Дрелинкур Шарль
Сокровище сладчайших утешений против ужасов смерти,

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    или Изящнейший способ спокойно умереть.
    (Les Consolations de l'âme fidèle contre les frayeurs de la mort, avec les dispositions et préparations pour bien mourir).
    Перевелъ съ иностраннаго Московскій Священникъ Николай Виноградскій. 1802.

0x01 graphic

СОКРОВИЩЕ
СЛАДЧАЙШИХЪ УТѢШЕНІЙ
ПРОТИВЪ
УЖАСОВЪ СМЕРТИ,
ИЛИ
ИЗЯЩНѢЙШІЙ СПОСОБЪ
СПОКОЙНО УМЕРЕТЬ.

Перевелъ съ иностраннаго Московскій Священникъ Николай Виноградскій.

   

МОСКВА, 1802.
При Синодальной Типографіи,
съ одобренія Ценсуры Духовной.

0x01 graphic

ПРЕДУВѢДОМЛЕНІЕ.

   Всевышній благоволилъ столь обильно излить свое благословеніе на сіе скудоумное мое сочиненіе, что оное не токмо съ особеннымъ благоволеніемъ принято въ моемъ отечествѣ, но и во многихъ государствахъ; и потому оно было многократно печатано, и на многіе чужестранные языки переведено. Что самое и побудило меня при семъ послѣднемъ тисненіи со всевозможнымъ стараніемъ оное высмотрѣть, и исправить нѣкоторыя погрѣшности, какія нашлись въ первыхъ изданіяхъ, а особливо въ тѣхъ, надъ коими я не могъ имѣть смотрѣнія; не опустилъ я также и нѣчто дополнить, а потому и надѣюсь, что сіе изданіе будетъ еще съ большимъ благоволеніемъ принято.
   

ОГЛАВЛЕНІЕ.

   ГЛАВА I. Нѣтъ ничего страшнѣе и ужаснѣе смерти для неуповающихъ на Бога.
   ГЛАВА II. Во всей языческой философіи не можно найти истиннаго и твердаго утѣшенія противъ ужасовъ смерти.
   ГЛАВА III, о различныхъ родахъ смерти, съ коими мы долженствуемъ бороться.
   ГЛАВА IV. Іисусъ Христосъ искупилъ насъ отъ смерти вѣчной, и постепенно искупляетъ и свобождаетъ отъ смерти духовной.
   ГЛАВА V. По какимъ причинамъ находимся мы рабами тѣлесной смерти, и о побѣдахъ, кои мы торжествуемъ надъ оною чрезъ Господа нашего Іисуса Христа.
   ГЛАВА VI. Отъ чего происходитъ въ насъ ужасъ смерти.
   ГЛАВА VII. Чтобъ не ужасаться смерти, первое къ тому средосьво, какъ можно чаще объ оной помышлять.
   РАЗМЫШЛЕНІЕ о смерти.
   ГЛАВА VIII. Второе средство не ужасаться. смерти: Надлежитъ ожидать ее всякой часъ.
   РАЗМЫШЛЕНІЕ о всегдашнемъ ожиданіи смерти.
   РАЗМЫШЛЕНІЕ для юношей.
   РАЗМЫШЛЕНІЕ для престарѣлыхъ.
   ГЛАВА IX. Третіе средство не ужасаться смерти: Надлежитъ разсуждать, что Богъ положилъ смерти время и способъ.
   РАЗМЫШЛЕНІЕ о времени смерти.
   РАЗМЫШЛЕНІЕ о видѣ смерти.
   РАЗМЫШЛЕНІЕ умирающаго внѣ отечества между невѣрными.
   РАЗМЫШЛЕНІЕ о смерти любезной особы.
   ГЛАВА X. Четвертое средство не ужасаться смерти. Надлежитъ исторгать изъ корня даже помышленія о мірѣ семъ.
   РАЗМЫШЛЕНІЕ о пріуготовленіи себя къ смерти, отрекшись міра.
   ГЛАВА XI. Пятое средство не ужасаться смерти. Надлежитъ огребатися пороковъ и посвятить себя благочестію и святости.
   РАЗМЫШЛЕНІЕ пріуготовляющагося къ смерти покаяніемъ.
   ГЛАВА XII. Шестое средство не ужасаться смерти: должны во всемъ и всегда полагаться на промыслъ Божій.
   РАЗМЫШЛЕНІЕ оканчивающаго жизнь Монарха съ твердымъ упованіемъ на промыслъ Божій.
   РАЗМЫШЛЕНІЕ Церковнаго учителя, взирающаго съ восторгомъ на смерть.-" *
   МОЛИТВОСЛОВІЕ умирающаго отца.
   

СОКРОВИЩЕ
СЛАДЧАЙШИХЪ УТѢШЕНІЙ
противъ ужасовъ смерти.

ГЛАВА I.
Нѣтъ ничего страшнѣе и ужаснѣе смерти для неуповающихъ на Бога.

   Нѣкто разсуждая о смерти очень краснорѣчиво свойственно нарицаетъ оную царицею ужасовъ, т. е. самою ужаснѣйшею въ свѣтѣ вещію. И подлинно съ одной стороны воображеніе наше ничего не можетъ представить страшнѣе, ужаснѣе и мучительнѣе смерти. Можно избѣгнуть острія мечей, заградить уста львовъ, угасить силу огня: но когда смерть извлекаетъ изъ своего колчана ядовитыя стрѣлы и направляетъ лукъ, когда отвергаетъ гортань свою и изрыгаетъ пожирающее пламя; то никакъ уже не возможно защититься отъ ея жестокаго нападенія. Безчисленное есть множество воинскихъ изобрѣтеній, кои противополагаютъ сильному нападенію страшныхъ непріятелей: но все побѣдоносное воинство знаменитѣйшихъ полководцевъ и неприступныя укрѣпленія ни на одну минуту не могутъ укоснить приближенія и нападенія смерти. Она за ничто вмѣняетъ самыя, по мнѣнію нашему, безопасныя укрѣпленія, твердѣйшія стѣны и гордыя башни. Мгновенно прелетаетъ широкіе и глубочайшіе рвы, гордыя градскія крѣпости и неприступные камни; съ гордостію и презрѣніемъ взираетъ на всѣ воинскіе доспѣхи и хитрыя предосторожности. Смѣется глубокимъ окопамъ. Вездѣ находитъ въ латахъ отверстое для себя мѣсто; щитъ для нее есть слабѣйшая преграда; сквозь щиты вползаетъ и пронзаетъ грудь страшныхъ всему свѣту ироевъ. Она находитъ насъ въ самыхъ мрачныхъ пещерахъ, и не можемъ отъ нее защититься, стрегомы будучи многочисленною и вѣрнѣйшею стражею. Кратко сказать, ничего мы доселѣ не могли найти въ природѣ и въ изобрѣтеніи разума и опытности, чтобъ насъ могло защитить отъ ея хищныхъ и жестокихъ рукъ.
   Нѣтъ ни одного человѣка столь жестокосердаго, чтобъ не преклонился на жалость неотступною прозьбою и слезами поверженнаго къ стопамъ его и испрашивающаго помилованія; и самые безчеловѣчные щадятъ слабѣйшій, возрастъ и немощнѣйшій полъ. Но смерть неумолима. Она равно не щадитъ какъ противящихся ей, такъ и уничижающихся предъ нею. Она ни мало не взираетъ на слезы дѣтей, ссущихъ млеко матернее; исторгаетъ ихъ изъ объятій нѣжныхъ родителей, ни мало не трогаяся ихъ крикомъ воплемъ и стенаніемъ по напротивъ смѣется жалостному воплю нѣжныхъ матерей, и удовольствіе поставляетъ попирать ногами своими гордую ихъ красоту. Она затыкаетъ ухо свое, дабы не слышать моленія трепещущей и дрожащей старости, и за славу почитаетъ посѣкать и Исторгать сіи ветходневныя древа и отъ долговременности столь глубоко укоренившіяся въ мірѣ.
   Во время сраженія берутъ иногда въ плѣнъ владѣтелей и полководцевъ. Но съ сими поступаютъ не такъ, какъ съ рядовыми солдатами. Владѣтелей и полководцевъ не токмо не лишаютъ жизни, и паче стараются сохранить оную. Но смерть ни на кого не смотритъ, имѣя глаза завязанные: съ одинаковою дерзостію попираетъ ногами своими раба и Монарха, слугу и господина, благороднаго и ремесленника, бѣднаго Лазаря и богача. Она угашаетъ единымъ дыханіемъ великія свѣтила міра. Она не болѣе уважаетъ одежду Кардинальскую, вѣнецъ Царской, троякую Папскую корону, какъ и пастушій посохъ и оковы невольниковъ. Она всѣхъ равно ране или поздно заключаетъ въ одну мрачную и смрадную темницу гроба.
   Нѣтъ ни одной войны столь жестокой, на которой бы требующему перемирія не было дано онаго на нѣсколько дней, или по крайней мѣрѣ на нѣсколько часовъ. И самые кровожаждущіе варвары наконецъ ослабѣваютъ отъ трудовъ. и прекращаютъ на время свои завоеванія. Но ненасытимая смерть никогда не говоритъ: довольно; но всякой часъ и всякую минуту пожинаетъ и посѣкаетъ своею алчною косою милліоны людей, тѣла всѣхъ животныхъ, отъ сотворенія міра до сего времени не могли наполнить и насытить чрево сего ужаснаго чудовища.
   Состояніе воюющихъ непріятелей есть непостоянно. Сего дня сей одержалъ надъ непріятелемъ знатную побѣду, а заутра повергаетъ побѣдоносные свои трофеи къ стопамъ своего побѣдителя. Сего дня сей возсѣдалъ на златоблестящей торжественной колесницѣ, а заутра влачится пѣшъ за своимъ побѣдителемъ. Но смерть всегда имѣетъ чело свое увѣнчанное побѣдовѣщающими лаврами, и торжествуетъ съ безпримѣрною гордостію побѣду надъ всѣми Царями и народами, населяющими пространный міръ. Она никогда не возвращается въ свое логовище, не будучи обагрена кровію закланныхъ ею жертвъ для удовлетворенія непримиримому своему мщенію, и не будучи отягчена знатнѣйшими добычами. Чудные крѣпостію силъ Сампсоны, торжествующіе: надъ Голіаѳомъ побѣду Давиды, терзавшіе на части львовъ и медвѣдей, были наконецъ побѣждены и растерзаны смертію. Великіе Александры, торжествующіе Цесари, потрясшіе силою оружія весь свѣтъ, покорившіе подъ власть свою большую часть вселенной, не могли противостоять съ безчисленнымъ своимъ войскомъ единому нападенію на нихъ смерти. Имъ воздвизаютъ въ честь великолѣпные памятники, но смерть и самые ихъ памятники почитаетъ своею игрушкою; смѣется глупой ихъ суетности. Драгоцѣнный мраморъ, на коемъ начертала хитрая рука художника сталь гордыя титла, сокрываетъ токмо согнизшее тѣло и согнившія кости, надъ коими смерть совершенно побѣду свою довершила.
   Читаемъ мы тѣ откровеніи Пророка Даніила, что Царь Навуходоносоръ видѣлъ во снѣ великое тѣло, отъ коего было великое сіяніе, и видѣ коего былъ страшенъ. Глава его отъ злата чиста, руцѣ и перси и мышцы его сребряны, чрево и стегна мѣдяны, голени желѣзны, нозѣ, часть убо нѣкая желѣзна, и часть нѣкая скудельна. Видѣлъ онъ, дондеже отторжеся камень отъ горы безъ рукъ, и удари тѣло въ нозѣ желѣзны, и истни ихъ до конца. Тогда сотрошася вкупѣ скудель, желѣзо, мѣдь, сребро и злато; и бысть яко прахъ отъ гумна лѣтняя и взятъ я премногій вѣтръ, и мѣсто не обрѣтеся имъ; каменъ же, поразивши тѣло, бысть гора велика, и наполни всю землю. (Даніил. гл. 2.) Сіе таинственное изображеніе знаменовало четыре Монархіи знатнѣйшія въ свѣтѣ: Вавилонскую, Персидскую и Мидскую, Греческую и Римскую и проч. Но можно, также нѣкоторымъ образомъ почесть оное и эмблеммою суетности и непостоянства всего находящагося подъ солнцемъ. Ибо вся слава, все величіе, вся сила, все могутство вѣка сего есть не что Иное, яко дымъ развеваемый вѣтромъ, и яко паръ исчезающій; не что иное, какъ единоминутная и убѣгающая мечта, и тѣнь и непримѣтно преходящій сонъ. Когда человѣкъ находился въ невинномъ состояніи, тогда онъ былъ тѣломъ и душею лѣпообразенъ и ужасенъ всѣмъ звѣрямъ; но когда грѣхъ породилъ смерть, все земное разрушающую, съ тою самаго времени вся слава, все величіе, вся сила, все сіяніе и блескъ и вся пышность наибогатѣйщихъ, наистрашнѣйшихъ и непобѣдимыхъ Ироевъ есть одинъ пустый звукъ повторяемыхъ словъ, есть ничтожество, суета суетствіи, всяческая суета. (Екклес. 1. 2.)
   Съ того самаго времени столь яростнымъ нападеніемъ смерть вооружилась на весь родъ смертныхъ, помрачающихъ образъ и подобіе Божіе гнусностію пороковъ и развращенною склонностію ко грѣху, что никого не щадитъ, и сила ея столь безпримѣрна, что никто ей противостоять не можетъ. А по сей самой причинѣ не должно удивляться тому, что она во всѣхъ тѣхъ производитъ столь великій ужасъ, смущеніе и отчаяніе, кои не прибѣгаютъ подъ щитъ святыя вѣры и не возлагаютъ упованія на Бога. Ибо нѣтъ ни одного беззаконника, которой бы не содрогнулся, имѣя предъ глазами эшафотъ, на коемъ онъ долженъ постыднымъ образомъ окончишь жизнь свою отъ рукъ палача, или видя раскаленное желѣзо, которое долженствуетъ положить вѣчный знакъ развращенной жизни на тѣлѣ его.
   Среди пышнаго пиршества Царь Валтасаръ увидѣлъ персты человѣческой руки, пишущіе на стѣнѣ царскихъ чертоговъ сіи слова: Мани Ѳекелъ Фаресъ -- коихъ словъ есть слѣдующій толкъ. Мани: измѣри Богъ царство твое, и сконча е, Ѳекелъ: поставися въ мѣрилахъ и обрѣтеся лишаемо, Фаресъ: раздѣлися царство твое и дадеся Мидяномъ и Персомъ. (Даніил. гл. 5.) Въ то же самое время, когда сей Монархъ увидѣлъ сіе чудесное написаніе, тогда Царю зракъ измѣнися, и размышленія его смущаху его, и соузы чреслъ его разслабляхуся, и колѣна его сражастася. Кольми паче долженъ быть объятъ ужасомъ плотскій человѣкъ, почитающій прелестный міръ сей своимъ Богомъ, увидѣвъ среди тщетной помпы и обманчивыхъ утѣхъ ужасную руку смерти, пишущую большими литерами не на стѣнахъ дому его, но начертывающую на самомъ челѣ его, что Богъ измѣрилъ дни его, и сей самой день жизни его долженъ быть преслѣдуемъ долговременнѣйшею нощію, что Богъ свѣсилъ его на вѣсахъ своего правосудія, и нащелъ его ничтожнымъ, и что крѣпкій мщеніемъ отыметъ отъ-нею все его богатство и всю славу его, и облечетъ въ оную враговъ его. Подлинно нѣтъ никакого утѣшенія для бѣдныхъ грѣшниковъ; ибо они не токмо всегда слышатъ и видятъ сей ужасной приговоръ, но еще ожидаютъ грома, коимъ возгремелъ верховный Судія міра, воспламененный гнѣвомъ на ихъ беззаконія. Они зрятъ адъ, отверзающій свои челюсти на поглощеніе ихъ; слышатъ томнозвучащія оковы вѣчности, коими они по ту сторону гроба отягчены быть имѣютъ; уже ощущаютъ руку адскаго палача, и какъ бы уже слышатъ жалостное стенаніе мучимыхъ во адѣ. О сихъ-то несчастныхъ можно сказать, что адъ во внутренности ихъ гнѣздится еще прежде, нежели какъ они отдадутъ природѣ неизбѣжный долгъ и-приближатся ко вратамъ адскимъ, и что они и въ сей жизни чувствуютъ отъ части жестокость будущихъ адскихъ мукъ. Отъ сего-то и происходитъ, что нѣкоторые приходятъ въ такое отчаяніе, что собственными руками себя лишаютъ жизни, яко бы они страшились быть убиты руками другаго. Ожиданіе приближенія въ неизвѣстное время смерти для нихъ есть несноснѣе самой смерти. Они добровольно соглашаются повергнуться въ адскую бездну, нежели чувствовать адскій ужасъ въ порочной своей совѣсти.
   Ужасъ сей и мученіе по тому несноснѣе, что оное не на одну токмо минуту бываетъ ощутительно, преступникъ вѣдая, что противъ него учинено строжайшее опредѣленіе, всегда какъ бы предъ глазами имѣетъ образъ своего мученія, коему его строгость судіи подвергла. Когда онъ слышитъ стукъ дверей, или жужжащаго комара; то онъ уже тотчасъ и увѣряетъ себя, что спѣшатъ его извлечь изъ темницы влещи на казнь. Нѣкоторымъ образомъ онъ уже и самъ желаетъ того, чего страшится, и приближаетъ желаемое. Подобно беззаконники, отринутые Богомъ, или справедливѣе сказать, отторгшіеся отъ Бога, вѣдаютъ безъ сомнѣнія опредѣленіе смерти, произнесенное противъ нихъ Царемъ Царей, и что сіе опредѣленіе есть непремѣнное, и потому они страшатся безпрестанно смерти. Они ежеминутно представляютъ ужасный образъ смерти, смущающія и терзающій, ихъ. Или, какъ Апостолъ, говоритъ: елицы страхомъ смерти чрезъ все житіе повинны бѣша работѣ, (Евр. гл. 2.) т. е, что оны не что иное суть, какъ бѣдные Невольники, безпрестанно трепещущіе, находяся подъ властію жестокаго и неумолимаго тиранна смерти.
   Знаю я, что нѣкоторые язычники говорили о смерти съ великимъ презрѣніемъ, и кои явно хвалились, что они не боятся смерти. Но смерть скрываетъ свой горькой ядъ во внутренности ихъ, и противъ воли ихъ отравляетъ страхомъ потери ихъ спокойствіе. Она и тогда скрываетъ тайный нѣкоторый ужасъ, коимъ ихъ мучитъ и терзаетъ, когда они ни мало ее и не ожидаютъ. Всѣ язычники, кои хвалилися, что они не боялись смерти, и кои по видимому смѣялись надъ смертію, когда мнили, что она еще не скоро къ нимъ приближится, первые при приближеніи ея показали видъ робости я отчаянія, великую слабость и скудоуміе.
   Впрочемъ ежели и были такіе, кои смѣялись воображая смерть, то должно знать, что они только лицемѣрили, и языкъ ихъ не согласовался со внутреннимъ чувствіемъ сердца ихъ. Они подобны младенцу, смѣющемуся въ то самое время, когда въ животѣ чувствуетъ рѣзъ, или тѣмъ, кои съѣвши траву (какъ то говорятъ натуралисты), которая раждаетъ смѣхъ на лицѣ, но въ тожъ самое время отравляетъ ядомъ сердце и жилы повреждаетъ.
   И такъ ежели и въ самомъ дѣлѣ были, кои умирали спокойно и безъ ужаса, то были сіи или совсѣмъ лишенные употребленія разсудка, или подобные безумнымъ преступникамъ, кои идучи на висѣлицу, плясали и веселились. Подлинно таковыхъ уподобить можно уязвленному стрѣлою вепрю и съ великою яростію стремящемуся растерзать своего непріятеля, и по собственной своей слѣпой ярости учинившемуся добычею хитрому и проворному ловцу. Но таковыя чудовища не заслуживаютъ быть поставлены по справедливости въ числѣ разумныхъ тварей.
   

ГЛАВА II.
Во всей языческой философіи не можно найти истиннаго и твердаго утѣшенія противъ ужасовъ смерти.

   Нѣкоторые врачи по видимому кажутся очень знающими въ своей должности, и разсуждаютъ о болѣзняхъ очень краснорѣчиво и похвально, но въ самомъ дѣлѣ весьма малосвѣдущіе и нещастные въ своей практикѣ. Пріятные ихъ разговоры болѣе причиняютъ вреда болящему, нежели сколько лѣкарство ихъ пользуютъ. Они нѣкоторымъ образомъ сами суть Новой родъ болѣзни и новой скуки болящему, терпѣливому страдальцу. Все сіе указанное мною есть не что иное какъ живое изображеніе. языческихъ писателей. Ибо ежели потребно когда живо представить бѣдность рода человѣческаго, то они на то истощаютъ всѣ силы своего разсудка и краснорѣчія. Одни съ пріятностію смѣются оной, другіе съ неменьшимъ искуствомъ оплакиваютъ оную. Но во всѣхъ ихъ сочиненіяхъ и во всѣхъ ихъ трагическихъ восклицаніяхъ не можно найти истиннаго и твердаго утѣшенія противъ ужасовъ смерти и такъ тщетныя и слабыя ихъ утѣшенія вынуждаютъ имъ сказать тоже самое, что Іовъ сказалъ друзьямъ своимъ, кои ему болѣе скуки причиняли, нежели утѣшенія подавали: отъидетъ же величаніе ваше равно пепелу, тѣло же бренно. (Іов. гл. 13.)
   Нѣкоторые изъ нихъ говорили, что мы, начиная жить, начинаемъ умирать, и что жизнь наша подобна свѣчѣ, жизнь продолжающей своею смертію. Ибо естественная теплота чувственную нашу жизнь сохраняетъ и истребляетъ нашу природную мокроту, и въ насъ оная есть не что иное, какъ масло въ лампадѣ, или воскъ въ свѣчѣ.-- Другіе говорили, что жизнь сія есть не что иное, какъ скорѣйшій переходъ отъ одной матери къ другой, то есть, изъ чрева родившей насъ матери и пустившей на ѳеатръ міра сего, во чрево земли, кроющей всѣхъ умершихъ земнородныхъ въ нѣдрахъ своихъ.-- Ибо едва только успѣемъ родиться, то и спѣшимъ уже итти скорыми шагами ко гробу, и даже убѣгая смерти, нечувствительно приближаемся къ оной, и не помышляя объ. оной, повергаемая въ об.Ьятія ея.
   Нѣкоторые уподобляли человѣка кипящей пѣнѣ, то воздымающейся, то низпадающей и исчезающей мгновенно. Въ самомъ дѣлѣ, всяка плоть сѣно, и всяка слава человѣча яко цвѣтъ травный. (Исаіи гл. 40.) Исше трава и цвѣтъ ея отпаде. Зане всяка плоть яко трава, и всяка слава человѣча яко цвѣтъ травный, (1 Петр. гл. 1.) и проч.
   Нѣкто изъ сихъ мудрецовъ будучи вопрошенъ, что есть жизнь человѣческая, ничего на сей вопросъ не отвѣтствуя, (не извѣстно впрочемъ, почему онъ такъ въ семъ случаѣ поступилъ, изъ презрѣнія ли, или подражая обыкновенію того вѣка, потому что въ то время болѣе говорили чрезъ знаки и изображенія чувственныя), взошелъ въ одинъ покой, и тотчасъ изъ онаго вышелъ, дабы чрезъ то дать знать предстоящимъ, что жизнь человѣческая есть не что иное, какъ вступленіе въ міръ сей и исхожденіе изъ міра, изъ коихъ одно за другимъ вскорѣ слѣдуетъ.
   Нѣкто изъ сей же самой секты, выступивъ нѣсколько шаговъ съ гордою осанкою, скрылся въ пещеру, дабы чрезъ то означить, что жизнь наша есть нѣкоторый родъ маскерада, и призракъ мгновенно исчезающій.
   Уподобляли также смертныхъ актерамъ, играющимъ на ѳеатрѣ, гдѣ одинъ представляетъ лице министра, другой полководца, одинъ судіи, другой судимаго. Но по окончаніи позорища, когда перемѣнятъ одежды, узнать ихъ уже не возможно. Подлинно сіе сравненіе не непохвально. Ибо въ жизни сей одинъ возсѣдитъ на тронѣ, другой жизнь свою провождаетъ въ бѣдной хижинѣ; одинъ украшенъ златыми одеждами, другой едва имѣетъ чѣмъ прикрывать наготу свою; одни утопаютъ въ роскоши, а другіе ожестѣвшій хлѣбъ растворяютъ слезами, и едва могутъ утолить голодѣ свой; но когда смерть сокроетъ, всѣхъ во мрачности гроба, то вотъ уже и всѣ стали быть равны.
   Подлинно хотя сіи тонкости и подобныя симъ суть похвальны и не непріятны, но онѣ причиняютъ жестокія раны, ни малаго не подавая утѣшенія. И по сей самой причинѣ всякому изъ сихъ великихъ учителей можно сказать тѣ слова, кой рабъ Божій произнесъ на обличеніе своихъ друзей, прилагавшихъ къ скорби его новую скорбь: како же мя утѣшаете суетными; а еже бы мнѣ почити, отъ васъ ничто же. (Іова гл. 13. 21.)
   Ежели бы кто, на примѣръ сказать, страдалъ жестокою болѣзнію и которая бы ежеминутно исторгала изъ внутренности страждущаго вздохи и стенанія, и ежели бы кто изобразилъ на картинѣ всѣ сего болящаго различные скорбь означающіе виды, или кто также представилъ бы оныя на ѳеатрѣ: то симъ ни мало не могъ бы уменьшить скорбь немоществующаго, но еще чрезъ сіе самое болѣе умножилъ бы и увеличилъ чувствіе оной. Пріятнѣйшіе цвѣты не могутъ облегчить чувствіе боли мучимаго; такъ равно пріятные цвѣты краснорѣчія не могутъ подать утѣшенія бѣдной душѣ, борющейся съ ужасами смерти. Одни только гусли Давидовы могли и могутъ прогонять злыхъ духовъ и успокоивашь смущенную совѣсть. (1 Цар. 16. 16.)
   Представляя мудрыя глупости и тщетное ученіе языческихъ философовъ, не долженъ я изключить и Стоиковъ. Признаться должно, что Стоики съ большею важностію о смерти разсуждали, нежели прочіе; но впрочемъ ихъ разсужденіе есть еще очень недостаточное и слабое. Ибо они разсуждали о безсмертіи души со всею неизвѣстностію и со всѣмъ непостоянствомъ, какое токмо вообразить можно. И потому мнимыя ихъ утѣшенія, каковыя они преподавали противъ ужасовъ смерти, еще болѣе увеличивали ужасъ оной.
   Они говорили, что смерть есть конецъ и центръ, на коемъ пресѣкаются всѣ бѣдствія и невыгоды жизни человѣческой, и слѣдовательно не только не должно оной убѣгать, но паче должно оной искать и желать; и что не должно смерти страшиться, но съ веселымъ духомъ ожидать ея. Подлинно справедливую бы они имѣли причину такъ разсуждать о смерти, ежели бы имѣли понятіе о томъ блаженномъ состояніи, каковое быть имѣетъ по смерти, и ежели бы умирали съ живою вѣрою и упованіемъ на Бога. Но смерть имъ ежели какое подавала утѣшеніе, то не иное, что она пресѣкаетъ всѣ горести скучной жизни. Таковое утѣшеніе не можно по справедливости и назвать утѣшеніемъ, но паче страстію, каковою объятъ бываетъ отчаянный преступникъ, который, дабы избѣжать мученія, ожидаетъ съ нетерпѣливостію послѣдней казни, и съ великою радостію повергаетъ отягчающіе его оковы, спѣша итти на эшафотъ, на коемъ онъ долженствуетъ окончить жизнь свою. Бѣдный преступникъ! перемѣна мученія и казни не уменьшитъ жестокости скорби, снѣдающей тебя. Ежели ты не можешь снести скуки, каковую тебѣ причиняютъ оковы, отягчающія тебя, то какимъ образомъ ты возможешь снести боль, каковую тебѣ причинитъ рука палача, раздробляющая твои кости? Слѣпотствующій философъ! ты скучаешь и жалуешься на бѣдность жизни; то можешь ли уже быть непоколебимъ когда смерть въ ужасномъ видѣ предстанетъ предъ тебя?
   Язычники говорили, что смерть самая жесточайшая и горестнѣйшая есть благородный и знаменитый искусъ добродѣтели, и знатнѣйшій случай оказать свое иройское мужество. По видимому мнѣніе сіе есть похвальное, но въ самомъ дѣлѣ есть мечтательное. Ибо къ чему служитъ сія мнимая добродѣтель, когда она не изъемлетъ изъ бездны ужасныхъ мученій и ужасовъ, но и сама вкупѣ исчезаетъ и уничтожается съ любимцемъ своимъ? Сіе-то самое и было причиною, что язычники, кои всею жизнію своею жертвовали добродѣтели, признали наконецъ тщету оной. Свидѣтель сего Брутъ, знаменитый полководецъ. Тщетно онъ мечталъ, что одна добродѣтель, за которую онъ сражался, долженствовала учинить его побѣдителемъ враговъ Римской Имперіи. Но потерявъ побѣду со всѣми своими гордыми мыслями и надеждою, намѣряясь вонзить кинжалъ въ грудь свою, вскричалъ: о бѣдная добродѣтель. не есть ли ты тщетное и безполезное наименованіе, или наименованіе безъ дѣйствія. Такъ-то онъ наконецъ разсуждалъ о добродѣтели, обожаемой имъ! поелику она не подавала ему утѣшенія въ день скорби и печали, и надеждою болѣе себя ему питать не позволяла.
   Язычники наипаче себя старалися утѣшить, что смерть есть неизбѣжна; что мы всѣ рождены съ тѣмъ, чтобъ умереть; что желать быть человѣкомъ, и желать быть безсмертнымъ, есть несовмѣстное разсудку противорѣчіе; что смерть есть дань, которую мы должны заплатить природѣ; что Цари и Монархи оной дань платятъ равно, какъ и ихъ подданные; и наконецъ, что сіе есть одно правило, которое не имѣетъ и не можетъ имѣть изключенія. Но сіе утѣшеніе есть очень прискорбное; подлинно они не токмо не изливаютъ бальзамъ утѣшенія на скорбную рану, но еще болѣе растравляютъ оную, воспаляютъ и производять сильнѣйшую боль. Когда мы надѣемся видѣть окончаніе нашихъ бѣдствій, душа наша утѣшается и вооружается постоянствомъ; но когда погружены бываемъ въ бездну золъ, и не имѣемъ надежды изъ оной свободиться, то теряемъ все постоянство и мужество, и приходимъ въ крайнее отчаяніе. Какое для насъ въ томъ утѣшеніе, что мы рождены отъ смертныхъ смертными же! А еще хужшее и того знать, что смерть есть неизбѣжна, и что всѣ сокровища міра сего не могутъ избавить насъ отъ смерти. Тотъ сугубо несчастливъ, коего несчастію никакъ пособить не можно,
   Безумное сіе мнѣніе, что великое есть для несчастныхъ утѣшеніе имѣть соучастниковъ въ несчастій. Ибо хотя бы пили многія тысячи людей воду изъ Мерры, но вода ея не менѣе будетъ и тогда горька, и хотя бы въ адскомъ огнѣ горѣли безчисленные сонмы беззаконниковъ, но огнь отъ того самаго не потеряетъ своей силы. Мученіе ближняго не уменьшитъ собственной твоей боли; болѣзнь ихъ не возстановитъ твоего здравія; смерть ихъ не можетъ тебя утѣшить при смерти. Напротивъ ежели кто хотя искру имѣетъ человѣчества, тотъ долженъ оплакивать сугубое несчастіе собственное и ближняго.--
   Что самое случилось нѣкогда съ великимъ Государемъ Персидскимъ. Онъ взглянулъ нѣкогда на свою армію, въ которой считалось до одиннадцати сотъ тысящъ; въ то самое время пришло ему на мысль, что по прошествіи ста лѣтъ ни одного не останется въ живыхъ изъ числа сихъ храбрыхъ начальниковъ и воиновъ; тогда онъ сожалѣя о семъ, смутился духомъ, и слезы ручьями потекли изъ глазъ его.
   Я намѣренъ прейти молчаніемъ постыдное мнѣніе язычниковъ, утверждавшихъ, что душа человѣческая есть смертная, что она вмѣстѣ съ тѣломъ уничтожается. Но и сіе самое никакъ утѣшить насъ не можетъ, но паче долженствуетъ привести въ отчаяніе; потому что, изключивъ адскую муку, мы ничего не можемъ вообразить ужаснѣе ничтожества.
   Прейду также молчаніемъ Платоновой секты философовъ, утверждавшихъ, что душа есть безсмертна, и что она послѣ смерти наслаждается блаженствомъ. По видимому они очень тонко разсуждали: но разсужденія ихъ столь обширны, что вмѣсто того, чтобъ увѣрить другихъ въ истинѣ, они ее подвергли посмѣянію. Доказываетъ сіе самое вымышленное ими описаніе Елисейскихъ полей. Понеже все, что они ни вымыслили касательно безсмертія и блаженства, было все то почитаемо за однѣ токмо басни и стихотворческія выдумки. Сіи пріятныя Елисейскія поля очень далеко отстояти отъ Божественныхъ красотъ и сладчайшихъ райскихъ утѣхъ!
   Наконецъ взойдемъ въ хранилище рѣдкостей и богатства ума язычеexoiï древности. Прочтемъ сочиненія превосходнѣйшихъ Ораторовъ, тончайшихъ философовъ, знаменитѣйшихъ Стихотворцевъ; вникнемъ въ знатнѣйшія таинства всѣхъ великихъ и искусныхъ врачей; изслѣдуемъ дѣйствіе ихъ лѣкарствъ: безъ сомнѣнія увидимъ, что они токмо старались казаться лѣкарями, а въ самомъ дѣлѣ ими никогда не были. Они представляли зло только въ пріятномъ видѣ, и производили отъ части пріятное щекотаніе въ ранахъ, а не врачевали оныхъ. Они не имѣли лѣкарствъ противъ яда, разрушающаго начало жизни, ни средствъ врачеванія, проникающихъ во глубину сердца. И какъ источники изсыхаютъ отъ лѣтняго зноя, такъ всѣ утѣшенія, непроистекающія изъ источника жизни, остаются безплодными, когда-глубокая печаль, ужасъ и изступленіе объемлютъ душу грѣшника,
   Думаю я, что основатели языческаго служенія (религіи) усматривали нѣкоторый лучь сея истины; ибо они воздвигали храмы и жертвенники всякаго рода богамъ и богинямъ. Они не токмо воздвигали храмы мужеству, здоровью,-- и самымъ даже порокамъ и болѣзнямъ, какъ-то страху, слабости, гнѣву, лихорадкѣ, заразѣ и безчисленному множеству другихъ; но имъ и на умъ никогда не пришло, чтобъ воздвигнуть хотя одинъ храмъ смерти. Сіе самое я почитаю торжественнымъ свидѣтельствомъ и доказательствомъ того, что они не знали, съ какой стороны къ смерти приступить, и какъ умилостивить ее. Они не имѣли достойныхъ жертвъ и куреній, дабы укротить неистовую ея ярость. Они ее всегда почитали ужаснѣйшимъ своимъ врагомъ, Одно наименованіе смерти приводило ихъ въ ужасъ и трепетъ.
   Адріанъ Императоръ можетъ служить убѣдительнѣйшимъ доводомъ всего мною сказаннаго. Императоръ сей большею частію населенной земли потрясъ, и безчисленное множество заклалъ людей: но самъ трясется, трепещетъ и содрогается отъ ужаса, видя приближающуюся смерть. Онъ покорилъ подъ власть свою самыхъ лютыхъ звѣрей: но сего послѣдняго непріятеля не могъ онъ побѣдить; его многочисленное воинство не могло его, защитить отъ нападенія ея. Тогда-то онъ позналъ суетность, ничтожность и слабость своего духа, коимъ онъ несравненно болѣе немоществовалъ, нежели тѣломъ. То онъ старается чрезъ волшебную науку укоснить приближеніе ея, то намѣряется убійственнымъ желѣзомъ, или ядомъ ускорить приближеніе ея; и наконецъ прекращаетъ жизнь свою, лишая, себя нужной стихіи, для продолженія мучительной его жизни. Предписывалъ онъ законы вселенной, и Имперію свою оградилъ миромъ и цвѣтущимъ благосостояніемъ; но не могъ успокоить самаго себя. Ботъ тѣ самыя слова, кои породила крайняя его немощь и отчаяніе: "Миленькая моя душа, дражайшая гостья и сотрудница моего тѣла, ты теперь будешь странствовать по мѣстамъ мрачнымъ, хладнымъ и ужаснымъ; ты не будешь уже болѣе съ пріятностію осклабляться по обыкновенію своему, и не возвратишь мнѣ назадъ прошедшаго времени."
   Аристотеля согласно весь свѣтъ признаетъ самымъ тонкимъ и ученѣйшимъ изъ всѣхъ философовъ, извѣстныхъ въ язычествѣ. Онъ почитается главою всѣхъ философовъ, великимъ свѣтиломъ вѣка своего, славнѣйшимъ и знаменитѣйшимъ украшеніемъ своея секты. Сей безподобный умъ, какъ повѣствуютъ Историки, все Изслѣдовавъ и во все вникнувъ, возвелъ взоръ свой на небо, и тщательно созерцая всѣ чудеса вселенной, и углублялся въ разсматриваніи рѣдкихъ таинствъ природы, наконецъ будучи обогатенъ добычею изобрѣтеній, поникъ, взоръ свой на землю. Но при всемъ томъ онъ нигдѣ не нашелъ средствъ, могущихъ утѣшить его въ часъ смерти. При всѣхъ его удивительныхъ тонкостяхъ и глубокомъ знаніи, ужасъ неумолимой смерти столь устрашилъ его совѣсть, что вынужденъ былъ произнесть сіи слова, что изъ всѣхъ ужаснѣйшихъ вещей, смерть есть самая несравненно ужаснѣйшая вещь.
   

ГЛАВА III.
О различныхъ родахъ смерти, съ коими мы долженствуемъ бороться.

   Давидъ намѣрялся сразиться съ Голіаѳомъ, не заблагоразсудилъ сражаться съ нимъ доспѣхами, кои Саулъ употреблялъ на войнѣ; но взялъ пять камней отъ потока, вложилъ одинъ въ пращу, повергъ оной и поразилъ филистимлянина въ чело, уничижавшаго полки Исраилевы. (Книг. 1. Цар. 17.) Мы смертные испытали всѣ оружія воинскія, кои случаи, опытность и хитрость изобрѣли; и сколь они ни ужасны для враговъ, но весь ихъ блескъ и вся ихъ сила противъ силъ смерти есть ничто; и потому мы не можемъ сими орудьями ополчаться въ тотъ ужасной день, когда должны будемъ сражаться съ смертію. Посмотримъ теперь, не можемъ ли пращею истиннаго нашего Давида и съ оружіе въ Божественнаго нашего Пастыря побѣдить ужаснаго нашего врага -- смерть. Но прежде вступленія въ бой должны узнать, кто онъ таковъ, и разсмотрѣть его на-близи,
   Врагъ, съ коимъ намѣряюсь сразиться, есть трехглавное чудовище: ибо суть три рода смерти: тѣлесная, духовная и вѣчная смерть.
   Тѣлесная смерть есть разлученіе души съ тѣломъ. Ибо хотя тѣло наше сотворено руками самаго Бога, но есть сосудъ скудельный, который Высокій Художникъ сдѣлалъ изъ персти. Но души нашей есть естество небесное, духовное и безсмертное; она есть лучь Божества и образъ нашего Творца. Она есть свѣтъ, просвѣщающій насъ. Ею живемъ , движемся, чувствуемъ и понимаемъ. Когда сія небесная гостья-оставляетъ тѣло, свое жилище, тогда оно теряетъ лѣпообразіе и живость свою, разрушается, и разрушеніе состава онаго есть ужасно. Ибо плоть, которую мы столь нѣжимъ, и о прихотяхъ коей столь много безпокоимся въ жизни, бываетъ наконецъ добычею червей, и наконецъ и самыя кости согниваютъ. Плоть, покоившуюся нѣкогда на мягкомъ ложѣ, отвсюду блестящемъ златомъ, видимъ лежащую на гнусномъ одрѣ червей, и вмѣсто благоухающихъ ароматъ, коими окропляла себя, издаетъ запахъ противный обонянію и заразительный; и вмѣсто того, что прежде своею красотою и прелястями плѣняла и очаровывала зрѣніе, приводитъ въ ужасъ взирающихъ на нее. И наконецъ превращается въ прахъ, исполняя опредѣленіе, кое Богъ изрекъ на весь родъ человѣческій: земля еси, и въ землю отыдеши. (Быт. гл. 3.)
   Смерть духовная есть устраненіе души отъ Бога; ибо Богъ есть душа нашей дути, и свѣтильникъ нашей жизни; а потому мы въ туже самую минуту, когда удаляемся отъ Него беззаконіями своими, впадаемъ въ ужасную бездну смерти и тьмы духовной. Яко вси уклоняющійся отъ Тебе, погибнутъ. (Псал. 72.) Какъ вѣтви засыхаютъ, будучи отторжены отъ древа; такъ и мы внѣ Бога, (отдалившись Бога) не можемъ имѣть жизни, движенія и самаго бытія. И какъ тѣло, разрѣшившись съ душею, порождаетъ изъ себя безчисленное множество червей, снѣдающихъ его; такъ и душа, отдалившись Бога, порождаетъ легіоны страстей и похотей, непрестанно снѣдающихъ ее, и гнусное зловоніе беззаконій заражаетъ небо и землю. (Іоан. 15.) О сей-то самой смерти упоминаетъ Спаситель нашъ Іисусъ Христосъ, глаголя Іудеямъ: аще бо не имате вѣры, яко Азъ есмь, умрете во ерѣсѣхъ вашихъ; (Іоан. гл. 8.)-- и Ангелу Сардійскія Церкви: вѣмъ твоя дѣла, яко имя имаши яко живъ, а мертвъ еси. (Апок. гл. 3.) О сей же самой смерти говоритъ Апостолъ Павелъ во второй главѣ къ Ефесеемъ, и во второй же къ Колоссаемъ: и сущихъ насъ мертвыхъ прегрѣшеньми, сооживи Христомъ; и на другомъ мѣстѣ, увѣщавая грѣшниковъ такимъ образомъ: востани спяй, и воскресни отъ мертвыхъ, и освятитъ тя Христосъ.-- (Ефес. гл. 5.) Наконецъ о сей-же самой смерти, сей-же Апостолъ. говоритъ, описывая похотливую вдовицу: питающаяся же пространно, жива умерла. (1 Тим. гл. 5.)
   Адамъ умеръ сею смертію въ то самое время, когда вкусилъ отъ запрещеннаго древа познанія добра и зла, чѣмъ ему самымъ угрожалъ Богъ: а въ оньже аще день снѣсте отъ него смертію умрете. (Быт. гл. 2.) Ибо не токмо тѣло его отъ того часа учинилось смертнымъ и истлѣнію подверженнымъ; но и самая его душа въ ту самую минуту впала въ бездну грѣховной смерти и въ рабство растлѣнія.
   Но какъ благодатная жизнь есть стезя къ блаженной жизни, и предвкушеніе райскихъ утѣхъ: такъ напротивъ духовная смерть есть преддверіе ада и первая ступень къ вѣчной смерти и Погибели, л
   Смерть вѣчная есть разлученіе навсегда человѣка съ Богомъ, сопровождаемое безконечными мученіями, несравненно жесточайшими всѣхъ родовъ мученій, каковыя извѣстны въ сей жизни. Впрочемъ какъ Святый Духъ представляетъ намъ райскія утѣхи въ видѣ чувственныхъ и пріятнѣйшихъ предметовъ такъ напротивъ равно и адскія мученія описываетъ въ видѣ чувственномъ, заимствуя для сего образъ предметовъ ужаснѣйшихъ и мучительнѣйшихъ въ свѣтѣ. Онъ представляетъ намъ бездну, горящую пещь, кипящее огнемъ и жупеломъ езеро; полагаетъ какъ бы предъ глазами нашими тяжкія оковы, вѣчную нощъ, мученіе огня, плачь и скрежетъ зубовъ. Онъ говоритъ намъ: ту будетъ плачъ и скрежетъ зубомъ; (Матѳ. гл. 22.) и на другомъ мѣстѣ: и діаволъ лстяй ихъ вверженъ будетъ во езеро огненно и жупелѣно, (Апок. гл. 20.) и проч.
   Представьте вы человѣка, снѣдаемаго червями, горящаго во огнѣ, мучимаго пытками и жесточайшимъ образомъ за злодѣянія свои казнимаго, и въ раны коего для умноженія боли непрестанно вливаютъ горящую сѣру, растопленное олово, смолу; и ежели можете, то представьте еще какія либо жесточайшія мученія: но и тогда сіи мученія будутъ не что иное, какъ слабое изображеніе адскихъ мученій. Поелику всѣ роды тѣлесныхъ мукъ въ сравненіи ужасовъ, умоизступленія и неописанной скуки и печали, каковою будутъ объяты осужденные, суть ничто.
   Ежели справедливо, что стыдъ увеличиваетъ тяжесть наказанія, то осужденные имѣютъ чувствовать вѣчный стыдъ и срамъ. Ихъ имена навсегда пребудутъ мерзки предъ Богомъ и святыми Его Ангелами. Сугубо тотъ мучится, кто страждетъ въ сообществѣ великихъ злодѣевъ, и раздѣляетъ время съ безчестнѣйшимъ палачемъ. Безъ сомнѣнія грѣшники будутъ мучиться вмѣстѣ съ адскими палачами, и будутъ посланы во отъ, уготованный діаволу и аггеламъ его. (Матѳ. гл. 25.) Всѣ ихъ чувства будутъ участвовать въ семъ безконечномъ мученіи; они будутъ сотрены подъ ужасною тяжестію гнѣва Божія, и возчувствуютъ живо удары, коими всесильный Богъ во вѣки поразитъ ихъ отягченною гнѣвомъ и яростію десницею. Они нещастные познаютъ плачевнымъ и горестнымъ опытомъ, сколь-то есть страшно впасти въ рукѣ Бога живаго, (Евр. гл. 10.) и сколь есть жестокъ огнь, истребляющій враговъ Его. Однѣ только толпы ужасовъ будутъ представляться смущеннымъ ихъ глазамъ, образъ діавола и ему подобныхъ служителей его. Страшные крики, ужасныя стенанія демоновъ и осужденныхъ будутъ непрестанно поражать робкій ихъ слухъ. Они будутъ ощущать стѣсненіе дыханія по причинѣ великаго дыма, исходящаго изъ адской бездны, запаха сѣры и прочаго несноснаго зловонія. Они испіютъ дрождіе гнѣва Божія и Его правосуднаго мщенія. Одождитъ на грѣшники сѣти; огнь и жупелъ, и духъ буренъ часть чаши ихъ. (Псал. 10.)
   Мученіе жизни сея есть непродолжительное, но мученіе осужденныхъ не имѣетъ конца., Ихъ червь не умираетъ, ихъ огнь никогда не угасаетъ. Они имѣютъ быть мучимы день и нощь, и во вѣки вѣковъ. Хотя бы они мучились столько милліоновъ вѣковъ, сколько въ Океанѣ каплей; столько, сколько, во всемъ свѣтѣ пещинокъ: но и тогда ихъ мученію будетъ одно токмо начало, а не конецъ, Они будутъ жить вѣчно умирая, и будутъ умирать вѣчно, но никогда не измѣняя бытія своего. Будучи мучимы въ гееннѣ, будутъ просить одной капли воды, дабы устудить языкъ свой; но имъ и сей малѣйшей отрады не будетъ сдѣлано. Можно сказать о пламени, коимъ будутъ объяты осужденные, то самое, что сказалъ нѣкогда о любви Божіей пылающій оною женихъ: вода многа не можетъ угаситъ любве, и рѣки не потопятъ ея; (Пѣсн. гл. 8.) -- или наконецъ съ противной стороны то, что Апостолъ Павелъ сказалъ: ихже око не видѣ, и ухо не слыша и на сердце человѣку не взыдоша, яже у готова Богъ любящимъ его. (1 Кор. гл. 2.) И такъ напротивъ можно сказать, что Богъ ненавидящимъ Его уготова, яже око не видѣ, и ухо не слыша, и на сердце человѣку не взыдоша.
   Отъ сего-то и приходятъ осужденные въ бѣшенство и отчаяніе. Они дрожа отъ ужаса, вопіютъ съ Каиномъ: вящшая вина моя, еже оставитися ми. (Быт. гл. 4.) Ничего болѣе не видя, кромѣ безгдны и густыхъ мраковъ, ничего не ощущая, кромѣ ужаса и печали, клянутъ самихъ себя, и злословятъ Бога Царя всѣхъ тварей. Они желаютъ умереть, но не могутъ; желаютъ не существовать, но желаніе ихъ тщетно. Ахъ, бѣдные! тщетно они вопіютъ горамъ: о горы! падите на насъ, о камни! покрыйте насъ отъ лица сѣдящаго на престолѣ, и отъ гнѣва Агнча: яко пріиде день великій гнѣва его, и кто можетъ стати!(Апок. гл. 16.) Но понеже они не хотѣли слушать вѣщавшаго Бога чрезъ гласъ ихъ совѣсти, разума и откровенія, и когда Онъ, яко чадолюбивѣйшій отецъ, увѣщевалъ ихъ, тогда они ожесточившись заграждали слухъ свой: то и Онъ посмѣется ихъ погибели, заключа ухо свое отъ жалостныхъ ихъ криковъ, очи отъ горестныхъ ихъ мученій. Понеже звахъ, и не послушасme, и простирахъ словеса, и не внимаете, но отметаете моя совѣты, и моимъ обличеніямъ не внимаете: убо и Азъ вашей погибели посмѣюся, порадуюся же, егда прійдетъ вамъ пагуба, (Притч. гл. 1.) и проч.
   

