ торгамъ въ N-скій округъ путей сообщенія не могъ не смутить ихъ покой, такъ какъ съ его появленіемъ они неминуемо должны были лишиться своего скуднаго заработка.

Долго стояли они другъ противъ друга въ глубокой задумчивости, какъ вдругъ по лицу ребъ Хаима пробѣжало нѣчто въ родѣ улыбки. Онъ исподлобья посмотрѣлъ на своего собесѣдника, какъ-то особенно крякнулъ и произнесъ:

-- Знаете, что я вамъ скажу, ребъ Борухъ?

-- А что такое вы скажете?-- встрепенулся послѣдній.

-- При такихъ нашихъ невзгодахъ не мѣшаетъ табачку понюхать... Угостите, пожалуйста...

Ребъ Борухъ досталъ свою тавлинку и поднесъ ребъ Хаиму.

-- Превосходный табачокъ,-- похвалилъ ребъ Хаимъ. Слезы показались у него на глазахъ, и онъ съ видимымъ удовольствіемъ дважды подъ рядъ чихнулъ. Вашего собственнаго приготовленія?-- освѣдомился онъ.

-- У меня сынишка его приготовляетъ.

-- Скажите!...-- онъ опять чихнулъ.-- Забористый!...

На лицѣ ребъ Боруха выразилось нетерпѣніе. По лицу собесѣдника онъ видѣлъ, что того осѣнила счастливая мысль, а между тѣмъ онъ заговариваетъ ему зубы, а не высказывается. Ребъ Борухъ укоризненно покачалъ головою и не то сердито, не то заискивающе произнесъ:

-- Богъ съ нимъ, съ табакомъ... Если онъ вамъ такъ нравится, могу вамъ цѣлую бутылку подарить... Но я вижу, вы что-то надумали, а мнѣ не говорите... Нехорошо... совсѣмъ нехорошо...

-- Погодите, ребъ Борухъ, все въ свое время узнаете... Тутъ у меня,-- онъ ударилъ по лбу ладонью лѣвой руки,-- дѣйствительно кое-что появилось, и если только удастся осуществить мой планъ, то не будь я Хаимъ Клугеръ, если мы не околпачимъ такъ проклятаго гоя, что въ другой разъ къ намъ не сунется...

-- Такъ не мучьте-же, скажите, въ чемъ дѣло?

-- Дѣло въ моей смекалкѣ!... въ моемъ умѣ... Въ моей "геморе копъ" (талмудической головѣ)!... Докажу-же я вамъ, что не даромъ фамилія моя Клугеръ!... О! о! о!... Я выкину такую штуку, такую штуку, что по всему свѣту о ней заговорятъ!...

Глаза ребъ Хаима разгорѣлись отъ внутренняго удовольствія, и онъ продолжалъ, размахивая обѣими руками и сильно жестикулируя:

-- Главные махеры съ досады лопнутъ, а мы съ вами будемъ смотрѣть на нихъ и посмѣиваться... Не правда-ли, ребъ Борухъ, мы имъ въ глаза посмѣемся?... И выйдетъ, какъ сказалъ пророкъ: "первые будутъ послѣдними, а послѣдніе первыми...".

-- Кто говоритъ, это было-бы великолѣпно, но вы все еще не объяснили въ чемъ дѣло?

-- Все, все я вамъ скажу... потому безъ васъ мнѣ не справиться... Не безпокойтесь, дѣло мы вмѣстѣ оборудуемъ. Только молчать надо,-- молчать надо, ребъ Борухъ, чтобы другіе не воспользовались плодами рукъ нашихъ... Одно лишнее слово можетъ все испортить, все погубить...

-- Я себѣ не врагъ и болтать не буду... Неужели не довѣряете моей скромности?

-- Я вамъ вѣрю... Вѣрю, какъ самому себѣ...

-- Такъ скажите-же, наконецъ, въ чемъ дѣло, а то вы меня словно на медленномъ огнѣ поджариваете и наслаждаетесь моими мученіями...-- пылко перебилъ его ребъ Борухъ.

