# Среди евреев. K. С. Литвина. Спб., 1897 г

Савелий Константинович Эфрон

Среди евреевъ. K. С. Литвина. Спб., 1897 г. Такъ озаглавленъ первый изъ семи разсказовъ, вошедшихъ въ эту книгу, и заглавіе это вполнѣ подходитъ ко всей книгѣ, такъ какъ въ нихъ во всѣхъ авторъ повѣствуетъ отъ перваго лица о своемъ пребываніи "среди евреевъ". По всей вѣроятности, авторъ самъ еврей. Говоримъ мы это потому, что намъ, чужимъ людямъ,-- "гоямъ", по выраженію евреевъ,-- весьма трудно знать такія подробности интимной жизни евреевъ, какія въ своей книгѣ раскрываетъ г. Литвинъ, что и придаетъ, главнымъ образомъ, интересъ его произведеніямъ. Во всякомъ случаѣ, г. Литвинъ -- человѣкъ достаточно образованный и развитой для того, чтобы относиться къ евреямъ и еврейству безъ ненавистничества, безъ враждебности и даже безъ насмѣшки надъ многимъ, что въ быту евреевъ такъ легко поддается глумленію со стороны людей, не умѣющихъ или не желающихъ различить за забавными, на нашъ взглядъ и въ наше время, за устарѣвшими формами серьезную сущность, въ которой почти три тысячи лѣтъ кроется устойчивость и сила народа Израилева. Авторъ хорошо знаетъ описываемую среду, но,-- какъ намъ кажется,-- нѣсколько увлекается "силою" еврейства и придаетъ чрезмѣрное значеніе "всесвѣтному кагалу", представляющему собой, нѣчто вродѣ "великой державы", оказывающей нерѣдко рѣшающее вліяніе на политику и финансы всѣхъ европейскихъ государствъ. Мнѣніе это г. Литвинъ опредѣленно и, повидимому, убѣжденно, высказываетъ въ повѣсти, озаглавленной Среди евреевъ,-- мало правдоподобной, на нашъ взглядъ, написанной на манеръ французскихъ романовъ "съ необычайными приключеніями". Въ этой повѣсти молодая образованная дѣвушка изъ русской дворянской семьи разсказываетъ о томъ, какъ она попала учительницей въ очень богатый еврейскій домъ, причемъ со стороны нанимателей первымъ условіемъ ей поставлено было, чтобы она сказалась и притворялась еврейкой, такъ какъ глава дома, старикъ милліонеръ Борухъ Бердичевскій, не терпитъ христіанъ и не допуститъ, чтобы не-еврейка обучала двухъ его внучекъ. Борухъ -- человѣкъ совсѣмъ старозавѣтный, а сынъ его Махоелке, величающій себя Михаиломъ Борисовичемъ, и его супруга, "мадамъ" Бердичевская, хотятъ воспитать дочерей настоящими "барышнями" и поставить свой домъ на самый европейскій и аристократическій ладъ. Гувернантка, притворяясь еврейкой, должна обучать дѣвочекъ такимъ наукамъ, которыя сдѣлаютъ ихъ "барышнями", а ихъ мамашу -- такимъ алюрамъ, которые превратятъ ее въ "аристократку". Имъ удалось обмануть хитраго старика Боруха какъ нельзя лучше, даже много лучше, чѣмъ они хотѣли. Гувернантка такъ ему понравилась, настолько заслужила его довѣріе, что Борухъ сдѣлалъ ее своимъ секретаремъ и открылъ молодой, никому неизвѣстной дѣвушкѣ всѣ самыя сокровенныя тайны "всесвѣтнаго кагала", во главѣ котораго онъ, Борухъ Бердичевскій, занимаетъ одно изъ выдающихся мѣстъ. Но, прежде всего, кто такой этотъ Борухъ? Теперь онъ большой милліонеръ, а былъ онъ нищимъ жидкомъ, торговалъ ваксой и на улицахъ прохожимъ сапоги чистилъ, былъ "фурманщикомъ" (извозчикомъ), торговалъ всякою дрянью, разжился, разбогатѣлъ, но остался совершенно необразованнымъ, малограмотнымъ и дикимъ фанатикомъ. Превращеніе чистильщика сапогъ въ милліонера и въ коммерціи совѣтника въ средѣ евреевъ -- вещь возможная, но превращеніе полуграмотнаго "фурманщика" въ члена "великаго синедріона" -- дѣло очень мало вѣроятное. И уже совсѣмъ невѣроятно, чтобы кто-нибудь изъ заправилъ "всесвѣтнаго кагала" позвалъ въ свой кабинетъ мололоденькую дѣвушку, раскрылъ передъ нею секретную шкатулку и сказалъ: "Тутъ вся моя тайная корреспонденція изъ всѣхъ концовъ міра"". Письма