ГЛАВА IV.
Іисусъ Христосъ искупилъ насъ отъ смерти вѣчной, и постепенно искупляетъ и свобождаетъ отъ смерти духовной.

   Читаемъ мы въ пятой главѣ Откровенія Св. Іоанна, что когда возлюбленный сынъ возлюбленнаго отца много плакалъ, что не было никого достойнаго ни на небѣ, ни на землѣ, ни подъ землею, разогнуть и прочесть книгу запечатлѣнную се дни печатьми, которую держалъ въ десницѣ живый присно Богъ; тогда ему вѣщалъ единъ отъ двадесяти и четырехъ старецъ: не плачися, се побѣдилъ есть левъ, иже сый отъ колѣна Іудова, корень Давидовъ, разгнути книгу и разрѣшити седмъ печатей ея. (Апок. гл. 5.) Доселѣ мы горько и неутѣшно плакали, что не было никого во всѣхъ Израилевыхъ полкахъ, кто бы могъ сразиться съ ужаснѣйшимъ чудовищемъ, коего называемъ мы смертію. Но ободримся, земнородные! престанемъ испускать изъ глубины сердца тяжкіе вздохи, отремъ безполезныя слезы. Ибо сей же самый Левъ отъ колѣна Іудова, вмѣсто насъ сразился съ симъ страшнымъ врагомъ; побѣдоносный и трофеями увѣнчанный, растерзалъ адскія челюсти, сокрушилъ главы древняго змія, разрушилъ начала и власти, и торжественнымъ своимъ Крестомъ присно спобораетъ намъ и побѣждаетъ онаго. Онъ, будучи подвигнушъ милосердіемъ, сокрылъ величіе свое въ образѣ человѣка, въ зракѣ раба, и яко единъ отъ насъ побѣдилъ нашего врага. Онъ не требовалъ оружія и помощи отъ міра, но токмо воспріялъ немощную нашу плоть, вооружившись безиримѣрнымъ смиреніемъ, яко твердѣйшимъ оружіемъ, и шлемъ спасенія былъ на главѣ Его. Облекся мщеніемъ яко одеждою, рвеніемъ яко мантіею. Онъ единъ былъ силенъ попрать его ногами, и никто Ему не спомоществовалъ; но десница Его. спасе и мышца Его защити. Давидъ отсѣкъ главу Голіаѳу собственнымъ его мечемъ, и Христосъ также смертію смерть попралъ и побѣдилъ, и яко сильный Сампсонъ, отмстилъ всѣмъ своимъ врагамъ. Онъ разрушилъ своею смертію державу смерти, т. е. діавола, и свободилъ всѣхъ вѣрныхъ отъ страха смерти. Тогда исполнилось сіе Пророческое рѣченіе: гдѣ пря твоя, смерте; гдѣ остенъ твой, аде? и Божественный гласъ сей: пожерта будетъ смерть Всемогущимъ, и отъиметъ Господъ Богъ всякую слезу отъ всякаго лица. (1 Тим. гл. 6.) Дражайшій начальникъ, Царь Царей и Господь господствующихъ, единъ безсмертный, живущій въ неприступномъ свѣтѣ, разрушилъ смерть и даровалъ намъ жизнь и безсмертіе чрезъ свое Евангеліе. И такъ гдѣ, смерть, твоя побѣда? гдѣ твой гробъ? гдѣ твое жало? Жало смерти есть грѣхъ, а сила грѣха есть законъ. Но слава Богу, даровавшему намъ побѣду надъ смертію Господомъ, нашимъ Іисусомъ Христомъ. (2 Тим. 1. 1 Кор. 15.)
   Великій Богъ и Спаситель нашъ совершенно насъ искупилъ отъ смерти вѣчной, какъ Онъ самъ поучаетъ, что вѣруяй въ Него не будетъ осужденъ, но прейдетъ отъ смерти къ животу. Азъ есмь хлѣбъ животный, иже сшедый съ небесе, да, аще кто отъ него ясть, не умретъ. Отцы ваши ядоша манну въ пустыни, и умроша; ядый хлѣбъ сей живъ будетъ во вѣки. Аминъ; аминъ глаголю вамъ, аще кто слово мое соблюдетъ, не вкуситъ смерти во вѣки. Азъ есмь воскресеніе, и животъ и всякъ живый и вѣруяй въ мя, не умретъ во вѣки. (Іоан. гл. 6. Іоан. гл. 11.)
   Оброцы грѣха суть смерть, но дарованіе Божіе есть жизнь вѣчная. (Рим. 6.) Блаженъ и святъ, иже имать часть въ воскресеніи первомъ, на нихже смерть вторая не имать области; наконецъ врата адовы (то есть смерть) не одолѣютъ Церкви, основанной Іисусомъ Христомъ! (Апок. 20.)
   Милосердый Спаситель искупилъ также насъ отъ смерти духовной: ибо насъ мертвыхъ прегрѣшенми и грѣхами оживилъ и воскресилъ. Христосъ на крестѣ пригвоздилъ грѣхи наши, дабы мы болѣе не утопали въ безднѣ грѣховной, но жили свято и благочестиво. Спогребохомся ему крещеніемъ въ смерть; да якоже воста Христосъ отъ мертвыхъ славою Отчею, и проч. (Ефес. 2. Кол. 2. Рим. 6. Кол. 1.) А для чего? дабы мы во обновленіи жизни ходити старались. Востани спяй и воскресни отъ мертвыхъ, и освѣтитъ тя Христосъ. (Ефес. 5. Езек. 36. Іерем. 51.) Наконецъ Онъ чрезъ смерть свою не токмо примирилъ насъ съ Богомъ Отцемъ; но и чрезъ заслугу свою даровалъ намъ Духа Святаго, зиждущаго въ насъ новое сердце, и на ономъ образъ святости начертывающаго. Онъ насъ творитъ новыми тварями, и возраждаетъ неистлѣннымъ сѣменемъ. Что самое въ Священномъ Писаніи называется первое воскресеніе. (Апок. 29.) Св. Апостолъ Пешръ, представляя неизмѣримую пучину Божія къ намъ милосердія, вопіетъ: благословенъ Богъ и Отецъ Господа нашего Іисуса Христа, иже по мнозѣй своей милости порождей насъ во упованіе живо воскресеніемъ Іисусъ Христовымъ отъ мертвыхъ, (1 Петр. 1.) и проч.
   Богъ нѣкогда показалъ Пророку Іезекіилю поле, покрытое сухими костями, и приказалъ проречь на кости оныя. Когда Пророкъ по приказанію Божію прорекъ на оныя; то кости начали соединяться всякая къ своему составу, мгновенно появились и жилы, и плоть начала возрастать, и наконецъ была облечена кожею; но дыханія еще не было дотолѣ, доколѣ Пророкъ не произнесъ по приказанію Божію слѣдующихъ словъ: сія глаголетъ Адонаи Господь: отъ четырехъ вѣтровъ пріиди душе, и вдуни на мертвыя сія, и да оживутъ. (Іезек. 37.) Тогда, они ожили и возстали. Подлинно сіе есть истинный и живый образъ перваго воскресенія. Понеже Духъ (Божій), идѣже хощетѣ, дышетъ, (Іоан. 3.) но возраждаетъ насъ постепенно; и новой человѣкъ образуется въ нашихъ сердцахъ мало помалу, яко младенецъ во чревѣ матери;
   Іисусъ Навинъ, Вводя чадъ Исраилевыхъ въ обѣтованную землю, не всѣхъ истребилъ Хананеянъ; Оставшіеся Хананеи служили для нихъ сѣтію, соблазномъ, вонзались яко гвозди въ ихъ пяты, и были не что иноё, какъ стрѣлы въ очахъ ихъ. Подобно также нашъ истинный и небесный Іисусъ, введши насъ въ благодатное свое царство, не совсѣмъ искоренилъ худыя наши склонности и похоти; остались нѣкоторыя, кои не что иное суть, какъ спицы въ вашей плоти и кинжалъ, пронзающій нашу душу. Грѣхъ надъ нами царствовалъ, яко мужественный побѣдитель; но Іисусъ Христосъ, взошедъ въ жилище души нашей, учинился мужественнѣйшимъ побѣдителемъ онаго; Онъ связалъ и въ оковы заключилъ его, и наконецъ пригвоздилъ на крестѣ. Но сіе звѣрское чудовище хотя и побѣждено; однако еще свирѣпствуетъ и пѣну отъ ярости точитъ. Спаситель нашъ угасилъ собственною своею кровію адскій огнь всѣхъ злыхъ нашихъ похотей: но грѣхъ кроетъ подъ пепломъ нѣкоторыя искры страстнаго огня, которой причиняетъ намъ нерѣдко вредѣ, производя въ насъ сильная движенія и волнованія. Искупитель нашъ свободилъ насъ отъ оковъ діавола, благоволитъ присно о насъ: но дабы мы чрезъ сіе самое не возгордились, и дабы паче смирить насъ, то для сего отчасти попускаетъ быть намъ въ оковахъ. Онъ мало по малу оныя сокрушаетъ и послабляетъ, но нѣкогда и совершенно оныя разрушитъ. Онъ насъ пріемлетъ, яко любезныхъ Ему чадъ, подъ покровъ небесной своей благодати: но еще попускаетъ на время бороться съ грѣховными склонностями и поврежденною нашею природою.
   Слыша гласъ Начальника жизни, призывающій насъ и проникающій во глубину сердецъ нашихъ, возстаемъ изъ смердящаго гроба. пороковъ; но, яко Лазарь, еще мы облечены въ одежду, въ какой полагаютъ мертвыхъ во гробъ. Мы подобны древнимъ невольникамъ, учинившимся уже свободными: чело наше имѣетъ знакъ прежняго невольничества; но нѣкогда Господь нашъ Іисусъ увѣнчаетъ насъ, и покрыетъ оное вѣнцемъ славы. (Іоан. 11.)
   Ежели мы желаемъ совершенно познать образъ нашего состоянія; то представимъ бѣднаго мертвеца, поверженнаго въ смердящій ровъ, коему мгновенно возвращена жизнь, и мало по малу приведеннаго стараніемъ другихъ въ первое состояніе. Мы не токмо были мертвы духовною смертію; но и были повержены въ бездну зловонія и растлѣнія. Предвѣчный Сынъ Божій извлекъ насъ изъ оной ужасной бездны, и возвратилъ намъ жизнь. Но чтожъ касается до крови и грязи, коими замарались; то Онъ мало по малу омываетъ водами своей благодати. Понеже есть источникъ для омытія грѣха отверстъ въ дому Давидовѣ, въ коемъ Богъ обѣщалъ измыть всякую мерзость дщери Сіони и кровь Іерусалима. Какъ мучитель Адонивезекъ былъ плѣненъ колѣномъ Іудовымъ; то немедленно отсѣкли край рукъ и ногъ его, а жизни не прежде лишили, какъ приведши его во Іерусалимъ: такъ подобно нашъ Великій Спаситель, начальникъ колѣна Іудова, отъялъ силу и мужество у ветхаго человѣка, властительствовавшаго надъ душами нашими. (Заx. 13. Суд. 1.) Онъ отсѣкъ ядовитые его когти, кои онъ вонзалъ въ наше сердце, и поразилъ его смертельными ранами; но впрочемъ позволилъ ему еще далѣе влачить бѣдственную жизнь, и не прекратитъ его жизни дотолѣ, доколѣ мы не взойдемъ въ небесный Іерусалимъ. Наконецъ яснѣе сказать, что грѣхъ въ насъ еще живетъ: но онъ въ насъ уже не царствуетъ. Ибо Спаситель нашъ разрушилъ его державу, и испровергъ его власть. (Рим. гл. 6.) И поелику Онъ отъялъ у него владычество надъ нами, то уже мало помалу изгоняетъ его изъ древняго жилища нашей души, и яко великій и сильный Царь, побѣдивъ на сраженіи своего непріятеля, преслѣдуетъ его поражая дотолѣ, доколѣ изженетъ его изъ своего владѣнія.
   Подобно женщинѣ у зачавшей въ старости лѣтъ,--имѣющей сугубую жизнь, одну отъ другой очень различную, жизнь матери, непрестанно уменьшающуюся и непримѣтно умирающую, и жизнь младенца растущую и постепенно возрастающую,-- имѣемъ мы двѣ жизни, грѣховную, которую Св. Писаніе называетъ ветхимъ человѣкомъ, и жизнь новаго человѣка, созданнаго по Богу въ правдѣ и преподобіи, истины. (Рим. гл. 6. Ефес. гл. 5.) Одна постепенно уменьшается и исчезаетъ, а другая растетъ и укрѣпляется дотолѣ, доколѣ исполнится мѣра совершенства. Духъ Святый ежедневно поправляетъ поврежденное наше состояніе, разженяя мракъ души нашея, яко солнце взошедъ на горизонтѣ дотолѣ прогоняетъ темноту, доколѣ воздухъ совершенно не освѣтится.
   

ГЛАВА V.
По какимъ причинамъ находимся мы рабами тѣлесной смерти, и о побѣдахъ, кои мы торжествуемъ надъ оною чрезъ Господа нашего Іисуса Христа.

   Еккл. Премудрый научаетъ насъ въ десятой главѣ Екклесіаста, что случай единъ праведному и нечестивому, благому и злому, чистому и нечистому, и жрущему и нежрущему. (Еккл. гл. 9.) Сіи слова относятся вообще до всѣхъ различныхъ скорбей и напастей, коимъ мы всѣ подвержены въ теченіи нашеи жизни. Но можно частно отнести оныя къ смерти тѣлесной. Поелику Богъ опредѣлилъ всѣмъ людямъ единожды умереть, а потомъ послѣдуетъ судъ. (Евр. гл. 9.) Единымъ человѣкомъ грѣхъ взошелъ въ міръ, а грѣхомъ смерть: такъ и смерть покорила подъ владычество свое всѣхъ людей, Понеже всѣ мы согрѣшили. По сей самой причинѣ Іисусъ Навинъ, чувствуя смерть тѣла своего, сказалъ сынамъ Исраилевымъ: азъ отхожду въ путъ (Іисус. гл. 23.) всея земли; и Іовъ произнесъ сіи слова: вѣмъ бо, яко смерть мя сотретъ; домъ бо всякому смертну земля. (Іов. гл. 30.) Царствующій Пророкъ разсуждая о семъ, возопилъ: кто есть че-Пслл.щ" до вѣкъ, иже поживетъ и не узритъ смерти, и избавитъ душу свою изъ руки адовы; или, какъ говоритъ Екклесіастъ: отъиде человѣкъ въ домѣ вѣка своего, и обыдоша на торжищи плачущій, и возвратится персти въ землю, якоже бѣ, и духъ возвратится къ Богу, иже даде его. (Еккл. гл. 12.)
   Моисей желая живо изобразить неизбѣжность смерти, дѣлаетъ подробное исчисленіе всѣхъ древнихъ Патріарховъ. Онъ упоминаетъ, что нѣкоторые изъ нихъ жили седмь сотъ, восемь сотъ, девять сотъ, а нѣкоторые и безъ малаго тысящу лѣтъ: но описавъ ихъ дѣянія, упомныувъ о потомствѣ ихъ, при всякомъ на концѣ такъ заключаетъ: и потомъ умре. Кратко сказать: Творецъ надъ всѣми исполняетъ реченное въ земномъ раю отцу всѣхъ живущихъ: земля еси и въ землю отъидеши. (Быт. гл. 3.)
   Чрезъ сіе самое правосудный Богъ Являетъ свое правосудіе, и исполняетъ начертанное Имъ древле узаконеніе. Ибо въ законѣ, данномъ возлюбленному народу чрезъ Моисея, предписано было зараженные неизлѣчимою проказою домы разорять, и весь оныхъ матеріалъ выносить на поле внѣ града, и бросать на мѣсто нечисто. (Лев. гл. 14.) Поистиннѣ человѣкъ долженъ подпасть участи зараженнаго дома, и бить ввергнутъ во гробъ. Ибо хотя онъ предопредѣленъ домомъ быть живаго Бога и жилищемъ славы; но грѣхъ, сія ядовитая проказа души, совершенно его обезобразила. Неизлѣчимая сія проказа отравила нашу кожу, повредила кровь, растлила жизненные духи, и столь сильно ядѣ ея въ насъ дѣйствуетъ, что всѣ члены наши содѣлались орудіями нечистоты и беззаконія, (Рим. гл. 6.)
   Подлинно не можно довольно надивиться различію, какое Богъ положилъ между сосудами оскверненными. Онъ предписалъ сосуды глиняные, (Лев. гл. 11.) когда въ оные впадетъ что либо нечистое, разбивать и выбрасывать; (Числ. гл. 31.) но здѣланные изъ твердѣйшей и честнѣйшей матеріи вымыть водою, или выжечь на огнѣ. Предписаніе сіе есть истинный образецъ святыхъ дѣйствій. Душа наша есть златый сосудъ; понеже естество ея есть небесное и духовное. И по сей причинѣ хотя она и осквернена грѣхами, но Богъ ее не уничтожаетъ, но измываетъ въ обильномъ источникѣ своего милосердія. Онъ ее омываетъ кровію Сына своего, и очищаетъ огнемъ Духа Святаго. Но понеже тѣло наше есть сосудѣ скудельный, то Онъ его разрушаетъ и приводитъ во истлѣніе.
   Я дочитаю смерть сильнѣйшимъ доказательствомъ божіяго могущества и премудрости, Поелику чемъ жесточае болѣзнь, тѣмъ болѣе потребно, искусства врача ко уврачеванію оной. Перстъ Божій и безпредѣльное Его могущество несравненно болѣе открываются чрезъ воскресеніе мертвыхъ, нежели сохраненіе многихъ милліоновъ живыхъ.
   Богъ изъ тьмы извлекъ свѣтъ, подобно изъ смерти нашей извлекаетъ свою славу, являя вѣчную и неограниченную мудрость. Грѣхъ породилъ смерть, а смерть умертвила грѣхъ: она-то всеконечно потребляетъ останки нашего поврежденія и растлѣнія.
   Богъ, который есть вчера, и днесь, тойже и во вѣки, хощетъ, чтобъ всѣ чада Его шествовали единымъ путемъ къ блаженному наслѣдію своему. Всѣ вѣрные, въ ветхомъ Завѣтѣ жившіе, чувствовали тягость сего пути, по многихъ скорбехъ они наслѣдовали царство Божіе, и чрезъ смерть вошли въ жилище жизни и безсмертія.
   Богодухновенныя книги научаютъ насъ, что колѣно Рувимово и половина колѣна Манассіина, оставили свои доны по ту сторону Іордана, и спѣшили вмѣстѣ сражаться со всѣми полками Исраилевыми, и не прежде возвратились, какъ когда Богъ оградилъ покоемъ ихъ собрашій, и когда всякъ изъ нихъ получилъ свое наслѣдіе. Подлинно сіе есть живое изображеніе вѣрныхъ успшихъ отъ начала міра. Понеже они оставили свои тѣла, кои суть домы и жилище ихъ душъ, а прешли чрезъ смерть яко Іорданъ таинственный, и достигли Ханаана небеснаго, сражаясь съ Богомъ горячими молитвами купно съ перворожденными, коихъ имена суть написаны Дукы на небесѣхъ, умоляя Его о насъ присно, (Луки гл. 9.) и не прежде возвратятся въ тѣла свои, какъ исполнится число предопредѣленныхъ спастися, и когда церковь Іирусъ Христа исполнится чадъ своихъ (1 Петр. гл. 1), и нашъ великій Іисусъ Навинъ введетъ насъ въ вѣчный покой, и наслѣдуемъ блаженство уготованное отъ вѣка. Тогда не будемъ уже помышлять о сраженіи, но будемъ наслаждаться плодами побѣды. Не будемъ болѣе прибѣгать къ Нему съ прошеніемъ о нуждахъ нашихъ, ибо ни въ чемъ нужды имѣть не будемъ: но будемъ непрестанно хвалить Бога прославившаго насъ, и соплетать хвалу благодаренія,
   Богъ предустави (насъ) сообразныхъ сбыти образу Сына своего, яко быти ему первородну во многихъ братіяхъ. (Рим. гл. 8.) Онъ хощетъ, чтобъ мы крестились Его крещеніемъ, чтобъ пили Его чашу, чтобъ мы взошли тѣмъ же самымъ путемъ въ царство небесное. Онъ чрезъ смиреніе снискалъ славу, чрезъ смерть жизнь, Онъ пилъ желчь и оцетъ (уксусъ), а чрезъ то даровалъ намъ сладчайшія воды спасенія; прежде нежели возсѣлъ одесную Бога Отца, снизшелъ во гробъ, а чрезъ сіе самое привелъ насъ отъ смерти къ животу. Мы также подражая Ему, должны пить желчь и оцетъ жизни сея, должны умереть и быть положены во гробъ, и потомъ востанемъ изъ онаго, якоже и Начальникъ жизни нашея.
   Хотя опредѣлено всѣмъ людямъ умереть единожды, однако при всемъ томъ смерть не имѣетъ чемъ похвалиться; и хотя она съ язвительною улыбкою поетъ торжественныя пѣсни, но знатнѣйшая побѣда не на ея сторонѣ,
   (Есѳир. гл. 9.) Читаемъ мы въ книгѣ Есѳирь, что Царь Артаксерксъ не хотѣлъ перемѣнить своего указа, изданнаго противъ Іудеевъ; но далъ впрочемъ имъ позволеніе вооружиться и защищаться, и даже напасть на своихъ непріятелей, и дать ихъ непріятелямъ чрезъ то возчувствовать то зло, кое они причинить имъ намѣревались: подобно и Богъ не благоволилъ отмѣнить опредѣленіе смерти, которое онъ изрекъ противъ человѣка въ земномъ раю: но позволяетъ намъ, и даже повелѣваетъ духовному своему Исраилю вооружаться противъ смерти, побѣдить и попрать ее ногами. Іисусъ Христосъ, Начальникъ и Предводитель нашъ, первый побѣдилъ смерть, и сокрушилъ ее. Онъ ее преслѣдуетъ и поражаетъ чрезъ насъ, Смерть мнила поглотить Его: но она Имъ поглощена. Пчела ужаливъ другаго, большей самой себѣ причиняетъ вредъ; поелику она въ другомъ производитъ маловременную боль, а сама лишившись жала умираетъ: подобно смерть вонзивъ жало въ человѣчество Іисуса Христа, произвела въ Немъ на время боль, а сама лишилась жала, сильнѣйшаго своего оружія.
   Мужіе Іудины, дабы утолить ярость Филистимлянъ, связавъ Сампсона двумя соузами (канатами), отдали имъ въ руки. Увидѣвъ Сампсона Филистимляне огласили воздухѣ радостнымъ крикомъ; но Духъ Божій укрѣпилъ его силы, онѣ силою Назорея расторгъ оные два соуза, коими былъ связанъ; преславно восторжествовалъ надъ врагами своими, кои влачили его яко плѣнника, и у билъ ихъ до тысящи человѣкъ. (Судей гл. 15.) Такъ и беззаконные Іудеи притворствуя якобы ужасались и трепетали Римлянъ, предали имъ Спасителя нашего Іисуса Христа, связавъ яко преступника. Адъ узрѣвъ Его пригвожденнаго ко Кресту, и наконецъ бездыханна положеннаго во гробъ, чрезмѣрно радовался сему. Діаволъ и аггели его уже начали пѣть побѣдную пѣснь: но не возможно было пребыть Начальнику жизни во узахъ смерти! не токмо Онъ силою всемогущества своего побѣдилъ ее, но и всѣхъ ужаснѣйшихъ враговъ попралъ, и покорилъ подъ иго свое, милліоны адскихъ духовъ. (Діян. гл. 2.) И дабы увѣрить, что жизнь и смерть въ Его десницѣ; то Онъ въ то самое время явилъ свою силу, когда смерть Его содержала во узахъ и темницѣ, Онъ отверзъ самовластно двери сея мрачныя темницы, и оковы смерти расторгъ. (Матѳ. гл. 27.) Понеже будучи во гробѣ, Онъ воскресилъ многихъ мертвецевъ, кои видимы были многими во святомъ градѣ. И нынѣ еще въ Его десцицѣ ключи смерти и ада. (Апок. гл. 1.) Какъ дѣти радуются о побѣдѣ, Одержанной ихъ родителями; подданные берутъ участіе въ торжествѣ Царя ихъ, члены славятся честію ихъ Начальника; такъ и мы можемъ хвалиться славными побѣдами, и участвовать въ безподобномъ торжествѣ Іисуса Христа, которой есть нашъ Отецъ, Царь и Начальникъ, Также можемъ мы даже хвалишься, что не токмо имѣемъ быть побѣдителями смерти, не что мы уже ее побѣдили въ лицѣ великаго Бога и Спасителя нашего. Разсуждая о семъ воскликнемъ съ Апостоломъ: что Богъ сущихъ насъ мертвыхъ прегрѣшенми сооживи Христомъ, и съ нимъ воскреси, и спосади на небесныхъ во Христѣ Іисусѣ. (Ефес. гл. 2.)
   Спаситель нашъ побѣдивъ единожды смерть, продолжаетъ оную побѣждать въ насъ и чрезъ насъ. Онъ не позволяетъ намъ сражаться на удачу, но не оставляетъ насъ, когда потребна намъ Его помощь. И какъ въ часъ сраженія мудрый полководецъ всюду озираетъ недремлющимъ окомъ, одобряетъ тѣлодвиженіемъ и голосомъ пришедшихъ въ робость, похвалою и обѣщаніями подкрѣпляетъ ослабѣвшія мышцы, симъ заступаетъ слабѣйшихъ. И подкрѣпляетъ новыми силами, на коихъ непріятель жестоко нападаетъ. Тако Спаситель нашъ Іисусъ Христосъ, великій Богъ силъ, возсѣдя на превыспреннихъ небесахъ на торжественной колесницѣ, внимательно взираетъ на нашу борьбу, и видя слабость силъ нашихъ, несоразмѣрную силамъ врага нашего, и дабы мы не были побѣждены ужаснымъ нашимъ врагомъ, облекаетъ насъ силою своею, и даешь намъ свое оружіе, такъ какъ нѣкогда Іонаѳанъ далъ Давиду ризу свою, лукъ свой, поясъ, и свой мечъ и прочь и исторгаетъ изъ рукъ смерти самое сильнѣйшее оружіе, и ядовитыя ея стрѣлы.
   Сила и мужество Сампсона заключались во власахъ его, что Филистимлянамъ и на умъ никогда пріишишь не могло: такъ сила и могущество смерти содержится въ вещахъ, о коихъ совсѣмъ міръ и подумать не можетъ. Смертельныя оружія, коими она насъ Поражаетъ, суть хуленіе закона, а грѣхи наши суть ядъ, въ коемъ она омокаетъ свои стрѣлы, или лучше сказать суть пламенныя копія, коими она пронзаетъ наши сердца. Но Іисусъ Христосъ искупилъ мы есть отъ клятвы законныя, сбывъ по насъ клятва, иже грѣхи наша самъ вознесе на тѣлѣ своемъ на древо. (Гал. гл. 3.) Онъ удалилъ оные отъ лица Божія столь далеко, сколько отстоитъ востокъ отъ запада. (Псал. 102 Михей гл. 7.) Онъ ввергнулъ во глубины морскія всѣ грѣхи наши и омылъ грѣхи Наши въ крови Сына своего, исполняя сіе пророчество Іереміи Пророка: поищутъ неправды Исраилевы, и не будетъ и грѣховъ Іудиныхъ, и не обрящутся. (Іереміи гл. 50.)
   И такъ будучи мы облечены благодатію Божіею, и вооружены силою Духа Святаго, являемся мужественными и неустрашимыми при приближеніи смерти. Взираемъ на нее безъ ужаса, смѣемся ея угрозамъ, и преклоняемъ предъ нею выю свою съ покойнымъ духомъ. Ибо мы ее почитаемъ безоружнымъ воиномъ, тщетно гордящимся своею силою, жужжащею мухою, или пчелою не имѣющею жала. Смерть есть престарѣлый рыкающій левъ, не имѣющій когтей. Змія желающая ужалить, имѣя сокрушенную главу. Ежели мы будемъ останавливать взоръ свой на поверхности смерти, и ежели будемъ разсматривать одинъ ужасный видъ ея, впалыя ея глаза, безтѣлесный составъ, желѣзныя руки, острую косу; то мы еще тогда не можемъ познать, чѣмъ различествуетъ смерть чадъ Божіихъ отъ смерти невѣрныхъ; но ежели снимемъ съ нее маску, и обманчивое покрывало, то увидивъ, что между ими не меншее имѣется различіе, какъ между небомъ и землею, раемъ и адомъ.
   Мѣдный змій, повѣшенный въ путынѣ, имѣлъ видъ и образѣ змій, (Числ. гл. 21.) но оной не имѣлъ въ себѣ яда: такъ и смерть вѣрныхъ имѣетъ наружный видъ смерти, но не производитъ въ нихъ смертельныхъ дѣйствій. Она не токмо есть знаменіе благодати Божіей, и слѣдовательно свидѣтельство благоволенія Его; но и начало нашего свобожденія и врачеваніе всѣхъ нашихъ золъ. когда Моисей вложилъ древо въ Мерру, (Исх. гл. 15.) то вода хотя и имѣла тотъ же самой цвѣтъ, но не имѣла первой своей горькости. Подобно смерть чадъ Божіихъ, хотя имѣетъ тотъ же самой образъ (видъ), какой и прежде имѣла; но Крестъ Іисуса Христа отъялъ и изгналъ ужасъ ея изъ нашихъ сердецъ, и премѣнилъ несносную горесть ей въ небесную сладость.
   Фараонъ былъ погруженъ со всемъ воинствомъ своимъ въ водахъ чермнаго моря (Исх. гл. 14.); но дѣти Исраилевы прешли невлажными стопами яко посуху, и прешедъ море воспѣли побѣдную и благодарственную пѣснь Богу. Такъ и смерть разверзаетъ свои челюсти, и поглощаетъ враговъ токмо Божіихъ; но чада Божія яко блаженною стезею преходятъ чрезъ смерть въ будущую жизнь. Они чрезъ смерть, яко торжественныя врата, преходятъ на мѣсто злачно, на мѣсто покойно, на мѣсто прохладно, отовсюдуже отбѣже болѣзнь и печаль и воздыханіе, и гдѣ Богъ влагаетъ присно во уста ихъ Моисейскую пѣснь и пѣснь Агнца.
   Жезлъ въ десницѣ Моисеовой превратился въ змія (Исх. гл. 4.); а таковой положенный въ скиніи, процвѣлъ: такъ и мы, когда находимся подъ закономъ, тогда смерть превращается во ужасъ; но когда подъ благодатію Іисусъ Христа, тогда она производить въ насъ плоды радости и вѣчнаго утѣшенія.
   Лживый пророкъ Валаамъ былъ призванъ на проклятіе народа Божія, (Числ. гл. 23 и 24.) однако онъ благословилъ оный противъ чаянія Валака Царя Моавскаго. Подобно смерть введена въ міръ діаволомъ для истребленія рода человѣческаго; но Богъ по неизмѣримой своей благости и премудрости обратилъ оную во спасеніе и благословеніе наше. Мы не имѣемъ нужды отягчать голову, выдумывая, какъ рѣшить сию Сампсонову загадку: отъ идущаго ядомое изыде, и отъ крѣпкаго изыде сладкое. (Судей 14) Понеже Церкви Божіей возлюбленный ея женихъ открылъ всѣ сокровеннѣйшія тайны своего царствія, и повелѣлъ искать сладчайшій медъ утѣшенія въ челюстяхъ древняго льва смерти.
   Не должно и не можно судить о будущемъ состояніи воинскихъ дѣлъ по благополучнымъ начинаніямъ войны; потому что побѣдитель нерѣдко наконецъ бываетъ побѣжденъ: но должно напротивъ вникать во всѣ послѣдствія и судить по концу ея. Такъ равно не должны судить о побѣдѣ смерти, каковую она при первомъ нападеніи одерживаетъ надъ нами; но не ослабѣвая продолжать сражаться съ нею, и предпринимать всѣ роды воинской хитрости.
   Едва возженъ бываетъ свѣтильникъ нашея жизни, то уже сатана злостію дышетъ со всѣхъ сторонъ; дабы угасить оный. Едва токмо бѣдный нашъ домъ созижденъ бываетъ, то уже смерть и старается оной до основанія разорить. Она его со всѣхъ сторонѣ осаждаетъ, нечувствительно подкапываетъ стѣны онаго, и приводитъ оной въ упадокъ чрезъ различныя болѣзни и безчисленные нечаянные случаи. Всякой день подламываетъ стѣну, и отторгаетъ какой либо камень: но она одною рукою разоряетъ, а другою созидаетъ нашъ домъ. И какъ созидавшіе городъ Іерусалимъ въ одной рукѣ имѣли кирку, а въ другой лечь для защищенія отъ враговъ: такимъ же образомъ и мы защищаемся отъ всѣхъ нападеній смерти. Мы не токмо стараемся защитить сей домъ земный, которой намъ даровалъ Богъ для жилища, но и стараемся укрѣпить оной, и при приближеніи смерти, когда она уже подымаетъ свою косу на пораженіе насъ, созидаемъ духовное зданіе, и стараемся привести оное къ окончанію,-- такъ что мы можемъ сказать съ Апостоломъ Павломъ: аще и внѣшній нашъ человѣкъ тлѣетъ, обаче внутренній обновляется по вся дни. (2 Кор. гл. 4.)
   Смерть токмо на наружность нашу нападаетъ. Главная наша крѣпость не подвержена опасности подкоповъ и осады, потому что основана на камени вѣчности. Никакая лѣстница не можетъ досязать высоты стѣнъ сея нашея крѣпости; поелику она созиждена на превыспреннѣйшихъ небесахъ. Она не можетъ быть низпровержена; понеже ни громъ, ни градъ, ни буря не могутъ ни малаго вреда солнечнымъ лучамъ причинить. Вся злость міра, все могущество ада и вся сила смерти не могутъ причинить ни малѣйшаго вреда душѣ. Крѣпость сія не можетъ принуждена быть къ здачѣ гладомъ; понеже Богъ ниспосылаетъ въ оную небесную манну, и изъ камня, на коемъ она основана, истекаетъ источникъ воды живыя. Наконецъ какъ змій пресмыкается по землѣ; такъ и смерть имѣетъ токмо, власть и силу надъ земною частію вѣрнаго человѣка. Для сего-то Спаситель Христосъ сказалъ своимъ Апостоламъ: не бойтеся отъ убывающихъ тѣло, души же не могущихъ убити. (Матѳ. гл. 10.)
   Кажется, что въ минуту разлученія души съ тѣломъ, смерть надъ нами великую одерживаетъ побѣду; но разсудивъ подробно, усмотрѣть можемъ, что она не имѣетъ чѣмъ похвалиться, и что она тщетно провозглашаетъ свою побѣду. Когда мужественный полководецъ выходитъ съ вооруженною рукою изъ разореннаго города, дабы занять крѣпчайшую и безопаснѣйшую крѣпость; тогда говорятъ, что онъ оставилъ мѣсто, а не побѣжденъ. Такъ, когда бѣдное наше тѣло приходитъ во истлѣніе, и когда мы изъ онаго выходимъ, будучи вооружены вѣрою и надеждою, получить въ наслѣдіе небо; то не можно сказать, что мы остались побѣжденными. И какъ плавающіе и обуреваемые на морѣ, видя неизбѣжную опасность претерпѣть кораблекрушеніе, счастливыми себя почитаютъ, когда претерпѣвъ кораблекрушеніе, могутъ спасти жизнь свою и имѣніе сохранить: такъ сіе самое можно отнести къ намъ самимъ, обуреваемымъ въ волнующемся морѣ міра сего. Ибо когда смерть воздвизаетъ ужасную бурю, тогда мы за счастіе для себя почитаемъ оставить тѣло, кое есть не что иное, какъ корабль души, дабы чрезъ то спасти духовную нашу жизнь и небесное наше сокровище. Такимъ образомъ мы можемъ сказать святымъ душамъ,-- когда смерть угрожаетъ имъ повергнуть ихъ въ бездну свою,-- то, что С. Павелъ сказалъ своимъ сотоварищамъ, трепетавшимъ отъ ужаса, когда они были обуреваемы: ободритеся, братія моя! я васъ увѣряю именемъ Бога живаго, что жизнь ваша не подвержена опасности., и что вы ничего не лишитесь, кромѣ корабля. (Дѣян. гл. 27.) Мы можемъ дать имъ еще большее утѣшеніе: хотя сіи бѣдные мореходцы лишились корабля, не надѣяся паки оной же самой имѣть; но Богъ нѣкогда соберетъ всѣ разломки нашего корабля, и намъ возвратитъ оный еще въ лучшемъ состояніи и большемъ совершенствѣ,
   Смерть не вынуждаетъ насъ оставить тѣла наши, но мы оныя добровольно сами оставляемъ. Мы не ожидаемъ ея на насъ нападенія, но предупреждаемъ, и мы ей первѣе говоримъ, а не она намъ: прости! Собравъ все движимое наше имущество, всякой часъ готовы выѣхать изъ ветхаго дому, въ коемъ мы великое безпокойствіе претерпѣвали. Ибо во время дождя текло въ оный, воздухѣ въ ономъ тяжелый и вредный для. здоровья, стѣны худы, связи не тверды, окны темны и горячка, яко пламень, обнимала оной.
   Не должно прейти молчаніемъ, чтовѣрные смерть именуютъ не токмо преселеніемъ, но и преселеніемъ изъ темницы,-- дабы чрезъ то самое насъ научить, что мы съ такою должны поспѣшностію и радостію выходить Изъ сего дому, съ каковою, воинъ оставляетъ мѣсто сраженія, желая успокоиться послѣ трудовъ кровопролитной войны, и съ каковою дѣти Израилевы оставили палатки, съ коими они странствовали въ пустынѣ, дабы войти въ сладчайшій покой Ханаанскія земли. И не токмо тѣло нате есть якобы наемный покой и походная палатка, но по причинѣ грѣха и растлѣнія, коими оно осквернено, содѣлалось для души нашей нѣкоторымъ родомъ темницы. Смерть уподобить можно посланному отъ фараона освободить Іосифа изъ темницы и ввести его въ царскіе чертоги. Тѣло Богъ сотворилъ быть вмѣстилищемъ утѣхъ и славы; но оно содѣлалось чрезъ грѣхъ тяжкими оковами для души нашей, и подобно (есть) Вавилонской седмерицею разженной пещи, въ кою ввержены были поклонники Божіи, но огнь пещный не опалилъ ихъ. Смерть воспаляетъ узы, коими обложена душа наша, находяся въ нѣкоторомъ родѣ рабства; но не дерзаетъ коснуться украшеній нашихъ, оправданія и освященія нашего. Она есть не что иное, какъ перепонка, окружающая младенца во чревѣ матери, или яко яйце, въ коемъ заключается зародышъ. Ибо необходимо потребно, чтобъ узы, т. е. тѣло, въ коихъ содержится душа наша, расторглись наконецъ, и потомъ мы уже возможемъ взойти въ счастливую и вѣчную жизнь. Наконецъ можно также по справедливости сказать, что тѣло, назначенное быть жилищемъ души, содѣлалось болѣе смердящимъ гробомъ отъ грѣха, нежели сколько смердѣлъ гробъ, въ коемъ былъ положенъ я, четверодневный Лазарь, и что смерть есть не что уже иное, какъ гласъ вопіющій: Лазаре! гряди вонъ.
   И такъ видите вы вѣрныя души, то какъ Сампсонъ подъялъ градскія врата, пренесъ оныя на самую вершину горы; такъ и Іисусъ Христосъ, истинный нашъ Сампсонъ, подъявъ врата смерти, пренесъ оныя на верхъ славы. И потому вмѣсто того, что мы прежде взирали на нее съ ужасомъ, яко на врата адскія, отнынѣ да взираемъ на нее съ восторгомъ радости, и срѣтаемъ ее, яко чреватую будущимъ нашимъ блаженствомъ, говоря съ Іаковомъ, когда онъ былъ въ Вефилѣ: сія суть врата небесная. (Быт. гл. 28.) Таковое-то естество, смерти! И такъ я усматриваю, что чрезмѣрно много излишняго приписываютъ смерти, и что не надлежало бы именовать тѣхъ умершими, коихъ Богъ чрезъ смерть привелъ къ истинной жизни, потому что должно наименованіе давать вещи, судя по начальнымъ ея свойствамъ. А разсуждая такимъ образомъ о смерти, надлежитъ по справедливости умершихъ наименовать живыми, живыхъ мертвыми. И какъ въ самой природѣ (въ коей не бываетъ рожденія безъ поврежденія) именуется то рожденіемъ, когда вещь раждающаяся есть превосходнѣе и совершеннѣе повреждающейся; а то напротивъ именуютъ смертію, когда вещь повреждающаяся превосходитъ раждаемую: по сей самой причинѣ премѣна, каковая случается съ нами, когда мы исходимъ изъ міра сего, долженствуетъ названа быть наименованіемъ жизни, а не смерти. Ибо хотя тѣло наше умираетъ и согниваетъ въ землѣ, но душа наша токмо еще начинаетъ истинно жить и разцвѣтать на небесахъ, жизнь, съ каковою мы разлучаемся на земли, въ сравненіи той, каковою начинаемъ жить въ блаженной странѣ, есть ничтожество. Тамо мы во вѣки водворимся со Іисусомъ. Христомъ и Его Ангелами, Богъ называетъ себя Богомъ Авраама, Богомъ Исаака и Богомъ Іакова. (Исход. гл. .) И такъ Богъ нѣсть Богъ мертвыхъ, но живыхъ. (Матѳ. гл. 18.)
   Могу также сказать, что. и въ разсужденіи тѣла самаго перемѣну, которая съ нами случается, не можно назвать смертію, но паче нѣкоторымъ родомъ сна, какъ-то называетъ въ откровеніи Пророкъ Даніилъ: Исаіи Многіе спятъ въ персти земной. (Дан. гл. 12 Исаіию гл. 57.) И Исаія сказалъ, что праведные опочиваютъ на ложахъ своихъ. По сей самой также причинѣ и Спаситель нашъ рекъ о Іаировой дщери: не умре дѣвица, но спитъ; и о Лазарѣ, лежащемъ во гробѣ: Лазаръ другъ нашъ успе, но иду, да возбужду его. (Матѳ. гл. 9. іоан. гл. 11.) Обоженный Христомъ земнородный! ежели ты изъ числа друзей Христовыхъ, то смерть твоя не что иное будетъ, яко кратчайшій сонъ, и въ скоромъ времени возбудитъ тебя отъ сна Голи. Господь: ибо грядетъ часъ, и нынѣ уже есть, егда мертвіи услышатъ гласъ Сына Божія и услышавше оживутъ. (Іоан. гл. 5).
   Въ теченіи краткія сея жизни, смерть легчайшее дѣлаетъ на насъ нападеніе, и самое сильнѣйшее по видимому то, когда она разлучаетъ душу съ тѣломъ. Но послѣднее и торжественнѣйшее, которое долженствуетъ рѣшить участь обѣихъ сражающихся сторонъ, сраженіе будетъ въ день судный. Дабы васъ вооружить большимъ мужествомъ на сіе сраженіе, то самъ Іисусъ Христосъ снидетъ съ небесъ съ тьмами Свяшыхъ. Онъ прійдетъ со гласомъ увѣщанія, со гласомъ Архангельскимъ, и тогда послѣдняя возгремитъ труба. Смерть будетъ всѣ свои усилія употреблять, дабы удержать насъ въ мрачной темницѣ; но Духъ Божій дхнетъ на сухія наши, кости, и оживемъ. (Езекъ. гл. 37.) Іона Пророкъ три дни и три нощи былъ во чревѣ кита; но Богъ повелѣлъ киту изрыгнуть его невредима на сушу: (Іоны. гл. 2.) такъ и насъ пребывшихъ во гробахъ нашихъ столько лѣтъ, сколько Богъ опредѣлилъ въ совѣтѣ своемъ, смерть принуждена будетъ изрыгать. Даніилъ изшелъ изъ рва львинаго при восходѣ солнца, (Дан. гл. 6.) будучи ни мало невредимъ; подобно и мы, при востокѣ солнца правды, изыдемъ изъ глубочайшаго рва смерти, и тойже Богъ, заградивый уста львовъ, да невредимъ ими будетъ Даніилъ, пошлетъ своихъ Ангеловъ заградить уста сего, древняго льва, да невредимы изыдемъ. Смерть, вмѣсто того, чтобъ насъ поглотить, будетъ вѣрнѣйшій стражъ нашихъ костей, такъ что тѣла вѣрныхъ могутъ отнести къ смерти сіи слова Пророка Михея; не радуйся о мнѣ, враждебница моя, яко падохъ, и востану: зане аще сяду во тьмѣ, Господъ освѣтитъ мя. (Мих. гл. 7.) Моисей сказалъ фараону: мы идемъ въ пустыню, жертву принести Богу; мы изыдемъ изъ твоего Египта, мы, жены, дѣти, и нашъ скотѣ, и копыта не оставимъ. Такъ и мы, будучи вооружены святымъ дерзновеніемъ, скажемъ смерти: мы идемъ на небо принести Богу вѣчную жертву хвалы; мы изыдемъ изъ твоего плѣненія, мы, жены, дѣти, братья наши, сестры наши, родители наши, друзья наши и весь народъ Божій, коимъ ты неправедно владычествуешь, при всей твоей ярости, при всѣхъ величайшихъ послѣднихъ усильяхъ твоей тираннической власти не пребудетъ въ твоемъ владѣніи ни одной горсти и ни единой песчинки нашего пепла.
   Сынъ Божій прійдетъ нѣкогда съ пламенемъ огня, и мгновенно сожжетъ всѣ трофеи смерти. Съ симъ гордымъ врагомъ то самое случится, что нѣкогда случилось съ Аморейскими Царями, о коихъ говоритъ повѣсть чадъ Израилевыхъ. (Іисуса Навина гл. 10.) Ибо какъ Іисусъ Навинъ не лишилъ ихъ жизни въ то время, когда преслѣдовалъ прочихъ враговъ своихъ, но когда совершенно истребилъ ихъ, тогда приказалъ онъ извести ихъ пещеры сихъ жестокихъ Царей, и приказалъ начальникамъ войска своего наступить на, выи ихъ, а потомъ отсѣкъ имъ головы собственнымъ мечемъ, бросилъ въ пещеру, и входъ въ оную завалить повелѣлъ камнями. Подобно нашъ небесный Іисусъ позволилъ царствовать смерти, дондеже положитъ враги своя подъ ноги свои; понеже послѣдній тогда уже врагъ изпразднится смерть. (1 Кор. гл. 15.) Когда же Онъ совершенно покоритъ всѣхъ враговъ своихъ, и увѣнчаетъ насъ славнѣйшими побѣдами, и исполнится торжество Церкви Его; тогда Онъ повелитъ попрать смерть ногами своими, и потомъ повергнетъ оную во езеро огненное, и заградитъ входъ въ ея бездну. Тогда совершенно исполнится сей торжественный гласъ: пожерта бысть смерть побѣдою. (Апок. гл. 20. 1 Кор. гл. 15.) Духъ Божій присно вопіетъ намъ сіи слова: смерти не будетъ къ тому. (Апок. гл. 21.)
   Мы можемъ уже теперь усмотрѣть, колико-то суть недѣйствительны тѣ узы, кои діаволъ соплелъ на погибель нашу. Ибо предвѣчный Сынъ Божій разсекъ первой соузъ (канатъ) остріемъ своего могущества, духомъ освященія, второй развязываетъ и мало по малу потребляетъ, а чрезъ третій привлекаетъ насъ къ себѣ; и наконецъ и сей послѣдній сжигаетъ и потребляетъ. И такъ да не ужасаемся временной смерти, и да не содрогаемся, когда она отверзаетъ свои челюсти на поглощеніе насъ. Ежели мы будемъ противиться діаволу, то онъ всеконечно убѣжитъ отъ насъ, и нѣкогда узримъ мы его сокрушеннаго подъ ногами нашими. (Іоан. гл. 4.)
   Ужасныя слѣдствія духовной смерти заставляютъ насъ стенать и воздыхать, доколѣ мы обложены грѣховною плотію. Возставъ изъ гробовъ, мы еще находимся отягчены оковами нашего растлѣнія; но се!-- что насъ утѣшить долженствуетъ,-- Іисусъ Христосъ возгремитъ съ высоты небесъ, на коихъ Онъ обитаетъ: возстаните и идите, разрѣшите ихъ и сотворише свободныхъ ходити. Вмѣсто погребательной одежды, коея мы носимъ печальныя и горестныя останки, облечемся въ свѣтъ славы, нетлѣнія и безсмертія. (Даніил. гл. 11.) Но чтожъ касается до тѣлесной смерти, мы вѣдаемъ, что горесть ея услаждена, и что Спаситель нашъ Іисусъ Христосъ свободилъ насъ отъ ужасовъ ея. Мало еще для насъ сказать, что мы не ужасаемся смерти, и что мы ее ожидаемъ съ твердымъ духомъ. Ибо ежели мы истинные Христіане и вѣрные рабы, то мы ея съ нетерпѣливостію желаемъ, и желая паче совлещися тлѣнныя сея плоти, неже жити, призываемъ ее и идемъ во рѣшеніе ей веселыми стопами.
   Сказанное мною въ сей главѣ могло бы кажется довольное преподать утѣшеніе вѣрной душѣ, и средства нужныя противъ ужасовъ смерти. но какъ, когда покупаютъ матерію не дорогой цѣны, то разсматриваютъ одну только ея доброту; когдажъ напротивъ покупаютъ матерію очень дорогой цѣны, тогда тщательно разсматриваютъ всѣ ея совершенства: такъ и я поступить намѣренъ въ семъ случаѣ, мудрый и благочестивый читатель, показавъ всколзь, или какъ бы сказать въ свиткѣ Божественное сокровище утѣшеній; а теперь намѣренъ расположить и показать драгоцѣнныя и великолѣпныя матеріи въ порядкѣ одну послѣ другой, и начертаю перомъ (на кое, и умоляю Отца свѣтовъ, да снидетъ Его благодать, вразумляющая и наставляющая меня, что и како возглаголю) рѣдкія и умоплѣняющія красоты и чудеса.
   