-- Какой-же вы горячій, нетерпѣливый...-- усмѣхнулся ребъ Хаимъ.-- И на медленномъ огнѣ я васъ поджариваю, и наслаждаюсь вашими мученіями?! Какъ-бы не такъю Что-же я, по вашему, злодѣй какой-нибудь? Разбойникъ? Слава Богу, я честный еврей и всѣ это знаютъ. Если-же я медлю подѣлиться съ вами моимъ геніальнымъ проектомъ, то вѣрьте мнѣ, я это для нашей общей пользы прибѣгаю къ осторожности... Ну, зачѣмъ вамъ заблаговременно знать то, что знать не надо? Я боюсь даже самому себѣ до поры до времени повторять свой планъ!... О томъ, чтобы я вамъ немедленно выложилъ все, не можетъ быть и рѣчи... Забудьте объ этомъ, ребъ Борухъ!... А вы мнѣ лучше скажите, Антошка все еще, какъ котъ на сало, поглядываетъ на вашу Ривку?...

-- "Хлебенъ" (ей Богу), ребъ Хаимъ, вы насмѣхаетесь надо мною...-- разсердился ребъ Борухъ.-- Мало того, что о дѣлѣ не говорите, еще задаете такіе оскорбительные вопросы: моя Ривка -- еврейское дитя и не станетъ она интересоваться проклятымъ нечестивцемъ... Что общаго между моей дочерью и гоемъ?!...

Ребъ Хаимъ положилъ лѣвую руку на правое плечо ребъ Боруха и задушевнымъ голосомъ произнесъ:

-- Чего вы сердитесь? Чего вы кипятитесь, ребъ Борухъ? Развѣ я не знаю, что вы праведный еврей; а дочь ваша такая "цаца" (добродѣтельная), что дай Богъ моимъ дочерямъ походить на нее. Если-же Господь надѣлилъ ее красотой и проклятый гой съ нея глазъ не сводитъ, то развѣ въ этомъ она можетъ быть повинна. Конечно, нѣтъ. Но для чего-же этимъ намъ не воспользоваться? Развѣ это грѣхъ, если красота вашей дочери послужитъ на благо вамъ, ея отцу, мнѣ, вашему другу, и многимъ другимъ бѣднымъ евреямъ, а проклятымъ гоямъ на погибель?... Я самъ честный еврей и никакого грѣха въ этомъ не вижу... Такъ скажите-же мнѣ откровенно, ребъ Борухъ, продолжаетъ еще Антошка бѣгать къ вашей Ривкѣ съ подарками?...

-- Положимъ..-- нерѣшительно произнесъ ребъ Борухъ.

-- "Положимъ" не годится! Я долженъ это знать досконально, потому что отъ этого зависитъ весь успѣхъ моего геніальнаго проекта... Пожалуйста, вы передо мною не скрытничайте, а то ничего не выйдетъ.

Ребъ Борухъ на минуточку задумался, потомъ рѣшительно произнесъ:

-- Моя Ривка -- дѣвушка честная, она никогда ничего себѣ не позволитъ. Къ тому и я, и моя жена, мы оба насторожѣ... Но согласитесь сами, мы были-бы очень глупы, если-бы при нашей бѣдности, запретили дочери принимать подарки отъ нечестиваго Антошки... Что тутъ передъ вами таить, онъ таки порядочно тратится на насъ... Не только свое жалованье, но и все, что получаетъ отъ гостей, онъ намъ отдаетъ... Только опять таки скажу вамъ, вы не подумайте ничего такого нехорошаго: мы за Ривкой смотримъ въ оба...

-- Понимаю, понимаю,-- закивалъ головой ребъ Хаимъ.-- Отсохни у меня языкъ, если онъ повернется, чтобы худымъ словомъ укорять вашу дочь, и пускай мозги въ головѣ моей высохнутъ и превратятся въ куски глины, если я о ней непочтительно подумаю... О, Ривка была, есть и на вѣки останется достойною дочерью достойныхъ евреевъ и никогда никто не осмѣлится подумать иначе... А если-бы дерзнулъ кто, то я, вашъ другъ, вотъ этими руками выцарапалъ-бы ему глаза и наплевалъ-бы ему въ бороду!...

-- Благодарю васъ, ребъ Хаимъ,-- крѣпко пожалъ ребъ Борухъ его руку.-- О, я знаю, на васъ можно положиться и дружба ваша мнѣ дорога, чрезвычайно дорога... Тѣмъ болѣе, когда люди отъ зависти всякій вздоръ болтаютъ, а мнѣ, какъ отцу, это тяжело... чрезвычайно тяжело...