оказались изъ Вѣны, изъ Берлина, Парижа, Лондона, Нью-Йорка, Константинополя, Іерусалима, Мадрида и множества другихъ городовъ. Письма на древне-еврейскомъ языкѣ старикъ отодвинулъ въ сторону, а написанныя на европейскихъ языкахъ подалъ для прочтенія дѣвушкѣ, обучавшейся въ гимназіи и на бестужевскихъ курсахъ. На всѣ эти письма дѣвушка, секретарь-полиглотъ, тутъ же и написала отвѣты. Вотъ это-то полиглотство мы находимъ столь же невѣроятнымъ, какъ и ни съ чѣмъ несообразную довѣрчивость умнаго и хитраго еврея,-- крѣпчайшаго изъ сыновъ племени, самаго скрытнаго, осторожнаго и подозрительнаго въ мірѣ, того племени, осмотрительность котораго выработалась и изощрилась многовѣковою привычкой охранять свои секреты отъ всякаго посторонняго глаза. Къ тому же, никогда и ни одинъ восточный человѣкъ, ни одинъ семитъ не довѣритъ ни малѣйшей тайны женщинѣ въ силу племенного и вѣроисповѣднаго презрѣнія, съ которымъ люди эти относятся къ прекрасному полу, изначала, со временъ Евы, зарекомендовавшему себя съ нехорошей стороны своимъ легкомысліемъ. Неправдоподобіе этой части повѣсти и нѣкоторыхъ иныхъ разсказанныхъ въ ней приключеній не лишаетъ ее, однако, интереса въ томъ смыслѣ, что въ ней живо и вѣрно изображены разнообразныя фигуры изъ современной еврейской среды, съ ихъ типическими особенностями, характеризующими все русское еврейство сверху донизу и дающими правильное представленіе о разнородныхъ стремленіяхъ и аппетитахъ, разыгрывающихся въ этихъ кружкахъ, и о тѣхъ внутреннихъ сдержкахъ, которыя ихъ обуздываютъ. Какъ въ этомъ разсказѣ, такъ и въ другихъ, яркими чертами отмѣчено огромное значеніе для общественной и семейной жизни евреевъ, ихъ кагала, ихъ собственнаго суда -- "бетъ-дина", ихъ чтимыхъ "цадиковъ", ихъ многочисленныхъ, вѣками освященныхъ суевѣрій и обрядовъ, со всѣхъ сторонъ опутывающихъ евреевъ, не только при жизни, но и послѣ смерти. Въ этомъ смыслѣ для мало знакомыхъ съ еврействомъ большой интересъ представляетъ разсказъ Смерть дѣда Симхи. Давно извѣстно, что евреи строго и съ буквальною точностью исполняютъ всѣ постановленія своего закона, что они безпощадно караютъ своихъ за нарушеніе уставовъ и жестоко мстятъ иновѣрцамъ, которыхъ считаютъ виновниками такихъ нарушеній. Въ ряду ихъ законовъ очень важное мѣсто занимаютъ тѣ, которыми охраняется чистота еврейской расы, какъ отъ примѣси въ нее иноземной крови, такъ и отъ внесенія еврейской крови въ чужое племя путемъ сожитія еврея съ не-еврейкой. Оба случая этого рода переданы въ разсказѣ Искупленіе, трагическій конецъ котораго изображаетъ мрачными красками ни передъ чѣмъ не останавливающійся фанатизмъ истинныхъ сыновъ и дочерей Израиля. Г. Литвинъ отмѣчаетъ не разъ въ своей книгѣ такую особенность въ отношеніяхъ евреевъ между собою и къ христіанамъ: "Въ натурѣ еврея вкоренилось нѣчто такое, что заставляетъ его постоянно чувствовать себя приниженнымъ въ присутствіи христіанъ. Какъ бы ни былъ еврей богатъ, цивилизованъ, развитъ, сколько бы ни презиралъ христіанъ, считая себя представителемъ высшей, избранной расы,-- онъ въ присутствіи христіанина все-таки чувствуетъ себя неловко и всѣми силами старается подслужиться, выказать ему особое почтеніе. Эту еврейскую особенность удостовѣряетъ даже ихъ единовѣрецъ Лассаль"... и объясняетъ ее вліяніемъ "тысячелѣтій рабства". Авторъ находитъ такое объясненіе болѣе остроумнымъ, нежели вѣрнымъ, но своего объясненія не даетъ. И не намъ, конечно, дополнять этотъ пробѣлъ, почему мы и закончимъ нашъ отзывъ указаніемъ, что книга г. Литвина изображаетъ въ довольно интересной беллетристической формѣ многія мало извѣстныя и любопытныя черты быта евреевъ въ Россіи.


"Русская Мысль", кн.VIII, 1897