ГЛАВА VI.
Отъ чего происходитъ въ насъ ужасъ смерти.

   Мудрый и искусный врачъ первѣе прилѣжно вникаетъ въ источникъ болѣзни, а потомъ уже приступаетъ и ко врачеванію оной; и какъ благо разумный Хирургикъ осматриваешь прежде рану, а потомъ уже вливаетъ въ оную бальсамъ: такимъ образомъ и я долженъ поступишь въ семъ случаѣ, и первѣе показать, отъ чего происходитъ ужасъ смерти, а потомъ уже преподать утѣшеніе противъ онаго, которое, и надѣюсь преподать всякой вѣрной душѣ. Ибо узнавъ причину и источникъ зла, удобнѣе можно будетъ намъ приложить къ ранѣ надлежащій пластырь. Мы изліемъ на оную, при помощи Божіей, истинный бальзамъ Галаадскій.
   I. По тому боимся мы смерти, что очень рѣдко думаемъ объ ней, что не помышляемъ объ оной по надлежащему, и отнюдь не размышляемъ о бѣдной, перстной и тлѣнной нашей природѣ. Мы устами говоримъ, что жизнь наша есть дыханіе, есть исчезающій паръ, убѣгающая отъ насъ тѣнь; но тайно въ сердцѣ своемъ ласкаемъ себя, и веселимся внутренно со Иродомъ, что насъ почитаютъ полубогами. (Дѣян. гл. 12.) Поелику смерть приближается къ намъ тихо и безъ всякаго шума, то мы несмысленные думаемъ, что она и совсѣмъ къ намъ не придетъ, и -- яко злый рабъ, о коемъ упоминается во Евангеліи, которой изъ того, что Господинъ его, укоснилъ пришти, (Матѳ. гл. 42.) заключилъ, что онъ совсѣмъ не придетъ никогда -- мы равно попускасмъ прельщать и обманывать себя ложными навѣтами несчастной нашей плоти и хитрымъ коварствомъ древняго змія, древлѣ Праотцамъ нашимъ глаголавшаго: не умрете смертію. (Быт. гл. 3.)
   II. Мы всѣ вѣщаемъ, что смерть неумолима, и что она не имѣетъ ушей: однако живемъ какъ бы съ нею учинили договоръ, какъ бы имѣли тѣсное дружество съ гробомъ; какъ бы увѣрены были, что смерть еще далеко отстоитъ, и что она еще долго не прійдетъ. Надѣлся на крѣпость силъ, на младость, на здоровье, увѣряемъ самихъ себя, что всѣ первѣе насъ умрутъ, и что мы послѣдуемъ много спустя времени. Имѣемъ въ великомъ отвращеніи все то, что приводитъ намъ на память смерть; и ежели когда она предстанетъ предъ наши глаза, тогда мы отвращаемъ взоръ свой отъ нее, стараемся прогнать образъ ея, яко скучную и несносную мечту. Смерть посѣкаетъ нашу выю прежде, нежели мы признаемъ себя смертными и помыслимъ объ оной. Отъ сего-то и происходитъ, что мы ужасаемся смерти, и приходимъ въ отчаяніе, почувствовавъ ея приближеніе. Мы яко Израильтяне, необыкшіе видѣть Голіаѳа, бѣжимъ отъ нее и трепещемъ ея угрозъ.
   III. Болѣе всего мы привязаны ко вторымъ причинамъ. Взираемъ на смерть, яко на вещь бывающую по слѣпому случаю, и останавливаемъ разсужденіе наше на средствахъ, причиняющихъ смерть, не разсуждая первѣе о томъ, что Богъ не токмо ограничилъ ее въ разсужденіи самой себя. Но и въ разсужденіи также всѣхъ обстоятельствъ, сопровождающихъ оную. Сіе самое и заставляетъ насъ роптать на Бога и на свою участь. Клянемъ стрѣлу, пронзающую насъ, долженствуя съ глубочайшимъ смиреніемъ и благоговѣніемъ лобызать и обожать десницу, поразившую насъ оною стрѣлою. Наконецъ въ какой бы часъ смерть къ намъ ни приступила, сіе самое вынуждаетъ насъ ей сказать то, что сказалъ Спасителю нашему духъ нечистый: почто пришелъ еси сѣмо прежде времени мучити насъ? (Матѳ. гл. 8.)
   IV. Столь мы глубоко укоренились въ мірѣ семъ, что желаемъ вѣчно въ ономъ жить. Желанія наши не имѣютъ границъ, и мы часто погибаемъ, заботяся о земномъ прахѣ. Когда мы оканчиваемъ путешествіе, тогда-то наипаче стараемся заготовить великое количество съѣстнаго припаса; но оной токмо служитъ доказательствомъ нашея глупости. Созидаемъ великолѣпные домы въ то самое время, когда долженствуемъ помышлять о гробѣ и приготовленіи къ смерти. Кратко сказать: столь мы привержены къ мірскимъ вещамъ, что разстаться съ оными для насъ не менѣе мучительно, какъ бы кто, на примѣръ сказать, исторгнулъ изъ насъ сердце. Когда смерть приближается къ нашему ложу, тогда мы, яко рабъ лѣнивый, говоримъ: еще мало посплю, еще мало посплю, и потомъ востану. (Притч. гл. 6.) Когда небесный женихъ ударяетъ въ наши врата, и тогда мы не престаемъ отъ мірскихъ забавъ. Какъ я могу оставить, говоритъ міролюбивый и плотской человѣкъ, великолѣпные чертоги, увеселительные домы и сады? Какъ я оставлю богатые ковры, драгоцѣнную мебель и столь удивительныя рѣдкости? Ахъ! не уже ли жестокая смерть, столь преждевременно лишитъ меня достоинствъ и чиновъ? Не уже ли она мгновенно лишитъ всѣхъ утѣхъ и забавъ? Не уже ли она исторгнетъ меня изъ объятій любезнѣйшей моей супруги? Не уже ли я не буду зрѣть возникшій плодѣ супружескія любви? Не уже ли разлучитъ меня съ друзьями моими? И такъ когда мы находимся въ столь горестномъ состояніи; то не для чего удивляться, что смерть насъ устрашаетъ, и жало ея заставляетъ насъ трепетать,
   V. Первою причиною боязни смерти есть худая наша жизнь. Впадаемъ въ бездну пороковъ и страстей вѣка сего, а потому и не удивительно, что мы ужасаемся смерти. Ибо опта приходитъ къ намъ, будучи вооружена нашими грѣхами, въ предшествіи ужасовъ нашихъ беззаконіи. Отъ чего вы мните, происходитъ ужасный страхъ, объявшій Царя Валтасара, когда онъ узрѣлъ руку пишущую на стѣнѣ чертоговъ его? Отъ того, что онъ осквернилъ священные сосуды дома Божія, и что онъ въ то время упивался съ безчестными женами. Почему Феликсъ, слыша говорящаго Павла о правосудіи, чистотѣ, воздержаніи и будущемъ судѣ, столь устрашился? Потому что онъ былъ человѣкъ развращенный и неправосудный. Подобно и мы, понеже оскверняемъ члены нашего тѣла, кои суть сосуды дома Божіяго, не можемъ слышать спокойно, когда намъ говорятъ о смерти; и когда она предстаетъ предъ насъ, тогда мы ей говоримъ тѣже самыя слова, какія сказалъ Апостолу Павлу Феликсъ: нынѣ убо иди, время же получивъ призову тя. (Дѣян. гл. 24.) Любовь къ пороку и страхъ смерти суть единоутробныя сестры, держащіяся за руку, или два близнеца, въ одно и тоже время родившіеся и умирающіе.
   VI. Страшимся также смерти и потому, что худо разсуждаемъ о промыслѣ Божіемъ, и что не препоручаемъ себя въ отеческое Его покровительство. Мы много мечтаемъ о своихъ совершенствахъ и достоинствахъ, а потому страшимся умереть; ибо думаемъ, что мы очень еще нужны для міра, и что смерть наша нанесетъ великую потерю Церкви Божіей, Государству и фамиліи нашей.
   VII. Поелику душа наша тѣснѣйшимъ соединена союзомъ съ тѣломъ, то мы не можемъ повѣрить, чтобъ разлученіе души съ тѣломъ могло воспослѣдовать безъ чувствія сильнѣйшей боли и великой скорби. Мы столь маловѣрны, что не можемъ вѣрить Божію обѣщанію, что Онъ намъ поможетъ въ скорби нашей и избавитъ насъ отъ всякаго зла. Лѣстница Іаковля, досязающая небесъ, восхищаетъ насъ; но трудно кажется намъ по оной восходить. Рай ни въ чемъ рѣдкомъ и превосходнѣйшемъ не имѣетъ недостатка; но стезя, ведущая въ оной, есть для насъ тѣсна и исполнена скучныхъ терній.
   VIII. Главнѣйшая причина боязни смерти есть не иная, какъ что мы представляемъ Бога жесточайшимъ Судіею, объятаго гнѣвомъ и яростію, и вооруженнаго мщеніемъ, вмѣсто того, что надлежало бы намъ представлять Его чадолюбивѣйшимъ Отцемъ, исполненнымъ къ намъ любви и милосердія. Могу ли я предстать, я оскверненный грѣхами, очерненный беззаконіями, предъ величественный престолъ Царя Царей, предъ коимъ и самые чистѣйшіе Серафимы сокрываютъ свой зракъ крылами своими? Могу ли я предстать -- я слабѣйшая трость, колеблемая дыханіемъ вѣтра,-- предъ лице Бога, крѣпкаго мщеніемъ, и которой подобенъ огню горящему во всей силѣ? (Евр. гл. 12.)
   IX. Ужасаемся также смерти и потому, что мы не съ живою вѣрою признаемъ смерть и страданіе Спасителя нашего. Мы говоримъ, что Іисусъ Христосъ распятъ; но божественной Его добродѣтели не слѣдуемъ, и не чувствуемъ дѣйствія ея въ насъ. Не разсуждаемъ, что смерть. Его уже расторгла завѣсу, сокрывшую отъ глазъ нашихъ небесное святилище, и что кровь Его открыла прямый путь къ раю, и отверзла намъ въ оный входъ.
   X. Боимся также и по тому, что не представляемъ себѣ на разсужденіе, что самъ Господь Іисусъ Христосъ былъ положенъ во гробъ, и оный облагоухалъ Божественными своими ароматами, и что оный освятилъ, Не приводимъ себѣ на мысль, что справедливость и должность требуютъ того, чтобъ мы были сообразны смерти сего великаго Бога и Спасителя, ежели желаемъ имѣть участіе въ славѣ и вознесеніи Его.
   XI. Представляемъ смерть, яко бы она была во всей силѣ и не лишена сильнѣйшихъ оружій, вмѣсто того, чтобъ помышлять, что Іисусъ Христосъ побѣдилъ и обезоружилъ оную, воскреснувъ изъ мертвыхъ, и что мы надъ нею, яко обезоруженною., всегда можемъ одержать славную побѣду, и привязать сего свирѣпаго, но безсильнаго звѣря къ торжественной націей колесницѣ.
   XII. Не воспоминаемъ съ благоговѣйнымъ вниманіемъ, что не токмо Іисусъ Христосъ возсталъ изъ гроба, будучи побѣдителемъ смерти и ада, но и вознесся на небо, яко первенецъ изъ насъ; что возшедъ на небо пріуготовить намъ мѣсто, и что оставляя бѣдное тѣло, мы слѣдуемъ стезямъ Спасителя нашего, и идемъ наслѣдовать безсмертный плодъ Его безпримѣрныхъ побѣдъ.
   XIII. Останавливаемъ разсужденіе наше на поверхности, разсуждая о тлѣнномъ нашемъ естествѣ, смертномъ и ничтожномъ, и не входимъ въ полезное размышленіе, что мы тѣснѣйшимъ и неразрывнымъ союзомъ чрезъ Святаго Духа соединены со Іисусомъ Христомъ, который есть Начальникъ жизни и Источникъ свѣта, и что мы имѣемъ въ себѣ сѣмя будущаго блаженства, славы и безсмертія. (Дѣян. гл. 2.)
   XIV. Израильтяне въ пустынѣ роптали на Моисея, и сожалѣли, что вышли изъ Египта, потому что забыли горесть рабства, подъ игомъ коего они стенали, скучный и тяжкій трудъ дѣланія плинфъ, несносный жаръ раскаленныхъ пещей; но имѣли токмо предъ глазами своими образъ веселій и утѣхъ, отъ коихъ они имѣли въ рабствѣ нѣкоторую отраду. Они безпрестанно воспоминали, что въ Египтѣ никогда не имѣли недостатка въ хлѣбѣ, въ винѣ и всякаго рода мясахъ, коими они всегда отягчали свой желудокъ. Подобно мы ропщемъ на смерть, потому что не воспоминаемъ о тѣхъ невыгодахъ жизни, отъ коихъ она насъ освобождаетъ; но токмо помышляемъ объ однихъ суетныхъ забавахъ и о всѣхъ мнимыхъ благахъ, коихъ она насъ лишаетъ.
   XV. Мы мнимъ, что смерть разрушаетъ и уничтожаетъ наше бытіе, и не разсуждаемъ о томъ, что она не касается ничего существеннаго нашей природѣ, но совлекаетъ единственно облежащій насъ грѣхъ, и разрушаетъ совершенно оковы нашего духовнаго рабства. И потому справедливѣе назвать ее можно смертію грѣха, а не смертію вѣрныхъ.
   XVI. Не разсуждаемъ мы о славѣ, ожидающей насъ по исходѣ отъ бреннаго нашего тѣла. Мало вѣримъ тому, что Богъ обѣщаетъ намъ блаженство, состоящее въ лицезрѣніи Его. Иногда мы думаемъ о райскихъ утѣхахъ; но мысли сіи не дѣлаютъ въ насъ впечатлѣнія, и остаются безплодны,-- такъ что ежели бы. многимъ стыдъ не препятствовалъ, то бы они сказали съ Адріаномъ Императоромъ: душа, дражайшая гостья и сотрудница моего тѣла, куда ты идешь?
   XVII. Присоедините къ сему и то, что мы ни о чемъ болѣе не думаемъ, какъ токмо о истлѣніи тѣлъ нашихъ, не взирая очами вѣры на славное воскресеніе, долженствующее воспослѣдовать, Любезный домъ, пріятное и сладостное жилище души моей! не уже ли немилосердая смерть извлечетъ меня насильственнымъ образомъ изъ тебя, и разлучитъ меня отъ твоего любезнѣйшаго сожительства? Ахъ! не уже ли я долженъ съ сими жестокими и для меня несносными условіями оставить тебя? Что теперь тебѣ въ тѣхъ великихъ честяхъ, коими ты былъ почтенъ? и самая уже тѣнь ихъ не послѣдуетъ за тобою ко гробу. Что теперь пользы въ богатой мебели, въ столь многочисленныхъ сокровищахъ? Увы! богатство всего міра не можетъ меня освободить отъ жестокой смерти. Облачавшись въ порфиру и виссонъ, не уже ли я долженъ одѣяться въ одежду червей? Ахъ, Боже мой! говоритъ плотской человѣкъ, сколь мысль сія ужасна! Живши съ пышною гордостію въ златоблестящихъ чертогахъ, исполненныхъ Аравійскими благоуханіями, не уже ли долженъ буду вселиться въ смердящій гробъ? не ужели прекрасные мои глаза закроются на вѣкъ? не ужели нѣжныя мои ланиты покроются смертною блѣдностію? не уже ли наконецъ нѣжное мое тѣло согніетъ, и будетъ служить ужасомъ для живыхъ.
   XVIII. Въ заключеніе скажу, что мы очень мало помышляемъ и разсуждаемъ о верховномъ блаженствѣ и славѣ, уготованной намъ отъ сложенія міра, коею наслаждаться мы имѣемъ во всей ея силѣ, когда Іисусъ Христосъ прійдетъ съ Ангелами своими судить живыхъ и мертвыхъ, и соединивъ души наши съ тѣлами ихъ, будетъ во вѣки славимъ во Святыхъ своихъ.
   

ГЛАВА VII.
Чтобъ не ужасаться смерти, первое къ тому средство, какъ можно чаще объ оной помышлять.

   Ужаснѣйшія вещи отъ обыкновенія наконецъ бываютъ для насъ ни мало нестрашны. Новоизбранные солдаты увидѣвъ непріятеля, содрогаются отъ ужаса, услышавъ ружейной выстрѣлъ трепещутъ, и падаютъ полумертвы отъ одного свисту пушечныхъ ядръ; но чрезъ долговременную привычку становятся столь неустрашимы, что сами ищутъ и вызываютъ на сраженіе непріятеля, защищающагося въ градской крѣпости, и выходятъ на сраженіе, яко на пиршество и торжественное позорище. Трескъ оружій, молніи и громы не приводятъ ихъ въ смятеніе; они смѣются прежней своей робости. Такъ и первыя мысли о смерти приводятъ насъ въ страхъ и ужасъ. Но ежели мы будемъ часто помышлять объ оной и взирать на нее изблиска, то не токмо не будемъ ужасаться, но и сами будемъ ее вызывать изъ ея логовища, и будучи вооружены живого и твердою вѣрою, будемъ смѣняться безполезнымъ ея стрѣламъ и громамъ. Необыкшіе видѣть свирѣпыхъ звѣрей, не осмѣливаются къ онымъ приблизиться, и безъ ужаса не могутъ ихъ видѣть; но всегда живущіе со звѣрями не токмо гладятъ ихъ рукою безъ ужаса, но и забавляются оными очень вольно. Подобно никогда не взиравшіе на смерть очами вѣры очень ужасаются, увидѣвъ ее еще въ первый разъ; но взирающіе часто на нее (очами вѣры) весьма хладнокровно смотрятъ на нее, и влагаютъ безъ ужаса въ челюсти ея свою руку. Моисей отбѣжалъ отъ своего жезла, когда увидѣлъ его въ первый разъ превратившагося въ змія; но послѣ уже ни мало его не боялся, и по повелѣнію Божію онымъ чудеса творилъ. (Исход. гл. 4.) Равнымъ образомъ смерть, когда мы на нее въ первый разъ возводимъ взоръ свой, устрашаетъ, но ежели мы ее срѣтаемъ съ вѣрою, тогда она насъ не устрашаетъ.
   И такъ смерть не устрашаетъ пріобыкшихъ помышлять и разсуждать о ней, но паче утѣшаетъ и въ восторгъ приводитъ. Сынъ, увидѣвъ отца своего въ ужасной личинѣ, устрашается; но когда осмѣлится снять съ его лица маску и познаетъ любезное лице, покровенное безобразною харею, то не токмо ободряется и перестаетъ плакать, но и повергается съ радостію въ объятія любезнаго отца. Такъ ежели мы токмо робкимъ. взоромъ на ужасное лице смерти взираемъ, то ужасомъ бываемъ пореваемы: но ежели дерзнемъ снять съ нее ужасную личину, тогда познаемъ небеснаго нашего Отца, и объемлемъ Его съ радостными слезами. Апостолы увидѣвъ ночью издалека Спасителя нашего ходящаго по морю, возопили отъ ужаса, почитая сіе призракомъ; (Матѳ. гл. 14.) но разсматривая изблиска и внимая Его гласу, познали Erо тогда, и пріяли Его корабль и мгновенно буря морская утишилась. Такъ и мы ежели издалека взираемъ на смерть, то мракъ невѣдѣнія, коимъ ми объяты, представляетъ оную ужасною мечтою; но ежели мы на нее взираемъ изблизка при свѣтѣ Евангелія, тогда мы познаемъ Спасителя и Искупителя нашего, искупующаго насъ отъ мятежа жизни сея. Убѣгая отъ непріятеля, чрезъ то самое болѣе дѣлаемъ его мужественнымъ и побуждаемъ его преслѣдовать насъ; такъ и смерть, видя насъ содрогающихся и трепещущихъ при нападеніи ея, гордится силами своими и поглощаетъ насъ.
   И такъ должны мы заблаговременно помышлять о смерти, и пріобучиться побѣждать ее; должны часто повторять съ Св. Божіимъ Человѣкомъ сіи слова: смерть есть отецъ мой, матерь и сестра мнѣ гной. (Іов. гл. 17.) Для сей-то самой причины, какъ я думаю, Филиппъ Царь Македонскій, приказалъ своему пажу, когда онъ пробудится отъ сна, говорить: Царь! помни, что ты смертенъ. Потому что онъ чрезъ всегдашнее повтореніе ему о смерти, не токмо мнилъ содѣлаться человѣколюбивымъ, и всегда памятовать о тлѣнной природѣ, а потому и не гордиться своимъ скипетромъ; но и также, дабы могъ, когда смерть придетъ къ нему, съ спокойнѣйшимъ духомъ умереть. Для сей же самой, думаю, причины Императоръ Мерванъ (или Меринесъ) вырѣзать приказалъ на своей печати: помни, что ты долженъ умереть. То, что ему ласкатели его не смѣли напоминать, напоминало ему ежеминутно видимое слово; и всегда сей Монархъ, когда видѣлъ смерть другаго, воспоминалъ, что собственная для него неизбѣжна. Для сей же самой причины знатнѣйшіе изъ Китайцевъ заблаговременно приготовляютъ себѣ гробъ, и поставляютъ оной въ своихъ покояхъ, яко бы они всякой часъ видѣли смерть. Для сего также Египтяне, во время великихъ пиршествъ, полагали черепъ человѣческой головы на столъ. Ибо они чрезъ сіе самое желали научить пиршествующихъ умѣрять веселіе, и самую смерть учинить для себя не столь ужасною, пріобыкнувъ оную видѣть посреди пиршествъ и веселій, и какъ-бы ее приглашали къ себѣ на пиръ, и желали вмѣстѣ съ нею веселиться. Для сей причины Іудеи имѣли гробы свои въ садахъ, дабы всегда имѣть предъ глазами смерть, и дабы во время прогулки въ оныхъ былъ у нихъ объ ономъ пріятнѣйшій и полезнѣйшій разговоръ.
   Что касается до насъ, то не имѣемъ нужды, чтобъ намъ ежедневно напоминали, что мы смертны, ни Чтобъ рѣзьба печати твердила намъ, что должно умереть; ни полагать черепъ человѣческой головы, ибо сіе самое означаешь не рѣдко одну только гордость, а не благочестіе; ни поставлять гроба бъ нашихъ покояхъ и садахъ, въ сихъ мѣстахъ утѣхъ и забавъ. Какъ Александръ Великій узналъ, что онъ смертенъ, когда увидѣлъ кровь, текущую изъ ранъ его: тако и насъ увѣряютъ различныя болѣзни, коимъ мы подвержены, и частыя немощи, кои чувствуемъ, что мы смертны. Когда знаменитому философу Ксенофонту, Сказали, что сынъ его умеръ, то онъ съ спокойнымъ лицемъ отвѣчалъ: я знаю, что я его родилъ смертнымъ. Такъ и вѣрной, когда ему скажутъ, что смерть къ нему приближается, безъ сомнѣнія скажетъ съ спокойнымъ духомъ: я вѣдаю, что мать меня родила смертнымъ; знаю, что смерть есть подать, которую всякой человѣкъ долженъ заплатить природѣ, и что я съ симъ условіемъ и въ міръ сей взошелъ.
   Ежели же въ противномъ случаѣ желаемъ мы прибѣгнуть къ чувственнымъ вещамъ, кои бы напоминали намъ о смерти, и дабы начертать сей полезный урокъ на сердцдхъ нашихъ; то должны тщательно слѣдовать изреченію Премудраго: Благо ходити въ домъ плача, нежели ходити въ домъ пира; понеже сіе конецъ всякому человѣку, и живый дастъ благо въ сердцѣ его. (Еккл. Гл. 7.) Никогда ты не долженъ взирать на больнаго, лежащаго на одрѣ, или ни тѣло, лежащее во гробѣ, не представивъ себѣ на мысль, что сей есть всеобщій законъ естества человѣческаго, и что въ семъ есть истинный образъ будущаго твоего состоянія.
   Дѣйствительное средство, всегда и съ великою пользою могущее напоминать намъ о смерти, есть заблаговременно написанная духовная, которую мы для сего должны часто и съ размышленіемъ прочитывать. Ибо когда мы будемъ размышлять о томъ, какъ мы будемъ прощаться съ нашими друзьями, то таковое размышленіе произведетъ въ насъ подобныя движенія тѣмъ, каковыя чувствуемъ и въ самой часъ разлуки. Равно когда мы будемъ размышлять о томъ, какъ мы будемъ разставаться съ міромъ; то въ то время какъ бы почувствуемъ что смерть стоитъ за нами, и что мы уже находимся въ объятіяхъ Іисуса Христа Спасителя нашего.
   Впрочемъ нѣтъ ничего такого внѣ насъ, ни внутри насъ, что бы намъ не напоминало, что смертные не могли породить безсмертныхъ. Кратко сказать: все, что видимъ, что осязаемъ, вкушаемъ, обоняемъ, все довольно можетъ напоминать намъ о смерти.
   Мяса, коими мы питаемся, шерсть, коею облекаемся, шелкъ, коимъ украшаемся, словомъ сказать: большую часть одеждъ и украшеній нашихъ заимствуемъ мы отъ мертвыхъ животныхъ. И такъ воззрѣніе на всѣ сіи вещи и подобныя имъ долженствуетъ напоминать намъ о смертной и тлѣнной нашей природѣ, и привести насъ къ размышленію сего изреченія Еклезіаста: яко всяческая суета. (гл. 3.)
   Не снимай съ себя никогда одежды, не приведши себѣ на мысль, что такъ-то ты вскорѣ долженствуешь совлещися бѣднаго твоего тѣла, и оставить на время сію одежду души. Ложася спать, представь себѣ гробъ, въ коемъ ты нѣкогда долженствуешь опочивать. Ежели ты во время нощи разсуждаешь о темнотѣ, то представь въ то самое время, что смерть можетъ быть въ скоромъ времени придетъ угасить свѣтильникъ жизни твоея; что сонъ есть живый образъ смерти твоея, и что приближается время, въ кое ты будешь опочивать въ прахѣ земли. Возбудившись отъ сна, вспомни о сладчайшемъ звукѣ трубы Архангельской, которая возбудишь тебя нѣкогда отъ сна смерти. Возстань отъ сна, разглагольствуй самъ съ собою тако: "можетъ быть я еще опочивъ не возстану, развѣ тогда, когда придетъ Сынъ Божій съ небесъ, простретъ ко мнѣ Спасительную, свою десницу и воззоветъ отъ долговременнаго сна гроба," -- и возведши взоръ свой на восходящее солнце, помысли, что можетъ быть не увидишь ты болѣе востока солнца, кромѣ востока солнца правды, невечерній свѣтъ водворяющаго въ небесныхъ странахъ. Облекайся ее одежду, разсуди, что придетъ часъ, въ которой должно будетъ тебѣ облещися въ величественнѣйшую одежду, во одежду свѣта и безсмертія. Садяся за столъ, говори мысленно: "можетъ быть очень скоро наступитъ время, въ кое смерть насытится моею плотію, и я буду пышнымъ столомъ, служить червямъ; можетъ быть я уже здѣсь никогда не буду сидѣть за столомъ, но возсяду съ Авраамомъ, Исаакомъ, Іаковомъ и со всѣми С. мучениками, кои измыли и убѣлили свои одежды въ крови Агнца; можетъ быть я уже ничего не буду болѣе вкушать, какъ развѣ хлѣбъ Ангельскій и плоды отъ древа жизни, и не буду пить вина, развѣ отъ вина новаго небеснаго царствія, и отъ воды источниковъ небесныхъ утѣхъ, истекающихъ отъ престола Господня и Агнча."
   Всякой разъ, когда ты выходишь изъ дому, или когда переселяешься въ другой домъ, представь себѣ, что ты въ скоромъ времени долженъ оставить жилище тѣла твоего. Сидишь ли ты когда въ уединеніи, отдаленъ отъ общества; помысли, что. смерть нѣкогда, а можетъ быть сей же самый часъ, разлучитъ тебя съ самимъ собою. Идешь ли ты, въ гости или въ Церковь; говори самъ себѣ мысленно: "можетъ быть я не буду наслаждаться ничьею бесѣдою, но пойду въ собраніе перворожденныхъ, коихъ имена написаны суть на набесѣхъ." Сидишь ли ты на пиршествѣ бракосочетанія друга твоего; вѣщай душѣ твоей: "можетъ быть я уже не буду болѣе засѣдать на пиршествахъ, кромѣ пиршества Агнца, закланнаго отъ сложенія міра." Представляются ли взору твоему богатые и великолѣпные палаты, или увеселительный садъ; говори самъ себѣ: "можетъ быть я уже не узрю болѣе никакихъ другихъ чертоговъ, кромѣ обителей Бога живаго, и можетъ быть не узрю никакого другаго увеселительнаго мѣста, кромѣ мѣста сладчайшихъ утѣхъ небеснаго рая."
   Ежели когда поникаетъ взоръ свой и смотришь на землю, то представь, что сія самая земля, или другая подобная оной, послужитъ тебѣ гробомъ, и что ты въ оной опочіешь сномъ смерти. Помышляй о томъ, что Богъ сказалъ Адаму: земля еси и въ землю отъидеши; (Быт. гл. 3.) и скажи съ С. человѣкомъ Божіимъ: помяни, яко бреніе мя создалъ еси, въ землю же паки возвращаеши мя. Житіе мое есть скорле бесѣды; погибе же во тщей надеждѣ. (Іов. гл. 10.)
   Когда ты взираешь на произрастѣнія, травы и цвѣты, не забудь воспомянуть, что Духъ Божій сказалъ о нашей жизни: утро яко трава мимо идетъ, утро процвѣтетъ и преидетъ, на вечеръ отпадетъ ожестѣетъ и изсхнетъ. (Псал. 89.) Человѣкъ, яко тирана и дніе его, яко цвѣтъ сельный; тако оцвѣтетъ, яко духъ пройдъ въ немъ, и не будетъ и не познаетъ къ тому мѣста своего. (Псал. 102.) Всяка плоть сѣно и всяка слава человѣка яко цвѣтъ травный. (Исаіи гл. 10. 1 Петр. гл. 1.)
   Ежели ты взираешь на источники, потоки и ручейки, то вспомни то, что сказано во второй книгѣ Самуила въ главѣ 14: знаемъ мы, что всѣ смертію умремъ, и яко вода нисходящая на землю, яже не соберется; и въ Псалмѣ 89; лѣта наша яко научина поучахуся.
   Ежели ты когда смотришь на тѣнь четвероугольника, слѣдующую за скорымъ теченіемъ солнца, или на тѣнь тѣлъ, которая при захожденіи солнца бываетъ очень продолговата, а потомъ изчезаетъ; то имѣй предъ глазами и начертай на сердцѣ твоемъ мудрое сіе реченіе: человѣкъ суетѣ уподобися, дни его яко сѣнь преходятъ; (Псал. 143.) и скажи съ Давидомъ: яко сѣнь, внегда уклоняться ей, отѣлхся. (Псал. 108.)
   Когда ты ощущаешь дуновеніе вѣтра, который Богъ извлекаетъ изъ своихъ сокровищъ, тогда возвыси душу твою къ Творцу твоему и глаголи къ Нему съ Іовомъ: помлни убо, яко духъ мой, животъ, и ктому не возвратится око мое видѣти благая (Іов. гл. 7.) мнимая скоро-преходящаго міра сего; -- и съ нимъ-же паки: дніе мои легчае скоротечца, отбѣгоша и не видѣща благо. (гл. 9.)
   Когда ты восхищаешься, видя парящихъ подъ небесами по воздуху птицъ и блестящій свѣтъ звѣздъ на сводѣ небесномъ; то да помыслитъ сердце твое о семъ премудромъ изреченіи: дніе жизни моея суть слѣдъ орла летяща, ищуща яди. (гл. 9.)
   Когда ты возводишь взоръ свой на небеса и созерцаешь богатство и красоту оныхъ, блестящій свѣтъ звѣздъ; тогда представь себѣ, что Богъ столь премудрый и благій не на тотъ конецъ тебя сотворилъ, чтобъ ты согнилъ въ нѣдрахъ бѣдныя земли, но для сожительствованія съ Нимъ вѣчно на небесѣхъ, и что когда ты прейдешь поприще жизни сея, то Онъ воспріияетъ тебя въ небесные чертоги славы Своея, въ коихъ ты будешь блистать, яко блескъ тверди, величественнѣе звѣздъ, и яко солнце въ полномъ своемъ сіяніи.
   Когда ты будешь размышлять о четырехъ перемѣнахъ года, то подумай также, что такъ-то и весна твоей младости скоро пройдетъ, знойное страстьми лѣто твоея юности, скучная осень созрѣвшихъ лѣтъ твоихъ, и печальная зима хладной и болѣзненной старости.
   Путешествующій по суху да воспомянетъ жалобный гласъ Іова: житіе человѣка, яко сонъ отлетѣвши, не обрящется, отлетѣ же аки мечтаніе нощное; и да помыслитъ о премудромъ реченіи Святаго Апостола Павла: брamie, азъ себѣ не упомышляю достигши: едино же, задняя бо забывая, въ предняя же простирался, со усердіемъ гоню къ почести вышняго званія Божія о Христѣ Іисусѣ. (Филип. гл. 3.)
   Плавающій да помыслитъ, что міръ сей есть море, колеблемое волнами, и что жизнь наша есть опасное плаваніе: дніе жизни нашея столь быстро текутъ, яко есть кораблемъ слѣдъ пути, (Іов. гл.) и послѣднее дуновеніе смерти введетъ насъ въ пристанище вѣчныя жизни и безсмертныя славы.
   Даровалъ ли намъ Богъ дѣтей; то да помышляемъ, что Онъ даровалъ намъ ихъ, дабы увѣрить насъ, что мы смертны: ибо они пришли занять наше мѣсто и замѣнить нашу потерю. Емлетъ ли оныхъ Изъ нашихъ объятій и водворяетъ въ покой свой; то помыслимъ, что Богъ чрезъ то самое отсѣкаетъ корни, кои мы глубоко пустили въ землю, и чрезъ то возвышаетъ сердца и мысли наши къ Себѣ. Вмѣсто того, чтобъ проливать намъ безполезныя слезы и предаваться печали, помыслимъ, что половина насъ самихъ уже преселена на небо, а другая скоро послѣдуетъ за оною.
   Богачъ, счисляющій злато свое, да памятуетъ, что Богъ исчислилъ его дни, и сей гласъ безпрестанно да оглашаетъ его слухъ: дастъ отвѣтъ о приставленіи домовнемъ, и что удобнѣе велбуду (канату) проити сквозѣ иглины уши, нежели богатому вняти въ царство небесное; (Матѳ. гл. 19.) что онъ нѣкогда предстанетъ предъ судѣ Божій въ качествѣ бѣднаго преступника; что книги разогнутся, и что верховный Судія міра будетъ требовать Строжайшаго отчета въ дѣлахъ его, мысляхъ и намѣреніяхъ.
   Знатный человѣкъ всегда, когда только получаетъ свои доходы, да воспомянетъ о подати, которую онъ самъ долженъ землѣ заплатить, и что Онъ нѣкогда долженъ будетъ дать отчетъ Богу въ талантахъ своихъ.
   Монархъ, сѣдящій на престолѣ правосудія и располагающій участію собратій своихъ земнородныхъ, да не забудетъ, что онъ нѣкогда самъ предстанетъ на судъ предъ престолъ Царя Царей, и притомъ будучи подобенъ всѣмъ своимъ подданнымъ, долженствуетъ дать во всемъ отчетъ Судіи, не взирающему на лица.--
   Пастырь да не приступаетъ къ отправленію своей должности, не воздохнувъ изъ глубины сердца и не воспомянувъ о томъ блаженномъ днѣ, когда самъ Агнецъ будетъ для него Пастыремъ, и будетъ его путеводить къ живымъ источникамъ воды. (Апок. гл. 7.)
   Христовъ воинъ! начертай на мечѣ лівоемъ словеса Іовля: не искушеніе ли житіе человѣку на землѣ, и якоже наемника повседневнаго жизнь его? (Іов. гл. 7.) и вмѣсто того, чтобъ желать проливать кровь соестественниковъ твоихъ, пріуготовься самъ къ сраженію съ смертію.
   Земледѣлецъ всякой разъ, когда сѣетъ сѣмена, или собираетъ жатву, да воспоминаетъ, что приближается время, въ кое тѣло его будетъ согнивать лежа въ землѣ, дабы породило вѣчность. Да помышляетъ и о томъ, что сказалъ Святый Апостолъ: безумне, ты еже сѣеши, не оживетъ, аще не умретъ; и еже сѣвши, не тѣло будущее сѣвши, но голо зерно; (1 Кор. гл. 15.) -- и да помыслитъ также о семъ изреченіи Псаломника: сѣющій слезами радостію пожнутъ; ходящія хождаху и плакахуся, мѣтающе сѣмена своя; грядуще же пріидутъ радостію, вземлюще рукояти Своя. (Псал. 125.)
   Трудящійся художникъ да сокрыетъ во глубинѣ сердца своего премудрое сіе мнѣніе, что дніе наши, якоже наемника повседневнаго. И когда онъ окончитъ дѣло свое, тогда насладится плодами трудовъ.-- Излей подобно бальсамъ утѣшенія, о Христіанинъ! на сердце твое; ибо когда и ты совершишь дѣло Божіе, тогда насладишися сладчайшими плодами трудовъ твоихъ и вѣчнымъ покоемъ. Всякой разъ когда врачъ приходитъ пользовать больныхъ, или Хирургикъ лѣчить раны воиновъ, тогда да воспомнимъ, что они не имѣютъ лѣкарствъ, кои бы ихъ могли навсегда уврачевать отъ смерти, и излѣчить рану, которую смерть причийила въ тлѣнной ихъ природѣ.
   И такъ въ какомъ бы мы состояніи и возрастѣ ни находились, да воздѣваемъ непрестанно руки къ Богу, вопія къ Нему съ царствующимъ Давидомъ: скажи мы, Господи, кончину мою и число дней моихъ, кое есть, да разумѣю, что лишаюся азъ. (Псал. 38.) Или паче да имѣемъ всегда свѣтильникъ возженный добродѣтелей, готовы будучи внити въ брачные чертоги Небеснаго жениха, и да не угасимъ онаго ни на едину крату времени; ибо не вѣдаемъ, когда придетъ женихъ и пригласитъ на бракъ, и да не заключатся для насъ навсегда двери небесныхъ чертоговъ. И наконецъ рцемъ съ Апостоломъ Павломъ: мнѣ еже жити Христосъ, а еже умрети пріобрѣтеніе. (Филипп. гл. 1. ст. 21.)
   

РАЗМЫШЛЕНІЕ
о смерти.

   Боже мой и Отче небесный! понеже угодно Тебѣ было дашь мнѣ бытіе изъ бреннаго естества, и чтобы бѣдное мое тѣло, получившее начало свое изъ земной персти, паки возвратилось въ персть: то сотвори: да выну помышляю, колико временное мое бытіе есть скоро-преходяще и гиблюще, чтобъ перемѣна временъ, уничтожающая бытіе вещей, различіе временъ года, непостоянство міра, различныя движенія земли непрестанно напоминали мнѣ о премѣнѣ, долженствующей воспослѣдовать нѣкогда со мною; да помышляю всегда о немощахъ естественныхъ и болѣзняхъ, случающихся со мною, яко о предвѣстникахъ напоминающихъ мнѣ, что я непремѣнно долженствую нѣкогда оставить жилище, временное души моея; дабы возлегая на ложе моё, всегда воспоминалъ, что окончивъ тяготу дневную, тѣло мое успокоится въ прахѣ земли; чтобы всякой разъ, когда токмо буду снимать съ себя одежду, воспоминалъ, что такъ-то, можетъ быть, скоро и я долженъ буду обнажиться и смертнаго, тлѣннаго моего тѣла; чтобы сонъ, усыпляющій мои чувства, представлялъ мнѣ смерть, полагающую предѣлъ всѣмъ должностямъ моея жизни; дабы я взиралъ на гробъ и могилу любезныхъ моихъ родителей и друзей, яко на истинный образъ дома, въ коемъ и я скоро имѣю обитать. Господи! благоволи, чтобы я всегда взиралъ на смерть и Гробъ, дабы она при приближеніи ко мнѣ не могла меня устрашить и во ужасъ привести; чтобы мыслить объ оной было всегда для меня пріятно и любезно, дабы чрезъ то самое не токмо она меня, приближавшись ко мнѣ, не могла опечалить, но паче утѣшила бы и привела въ восторгъ; чтобъ я всегда Памятовалъ, что я родился умереть, а умру для того, дабы вѣчно сожительствовать съ Тобою Богомъ моимъ, виновникомъ моего бытія и единственнымъ источникомъ моего блаженства!
   

ВТОРОЕ СРЕДСТВО
не ужасаться смерти.-- Надлежитъ ожидать ее всякой часъ.