Ребъ Борухъ даже прослезился. Дѣло въ томъ, что на самомъ дѣлѣ онъ самъ не былъ убѣжденъ въ безупречности поведенія своей старшей дочери и хорошо зналъ, что въ городѣ она пользуется репутаціей далеко не лестной. Страшная бѣдность заставляла его смотрѣть на это сквозь пальцы и пользоваться крохами ея доходовъ, способы добыванія которыхъ были весьма сомнительнаго свойства. Тѣмъ не менѣе, говорить объ этомъ онъ избѣгалъ, и вначалѣ ему было очень больно, когда ребъ Хаимъ коснулся этого деликатнаго вопроса, затрогивающаго самое больное мѣсто его родительскаго чувства. Но зная хорошо своего друга, онъ понялъ, что не любопытство, а тѣмъ паче издѣвательство руководитъ въ данномъ случаѣ его другомъ, а нѣчто другое, болѣе важное и возвышенное, и, чѣмъ чертъ не шутитъ, можетъ быть, ребъ Хаимъ имѣетъ въ виду что нибудь очень выгодное, если онъ заговорилъ о такомъ щекотливомъ вопросѣ, а потому ребъ Борухъ, скрѣпя сердце, рѣшилъ быть съ нимъ откровеннымъ. Когда-же по задушевности, съ которою ребъ Хаимъ отнесся къ его откровенности, онъ понялъ, что другъ его дѣйствительно задумалъ какой-то планъ, осуществленіе котораго всецѣло въ рукахъ его Ривки, то не могъ удержаться отъ радостныхъ слезъ. Съ одной стороны, перспектива заработка, а съ другой, если ребъ Хаимъ въ этомъ заинтересованъ, то онъ сумѣетъ людямъ рты закрыть и всегда заступиться за честь Ривки.

Всѣ эти соображенія съ быстротою молніи промелькнули въ головѣ ребъ Боруха и онъ, хотя и сквозь слезы, голосомъ не чуждымъ родительской гордости, почти хвастливо, произнесъ:

-- О, моя Ривка -- казакъ-дѣвка... Она этого самаго Антошку подъ башмакомъ держитъ и вертитъ имъ, какъ самый сильнѣйшій вѣтеръ вертитъ мельничнымъ колесомъ... По ея слову онъ въ огонь пойдетъ и въ воду полѣзетъ.

-- И слава Богу!...-- радостно перебилъ его ребъ Хаимъ.-- Значитъ, мы большое дѣло сдѣлаемъ!... Очень большое!... Отправляйтесь немедленно домой и прикажите вашей женѣ, чтобы осмотрѣла ваши карманы, и, если найдетъ дырочки, чтобы зашила ихъ... Послѣ завтра мы съ вами такимъ кушемъ подѣлимся, что дырявые карманы могутъ совсѣмъ прорваться отъ тяжести...

-- Слова ваши -- истинный бальзамъ для души моей... Такъ какъ дѣло въ рукахъ моей дочери, то я даже не настаиваю, чтобы вы немедленно разъяснили его мнѣ... Я совершенно вамъ вѣрю, ребъ Хаимъ... Не угодно-ли?

Онъ досталъ свою тавлинку и поднесъ пріятелю. Тотъ забралъ порядочную щепотку и тутъ-же препроводилъ ее безъ остатка въ носъ. Аппетитно понюхалъ табачекъ и собственникъ тавлинки. Какъ тотъ, такъ и другой скорчили преуморительныя рожи и оба одновременно громко чихнули.

-- Будьте здоровы, ребъ Хаимъ!-- произнесъ ребъ Борухъ.

-- Сто тысячъ карбованцевъ на мелкіе расходы,-- съострилъ ребъ Хаимъ.

-- Ну, зачѣмъ такъ много? И не сосчитаешь; дай Богъ хоть какую-нибудь тысяченку на большіе.

-- Тысяченку?... За тысяченку я вамъ ручаюсь, если только ваша Ривка маху не дастъ.

-- Не безпокойтесь, не дастъ!-- съ увѣренностью произнесъ ребъ Борухъ.

-- Въ такомъ случаѣ, мы съ вами тоже маху не дадимъ и здорово нагрѣемъ ребъ Соломона Фридмана...

Оба пріятеля весело засмѣялись, пожелали другъ другу всякихъ благъ и разошлись.

II.

Въ тотъ же самый день, вечеромъ, у богатаго подрядчика Соломона Фридмана было назначено экстренное собраніе по случаю великаго несчастья, нежданно-негаданно обрушившагося на головы монополистовъ по подрядамъ въ N--скомъ округѣ путей сообщенія. Недѣли двѣ тому назадъ, въ N пріѣхалъ купецъ Сальниковъ, ежедневно являлся въ канцелярію округа и тщательно изучалъ кондиціи и смѣты на перестройку двухъ шлюзовъ, четырехъ плотинъ и разводнаго моста. Работа эта находилась въ первомъ отдѣленіи округа, и ребъ Соломонъ смотрѣлъ на нее, какъ на собственно ему принадлежащую. Слишкомъ тридцать лѣтъ онъ хозяйничалъ въ этомъ отдѣленіи, и никогда никто не смѣлъ даже и думать отнять у него его собственность. Она, эта собственность, перешла къ нему и была закрѣплена за нимъ въ силу "хозаки" послѣ смерти его дяди, который, въ свою очередь, всю жизнь хозяйничалъ въ этомъ отдѣленіи и послѣ его смерти оно перешло къ нему, какъ единственному наслѣднику, такъ какъ дядя умеръ бездѣтнымъ. Хотя вызовы къ торгамъ печатались всегда и въ мѣстныхъ губернскихъ вѣдомостяхъ, и въ столичныхъ газетахъ, но до сихъ поръ не случалось, чтобы кто либо изъ купцовъ внутреннихъ губерній явился на торги; купцы же евреи довольствовались освященнымъ обычаями десятипроцентнымъ отступнымъ съ валовой суммы подряда и конкуррентами на торги не являлись, хотя прогрессивно увеличивавшееся богатство монополистовъ возбуждало въ нихъ не малую зависть. Но кто же могъ выступить конкуррентомъ этихъ монополистовъ, когда они завладѣли округомъ въ силу "хозаки?!.." Такого смѣльчака среди еврейскихъ подрядчиковъ не могло найтись. И со скрежетомъ зубовнымъ пользовались еврейскіе подрядчики малыми крохами отъ обильной и жирной добычи монополистовъ. Послѣдніе, вооруженные своимъ правомъ, относились къ окружающимъ свысока и выдѣляли имъ эти крохи съ возмутительнымъ пренебреженіемъ. Но вотъ наступилъ для монополистовъ въ высшей степени непріятный моментъ. На торги явился человѣкъ, который не только не признаетъ силу "хозаки", но если бы онъ только узналъ о существованіи этой "хозаки", то не поцеремонился бы дать знать объ этомъ кому слѣдуетъ, и великая опасность грозила бы не только монополистамъ, но еврейству вообще... Надо было, во чтобы то ни стало, или купить этого человѣка, т. е. склонить его на стачку и заплатить ему отступное, или же... но зачѣмъ мы будемъ забѣгать впередъ, когда сейчасъ будемъ присутствовать на назначенномъ по этому самому поводу засѣданіи подрядчиковъ-монополистовъ.