   Многіе говорятъ непрестанно о смерти, что впрочемъ очень похвально, но при всемъ томъ ужасаются оной. Всегда готовы разглагольствовать о смерти, но внутренно никогда не бываютъ расположены къ ожиданію оной. Вѣдаютъ, что смерть придетъ къ нимъ, но безумно мечтаютъ, что еще не скоро. Устами исповѣдуютъ, что Богъ положилъ непремѣнной опредѣленіе, чтобъ всѣ земнородные отдали неизбѣжный долгъ природѣ; но какъ бы по своей волѣ отлагаютъ со дня на день Платежъ онаго долгу, и какъ бы они могли, подкупя посланныхъ отъ смерти, истребовать оный отъ нихъ долгъ, или по крайней мѣрѣ отсрочить платежъ онаго. Самый престарѣлый мысленно увѣряетъ себя, что еще онъ можетъ по крайней мѣрѣ прожить одинъ годъ. Всѣ мы такъ разсуждаемъ, что можемъ издалека усмотрѣть приближеніе смерти, и что тогда еще успѣемъ пріуготовиться къ оной и проститься съ міромъ. А по сей самой причинѣ, въ какое бы она время и въ какомъ бы мѣстѣ насъ не застигла и не потребовала долгу, страшимся и ужасаемся оной.
   А чтобъ возможно было помочь сему злу, то надлежитъ непрестанно помышлять, что мы не только смертны, но что и жизнь наша есть кратка и неизвѣстна. И такъ долженствуемъ всегда вѣщать со Іовомъ: или не есть время жизни моея?-- (Іов. гл. 10.) и съ Давидомъ: се пяди положилъ ecu дни моя, и составъ мой яко ничтоже предъ тобою, обаче всяческая суета всякъ человѣкъ живыя; (Псал. 38.) -- яко вся дніе наши оскудѣнія, и гнѣвомъ твоимъ изчезохомъ; лѣта наша яко поучина поучахуся. (Псал. 89.)
   Древніе изображали время съ крыльями, означая чрезъ то удивительную его скоротечность. Св. Писаніе уподобляетъ жизнь нашу челноку ткачеву, наемнику повседневному скоротечцу, идущему скорыми шагами, кораблю плывущему, почтовой коляскѣ, орлу ищущему добычи; уподобляетъ также быстротекущей водѣ, скороидущимъ облакамъ, дыханію, вѣтру и дуновенію, и говоритъ, что дни нашея жизни, такъ какъ сѣнь, преходятъ, такъ какъ сонъ. Словомъ сказать: Св. Писаніе всѣ вещи употребляетъ къ описанію скоротечности и суетности жизни, кои суть очень кратки и непостоянны. Жизнь наша при всемъ томъ, что очень есть кратка, еще и непримѣтно протекаетъ. Она подобна часанъ, колеса коихъ непрестанно вращаются, хотя стрѣлка и кажется быть неподвижна; или произрастѣнію, непрестанно взрастающему, хотя приращеніе онаго и непримѣтно; или наконецъ подобна кораблю, при благополучномъ вѣтрѣ всегда непримѣтно для находящихся въ ономъ стремящемуся въ передъ. Хотя бы мы бодрствовали, хотя бы спали, ходили или сидѣли, ѣли или постились, трудились или покоились; но всегда впрочемъ непримѣтно приближаемся ко гробу. Тѣло Наше подобно дереву, кое непрестанно подтачиваютъ черви; ибо дни, ночи, часы, минуты, секунды, снѣдаютъ непрестанно тѣло наше. Положимъ что хотя бы мы изгнали изъ мыслей своихъ навсегда смерть и забыли думать объ оной; но она не забудетъ насъ, и чѣмъ болѣе мы будемъ стараться, чтобъ уйти отъ нее, тѣмъ болѣе она за нами будетъ гоняться, и когда мы будемъ помышлять, что еще не скоро она къ намъ приближится, то въ то время она на насъ и нападетъ.
   Ракъ открывшись на груди, снѣдаетъ оную; такъ и время непрестанно подкапываетъ храмину бытія нашего. Мяса, коими мы питаемся, нечувствительно приближаютъ къ намъ смерть, подобно, маслу, горящему въ лампадѣ и наконецъ угасающему, или подобно возженному свѣтильнику, начинающему жить съ того самаго времени, какъ началъ умирать. Можно сказать, что первая минута жизни нашея есть первая минута смерти. Ибо естественная теплота, находящаяся въ насъ, есть начало нашей жизни, есть вмѣстѣ и начало нашей смерти. И такъ мы имѣемъ въ самихъ себѣ источникъ тлѣнія и угашенія нашея жизни. Какъ говорятъ о подлунныхъ тѣлахъ, что рожденіе одного тѣла соединено съ поврежденіемъ другаго; такъ можно сказать и о рожденіи часа, дня, недѣли, мѣсяца и года, что они суть смерть предъ идущаго. Жизнь не что иное есть, какъ колесо, которое для того только и восхититъ, дабы ниспуститься.
   И такъ жизнь нашу собственно назвать должно безпрерывною смертію, и очень несправедливо называютъ смерть минутою разлученія души съ тѣломъ. Когда изъ одной пушки много разъ палятъ въ крѣпкую башню, то не говорятъ, что только одинъ послѣдній ударѣ дѣйствителенъ, а прочіе были безуспѣшны; и когда твердый камень противостоитъ безъ вреда первымъ ударамъ кирки, и которой мало помалу выдалбливается, то не приписываютъ дѣйствіе сего одному послѣднему удару кирки: подобно когда тѣло наше клонится къ скорому паденію и приходитъ во истлѣніе, то не должно также совсѣмъ сего приписывать одному послѣднему удару смерти. Какъ у лѣстницы, по коей надлежитъ восходить или нисходить, осматриваютъ всѣ ступени съ однаго конца до другаго; какъ песокъ, измѣряющій часы, разсматриваютъ со всѣхъ сторонъ; какъ въ путешествіи не только считаютъ первую версту, но также равно и послѣднюю, и какъ въ пути примѣчаютъ минуту, въ которую въ оной отправились, также и ту самую, въ которую остановились: такъ и смерть должно почитать съ перваго до послѣдняго дыханія жизни.
   Не упоминая о томъ, что уже обыкновенно послѣдовать долженствуетъ съ тлѣнною и смертною нашею плотію, есть безчисленное множество нечаянныхъ случаевъ, кои останавливаютъ и прекращаютъ теченіе нашей жизни. Свѣтильникъ не всегда потому только угасаетъ, что не имѣетъ для сего потребной матеріи; не рѣдко также и вѣтръ и дождь угашаетъ оной. Жизнь есть кратка, но несравненно болѣе скорогиблюща, будучи подвержена многимъ случаямъ, прекращающимъ теченіе оной, и потому неизвѣстна. Тѣло наше подобно тыквѣ Пророка Іоны; ибо едва только возвѣялъ на нее противный вѣтръ, и коснулся червь, то она завяла и засохла. (Іоны гл. 4.) Тако разсуждалъ Елифазъ, говоря: живущихъ же въ бренныхъ храминахъ, отъ нихже и мы сами отъ тогожде бренія есмы, порази яко моліе. (Іов. гл. 4.)
   Богъ, для истребленія во гнѣвѣ своемъ людей, не всегда употребляетъ Ангеловъ, какъ-то нѣкогда Онъ избилъ первенцевъ Египетскихъ, (Исх. гл. 12.) опустошилъ городъ Іерусалимъ, (2 Цар. гл. 24.) и въ одну нощь убилъ сто осмьдесятъ пять тысящь человѣкъ изъ войска Сеннахиримова. (2 Цар. гл. 19.) Не всегда позволяетъ злымъ духамъ, какъ нѣкогда позволилъ произвесть ужасную бурю и подавить въ развалинахъ дома всѣхъ дѣтей Іовлевыхъ. Іов. гл. 1. Быт. гл. 7. Быт. 19. Не всегда отверзаетъ хляби небесныя, какъ-то во время всемірнаго потопа. Не всегда ниспускаетъ огнь и жупелъ, какъ нѣкогда на Содомъ и Гоморъ, на Адму и Ѳесбоимъ. Не всегда творитъ на морѣ чудеса, какъ-то нѣкогда погрузилъ Фараона и Египтянъ въ водахъ Чермнаго моря. (Исх. гл. 14.) Не всегда повелѣваетъ китамъ поглощать и изрыгать людей, такъ какъ Іону. (Іоны гл. 2.) Не всегда посылаетъ зміевъ, какъ нѣкогда на погубленіе сыновъ Израилевыхъ, роптавшихъ въ пустынѣ на Моисея. Не всегда повелѣваешъ землѣ разверзать нѣдра свои, какъ нѣкогда на поглощеніе Корея, Дафана и Авирона. (Числ. гл. 21. Числ. гл. 16.) Не всегда посылаетъ съ небесъ каменный градъ, какъ нѣкогда на истребленіе Аммореевъ. Не всегда истребляетъ нечестивыхъ пламенемъ, исходящимъ отъ лица Его, какъ нѣкогда истребилъ Надава и Авіуда, принесшихъ Ему огнь чуждый. (Іис. гл. 9. Лев. гл. 10.) Не всегда повелѣваетъ выходить изъ лѣса львамъ и медвѣдямъ, какъ-то нѣкогда на снѣденіе Пророка, преслушавшаго повелѣніе (3 Цар. 3.), и на снѣденіе малыхъ дѣтей, укорившихъ Елисеея. (4 Цар. 7.)
   Наконецъ не всегда Онъ посылаетъ заразу, войну и гладъ; но одинъ запахъ угашенной лампады, или слабое дыханіе заразительнаго воздуха мгновенно могутъ насъ лишить жизни. Малѣйшій комаръ, волосъ, пещинка и малѣйшій атомъ могутъ остановить дыханіе нашей жизни.
   Притомъ еще, что всего несноснѣе, случаи сіи съ нами быть могутъ во всякое время и во всякомъ мѣстѣ. Смерть вездѣ распростираетъ для насъ свои сѣти. Столь же часто насъ постигаетъ посреди родителей, въ объятіяхъ любезныхъ нашихъ друзей, какъ и посреди чужестранныхъ, и жесточайшихъ народовъ и лютѣйшихъ враговъ. Она бросаетъ со всѣхъ сторонѣ невидимо свои стрѣлы,-- и какъ Давидъ говоритъ: смерть приходитъ во тьмѣ и заразительное истлѣніе къ полудни. (Псал. 99.) Она приходитъ въ праздничные и торжественные дни, равно какъ и въ рабочіе; извлекаетъ насъ столь же свободно отъ трапезы, за коею мы пиршествуемъ и веселимся, какъ и отъ болѣзненнаго одра, на немъ стонаемъ и мучимся. Нѣтъ нигдѣ столь священнѣйшаго мѣста, гдѣ бы мы могли отъ нее укрыться. Она не болѣе уважаетъ чертоги Царей, какъ и хижины земледѣльцевъ. Всѣ богатства Перу и вся сила славнѣйшихъ Монархій въ свѣтѣ не могутъ защитить насъ отъ ея преслѣдованій. Долгъ, которой она отъ насъ требуетъ, должно заплатить немѣдленно, и не возможно не заплатить онаго.
   Смерть никогда не прибиваетъ на дверяхъ своего приказа. Она не вручаетъ онаго слугѣ: нѣтъ нигдѣ такого мѣста, гдѣ бы она не могла кричать, говоря лично сама. Она застигаетъ въ домахъ, на полѣ, въ кабинетѣ, на пути, на пиршествахъ и торжествахъ. Она нападаетъ на сильнѣйшихъ Царей въ великолѣпныхъ ихъ чертогахъ, въ цвѣтущихъ градахъ и крѣпчайшихъ ихъ замкахъ, окруженныхъ вѣрнѣйшими подданными и побѣдоносными войсками, на златоблестящемъ тронѣ и торжественной колесницѣ, Какъ Царь Ахаавъ, шествуя наслѣдить вино градъ Навуѳея Израильтянина, (3 Цар. 21.) срѣтился нечаянно съ Пророкомъ Иліею, и сказалъ во гнѣвѣ Пророку: обрѣлъ есмя, враже мой?-- такъ и прилѣпившіеся къ міру сему, въ то самое время, когда ни о чемъ болѣе не помышляютъ, какъ токмо о забавахъ и о неправедныхъ притязаніяхъ, нечаянно какъ бы срѣтаются съ смертію, и мысленно клянутъ оную. И ежели бы она имъ не заградила устенъ, то безъ сомнѣнія они трепеща сказали бы ей: обрѣлъ ли еси мя, враже мое.
   Таковое размышленіе понудило премудрѣйшаго Царя произнести сіи слова: яко убо не разумѣ человѣкъ времене своего, якоже рыбы уловляемы во мрежи злѣ, и аки птицы уловляемы въ сѣти; якоже сія, уловляются сынове человѣчестіи во время лукаво, егда нападаетъ на ня внезапу; (Екклес. гл. 9.) -- и Іова побудило начертать въ богодухновенной своей книгѣ: умретъ всяка плотъ вкупѣ, всякъ же человѣкъ въ землю пойдетъ, отнюдуже и созданъ быстъ. (Іов. гл. 34.)
   Какъ смерть застигаетъ насъ во всякомъ мѣстѣ и времени года, такъ равно и во всякомъ возрастѣ, въ младенчествѣ, юности и въ старости. Впрочемъ, не для чего сему и удивляться; новый стекляный сосудъ столь же удобно разбивается, какъ и старый и долго хранимый. Подобно и мы, въ какомъ бы возрастѣ ни находились, въ младыхъ ли лѣтахъ, или въ старости, но всегда, по причинѣ смертной своей природы, подлежимъ смерти.
   Младый человѣкъ!-- помни сотворившаго тебя, когда ты еще въ юныхъ лѣтахъ, и когда еще не приблизились скорбные для тебя дни, и не наступили лѣта, въ кои ты скажешь: нѣстъ ми въ нихъ хотѣнія. (Дан. гл. 2.) И хотя бы ты превосходилъ крѣпостію силъ твоихъ всѣхъ прочихъ, но и тогда не надѣйся на силы твои и твердость тѣлосложенія. Помни, что желѣзо и мѣдь образа, видѣннаго Навуходоносоромъ, столь же свободно разрушились, какъ и скудель, и что смерть столь же удобно низлагаетъ сильныхъ крѣпостію тѣлесною Сампсоновъ, какъ и немощныхъ.
   Юныя дѣвы!-- не отягчите сномъ очи ваши, такъ какъ юродивыя дѣвы. Ибо и вы не вѣдаете, въ который часъ пригласитъ васъ женихъ Агичій на бракъ. (Матѳ. гл. 25.) И хотя вы одарены рѣдкими прелестями, но помните, что смерть не можетъ быть покорена силою вашихъ очаровательныхъ прелестей, и что она равно какъ садовые цвѣты, такъ и полевыя травы посѣкаетъ.
   И вы, трепещущіе старцы -- вооружите себя въ часъ смерти святымъ благодушіемъ. Пріуготовьте себя къ оной: да будетъ ваша надежда яко безопасный и твердый якорь души вашей; да проникаетъ она въ небеса, и очами вѣры взирайте на Ветхаго деньми, простирающаго къ вамъ Свою десницу, дабы ввести васъ въ покой славы Своея.
   И такъ поелику увѣрены мы, что всѣ умремъ а когда, не вѣдаемъ; ибо нѣтъ ничего неизвѣстнѣе для насъ, какъ смертный часъ: то должны такъ жить, какъ бы намъ надлежало всякую наступающую минуту умереть; должны имѣть душу нашу такъ, какъ бы на краю устенъ, и всегда готовы быть оную предать въ руцѣ Божіи.
   Поелику мы не вѣдаемъ, въ какомъ возрастѣ, въ какое время, въ какомъ мѣстѣ нападетъ на насъ смерть; то да ожидаемо оную во всякомъ возрастѣ, времени и мѣстѣ. И поелику мы жительствуемъ въ семъ наемномъ домѣ безъ даннаго намъ сроку, то да будемъ готовы при первомъ извѣстіи: оставить оный: ибо лучше добровольно оставить его, нежели со слезами и отчаяніемъ быть изгнаннымъ изъ онаго. Не должно слѣдовать за смертію подобно преступникамъ, кои принужденно влачатся за палачемъ, влекущимъ ихъ на мѣсто казни; но да идемъ, яко дѣти за своимъ любезнымъ отцемъ, ведущимъ насъ за руку на пиршество. Безъ принужденія должны сражаться съ смертію, не такъ, какъ древніе невольники принуждены были сражаться съ лютыми звѣрями на амфитеатрѣ; но должны подражать великодушному Давиду, которой самопроизвольно вышелъ на поле Израилево сразиться съ Голіаѳомъ. Лучше всегда нападать и побѣждать смерть, нежели ожидать ея нападенія, и быть ею побѣжденнымъ.
   И такъ приходи, когда тебѣ угодно, о смерть! ты меня никогда не устрашишь! понеже я тебя всякой часъ ожидаю, имѣя непобѣдимый щитъ хѣры въ рукахъ. Ты меня не будешь принужденно влачить; поелику я самъ съ восторгомъ буду слѣдовать за тобою. И хотя ты мой врагъ, однако я тебѣ нелицемѣрно тожъ самое скажу, что нѣкогда женихъ сказалъ своей возлюбленной: Пріиди ближняя моя, добрая моя, голубице моя. (Пѣснь Пѣсней 2.) Нѣтъ, нѣтъ! другъ мой, я самъ бѣгу во срѣтеніе тебѣ и заключу тебя первѣе въ распростертыя мои объятія. Вмѣсто того, чтобъ страшиться и ужасаться тебя, я тебя ищу повсюду, желаю и ожидаю съ нетерпѣливостію; ибо какъ только скоро ты ко мнѣ придешь, и я тебя увижу, то въ туже самую минуту одержу надъ тобою побѣду. О день! о блаженный день.! о день вожделѣнный, обѣщающій знатную мнѣ побѣду и вѣчное торжество!
   

РАЗМЫШЛЕНІЕ

о всегдашнемъ ожиданіи смерти.

   О Боже, во всесильной десницѣ коего всѣ времена и перемѣны года! вѣдаю я, что всѣмъ опредѣлено единожды умереть, и что гробъ есть жилище для всѣхъ Земнородныхъ. Опытность всѣхъ временъ меня въ томъ увѣряетъ. Да и нѣтъ никого на земли, кто бы дерзнулъ сказать: поживу и не узрю смерти во вѣки. Ты самъ Великій и живый присно Боже! Ты Верховный Судія міра, произнесъ неизмѣнный приговоръ смерти на весь родъ человѣческій въ земномъ раю. И такъ долженствовалъ бы я быть несмысленнѣе всѣхъ, ежели бы не былъ твердо увѣренъ, что я умру, такъ какъ и всѣ прочіе, и когда дойдетъ до меня чреда, то и я пойду въ путь сея земли. Но, Владыко, Тебѣ угодно было сокрыть священныя пружины обожаемаго Твоего смотрѣнія; не благоволилъ Ты открыть смертнымъ послѣдній часъ ихъ житія временнаго. Нѣтъ тѣни, по коей бы мы судя, могли совершенно познать западъ жизни нашего солнца. Мы не знаемъ, въ который часъ, въ который день и нощь позовешь Ты насъ предъ судилище Твое. Сотвори убо благій Боже, да всегда готовъ буду внимать Твоему гласу, и повиноваться Твоей волѣ; да буду яко корабль, стоящій на твердомъ якорѣ, ожидающій къ пути благополучнаго вѣтра,--яко воинъ, ожидающій гласа трубнаго, дабы итти на сраженіе. Владыко и Боже мой! даждь мы подражати Вѣрному рабу, ожидающему пришествія господина своего, и который слыша господина своего толкающаго во врата, спѣшитъ отверстъ ему врата сердца своего, и быть подобну мудрымъ дѣвамъ, готовымъ всегда внити въ брачные чертоги Небеснаго жениха. Понеже я не вѣдаю, въ какомъ возрастѣ, въ какое время и въ какомъ мѣстѣ умру; то да живу такъ, какъ бы я долженъ былъ умереть во всякую наступающую минуту. Для сего пребуду готовъ предать въ руцѣ Создателя моего душу мою. И такимъ образомъ живя, въ какой бы часъ смерть ко мнѣ ни пришла, я ее встрѣчу съ радостнымъ духомъ, яко Божія посланника, и послѣдую стопамъ ея, будучи увѣрено, что она приведетъ меня къ свѣшу, и что введенѣ меня въ чертоги безсмертія.
   

РАЗМЫШЛЕНІЕ

для юношей.

   Неисчерпаемый Источниче свѣта и жизни, просвѣщающій всякаго человѣка, грядущаго въ міръ, единственный Виновниче моего бытія! Тобою я однимъ дыханіе имѣю. Великій Боже, сотворивый изъ земной персти и образовавшій мое тѣло, въ кое и вдохнулъ дыханіе жизни, и душу созданную по образу и подобію Твоему! Ты не токмо единожды даровалъ Мнѣ жизнь, но и непрестаннымъ смотрѣніемъ Твоимъ сохраняешь духъ мой и похищаешь изъ бездны золъ, коимъ подвержено бѣдное и тлѣнное мое естество. Сколь бы тѣлосложеніе мое ни было твердо, но ежели Ты на едину токмо минуту времени отвратишь отъ меня промыслѣ и смотрѣніе Твое, то мгновенно долженствую сокрушиться и возвратиться въ первое ничтожество. О Господи! понеже Ты сотворилъ меня для славы Твоей, сотвори, да живу присно для Тебя, и дабы всѣ мои дѣйствія стремились къ чести и славѣ Твоей; да всегда посвящаю Тебѣ, съ благимъ произволеніемъ сердца, первые плоды моей юности и цвѣтѣ моихъ лѣтъ. Да всегда памятую во днехъ моея юности Тебя моего Творца, и уклонятся отъ стези, ведущей во дно адово, прежде еще того времени, когда скажу я: ни въ чемъ не имѣю забавы и веселія. Милосердый Отче! изглади изъ книги вѣчности всѣ мои грѣхи, и покрой благоутробіемъ слабости пылкой и глупой юности" Останови сильное стремленіе волнующихся страстей возраста сего, и укроти бѣдную сію плоть, непокоривую волѣ Твоей. Боже мой! ежели страхъ святаго и великаго Имени Твоего, и благоговѣніе, каковое долженствую имѣть предъ всевидящимъ Твоимъ окомъ, назирающимъ всѣ мои движенія, не довлѣетъ еще произвести во мнѣ отвращенія отъ беззаконій моихъ, и возвратить меня на путь спасенія; то сотвори, да всегда помышляю о смерти, предстоящей мнѣ, или паче, кроющейся во мнѣ, и да будетъ отверсто ухо мое на слышаніе небеснаго гласа, призывающаго меня предъ судилище Твое, Верховнаго Судіи міра, созерцающаго всѣ сокровенныя мои дѣянія и мысли, и испытующаго сердца и утробы; дабы я не надѣялся на цвѣтущія лѣта и твердость силъ, и не мнилъ, что я еще безопасенъ отъ всѣхъ стрѣлъ смерти; но дабы намятовалъ всегда, что многіе цвѣты, едва только разцвѣтутъ, уже мгновенно и увядаютъ, и что большая часть Младыхъ деревъ исторгается и посѣкается, нежели престарѣлыхъ и укоренившихся; и дабы я всегда имѣлъ предъ глазами, что несравненно болѣе умираетъ младенцевъ, нежели стариковъ, и что тотъ человѣкъ, который первый возвратилъ персть свою землѣ, былъ младый человѣкъ и въ цвѣтѣ лѣтъ своихъ. Боже духовъ и всякія плоти учини сердце мое и желанія чужды міра сего, и дабы я все вмѣнялъ за уметы и тщету. Сотвори, да въ Тебѣ единомъ поставляю единственное мое благо и утѣшеніе; дабы я не ласкалъ себя тѣмъ, что прошедшіе годы моея жизни благополучно протекли, и что также и будущіе проведу въ спокойствіи и въ забавахъ; но да памятую, что всякой возрастъ жизни подверженъ болѣзнямъ, нещастіямъ и печалямъ, что незрѣлый плодъ снѣдаютъ черви столь же удобно, какъ и созрѣвшій, и что шиповникъ разцвѣтающій имѣетъ такія же тернія, какъ и разцвѣтшая роза. Чѣмъ болѣе я буду жить въ семъ развращенномъ вѣкѣ, тѣмъ большимъ буду подверженъ бѣдствіямъ и нещастіямъ, тѣмъ болѣе очерню грѣхами мою душу и прогнѣвлю Тебя. Господи! я уже довольно жилъ, ежели научился хорошо жить и умереть. Я сугубою Твоею сею благодатію воспользуюся, ежели слово Твое будетъ меня путеводить ко гробу, и ежели Духъ Твой освятитъ меня и научитъ творити волю Твою, благую, святую, благоугодную и совершенную. Укрѣпи меня, да иго Твое, кое я желаю нести съ младыхъ лѣтъ, будетъ для меня благо, и бремя Твое легко. О Боже благій ежели угодно Тебѣ продлить мою жизнь, то усугуби многое богатство благодати Твоея: а ежели угодно Тебѣ прервать нить моея жизни, то да не завидую самъ собственному моему благополучію, да не завидуй), что Ты хощещь содѣлать меня отъ сея минуты блаженнымъ и безсмертнымъ, и что Тебѣ угодно сложить съ раменъ моихъ бремя мое, успокоить меня отъ тяготы дневной, и положить. конецъ жесточайшей борьбы похотей моихъ, и увѣнчать меня среди поприща. Я довольно буду имѣть утѣшенія и славы въ часъ смерти, ежели Ты даруешь мнѣ силу побѣдить злокозненнаго (смерть) и восторжествовать надъ всѣми врагами спасенія моего. Да не буду я столь скудоуменъ, чтобъ сталъ сожалѣть о отлетающей единой минутѣ, ущербъ коей вознаграждаешь Ты вѣчностію, не имѣющею премѣненія, ниже сѣни премѣненія, и даруешь въ наслѣдіе небеса, юность цвѣтущую вѣчно и неувядаемую. О Боже мой! я всегда готовъ прославить Тебя какъ жизнію моею, такъ и смертію; понеже святѣйшій Сынъ Твой Іисусъ самую смерть содѣлываетъ для меня пріобрѣтеніемъ.
   

РАЗМЫШЛЕНІЕ

для престарѣлыхъ.

   О Боже, ветхій деньми и Отче вѣчности! благоугодно святой волѣ Твоей, чтобъ чада Твои во всякое время года и во всякомъ возрастѣ были готовы умереть. Ахъ! не паче ли я долженствую готовъ быть, Владыко мой, я, коего едва дрожащія отъ старости ноги могутъ поддерживать, я стоящій одною ногою уже во гробѣ? Пучина милосердія! сотвори, да елико тлѣетъ внѣшній мой человѣкъ, толико богатѣетъ и обновляется внутренній. Согбенное и поникающее мое тлѣло да научитъ меня возвышать духъ мой къ небесамъ. Покрытое морщинами чело мое и ожеспіѣвтая моя кожа, да изгладитъ грѣхи души моея и разженетъ уныніе духа моего: да укрѣпитъ меня вѣра, и утвердитъ зыблящіяся мои колѣна, и убѣленные сѣдиною мои власы увѣрятъ мя о листопадной и смертоносной осени жизни моея, и смерть да приближитъ ко мнѣ Начальника жизни. Правитель неба и земли! Ты зришь бѣдственное состояніе, въ каковое лѣта мои привели меня. Я уже самъ себѣ въ тягость, и другимъ безполезенъ. Жизнь уже для меня несносна, или справедливѣе сказать, немощь; понеже я влеку токмо жизнь умирающую, и паче смерть живущую. Боже мой! Ты щитомъ своимъ охранялъ меня еще прежде моего рожденія, Ты еси Богъ крѣпкій отъ чрева матере моея. Благій Боже! Ты благословилъ мое младенчество, вѣнчалъ всѣ мои лѣта отеческимъ Твоимъ благоволеніемъ и дражайшею милостію. Не лиши убо меня Твоего покровительства въ снѣгообразной и хладной старости, и понеже силы мои ослабѣваютъ, то буди твердый адамантъ моего сердца и сила моея жизни. Лѣта мои протекли подобно быстротекущимъ водамъ, и я не что иное уже, какъ тѣнь тѣни изчезающей: но Ты всегда тойжде еси, и лѣта Твоя не оскудѣютъ никогда. Обнови лѣта мои яко орли оживи и одушеви хладный и умирающій пепелъ мой, или паче простри ко мнѣ съ высоты десницу Твою. Извлеки меня изъ сего дому, согнившаго отъ старости, и введи меня во святый, новый Іерусалимъ. Я уже яко внѣ міра; жизнь моя на одной нити поддерживается. Отпусти убо, Владыко, раба твоего съ миромъ, по глаголу Твоему, яко видѣста очи мои спасеніе Твое, еже уготовалъ еси любящимъ Тя.
   

ГЛАВА IX.
Третіе средство не ужасаться смерти.-- Надлежитъ разсуждать, что Богъ положилъ смерти время и способѣ.

   Или мы то суть тѣ лицемѣры, о коихъ говоритъ Евангеліе, чтущіе Бога устами, а сердца коихъ далеко отъ Него отстоятъ, или должны въ противномъ случаѣ, не желая быть оными, желать того чего хотешь Богъ, и повиноваться Ему. Понеже мы всякой день читаемъ въ Господней молитвѣ: да будетъ воля Твоя, яко на небеси и на земли. (Матѳ. гл. 6.) Изъ сего слѣдуетъ заключить, что мы не можемъ ужасаться смерти, ежели мы твердо увѣрены, что Богъ оной ограничилъ время и назначилъ способъ. Въ самомъ дѣлѣ то, что насъ вынуждаетъ жаловаться на смерть, происходить отъ того, что мы останавливаемъ вниманіе на одной плоти, и что очень много приписываемъ вторымъ причинамъ. Мы клянемъ тѣ-средства, кои Богъ употребляетъ для извлеченія насъ изъ міра сего.
   Ясно можно доказать, какъ доводами изъ Св. Писанія, такъ и утверждался на здравомъ разсудкѣ, что Богъ исчислилъ дни наши, и что въ вѣчномъ совѣтѣ достообожаемой премудрости, опредѣлилъ и назначилъ (по предвѣденію своему) часъ и самую минуту смерти каждаго изъ насъ. Ибо не приводя на среду слова Іисуса Христа, кои Онъ вообще сказалъ, что Богъ Отецъ положилъ во своей власти времена и лѣта (Дѣян. гл. 1. ), привеглду слова Іова, яко свойственнѣйшія къ сему мѣсту: изочтени мѣсяцы его отъ тебе, на время положилъ еси, и не преступитъ. (Іов. гл. 14.) Говоритъ также о семъ царствующій Пророкъ въ Псалмѣ 30: азъ же на тя, Господи, уповахъ, рѣкъ: ты еси Богъ мой, въ руку твоею жребій мой; -- и также во Псалмѣ 55? Человѣки и скоты спасеніи, Господи; сынове же человѣчестіи въ кровѣ крылу твоею надѣятися имутъ.
   Очень справедливо Царь Езекія уподобляетъ жизнь нашу платну, кое Богъ слагаетъ или отрѣзываетъ, когда Ему угодно; аки платно духъ мой во мнѣ бысть, ткательницѣ приближающейся отрѣзати, (Исаіи. гл. 38.) говоритъ онъ. Анна матерь Пророка Самуила совершенно разрѣшаетъ сей трудный нашъ вопросъ. Господъ, говоритъ она, Мертвитъ и живитъ, низводитъ во адъ (т. е. во гробъ) и возводитъ; (1 Цар. гл. 1.) а еще наипаче сіи слова Спасителя нашего: и се живъ есмь во вѣки вѣковъ аминь, я имамъ ключи ада и смерти. (Апок. гл. 7.) Сей единый и великій Богъ отверзаетъ двери гроба, когда Ему угодно, и легеоны Ангеловъ не могутъ безъ воли Его отверстъ оныхъ. Кратко сказать: аще бо живемъ, Господеви живемъ; аще же умираемъ, Господеви умираемъ; аще бо живемъ, аще умираемъ, Господеви есмы. (Рим. гл.14.)
   И самый разсудокъ, просвѣщенный свѣтомъ благодати, убѣждаетъ насъ такимъ образомъ разсуждать. Ежели Богъ промышляетъ при зачатіи и рожденіи человѣка, и ежели Онъ опредѣляетъ минуту нашего рожденія и вступленія въ міръ сей; то не паче ли промышляетъ Онъ о смертномъ часѣ, и располагаетъ нашею смертію, и не назначаетъ ли Онъ послѣдній часъ нашего отшествія изъ міра сего? О Боже! не утаися кость моя отъ тебѣ, юже сотворилъ еси въ тайнѣ, и составъ мой въ преисподнихъ земли: не со дѣланное мое видѣстѣ очи твои, и въ князѣ твоей вси напишутся; во днехъ сожиздутся, и никтоже въ нихъ. (Псал. 138.) Разрѣшеніе костей моихъ не утаится оть Тебя, когда тѣло мое, яко древо согнившее, разрушится и раздѣлится на части, и яко одежда, снѣдаемая молію. Очи Твои узрятъ, когда смерть пресѣчетъ нить жизни моея, и раздѣлитъ все то, что Ты съ неизреченною премудростію соединилъ и совокупилъ. Промыслъ Твой не менѣе будетъ дѣйствовать въ послѣднихъ минутахъ жизни, какъ и при рожденіи; въ часъ смерти со мною то токмо случится, чему воспослѣдовать со мною предопредѣлено прежде вѣкъ, но предусмотрѣти въ Твоемъ таинственномъ совѣтѣ.
   Ежели Богъ предопредѣлилъ время нашего воскресенія, и ежели безъ Его повелѣнія Духъ Его не дышетъ на наши кости, дабы ихъ оживить: то можно ли подумать, что жизнь наша прекращается, и тѣло наше согниваетъ безъ велѣнія великаго живаго Бога?
   Полагающій путь теченія солнца и звѣздъ, блестящихъ на тверди, не ограничилъ ли путь теченія чадѣ своихъ, кои, яко блестящія звѣзды, долженствуютъ во вѣки свѣтить въ новыхъ небесахъ, гдѣ обитаетъ святость и правосудіе? Измѣривый воду горстію, и небо пядію, и всю землю. Горстію, поставившій горы въ мѣрилѣ, и холмы въ вѣсѣ, положивый предѣлъ водамъ Океана, егоже не прейдутъ, не измѣрилъ ли время нашея жизни, и не назначилъ ли послѣдній пунктъ собственнымъ своимъ перстомъ? Означивый царствованіе на землѣ невѣрныхъ Царей, не назначилъ ли паче время своего царствованія въ землѣ въ нашихъ сердцахъ, чрезъ Духа Святаго? и не паче ли назначилъ Онъ день, въ который мы будемъ обитать на превыспреннихъ небесахъ? Ежели Богъ изчислилъ всѣ власы главы нашея, кольми паче не изчислилъ ли всѣ дни жизни нашея? (Матѳ. гл. 23.) И ежели врабій не падетъ на землю безъ воли Его, такъ можно ли помыслить, чтобъ душа наша возлетѣла на небо безъ Его повелѣнія? Полагающій слезы наши въ свои и свои сосуды, (Псал. 55.) пишущій всѣ скорьби наши въ вѣчномъ своемъ спискѣ не имѣетъ ли списка жизни и смерти нашей, и не исчислилъ ли время жизни нашея, сколько мы долженствуемъ жительствовать въ плачевной сей юдоли? Вѣдающій сѣданіе и возстаніе наше, шествіе наше и отдохновеніе, не вѣдаетъ ли востока твоего рожденія, шествія твоей жизни и запада твоей смерти?
   Наконецъ, ежели нѣтъ сомнѣнія, что Богъ въ вѣчномъ своемъ совѣтѣ положилъ предѣлъ бытія міра сего; то кольми паче не должно сомнѣваться о томъ, что назначилъ предѣлъ жизни человѣческой, понеже человѣкъ есть малый міръ и сокращеніе вселенныя.
   Спаситель нашъ поучаетъ насъ, что человѣкъ не можетъ тщаніемъ своимъ ни одного лактя прибавить роста своего; (Матѳ. гл. 6.) такъ равно научаетъ насъ опытность всѣхъ временъ, что сколькобъ мы ни старались и ни заботились, но не можемъ ни одного года прибавишь, ни одного мѣсяца, ни дня, ни часа и ни одной минуты къ нашей жизни.
   Ежели бы жизнь и смерть не были во власти Божіей, то ничего бы не было твердаго въ царствахъ земныхъ, да и въ самой Церкви Спасителя нашего Іисуса Христа. Не рѣдко бы пророчества долженствовали быть ложныя и мечтательныя. Понеже самыя важнѣйшія дѣянія обществъ зависятъ отъ жизни начальствующихъ; то смерть одного человѣка можетъ поколебать состояніе всей Имперіи, или премѣнить теченіе всѣхъ дѣлъ. Ежели бы Александръ Великій былъ литенъ жизни, когда еще былъ въ колыбели; то какъ бы могло исполниться пророчество Даніила Пророка, который описывалъ славныя побѣды сего побѣдителя надъ Даріемъ? И ежели бы также лишенъ былъ жизни Киръ еще прежде, нежели онъ овладѣлъ Вавилонскою Монархіею; то какъ бы уже тогда могло сбыться пророчество Ісаіи Пророка, который не только описалъ сего младаго побѣдителя живыми красками, но за четыре ста лѣтъ прежде его рожденія, назвалъ его собственнымъ именемъ, и на черталъ сіи слова яснѣйшимъ образомъ: глаголяй Киру смыслити, я вся воли моя сотворитъ; глаголяй Іерусалиму, возградишися, и храмъ святый мой осную. (Исаіи гл. 44)
   И поелику Богъ изчислилъ дни наши и положилъ онымъ предѣлъ, то также опредѣлилъ въ вѣчномъ своемъ совѣтѣ средства, чрезъ кои угодно Ему извлечь насъ изъ міра сего. Умираетъ ли кто въ полномъ спокойствіи духа, убииъ ли кто на войнѣ, оканчиваетъ ли жизнь свою на ложѣ или на ешафотѣ, умираетъли кто истаевая отъ глада, отъ моровой заразы, убитъ ли кто громомъ, растерзанъ ли отъ лютыхъ звѣрей, утонулъ ли въ водѣ, сгорѣлъ ли въ огнѣ, и наконецъ какимъ бы образомъ ни воспослѣдовало разлученіе души съ тѣломъ, все сіе не безъ воли бываетъ небеснаго Отца. И по сей самой причинѣ, во всѣхъ странныхъ приключеніяхъ и во всѣхъ родахъ нечаянной смерти, должно воспоминать то, что сказалъ Пророкъ Іеремія: кто есть той, иже рече, и быстъ. Господу не повелѣвшу; -- (Плач. Іерем. гл. 3. с. 37.) и должны размышлять съ Пророкомъ Исаіею: азъ устроивый свѣтъ, и сотворивый тьму, творяй миръ, зиждяй злая, самъ Господъ Богъ; творяй вся сія; -- (Ісаія 45.) и должны также помнить сіи слова Пророка Амоса: или будетъ зло во градѣ, еже Господъ не сотвори? (Амос. 3.) т. е. можетъ ли случиться какая либо скорбь, или какая смерть безъ боли Господней, и чтобъ Онъ все сіе не управлялъ къ наилучшему концу своею премудростію? (Іов. 1. ) Ежели діаволъ не могъ погубить овецъ Іовлевыхъ, (Мат. 8) ни погрузить въ море свиней Гадаринскихъ безъ повелѣнія того, который содержитъ его въ оковахъ своего могущества; то да будемъ твердо увѣрены, что всѣ силы міра и ада не могутъ васъ погубить насильственною смертію, ежели нѣтъ на то опредѣленія въ совѣтѣ Его благоустроительной премудрости.
   (Судей 9.) Читаемъ мы въ книгѣ Судей Израилевыхъ, что въ то самое время, когда Авимелехъ, осаждая городъ Ѳивисъ, вознамѣрился взять оной приступомъ, жена нѣкоторая бросила съ высокой башни уломокъ жерновный и убила онымъ Авимелеха. Въ разсужденіи вторыхъ причинъ, кажется, что все нечаянно случилось, и по одному слѣпому року: но должно обратить взоръ на всесильную десницу и на всевидящее око, болѣе тогда надиравшее, нежели око худородной жены. Такъ разсуждать насъ убѣждаетъ священная повѣсть. Ибо чрезъ сіе самое Богъ исполнилъ пророчество Іоаѳамар и сложилъ на главу Авимелеха все нечестіе, учиненное имъ противъ дому отца его, и взыскалъ на немъ кровь шестидесяти братьевъ единокровныхъ ему, коихъ онъ убилъ собственною братоубійственною рукою.
   Ахаавъ Израильскій царь выступилъ на сраженіе противъ Ассиріанъ. Одинъ воинъ съ непріятельской стороны пустилъ стрѣлу изъ своего лука, и поразилъ его въ то самое мѣсто, которое било неприкровенно латами. Онъ умеръ отъ сея рани, и псы лизали кровь, текущую изъ оной. Суемудрствующій скажетъ, что сіе самое должно приписать нечаянному случаю, или воинскому непостоянному счастію; но слово Божіе научаетъ насъ, что сіе непремѣнно долженствовало событься. Сице глаголетъ Господъ: понеже ты убилъ еси Навуѳея, и пріялъ еси въ наслѣдіе виноградъ его; сего ради, тако глаголетъ Господь, на мѣстѣ, идѣже полизаша свиній и лей кровь его, тамо полижутъ и кровь твою, и блудницы измыются въ крови твоей. (3 Цар. 21)
   Разсуждая о плачевной смерти Осіи Царя Іудейскаго, кажется, что должно приписать оную пылкой и безразсудной его юности, побудившей его въ противность правилъ благоразумія, вступить въ сраженіе съ фараономъ Нехао Царемъ Египетскимъ, или превосходнѣйшей силѣ и воинскому искуству непріятелей его, какъ о семъ упоминаетъ въ плачѣ своемъ Пророкъ Іеремія: Скорѣйшій быша гонящій мы паче орловъ небесныхъ; на горахъ, гоняху насъ, въ пустыни, присѣдоша намъ. (Плач. 4.) Но мы должны далѣе проникнуть во святилище, и обожать токмо уставы Божіи; ибо угодно было Ему прежде, нежели низпослетъ справедливое мщеніе и достойно накажетъ Израильскій народъ за толикократное идолопоклонство и беззаконія безчисленныя, ввесть сего благочестиваго Царя въ вѣчный свой покой, и возложить на главу его несравненно превосходнѣйшій вѣнецъ, нежели какимъ Царская его глава въ жизни была увѣнчана. Чрезъ сіе самое исполнилъ Онъ обѣщаніе, данное имъ чрезъ Пророчицу Олдану: и соберешися во гробь твой въ мирѣ, и не узриши очита твоима всѣхъ злыхъ, яже азъ имамъ навести на мѣсто сіе, и на живущія въ немъ. (4 Цар. 22.)
   Размышляя о смерти и страданіи Іисуса Христа, кажется при первыхъ мысляхъ, что все сіе должно приписать зависти и ненависти фарисеевъ, предательству Іуды, буйству народа, не правосудію Пилата, мнимому защищенію чести и правъ Ирода, и жестокости Римскихъ воиновъ; не Св. Апостолы Петръ и Іоаннъ, коимъ милосердый Спаситель нашъ открылъ сокровенныя тайны своего царствія, поставляютъ всѣхъ сихъ беззаконниковъ орудіями, коими угодно было Богу дѣйствовать въ дѣлѣ нашего искупленія. Такъ они говорятъ въ четвертой главѣ дѣяній: собрашася бо воистинну во градѣ семъ на святаго отрока твоего Іисуса, егоже помазалъ еси, Иродъ же и Понтійскій Пилатъ, съ языки и людьми Израилевыми, сотворити, елика рука твоя и совѣтъ твой преднаречи быти.
   Ежели бы, на примѣръ сказать, кто въ лѣсу рубилъ деревья и топоръ, спадши съ рукояти, убилъ друга его, или ежели бы кто, подобно, женѣ, убившей Авимелеха, бросилъ съ высокой башни камень и вмѣсто врага своего, коего убить намѣрялся, убилъ бы своего отца, или друга; или ежели бы кто сохранилъ нашу жизнь отъ разбойника, и мы бы желая мстить разбойнику, лишили нечаянно жизни того самаго, кто по Божію содѣйствію снова намъ даровалъ оную: то не должно сего приписывать роковому случаю, въ разсужденіи вторыхъ причинъ, но должно приписывать Божію промыслу. И по сей-то самой причинѣ. Для сохраненія отъ казни убившихъ кого либо нечаянно, Богъ повелѣлъ опредѣлить грады и предградія, для убѣжища и сохраненія жизни таковыхъ убійцъ. (Числ. 35. Второз. 19. Іисуса Нав. 20.)
   Когда придетъ смерть, тогда всѣ сокровища сего міра не могутъ защитить насъ отъ оной, и все благоразуміе Сената, и все воинство сильнѣйшаго государства, не могутъ насъ спасти отъ оной: такъ напротивъ, тогда токмо угодно Богу сохранить жизнь нашу, всѣ силы міра и ада не могутъ лишить насъ оной.
   Исавъ, воспаленный ненавистію, (Быт. 27.) мыслилъ можетъ быть убить брата своего, и по видимому онъ для сего и изшелъ на встрѣчу брата своего съ четырьмя стами человѣкъ; но Богъ, имѣющій въ десницѣ своей сердца всѣхъ людей, и основывающій камни на водахъ, источилъ изъ сего жестокосердаго слезы любви сожалѣнія и милосердія. (Быт. 33.) Исавъ вмѣсто того, чтобы извлечь мечь на пораженіе единоутробнаго брата (какъ онъ можетъ быть, первѣе мыслилъ), объялъ его съ нѣжностію, и лобызалъ лице Іаковле, окропляя оное слезами сердоболія
   Дѣти Іакова Праотца умыслили погубить Іосифа своего, брата, и готовы уже были омыть жестокія руки свои въ крови незлобиваго сего агнца: но Богъ, дѣйствуя сокровенными и чудными пружинами своего смотрѣнія, остановилъ ихъ беззаконнѣйшее предпріятіе. Сей Верховный Монархъ вселенныя, изводя свѣтъ изъ тьмы, обратилъ безпримѣрную злость іьхъ къ исполненію премудраго своего плана и промысла, и къ возведенію на высочайшую степень достоинства раба своего. Безчеловѣчныя и звѣрскія сіи души, пылая ненавистію, намѣрялись разтерзать праведнаго и неповиннаго младаго Іосифа, дабы чрезъ то самое опровергнуть дѣйствіе чудесныхъ его сновидѣній; но тщетно ихъ покушеніе. Они чрезъ сіе самое подали еще способъ и средство къ событію будущаго, нѣкогда откровеннаго свыше сему сновидцу. И по сей-то причинѣ, когда братья его внутренно признавались, что онъ могши имъ отмстить, не мстилъ имъ, тогда онъ имъ сказалъ, будучи движимъ братскою любовію и нѣжностію: не бойтеся, Божій бо есмь азъ; вы совѣщаете на мя злая, Богъ же совѣща о мнѣ во благая. (Быт. 50.)
   Давидъ, мужъ по сердцу Божію, былъ подверженъ безчисленному множеству величайшихъ и ужаснѣйшихъ бѣдствій, (Псал. 115.) и не рѣдко находился даже при самыхъ вратахъ смерти; но Богъ спасъ его душу отъ смерти, очи отъ слезъ и стопы отъ поползновенія. Въ пустынѣ Маонѣ Царь Давидъ былъ окруженъ со всѣхъ сторонъ, и не могъ надѣяться ни откуда отъ людей себѣ помощи; но Богъ его спасъ чудеснымъ своимъ промысломъ. (1 Цар. 23.) Ибо когда Саулъ готовился возложить руки свои на него, въ то самое время вѣстникъ пришелъ съ извѣстіемъ: подщися и иди, яко наладоша иноплеменницы на землю твою. Ни безпрестанныя гоненія сего жестокаго тиранна, ни ужасный заговоръ изверга природы сына его, ни возмущеніе народа никогда не могли угасить свѣтильника его жизни; и будучи много времени въ жизни своей орудіемъ совѣта Божія, уснулъ, яко опочивающій покойнымъ сномъ на ложѣ, послѣ долговременнаго и тяжкаго труда.
   Царица Іезавель клялася богами своими умертвить Пророка Илію, (3 Цар. 19.) но Богъ чудеснымъ образомъ сохранилъ жизнь его отъ кровожаждущихъ рукъ адской сея фуріи. Онъ его чудеснымъ также образомъ избавилъ отъ гладу, повелѣвъ его врану препитать и носить ему при восхожденіи и захожденіи солнца хлѣбъ и мясо. (3 Цар. 17.) Богъ для него сотворилъ водоносъ муки и чванецъ елея вдовы Сарептской неоскудѣваемымъ, и когда онъ отъ глада истаевалъ въ пустынѣ, тогда Богъ далъ ему пищу и питіе чрезъ Ангела. Наконецъ всѣ силы воздушнаго князя не могли его поколебать; но когда угодно было Богу увѣнчать его труды, тогда взялъ его на огненной колесницѣ.
   (4 Цар. 6.) Сиріане, будучи раздражены Пророкомъ. Елиссеемъ за то, что онъ открывалъ всѣ тайныя ихъ предпріятія и разрушалъ всѣ ихъ навѣты, осадили городъ Доѳеаимъ, дабы взять въ плѣнъ раба Божія. Слуга его, видя великое множество коней и колесницъ, окружившихъ беззащитный сей городѣ, возопилъ: о господине, что сотворимъ? Но сей ему отвѣщалъ: не бойся, яко множае, иже съ нами, нежели съ ними. И въ самомъ дѣлѣ глаза трепещущаго отъ ужаса сего человѣка были отверсты молитвою Елиссея: онъ узрѣлъ безчисленное множество коней и огненныхъ колесницъ, кои были низпосланы отъ Бога для сохраненія Пророка Божія.
   (Іоан. 18. Лук. 4.) Многократно Іудеи вооружались на Спасителя нашего и покушались убить Его. Они хотѣли побить Его камнями, но Онъ избѣгъ ихъ рукъ и прошелъ сквозѣ ихъ, будучи невидимъ. Причину сего Духъ Божій намъ открываетъ: яко не у бѣ пришелъ часъ Его. (Іоан. 7. 6.)
   Архіереи и Саддукейская ересь дерзнули, возложить руки свои на Апостоловъ, и послать ихъ въ соблюденіе общее (въ тюрьму): но поелику еще не приближилось. время ихъ страданія, то Ангелъ Господень отверзъ имъ нощію двери темничныя. и извелъ ихъ вонъ. (Дѣян. 5.)
   Царь Иродъ усматривая, что Іудеи, видѣвъ его обагреннаго кровію собратій ихъ, не негодовали на него, убилъ Св. Апостола Іакова, и послѣ сего Петра заключивъ въ темницу, приказалъ четыремъ четверицамъ воиновъ стрещи его, измѣряясь по прошествіи Пасхи извести его къ людямъ. (Дѣян. 12.) Но еще часъ не приближался, въ которой онъ долженствовалъ быть распятъ для славы Распеншагося на крестѣ. И по сей причинѣ, въ ту самую нощь, послѣ коей назначено было, извести Петра на мѣсто казни,-- когда онъ будучи окованъ двумя желѣзными цѣпями, спалъ между двухъ воиновъ, и когда стража находилась при дверяхъ темницы, предсталъ Ангелъ Господень и свѣтъ возсіялъ въ храминѣ, и толкнувъ Петра въ ребра, возбудилъ его отъ сна, глагола ему: востани вскорѣ,-- оковы желѣзныя спали. Тогда Ангелъ сказалъ ему: препояшися, и вступи въ плесницы твои. Онъ приказаніе его исполнилъ. Послѣ сего онъ ему сказалъ: облецыся въ ризу твою, и послѣдствуй ми. И такъ, изшедъ вонъ, слѣдовалъ за нимъ. Впрочемъ онъ не зналъ, что бывшее отъ Ангела была истина, а почиталъ все сіе за призракъ. И когда они прошли первую и вторую стражу, и пришли ко вратамъ желѣзнымъ, кои сами отворились, вышедши прешли стогну едину, и потомъ Ангелъ скрылся отъ него; тогда-то Петръ пришедъ въ самаго себя, сказалъ: нынѣ вѣмъ воистинну, яко посла Богъ Ангела своего, и изъятъ мя изъ руки Иродовы и отъ всего чаянія людей Іудейскихъ.
   Наконецъ хотя еще не наступила минута, въ которую опредѣлилъ Богъ привлечь къ себѣ любезныхъ своихъ чадъ, и тогда Онъ сохраняетъ ихъ жизнь всѣми возможными чудесами. Онъ изсушаетъ моря, заграждаетъ уста львовъ, угашаетъ силу ошня, сохраняетъ ихъ среди волнъ и пламени, во чревѣ китовъ, въ раскаленныхъ седмерицею пещахъ, и въ безднѣ пропастей.
   Ежели мы пройдемъ мыслями исторію нашихъ предковъ, и воспомянемъ о томъ, что видѣли собственными глазами, и на опытѣ усматривали издѣтска; то безъ сомнѣнія ясно усмотримъ, что средства, кои Богъ употреблялъ и употребляетъ, не менѣе суть чудесны, какъ и протекшихъ вѣковъ. Мышца Божія не ослабѣла, сила его не уменьшилась. (Исаіи. 5. 59.) Онъ всегда имѣетъ одинаковую власть надъ людьми и злыми духами, и всегда одинаковымъ смотрѣніемъ сохраняетъ и соблюдаетъ боящихся Его и покланяющихся Ему. Ежели бы толико же были отверсты очи наши душевныя, колико тѣлесныя; или ежели бы могли видѣть вещи, по естеству невидимыя, то увидѣли бы, что Богъ всегда взираетъ на насъ любви исполненнымъ окомъ, и яко чадолюбивѣйшій Отецъ печется о насъ, и покрываетъ насъ своею десницею, яко щитомъ безопаснымъ отъ всѣхъ стрѣлъ міра и ада. Мы бы узрѣли, что мы окружены огненною стѣною, и что Ангели не бесныя стоятъ окрестъ насъ.-- (Захар. 2. Псал. 33.) Рцемъ убо: " Благій Боже! Ты положилъ душу нашу въ животъ, и не далъ во смятеніе ногъ нашихъ. (Псал. 65.) "О Боже! кто подобенъ Тебѣ? Елики явилъ ми еси скорби многи и злы, и обращся оживотворилъ мя еси, и отъ безднъ земли возвелъ мя еси; умножилъ еси на мнѣ величіе Твое, и обращся утѣшилъ мя еси."
   Хотя истина сія ясными словами изображена,-- въ Св. Писаніи и столь многими яснѣйшими примѣрами подтверждена; однако нѣкоторые стараются опровергуть оную возражая.
   Богъ обѣщаетъ умножить число лѣтъ житія чадъ, (Исхода. 20. Второз. 5.) кои почитаютъ родителей своихъ: слѣдовательно число дней жизни нашея не предопредѣлено и не ограничено, и что умножается или сокращается оное, судя по тому, сколько кто чтитъ отца своего и матерь, или напротивъ сколько кто непочтителенъ къ онымъ.
   На сіе возраженіе очень легко отвѣчать. Ибо по свойству реченія Св. Писанія, и будеши долголѣтенъ на земли, еще не означаетъ того, что якобы Богъ обѣщалъ учинить жизнь продолжительнѣйшею чадъ, кои кои почитаютъ родителей своихъ, нежели сколькобъ продолжиться могла; но просто чрезъ сіе выражаетъ, что жизнь оныхъ будетъ долголѣтня. Подобно Богъ не обѣщалъ чадамъ, повинующимся волѣ Его, жить на земли болѣе обыкновеннаго, но просто, что они будутъ жить долго на земли и благополучно. Св. Апостолъ Павелъ доказываетъ истину сію очень ясно: Чада, послушайте своихъ родителей о Господѣ: сіе бо есть праведно. Чти отца твоего и матерь, яже есть заповѣдь первая во обѣтованіи, да благо ти будетъ, и будеши долголѣтенъ на земли. И даже сіе самое обѣщаніе должно разумѣть съ исключеніемъ, то есть, что Богъ столько времени житія обѣщаетъ, сколько потребно для славы Его и для блага любящихъ чадъ Его. Мы видимъ многихъ дѣтей почтительныхъ къ родителямъ, умирающихъ въ цвѣтѣ лѣтъ своихъ. Богъ ихъ изимаетъ изъ непостояннаго міра сего, и даруетъ имъ блаженнѣйшую жизнь, которая столь же есть продолжительна, какъ и самая вѣчность.
   Приводятъ также во опроверженіе сея истины Царя Езекію, коему Исаія Пророкъ тако глаголалъ: заловѣждь долгу твоему, умреши, бо ты и не будеши живъ. (4 Цар. 20.) Но Богъ, подвигнувшись на милосердіе теплыми молитвами и слезами его, продлилъ его жизнь и отвѣщалъ къ нему чрезъ сею же самаго Пророка: и приложу къ лѣтамъ твоимъ лѣтъ пятьнадесять. На сіе возраженіе я такъ отвѣтствую, что по расположенію естественныхъ причинъ Езекія долженствовалъ умереть въ сей болѣзни. Въ самомъ дѣлѣ; ибо Св. Писаніе говоритъ: разболѣся Езекія до смерти,-- то есть, что болѣзнь его была смертельна въ разсужденіи вторыхъ причинъ и обыкновенныхъ правилъ природы. И потому слова сіи: заловѣждъ долгу твоему, умреши бо ты и не будеши живъ, должно разумѣть съ симъ исключеніемъ: "подлинно ты умрешь, ежели я чудеснымъ образомъ не сохраню жизнь твою, и не уврачую болѣзнь твою и не возвращу здравія твоего." Можно также подразумевать и сіе условіе: " ты умрешь, ежели не покаешься и не обратишися ко мнѣ молитвами и слезами." Въ семъ же самомъ разумѣ Богъ повелѣлъ провозгласить на распутіяхъ и улицахъ Ниневійскихъ, что еще сорокъ дней, и Ниневія превратится {По переводу нашей Библіи стоитъ: еще три дни. Но поелику въ подлинникѣ и на другихъ языкахъ стоитъ: сорокъ дней, то я, слѣдуя подлиннику, и перевелъ сорокъ дней.} (Іон. 3.). И такъ не должно заключать изъ сего, что покаяніе Езекіи было единственною причиною продолженія его жизни, а слѣдовательно и продолженіе жизни, или сокращеніе оной есть вещь случайная и неограниченная. Ибо Богъ опредѣливъ въ вѣчномъ своемъ совѣтѣ, чтобъ сей мудрый и благочестивый Царь жилъ еще столько лѣтъ, не смотря на природную слабость своего тѣлосложенія, положилъ въ ономъ совѣтѣ изторгнуть вздохи изъ глубины его сердца, и источить изъ очей его слезы покаянія. Ибо прежде всѣхъ вѣкъ позналъ Богъ всѣ свои дѣла. (Дѣян. 15.)
   Нѣкоторые еще далѣе настоятъ, возражая: ежели Богъ изчислилъ дни наши, и предписалъ время всякаго изъ насъ житію, то для чего уже тщетно и трудиться, и столько предпринимать мѣръ къ сохраненію жизни и уврачеванію болѣзни, и наконецъ молишься Богу торжественно въ храмахъ о жизни и здравіи?
   Сколькобъ сіе возраженіе съ перваго взгляда ни казалось сильно, но оное ни мало не опровергаетъ нашего мнѣнія. Ибо истина сія яснѣе солнца: кто желаетъ достигнуть конца, тотъ не исключаетъ и средствъ нужныхъ къ оному {Qui vult finem, vnltm etiam edin.}; но напротивъ снискиваетъ оныя, и располагаетъ ими по послѣдствіямъ.
   Богъ опредѣлилъ въ вѣчномъ своемъ совѣтѣ сохранить Праотца Іакова и семейство его отъ глада, продолжавшагося седмь лѣтъ; а для исполненія сего Своего опредѣленія, (4. 3.)послалъ Іосифа во Египетъ, который во время обильнаго плодородія, бывшаго чрезъ седмь лѣтъ, собралъ всякую пищу и запасъ на седмь лѣтъ безплодныхъ. Пророкъ Исаія сказавъ Езекіи Царю, что Богъ еще пятьнадесять лѣтъ прилагаетъ къ лѣтамъ житія его, въ тожъ самое время сказалъ: да возмутъ перевясло смоквеи, и да положатъ на вредъ и исцѣлѣетъ. (4 Цар. 20.) Давиду было открыто, что онъ будетъ царствовать во Израили, и для утвержденія сего былъ помазанъ рукою Пророка Самуила. И хотя Пророкъ Наѳанъ увѣрялъ его, что Богъ посадитъ на престолъ потомство его и утвердитъ престолъ его навсегда; однако сіе самое не только ни мало не уменьшило горячности его молитвъ, но еще болѣе воспламенило его и одушевило. Что ясно доказываютъ сіи слова: Господъ Вседержитель Богъ Израилевъ, отверзлъ еси ухо рабу твоему, глаголя: вотъ созижду. Сего ради обрѣте рабъ твой сердце свое, еже помолитися къ Тебѣ молитвою сею. И нынѣ Господи мой, Господи, Ты еси Богъ мой и проч.--
   Спаситель нашъ Іисусъ Христосъ вѣдалъ, что имѣло съ Нимъ воспослѣдовать; однако Онъ большую часть нощей въ молитвахъ и молитвословіяхъ препровождалъ, и для сохраненія жизни своей, не отвергалъ невинныхъ и законныхъ средствъ. Онъ говоритъ своимъ ученикамъ: не двѣ ли птицы цѣнятся единымъ ассаріемъ, и ни едина отъ нихъ падетъ на земли безъ Отца вашего; вамъ же и власи главніи еси изочтены суть. (Мат. 10.) Но сіе самое не воспрепятствовало Ему дать имъ слѣдующее наставленіе: егда же гонятъ вы во градѣ семъ, бѣгайте въ другій.
   Богъ опредѣлилъ сохранить жизнь всѣхъ находившихся на кораблѣ съ Павломъ Апостоломъ, что самое было открыто Апостолу чрезъ Ангела однако когда находившіеся на кораблѣ вознамѣрились оставить корабль и спасать жизнь свою, тогда Св. Павелъ сказалъ сотнику и воинамъ: аще не сіи пребудутъ въ корабли, вы спастися не можете. Кратко сказать: средства столь нужны къ достиженію конца, что безъ оныхъ желать достигнуть онаго есть великое безуміе.
   Тщетно стараются опровергнуть сію неоспоримую истину, возражая, что Царь Аса отъ того и умеръ что будучи опасно боленъ, прибѣгъ ко врачамъ. Ибо пишется о немъ: и разболѣся Аса въ лѣто тридесять девятое царства своего ногами, болѣзнію зелѣнѣйшею, и ниже въ немощи своей взыска Господа, но врачевъ. (Парал. книга 2. глава 16.) Св. Писаніе не осуждаетъ сего Царя за то, что онъ прибѣгъ ко врачамъ, но за то, что онъ не прибѣгъ къ Богу, что онъ Его не призвалъ въ день скорби. Ибо столь-же позволительно больному пользовать себя лѣкарствами, сколько здоровому употреблять пищу и питіе. Впрочемъ никогда не должны принимать лѣкарствъ, первѣе не принесши усердныхъ молитвъ Богу, чтобъ Онъ благоволилъ ниспослать на оныя благословеніе Свое, и дать имъ силу уврачевать нашу болѣзнь.
   Замѣтьте при семъ случаѣ богохуленіе тѣхъ, кои оплакивая смерть своихъ родителей или друзей, вмѣсто того, чтобъ возводить взоръ свой горѣ, поникаютъ долу и прибѣгаютъ къ земнымъ средствамъ, и вмѣсто того, чтобъ съ глубочайшимъ смиреніемъ и покорностію лобызать десницу премудраго Промыслителя, управляющаго всѣми произшествіями въ мірѣ, жалуются и ропщутъ на Бога. За удовольствіе поставляютъ питать себя печальными мыслями, снѣдающими сердца ихъ; непрестанно вѣщаютъ тщетныя жалобы, печальныя слова, кои еще болѣе растравляютъ ихъ раны; а чрезъ то самое еще болѣе увеличиваютъ свое несчастіе; "Ежелибъ не былъ въ такомъ-то мѣстѣ; ежелибъ не былъ онъ вынужденъ вступить въ такое-то сраженіе; ежели бы сего врача не призывали; ежели бы сего не дѣлалъ и не предпринималъ; ежели бы сего лѣкарства не давали; ежели бы ему не отворяли крови, или ежели бы отворили ему кровь, болѣе или менѣе, выпустили оной; ежели бы ему дали болѣе такой-то пищи, или менѣе: то братъ мой, сестра, сынъ, дочь, жена и другъ мой не умерли бы... Другъ мой, ты очень обманываешься; знай, что болѣзнь не могла иначе быть излѣчена, какъ развѣ чудеснымъ образомъ и особеннымъ Божіимъ промысломъ, Но когда такъ угодно было Богу, то не преставай возводить взоръ свой горѣ, и тамо познавать перстъ Божій. Ибо иногда самъ Богъ ослѣпляетъ врачей и попускаетъ, чтобъ они не могли вникнуть въ источникъ болѣзни и познать оную, И якоже Богъ отъемлетъ крѣпость и питательную силу хлѣба, тако и цѣлительность отъ полезнѣйшихъ лѣкарствъ, И дѣлаетъ ихъ недѣйствительными.
   Поелику еще прежде рожденія человѣка Богъ предвидѣлъ время И образъ смерти всякому, то есть, въ какой часъ, въ какомъ мѣстѣ, какимъ видомъ смерти умереть; то да буаемъ великодушны и ни мало не дерзаемъ на Бога роптать.
   Ежели смерть лишила тебя дѣтей, Или любезнѣйшихъ друзей; то благословляй, а не кляни ея. Вспомни, что она исполняетъ чрезъ сіе опредѣленіе вѣчнаго Совѣта, что она есть милующій и наказующій бичъ Бога живаго. Смирися съ великимъ благоговѣніемъ предъ небеснымъ, верховнымъ Монархомъ, и вѣщай Ему кроткимъ гласомъ: онѣмѣхъ и не отверзохъ устъ моихъ, яко ты сотворилъ еси. (Исая. 38.)
   Не возмни, любезный читатель, что я требую отъ тебя сердца, подобнаго мрамору, окаменѣлаго и непреклоннаго на жалость. Вѣдай, что нѣжное сердоболіе и печаль о чадахъ твоихъ, не непріятна Богу, нѣжнѣйшему и чадолюбивѣйшему небесному Отцу, ежели оная растворена брагоразуміемъ, и состоитъ въ позволительныхъ предѣлахъ человѣческой слабости. Позволительно сострадать болящимъ чадамъ, оплакивать ихъ болѣзни; но когда Богъ воспріялъ ихъ въ покой славы своея, то должно прекратить свои вздохи, осушить неполезныя слезы, говоря съ Давидомъ, лишившимся сына, коего онъ любилъ чрезмѣрно: азъ имамъ ити къ нему, тойже не возвратится ко мнѣ. (3 Цар. 12.)
   Умерли ли они нечаянною и насильственною смертію, не останавливай вниманія своего на противныхъ вѣтрахъ, возвѣявшихъ на нихъ; но возведи мысли твои къ тому, кто извлекаетъ ихъ изъ своихъ сокровищъ, и вооружившись святымъ терпѣніемъ, рцы съ благодушнымъ Іовомъ: Господъ даде, Господъ отъя; яко Господеви изволися, тако бысть; буди имя Господне благословенно. Я есмь слабое орудіе, коимъ угодно было Богу дѣйствовать въ разумноженіи ближнихъ моихъ, чадъ моихъ: но единъ есть Богъ, всѣхъ земнородныхъ Отецъ, Царь и Творецъ, и что еще болѣе и сего, Спасителъ и Искупитель. И такъ Онъ единъ имѣетъ право располагать своими чадами, твореніемъ рукъ своихъ и искупленными своею кровію. Домовладыка, когда ему заблагоразсудится, собираетъ плоды и цвѣты своего сада; иногда онъ распускающійся срываетъ цвѣтъ, а иногда ожидаетъ, пока совершенно распустится; иногда собираетъ еще не совсѣмъ созрѣвшіе плоды, а иногда отъ зрѣлости упадшіе на землю. А когда такъ, то Не уже ли Богъ не имѣетъ власти располагать по своей волѣ тварію? Домовладыка не самъ сотворилъ древа и произрасшѣнія, коими онъ располагаетъ; но Богъ собственными своими руками сотворилъ (въ лицѣ Адама) всѣхъ людей. Цвѣты наши мгновенно засыхаютъ и пропадаютъ, и сколько бы мы старанія не прилагали, плоды наши портятся и согниваютъ; но цвѣты, кои Богъ срываетъ или исторгаетъ, пресаждаетъ въ небесный свой садъ, даетъ имъ совершенную и божественную красоту, коихъ сіяніе и слава никогда не умалятся, и сколько бы впрочемъ ни били незрѣлы плоды, собираемые Имъ, но Онъ ихъ въ зрѣлость приводитъ въ вѣчныхъ своихъ сладостяхъ.
   Смерть, лишивъ тебя тѣхъ особъ, коихъ ты съ великою нѣжностію любилъ, ежели угрожаетъ и тебѣ нападеніемъ своимъ, то не ужасайся угрозъ ея; она не можетъ скорѣе къ тебѣ притти той минуты, которая опредѣлена Богомъ въ Его совѣтѣ. И когда, приближится сія минута, и Богъ будетъ вѣщать тебѣ съ небесъ, не заключай уха твоего отъ глася Божія; глаголи съ Пророкомъ Самуиломъ: глаголи Господи, яко слы слышитъ рабъ Твой. (1 Цар. 3. Исхода. 33.) "Господи! се я готовъ оставить сію горестную пустыню, и итти въ небесную и, блаженную Хананею, ибо лице Твое предѣидетъ мнѣ." Подражай молящемуся Спасителю твоему: Отче пріиде часъ, прослави Сына Твоего, да и Сынъ Твой прославитъ Тя. (Іоан. 17.)
   Долголѣтна ли жизнь твоя, не приписывай сего крѣпости тѣлосложенія твоего, воздержной твоей жизни и искуству твоихъ врачей; но вспомни, что Богъ продолжилъ дни твои; повергни со смиреніемъ къ стопамъ Его старость твою, которую называетъ писаніе вѣнецъ хвалы. (Прит. 4.) Угрожаетъ ли смерть поглотить тебя въ цвѣтѣ лѣтъ твоихъ; не унывай, и не единаго слова не испускай изъустъ твоихъ, кое бы не было растворено солію истиннаго благочестія. (Колос. 4.) Представь себѣ, что самъ Богъ прерываетъ нить твоея жизни, и прекращаетъ твое теченіе. Ты имѣешь столько же мало причины печалиться и досадовать на то, что ты такъ поздно родился, какъ и на то, что такъ скоръ умираешь. Вмѣсто того, чтобъ жаловаться тебѣ на промыслъ, покланяйся Творцу твоему и благодари Его, елико можешь, что Онъ столь милостивъ до тебя, что при началѣ подвига возлагаетъ на тебя подвижническій вѣнецъ, и тебѣ, не понесшему тяготы дневныя, даетъ туюже награду какъ и прочимъ. О! сколь великую Онъ тебѣ дѣлаетъ милость, преселяя тебя въ то самое время, когда ты еще не чувствовалъ дневнаго зноя; и солнечнаго жара! Благодари, что вѣтръ Божіяго благоволенія столь скоро ввелъ тебя въ пристанище спасенія. Не думай, что Богъ немилосердѣ къ тебѣ, когда въ цвѣтѣ лѣтъ твоихъ прекращаетъ жизнь твою; ибо кто кого хощетъ учинить счастливымъ, тотъ того не ненавидитъ. Можетъ быть Богъ прекращаетъ жизнь твою для того, что нашелъ нѣчто въ тебѣ благое. Какъ то въ Авіѣ сынѣ Іеровоама Царя Израильскаго. (3 Цар. 22.) Поелику Онъ тебя любитъ нѣжно, то хощетъ сохранить тебя отъ зла, такъ какъ нѣкогда Іосію благочестиваго Царя Іудейскаго; (4 Цар. 22.) и поелику ты ходишь во всѣхъ путехъ Его, и Ему пріятенъ; то Онъ преселяетъ тебя во святый свой рай, якоже Еноха, дабы ты не Совратился съ истиннаго пути, коварствомъ врага спасенія твоего. Есть матеріи, коихъ остатки ветхости драгоцѣнны, а другихъ матерій ничего не стоятъ: подобно есть счастливыя древности, въ коихъ еще видны слѣды богатства и пышности, и самые остатки драгоцѣнны, а другіе напротивъ служатъ доказательствомъ скудоумія и суетности ума человѣческаго. Есть также вины, кои чѣмъ болѣе времени стоятъ, тѣмъ лучшими дѣлаются, и напротивъ есть, кои окисаютъ и повреждаются. Подобно есть и люди, кои съ лѣтами становятся лучшими, и подобны древамъ, растущимъ въ Индіи, кои въ послѣдней старости своей производятъ ладанъ. Не нѣтъ также, кои чѣмъ болѣе живутъ, тѣмъ болѣе повреждаютъ нравы свои. Не рѣдко въ бѣлой старости зеленѣетъ порокъ, не рѣдко покрытое морщинами чело раждаетъ чудовищей. Вмѣсто того, чтобы оплакивать грѣхи, кои содѣлали они въ юности, прилагаетъ беззаконіе къ беззаконію, и закоснѣваютъ во грѣхахъ. Старость ихъ болѣе дѣлаетъ сгибовъ и морщинъ на беззаконномъ ихъ сердцѣ, нежели на челѣ ихъ.
   Не должно судить о томъ, сколько кто жилъ, но какъ жилъ, и на что время жизни своея употребилъ. Ибо не рѣдко юные люди имѣютъ старость и благоразуміе старыхъ людей, и напротивъ старые люди младость и страсти юныхъ, а нѣкоторые и никогда не выходятъ изъ младенческихъ лѣтъ. Одни бываютъ два раза въ жизни своей млады, то есть, въ первыхъ лѣтахъ своей жизни и въ послѣднихъ, а другіе всегда старики. Были младые люди, кои столь много учинили похвальныхъ дѣйствій, что читая ихъ исторію, можно подумать, что они жили многія столѣтія; и напротивъ были старые люди, кои ничѣмъ инымъ и сами не могли бы доказать, что они давно на свѣтѣ живутъ, какъ развѣ книгою, въ которой обыкновенно записываютъ день рожденія и крещенія всякаго человѣка, или сѣдыми своими волосами, или наконецъ, множествомъ злодѣяній. И сіе-то самое побудило творца книги Премудрости сказать сіи слова: старость честна, не многодѣтна, ниже въ числѣ лѣтъ исчитается. Сѣдина же есть мудрость человѣкомъ, и возрастъ старости житіе нескверно. (Прем. 4.) Кратко сказать: довольно тотъ жилъ, кто научился хорошо жить и умереть. Какая тебѣ польза въ продолжительной жизни? Ахъ! какой бы путешественникъ старался продолжить трудный и бѣдственный путь? или художникѣ, который бы сожалѣлъ о томѣ, что благовременно и благополучно окончилъ свое дѣло? Какой бы воинѣ сожалѣлъ о томѣ, что въ скоромъ времени низложилъ непріятеля своего? Бѣдный человѣкѣ! что такое суть твои лѣта, о коихъ ты столь тяжко воздыхаешь? Почто ты тщетно скорбишь? Поелику единъ день предъ Господемъ, яко тысяща лѣтѣ, и тысяща лѣтъ предъ нимъ, яко единъ день вчерашній. (2 Петр. 3.)
   Плавающій по водамъ Океана удивляется пространству водъ и разнообразію волнъ, восходящихъ до облаковъ и низходящихъ до бездны. Путешествующій по суху удивляется долинамъ, глубокимъ рвамъ и горамъ, досязающимъ вершиною своею облаковъ. Но ежели бы Богъ насъ преселилъ въ жилище своея славы, и ежели бы мы съ высоты небесъ, поникли долу взоръ нашъ, взглянули на моря и землю, то со всѣми ихъ великими волнами, со всѣми высочайшими горами, представились бы они взору нашему единою долиною и малѣйшею точкою. Такъ равно, когда мы сравнимъ одного человѣка съ другимъ, увидимъ мы, что одинъ жилъ очень долго, а другой очень мало, что одинъ старъ, а другой младъ: но въ разсужденіи. Бога нѣтъ различія между младенцемъ и старикомъ, между Маѳусаломъ, жившимъ девять сотъ шестьдесятъ девять лѣтъ, (Быт. 5.) и младенцемъ родившимся; поелику жизнь всѣхъ людей есть единая токмо минута въ разсужденіи вѣчности.
   Ежели угрожаютъ тебѣ за правосудіе смертію, то вооружившись святымъ терпѣніемъ, вѣщай съ Первосвященникомъ Иліемъ: Господъ самъ, еже благо предъ Нимъ, да сотворитъ. (1 Цар. 3.) Подражай великодушію Павла, и начертай на сердцѣ твоемъ сіи божественныя его слова: Духъ Святый по вся грады свидѣтельствуетъ, глаголя: яко узы мене и скорби ждутъ. Но ни едино же попеченіе творю, ниже лежатъ душу мою честну себѣ, развѣ еже скончати теченіе мое съ радостію, и службу, юже пріялъ отъ Господа Іисуса, Засвидѣтельствовати Евангеліе благодати Божіей. (Дѣян. 20.) Имѣй всегда во устахъ и сердцѣ молитву Господа нашего и Спасителя: Отче мой, аще возможно есть, да мимо идетъ отъ мене чаша сія; обаче не якоже азъ хощу, но якоже Ты. (Мат. 26.) Наконецъ излей сладостный бальзамъ утѣшенія на печальное сердце твое, размышляя о сихъ божественныхъ словахъ: любяй душу своея погубитъ ю, и ненавидяй души свою съ мірѣ семъ, въ животъ вѣчный сохранитъ ю. (Іоан. 12.) О великій Боже! на любезныя чада Твоя, искупленныя въ крови вѣчнаго завѣта, собрашася врази Твоея славы и небесныя истины; но они ничего болѣе не учинятъ намъ, какъ токмо что десница Твоя, совѣтъ Твой, могутство, сила и премудрость Твоя предопредѣлили.
   