Въ большомъ кабинетѣ ребъ Соломона Фридмана всѣ были уже въ полномъ сборѣ. Самъ хозяинъ, высокій и тучный еврей, съ короткой шеей и большой головой, одѣтый, по домашнему, въ дорогой шелковый халатъ малиноваго цвѣта и въ ермолкѣ изъ настоящаго бархата, важно поглаживалъ лѣвой рукой свою остроконечную маленькую сѣдую бородку, и съ замѣтнымъ безпокойствомъ, отражавшимся въ его большихъ сѣрыхъ глазахъ, хранилъ глубокое молчаніе. Молчали и его гости: ребъ Шмуэль Кацъ, ребъ Ворахъ Идзонъ, ребъ Моше Штангъ, ребъ Мендель Боремъ и ребъ Хацкель Кокерманъ. Первые двое, если читатель не забылъ, товарищи хозяина по монополіи на работы въ N--скомъ округѣ путей сообщенія, ребъ Моше Штангъ и ребъ Мендель Боремъ -- почетныя лица города, извѣстные практики и мудрецы съ удивительно умными головами. Ихъ пригласили для совѣта, и они охотно явились, ибо спеціальность ихъ въ томъ и состояла, чтобы выдумывать хорошіе совѣты, когда обстоятельства того требовали. Люди они были богатые и никакими дѣлами не занимались. Жили они доходами отъ собственныхъ домовъ и наслѣдственныхъ капиталовъ и все свое свободное время посвящали чужимъ дѣламъ и религіознымъ бесѣдамъ на талмудическія темы. Извѣстно, ничто такъ не изощряетъ человѣческій умъ какъ изученіе талмуда, ибо въ немъ рѣшительно все заключается: какъ мірское, такъ и божественное. Всякія христіанскія науки какъ настоящаго времени, такъ и будущаго,-- все это въ талмудѣ давно обслѣдовано и разъяснено. Мало того, талмудъ заключаетъ въ себѣ такія хитроумныя штуки, пониманіе которыхъ людскому уму даже недоступно; возможно, что самимъ его составителямъ не было понятно, въ чемъ заключается суть ими самими высказанныхъ великихъ истинъ. И такъ какъ и ребъ Моше Штангъ, и ребъ Мендель Боремъ,-- оба уже старики,-- всю жизнь посвящали изученію талмуда, то, естественно, умнѣе этихъ людей не было на свѣтѣ. Въ этомъ были убѣждены всѣ N--скіе евреи, а больше всѣхъ ихъ сами ребъ Моше Штангъ и ребъ Мендель Боремъ. Хотя пословица и утверждаетъ, что здоровый духъ заключается въ здоровомъ тѣлѣ,-- пріятели наши представляли собой явное опроверженіе этой истины. По ихъ наружности никакъ нельзя было предположить въ нихъ ничего умственно-выдающагося и великаго. Природа какъ будто подшутила и, надо прибавить, довольно зло надъ нашими мудрецами. Роста они были весьма малаго и оба съ горбами. У ребъ Моше былъ горбъ съ правой стороны, а у ребъ Менделя -- съ лѣвой. Ребъ Мендель былъ подслѣповатъ на оба глаза, а ребъ Моше только на одинъ лѣвый, ибо правымъ глазомъ онъ ничего не видѣлъ, такъ какъ онъ былъ весь затянутъ у него бѣльмомъ. У ребъ Моше на лицѣ были нѣкоторые намеки на растительность, и онъ полагалъ, что Господь наградилъ его бородой, а ребъ Мендель, за полнымъ отсутствіемъ волосъ на лицѣ, этого полагать не могъ и долженъ былъ удовольствоваться жидкими пейсами, хотя и достаточно длинными, но прямыми и жесткими, которые, не смотря на всѣ его старанія, не завивались въ кольца. Ребъ Мендель обладалъ голосомъ пискливымъ, совершенно дѣтскимъ; ребъ Моше -- тонкимъ, съ чуть замѣтной хрипотой. Само собою разумѣется, что тотъ и другой считались первыми ораторами въ городѣ, хотя они никогда рѣчей не произносили, такъ какъ страдали одышкой въ высшей степени, и свои великія мысли высказывали весьма кратко, но за то убѣдительно. Таковы были по наружности великіе мудрецы города N., безъ совѣта которыхъ никто не начиналъ и не кончалъ ни одного серьезнаго дѣла. Что касается Хацкеля Кокермана,-- то это былъ самый главный "махеръ". Помимо неприличной фамиліи, онъ еще имѣлъ весьма оскорбительную кличку, которая, впрочемъ, была имъ вполнѣ заслужена: его звали въ глаза и за глаза Хацкель Лигнеръ (врунъ). Дѣйствительно, человѣкъ этотъ во всю свою жизнь врядъ ли обмолвился хоть однимъ словомъ правды. Вралъ онъ мастерски, съ увлеченіемъ и обладалъ удивительнымъ даромъ краснорѣчія. Онъ никогда не попадалъ впросакъ и никакія разоблаченія не заставляли его краснѣть. Онъ всѣмъ смотрѣлъ прямо въ лицо и выслушивалъ, не моргнувъ, даже самыя страшныя обвиненія и всякую ругань. Никто не могъ отъ него отдѣлаться, и всѣ вынуждены были терпѣть его присутствіе. Не даромъ о немъ говорили: "хоть брось ему въ глаза кошку, онъ и тутъ не отступитъ"... При такихъ своихъ выдающихся качествахъ, неудивительно, если Хацкель Кокерманъ, онъ же и Лигнеръ, очутился во главѣ махеровъ.