РАЗМЫШЛЕНІЕ
о времени смерти.

   О Господи! Ты единъ управляешь всѣми вещьми съ безконечною премудростію, Ты положилъ и содержишь времена и лѣта, Ты не точію вписалъ имя мое въ книгу смертныхъ, но и изчислилъ дни моея жизни, и опредѣлилъ часъ моея смерти. Верховный Владыко вселенной! Ты отъ начала временъ начерталъ перстомъ Твоимъ минуту моего рожденія и смерти моей. Бѣдное мое тѣло есть не что иное, яко скудельный сосудъ: однако онъ не можетъ быть сокрушенъ, развѣ святыми руками Твоими, образовавшими оное. Ежели не падешъ врабій на землю безъ воли Твоея, то како возможетъ душа моя возлетѣть на небо безъ повелѣнія Твоего? Отче и Боже мой! я не ужасаюся смерти, но возлагаю надежду мою на Тебя, творящаго мертвыми и живыми, низводящаго во гробъ и возставляющаго. Хотя сатана и всѣ враги славы Твоея возстаютъ на меня, но безъ воли Твоей они не могутъ уменшить ни единыя минуты времени жизни моея. О всемогущій и благій Боже! я предаю духъ мой Тебѣ, яко моему Творцу, я предаю душу мою въ рудѣ Твои. Но дабы сотворити волю Твою и творити угодное Тебѣ, то сотвори, якоже угодно Тебѣ, или благоволи, да душа моя живетъ въ тѣлѣ, дабы я возмогъ служити Тебѣ на земли живыхъ; или благоволи изыти ей изъ сего бреннаго тѣла, и славити Тя со всѣми Святыми твоими и Ангелами.
   

РАЗМЫШЛЕНІЕ
о видѣ смерти.

   О Боже всякія плоти и Отче душъ нашихъ! вѣдаю я, что всякой видъ смерти возлюбленныхъ Твоихъ есть честенъ предъ очами Твоими, и какою бы смертію я ни умеръ, Ты о спасеніи моемъ попечешися. Навѣшивая всѣ вещи на вѣсахъ разсудка, усматриваю, что нѣтъ никакого различія въ томъ, хотябъ душа моя излетѣла изъ устъ моихъ, или чрезъ открытую рану, токмо чтобъ удостоилась неизреченныхъ Твоихъ благъ. Все равно для меня, хотябъ свѣтильникъ моея жизни самъ угасъ, или хотябъ возставшій противный вѣтръ угасилъ оной, токмо чтобъ онъ паки возжегся лучами солнца правды, и свѣтилъ вѣчно на небесахъ. Какъ бы я ни умеръ, довольно я буду счастливъ, ежели умру Тебѣ Господу моему. Ты опредѣлилъ часъ моей смерти, опредѣлилъ также, какою я долженъ умереть смертію. Великій Боже! я не дерзаю возставать на непреложные Твои уставы. Но, о Боже мой! Отче небесный! ежели можетъ дерзнуть поклонникъ Твой вѣщать Тебѣ, ежели прахъ и бреніе можетъ дерзнуть возвысить слабый гласъ свой, или паче ежели Ты чадамъ Твоимъ позволишь излить въ отеческія нѣдра Твои желанія сердецъ ихъ; то молю Тя всѣми силами души моея, скажи мы кончину дней моихъ, да не похититъ мя внезапу смерть, якоже чадъ Іовлевыхъ; скажи мы число лѣтъ или дней, кое есть, да разумѣю; якоже угодно было Тебѣ явить рабу Твоему Езекіи, не молю Тя, да приложити лѣта къ лѣтамъ моея жизни, но хотя нѣсколько дней, или часовъ. Да не возмутится духъ мой мечтательными привидѣніями и сатанинскими ухищреніями; но да скончаю послѣдніе дни моея жизни благодушествуя и съ спокойнымъ лицемъ.
   

РАЗМЫШЛЕНІЕ
умирающаго внѣ отечества между невѣрными.

   О Боже мой и Отче небесный? сколь участь моя горестна и несносна! и кто можетъ успокоить волненіе души моей? Кто можетъ утѣшить меня? Въ день скорби моея, въ день горести моея оставленъ отъ всего свѣта. И се не токмо я отдаленъ любезнаго моего отечества, лишенъ сладостнаго содружества и утѣшенія, и что еще всего несноснѣе, обрѣтаюся въ чуждей земли, между жесточайшими врагами, Никого не обрѣтаю, кто бы могъ утѣшить меня и укрѣпить въ вѣрѣ, но все увеличиваетъ печаль и скорбь мою, живу между врагами святой истины, силящимися исторгнуть Іисуса Христа изъ сердца моего, и погубить меня во вратахъ счастливой пристани. Не токмо сражаюся съ ужасами смерти, но и съ самымъ адомъ, и долженствую побѣдить всѣ силы демоновъ. О всесильный и милосердый Владыко! подкрѣпи силы мои, и сохрани меня неискушенна отъ злыхъ духовъ. Я окруженъ толпою видимыхъ и невидимыхъ враговъ. Поболѣе я имѣю поборающихъ мнѣ, нежели возстающихъ на мя! Отдаленъ я отъ отечества, но не отдаленъ отъ неба, ибо центръ онаго есть вся земля. Я разлученъ со всѣми друзьями моими, но ничто не можетъ разлучить меня съ Тобою, благій Боже! Ты меня сира и оставленна отъ всѣхъ единъ не оставишь; я не имѣю никого, кто бы меня могъ утѣшить и наставить; но Ты ниспослешь съ высоты небесъ Ангела утѣшителя утѣшить меня. Ты самъ заступишь и утѣшишь; жезлъ твой и палица твоя та мя утѣшатъ. О Владыко! благодать Твоя довлѣетъ мы, и сила Твоя въ немощехъ моихъ совершается. Духъ Твой есть истинный утѣшитель; онъ даруетъ мнѣ силы преодолѣть всѣ неудобства. Боже мой! вѣдаю я, что ничто меня не можетъ исхитить отъ руки Твоея: ни смерть, ни жизнь, ни Ангели, ни начала, ниже власти, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни иная кая тварь не разлучитъ отъ любве Твоея. Святая вѣра, царствующая въ душѣ моей, побѣдитъ міръ, восторжествуетъ надъ адомъ, умертвитъ смерть.
   

РАЗМЫШЛЕНІЕ
о смерти любезной особы.

   О Боже мой! я позналъ на опытѣ, что нѣтъ ничего такъ твердаго и постояннаго на землѣ э какъ святые
   Твои обѣты, и что должно располагать всѣми вещьми такъ, какъ бы мы ими и не владѣли. Ты исторгъ изъ моихъ объятій любезнѣйшій предметъ и тѣснѣйшимъ союзомъ соединенный съ моею душою; Ты разлучилъ меня съ самимъ собою, и жизнь мою учинилъ для меня несносною. Дражайшій сей предметъ я почиталъ дражайшимъ даромъ небесъ и особеннымъ благоволеніемъ Божіимъ. День, въ который я лишился его, погрузилъ меня въ бездну горестей. Боже мой! я недостоинъ Твоихъ щедротъ, понеже Ты лишилъ меня всегдашняго знака особенной Твоей ко мнѣ милости. Благій Отче! воззри милостивымъ окомъ на скорбь мою, утоли мученіе мое, останови потоки слезъ моихъ. Разжени черную печаль, снѣдающую сердце мое. Вмѣсто того, чтобъ мнѣ останавливать вниманіе на вторыхъ причинахъ и всѣхъ обстоятельствахъ, срѣтившихся въ смерти возлюбленнаго предмета, благоволи воспомянуть мнѣ, что какъ малыя, такъ и великія вещи управляются единымъ премудрымъ Твоимъ промысломъ, и что добро и зло бываетъ въ мірѣ не безъ воли Твоея. Да памятую выну, что Ты содержишь въ десницѣ Твоей ключи жизни и смерти, что Ты верховный Правитель не токмо ослабляешь узду смерти, но и самъ управляешь ею во всѣхъ случаяхъ, ктобъ какимъ родомъ смерти ни умеръ. Мы мечтаемъ, что можемъ располагать дѣломъ рукъ нашихъ, собственностію нашею; а Ты ли, великій Боже! не имѣешь права располагать твореніемъ рукъ Твоихъ, сотвореннымъ по образу и по подобію Твоему, искупленнымъ не истлѣнными вещьми сребромъ и златомъ, но честною т безцѣнною кровію Агнца непорочнаго и несквернаго? (1. Петр. гл. 1.) Возлюбленный Сынъ Твой снизшелъ во гробъ, и претерпѣлъ поноснѣйшую смерть крестную, а чрезъ то самое возвелъ на небо, и увѣнчалъ безсмерітемъ и славою возлюбленный мною предметъ. Ахъ! такъ неужели я буду оплакивать его благополучіе?
   Не уже ли я буду столь несмысленъ, что буду оплакивать его блаженную тишину и покой? Истинная любовь въ томъ состоитъ, чтобъ предпочитать благо другаго собственнымъ нашимъ выгодамъ. Самъ Господь Іисусъ Христосъ сказалъ своимъ ученикамъ: аще бысте любили мя, возрадовалися бысте убо, яко рѣхъ, иду ко Отцу: яко Отецъ мой болій мене есть. (Іоан. 14.) Великій Боже! всѣ наши невинныя и пріятныя увеселенія суть не что иное, какъ малѣйшая капля, при первомъ вѣтрѣ изсыхающая, въ сравненіи неисчерпаемаго моря небесныхъ Твоихъ утѣхъ, коими услаждаются отшедшіе отъ міра сего. Я оплакиваю тотъ предметъ, коего Ты отеръ слезы; одежда моя есть знакъ печали моей: но Ты, Боже, облекъ его во одежду радости, во одежду бѣлую, яко снѣгъ, и лице его яко свѣтъ солнечный содѣлалъ. Я оплакиваю его въ мрачной сей юдоли, а онъ ликовствуетъ въ неприступномъ свѣтѣ. Я, питаяся печальными мыслями, ищу уединенія, а онъ водворяется съ сонмами свѣтлыхъ Ангеловъ и Святыхъ. Я непрестанно воздыхаю, а онъ воспѣваетъ новую пѣснь, пѣснь Святыхъ выну во устѣхъ его. Стенанія мои, вздохи мои не могутъ его паки преселить въ міръ сей; и хотя бы они и могли его паки преселить въ міръ сей, то и тогда бы я сего желать не долженствовалъ. Въ такомъ случаѣ любовь моя къ нему была бы жесточайшая ненависть. Ахъ! могу ли я желать ему столь много зла, могу ли желать, чтобъ онъ возвратился изъ счастливой пристани спасенія въ бѣдственное житейское море? Желать, чтобъ онъ сошелъ съ торжественной колесницы, съ величественнаго трона, на коемъ онъ возсѣдитъ, и вступилъ паки въ борьбу съ плотію, міромъ и діаволомъ, и возложилъ на себя добровольно оковы бѣдствія? Желать, чтобъ онъ совлекся свѣтлыя одежды, одежды славы, и облекся въ одежду тьмы и немощи нашея? Ахъ! могу ли я быть столь безчеловѣченъ, чтобъ пожелалъ лишить его небеснаго хлѣба, плодовъ древа жизни, и дать ему въ снѣдь хлѣбъ горести и трудовъ? Долженъ ли я желать исторгнуть его изъ Твоихъ Ошеческихъ нѣдръ, дабы заключить его въ дрожащія свои объятія, и излить ядъ горести въ сердце его? Наконецъ могу ли я быть столь несмысленъ, чтобъ возжелалъ прешедшаго отъ смерти къ животу учинить паки игрушкою смерти? Онъ прешелъ отъ смерти къ животу; такъ.могу ли я желать, чтобъ онъ отъ живота прешелъ къ смерти? Онъ прешелъ изъ бѣдствія въ счастливую будущность, въ блаженную вѣчность; такъ могу ли я желать, чтобъ онъ изъ счастливой вѣчности паки прешелъ въ маловременную и горестную сію жизнь? Поелику жизнь наша столь кратка, то мы вскорѣ паки узримъ другъ друга во свѣтѣ живыхъ. О Господи! сколь Ты дивенъ въ дѣлѣхъ Твоихъ! сколь Ты чуденъ во всѣхъ нашихъ несчастныхъ приключеніяхъ! Знаю я, что Ты не токмо все творишь къ славѣ Твоей и къ счастію блаженнаго сего моего предмета, но и къ моему, спасенію и ближнихъ-моихъ. Лишивъ меня дражайшаго сего предмета, чрезъ сіе искушаешь терпѣніе мое, вѣру мою, какъ нѣкогда Ты искушалъ вѣру отца вѣрующихъ. Ты хощешь, Боже мой, чтобъ я реклъ Тебѣ: Господъ самъ, еже благо предъ Нимъ, да сотворитъ. Господъ да де, Господь отѣятъ, буди имя Господне благословенно. (1 Цар. 3. Іов. 1.) Ты исторгъ тотъ самый корень, коимъ я глубоко укоренился на земли, у разсѣкъ союзъ, коимъ я былъ привязанъ къ міру, дабы преселить сердце мое на небо. Одна чаешь меня самаго преселила на небо, а чрезъ то самое духъ мой выну стремится къ Тебѣ, Боже! Вмѣсто того, чтобъ оплакивать любимый мнѣ предметъ, да буду присно готовъ оставить міръ сей, да подражаю благочестію, ревности, вѣрѣ, терпѣнію и всѣмъ святымъ добродѣтелямъ увѣнчанныхъ славою Твоею и водворяющихъ: ея въ покоищѣ Твоемъ; да почію смертію праведныхъ, и исходъ мой да будетъ подобенъ. ихъ кончинѣ.
   

ГЛАВА I.
Четвертое средство не ужасаться смерти. Надлежитъ исторгать изъ корня даже помышленія о мірѣ семъ.

   (Исход. 12.) Дѣти Исраилевы по первому приказанію Божію вышли Изъ пустыни съ великимъ восторгомъ, и удобно прешли чрезъ Іорданъ. Причиною ихъ радости было то, что они имѣли съ собою однѣ только походныя палатки, кои они удобно могли сложить, и что они нѣсколько уже лѣтъ желали оставить пустыню, и итти въ землю'Ханаанскую, кипящую медомъ и млекомъ. Рѣка Іорданъ для Исраильтянъ есть тоже самое въ разсужденіи земли обѣтованной, что нынѣ для насъ смерть въ разсужденіи небеснаго рая. Слѣдовательно, чтобъ прейти съ восторгомъ Іорданъ смерти, то должны оставить все ещё благовремемно препятствующее прейти сей путь, и должны быть готовы всякой часъ къ отшествію.
   Нѣтъ намъ нужды для сего исходить изъ сего міра: но должны лукавый міръ изгнать изъ сердецъ нашихъ, и чтобъ мы были чужды всѣхъ его прелестей, выгодъ непозволительныхъ, такъ чтобъ могли сказать съ Апостоломъ: имже мнѣ міръ распяся, и азъ міру. (Гал. 6.) Многіе выходятъ изъ міра, но сердце глубоко въ ономъ укоренено остается: подобно Лотовой женѣ, исходившей изъ Содома, но съ сокровищами и утѣхами своими оставившей сердце и мысли свои въ Содомѣ; или подобно Исраильтянамъ, вышедшимъ изъ Египта, но съ тучными мясами и сладкимъ питіемъ оставившимъ корень злыхъ своихъ похотей во Египтѣ. (Быт. 19.)
   Сіе самое случается со многими удаляющимися отъ сообщества людей скрывающимися въ уединеніи. Удаляются отъ міра, но не міръ отдаляютъ отъ себя; бѣгаютъ сообщества нерѣдко мудрыхъ и добродѣтельныхъ людей, и лишаютъ себя добровольно и самыхъ даже позволительныхъ выгодъ мірскихъ, но въ тожъ самое время вмѣщаютъ бъ себѣ міръ со всѣми ядовитыми его стрѣлами, тѣжъ самыя во внутренности ихъ гнѣздятся страсти, какимъ и въ мірѣ живущіе подвержены, или еще и большему они подвержены искушенію. Ужаснѣйшія злодѣянія болѣе гнѣздятся въ сокровенныхъ мѣстахъ, въ дикихъ пустыняхъ и непроходимыхъ лѣсахъ, нежели въ открытыхъ и обитаемыхъ мѣстахъ. Лотъ сохранилъ чистоту свою въ беззаконнѣйшемъ во всемъ свѣтѣ городѣ; но уединившись съ семействомъ своимъ въ пустынѣ величайшее учинилъ беззаконіе. (Быт. 19.) Сатана когда вознамѣрился искушать Спасителя нашего, то приступилъ къ сему въ пустынѣ и возвелъ на гору высоку. (Мат. 4) Изъ сего можемъ мы заключить, что врагъ спасенія нашего дозналъ на нещастномъ опытѣ, что сокровенныя и уединенныя мѣста, болѣе способны уловить человѣка въ сѣти его. Хотя Спаситель нашъ, будучи въ пустынѣ, яко единъ святъ, безгрѣшенъ и отлученъ отъ грѣшниковъ, побѣдилъ всѣ силы искушеній; но мы никакъ не можемъ противостоять всѣмъ кознямъ лукаваго. Бѣдная наша плоть сама себя погубляетъ. Отверзаетъ и ухо и сердце на слышаніе обѣщаній діавольскихъ и прельщаетъ себя ложными его призраками. Она ласкаетъ и усыпляетъ насъ въ объятіяхъ своихъ подобно Далидѣ, и предаетъ насъ въ руки жесточайшаго врага.
   (Тожъ самое говоритъ и Св. Іеронимъ о себѣ самомъ въ писмѣ въ Евстохіи.) Сей одѣянный въ гнусное рубище и опоясанный ремнемъ, спѣшитъ удалиться отъ міра; но сатана влсчетъ его во адъ невидимыми узами. Сей спѣшитъ оставить міръ и уединиться на хладныхъ горахъ; но сатана возжигаетъ въ сердцѣ его неистовый огнь. Сей жегомъ, по видимому, солнечными лучами; но душа его покоится подъ тѣнію градскихъ увеселеній и забавѣ. Сей живетъ съ зміями, съ дикими звѣрями, питается кореньями; но мысли его, воображеніе его влечетъ его на градскіе балы и забавы. По видимому сей имѣетъ совсѣмъ умерщвленную плоть; но похоти свирѣпствуютъ въ немъ, словомъ; онъ плѣнникъ страстей. Сей воздѣваетъ руки свои на небо, а мысли его пригвождены къ землѣ и укоренены въ тщетныхъ пожеланіяхъ плоти. Сей имѣетъ всегда глаза освѣщенные свѣтильникомъ, а мысли объяты густѣйшимъ мракомъ, нежели каковый былъ во Египтѣ. Сей гнушается мясъ, а душа его безпрестанно питается гнуснѣйшими страстями. Кратко сказать: не всегда наружность соотвѣтствуетъ внутренности. По видимому сей живетъ такъ какъ Ангелъ, а во внутренности его кроется легеонъ злыхъ духовъ; кажется что сей чуждъ міра, но весь міръ гнѣздится въ сердцѣ его. Не рѣдко подъ гнуснымъ рубищемъ кроется болѣе зависти, ненависти, тщеславія и гордости, нежели подъ шелковою и златою одеждою. Безъ погрѣшности можно сказать, что не блага временный жизни пригвождаютъ насъ къ міру, но любовь и пристрастіе, съ каковымъ мы оныхъ ищемъ. Многіе бѣдные несравненно болѣе имѣютъ пристрастія къ богатству, нежели сколько имѣлъ Царь Соломонъ, изобилуя всѣми мірскими благами; Даніилъ Пророкъ хотя былъ поставленъ на высочайшей степени достоинства И управлялъ третіею частію Персидской и Мидской Монархіи; однако онъ столь былъ мало приверженъ къ Вавилону, что почиталъ оной гробомъ своимъ, рабскими оковами. Онъ будучи въ Вавилонѣ столь много слезъ проливалъ и изпускалъ вздоховъ, сколько плѣнники, заключенные во узахъ и находящіеся въ жесточайшемъ рабствѣ, проливаютъ слезъ, предоставляя въ мысляхъ отечество свое и свободу. И такъ не нужно удаляться отъ міра, но должны удалитъ отъ самыхъ себя худыя страсти и похоти. Ежели Богъ благословляетъ временными благами, то не должны подражать надменному философу Кратесу Ѳебанскому, бросившему въ море деньги и драгоцѣнные камни, и лишившемуся добровольно оныхъ, дабы не заботишься о соблюденіи оныхъ; но должны предохранять себя, дабы изобилуя оными не забыть благодѣющаго Бога, и не хранить оныхъ въ сундукахъ въ противность правилъ благоразумія. (Тим. 6.) Поелику Богъ даетъ намъ вся обильно въ наслажденіе, и такъ противно Его благости и премудрому Его промыслу лишать самихъ себя добровольно щедротъ Его. Всякое созданіе Божіе добро, и ничто же отметно со благодареніемъ пріемлемо: освящается бо словомъ Божіимъ и молитвою. (1. Тим. 4 ст. 4.)
   Славу и чести по заслугамъ ли кто получилъ, или по заслугамъ своихъ предковъ, богатство по наслѣдству ли, или самъ пріобрѣлъ, должны почитать Божіимъ благословеніемъ. По сей самой причинѣ бѣдная странница Есѳирь пріяла Царскую корону съ радостію, яко знакъ Божіяго благоволенія, и не отреклася быть супругою великаго Монарха. (Есѳир. 2.) Праотецъ Іосифъ не отреклся возлагаемаго на него достоинства и чести. (Быт. 41.) Подлинно чести и достоинство не препятствуютъ намъ взойтить въ царство небесное.
   Богатство земное и достоинства сами по себѣ не суть вредны для насъ; но напротивъ очень полезны и спасительны, ежели только правильно оными располагаемъ. Богатство есть крылѣ истиннаго благочестія, лучшее средство прославить Бога и подражать Его милосердію. Богатство бываетъ пагубно въ рукахъ подобнаго Евангельскому богачу, Іудѣ, въ рукахъ вѣроломнаго, въ рукахъ разбойника, въ рукахъ непостоянной юности; но благословенно и спасительно въ рукахъ подобнаго Іосифу, пропитавшему отца и семейство его, Давіду, принесшему оное въ жертву Богу, Соломону, создавшему великолѣпный храмъ Богу, Маріѣ Магдалинѣ, купившей сткляницу драгоцѣнныхъ ароматъ для изліяніе на главу Спасителя міра, или въ рукахъ подобнаго Корнилію Сотнику.
   Самъ Богъ говоритъ, скажешь, люб: Читатель: удобѣе бо велѣбуду сквозѣ иглинѣ уши пройти, не же богату въ царствіе Божіе внити. (Мар. 10. ст. 25.) Чрезъ сіи слова онъ хощетъ научить насъ, что мы не должны хранить онаго въ сундукахъ, но давать бѣднымъ, неимущимъ, и что люди болѣе богатство во зло употребляютъ, нежели на благо.
   Скажешь также, люб: Читатель, что вотъ, что сказалъ Спаситель нашъ богатому юношѣ, вопросившему Его: учителю благій, что сотворивъ животъ вѣчный наслѣдую? Вся елика иманіи продаждъ и раздай нищимъ, и имѣти имаши сокровище на небеси, и гряди во слѣдъ Мене. Сей отвѣтъ былъ частной, а потому изъ онаго никакого послѣдствія выводить не можемъ. Ибо ежели бы заповѣдь, данная Спасителемъ нашимъ богатому юношѣ не относилася до всѣхъ вообще: то бы Апостолы, ревностные послѣдователи и исполнители ученія. Христова продали все свое имѣніе и собственность, и раздали нищимъ: однако видимъ мы, что нѣкоторые изъ оныхъ имѣли свои домы, какъ-то Іоаннѣ, возлюбленный ученикъ Христовъ, и другіе Апостолы имѣли свой корабль и мрежи. (Іоан. 21.)
   Вотъ, по мнѣнію моему, начальныя правила, кои долженъ истинный Христіанинъ наблюдать, дабы удалить отъ себя міръ, содѣлать душу свою пріятною жертвою Богу, и опочить покойнымъ сномъ смерти.
   Во первыхъ должны по возможности пещися о снисканіи духовныхъ и вѣчныхъ благъ, небеснаго богатства и нетлѣннаго вѣнца славы и безсмертія. Ищите же, говоритъ Спаситель, прежде царствія Божія и правды Его, и сія вся приложатся вамъ. (Мат. 6. ст. 33.) Дѣлайте. не брашно гиблющее, но брашно пребывающее въ животъ вѣчный. (Іоан. 6. ст. 27.)
   II. Соломонъ, соорудивъ великолѣпный храмъ Богу, началъ пещися о построеніи Царскихъ чертоговъ. (3 Цар. 9.) Подобно и мы первѣе должны созидать царство небесное, а потомъ можемъ нѣсколько времени употребить на житейскія нужды, можемъ имѣть попеченіи о построеніи дома, и о снисканіи нужнаго на пропитаніе.
   III. Прежде нежели приступимъ къ какому либо благому дѣлу, должны просить Бога, дабы ниспослалъ благословеніе Свое надѣло рукъ нашихъ: ибо безъ Его помощи и благословенія ни въ чемъ успѣха имѣть не можемъ. (1 Цар. 2.) Онъ единъ убожитъ и богатитъ, смиряетъ и возноситъ: аще не Господь созиждетъ домъ, всуе трудишася зиждущій, (Псал. 126. ст. 1.) говоритъ царствующій Пророкъ.
   IV. Наипаче всего должны удаляться скупости; ибо скупость есть рабскій порокъ, тайно отвергающій промыслъ Божій и Отеческое о насъ смотреніе. Св. Паѵелъ сіе самое изобразилъ въ семъ спасительномъ нравоученіи: будите не сребролюбцы нравомъ, довольны сущими. Тойбо рече, не имамъ тебе оставити, ниже имамъ отъ тебе отступити: корень бо всѣмъ злымъ сребролюбіе есть, его же нѣціи желающе заблудиша отъ вѣры, и себе пригвоздиша болѣзнемъ многимъ. (Евр. 13.) Наконецъ говоритъ, что скупость есть идолопоклонство, что скупый есть идолослужитель и не имѣетъ достоянія въ царствіи Христовомъ. Да начертаемъ убо златыми изреченіями сіи слова: богатство аще течетъ, не прилагайте сердецъ. (Псал. 61. ст. 11.)
   V. Ей ели угодно будетъ Богу искушать насъ бѣдностію; то да оградимъ себя щитомъ терпѣнія, представляя предъ мысленныя очи наши примѣръ Господа нашего Іисуса Христа. Онъ будучи богатъ обнищалъ насъ ради, дабы нищетою своею обогатить насъ. Да Молимъ Его, чтобъ Онъ вліялъ въ насъ духъ и мысли Апостола своего, дабы мы могли съ нимъ не ложно вѣщать сіи слова: азъ бо навыкохъ, въ нихже есмъ, доволенъ быти. Вѣмъ и смиритися, вѣмъ и избыточествовати: во всемъ и во всѣхъ навыкохъ, и насыщатися и алкати, и избыточествовати и питатися. Вся могу о укрѣпляющемъ мя Іисусѣ Христѣ. (Філіп. 4. ст. 11. 12, и 13.) Благочестивыя души! собирайте и скрывайте сокровище ваше на небеси, идѣже ни тля тлитъ, ни моль снѣдаетъ, ни татіе подкопываютъ. (Матѳ. 6.) Будите богаты вѣрою и благими дѣлами, и тако наслѣдуете уготованное вамъ царство небесное.
   VI. Напротивъ, ежели угодно будетъ Богу благословить наши труды, ежели всесильная десница Его возведетъ насъ на высокую степень достоинствъ, ежели щедрая Его десница ниспуститъ на насъ златый дождь; то должны располагать сими временными выгодами, не яко собственными, и неизмѣнными, и памятовать, что преходитъ образъ міра сего. (1 Кор. 7. ст. 31.) Не должны полагаться на оныя и высоко о самихъ себѣ мечтать: но должны въ другомъ искать своей славы, по словамъ Св. Писанія: да не хвалится мудрый мудростію своею, и да не хвалится крѣпкій крѣпостію своею, и да не хвалится богатый богатствомъ своимъ, но о семъ да хвалится хваляйся, еже разумѣти и знати, яко Азъ есмь Господъ творяй милость и судъ и правду на земли, яко въ сихъ воля Моя, глаголетъ Господъ. (Іер. 9. 23 и 24.)
   VII. Не только не должно имѣть привязанности къ мірскимъ вещамъ и почитать ихъ ничтожными въ сравненіи неистлѣнныхъ сокровищъ и почестей царства небеснаго: но и должны на всякій часъ готовы быть разстаться съ оными, яко съ маловременными, тлѣнными и суетными. И хотя бы мы мгновенно лишились всѣхъ земныхъ благъ, то долженствуемъ вооружившись съ терпѣніемъ вѣщать со Іовомъ: самъ нагъ изыдохъ отъ чрева матере моея, нагъ и отъиду та то: Господъ даде, Господъ отъятъ: буди имя Господне благословенно. (Іов. 1. ст. 21.)
   VIII. Ежели мы лишимся богатства, честей, достоинствъ за вѣру и Егангеліе, то въ такомъ случаѣ не только должны сносишь потерю съ Христіанскимъ терпѣніемъ, но и еще съ великою радостію и почитать великимъ пріобрѣтеніемъ, подражая увѣровавшимъ во Христа Евреямъ, о коихъ упоминаетъ Апостолъ, говоря: и разграбленіе имѣній вашихъ съ радостію пріясте, вѣдяще имѣти себѣ имѣніе на небесѣхъ пребывающее и лучшее. (Евр. 10. ст. 34.)
   О Христіанинъ! имѣй предъ глазами всегда примѣръ Моѵсея Пророка, который желалъ паче страдать съ людьми Божіими, нежели имѣти временную грѣха сладость: большее богатство вмѣнивъ Египетскихъ сокровищъ поношеніе Христово: взираніе бо на мздовоздаяніе. (Евр. 11. ст. 26.)
   IX. Когда мы благоденствуемъ, то да печемся и о ближнихъ нашихъ, должны помогать неимущимъ, по словамъ Апостола: тѣмже убо дондеже время имамы, да дѣлаимъ благое ко всѣмъ, паче же къ приснымъ въ вѣрѣ. (Гал. 6. ст. 46.) Милуяй нища, взаимъ даетъ Богу, и елико дастъ, воздастся ему. (Притч. 19.) Спаситель нашъ обѣщаетъ вознаградить и за чашу студеныя воды, ежели мы дадимъ оную меньшему изъ вѣрующихъ во имя Его. (Матѳ. 10.) Милостыня есть такое сѣмя, кое сѣется на землѣ, но лучшіе цвѣты и плоды, кои она приноситъ, собираются на небесѣхъ. (2 Кор. 9.) Кто сѣетъ щедрою рукою, тотъ и пожнетъ благословенную жатву съ радостію: а напротивъ, кто даетъ не съ должнымъ расположеніемъ, тотъ предъ очами Божіими тожъ, что и немилующій нища. По сей самой причинѣ Св. Павелъ и сказалъ сіи слова: аще раздамъ вся имѣнія моя, любве же не имамъ, никакая польза мы есть. (1 Кор. 13.)
   Помни о. Христіанинъ! что Богъ имѣетъ судить въ страшный день суда не взирая на то, сколько кто былъ краснорѣчивъ, богатъ, знатенъ, но сколь кто имѣлъ любовное ко всѣмъ сердце, и сколь кто давалъ на службу Святымъ. (Кор: 9. Евр: 13.) Сотворите себѣ други отъ неправеднаго богатства, да, егда оскудѣете, пріимутъ васъ въ вѣчныя кровы, (Лук. 16. ст. 9.) и дабы можно было на гробницахъ вашихъ начертать сіи слова: Отецъ сирымъ, вдовицамъ, хромымъ и слѣпымъ, утѣшитель неимущихъ. И такъ слава и богатство въ дому, и правда его, любовь и милостыня пребываетъ во вѣкъ вѣка. (Псал. 111. ст. 3.)
   X. Наконецъ не токмо не должно привязываться къ временнымъ благамъ, плѣняться красотою міра, и тщетою вѣка сего; но и должны отречься самихъ себя, укрощать страсти и распять плоть со страстьми. Сему самому научаетъ насъ великій Богъ и Спаситель нашъ Іисусъ Христосъ, говоря: аще кто хощетъ по Мнѣ ити, да отвержется себе, и возметъ крестъ свой и по Мнѣ грядетъ. (Матѳ. 16.)
   I. Дабы ученіе сіе болѣе воздѣйствовало надъ нашими сердцами, то первѣе должны мы помыслить, что мы странники и путешественники мірѣ семъ, и что мы не имѣемъ пребывающаго здѣсь града, что мы въ гостинницѣ живемъ. (1 Петр. 2. Евр. 13.) О семъ-то самомъ обыкновенно размышляли великіе Патріархи, предвидѣвшіе изъ далека обѣщаннаго, и вѣрою оправдались въ Него. Ибо Апостолъ учитъ насъ, что они сознавались, что они странники и путешественники на земли, и искали истиннаго своего отечества, т. е. небеснаго. Дніе лѣтъ житія моего, говоритъ Іаковъ Патріархъ Фараону, яже обитаю, сто тридесятъ лѣтъ: малы и злы быта дніе лѣтъ житія моего; не достигоша во дни лѣтъ житія Отецъ моихъ, яже дни обиташа. (Быт. 47. 8 и 9.) И не токмо древніе Патріархи, имѣвшіе во владѣніи своемъ нѣсколько земли, но и самые Цари, освященные Божіимъ Духомъ, равно также признавались, что они странники и путешественники въ мірѣ семъ. Свидѣтель сего Царь Давідъ ибо онъ не во время гоненія, богатства, бѣдности и скудости, но въ самомъ цвѣтущемъ состояніи, среди великолѣпныхъ пиршествъ, вѣщаетъ сіи слова: пресельникъ азъ есть у тебе, и пришлецъ, якоже еси Отцы мои. (Псал: 38.) Сіе самое говоритъ не о самомъ токмо себѣ, но и о всѣхъ чадахъ Божіихъ, живущихъ въ мірѣ. И такъ не неприлично сказать, мы есмы странники и Пришельцы предъ Тобою, якоже и отцы наши: дніе наши, яко научина, яко сѣть. Хотя были бы мы богаты, или бѣдны. Владыки или рабы, Царіе или подданные, кратко сказать; ктобъ мы таковы ни были, можемъ благодерзновенно сказать чадамъ вѣка сего тожъ самое, что праотецъ Авраамъ сказалъ сыномъ Хеттеовымъ: пресельникъ и пришлецъ азъ есмь у васъ, дадите ти убо стяжаніе гроба между вами. (Быт. 23.) И такъ живущій внѣ отечества можетъ собирать нѣкоторые цвѣты, или терніе: но ежели онъ благоразуменъ, то въ оной не будетъ строить домовъ. Ежели путешественникъ хорошо угощаемъ въ гостинницѣ, то онъ съ благодарнымъ духомъ пріемлетъ предлагаемая; а ежели худо, то великодушно сіе сноситъ. Ежели также дорога очень неспокойна, то онъ старается въ скорѣйшемъ времени возвратиться домой, а ежели спокойна, то еще въ скорѣйшемъ времени возвращается; домой. Такимъ образомъ пріобучивъ себя ко изобилію и скудости, къ богатству и бѣдности, къ чести и стыду, долженствуемъ задняя забывать, въ предняя же простираться, и стремиться къ мѣтѣ небеснаго нашего званія.
   II. Христіане! помыслите, что мы не точію пришлецы и странники въ мірѣ семъ, но и что мы въ сей чуждой землѣ не долго имѣемъ жить, но вскорѣ долженствуемъ отправиться въ путь вѣчности, что не много потребно запасу для препитанія намъ себя въ столь краткомъ пути, и когда мы совершимъ оный путь, то не взалчемъ ктому, ни вжаждемъ, (Апок. 7.) и солнце не имать пасти на насъ, ниже всякъ зной. Іаковъ Патріархъ и сыны его отправляяся во Египетъ, взяли съ собою пищи сколько потребно было для ихъ пути; потому что они были увѣрены, что они все будутъ имѣть съ изобиліемъ въ дому Іосифа: равно также и мы не имѣемъ нужды въ великихъ запасахъ, потому, что мы идемъ къ Искупителю нашему Іисусу Христу, коему дана всякая власть на небеси и на земли. Мы идемъ въ землю кипящую медомъ и млекомъ, въ вѣчность сіяющую славою и блаженствомъ.
   III. Не токмо мы странники, но и подвижники сражающійся подъ знаменемъ подвигоположника Іисуса Христа судящаго и поборающаго въ правдѣ. (Апок. 19.) И что великимъ подвигомъ должны подвизаться желающіе вѣчно быть блаженными, и что самъ Богъ призываетъ ихъ въ подвигъ сей. По сему Св. Апостолъ Павелъ совѣтуетъ возлюбленному своему Тимоѳею, злопострадать яко добру воину, и сражаться за вѣру, и что ни кто же воинъ бывая (2 Тимоѳ. 2.) обязуется куплями житейскими, да воеводѣ угоденъ будетъ. И такъ кто идетъ на войну, тотъ не занимается дѣлами неприличествующими званію его.
   IV. И что еще всего важнѣе, что мы подобны салдатамъ сражающимся въ непріятельской землѣ, не для того, дабы на оной поселиться, но дабы открыть дорогу, имѣя въ виду большія выгоды, и желая возвратиться въ наше отечество. Мы не желаемъ ни державъ, ни коронъ земныхъ. Мы ничего не требуемъ отъ враговъ нашихъ, но подобно чадамъ Ісраилевымъ, (Числ. 20.) (кои когда приходили въ обѣтованную землю, то просили позволенія у Идумеянъ пройти чрезъ ихъ владѣнія,) просимъ токмо, чтобъ позволили намъ пройти мирно великимъ царскимъ путемъ въ обѣтованную землю, пріуготованную для Насъ отъ сложенія міра. Мы пойдемъ мирно чрезъ ихъ владѣнія, и ежели испіемъ отъ воды ихъ, то цѣну дадимъ.
   V. Жизнь сія есть поприще, а міръ есть самое мѣсто Подвижничества. И такъ подвизающіяся должны прилѣжно все то отвращать, что можетъ препятствовать скорому ихъ теченію; а чтобы возможно было намъ скоро тещи, то должны сложить съ себя обременяющую насъ тяжесть, и ежели желаемъ мы тещи на позорищи, дабы получить почесть, то должны предохранить себя отъ терніи вѣка сего, кои препятствуютъ намъ тещи, и дабы мы не погрязли въ тинѣ забавъ мірскихъ. И такъ должны сложитъ съ себя всю тяжесть сея жизни, а наипаче тяжесть грѣха: ибо сія тяжесть есть столь велика, что весь мірѣ подъ оною стонетъ. Къ сему самому склоняетъ Апостолъ увѣщаніе свое. Тѣмже убо и мы толикъ имуше облежащъ насъ облакъ свидѣтелей, {Замѣтить должно, что въ подлиникѣ вмѣсто слова гордость стоитъ тяжесть (бремя), какъ и должно перевесть: ибо и на Греческомъ стоитъ ὄγκον ἀποϑέμενοι πάντα, что яснѣе перевесть должно тяжесть, (а не гордость) всяку отложше, понеже слово ὄγκονς собственно значитъ тяжесть, а не гордость.} гордость всяку отложше, и удобь обстоятельный грѣхъ, терпѣніемъ да течемъ на предлежащій намъ подвигъ, взирающе на начальника вѣры, и совершителя Іисуса, иже вмѣсто предлежащія ему радости, претерпѣ крестъ, о срамотѣ нерадивъ, одесную же престола Божія сѣде. (Евр. 12.)
   VI. Жизнь наша есть непрестанная борьба. Ибо не только предлежитъ намъ брань къ крови и плоти, но къ началамъ и властямъ и міродержцамъ вѣка сего, къ духовомъ злобы поднебеснымъ. (Ефес. 6. ) Кто воюетъ, тотъ много претерпѣваетъ безпокойствія. И дабы получить временную почесть, подвергаютъ жизнь свою опасности, изнуряются иногда голодомъ, претерпѣваютъ зной и хладъ: и такъ сколь несравненно должны мы быть великодушны и готовы на всѣ бѣдствія, ежели желаемъ удостоиться нетлѣннаго вѣнца вѣчныхъ почестей.
   VII. Богъ хощетъ, чтобъ мы были сообразны образу Сына Его, и чтобъ слѣдовали Его стезямъ. (Рим. 8. 1 Петр. 2.) Онъ желая изобразить состояніе свое въ мірѣ семъ, говоритъ: лиси язвены имутъ, и птицы небесныя гнѣзда: Сынъ же человѣческій не имать гдѣ главу подклонити. (Лук. 9. ст. 58.) И по сей самой причинѣ сказалъ Онъ Понтійскому Пилату: Царство мое нѣсть отъ міра сего: (Іоан. 18.) и обличая невѣріе Двухъ учениковъ шедшихъ въ весь Еммаусъ: О несмысленная и косная сердцемъ еже вѣровати о всѣхъ, яже глаголаша Природы. Не сія ли подобные пострадати Христу, и вняти въ славу свою? (Лук. 24. ст. 25 и 26. Дѣян. 14.) И такъ и мы по примѣру его должны говорить, что царство наше нѣсть отъ міра сего, и по многихъ скорбехъ должны внити въ царствіе Божіе.
   VIII. Не неполезно также для сего всякій часъ представлять въ мысляхъ, что мы ничего собственнаго не имѣемъ. Что мы ничто иное, какъ икономы верховнаго Правителя и раздаятели богатства Его. Что онъ можетъ всякій часъ требовать отъ насъ отчета въ нашей экономіи, и лишить насъ честей и достоинствъ. И потому должны мы домы свои и все имѣніе наше почитать не собственнымъ нашимъ, но даннымъ намъ на краткое время. И такъ поелику мы не скучаемъ отдавать возвратно то, что дано было намъ на время, такъ равно должны великодушно разстаться съ временною сею жизнію, и всѣмѣл чѣмъ мы въ мірѣ семъ владѣли, будучи увѣрены, что все оное не наше, но Божіе, и что оное дано только было намъ на время.
   IX. Наипаче всего должны непрестанно помышлять о безпокойствіи и трудахъ, каковые долженствуемъ сносить для снисканія богатства, и дабы взойти на высочайшую степень достоинствъ. Земледѣлецъ обработавъ съ великимъ трудомъ свои поля, и оросивъ оныя потомъ, не рѣдко видитъ свои труды безплодными: равно скупые и честолюбивые трудятся, ежели не всегда, то по большей части тщетно. Богатство собираемое ими, есть ничто иное, какъ вода аротекающая сквозь ихъ аалцевъ, или воскъ тающій отъ лица огня, а чести, за коими они гоняются, суть тень исчезающая, и яко паръ восходящій отъ земли.
   X. Помысли, сколь мало удовольствія приносятъ всѣ мірскія блага, они не могутъ желаній нашихъ ограничить, по подобны суть водѣ кладезя Сихарскаго, о коей говоритъ Господь нашъ Іисусъ Хрістосъ женѣ Самарянинѣ: всякъ піяй отъ воды сея, вжаждется паки: Не рѣдко съ посвятившимися міру случается то, что съ томимымъ жаждою и мечтающимъ во снѣ, что піетъ, но по пробужденіи отъ сна паки чувствующимъ жажду. Ибо жаждущій злата, не можетъ никогда утолить жажду желанія своего, чтобъ еще болѣе не желать: ослѣпленный достоинствами не можетъ удовлетворить желанію своему всѣми величіями и достоинствами вѣка сего. Достоинства не утоляютъ жажды въ немъ, но еще болѣе производятъ. Пространный міръ не могъ удовлетворить ненасытимому желанію суетнаго славолюбія Александра. Ибо повѣствуютъ, что онъ плакалъ, когда его увѣрялъ философъ, что неодинъ, но многіе міры существуютъ. Одинъ человѣкъ, для котораго потребно только было три аршина земли, желалъ владычествовать тысящами міровъ, ежели только оныхъ столько существуетъ.
   XI. Всѣ сокровища Перу, и всѣ величія вселенной не могутъ успокоить порочную совѣсть. На примѣръ: бѣдный и порочный человѣкъ снискалъ бы величайшее богатство, подъ соломенною кровлею живущій былъ бы возведенъ на высочайшую степень достоинствъ: но онъ не престанетъ бѣденъ быть, хотя бѣдность его и измѣнитъ видъ свой. А не рѣдко бѣдность еще бываетъ несноснѣе, когда, она имѣетъ ложное сіяніе и обманчивый видъ, ложный блескъ, и когда необходимость требуетъ жить всегда подъ личиною, стараться скрывать свою печаль, удерживать вздохи и стенанія ежеминутно сопровождающія, притворный смѣхъ. Почему самому Спаситель нашъ и уподобляетъ богатство тернію. (Матѳ. 13.) И въ самомъ дѣлѣ богатство не руки прознаетъ, но сердце и внутренность пристрастившихся къ оному. Йного претерпѣваютъ опасностей и безпокойствія въ собираніи, но еще болѣе въ храненіи онаго, и чтобъ оное не отравило ядомъ и не умертвило. Ахъ! ежели бы испытали ужасную скуку, несносную печаль, тайный ужасъ, и снѣдающую сердце попечительность (заботливость), кои неразрывно соединены съ высочайшими достоинствами, то сказали бы, что не безъ причини нѣкогда произнесъ великій Монархъ Селевкъ сіи слова: О корона! ежели бы вѣдали, сколь ты тягостна, то никогда бы тебя не подымали. Большая часть удовольствій и забавъ мірскихъ мечтательны, и всѣ величія суть ничто иное, яко вѣтръ. Сіе самое царствующій Пророкъ очень краснорѣчиво изъясняетъ говоря: обаче всяческая суета, всякъ человѣкъ живый, убо образомъ ходитъ человѣкъ, обаче всуе мятется, сокровиществуетъ, и не вѣетъ кому соберетъ я. (Псал. 38.) Соломонъ премудрѣйппй всѣхъ земныхъ царей, богатѣйшій и славнѣйшій всѣхъ, онъ все, что токмо могъ пожелать, имѣлъ: но при всемъ томъ не нашедъ ни въ чемъ постояннаго и твердаго удовольствія, сказалъ, что есть суета, яже сотворена есть на земли. (Екл: 8.)
   XII. Сверхъ сего, ежели имѣніе беззаконно пріобрѣтено, какъ то виноградъ Ахава и Іезавели, (3 Цар. 21.) тридесять сребрениковъ Іуды, (Матѳ. 27.) то не токмо не приноситъ никакого удовольствія, 27. но и eine ужаснѣйшимъ образомъ мучитъ совѣсть, и приводитъ въ отчаяніе. Ежели роскошный обогатившись грабительствомъ, лихвою, и неправдою, облачится въ великолѣпную одежду, дабы пышность свою чрезъ то оказать, то видитъ истекающія слезы бѣдныхъ изъ оной. Ежели онъ піетѣ изъ драгоцѣнныхъ сосудовъ сладчайшій нектаръ, то мнитъ, что онъ піетъ кровь и потъ бѣдныхъ. Ежели онъ внимательнымъ окомъ разсматриваетъ златыя блюда стоящія на трапезѣ его, то мечтаются ему тѣла и кости снѣдѣнныхъ имъ. Кто притяжалъ имѣніе вдовицы и сира, тотъ отверзая сундуки свои всегда видитъ образъ діавола и адскихъ фурій: и слышитъ жалобный крикъ и стенаніе обиженныхъ имъ. И хотя таковые люди иногда въ сей жизни остаются безъ наказанія, но не могутъ избѣгнуть юнаго въ другой жизни. Ежели нѣтъ меча поражающаго ихъ, огня пожирающаго ихъ, проказы поражающей ихъ, псовъ растерзывающихъ ихъ; то совѣсть обличаетъ ихъ, на, поминаетъ имъ о Судіи, мученіи, и что они нѣкогда имѣютъ мучены быть неусыпаемымъ червемъ и огнемъ неугасасмымъ. (Мар. 9.)
   XIII. Можно быть въ скудости богатымъ, и въ изобиліи бѣднымъ: что самое стихотворцы изображаютъ поставивъ человѣка въ водѣ по горло, томимаго жаждою, и не могущаго утолить оную. Скупый подобенъ человѣку имѣющему сухую руку, и по справедливости сравниться можетъ съ засохшею смоковницею; поелику онъ не приноситъ плодовъ для другихъ, да и самъ умираетъ безъ пищи. Бѣдной человѣкъ ежели онъ спокоенъ духомъ, то блаженнѣе стократно печалующагося богача. Природа малымъ довольна, а страхъ Господень еще меншимъ довольствуется; одни только наши желанія не имѣютъ границъ. И самые язычники увѣрены были, что тотъ есть очень богатъ, кто менѣе желаетъ; ибо кто большаго желаетъ, тѣмъ тотъ большаго не имѣетъ. Нѣтъ гъ томъ, для насъ нужды, изъ золотаго ли, или изъ глинянаго сосуда давали бы намъ пить, токмо бы оной былъ чмстъ, и могли бы утолить жажду. Малопотребно земли для препитанія человѣка въ жизни, а еще менѣе дабы сокрыть его по смерти. Не много потребно имущества, чтобъ жить честно, а еще менѣе чтобъ опочить блаженнымъ сномъ, и состоять въ благости Искупителя нашего. Цари и Монархи такъ и самый Послѣдній ихъ подданный имѣютъ главнѣйшую нужду въ пищѣ, питіи и одеждѣ. И кто чѣмъ еще менѣе имѣетъ, тотъ менѣе дѣлаетъ злоупотребленія, а кто болѣе, тотъ болѣе можетъ сдѣлать злоупотребленія: вмѣсто того, чтобъ завидовать чадамъ вѣка сего, помыслинъ о спасительномъ изреченіи Апостола Павла: ничтожи внесохомъ въ міръ сей, явѣ, яко ниже изнести что можемъ; имѣюще же пищу и одѣяніе, сими довольни будемъ. (1 Тим. 4.) Да начертаемъ ни сердцахъ нашихъ сіи слова: есть же снисканіе веліе благочестіе съ довольствомъ.
   XIV. О Христіанинъ посмотри внимательно на всѣ мірскія вещи, кои свѣтъ наипаче уважаетъ, и посуди, сколь онѣ маловременныя и суетныя. Богатство имѣетъ крылья, и возлѣтаетъ на небо, яко орелъ: всякая плоть яко трава, и всякая слава человѣческая яко цвѣтъ сельный. (Притч. 23. Исаіи. 40. 1 Петр: 1.) Міръ преходитъ и похоть его. (1 Іоан. 2.) Малая искра огня можетъ все имѣніе твое обратить въ пепелъ, и привести тебя въ бѣдственное состояніе. Одинъ неблагопріятельствующій взглядъ можетъ привести тебя въ стыдъ и замѣшательство, и съ высочайшей степени честей и славы низвергнуть въ бездну срама и поношенія. Премудрый говоритъ: надѣяйся на богатство свое, сей падетъ. (Притч: 11.) Мы можемъ тожъ самое сказать и о тѣхъ, кои надежду свою возлагаютъ на сильныхъ вѣка сего. Ибо они суть не что иное, яко трость сокрушенная, на которую опершійся удобно можетъ пронзить руку свою. Нѣтъ ничего въ свѣтѣ столь постоямнаго, какъ непостоянство. Ежелибы земля не измѣняла часто видъ свой, то она бы не была уже земля: нежели бы міръ сей былъ постояненъ, то бы онъ не былъ болѣе міръ. И по сей причинѣ не для чего удивляться язычникамъ отвергающимъ премудрый промыслъ Божій, что они изобразили фортуну слѣпою, стоящею одною ногою на вращающемся колесѣ. Сколь мы много видимъ богачей, снѣдавшихъ труды другихъ, пришедшихъ въ крайнюю бѣдность? Сколь свѣтъ въ различныя времена видѣлъ великихъ людей лишенныхъ всѣхъ честей и достоинствъ, взошедшихъ до небесъ, низверженныхъ до ада? Сколь много видѣлъ свѣтъ людей, коихъ хвалами превозносили до небесъ, а наконецъ были они въ презрѣніи и посмѣяніи? Сколь многихъ управлявшихъ судьбою многочисленнаго народа, заключенныхъ въ темницѣ, наконецъ влекомыхъ по градцкимъ улицамъ и на ешафотѣ лишенныхъ жизни? Ахъ! поистиннѣ, когда представимъ мы въ мысляхъ своихъ нечаянную перемѣну счастія, то кажется, что оно не что иное, есть, какъ призракъ, мечта. Апостолъ Павелъ, дабы мы не имѣли привязанности къ міру сему, представляетъ предъ очи наши сей непостоянный и исчезающій призракъ. Время прекращено есть прочее, да имѣющій жены, якоже неимѣющіи будутъ: и плачущійся, якоже не плачущій: и радующійся, якоже не радующее я: и купующіи, яко не содержаще: и требующій міра сего, яко не требующіе. Преходитъ бо образъ міра сего. (1 Кор: 7.) И повелѣваетъ помыслить о вѣчномъ и неизмѣнномъ богатствѣ будущей жизни. Богатымъ въ нынѣшнѣмъ вѣцѣ запрещай не высокомудрствовати, ниже уповати на богатство погибающее, но на Бога жива, дающаго намъ вся обильно въ наслажденіе, благое дѣлати, богатитися въ дѣлѣхъ добрыхъ, благоподатливымъ быти, общительнымъ, сокровиществующе себѣ основаніе добро въ будущее, да пріимутъ вѣчную жизнь. (1 Тим. 6.) На семъ также основаніи Сынъ Божій утверждаетъ слѣдующее наставленіе; Не скрывайте себѣ сокровищъ на земли, идѣже червъ и тля тлитъ, и идѣже mamie подкопыбаютъ и крадутъ: скрывайте же себѣ сокровище на небеси, идѣже ни червѣ ни тля тлитъ, и идѣже mamie не подкапываютъ, ни крадутъ. (Матѳ. 6.)
   XV. Хотя бы мы во все теченіе нашей жизни благоденствовали, были бы богаты и славны, ничто бы насъ честей и достоинствъ лишить немогло; однако извѣстно, что смерть лишитъ насъ всего, лишитъ богатства и честей. Мы ничего не принесли съ собою въ міръ,-- ничего и не возмемъ съ собою. (1 Тим: 6.) Цари, Монархи и подчиненные должны произнесть сіи слова: нагъ изыдохъ изъ чрева матери моея, нагъ и отъиду. (Іов. 1.) Всѣ сокровища, всѣ скипетры и короны по смерти суть ничто. Навуходоносоръ хотя имѣлъ подъ своею властію безчисленные народы; однако при всемъ томъ былъ пораженъ и снѣденъ червями. (Исаіи 14.) Безчеловѣчный богачь хотя во всю свою жизнь плавалъ въ океянѣ изобилія; однако при всемъ томъ послѣ смерти не имѣлъ ни одной капли воды, дабы устудить языкъ свой. (Лук. 16.) Сочинитель книги премудрости разсуждая о слѣпотѣ и безуміи міролюбцевъ говоритъ, вѣщаютъ они бѣдные: что пользова намъ гордыня? и богатство съ величаніемъ что воздаде намъ, преидоша вся она яко сѣнь, и яко вѣсть претекающая: яко корабль преходяй волнующуюся воду, егоже проходу нѣсть стопы обрѣсти, ниже стези шествія его въ волнахъ. (Прем: 5.) Все согниваетъ вмѣстѣ съ нами, и все время пожираетъ. Наконецъ не токмо смерть лишитъ насъ честей, достоинствъ и богатства, но и тѣла и костей. О человѣкъ! не забывай, что ты земля, и въ землю отъидеши. (Быт: 3.)
   XVI. Саладинъ славный Египетскій Монархъ оставилъ изящнѣйшій потомству примѣръ суетности богатства и всѣхъ величій. Ибо онъ лежа на смертномъ одрѣ издалъ указъ, чтобъ погребательное платье, въ которомъ долженъ онъ быть погребенъ, было носимо на копьѣ при громогласномъ восклицаніи слѣдующихъ словъ: смотрите граждане, вотъ что только сей великій вашъ Монархъ изъ числа всѣхъ безчисленныхъ своихъ сокровищей, будучи столь богатъ и славенъ въ жизни, беретъ съ собою!
   XVII. Притомъ мы еще не вѣдаемъ, кто будетъ наслѣдникъ нашего имѣнія, которое мы съ столь великимъ трудомъ собрали, и которое мы столь много хранимъ. Можетъ быть величайшіе наши враги, и что еще всего ужаснѣе и несноснѣе, можетъ быть враги и самаго Бога, и притомъ что мы пріобрѣли чрезъ многіе годы, расточатъ въ одинъ день. Сію самую суетность оплакиваетъ царствующій Пророкъ: убо образомъ ходитъ человѣкъ, обаче всуе мятется: сокровищствуетъ, и не вѣетъ, кому соберетъ я. (Псал. 38.)
   XVIII. Христіане! помыслите, сколь бѣдственныя слѣдствія производитъ любовь міра и богатства. Она-то подавляетъ благое сѣмя Евангелія въ сердцахъ нашихъ, и что она не приносишъ въ насъ плода спасенія. Она-то препятствуетъ многимъ воздати славу Богу и незыблемо вѣрить истинѣ, какъ то говоритъ Евангеліе, что многіе изъ знатнѣйшихъ фарисеевъ вѣрили въ Господа нашего Іисуса Христа: почто они Его не исповѣдывали предъ людьми, понеже любили паче славу отъ людей, нежели отъ Бога. (Іоан. 12.) Отъ чего бы произошло, что многіе, когда Киръ позволилъ Іерусалимъ возобновить и соорудить храмъ, заградили утеса и сердце отъ гласа премудраго сего Монарха и небеснаго званія? Отъ того, что они въ Вавилонѣ изобиловали всѣмъ, и что они пристрастились къ забавамъ и роскоши Вавилонской. По чему юноша, о которомъ мы прежде сего упоминали, не захотѣлъ итти во слѣдѣ Спасителя Міра? По тому, что онѣ очень былъ богатъ и былъ пристрастенъ къ богатству. Ковчегѣ завѣта и Дагонъ (идолъ Филистимскій) (1 Цар. 5.) не могли стоять вмѣстѣ, такъ любовь къ Богу и любовь къ міру, не могутъ вмѣстѣ быть. Почему Св. Апостолѣ Іоаннъ и даетъ слѣдующее наставленіе: не любите міра, ни, яже въ мірѣ. Аще кто любитъ міръ, нѣстъ любве Отчи въ немъ. (1 Іоа. 2, ст. 15.)
   XIX. Сія самая любовь и приверженность къ міру есть причиною того, что многіе, учинивъ одинъ шагъ во святилище оправданія, останавливаютъ стопы свои. Лотова жена была превращена въ сланый столпѣ за то, что обратила взоръ свой на Содомъ, исходя изъ онаго; (Быт. 19.) такъ когда Богъ посылаетъ Ангела съ небесъ, дабы извести насъ изъ Содома духовнаго, то нѣтъ ничего опаснѣе, какъ назадъ обращать взоръ сбой, взирать на богатство и прочія временныя блага. Ибо сіе самое можетъ преградить намъ путь къ небесамъ и угасить въ насъ святую ревность. Для сего самаго должны мы златыми литтерами начертать сіи слова Спасителя нашего: никтоже возложи руку свою на рало, и зря велятъ, управленъ есть въ царствіи Божіи. (Лук. 9., ст. 62.)
   XX. Отъ сего также происходитъ, что многіе ревностные подвижники въ благочестіи, оставляютъ Бога и вѣру. Ибо какая бы тому причина, что Исраильтяне многократно покушались возвратиться во Египетъ? То, что сердца ихъ въ сей землѣ были укорененны. И для чего Димасъ оставилъ Апостола Павла и Евангеліе Господа Іисуса? Поелику возлюбилъ нынѣшній вѣкъ. (2 Тим. 4) Наконецъ опытъ утверждаетъ повседневный сіе изреченіе Спасителя нашего: никто же можетъ двѣма господинома работати: любо единаго возлюбятъ, а другаго возненавидитъ: или единаго держится о друзѣмъ же нерадити начнетъ: не можете Богу работати и мамонѣ. (Матѳ. 6. ст. 24.)
   XXI. Впрочемъ вспомните, что мною прежде было сказано, т. е. что богатство не всегда бываетъ вредно, но напротивъ, спасительно въ рукахъ премудрыхъ. Оно бываетъ по большей части пагубно въ рукахъ глупыхъ наслѣдниковъ. Многіе были бы счастливѣе, ежели бы имъ отцы ихъ менѣе оставили наслѣдства, или ежели бы ничего не оставили. Получивъ великое наслѣдство, не рѣдко забываютъ человѣчество и Бога. Для сего-то подражай сей Богоугодной молитвѣ: богатства же и нищеты не даждь ми: устрой же ми потребная и самодовольная: да не насыщся ложь буду, и реку: кто мя видитъ? Или обнищавъ украду, и кленуся именемъ Божіимъ. (Притч. 30. ст. 8 и 9.)
   Бѣдный человѣкъ! тщетно ты заботишься, дабы снискать великое богатство для дѣтей твоихъ. Можетъ быть изъ злата, кое ты у другихъ похищаешь и собираешь беззаконно, наслѣдникъ сдѣлаетъ златаго тельца и идоловъ. Ефудѣ Іедеоновъ, сдѣланный изъ злата Мадіамскаго, былъ въ соблазнъ дому его и всему Исраилю; такъ не рѣдко и богатство собранное нами служитъ соблазномъ для наслѣдниковъ? нашихъ, и бываетъ причиною ихъ погибели. (Исход. З2. Судей 17. Судей 8.)
   XXII. Не должно прейти молчаніемъ, что смерть есть нѣкоторый родъ сна, ибо въ Св. писаніи умереть и опочить сномъ, тоже означаетъ. Не можно опочить сномъ, ежели чувства наши въ смятеніи; подобно не возможно опочить сномъ смерти спокойно и мирно, ежели заблаговременно не изгонимъ изъ сердца нашего всѣ мірскія заботы и попеченія.
   XXIII. Плутархъ повѣствуетъ, что мудрый Циней, когда Пирръ Епирскій Царь собралъ великое войско и вознамѣрился итти воевать противъ Римлянъ, сказалъ ему: великій Государь! ежели угодно будетъ богамъ учинить насъ побѣдителями, то къ чему же послужитъ намъ сія побѣда? Пирръ ему отвѣтствовалъ: мы постараемся овладѣть послѣднею частію Италіи. Циней присоединилъ: а когда мы овладѣемъ всею Италіею, то что будемъ тогда дѣлать? Государь ему отвѣтствовалъ: мы покоримъ подъ власть свою Сицилію. Благоразумный Циней продолжалъ: а когда мы овладѣемъ Сициліею, то что будемъ дѣлать? Пирръ ему отвѣтствовалъ: перенесемъ оружіе наше въ Африку, овладѣемъ Карѳагеномъ, и наконецъ Македоніею, и безпрепятственно будемъ владѣть всею Греціею, но, великій Государь! когда мы будемъ имѣть все подъ нашимъ владѣніемъ, то что потомъ будемъ? дѣлать? Государь ему съ улыбкою отвѣтствовалъ; любезный мой другъ тогда уже мы опочіемъ отъ трудовъ нашихъ и будемъ провождать спокойную и блаженную жизнь. Тогда вѣрный сей министръ, воздохнувъ тяжко, сказалъ: великій Государь! но кто намъ препятствуетъ и теперь наслаждаться спокойствіемъ и провождать жизнь пріятную, наслаждался сладчайшимъ Миромъ? Ибо мы и теперь все то имѣемъ въ своихъ рукахъ, чего намѣряемся искать съ великою опасностію жизни въ дальныхъ и чужихъ странахъ. Мы можемъ отнести сіи слова къ самимъ себѣ, поелику желанія наши не рѣдко столь далеко простираются, что къ совершенію оныхъ потребно многихъ тысящь людей. Содрогаемся мы, такъ какъ-бы смерть держала насъ за выю, а живемъ, якобы были безсмертны. Строимъ и украшаемъ палаты, такъ какъ-бы мы надѣялись вѣкъ въ нихъ жить, и собираемъ столь богатства, какъ-бы мы имѣли обязательство содержать великую Армію. Да подражаемъ убо мудрому Цинею, и вопросимъ самихъ себя, къ чему клонятся столь обширныя наши намѣренія. Помыслимъ хотя мало, какой конецъ неусыпныхъ нашихъ попеченій. Разсудокъ нашъ скажетъ намъ, что конецъ тотъ, чтобъ нѣкогда опочить и жить спокойно и весело, наслаждался плодами трудовъ нашихъ. Но мы и теперь имѣемъ въ рукахъ сіе благо, мы можемъ и теперь жить покойно. Да будемъ довольны тѣмъ, что намъ Богъ даровалъ. Бѣдные мы! для чего мы печемся столь о многомъ, ибо едина токмо потребна вещь, страхъ Божій и благочестіе. Изберемъ благую часть, яже не отымется никогда. (Лук. 10.)
   XXIV. Ежели желаемъ мы еще большее возымѣть презрѣніе къ мірскимъ вещамъ,-- то помыслимъ о превосходствѣ и изяществѣ нашего естества освященнаго благодатію, о достоинствѣ нашего званія и о неизглаголанномъ богатствѣ и безпримѣрной славѣ уготованной намъ. Не можно и помыслить о мірскихъ вещахъ, не признавшись съ Апостоломъ, что мірѣ со всѣми сокровищами своими, со всѣми прихотями не достоинъ насъ. (Евр. 11.) Жена явльшаяся въ видѣніи Св. Іоанну, которая была облечена въ солнце, подъ ногами ея была луна, а на главѣ двѣнатцати-звѣздная корона, (Апок. 13.) есть изящный образъ вообще церкви Божіей, и частно всякаго вѣрнаго. Ибо будучи облечены и украшены Іисусъ Христомъ солнцемъ правды, долженствуемъ попирать ногами своими всю славу міра и смѣяться непостоянству онаго. Долженствуемъ искать величайшей нашей славы и утѣшенія въ ученіи Апостоловъ; ибо они суть блестящія звѣзды тверди церковной. Міръ всегда измѣняетъ образъ свой, чтожъ касается до насъ, то мы должны подобны быть солнечнымъ лучамъ и самимъ себѣ. Ибо слава наша нѣсть, якоже слава міра сего и князей вѣка сего, мгновенно исчезающая. (1 Kop. 2.) Она не основывается и а тлѣнныхъ и скоропреходящихъ вещахъ; но на основаніи живомъ и истинномъ, на Богѣ, который есть вчера и днесь, тойже и во вѣки. (Евр. 13.) Одни хвалятся колесницами, другіе конями, а мы токмо похвалимся именемъ Бога нашего.
   XXV. Богъ даровалъ намъ возвышенный станъ, лице и взоръ, обращенный къ небесамъ, дабы научить насъ, что всегда должны имѣть возвышенныя мысли и сердца къ Богу, и Его единаго желать и искать. Онъ сотворилъ души наши духовными, дабы онѣ всегда возлетали превыше всѣхъ земныхъ вещей. Онъ сотворилъ ихъ безсмертными, дабы они презирали все тлѣнное и временное. Наконецъ поелику Богъ пріуготовилъ для насъ небо, рай, славу свою, свои сокровища и источникъ утѣхъ; такъ для чего же намъ прилѣпляться къ землѣ, по коей проклятый змій пресмыкается?
   XXVI. Александръ Великій, измѣряясь оставить Македонію и итти воевать противъ Персидской Монархіи, все свое имѣніе раздѣлилъ друзьямъ и вѣрнымъ своимъ рабамъ. Въ то самое время одинъ изъ его любимцевъ опросилъ его, что онъ для себя оставилъ? Александръ ему отвѣчалъ: я для себя оставилъ одну только надежду. Мы всегда должны быть готовы оставить міръ сей и оставить родственникамъ и друзьямъ нашимъ все ваше имѣніе. И ежели плоть наша вопроситъ насъ, что мы для себя оставили? То мы ей съ твердымъ духомъ сказать можемъ, что одну только надежду оставили. Сей нашъ отвѣтъ несравненно будетъ основательнѣе, нежели отвѣтъ Александра Великаго; ибо Государь сей безъ всякой нужды оставлялъ отеческое царство, оставлялъ имѣніе свое, питая себя еще сумнительною надеждою; но мы оставляемъ временное богатство съ твердою и несомнѣнною надеждою получить вящшее на небесѣхъ. Надежда Александра Великаго касалась временнаго царства и преходящей славы: но наша надежда касается неистлѣннаго вѣнца, и вѣчныхъ почестей. Смерть, застигшая Александра въ цвѣтѣ лѣтъ его, прекратила всѣ его завоеванія, и истребила всѣ его трофеи; но мы надѣемся побѣдить и самую смерть, и сія надежда не посрамитъ насъ. О сей-то самой надеждѣ говоритъ Апостолъ: еже (упованіе) аки котву (якорь) имамы души тверду же и извѣстну, и входящую во внутреннѣйшее завѣсы, идѣже предтеча о насъ вниде Іисусъ. (Рим. 5. Евр. 6.)
   XXVII. Богъ сокрылъ въ земныхъ нѣдрахъ злато, сребро и драгоцѣнные камни, дабы чрезъ то научить насъ, попирать ногами все, что міръ имѣетъ въ себѣ лучшаго и драгоцѣннѣйшаго: но сокровище духовное положилъ на превыспреннихъ небесахъ, дабы мы и мысли и сердца устремляли къ онымъ. Онъ хощетъ, чтобъ мы подражали Давиду; ибо онъ во время бѣгства и гоненія утѣшалъ себя чаяніемъ обѣщаннаго ему царства, на кое онъ былъ помазанъ рукою Самуила. Онъ хощетъ, чтобъ мы были подобны Исраильтянамъ, бывшимъ въ плѣненіи Вавилонскомъ, а сердце и мысли имѣвшимъ во Іерусалимѣ, и посреди печали утѣшавшимъ себя возвращеніемъ въ оный. (Псал. 137.) Такъ и мы, обитая въ сей бѣдной пустынѣ и живя въ мірѣ семъ, яко въ Вавилонѣ и въ плѣненіи должны утѣшать себя чаяніемъ царства небеснаго уготованнаго намъ отъ сложенія міра. (Гал: 4.) Око нашея вѣры всегда долженствуетъ быть обращено на вышній Іерусалимъ, которой есть мати всѣхъ живущихъ и мѣсто нашего покоя. Почему и даетъ намъ Апостолъ Павелъ слѣдующее наставленіе: Аще и бо воскреснусте со Христомъ, вышнихъ ищите, идѣже есть Христосъ одесную Бога сѣдя: горняя мудрствуйте, (а) не земная. Умросте бо, и животъ вашъ сокровенъ есть со Хрястомъ въ Бозѣ. (Кол. 3. ст. 1, 2 и 3.)
   XXVIII. Живущіе въ чуждой землѣ, гдѣ денги того Государства, изъ коего они выѣхали, не въ употребленіи, заблаговременно дѣлаютъ письменный оборотъ. Поелику злато, сребро и драгоцѣнные камни, не въ употребленіи на небѣ, кое есть мѣсто вѣчнаго нашего жилища, то заблаговременно прешлемъ наше богатство чрезъ извѣстное средство. И дабы съ безопасностію преслать оное, то дадимъ оное въ руки самаго Бога, который намъ воздастъ сторицею въ своемъ царствѣ. Раздѣлимъ оное на бѣдныхъ, кои суть члены таинственнаго тѣла Господа нашего Іисуса Христа, и сей небесный Спаситель похвалитъ насъ, такъ какъ-бы мы Ему самому дали. (Матѳ. 25.) Вы опасаетесь, чтобъ не потерять вамъ сокровище ваше, имѣйте влагалища неветшаемыя, и сотворите вамъ друзей отъ неправедныхъ имуществъ вашихъ, дабы когда вы оскудѣете, могли воспріять васъ въ кровы вѣчныя. (Лук. 12, ст. 33.)
   XXIX. Наконецъ какъ Исраильтяне, вкусивъ отъ плодовъ Ханаанскія земли, съ нетерпѣливостію желали водворишься въ сладчайшемъ семъ земномъ раю, и пустыня учинилась для нихъ уже болѣе несносною: такъ и мы, имущіе начатки Духа и предвкушая сладости райскія, должны съ нетерпѣливостію спѣшишь взойти въ небесный Ханаанъ и имѣть за ничто міръ сей, яко юдоль плачевную.
   Въ заключеніе сего. Поелику мы не имѣемъ здѣсь пребывающаго града, но взыскуемъ грядущаго, и поелику не вѣдаемъ мы, когда угодно будетъ Богу извлечь насъ изъ міра сего и ввести во Св. Іерусалимъ; (Евр. 13.) то да не отягчимъ себя обжирствомъ и піянствомъ, (Лук. 21, ст. 34.) опасаяся, дабы день сей не застигъ насъ въ неготовности. Апостолы, оставивъ мрежи, слѣдовали за Іисусомъ Христомъ, оставимъ и мы всѣ житейскія попеченія, дабы, когда угодно будетъ Богу воззвать насъ, были въ готовности слѣдовать небесному Его званію. Пріобучимъ самихъ себя заблаговременно желать того, чего хощетъ Богъ и благодушно повиноваться Ему. Возверзимъ на Господа всю печаль нашу и возложимъ упованіе наше на отеческій премудрый Его промыслъ. Съ холоднокровностію да взираемъ на все мірское величество. Вмѣнимъ за ничто все земное, и что намъ могутъ обѣщать соестественники наши въ сравненіи блаженнаго чаянія ожидающаго насъ на небесѣхъ, и дражайшаго питія, коего чаша въ рукѣ Божіей. (Тимоѳ. 22. 2 Тим. 1.) Предпочтемъ сметище Іова гордому трону и славной Вавилонской Монархіи, пожелаемъ лучше быть бѣдными Лазарями, нежели безчеловѣчными и немилосердыми богачами. Начертаемъ на сердцахъ нашихъ сіи слова Спасителя нашего: Что (бо) пользы имать человѣкъ, пріобрѣти міръ весь, себе же погубивъ или оттщетивъ! (Лук. 9, ст. 25.) Имѣемъ всегда предъ глазами образъ гнуснаго Евангельскаго богача, который очень былъ богатъ мірскими вещами, но не богатѣлъ въ Бога. Воспомянемъ, что онъ говорилъ душѣ своей: душе! имаши многа блага лежаща на лѣта многа: почивай, яждь, пій, веселися. (Лук. 12, ст. 19.) И что Богъ ему противовѣщалъ? Безумне! въ сію нощь душу твою истяжутъ отъ тебе: а яже уготовалъ еси, кому будутъ? Вмѣсто того, чтобъ наполнять сундуки, умножать доходы, постараемся ограничить желанія наши, и быть довольны тѣмъ, что имѣемъ, и поелику мы облечены смертнымъ тѣломъ, то и желанія наши толико же должны быть ограничены..Расторгнемъ всѣ узы, коими мы сами себя привязали къ бѣдному сему міру, а смерть нѣкогда пресѣчетъ И послѣднюю пить соединяющую душу съ тѣломъ. Да не воздремлемъ съ юродивыми дѣвами; но имѣя слей вѣры и свѣтильникъ добрыхъ дѣлъ, всегда готовы будемъ впиши въ чертоги Небеснаго жениха. Да будемъ подобны кораблю стоящему на якорѣ, ожидающему благополучнаго вѣтра, вооруженному воину и готовому итти на сраженіе. Перешлемъ заблаговременно всѣ драгоцѣнныя вещи въ славныя чертоги вѣчности. Собравъ все, будемъ готовы сказать: ярости. Ежели плоть и кровь будетъ насъ останавливать, то расторгнемъ ихъ препятствія силою нашего Назорея, т. е. силою Духа Божія, и рцемъ слова, кои Спаситель сказалъ Магдалинѣ: не прикасайся мнѣ, не убо взыдохъ ко Отцу моему. (Іоан. 20.) Плоть и кровь, любезные предметы, родственники и друзья! не препятствуйте течь мнѣ скорыми стопами; ибо я уже въ виду имѣю небесныя почести. Отецъ вѣрующихъ отрѣшилъ овча привязаннаго къ кусту и принесъ онаго во всесожженіе, (Быт. 22.) отрѣшимъ и мы духъ нашъ отъ мірскихъ попеченій, и принесемъ въ жертву благоуханія, представимъ себя жертву живу, святу, благоугодну Богови. (Рим. 12.)
   Такимъ образомъ будучи расположены, никакъ не устрашимся смерти. Мы ей съ покойнымъ и радостнымъ лицемъ скажемъ: приди, ежели хощеть, о смерть! я не требую отъ тебя отсрочки. Ибо я уже давно изготовился въ путь всея земли, и ожидалъ тебя. Главная часть меня самаго самаго уже не на земли: сердце мое уже давно преселено въ небо, откуда Богъ мой простираетъ ко мнѣ объятія свои. И такъ при всемъ томъ, что ты окружена глубокимъ мракомъ, и намѣряется погубить меня, я иду во срѣтеніе тебя съ покойнымъ духомъ и веселіемъ, такъ какъ Св. Апостолъ Петръ слѣдовалъ за свѣтоноснымъ Ангеломъ, отверзшимъ ему темничныя двери. (Дѣян. 12.)
   

РАЗМЫШЛЕНІЕ

О пріуготовленіи себя къ смерти отрекшись міра.

   Державный Царю неба и земли! ты благоволилъ, чтобъ мы не имѣли здѣсь пребывающаго града, но чтобъ искали грядущаго. Ты намъ открываешь ничтожность и непостоянство сущаго подъ солнцемъ, дабы мы стремились къ вѣчнымъ и неизмѣннымъ благамъ. Ты блюдешь неистлѣнное сокровище и вѣчныя почести на небесѣхъ, дабы мы сердце и мысли всегда имѣли пригвождены къ небесамъ. Рѣки райскихъ сладостей текутъ подъ стопами Твоими,-- дабы мы жаждали ища Тебя живаго и крѣпкаго Бога, и желали, насытиться оныхъ. Ты для того мнѣ даровалъ безсмертную душу, дабы я не имѣлъ пристрастія къ временнымъ вещамъ, и не искалъ бы въ оныхъ славы своей. Но растлѣнное наше естество обходитъ Творца славы, и прилѣпляется къ тлѣннымъ тварямъ. Сотвори благій Боже, да живу Тебѣ, а не лукавому міру сему. Дабы я попиралъ ногами всю славу и блескъ вѣка сего и представлялъ злато, сребро и драгоцѣнныя камни, коихъ блескъ ослѣпляетъ плотскіе очи, глыбою земли, которая вскорѣ долженствуетъ разсыпаться. Дабы я представлялъ себѣ въ мысляхъ, что всѣ сіи вещи не болѣе для меня будутъ полезны какъ земля и камень, подъ коими имѣетъ нѣкогда быть сокрыто тѣло мое. Изжени изъ сердца моего всѣ житейскія попеченія, дабы смерть не могла умертвить меня, и чтобъ ничто не могло воспрепятствовать мнѣ итти въ горній Іерусалимъ О Боже! часть моего достоянія, не даждь мы жребій съ міролюбцами, коихъ мзда оконченается въ сей жизни. Ты низпускаешь нанихъ златый дождь: но мнѣ благоволи узрѣти лице Твое въ правдѣ, и насытитися внегда явлюся славѣ Твоей. Аминь.
   