Но возвратимся къ разсказу.

Итакъ, всѣ хранили глубокое молчаніе, и въ кабинетѣ ребъ Соломона Фридмана царствовала тишина. Хацкель Лигнеръ не могъ совладать съ подвижностью своей натуры. Ему не сидѣлось на мѣстѣ.

-- Однако-жъ, негодяй Шимка могъ уже быть назадъ... Что онъ замѣшкался, когда знаетъ, съ какимъ нетерпѣніемъ его ждутъ... Развѣ я бы не справился съ такимъ порученіемъ въ какіе нибудь полчаса, а онъ уже больше двухъ часовъ пропадаетъ и заставляетъ ждать себя, какъ какая нибудь важная персона...-- со злобой заговорилъ Лигнеръ.-- Нѣтъ, такимъ дуракамъ никакого дѣла поручить нельзя... Я бы этого Сальникова на плечахъ бы сюда притащилъ, помимо его воли... Какъ собачка онъ бы за мною прибѣжалъ...

-- Зачѣмъ же ты за нимъ не отправился?-- съ явной ироніей въ голосѣ спросилъ хозяинъ.

-- Зачѣмъ?.. Зачѣмъ?.. Извѣстно, зачѣмъ,-- вспыхнулъ Лигнеръ.-- Мои родители, слава Создателю, были праведные евреи и поганымъ языкамъ нечестивыхъ меня не обучили... Я, слава Богу, по русски говорить не умѣю и объясняться съ этимъ подлымъ Сальниковымъ не могу... Охъ, если бы только...

Но договорить Лигнеру не пришлось. На порогѣ по явился давно ожидаемый съ такимъ нетерпѣніемъ Сименъ Хаперъ, второй послѣ Лигнера, по своему значенію, махеръ. Онъ имѣлъ весьма печальный видъ: длиннополый сюртукъ его былъ весь выпачканъ, а правый глазъ былъ сильно подбитъ.

-- Ну, что -- спросили въ одинъ голосъ всѣ присутствующіе.

-- Охъ, благочестивые евреи, дайте немного придти въ себя... Дайте немного отдышаться... Я вамъ все, рѣшительно все разскажу, вы мнѣ только дайте отдохнуть...

-- Ты намъ только одно скажи,-- нетерпѣливо перебилъ его ребъ Соломонъ.-- Согласился этотъ проклятый гой придти на засѣданіе или нѣтъ.

Сименъ Хаперъ, тяжело дыша, отрицательно покачалъ головой.

-- Но почему-же... Что онъ тебѣ отвѣтилъ на приглашеніе.

-- Онъ мнѣ такъ паскудно отвѣтилъ, что остается только выпросить у Бога, чтобы онъ покаралъ этого "цейреръ Исроилъ" (преслѣдователя Израиля) не только всѣми карами египетскими, но чтобы Онъ создалъ для него такія, какихъ и египтяне не видѣли! Охъ, охъ, охъ... У меня еще до сихъ поръ спина болитъ отъ его отвѣта... Такого здороваго мужика я въ первый разъ вижу...

-- Неужели онъ тебя побилъ...

-- Побилъ. За что онъ меня бить будетъ... Онъ только вынесъ меня на рукахъ изъ своего номера и какъ какую-нибудь негодную тряпку, бросилъ въ корридорѣ на полъ... Вѣрите ли, благочестивые евреи, я такъ испугался, такъ испугался... Думалъ, конецъ мой пришелъ...

-- А это тоже отъ испуга -- насмѣшливо спросилъ Лигнеръ, указывая на синякъ подъ правымъ глазомъ.

-- Нѣтъ, не отъ испуга. Это проклятый гой нечаянно задѣлъ моимъ лицомъ крюкъ, который торчалъ около дверей... А все-таки, я такъ полагаю, что еще счастливо отдѣлался.

-- Брось свои разсужденія и разскажи, какъ дѣло было,-- перебилъ ребъ Соломонъ.