ГЛАВА XI.

Пятое средство не ужасаться смерти. Надлежитъ огребатися пороковъ, и посвятить себя благочестію и святости.

   Богъ есть столь чуденъ въ дѣлѣхъ своихъ, и располагаетъ своими тварями столь удивительнымъ порядкомъ, что исторгаетъ изъ устъ великихъ враговъ своихъ исповѣданіе истины Его. Доказательствомъ. сего можетъ намъ послужить Валаамъ; ибо онъ обозрѣвъ очами Израильское войско вынужденъ былъ произнесть сіи слова: Да умретъ душа моя въ душахъ праведныхъ, и буди сѣмя мое, якоже сѣмя ихъ. (Числъ 23.) Хотя Валаамъ былъ нечестивый человѣкъ; однако онъ уразумѣлъ пророческимъ духомъ, сколь то есть пріятна и любезна смерть боящихся Бога, и Ему единому кланяющихся: и сколь она различествуетъ отъ смерти нечестивыхъ утопающихъ въ безднѣ пороковъ. Порочные обыкновенно умираютъ, будучи объяты ужасомъ суда и мученія, и снѣдаемы терзаніемъ совѣсти. Напротивъ благочестивый засыпаетъ сладчайшимъ сномъ смерти въ спокойствіи духа. Благочестивый Праотецъ Іаковъ, странствуя по повелѣнію Отца своего не убоялся, что зайде солнце, и что онъ одинъ находился въ пустынѣ, не убоялся онъ опочить покойнымъ сномъ, положивъ въ возглавіе себѣ камень. (Быт. 28.) Подобно человѣкъ освященный вѣрою, и ходящій во всѣхъ заповѣдехъ небеснаго Отца не устрашится смерти. Ибо въ какомъ бы мѣстѣ солнце жизни его не приклонилось на западѣ, и Смерть его не остановила, онъ ее назоветъ другимъ Веѳилемъ: и опочіетъ съ миромъ, и въ самой ужаснѣйшей смерти найдетъ онъ для себя неизреченную и незыблемую радость, и миръ Божій превосходящій всякій умъ. (Філ. 4.)
   Примѣръ сего усмотрѣть мы можемъ въ ревностнѣйшемъ Апостолѣ Павлѣ. Онъ не токмо не ужасался смерти, но и еще желалъ оной яко единственнаго средства къ славѣ и вѣчному блаженству, (Філіп. 1.) усмотрѣть можемъ въ Стефанѣ первомученикѣ; ибо онъ во время жесточайшаго мученія имѣлъ спокойный видъ, (Дѣян. 5.) что самое служитъ доказательствомъ того, что онъ былъ спокоенъ совѣстію, и что душа его ощущала приближеніе радостной минуты. Жизнь наша есть маловременная; однако она заключаетъ въ себѣ участь всей вѣчности. Она или возводитъ насъ на верхъ славы небесныя: или низводитъ въ бездну вѣчнаго мученія, Что человѣкъ въ жизни сей посѣялъ, то и пожнетъ. Кто сѣетъ въ плоть свою, отъ плоти пожнетъ истлѣніе, а кто сѣетъ въ духѣ, отъ духа пожнетъ животъ вѣчный. (Гал. 6.) О Христіанинъ! ежели ты ужасаешся мучительной и горестной смерти, то бойся первѣе развращенной и порочной жизни. Живи благочестиво; ибо какая твоя жизнь, такая будетъ и смерть. Большая часть развращенныхъ людей умираетъ въ отчаяніи и ожесточеніи. Понеже раздраженное долготерпѣніе Божіе премѣняется наконецъ въ справедливый гнѣвъ. Понеже звахъ, и не послушаете, и простирахъ словеса, и не внимаете, но отметаете Моя совѣты, и Моимъ обличеніемъ не внимаете: убо, и Азъ вашей погибели посмѣюся, порадуюся же, егда прійдетъ вамъ пагуба. Будетъ бо егда призовете Мя, Азъ же не послушаю васъ: взыщутъ Мене зліи, и не обрящутъ. (Притч. 1.)
   Царь Ахаавъ желалъ, чтобъ всѣ Пророки вѣщали въ его пользу, и чтобъ увѣряли его, что онъ побѣдитъ Сиріянъ, но въ нечестіи своемъ не преставалъ пребывать. (3 Цар. 20.) По сей самой причинѣ, Пророкъ Михей угрожаетъ ему судомъ Божіимъ висящимъ надъ главою его. Такъ и всѣ нечестивые желаютъ, чтобъ имъ ласкали, и беззаконіе пія яко воду, мнятъ что пастыри будутъ предсказывать ихъ духовныя побѣды и Трофеи. Но мы будемъ имѣть лжива духа во устѣхъ нашихъ, ежели не предскажемъ имъ горестную и плачевную ихъ смерть. Очень мы будемъ безчеловѣчны, ежели страхомъ бѣдствія не спасемъ ихъ и неисторгнемъ изъ огня, и не покажемъ имъ отверстый адъ и вѣчныя мученія, коими Богъ имѣетъ казнить нераскаянныхъ грѣшниковъ. Вѣдяніе страхъ Господень, облечемъ ихъ въ новаго человѣка, и ежели мы пренебрежемъ сіе, (2 Кор. 5.) то кровь ихъ взыщется отъ рукъ нашихъ. (Езек. 33.)
   Кто удаляется пороковъ и нечестія, тотъ лишаетъ смерть жала, яда и огненныхъ стрѣлъ ея; тотъ сокрушаетъ челюсти и когти сего яростнаго звѣря. Расторгаетъ узы, сокрушаетъ цѣпи, коими вовлекаетъ діаволъ въ погибель насъ. Тотъ побѣждаетъ и истребляетъ чудовище устрашающее насъ, и фурію преслѣдующую насъ, кратко сказать: тотъ адъ и мученіе премѣняетъ въ райскія утѣхи.
   Всѣ жившіе свято и благочестно опочили блаженнымъ сномъ смерти и въ благодати Божіей. Нынѣ Господь ударяетъ въ двери сердца твоего, отверзи Ему оныя, да въ часъ смерти твоея и Онъ отверзетъ тебѣ небесныя двери. Блажени умирающій о Господѣ: но дабы умереть Господу, то должны и жить Господу. (Апок. 14.) Аще бо живемъ, Господеви живемъ; аще же умираемъ, Господеви умираемъ. Аще убо живемъ, аще умираемъ, Господни есмы. (Рим. 14.)
   Дабы намъ преуспѣть съ плодахъ благочестія, то помыслимъ первѣе о заповѣди Божіей повелѣвающей намъ любить и бояться Его, приносить покаяніе во грѣхахъ нашихъ и ходить въ заповѣдехъ Его. (Втор. 6.) Онъ увѣщеваетъ Насъ о семъ во всемъ Св. Писаніи ветхаго Завѣта. Какъ то: возлюбити Господа Бога твоего отъ всего сердца твоего, и отъ всея души твоея, и отъ всея силы твоея. (Псал. 2.) Работайте Господеви со страхомъ, и радуйтеся Ему съ трепетомъ. Да оставитъ нечестивый пути своя, и мужъ беззаконенъ совѣты своя, и да обратится къ Господу, и помилованъ будетъ, яко попремногу оставитъ грѣхи ваша. (Исаіи. 55.) Обратитеся ко Господу Богу вашему: яко милостивъ и щедръ есть, обратитеся ко мнѣ всѣмъ сердцемъ вашимъ, въ постѣ и въ плачи, и въ рыданіи. (Іоил. 2. ) Сынъ славитъ отца, и рабъ господина своего убоится: и аще Отецъ есмъ Азъ, то гдѣ слава Моя? И аще Господь есмъ Азъ, то гдѣ есть страхъ Мой? (Малах. 1.)
   II. Іисусъ Христосъ не пришелъ раззорити законъ. но исполнити. (Матѳ. 5.) Почему и въ новомъ Завѣтѣ не менѣе видимъ увѣщаній къ благочестію и добродѣтели, какъ то: тако да просвѣтится свѣтъ вашъ предъ человѣка, яко да видятъ ваша добрая дѣла: а прославятъ Отца вашего, аже на небесѣхъ. (Матѳ. 5.) Покайтеся, и вѣруйme во Евангеліе. (Марк. 1.) Молю убо васъ братіе, щедротами Божіими, представите тѣлеса ваша жертву живу, святу, благоугодну Богови, словесное служеніе ваше: и не сообразуйтеся вѣку сему, но преобразуйтеся обновленіемъ ума вашего, во еже не кушати вамъ, что есть воля Божія благая и угодная и совершенная. (Рим. 12.) Яко во дни, благообразно да ходимъ, не козлогласованіи и піянствы, не любодѣяніи и студодѣяніи, не рвеніемъ и завистію; но облецытеся Господемъ нашимъ Іисусъ Христомъ, и плоти угодія не творите въ похоти. (Рим. 13.) Сіе самое увѣщаніе видѣть можемъ въ 15 главѣ 1 посланія Св. Апостола Павла къ Корінѳяномъ, къ Ефесеемъ въ 4 главѣ, къ Колоссаемъ въ 5 главѣ, въ первомъ посланіи къ Солуняномъ въ главѣ пятой, къ Філіпписіемъ въ 4 главѣ, кратко сказать все Священное Писаніе преисполнено увѣщаніями.
   III. Благовоспитанные дѣти за удовольствіе поставляютъ подражать добродѣтелямъ родителей своихъ, такъ и мы должны съ удовольствіемъ подражать совершенствамъ небеснаго нашего Отца, и начертать образъ Его на сердцахъ нашихъ. Сей изящный примѣръ подражанія предлагаетъ намъ самъ Богъ въ 11 главѣ книги Левитъ, будите святи, яко святъ есмъ Азъ. И Апостолъ Петръ, по звавшему вы святому; и сами святи во всемъ житіи судите: зане писано есть: святи будите, лко Азъ святъ есмъ. (1 Петр. 1.)
   IV. Помыслимъ прилѣжно о великихъ Божіихъ обѣтахъ любящимъ Его и благочестно живущимъ, какъ-то въ 20 главѣ Исхода: Азъ бо есмь Господъ Богъ твой, творяй милость въ тысящахъ (родахъ) любящимъ Мя, и хранящимъ повелѣнія Моя. И во второй главѣ первыя книги Царствъ: прославляющія Мя прославлю, и уничижаяй Мя безчестенъ будетъ.
   V. Да содрогнемся, слыша угрозы, каковыя Богъ дѣлаетъ нераскаяннымъ грѣшникамъ. А. имянно въ 20 главѣ Исхода, Азъ бо есмь Господь Богъ твой, Богъ ревнитель, отдали грѣхи отцевъ на чада до третіяго и четвертаго рода ненавидящимъ Мене. И въ 12 главѣ Евангелиста Матѳея: глаголю вамъ, яко всяко слово праздное еже аще рекутъ человѣцы, воздадятъ о немъ слово въ день судный. Въ 10 главѣ посланія къ Евреемъ: волею бо согрѣшающимъ намъ по пріятіи разума истины, ктому о грѣсѣхъ не обрѣтается жертва: страшно же нѣкое чаяніе суда, и огня ревность полсти хотящаго со противныя.
   VI. Хотя бы мы говорили Ангельскимъ языкомъ, хотя бы мы роздали все наше имѣніе бѣднымъ; и хотя бы дали тѣло наше сожещи; но при всемъ томъ, ежели мы не имѣемъ любви, то будемъ подобны звенящей мѣди, и кимвалу бряцающему. (1 Кор. 13.) Хотя бы мы знаменія и чудеса творили, но ежели не будемъ любить ближнихъ, то и намъ сказано будетъ: невѣмъ васъ. (Луки. 13.) Хотя бы изгнали изъ бѣснующагося бѣса; однако сіе ни мало намъ не воспользуетъ, ежели мы первѣе не изгонимъ всѣ худыя похоти и страсти изъ сердецъ нашихъ. Тщетно будутъ вопить многіе въ великій день суда: Господа Господи, не въ Твое ли имя пророчествовахомъ, и Твоимъ именемъ бѣсы изгонихомъ, и Твоимъ именемъ силы многи сотворихомъ; и тогда неповѣмъ имъ, яко николиже знахъ васъ; отидити отъ Мене дѣлающія беззаконіе. (Матѳ. 7.)
   VII. Сколькобъ ни были мы богаты и славны, но умирая ничего взять съ собою не можемъ; но ежели мы богаты вѣрою и добрыми дѣлами, то безъ сомнѣнія исходя изъ міра сего возмемъ съ собою сіе духовное наше сокровище, небесную славу. Блажени мертвіи умирающія о Господѣ, ей, дѣла бо ихъ въ слѣдъ ихъ ходятъ. (Апок. 14.)
   VIII. Не не полезно всегда имѣть предъ глазами примѣръ Святыхъ Мужей вѣрою и благочестіемъ взошедшихъ въ царствіе Божіе, и подобно пчелѣ собирать съ сихъ небесныхъ цвѣтовъ сладчайшій медъ. На примѣръ должно имѣть всегда предъ глазами невинность Авеля, святость Еноха, благочестіе Ноя, вѣру Авраама, страннопріимство Лота, повиновеніе Исаака, вѣрность Іакова, ревность Моисея, твердость Давида, премудрость Соломона, кротость Осіи, молитвы Даніила, слезы Іереміи, постъ Есѳири, усердное моленіе Хананейской жены, милостыню и молитвы Корнилія, покаяніе разбойника, слезы Маріи Магдалины, горькое рыданіе и покаяніе Св. Петра, ревность къ благочестію и неутомимость въ трудахъ Апостола Павла, страданіе Стефана. И такъ поелику мы имѣемъ толикъ облежатъ насъ облакъ свидѣтелей, терпѣніемъ да течемъ на предлежащій намъ подвигъ. (Евр. 12.)
   IX. Наипаче да взираемъ на Начальника и Совершителя вѣры Іисуса Христа: ибо Онъ оставилъ намъ примѣръ, дабы мы Ему подражали. Всѣ добродѣтели, каковыя имѣютъ вѣрныя, суть ничто иное, какъ слабые лучи сего солнца правды и слабый блескъ Его славы. Нѣтъ? здѣсь на земли столь свѣтлаго пламени, который бы не былъ предъ Нимъ мракъ; ни столь совершеннаго благочестія, которое бы предъ Нимъ было во всемъ безпорочно. Бо все время елико мы обносимъ узы немощныя сея плоти, и самые Святѣйшіе и благочестивѣйшіе не могутъ не согрѣшать. Но Господь нашъ есть единъ Агнецъ не имѣющій скверны или порока или нѣчто отъ таковыхъ, и во усшѣхъ Коего не обрѣтеся лесть. (1 Петр. 2.) Мы не можемъ найти истиннаго примѣра всѣхъ добродѣтелей ни въ какомъ человѣкѣ, но въ единомъ токмо Іисусѣ Христѣ находимъ примѣръ и образъ всѣхъ добродѣтелей и совершенствъ. И потому Апостолъ увѣщевая Римлянъ огребатися пороковъ плотскихъ, піянства, гнѣва, зависти и всякаго рода пороковъ, вмѣсто того чтобъ исчислять имъ всѣ роды добродѣтелей противоположительныхъ онымъ порокамъ, заключаетъ въ краткихъ словахъ: облецытеся Господемъ нашимъ Іисусъ Христомъ. (Рим. 13.) Дабы чрезъ то научить насъ, что всѣ виды добродѣтелей въ высочайшей степени находятся во Іисусѣ Христѣ.
   X. Тѣмъ паче обязуемся подражать Іисусу Христу, что Онъ не токмо Отецъ нашъ, Господь и Царь нашъ, но и Начальникъ, Коего есмы члены. И такъ какимъ образомъ дерзнемъ присоединить оскверненные члены къ столь святѣйшему Начальнику? Кто соуслаждаешся грѣху и ногрязаетъ въ порокахъ, тотъ не есть Его членъ. Прославимъ убо Христіане Бога въ тѣлесахъ нашихъ и душахъ нашихъ, яже суть Божія. (1 Кор. 6.)
   XI. Живущій въ сердцахъ нашихъ Св. Духъ обязуетъ насъ жительствовать свято. Или не вѣдаете вы, что вы есте храмъ Бога живаго, и что Духъ Божій живетъ въ васъ? (1 Кор. 3.) Ахъ! куда мы удалимся, дабы можно было намъ нѣчто о плотоугодіи переговорить, когда всюду съ собою будемъ имѣть столь святѣйшаго Гостя? Не ужели дерзнемъ въ присутствіи Его обожать другихъ идоловъ? Малѣйшее беззаконіе заставляетъ печалиться Сего дражайшаго Гостя. Почему Апостолъ и даетъ слѣдующее увѣщаніе: всяко слово гнило да не исходитъ изъ устъ вашихъ, но точію еже есть благо къ созданію вѣры, да дастъ благодать слышащимъ: и не оскорбляйте Духа Святаго Божія, имже знаменастеся въ день избавленія. (Ефес. 4.)
   Ежели кою не устрашаетъ присудствіе Духа Святаго, то по крайней мѣрѣ да содрогнемся читая сіи слова: Аще кто Божій храмъ растлитъ, растлитъ сего Богъ. (1 Кор. 3.)
   XII. Въ ковчегѣ завѣта хранились двѣ каменныя дщицы, на коихъ самъ Богъ начерпіалъ законъ данный Моисеемъ Израильскому народу. (3 Цар. 8.) Поелику угодно было Богу избрать душу нашу Для Себя жилищемъ и святилищемъ славы Его, то должны и мы на сердцахъ нашихъ начертать _ заповѣди Божіи, и имѣть усердное желаніе служить Богу и сообразоваться Его Святой воли. Дабы мы могли сказать съ Апостоломъ: являема, яко есте посланіе Христово служеное нами, написано не черниламъ, но духомъ Бога жива, не на скрижалѣхъ каменныхъ, но на скрижалѣхъ сердца плотяныхъ: (2 Кор. 2.) и съ царствующимъ Пророкомъ, еже сотворити волю твою Боже мой восхотѣхъ, и законъ твой посредѣ чрева моего. (Псал. 39.)
   XIII. Богъ толико совершенъ, толико благъ, толико любезенъ, что хотя бы не было ни ада, въ коемъ мучатся враги Его, ни рая, гдѣ истинные поклонники Его вѣчно блаженствуютъ; но и тогда бы должны мы были любить и почитать Его Божественныхъ ради Его совершенствъ. По сей самой причинѣ вѣщаетъ пророкъ: кто не убоится тебе, о Царю языковъ: твоя бо честь, между всѣми премудрылъ языковъ, и во всѣхъ царствахъ ихъ ни единъ есть подобенъ Тебѣ. (Іерем. 10.)
   XIV. Поелику мы доколѣ обносимъ плоть сію, неспособны заниматься столь высокимъ размышленіемъ; то хотя помыслимъ о величіи Божіихъ благодѣяній къ намъ, что Онъ насъ сотворилъ по образу и по подобію своему, содѣлалъ насъ вмѣстилищемъ всѣхъ совершенствъ и красоты видимыхъ въ мірѣ семи, что душа наша есть лучь Его славы, живый образъ Его Божества. Благослови убо душе моя Господа, и вся внутренняя моя имя Святое Его, благослови души моя Господа и не забывай всѣхъ воздаяній Его. (Псалм. 103.)
   XV. Человѣкъ! для тебя Богъ распростеръ небо яко шатеръ, основалъ землю на водахъ, сотворилъ воды и положилъ предѣлъ морямъ. Для тебя украсилъ Онъ твердь небесную столь блестящими свѣтилами, воздухъ наполнилъ птицами, воду рыбами, землю украсилъ цвѣтами. Кратко сказать, для тебя Богъ сотворилъ міръ и вся яже въ немъ. Разсуждая о сихъ великихъ Божіихъ благодѣяніяхъ въ восторгѣ вѣщаетъ Царствующій Пророкъ: о Боже! что есть человѣкъ, яко помниши его? или сынъ чело вѣчъ, яко посѣщавши его? Умалилъ еси его малымъ чимъ отъ Ангелъ, славою и честію вѣнчалъ еси его: и поставилъ еси его надъ дѣлы руку твоею, вся покорилъ еси подъ нозѣ его: овцы и волы вся, еще же и скоты польскія. Птицы небесныя, и рыбы морскія, преходящія стезя морскія. (Псал. 8.) Ежели тебя о человѣкъ! величество Божіихъ благодѣяній не трогаетъ, то послушай гласа и увѣщанія Ангела Божія: Царю Святыхъ! кто не убоится тебе Господи: яко еси языцы пріидутъ и поклонятся предъ тобою: яко оправданія твоя явишася. (Апок. 15.)
   XVI. Мы не токмо жизнь имѣемъ, движеніе и бытіе въ Богѣ: но Онъ еще не оставляетъ свидѣтельствовать о себѣ низпуская съ небеси дожди и плодоносныя времена и исполняя сердца наши радости и веселія. (Дѣян. 14.) Онъ питаетъ насъ своею манною, покрываетъ облакомъ своего покровительства, и освѣщаетъ небеснымъ огнемъ. Онъ всегда имѣетъ отверсты очи на нашу бѣдность и утеса, дабы внимать нашимъ стенаніямъ. Онъ близъ есть всѣхъ призывающихъ Его во истинѣ. (Псал. 45.) И такъ скажемъ мы съ мужемъ по сердцу Божію: возлюбихъ, яко услышитъ Господь гласъ моленія моего, яко приклони ухо свое мнѣ: и во дни моя призову. (Псал. 144.)
   XVII. Кромѣ благодѣяній, коими всѣ чада Божіи наслаждаются, приведи себѣ на Мысль всѣ благодѣянія, кои частно на тебя Богъ изліялъ. Воспомяни, коликократно Онъ подавалъ тебѣ помощь съ высоты жилища своего, и коликократно избавлялъ тебя отъ напастей висѣвшихъ надъ главою твоею, и скажи съ Давидомъ: многа сотворилъ еси ты Господи Боже мой чудеса твоя, и помышленіемъ твоимъ нѣсть кто уподобится тебѣ. (Псал. 39.) Возвѣстихъ и глаголахъ, умножишася паче числа. Что убо воздамъ Господеви о всѣхъ, яже воздаде мы? (Псал. 115.)
   XVIII. Поелику мы искуплены, то чрезъ то обязуемся отречься самихъ себя и искупившему насъ жертвовать всею жизнію. Ибо искупленный плѣнникъ не есть уже самъ свой, но принадлежитъ тому, кто его искупилъ. Богъ когда освободилъ Израильтянъ отъ ига Египетскаго, то далъ имъ законѣ на горѣ Синайстѣй: подобно искупивъ. насъ отъ ига діавольскаго, міра, грѣха, смерти и ада, хощетъ, чтобъ мы Ему служили въ святости и преподобіи во всѣ дни нашея жизни. (Лук. 1.) Онъ самаго себя предалъ за насъ, дабы мы предали самихъ себя за вѣру и Евангеліе. (1 Кор. 6.) О Христіанинъ! прослави Бога тѣломъ и душею, ибо ты совершенно принадлежишь ему.
   XIX. Долженствуетъ (одна) любовь (другую) любовь возжигать, и Священный огнь сшедый съ небесъ исполнитъ сердца паши святою ревностію къ славѣ Божіей. (Іоан. 3.) Богъ насъ толико возлюбилъ, что и единороднаго Сына своего предалъ за насъ, дабы мы вѣруя во имя Его не погибли, но живи были во вѣки. (Рим. 8.) Онъ не пощадилъ того, кто есть сіяніе славы Его, (Евр. 1.) Онъ предалъ Его на смерть крестную. Почему самая справедливость требуетъ, чтобъ мы Его паче всего любили, чтобъ мы любили самую любовь, (Филипп. 2.) и чтобъ мы Его единаго токмо столь благаго и милосердаго Бога, любили, чтобъ принесли тѣла и души наши въ жертву живу, святу, и Богоугодну (Рим. 12.) и чтобъ для Него отреклися всего любезнѣйшаго и дражайшаго. (Матѳ. 5 и 10.) Ибо кто не отречется себя самаго, тотъ недостоинъ Его.
   XX. Должно умертвить тѣло грѣховное, кое Св. Писаніе называетъ ветхимъ человѣкомъ и первымъ Адамомъ, не должны угождать пожеланіямъ его. Ибо иже Христови суть, плоть со страстьми распята. (Галат. 5.) О Христіанинъ. умертви уды твои яже на земли, блудъ, нечистоту, страсть, похоть злую, и лихоиманіе еже есть идолослуженіе. (Колос. 3.)
   XXI. Кто живетъ грѣху и соуслаждается пороку, тотъ разрушаетъ конецъ кроткаго и. смиреннаго пришествія Христова на землю; ибо Онъ для того и пришелъ на землю, дабы разрушить дѣла діаволя. Но главнѣйшее дѣло сего врага спасенія нашего, коимъ онъ наипаче превозносится, есть грѣхъ, коему онъ поработилъ всѣхъ людей. Ибо грѣхомъ смерть и всѣ бѣдствія человѣческаго рода въ миръ взошли. (Рим. 5.)
   XXII. Кто попираетъ ногами Единороднаго Сына Божія, оскверняетъ Духа благодати, и вмѣняетъ быти скверну кровь завѣта; тотъ уничтожаетъ плодъ страданія и смерти Искупителя нашего, и крестъ Его ниспровергаетъ. (1 Петр. 2.) Ибо Онъ вознесе грѣхи наши на тѣлѣ своемъ на крестъ, дабы мы умерли грѣху и жили правдѣ. (Ефес. 5.) Онъ самъ себя предалъ за Церковь, дабы освятить и содѣлать ее славною, не имущею скверны, или порока или нѣчто отъ таковыхъ.
   XXIII. Спаситель нашъ не токмо умеръ, но и былъ погребенъ, а чрезъ то и насъ научаетъ спогребатися Его смерти и совоставати Ему. Не вѣдаете ли вы, что всѣ мы Христіане кресстились въ смерть Его? (Рим. 6. Колос. 3.) Итакъ спогребохомся Ему въ смерть Его крещеніемъ.
   XXIV. Спаситель нашъ воскресъ изъ мертвыхъ, оставивъ погребательная во гробѣ, дабы и мы воскресли отъ мертвыхъ и начали ходити во обновленіи жизни, и оставили во гробѣхъ нашихъ грѣхъ окружающій насъ, по словамъ Апостола Павла: да якоже воста Христосъ отъ мертвыхъ славою Отчею, тако и мы во обновленіи жизни ходити начнемъ. (Евр. 12.) И якоже Христосъ единожды умре и воскресе, ктому уже не умираетъ и смерть имъ не обладаетъ: такъ и мы не должны члены наши творить орудіями грѣха и нечистоты но должны посвятить оныя Богу, яко отъ смерти прешедшія къ животу Господемъ нашимъ Іисусъ Христомъ. (Рим. 14.) Онъ умеръ и воскресъ для того, да обладаетъ живыми и мертвыми. Древняя предидоша, и се вся нова суть. (Кор. 5.)
   XXV. Іисусъ Христосъ, по воскресеніи своемъ, вознесся на небо, дабы мысли и сердца наши вознесть отъ земли на небо, и дабы мы жили свято. Ежели вы воскресли со Христомъ, то и ищите вышнихъ, идѣже Христосъ одесную Бога сѣдитъ: горняя мудрствуйте а не земная. (Кол. 3.)
   XXVI. Нѣтъ ничего въ свѣтѣ любезнѣе и драгоцѣннѣе добродѣтели. Она есть любовь и утѣха небесъ. Дщерь Бога жива, истинный и живый образъ вашего Спасителя. О украшеніе вѣрныхъ! о благодать небесная! поистиннѣ ты сама собою можешь привлечь къ себѣ обожателей!
   XXVII. Напротивъ? нѣтъ ничего гнуснѣе и самоотвратительнѣе порока. Грѣхъ есть адское чудовище, ужасный образъ сатаны. Иногда онъ прикрываетъ себя благовидною личиною; но ежели бываетъ оной обнаженъ, то откроется ужасный образъ діавола.
   XXVIII. Христіанинъ! представь себѣ то ужасное зло, кое грѣхъ въ міръ ввело. Оно обезобразило въ человѣкѣ образъ Божій, и очернило всю красоту вселенной. Раздѣлило землю отъ неба и возжгло брань между Богомъ и человѣкомъ. Грѣхъ есть тяжесть, подъ коею вся природа стенетъ; поелику по причинѣ грѣха вся тварь совоздыхаетъ и повинуся работѣ. (Рим. 8.)
   XXIX. Горестныя слѣдствія грѣха и нынѣ вездѣ видны. Ибо грѣхъ оскорбляетъ Духа Святаго, соблазняетъ немощныхъ, ожесточаетъ невѣждъ и подаетъ случай врагамъ Божіимъ хулить имя Святое Его и злословить Евангеліе. Онъ есть сладость діавольская, утѣха адская, онъ то утверждаешь царство князя тьмы я есть причиною того, что князь тьмы столь сильно дѣйствуетъ надъ нами.
   XXX. Вѣрный! воззри на крестъ Христовъ, и ты узришь, колико есть мерзокъ грѣхъ. Поелику не было никакой ни на небеси и ни на земли жертвы ко очищенію онаго, то Богъ паче врсхотѣлъ наказать въ лицѣ Единороднаго своего Сына, нежели оной оставить безъ наказанія.
   XXXI. Когда ты разсуждаешь о страданіи и смерти Спасителя нашего, то въ то самое время не кляни измѣну Іуды, ненависть фарисеевъ, буйство народа, не называй нечестивымъ Іуду, неправосуднымъ Пилата, жестокими воиновъ Римскихъ; но кляни грѣхи твои и негодуй на собственное твое нечестіе. Разглагольствуй самъ съ собою: грѣхи мои, мои и собратій моихъ предали кровь неповиннаго, они распяли и пригвоздили ко кресту Царя славы. Грѣхи, мои увѣнчали Его терніемъ, напоили оцтомъ и желчію, пропяли Его и ребра проболи. Ты гнушаешься воиновъ распеншихъ сына Божія, но сколь ты гнушаться по справедливости долженъ грѣха; ибо ежели ты рабъ грѣха, то ты самъ паки второе распинаешь сына Божія, ругаешься Ему, попираешь Его ногами и мнишь кровь завѣта быти скверну, коею ты освященъ. (Евр. 6. ст. 7.)
   XXXII. Размысли, сколь горестныя слѣдствія грѣхъ производитъ въ тебѣ самомъ. Не уже ли ты никогда не чувствовалъ, сколь бѣдная душа жестоко мучится своими беззаконіями. И сколь несносно мученіе и угры зеніе возбужденной совѣсти. (Іерем. 9.) Она даетъ главѣ нашей воду и глазамъ нашимъ источникъ слезъ. Останавливаетъ въ насъ кровь, очерняетъ нашу кожу и сокрушаетъ наши кости. Обыкновенно за преступленіемъ вскорѣ слѣдуетъ и наказаніе, но безъ погрѣшности сказать можно, что оно съ нимъ неразрывно соединено; ибо нигдѣ не можетъ найти спокойствія беззаконникъ. (Исаіи. 43.)
   XXXIII. Ежели и находятъ какое-либо удовольствіе въ порокѣ, но оное есть мечтательное, и, яко сонъ, преходящее. Ликованіе беззаконниковъ есть не продолжительное и радость нечестиваго есть единоминутная. (Іов. 20.) Всегда кроется во внутренности хотя малая скука, и нѣкоторое неизвѣстное безпокойствіе, и въ то самое время, когда смѣются, сердце ихъ печалится, и радость ихъ окончевается горестію. (Прит. 14.)
   XXXIV. Но святая радостію и небесное удовольствіе, каковое ощущаетъ благочестивый, есть тверда и не измѣнна. Ужаснѣйшія злоключенія не могутъ измѣнить ея. Она утѣшаетъ душу въ послѣднихъ минутахъ жизни, и изливаетъ утѣшительный бальзамъ на кости сокрушенныя. (Исая. 50.)
   XXXV. Посвятившіе себя міру ослабѣваютъ отъ самыхъ своихъ удовольствій, и самые лучшіе ихъ успѣхи наконецъ для нихъ бываютъ прискорбны. Они сожалѣютъ о прешедшихъ забавахъ, въ коихъ они столь много времени тщетно препровождали, и самыя удовольствія премѣняются въ горесть. Грѣховныя утѣхи становятся наконецъ отвратительными и оныя изрыгаютъ съ омерзѣніемъ. Сему самому научаютъ слова Софара: желчь аспидовъ во чревѣ его. Богатство неправедно собираемо изблюется. (Іов. 20.)
   XXXVI. Беззаконники всюду обносятъ знаки гнѣва Божія, и Его правосуднаго мщенія. Беззаконниковъ всѣ ненавидятъ и клянутъ, и тѣ самые, кои лобзаютъ ихъ, надѣясь какую либо получить отъ нихъ милость, гнушаются и клянутъ ихъ мысленно.
   XXXVII. Напротивъ добродѣтельныхъ и Богъ и люди любятъ, и даже самые враги не могутъ внутренно не признать ихъ любви достойными. Сколько бы они ни были бѣдны въ очахъ міра, но предъ очами Божіими богаты и славны. Ибо страхъ Господень есть наше сокровище, Корона, Діадима и торжественный нашъ шлемъ.
   XXXVIII. Беззаконникъ страшится и ужасается самаго себя, онъ содрогаетъ отъ ужаса, будучи окруженъ многочисленною стражею, и бѣгаетъ не будучи ни кѣмъ преслѣдуемъ. Онъ не довѣряетъ вѣрнѣйшимъ своимъ друзьямъ, подозрѣваетъ въ измѣнѣ дѣтей, и съ великимъ безпокойствіемъ засыпаетъ на ложѣ добродѣтельной супруги.
   XXXIX. Напротивъ добродѣтельный человѣкъ всюду ходитъ съ безопасностію и всегда спокоенъ духомъ. Законъ Божій водворяетъ въ душѣ его страхъ имени Его. Онъ есть яко гора Сіонъ, яже не подвижится во вѣкъ, среди величайшихъ опасностей, среди ужаснѣйшей бури вѣщаетъ онъ съ Давидомъ: Господъ просвѣщеніе мое и спаситель мой, кого убоюся? (Псал. 27. ст. 3.) Господь защититель живота моего, Отъ кого устрашуся? Ты (же) Господи заступникъ мой еси, слава моя, и возносяй главу мою. Азъ уснухъ, и спалъ востахъ, яко Господъ заступитъ мя. Не убоюся отъ темъ людей, окрестъ нападающихъ на мя.
   XL. На какую бы степень достоинствъ порочный человѣкъ ни былъ возведенъ, сколь бы ни былъ знатенъ и славенъ, но слава его погибнетъ съ шумомъ навсегда. Сколько бы они не воздвизали въ память себѣ Трофеевъ, не наполняли книги исторіею своея жизни, сколько бы мраморъ не твердилъ зрителямъ о ихъ дѣяніяхъ, имя ихъ навсегда пребудетъ гнусно предъ Богомъ, Ангелами и людьми. Они подобны лампадѣ возженной на краткое время, погасшей и испускающей отвратительный запахъ. Напротивъ слава добродѣтельныхъ людей во вѣки цвѣтетъ, и подобно пальмѣ посѣщаемой и тѣмъ паче возрастающей. И самыя имена ихъ начертаны въ величественномъ храмѣ вѣчности. Они любезны Богу и Ангеламъ Его, и добродѣтели ихъ будутъ служишь примѣромъ потомству.
   XLI. Сильнѣйшее средство, къ отвращенію насъ отъ порока и къ побужденію жить добродѣтельно, есть воспоминаніе о изящномъ достоинствѣ небеснаго нашего званія, и безпрестанное взираніе на бѣлый камень, на коемъ имя ново написано, коего никто незнаетъ кромѣ того, кто пріемлетъ оный. (Апок. 2.) Повѣствуютъ, что одинъ философъ желая поправить худое состояніе одного младаго Царевича, сказалъ ему: вспомни, что ты Царской сынъ. Христіанинъ! ежели тебя когда влечетъ сатана въ сѣти свои, то вспомни, что ты сынъ Царя Царей, и не причиняй обиды столь славной Коронѣ. Спаситель нашъ сказалъ ученику просившему у Него позволенія погребсти отца своего: гряди по мнѣ, и остави мертвыхъ погребсти своя мертвецы. (Матѳ. 8.) Христоименитый! оставь всѣ житейскія твои попеченія, и иди во слѣдъ призывающаго тебя Господа.
   XLII. Должны непрестанно помышлять о святости мѣста, куда мы идемъ, и о твердой нашей надеждѣ. Поелику Христосъ возшелъ на небеса. пріуготовишь намъ мѣсто въ дому небеснаго Отца, то и мы съ своей стороны должны учинить души наши способными къ столь святѣйшему и славному жилищу. Ибо не возможно взойти въ рай адскою дорогою. Ничто скверное и нечистое не можетъ взойти во Св. градъ. Какъ нѣкогда первѣе надлежало пройти Святая, дабы взойти во Святая Святыхъ, такъ дабы взойти во святилище небесное, гдѣ присущъ Іисусъ Христосъ истинный ковчегъ завѣта и истинное святилище, то непремѣнно должны итти путемъ вѣры и добрыхъ дѣлъ, ибо сей есть единственный путь вводящій въ оное. (Апок. 21.) Къ сему Апостолъ уклоняеть свое увѣщаніе: явися (бо) благодать Божія спасительная всѣмъ человѣкомъ, наказующи, насъ, да отвергшеся нечестія и мірскихъ похотей цѣломудренно и праведно и благочестно поживемъ въ нынѣшнемъ вѣцѣ: ждуще блаженнаго упованія и явленія славы великаго Бога и Спаса нашего Iисуса Христа: да избавитъ мы отъ всякаго беззаконія, и очиститъ себѣ люди избранны, яко ревнители добрымъ дѣломъ. Сицева убо имуще обѣтованія о возлюбленніи, очистимъ себе отъ всякія скверны плоти и духа, творяще святыню въ страсѣ Божіи. Возлюбленніи, нынѣ чада Божія есмы, и не уявися, что будемъ: вѣмы же, яко, егда явится подобны Ему будемъ, ибо узримъ Его якоже есть. И всякъ имѣли надежду сію намъ, очищаетъ себя якоже Онъ чистъ есть. Св. Петръ желая возжечь въ душахъ нашихъ огнь сея небесныя чистоты, говоритъ: нова же небесе и новы земли по обѣтованію Его чаемъ, въ нихже правда живетъ. Тѣмже возлюбленніи, сихъ чающе, потщитеся, нескверни и непорочны тому обрѣстися въ мірѣ. (Тим. 2. 1 Іоан. 3. 2 Петр. 3.)
   XLIII. Вѣрные, вы вѣдаете, что прародители наши были сотворены по образу и по подобію Божію, а потомъ введены въ земный рай: и такъ по справедливости мы должны потерянный образъ возобновить, дабы возможно было взойти въ небесный рай. Къ сему самому склоняетъ слова свои Апостолъ пиша къ Ефесеемъ: обновлятися (же) духомъ ума вашего, и облещися въ новаго человѣка, созданнаго по Богу въ правдѣ и преподобіи истины. (Ефес. 4.)
   XLIV. Выше сказали мы, что мѣсто, въ кое идемъ жительствовать, обязуетъ насъ жить свято; теперь слѣдуетъ сказать, что еще болѣе къ тому обязуетъ насъ качество тѣхъ, съ коими мы уповаемъ вѣчно блаженствовать. Ибо они суть свѣтоносные Ангелы, и святые, кои убѣлили и из мыли ризы свои въ крови Агнца. (Апок. 7.) Они то суть Церковь не имущая скверны или порока или нѣчто отъ таковыхъ. (Ефес. 5.)
   XLV. Младенецъ начинаетъ жить еще во чревѣ матери жизнію, каковою живетъ изшедъ изъ чрева, матери: такъ и мы должны духовною жизнію жить въ сей жизни, каковою жить уповаемъ въ будущей жизни. Ежели мы хощемъ жить и царствовать со Іисусомъ Христомъ въ вышнемъ его царствѣ, то должны позволить Ему въ сей жизни жить и царствовать въ нашихъ сердцахъ.
   XLVI. Истинное благополучіе человѣка не въ томъ токмо состоитъ, чтобъ познавать единаго истиннаго Бога, и Егоже послалъ Богъ Отецъ въ міръ; не въ духовномъ точію мірѣ и небесной радости, каковую Духъ Святый вливаетъ въ сердца наши: но оно состоитъ также во освященіи, безъ коего никто не узритъ Господа. (Іоан. 17. Рим. 5. Евр. 12.) По сему Апостолъ и говоритъ: кіи убо тогда имѣете плодъ, о нихже нынѣ стыдитеся? кончина бо онѣхъ, смерть. Нынѣ же свобождшеся отъ грѣха, порабощшеся же Богови, имате плодъ вашъ во святыню; кончину же, жизнь вѣчную. (Рим. 6.)
   XLVII. Дабы намъ не впасть въ сѣти вѣка сего, то должны наипаче удаляться сообщества развращенныхъ людей: ибо прикасавшійся зараженной вещи удобно заражался, и обращающійся съ прокаженнымъ подвергается проказѣ; (Левит. 11.) прикасаяйся смолѣ очернится подобно тлятъ обычаи благи бесѣды злы. (1 Кор. 15.)
   XLVIII. Напротивъ должны стараться снискивать содружество добродѣтельныхъ людей, кои подобно Серафимамъ возбуждаютъ славить Бога и пѣть ему Аллилуіа. Должны имѣть обращеніе съ такими людьми, коимъ мы подобны быть желаемъ. Ибо овцы Іакова праотца раждали агнцевъ подобныхъ шерстію жезламъ, на кои они смотрѣли, когда пили воду: подобно ежели мы будемъ взирать на примѣры благочестивыхъ и добродѣтельныхъ людей, то и мы нечувствительно преобразимся въ ихъ образъ и подобіе.
   XLIX. Дѣйствительнѣйшее есть средство къ истинному благочестію, сохраненію и исправленію нравовъ, ежели мы будемъ взирать очами вѣры на невидимаго, и представлять міръ храмомъ, въ коемъ Онъ живетъ. Ежели гласъ, который слышалъ Моисей исходящій изъ горящей купины, будетъ оглашать ушеса и сердце наше: иззуй сапоги отъ ногъ твоихъ: мѣсто бо, на немже ты стоиши, земля свята есть, (Исход. 3.) то оставь плотскія и гнусныя пожеланія: ибо ты всегда, гдѣ бы ты ни находился, отъ моего всевѣдѣнія укрыться не можешь, (Аввак. 1.) отъ всевидящихъ очей моихъ не можетъ быть сокрыто ни едино малѣйшее зло, и мѣсто сіе освящено моимъ присудствіемъ. Вспомни, что я вѣдаю сокровенныя мысли твои, и что еще не содѣланная твоя написана въ книгѣ моей. (Апок. 2.) О Христіанинъ! внемли и ты гласъ Божій вѣщающій тебѣ изъ святилища своего, такъ какъ нѣкогда Аврааму: изыди отъ земли твоея, и отъ рода твоего и отъ дому отца твоего, и иди въ землю, юже ти покажу, (Быт. 17.) и буди готовъ къ отшествію въ небо. Когда жена Пентефріева склоняла Іосифа къ блудодѣянію, (Быт. 39.) тогда она ничего болѣе въ своихъ покояхъ не видала кромѣ предмета своея любви: но сей святый человѣкъ непрестанно взиралъ очами вѣры на вездѣсущаго и всевидящаго: подобно ежели и насъ плоть наша искушаетъ, и развращенные люди стараются вовлечь въ свои сѣти, то да воспомянемъ и мы, что Богъ есть вездѣсущъ, что Онъ все видитъ, все слышитъ, что Онъ пишетъ въ книгѣ вѣчности всѣ наши помышленія. Богъ есть весь око, весь ухо. (Евр. 4.) Всѣ вещи наги и откровенны предъ очами сотворшаго ихъ. Гдѣ бы мы ни скрылись, вездѣ Онъ видитъ насъ, вездѣ съ нами. Почему вѣщаетъ Давидъ: Господи! камо пойду отъ духа твоего? и отъ лица твоего камо бѣжу? Аще взыду на небо, тамо еси: аще сниду во адъ, тамо еси: аще возму крылѣ мои рано, и вселюся въ послѣднихъ моря, и тамо рука твоя наставитъ мя, и удержитъ мя десница твоя. И рѣхъ: еда тьма поперетъ мя: и нощь просвѣщеніе въ сладости моей. Ако тьма не помрачится отъ тебе, и нощь яко день просвѣтится: яко тьма ея, тако и свѣтъ ея. (Пса. 138.)
   L. Ежели діаволъ и міръ вовлекли насъ въ свои сѣти, и усыпили насъ сладостію грѣха, то да довлѣютъ возбудить насъ отъ сна смерти грѣховной сіи слова Апостола Павла: востани спяй, и воскресни отъ мертвыхъ, и освятитъ тя Христосъ. (Ефес. 5.) Ежели же сіи слова не довлѣютъ возбудить насъ отъ сна грѣховной смерти; то да возбудитъ насъ ужасная картина наказаній, коими Богъ казнилъ различнаго рода грѣшниковъ въ различныя времени. Представимъ себѣ, что Богъ не пощадѣлъ небесныхъ духовъ несохраншихъ начала ихъ: но блюдетъ ихъ подъ мракомъ въ вѣчныхъ узахъ до дне страшнаго суда. (Іуд. I.) И такъ ежели Богъ не пощадѣлъ отпадшихъ Ангеловъ; то пощадитъ ли насъ непокорныхъ Его святой воли? Помыслимъ о плачевномъ паденіи прародителей нашихъ, кои хотя едва токмо вышли изъ рукъ Творческихъ, и хотя еще гремѣлъ во ушахъ ихъ заповѣдающій имъ гласъ отъ единаго древа не вкушать плодовъ: (Быт. 3.) однако поелику вняли гласу древняго змія и вкусили отъ заповѣданнаго древа, то чрезъ то самихъ себя погубили и все потомство. (Быт. 7.) Воспомянемъ, какъ правосудный Богъ беззаконный міръ наказалъ во гнѣвѣ потопомъ, (Быт. 19.) Содомъ и Гоморръ огнемъ и жупеломъ, (Исх. 14.) фараона потопилъ въ водахъ Чермнаго моря. (Числ. 25.) Три тысящи погибло отъ меча Левитъ за то, что поклонились златому тельцу, и дватцать четыре тысячи внезапною смертію, (Числ. 21.) какъ угрызали зміи роптавшихъ на Бога, какъ земля отверзла нѣдра свои на поглощеніе Корея, Даѳана и Авирона; (Числ. 16.) какъ огнь сшелъ отъ лица Божія, и истребилъ Надава и Авіуда принесшихъ ему чуждый огнь: (Левит. 16.) какъ медвѣдицы вышедъ изъ лѣса разтерзали сорокъ отроковъ смѣявшихся Елиссею, (2 Цар. 2.) и левъ разтерзалъ Пророка преслушавшаго заповѣдь Божію. (1 Цар. 13.) Наконецъ вспомнимъ бѣдственное состояніе Царя Навуходоносора, седмь временъ питавшагося со звѣрьми, (Дан. 4.) что Іезавель была снѣдена псами, (3 Цар. 9.) Агриппа снѣденъ червями, (Дѣян. 12.) и богача горящаго въ адскомъ пламени. (Лук. 16.)
   LI. Наипаче помыслимъ о послѣднемъ судѣ и великомъ дни, въ который имѣемъ мы предстать судилищу Іисуса Христа, и воспріять по дѣломъ нашимъ яже въ тѣлѣ, или блага или зла. () Помыслимъ, что въ оный страшный день Богъ всѣ сокровенныя во мракѣ злодѣянія откроетъ. Тогда будутъ отверсты не токмо книги Божіи, въ коихъ написаны всѣ наши беззакконія, но и книги самой совѣсти нашей, въ коихъ мы увидимъ всѣ наши беззаконія, что въ день сего великаго явленія, кое потрясетъ небомъ, смѣситъ стихіи, и огнемъ воспалитъ всю землю съ дѣлами ея люди долженствуютъ дать отчетъ во всѣхъ праздныхъ словахъ, мысляхъ и помышленіяхъ.
   LII. А дабы оный день суда не устрашилъ насъ, то не токмо не должны утопать во грѣхахъ, но и гнушаться оныхъ должны. Ибо Леопардъ будучи на цѣпи не перемѣняетъ своей шерсти и различныхъ цвѣтовъ. Разбойникъ будучи въ оковахъ, и заключенъ въ мрачной темницѣ не престаетъ мысленно грабить и быть разбойникомъ. Подобно кто не творитъ грѣха потому токмо, что или стыдится людей, или что законъ запрещаетъ, и что за грѣхи вѣчно имѣетъ быть мученъ, тотъ есть предъ очами Божіими порочный и беззаконный человѣкъ.
   LIII. Не токмо должны воздерживаться отъ худыхъ мыслей, отъ праздныхъ словъ и худыхъ дѣлъ, но паче должны совершенно самихъ себя посвятить истинному благочестію и плодамъ его. Ибо тотъ еще не заслуживаетъ ни отъ кого похвалы, кто лука и стрѣлъ не ломаетъ, но тотъ заслуживаетъ похвалу, кто въ цѣль попадаетъ. Подобно не тотъ. есть истинный Христіанинъ, кто удаляется зла, и не творитъ грѣха; но кто по мѣрѣ силъ посвятилъ себя добродѣтели. Всякое древо, которое не приноситъ добраго плода, и которое не приноситъ также и худаго, долженствуетъ быть посѣкаемо, и во огнь вметаемо. (Матѳ. 3.) Спаситель нашъ проклялъ смоковницу не за то, что она не приносила добраго плода, но за то, что она (по мнѣнію Его) была безплодна. (Матѳ. 21.) Злаго раба посылаетъ во тьму кромѣшную не за то, что якобы онъ погубилъ данный ему талантъ, но за то, что не во благо употребилъ и не усугубилъ онаго. Онъ посылаетъ во огнь вѣчный, уготованный діаволу и аггеламъ его, не тѣхъ токмо, кой обнажили члены Его (нищихъ), алчузихъ не напитали и проч.: кои проливали кровь мучениковъ; но и тѣхъ, кои не одѣяли нагихъ, кои не посѣтили и не утѣшили сущихъ въ темницѣ. Наконецъ ежели угодно тебѣ о Христоименитый! вопроси ты самъ богача, за что онъ мучится въ гееннѣ, за что онъ страждетъ въ пламени?
   Безъ сомнѣнія онъ скажетъ, что не за то токмо, что присвоялъ неправильно чужое имѣніе, что лишилъ ближняго собственности, но за то, что не имѣлъ любви къ ближнимъ, и что былъ немилосердъ къ бѣднымъ.
   LIV. А поелику Богъ хощетъ, чтобъ мы всегда въ предняя простирались, доколѣ достигнемъ въ мѣру совершеннаго возраста исполненія Господа нашего Іисуса Христа: (Ефес. 4.) то должны часто разсматривать прошедшую нашу жизнь, вникать во внутренность самихъ себя, и изслѣдывать, сколь страсти нами владычествуютъ, совлеклись ли мы ветхаго человѣка съ дѣяньми его. Ибо, какъ на примѣръ сказать, когда плаваютъ въ ладіи противъ стремленія воды, и ежели не употребляютъ усилія, то непремѣнно внизъ опускаются: подобно ежели мы не всѣ силы свои употребляемъ къ достиженію небеснаго нашего жилища, то волны страстей, пороковъ и беззаконій, худые навыки вовлекутъ насъ въ бездну смерти и вѣчнаго осужденія. И такъ потребно испытывать совѣсть и разсматривать, сколь мы благочестивы. Должны взойти во внутренность самихъ себя, дабы познать, сколь мы преуспѣли въ любви, ревности и святости, толико лѣтъ житія слушая слово Божіе, въ коемъ Богъ научаетъ насъ, что есть угодно воли Его. Должны подражать садовникамъ, которые когда какое-либо пересаживаютъ деревцо, то повсечастно смотрятъ на оное. И должны поставить въ примѣръ себѣ вѣрнаго раба, который намѣрялся дать великій отчетъ господину своему, очень часто слѣдуетъ щетъ свой (расходную книгу.) Ежели хвалами превозносятъ языческаго философа за то, что онъ никогда не ложился спать, не изслѣдовавъ первѣе, сколь онъ преуспѣлъ въ своей философіи и добродѣтели: то возможно ли, чтобъ Христіанинъ пренебрегъ ложася спать изслѣдовать самаго себя, сколько онъ преуспѣлъ въ подвигѣ благочестія и любви Божіей? Наконецъ истинновѣрующій никогда не будетъ замыкать очесъ своихъ, не изслѣдовавъ первѣе самаго себя. Ибо онъ за первый долгъ для себя поставляетъ во время нощной темноты бесѣдовать съ Богомъ, разглагольствовать съ душею своею, строго слѣдовать совѣсть свою, размышлять о грѣхахъ своихъ, раскаиваться въ оныхъ и оплакивать беззаконія свои.
   LV. Чтобъ жить благочестиво, то для сего должны обуздывать плотскія пожеланія. Ибо когда онымъ потворствуютъ, то оныя увеличиваются и возрастаютъ. Сребролюбивый никогда не можетъ утолить жажды къ сребролюбію сребромъ, честолюбивый честолюбію своему почестями, міролюбивый ничемъ не можетъ. ограничить плотскихъ пожеланій своихъ. Одна искра возжигаетъ другую, огонь, доколѣ есть пища оному, никогда не можетъ угаснуть. Похоти воюютъ на душу, подобно зміѣ угрызающей внутренность того, кто согрѣваетъ оную, или подобно Вавилонской пещи попалившей возжегшихъ въоной пламя. Кто скрываетъ въ себѣ горнило плотскихъ пожеланій, тотъ возжигаетъ огнь пожирающій и истребляющій совершенно и внутренность и наружность его.
   LVI. Должны предохранять себя отъ первыхъ движеній плоти, и щитомъ живыя вѣры угашать первыя ядовитыя стрѣлы лукаваго. Понеже удобнѣе можно угасить при началѣ пламя, нежели когда оное увеличится. Одною рукою удобно можемъ исторгнуть изъ земли младое деревцо; но ежели оное глубоко укоренится, тогда уже и обѣими руками не возможно будетъ исторгнуть онаго: подобно ежели мы противимся при началѣ худыми склонностямъ, то удобно можемъ побѣдить оныя. Удобно угасимъ. первыя малыя искры сего душевреднаго огня, и съ малымъ трудомъ исто ргнемъ младое, но горькіе плоды приносящее деревцо. Но ежели не угасимъ сего адскаго огня при самомъ началѣ его, то всѣ морскія воды не возмогутъугасить онаго: и ежели не исторгнемъ сего злаго деревца, то наконецъ уже не возможно будетъ при всемъ возможномъ стараніи исторгнуть онаго. Грѣхъ подобно произрастѣнію постепенно возрастаетъ, и немгновенно весь свой ядъ изливаетъ. Младенецъ не въ одну минуту образуется и оживотворяется во чревѣ матери, подобно и адское сіе чудовище мало по малу возрастаетъ и усиливается. Когда похоть зачалася, то раждаетъ грѣхъ. (Іак. 1.) Мысль раждаетъ наклонность, наклонность удовольствіе и забаву, удовольствіе согласіе, согласіе дѣйствіе, дѣйствіе навыкъ, а навыкъ закоснѣніе во злѣ. Такимъ-то образомъ діаволъ утверждаетъ свое владычество надъ міролюбцами! и сими самыми соузами влечетъ ихъ въ погибель вѣчную!
   LVII. Между пороками есть одинъ господствующій, то есть, къ коему мы имѣемъ большую наклонность, нежели къ прочимъ. И такъ должны всѣ свои силы употребитъ, дабы побѣдить оный и не дать мѣста непріязненному духу гнѣздиться въ душѣ нашей. И должны подражать мудрымъ полководцамъ, кои желая защитить отъ сильнаго непріятеля какую-либо крѣпость, укрѣпляютъ слабыя по положенію мѣста, поставляютъ на оныхъ лучшихъ воиновъ, и недремлющую стражу. О Христіане! облецытеся во вся оружія Божія, яко возмощи вамъ стати противу кознемъ діавольскимъ: пріимите вся оружія Божія, да возможете противитися въ день лютъ, и вся содѣявше стати. (Ефес. 6.)
   LVIII. Не должны никакого грѣха поставлять малымъ, и якобы былъ какій-либо грѣхъ, который бы не оскорблялъ величество Божіе. Малъ квасъ все смѣшеніе кваситъ, (1 Кор. 5.) мухи умершіи згнояютъ елея сладость. (Екклес. 10.) Не много потребно яда, дабы лишить насъ жизни. Для непріязненнаго духа все равно, какимъ бы способомъ ни взойти въ сердца наши, токмо чтобъ взойти. Проклятый сей змій въ малѣйшую скважину столь же удобно вползаетъ, какъ и въ пространныя великолѣпнаго дому врата. Христоименитый не давай мѣста діаволу, и заключи ухо твое отъ его очаровательнаго гласа!
   LIX. Не токмо должны убѣгать малѣйшихъ грѣховъ, но должны воздерживаться отъ всякаго вида зла: но дабы намъ болѣе преуспѣть въ дѣлахъ спасенія, то должны остерегаться всего того, о чемъ сомнящуюся имѣемъ совѣсть, и ничего не должны дѣлать, о чемъ мы внутренно не увѣрены, (1 Сол. 5.) что сіе угодно Богу: ибо все еже не отъ вѣры грѣхъ есть. (Рим. 14.)
   LX. Дабы возможно было удержать стремленіе живой воды, то потребно дать ей новый каналъ: подобно дабы сильнѣйшія порочныя наклонности обуздать, то потребно предложить имъ новые предметы, Гнѣвливъ ли кто? то пускай гнѣвается, но не согрѣшаетъ. Пускай гнѣвается на свои грѣхи и пороки, пускай во гнѣвѣ разбиваетъ всѣ сіи младенцы Вавилонскія о камень покаянія. Меланхолическаго ли кто сложенія? то пускай занимается мыслями, и печалится о томъ, что онъ грѣхами своими оскорбилъ Бога и еоблазнилъ Св. Церковь. Сангвиническаго ли кто? то да будетъ изъ числа тѣхъ подвижниковъ, кои восхищаютъ царство небесное. Къ стяжанію ли благъ кто имѣетъ наклонность? сребролюбивъ ли кто? то пускай собираетъ день и нощь богатство и сокровище небесное. Честей ли кто желаетъ? то пускай ищетъ небесныхъ почестей,. вѣчнаго, и нетлѣннаго вѣнца славы.
   Къ веселости ли кто склоненъ? то пускай увеселяется невинными забавами, и живя благочестиво предвкушаетъ сладость вѣчныхъ райскихъ утѣхъ.
   LXI. Благочестивыя души, прилѣжите чтенію и размышленію слова Божія, и прежде нежели приступите къ чтенію онаго, вѣщайте съ пророкомъ: Господи! Открый очи мои, и уразумѣю чудеса отъ закона Твоего. (Псал. 118, ст. 18.) Молите Его, да отверзетъ сердца ваши, якоже нѣкогда Лидіи порфѵропродальницѣ, вниманіи сіе неистлѣнное слово отрожденія вашего, и дабы содѣлалъ васъ покоривыми себѣ чадами. Колико будете внимать слову Божію, толико возлюбите его.
   LXIII. Съ удовольствіемъ созерцай великія дѣла Божія, и воспѣвай величіе Его во гласѣ хваленій. Духовныя пѣсни, коихъ есть творецъ самъ Духъ Святый, успокоеваютъ волненіе мыслей, и воспѣваютъ святую радость, небесный миръ и тишину въ душѣ нашей. Давидъ, играя въ гусли, успокоевалъ смущеніе духа въ Саулѣ, которое возбуждалъ въ немъ духъ лукавый: подобно когда ненависть, гнѣвъ, скупость, честолюбіе, похоть и всѣ прочія порочныя страсти, кои суть не что иное, яко лукавые духи, возмущаютъ душу нашу, то должны прибѣгать къ Давидовымъ гуслямъ и пѣти во псалмѣхъ Господа. (Колос. 3.)
   LXIV. Должны ходить во Св. храмъ Божій; (Евр. 10.) ибо гдѣ два или три человѣка собраны во имя Іисуса Христа, то и Онъ посредѣ ихъ. (Мат. 18.) Св. Ѳома, не будучи присущъ Апостоламъ, лишился чрезъ то удовольствія и утѣшенія, каковое чувствовали ученики, узрѣвъ Господа Іисуса Христа воскресшаго отъ мертвыхъ, и ежели бы милосердый Спасителъ не явился ему, (Іоан. 20.) и не увѣрилъ его о воскресеніи своемъ, то погибъ бы въ невѣріи. (Дѣян. 2.) Ежели бы въ день пятьдесятницы кто либо изъ вѣрныхъ во Іерусалимѣ не присутствовалъ въ собраніи Святыхъ, тотъ не удостоился бы узрѣть преславное явленіе Святаго Духа. Можетъ быть поученіе, коего мы не слыхали, заключало въ себѣ полезнѣйшее для насъ нравоученіе, растворенное солію благочестія, кое бы могло подвигнуть сердца наши къ покаянію, и можетъ быть вмѣсто мучительнаго огня совѣсти, который нарушаетъ спокойствіе нате, возчувствовали бы въ душѣ нашей возжегшееся пламя, подобно пламени, въ коемъ горѣла Хоривская купина, но не сгарала.
   LXV. Должны повсечасно возсылать теплыя молитвы къ Богу и осязая Его десницею вѣры и покаянія, вѣщать Ему съ Іаковомъ: не пущу Тебе, аще не благословити мене; (Быт. 32.) а наипаче тогда, когда ощущаемъ во внутренности себя борьбу плоти и духа. Апостолъ Петръ ходя по водамъ, когда началъ утопать, возопилъ: Господи! спаси мя: (Мат. 14., ст. 30.) подобно и мы, плавая въ волнующемся морѣ міра сего, когда начинаемъ чувствовать, что мы утопаемъ въ похотехъ вѣка сего, что волны злыхъ примѣровъ, бѣдственные навыки вовлекаютъ насъ въ бездну погибели, то возопіемъ изъ глубины сердца: о Боже мой! простри десницу Твою съ высоты небесъ, и спаси мене отъ адскихъ водъ, въ коихъ утопаю. Да совершится сила Твоя въ немощехъ моихъ, и даруй, дабы я до пролитія крови моей могъ противостоять грѣху. Духъ Твой да будетъ побѣдитель моея души, да небо восторжествуетъ надъ землею, и рай надъ адомъ. Ежели мы будемъ съ горячимъ духомъ такимъ образомъ взывать къ Богу; то безъ сомнѣнія услышитъ Онъ молитву нашу, угаситъ силу огня пожирающаго насъ, заградитъ уста львовъ растерзывающихъ насъ, укротитъ вѣтры и бури, кои воздвизаетъ непріязненный духъ противъ насъ, и взошедъ въ корабль нашъ колеблемый страхомъ и ужасомъ, утишитъ обуреваніе онаго, и введетъ насъ въ пристанище вѣчнаго спасенія. Пророкъ Моисей когда бесѣдовалъ съ Богомъ, то лице его сіяло славою, (Исход. 34.) и когда Богочеловѣкъ преобразился на Ѳаворѣ, то лице Его било яко солнце: (Мат. 17. ст. 27.) подобно ежели мы, презрѣвъ все земное, будемъ молить Бога съ живою вѣрою, то души наши облекутся во одежду святости, во одежду славы, блистательнѣе будутъ солнца, преобразятся въ величественный образъ великаго Бога, коему мы кланяемся духомъ и тѣломъ.
   LXVI. Дабы обуздать плоть, и тѣло привести въ рабство, и дабы укротишь злыя страсти и пожеланія, то потребно присоединить къ молитвѣ тѣлесно-духовный постъ и воздержаніе. И при томъ не должны для. сего ожидать того только времени, въ кое церковь имѣть постъ по извѣстнымъ причинамъ узаконила, но должны поститься духомъ во всѣ дни года. Ибо ежели плоть востаетъ на духъ, ежели она не покаряется Богу, ежели она преступаетъ заповѣди Его, ежели когда мы ей угождаемъ; то она похотствуетъ на духъ, и такъ да не потворствуемъ ей, но паче умертвимъ ее постомъ и молитвою, памятуя, что Спаситель нашъ сказалъ бо Евангеліи: сей родъ не исходитъ, токмо молитвами и постомъ. (Мат. 17, ст. 21.)
   LXVII. Ежели же теплыми молитвами, постомъ, слезами и покаяніемъ, при содѣйствующей благодати Божіей, побѣдимъ грѣхъ и умертвимъ наши пожеланія: то да блюдемся, дабы паки не впасть въ сѣти лукаваго. Ибо иногда ветхій человѣкъ для того токмо до видимому и умираетъ, дабы тѣмъ еще болѣе оживотворяться. Подъ пепломъ всегда кроется нѣсколько остатковъ адскаго огня, который можетъ произвесть новый пожаръ. Порокъ никогда столь совершенно не искореняется, чтобъ со временемъ не пустилъ новыхъ отраслей. Во время мира обыкновенно мудрые Монархи помышляютъ о войнѣ, а потому всегда имѣютъ бъ готовности нужное для оной оружіе: подобно вовремя тишины, и душевнаго мира должны помышлять о нужныхъ оружіяхъ для духовной нашей брани. И какъ побѣдители не бываютъ спокойны, овладѣвъ какимъ либо мѣстомъ прогнавъ непріятеля, но продолжаютъ преслѣдовать его, и потомъ имѣютъ всегда стражу, опасаясь непріятельскихъ набѣговъ: такъ равно не довольно для насъ, чтобъ прогнать токмо діавола, изгнать его изъ сердецъ нашихъ, но должны непрестанно бодрствовать, чтобъ сей злый духъ не возвратился и не взошелъ паки съ седьми духами еще злѣйшими его самаго, и дабы послѣднее наше состояніе не было бѣдственнѣе перваго. (Мат. 12, ст. 45.)
   LXVIII. Къ благочестивымъ дѣламъ, коими душа наша непрестанно не можетъ заниматься, должны прнеоединить упражненіе званія нашего. По тому, что праздность есть мать всѣхъ пороковъ? и когда мы бываемъ не заняты ничемъ, то въ то самое время діаволъ склоняетъ насъ, зло дѣлать. Свидѣтель сего Давидъ мужъ по сердцу Божію. (2 Цар. 11.) Понеже когда онъ находился празденъ, прогуливался на кровѣ своего дому, въ то самое время сатана нашелъ очень удобный случай взойти въ его сердце, и возжечь въ ономъ неистовую похоть къ Вирсавіи. Желѣзо когда лежитъ безъ употребленія, то ржа его снѣдаетъ; вода безъ теченія портится; земля не воздѣлываемая жилищемъ зміевъ бываетъ: подобно душа наша когда бываетъ ничемъ не занята, то мгновенно начинаетъ снѣдать ее ржа пороковъ, удоб, но уловляется сѣтями лукаваго міра, и порождаетъ ужасныхъ чудовищей. Пророкъ Іезекіиль ясно показываетъ намъ источникъ ужаснѣйшихъ Содомскихъ беззаконій, говоря: въ сытости хлѣба, и въ изобиліи вина, а слѣдовательно и въ праздности, сластолюбствовата. (Гла. 16.) Христіанинъ! ежели ты хощешь, чтобъ душа твоя удостоилась быть чистѣйшимъ жилищемъ Св. Духа, то не давай лукавому случая овладѣть тобою. Будь всегда занятъ честными трудами, дабы онъ не нашелъ случая искусить тебя. (Ефес. 4.)
   LXIX. Наконецъ дабы корабль могъ достигнуть счастливой благополучно пристани, то кормчій долженъ управлять онымъ: подобно дабы корабль нашея жизни могъ достигнуть своей меты, то должны управлять онымъ, т. е. жить такъ, какъ-бы всякая минута-была послѣдняя минута нашея жизни. А по сей причинѣ всегда должны памятовать сіи слова: чтобы ты ни говорилъ, что бы ты ни дѣлалъ, всегда помни смерть, и во вѣки не согрѣшишь. (Еккл. 7.)
   Отрожденные водою и Духомъ! не удивляйтеся тому, что я, разсуждая о ужасахъ смерти, поставляю смерть врачевствомъ противъ грѣховъ пораждающихъ ужасъ смерти. Ибо смерть и грѣхъ неразрывнымъ между собою соединены союзомъ. Добродѣтельная и святая жизнь есть истинное приуготовленіе къ блаженной смерти: такъ и смерть есть лучшее средство благочестиво жить. Кто бы былъ столь несмысленъ, чтобъ въ часъ смерти не оплакивалъ развращенной своей жизни, и не со"жалѣлъ о томъ, что жилъ не Богобоязненно? Ежели бы преступникъ осужденный на смертную казнь, выслушавъ смертный приговоръ? вмѣсто того, чтобъ приуготовляться предать душу свою въ руцѣ Божіи чрезъ истинное покаяніе, молитвы и слезы, началъ веселиться и плясать, то всякой изъ зрителей почелъ бы его извергомъ природы: подобно ежели мы представимъ, что нѣтъ ничего извѣстнѣе и неизбѣжнѣе смерти, что Богъ во гнѣвѣ своемъ произнесъ ужасный приговоръ смерти на; всѣхъ земнородныхъ, то она безъ сомнѣнія послужитъ для насъ врачевствомъ отъ грѣховъ. Желательно, чтобъ всегда мы, когда токмо діаволъ, міръ и плоть наша искушаютъ насъ, помышляли: что воспослѣдуетъ съ нами, ежели смерть застигнетъ насъ во грѣхахъ? Въ готовности ли мы предстать на судъ Божій?
   Должны въ мірѣ жить будучи чужды мірскихъ развратовъ. Должны жить съ беззаконниками такъ, какъ Лотъ жилъ въ Содомѣ, Іосифъ во Египтѣ, Пророкъ Даніилъ въ Вавилонѣ. Блаженъ и святъ, кто имѣетъ участіе въ первомъ воскресеніи: вторая смерть не будетъ господствовать надъ нимъ. (Апок. 30.)
   Іаковъ Патріархъ, идя въ Веѳиль по повелѣнію Божію, сказалъ женѣ своей, дѣтямъ и всѣмъ сущимъ съ нимъ: поверзите боги чуждыя, иже съ вами, отъ среды васъ, и очиститеся, и измѣните ризы своя: и воставше взидемъ въ Веѳиль, и сотворимъ тамо жертвенникъ Богу послушавшему мене въ день скорбинія, иже съ со мною, и спасе мя на пути, въ Онъ же ходилъ. (Быт. 35, си. 2 и 3.) Немедленно отдали они чуждыхъ боговъ Іакову и онъ сокрылъ ихъ подъ теревинѳомъ близъ Сихема. Подобно и мы прежде нежели пойдемъ въ истинный Веѳиль, въ домъ, въ коемъ мы вкусимъ хлѣбъ небеснаго царствія, прежде нежели принесемъ жертву Богу, то должны, ежели мы истинные Христіане, отвергнуть всѣ плотскія пожеланія и пороки. Христіане! представьте себѣ, что Господь вопіетъ къ вамъ съ высоты горьняго престола: попирайте ногами гнусные пороки и плотскія пожеланія, ибо они суть чуждые боги, идолы, коихъ? вы обожаете. Сокройте отъ очей Моихъ чрезъ покаяніе сіи гнусные идолы, кои достойны правосуднаго Моего мщенія, и очистите храмъ святыни Моея. (Езек. 8.) Совлецытеся ветхаго человѣка съ дѣяньми его и облецытеся въ новаго созданнаго по образу Моему въ правдѣ и святости. (Іаков. 4.) И тако внидете во святый храмъ славы Моея, и принесете со тьмами святыхъ жертву хвалы и благодаренія. (Ефес. 4.)
   Ахъ, бѣдные мы! отлагаемъ со дня на день исправленіе, признаемся внутренно, что должно очистить совѣсть свою чрезъ покаяніе, но отлагаемъ оное до послѣдней минуты жизни: тогда-то мы токмо обѣщаваемъ принести истинное признаніе во всѣхъ грѣхахъ.
   О бѣдный человѣкъ! почто ты отлагаешь покаяніе свое до того времени, когда языкѣ твой будетъ связанѣ нѣмотою, когда дыханіе твое будетъ останавливаться! не уже ли ты токмо одну минуту жизни твоея посвятишь добродѣтели и Богу, и при томъ тогда, когда плоть твоя омертвѣетъ, и когда ты уже не въ состояніи будешь плотоугодствовать?
   Въ законѣ Моисеевомъ было предписано, чтобъ Израильтяне посвящали первенцевъ своихъ великому Богу; такъ возможно ли, чтобъ мы, живя во свѣтѣ Евангельскаго, благодатнаго ученія, посвящали юность лѣтъ и первые плоды юности діаволу и міру, а Богу болѣзненную и недѣятельную старостъ и дряхлость?
   Тотъ смѣется нѣкоторымъ образомъ Богу, кто располагается жить благочестиво, стоя одною ногою во гробѣ возводитъ взоръ свой на небо, когда подъ ногами зыблется земля: возвратить похищенное у другаго въ то время, когда для насъ потребно токмо три аршина земли: обѣщаться оставить мщеніе сопернику, когда уже не въ состояніи мстить: обѣщать болѣе уже не грабить, не мздоимствовать, когда уже смерть держитъ надъ главою косу пресѣкающую нить жизни. Можно сказать, что но они уже оставляютъ порокъ, но самъ порокъ ихъ уже оставляетъ.
   Когда мы медлимъ покаяніе принести во грѣхахъ, то грѣхъ возрастаетъ и состарѣвается. Но чѣмъ болѣе порокъ укоренится, тѣмъ труднѣе побѣдить оный. Ибо навыкъ ко грѣхамъ наконецъ преобращается въ самую уже природу, и безъ особенной чудесной благодати Божіей не возможно возвратиться на путь спасенія.
   Очень опасно отлагать истинное покаяніе до послѣдней минуты жизни. Предчувствуя скорое приближеніе смерти, по большей части люди бываютъ въ величайшемъ развлеченіи. Должно сдѣлать завѣщаніе наслѣдникамъ, жена и дѣти предстоятъ печальному одру въ слезахъ, друзья въ печали. Взирая на жену и дѣтей и друзей, можетъ ли умирающій въ то самое время быть спокоенъ духомъ?
   Непріязненный духъ въ то самое время несравненно болѣе бодрствуешь, и яко левъ рыкаетъ, искій поглотити душу умирающаго, возбуждая въ немъ ужасныя страхованія. И такъ возможно ли въ столь плачевномъ состояніи истинное во всѣхъ и во все теченіе долголѣтной жизни, содѣянныхъ грѣхахъ принесть покаяніе?
   Впрочемъ не рѣдко старость не столь имѣетъ чело свое обезображено морщинами, сколь душу оскверненную пороками. Власы имѣетъ убѣленные яко волну, а совѣсть очерненну яко Агатъ.
   Да при томъ еще не знаемъ мы, въ какой часъ и въ какомъ видѣ постигнетъ насъ смерть. Можетъ быть мы совсѣмъ и не будемъ имѣть времени, чтобъ исповѣдать грѣхи наши и очистишь совѣсть. Она, какъ и выше сказано, яко тать приходитъ во всякомъ возрастѣ, во всякое время, во всякомъ мѣстѣ. Илій первосвященникъ, услышавъ печальное извѣстіе, упалъ со стула и ушибся до смерти. (1 Цар. 4.) Не забудьте, что дѣти Іова праведнаго въ самомъ цвѣтѣ лѣтъ своихъ лишились нечаянно жизни. (Іова. 1.)
   Не въ нашей такъ же воли состоитъ покаяніе. Оно есть свыше исходящій даръ и особенная благодать Св. Духа. Богъ для насъ не всегда чудеса творитъ. Не всегда изъ камня источаетъ воду. (Исход. 7.) Хотя и въ томъ также нѣтъ сомнѣнія, что какъ благоразумнаго разбойника на крестѣ покаяніе спасло при концѣ жизни его, такъ и нынѣ можетъ спасти истинное покаяніе. Ибо милосердіе Божіе и заслуга Христова безконечны; но послѣдняя минута жизни не въ нашей состоитъ воли.
   Всякой вещи есть свое время. Богъ далъ намъ время, а для себя сохранилъ другое; наше время, когда Богъ зоветъ насъ на покаяніе, Божіе время, время будущаго суда, мздовоздаянія и казни. Въ продолженіи ста дватцати лѣтъ Ной проповѣдникъ истины, проповѣдывалъ покаяніе, (Быт. 6. ст. 7.) время сіе было время перваго міра людей; но когда Божіе долготерпѣніе премѣнилось въ правосудное мщеніе, и когда потопила вода лице всея земли, время сіе было время Божіе, время мщенія Его. Когда Лотъ говорилъ зятьямъ своимъ и увѣщевалъ ихъ изыти изъ Содома, время сіе было время спасенія ихъ, время избавленія; но когда огнь и жупелъ спалъ съ небесе на Содомъ и всѣ Содомскіе жители, кромѣ Лота и двухъ дщерей его, погибли, то время сіе было время Божіяго мщенія. (Быт. 19.) Когда Исавъ продавалъ первенство свое, (Быт. 25.) тогда было для него время размыслить о истинномъ небесномъ благословеніи: но когда уже продалъ за ядь, тогда уже оставаясь время безполезнаго раскаянія. Когда бѣдный Лазарь лежалъ при вратахъ безчеловѣчнаго богача, (Лук. 16.) тогда было время покаянія его: но когда онъ началъ горѣть въ геенскомъ пламени, тогда тщетно онъ воздѣвалъ руки свои на небо и молилъ, чтобъ Лазарь, омочивъ край перста, устудилъ языкъ его. Тщетно беззаконникъ намѣряется жить благочестиво, когда уже судія стоитъ при дверяхъ. Поздо о Богѣ помышлять, когда смерть прерываетъ нить нашея жизни, и когда адъ разверзаетъ свои челюсти на поглощеніе. (Рим. 3.) Бѣдная тварь! для чего ты нерадишь о богатствѣ, благости, кротости и долтотерпѣніи Божіи, не разсуждая, что благость Божія зовешь тебя на покаяніе? По жестокосердію твоему, по нераскаянному сердцу твоему собираешь себѣ гнѣвъ въ день гнѣва и откровенія праведнаго суда Божія.
   Спаситель нашъ призываетъ насъ на покаяніе: бдите, говоритъ Онъ, яко вѣете, въ кій часъ Господъ вашъ Мате, прійдетъ. (Матѳ. 24, ст. 42.) Бдите и ліолтпеся, да не впадете въ напасть: духъ убо плотъ же немощна. (Матѳ. 26, ст. 14.) Блюдите, бдите и молитеся: (Марк. 13, ст. 33.) не вѣете бо, когда время будетъ. Внемлите же, да не когда отягчаютъ сердца ваша обьядѣніемъ и піянствомъ, и печальми житейскими, и найдетъ на вы внезапу день той. Яко сѣть съ прійдетъ, на вся живущія на лицъ! всел земли. Бдите убо на всяко время молящеся, да слодобітеся убѣжати всѣхъ сихъ хотящихъ быти, и стати предъ Сыномъ человѣческимъ. (Лук. 21, ст. 34. и слѣд.)
   А дабы еще болѣе возбудить насъ отъ духовнаго сна, то Спаситель нашъ представляетъ намъ примѣръ злаго раба, который, ежели речетъ въ сердцѣ сердцѣ своемъ, коснитъ господинъ мой прійти: и начнетъ бити клевреты своя, ясти же и пити съ піяницами, то, что господинъ раба того учинитъ съ симъ злымъ рабомъ, заключаетъ въ сихъ словахъ, первѣе что господинъ его прійдетъ въ то самое время, когда онъ его и не ожидалъ, и растешетъ его полма, и части его съ невѣрными положитъ: ту будетъ плачъ, и скрежетъ зубомъ. (Матѳ. 24.) Представляетъ такъ же въ примѣръ юродивыхъ дѣвъ, у коихъ поелику не было елея вѣры (Матѳ. 25.) и добрыхъ дѣлъ, а потому и не могли взойти на бракъ съ Женихомъ: Тщетно они толкали во врата глаголя: Господи. Господи, отверзи намъ, двери не были для нихъ отверсты; но токмо услышали гласъ вѣщающій имъ: аминь глаголю вамъ, не вѣмъ васъ!
   Поживемъ убо жизнію Святыхъ; и Богъ сподобитъ насъ умереть смертію праведныхъ. Не уже ли мы всѣ безчисленныя благодѣянія Божіи будемъ попирать ногами? безумие! не уже ли ты думаешь взойти въ рай адскою дорогою? Ежели добровольно утопаешь во грѣхахъ, то можешь ли надѣяться, что ты очистишся отъ нечистоты грѣховной въ то самое время, когда токмо угодно будетъ тебе? Ежели ты оставляешь Бога, то не ужасаешся ли ты, что и Богъ тебе оставитъ? Такъ ли ты пріуготовляешся къ смерти? И сими ли оружіями думаешь съ нею сражаться? И можешь ли ты предстать въ такомъ видѣ судилищу Божію? (Рим. 13.) Ночь прешла, день приближися, отложимъ убо дѣла тьмы, и облецемся во оружіе свѣта. Поживемъ яко чада Божіи, и наслѣдницы царствія. Пойдемъ во Св. небесный Іерусалимъ, райскою дорогою, докажемъ самимъ дѣломъ, что мы истинно вѣримъ, что имѣетъ быть мздовоздаяніе за добродѣтель, а за нераскаянные грѣхи вѣчное мученіе. Доколѣ время есть да искупуемъ оное; ибо дніе лукави суть. И за временныя блага, не лишимся вѣчныхъ благъ уготованныхъ любящимъ Бога. Подражая мудрымъ дѣвамъ, да имѣемъ всегда возжонъ свѣтильникъ вѣры, и елей добрыхъ дѣлъ. И такимъ образомъ возможемъ мы дать отчетъ въ данныхъ намъ талантахъ Начальнику жизни., когда смерть приближится къ намъ, и возможемъ сказать сіи слова съ Апостоломъ Павломъ: подвигомъ добрымъ подвизался, теченіе скончалъ, вѣру соблюдолъ: прочее убо соблюдается мнѣ вѣнецъ правды, его же воздастъ ми Господь въ день онъ, праведный судія, не токмо мнѣ, но и всѣмъ возлюблшимъ явленіе Его. (2 Тим. 4.)
   