-- Сейчасъ я вамъ все по порядку,-- пришелъ въ себя Сименъ Хаперъ, замѣтно оживившись,-- по порядку съ начала до конца. Пришелъ я въ гостинницу, хочу я спросить у Антошки, въ какомъ номерѣ остановился купецъ Сальниковъ! А Антошки нѣтъ: вѣчно онъ пропадаетъ, когда его нужно. Дѣлать нечего, я подождалъ, пока онъ пришелъ, хотя ждать пришлось очень долго. Хорошо. Вотъ, мнѣ Антошка говоритъ: "купецъ Сальниковъ въ No 5 живетъ". Я, какъ человѣкъ вѣжливый, знающій, какъ надо обращаться съ "гоями", снялъ шапку, тихонечко открылъ двери номера, просунулъ голову и вѣжливымъ голосомъ спрашиваю: "дозвольте, гошподинъ почтительный купецъ, къ вамъ на одинъ пулъ-минуточка". Сказалъ я это для деликатности и тутъ же вошелъ въ комнату со всей моей фигурой. Вижу, сидитъ купецъ Сальниковъ за столомъ и пьетъ себѣ чай. Я ему почтительно кланяюсь и молчу; молчитъ и онъ, только очень на меня строго смотритъ. Но вы знаете, я человѣкъ храбрый, ничуть не испугался и кланяюсь ему еще разъ... Купцу видно понравилось, что имѣетъ онъ дѣло съ деликатнымъ человѣкомъ. Довольно можно сказать вѣжливо онъ меня спрашиваетъ: "Что тебѣ надо" -- "Позвольте говорю, познакомиться..." -- "Развѣ дѣло есть" -- спрашиваетъ купецъ. Тутъ ужъ я немножко усмѣхнулся и говорю: "Ну, зачѣмъ бы я такого почтительнаго купца безпокоилъ безъ дѣла" Должно быть я ему очень понравился за мои умныя слова, потому что онъ засмѣялся и попросилъ меня садиться. Я, знаете, довольно смѣло взялъ себѣ стулъ и противъ самаго его лица и сѣлъ. Сижу я довольно важно и оглядываю купца Сальникова. Лицо у него красивое и борода такая, что мнѣ даже жалко стало: зачѣмъ это Богъ нечестивому гою такое хорошее украшеніе далъ. Знаете, такой бороды ни у одного изъ здѣшнихъ благочестивыхъ евреевъ не найдется... Могу сказать на рѣдкость.

-- Послушай, Шимка,-- перебилъ его ребъ Соломонъ Фридманъ.-- Долго ты насъ своими пустяками будешь занимать? Что намъ за дѣло до бороды подлаго гоя... Ты намъ дѣло говори покороче.

-- Извините, ребъ Соломонъ, могу и покороче. Только я долженъ сказать, такой славной бороды во всю мою жизнь не видалъ... Хорошо. Такъ вотъ, сидимъ мы другъ противъ друга, какъ самые хорошіе друзья.-- "Какое же, спрашиваетъ купецъ, у тебя до меня дѣло" -- "А такое, говорю, что, когда я вамъ о дѣлѣ моемъ скажу, вы должны очень обрадоваться и мнѣ за это большущую награду дать, потому для васъ тутъ гешефтъ такой выгодный будетъ, что вы со своего стула до самаго потолка отъ радости подпрыгните... Только какъ я вамъ другъ и много даже вамъ добра желаю, то хочу вамъ посовѣтовать, когда вы до потолка прыгать будете, будьте, пожалуйста, осторожны, чтобы, сохрани Богъ, голову о потолокъ не задѣть... Чтобы вамъ больно не сдѣлалось..." Сказалъ я ему эти умныя слова и засмѣялся; купецъ Сальниковъ чуточку тоже засмѣялся... Неправда ли,

Оставить комментарий Эфрон Савелий Константинович (bmn@lib.ru) Год: 1898 Обновлено: 31/07/2025. 69k. Статистика. Рассказ: Проза Проза	Скачать FB2 Ваша оценка:

Эфрон Савелий Константинович Талмудическая голова

ТАЛМУДИЧЕСКАЯ ГОЛОВА.

Эфрон Савелий Константинович
Талмудическая голова