РАЗМЫШЛЕНІЕ.

Пріуготовляющагося къ смерти покаяніемъ.

   О Боже Святый! грѣхъ ввелъ въ міръ смерть, и онъ есть причиною того, что мы ужасаемся ея. Облецы мене свыше добродѣтелію, дабы я заблаговременно могъ исторгнуть изъ рукъ ея смертныя ея оружія. Поелику Ты сотворилъ человѣка для прославленія имени Твоего, и для блаженства его самаго; то благоволи, да поживу прочее время жизни моея въ страсѣ Твоемъ, да очищу совѣсть мою истиннымъ покаяніемъ, и освящу и душу и тѣло мое, да тако возмогу внити во Святый градъ куда ничто скверное взойти не можетъ, и узрю лице Твое, кое не возможно узрѣть не освятивши съ вѣрою. ОтчеСвятый! освяти мене свѣтомъ лучей Твоихъ исходящихъ отъ престола величествія Твоего, дабы я могъ усмотрѣть всю гнусность порока и возненавидѣть оный всѣмъ сердцемъ. Дабы я не иначе взиралъ ни него, какъ на ужасный образъ сатаны, адское чудовище, и дабы я всегда памятовалъ, что онъ обезобразилъ превосходнѣйшее твореніе рукъ Твоихъ, и что онъ подвигнулъ Тебя великій Боже на мщеніе, и потопилъ весь свѣтъ кромѣ Ноя и семейства его, что онъ есть тяжесть, подъ коею вся природа стенетъ, что онъ есть убійца прародителей, что онъ пригвоздилъ ко кресту Царя славы и Господа. Сотвори милосердый Отче, да созерцаю все изящество святости, и всю славу, коя есть плодъ оной, и да пылаю выну любовію къ Тебѣ единому. О Боже мой колико плоды грѣха суть горьки! зри колико терзаетъ меня совѣсть, что я столь долго работалъ грѣху и плотоугодію. Зри колико болѣзную я, что я жизнь препровелъ не яко рабъ Твой, что я ходилъ въ воли сердца моего, и всегда нарушалъ Святыя заповѣди Твои. Что убо реку Тебѣ Царю царствующихъ? Какъ токмо согрѣшихъ предъ Тобою, но грѣхи мои сушь выну предо мною, я взираю на нихъ съ ужасомъ. Увы! Господи предъ очами Твоими суть вся нага и откровенна. Ты зришь мои слезы, мое стенаніе, мое покаяніе. Ты не хощешь смерти грѣшника, но еже обратишися и живу быти ему, обрати убо мене и азъ обращуся. Всемогущій Боже! Ты изъ твердаго камня источилъ воду, источи убо изъ моего сердца слезы покаянія омывающія нечистоту грѣховную. Или паче исторгни грѣхолюбивое мое сердце, и даждъ мы сердце ново, дабы я возлюбилъ единаго Тебя всѣмъ сердцемъ. Благій Боже! Ты не пощадѣлъ крови единороднаго Сына Твоего для искупленія грѣшника, даруй мнѣ Духа Святаго, дабы Онъ освятилъ меня, и содѣлалъ новою тварію. Да буду сынъ царствія и наслѣдникъ вѣчныхъ благъ. Распни бѣдную мою плоть со всѣми ея пожеланіями: да не ктому азъ живу, но Христосъ во мнѣ да живетъ. Поелику явися мнѣ благодать Твоя, спасительная всѣмъ человѣкамъ, то сотвори, да отрекшись всякія нечистоты и мірскихъ пожеланій, поживу въ благочестіи и чистотѣ. О Господи! поелику я не вѣдаю, когда придетъ ко мнѣ смерть, то сотвори да буду всегда готовъ предашь Душу мою въ руцѣ Твои. Даждь мы свѣтильникъ святыни возженный лучами солнца правды. Исполни сердце мое Божественнаго елея произсходящаіо отъ Духа Твоего, и облецы мене въ брачную одежду добродѣтелей, да Пако удостоюсь возсѣсть на Агичей трапезѣ съ Праотцами, Пророками, Апостолами, Мучениками и со всѣми, коихъ ризы омыты и убѣлены въ крови Агнца. Да живу жизнію Святыхъ, и да умру смертію праведныхъ, и да удостоюся услышать сладчайшій гласъ Іисуса: вниди, благій и вѣрный рабе! въ радость Господа Твоего. (Матѳ.) Аминь.
   

ГЛАВА XII.

Шестое средство не ужасаться смерти, должны вовсемъ и всегда полагаться на промыслъ Божій.

   Многіе совсѣмъ не помышляютъ о концѣ ихъ существованія, міролюбцы мыслятъ, что они сотворены на тотъ токмо конецъ, чтобъ ѣсть пить и веселиться, а по смерти говорятъ ничего не будетъ. Они суть изъ числа тѣхъ, о коихъ Апостолъ Павелъ? говоритъ, имъ же богъ чрево. (Філіп. 3.) Но многіе также углубляются въ размышленіи о великости благодѣяній Божіихъ, и стремятся къ тому концу, для коего сотворены. Живутъ для прославленія имени Творца, и для благополучія своего и для блага общаго.
   О колико блаженъ тотъ, кто такимъ образомъ провождаетъ жизнь! царствующій Пророкъ для того токмо и желалъ продолжать житіе, чтобъ хвалить Бога. Жива будетъ душа моя, и восхвалитъ Тя. (Псал. 118.) О семъ неутѣшно плакалъ царь Езекія лежа на смертномъ одрѣ. Ибо благочестивый сей государь предвидѣлъ имѣвшее быть по смерти его идолопоклонничество въ царствѣ Іудейскомъ, онъ желалъ внушить въ дѣтей своихъ страхъ Божій, и чтобъ они единому служили истинному Богу, что самое видѣть можемъ въ его благодарственнной пѣсни. Не похвалятъ, бо Тебе, иже во адѣ, ни мертвіи возблагословятъ Тя, и не надѣются, иже во адѣ, милости Твоея: живіи же возбагословятъ Тя, яко же и азъ: отъ днесь бо дѣти сотворю, яже возвѣстятъ правду Твою, Господи, спасенія моего: и не престану благословля Тя съ пѣснію вся дни живота моего пряма дому Божію. (Исаіи 38.) Симъ священнымъ пылалъ жаромъ Апостолъ Павелъ, разсуждая о бѣдствіяхъ, каковымъ подвержены живущіе на земли, и о блажеицомъ состояніи небожителей, желалъ онъ разрѣшиться отъ тѣла и быти со Христомъ, но когда обртщилъ взоръ свой на церковь Божію, то любовь его, каковую имѣлъ онъ къ вѣрнымъ братіямъ, была столь велика, что онъ предпочелъ собственное благо ихъ благу, желаніе имый разрѣшитися, и со Христомъ быти, много паче лучше: а еже пребывати во плоти, нужнѣйше есть васъ ради. И сіе извѣстнѣ вѣмъ, яко буду и спребуду вамъ всѣмъ въ вашъ успѣхъ и радость вѣры. (Філіп. 1,)
   Желать жить для прославленія имени Божія очень есть похвально. Но не рѣдко желаемъ жить не столько для прославленія имени Божія, сколько для дѣтей, и друзей и родственниковъ наконецъ для того, что сердце наше глубоко укоренилось въ мірѣ. Или и для того, чтобъ со Апостоломъ сказать, нужнѣйше мнимъ для блага ближнихъ. На примѣръ: великій Государь, коего Всевышній всегда благословлялъ оружіе противъ враговъ, всѣмъ благочестивымъ его предпріятіямъ споспѣшествовалъ, не смутится ли духомъ узрѣвъ скорое приближеніе смерти. И при томъ въ то самое время, когда онъ желалъ продолжить жизнь свою для того токмо, чтобъ подчиненныхъ учинить счастливыми, смерть сокрушаетъ шлемъ его, останавливаетъ побѣдоносную десницу его, и повергаетъ царскій вѣнецъ долу. Не пожелаетъ ли онъ еще продолжить жизнь свою, и не скажетъ ли, о смерть! сколь ты преждевременно пришла ко мнѣ, ибо лишая меня жизни, лишаешь подчиненныхъ государя, которой во всю свою жизнь, имѣлъ неусыпное попеченіе о спокойствіи и благѣ своего народа.
   Добрый пастырь видя благій успѣхъ въ трудахъ своихъ, не возропщетъ ли на смерть, и не скажетъ ли въ печали сердца сіи слова: смерть, почто ты лишаешь меня сладостнаго утѣшенія, видѣть паству мою гласа моего слушающую. Ужасаюсь я, чтобъ по смерти моей не взошли хищные волки въ стадо Господне. (Дѣян. 20.)
   Можетъ ли нѣжный и чадолюбивый отецъ закрыть сномъ смерти глаза свои не возмутившись духомъ? Не воздохнетъ ли говоря, я оставляю бѣдную и лишенную отъ всѣхъ утѣшенія жену, оставляю малолѣтныхъ дѣтей, еще не научивъ страху Господню и должности Христіанина, и комхъ я любилъ болѣе своей жизни.
   Но дабы возможно было спокойно умереть въ какомъ бы мы не находились состояніи и обстоятельствахъ, то должны твердо уповать на премудрый промыслъ небеснаго Отца. Христіанинъ помысли о сихъ словахъ Псалмографа: открый ко Господу путъ твой, и уповай на Него: (Псал. 36.) и Той сотворитъ. Возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитаетъ: не дастъ въ вѣкъ молвы праведнику. (Псал. 54.)
   Не забудь также увѣщанія Св. Апостола Петра. Смиритеся убо подъ крѣпкую руку Божію, да вы вознесетъ во время: всю печаля вашу возвергше намъ, яко Той печется, о васъ. (1 Петр. 5.) Начертайте на сердцахъ вашихъ сіи слова Апостола Павла: Любящимъ Бога вся поспѣшествуютъ во благое, ни о единомъ же постыжуся, но во всякомъ дерзновеніи, якоже всегда, и нынѣ возвеличится Христосъ въ тѣлѣ моемъ, аще животомъ, аще ли смертію. (Рим. 8. Філіп. 1.)
   Желать продолжать жизнь для славы Божіей и пользы общества, есть очень похвально: но не твое, но Божіе дѣло располагать жизнію твоею. Онъ единъ имѣетъ право, когда угодно Его Святой воли прекратить жизнь твою. Онъ вѣдаетъ до коего часа ты долженъ понести тяготу жизни, и сколько времени долженъ ты бороться съ міромъ, плотію и діаволомъ. Онъ не лишаетъ мзды и единый часъ дѣлавшихъ въ віноградѣ Его. Богъ твой толико щедръ, что и не понесшимъ тяготу и варъ дне, даровалъ неистлѣнный вѣнецъ славы.
   Владѣтели вселенной! вы которые есте образъ на земли небеснаго Царя, вы которые ищете славы вашей въ крестѣ Іисуса Христа, покоритеся совершенно власти верховнаго вашего Монарха. Ибо ежели жизнь и смерть всѣхъ людей вависитъ отъ премудраго Его промысла, то кольми паче зависитъ дражайшая жизнь и смерть владѣтелей вселенной, дои суть чада десницы Его. (Псал. 81.) Узрѣвъ скорое приближеніе смерти, познайте волю Всевышняго, оставьте великодушно скипетръ, не скорбите, что смерть лишаетъ васъ мірской славы, которая яко молнія быстро пролетаетъ, Онъ вамъ даруетъ славу во вѣки пребывающую и царство вѣчное.
   Чадолюбивые родители! благодушествуйте при концѣ жизни вашея оставляя младыхъ дѣтей. Ибо Богъ сохранитъ ихъ яко зѣницу ока. Вспомните что Осія по смерти отца своего осьми лѣтъ взошелъ на царскій престолъ; однако онъ былъ благочестивѣйшій и святѣйшій царь.
   Пастырь добрый, слуга Господень, Дѣлатель вінограда Господня! вниди въ радость Господа твоего. Оставь многомятежную жизнь твою, не смущайся о томъ, что ты по смерти твоей воспослѣдуешь. Ибо ты не вѣдаешь еще, что еще по смерти твоей будетъ, но несомнѣнно долженъ вѣрить, что то, что ты насадилъ, Богъ возраститъ и усовершитъ.
   Нѣжные супруги! почерпните сладостное утѣшеніе въ часъ смерти. Твердую надежду имѣйте на благость Божію; Богъ есть утѣшитель неутѣшныхъ во всѣхъ скорбехъ, Онъ есть близъ всѣхъ призывающихъ его. (Псал. 144.) Онъ есть Отецъ сирыхъ и защититель вдовицъ. (Псал. 145.) Вспомните, что Богъ въ царствованіе Ахава, когда былъ жесточайшій гладъ, не уморилъ гладомъ бѣдной благочестивой Сарептской вдовицы, которая уже готовилась умереть, но послалъ Пророка Илію препитпать и утѣшить ее сими словами: (яко) тако глаголетъ Господъ Богъ Исраилевъ: водоносъ муки не оскудѣетъ, и чванецъ елея не умалится до дне, дондеже дастъ Господѣ дождь на землю. (3 Цар. 17.)
   Богочеловѣкъ Іисусъ Христосъ, обнося на земли бренную плоть, входя нѣкогда во градъ Наинъ, узрѣвъ горько плачущую вдовицу о смерти единороднаго сына, желая дать примѣръ бѣднымъ вдовицамъ, что Небесный Отецъ о нихъ печется, воскресилъ умершаго ея сына.
   Не неполезно воспомянуть о нѣкоторой вдовицѣ для утѣшенія вѣрной души. Жена нѣкая отъ сыновъ Пророчихъ, въ печали сердца своего вопіяла Пророку Елиссею: рабъ твой, мужъ мой умре, ты же вѣст, яко рабъ твой бѣ бояся Господа: и заимодавецъ пріиде взяти два сына моя себѣ въ рабы. (4 Цар. 4.) Богъ, иже есть близъ всѣмъ призывающимъ Его, услышалъ теплую молитву бѣдныя сея вдовицы, и посредствомъ Елиссея чудеснымъ образомъ утѣшилъ ее. Рабъ Божій спросилъ бѣдную сію вдовицу, повѣждъ ми, что имаши нынѣ въ дому твоемъ; и услышавъ отъ нея, что она ничего не имѣла, кромѣ малаго количества елея, повелѣлъ ей выпросить у близъ живущихъ сколько только можно праздныхъ сосудовъ, и наединѣ влить отъ малаго количества елея нѣсколько во всякой сосудѣ, она по глаголу его сотворила, и всѣ оные, сосуды наполнились до верха, которой она елей по приказанію Пророка Божія продала и заплатила весь долгъ, и имѣла съ семействомъ своимъ отъ оставшаго елея пропитаніе.
   Дивенъ Богъ въ дѣлѣхъ своихъ, Онъ иногда не попускаетъ, чтобъ родители собирали богатство для дѣтей своихъ; но не рѣдко позволяемъ дѣтямъ заступать мѣсто родителей; и какъ бы сказать быть отцами отцевъ, благословеніемъ семейства. Какъ то былъ Іосифъ въ дому Іакова. Мудрые и добродѣтельные дѣти, могли бы по видимому сказать смерти тоже, что одинъ юноша сказалъ Спасителю: повели мы прежде ити. и погребсти отца моего. (Матѳ. 8.) О смерть! позволь мнѣ еще пожить нѣсколько, и отдать послѣдній долгъ родителямъ, но они внемлютъ гласу Іисуса: гряди по Мнѣ, и остави мертвыхъ погребсти своя мертвецы. Оставь попеченіе о мірскихъ вещахъ для другихъ, и соотвѣтствуй небесному званію. Изъ любви къ другому не должна быть врагомъ самому себѣ. Не печалься о томъ, что оставляешь родителей, ибо ты соединишся съ небеснымъ Женихомъ и милосерднѣйшимъ Отцемъ всѣхъ человѣковъ. Богъ и по смерти твоей препитаетъ ихъ.
   Родители обыкновенно наипаче печалится тогда, когда умирая оставляютъ въ младыхъ лѣтахъ дѣтей: но вспомните, что Богъ сказалъ Аврааму, да буду тебѣ Богъ, и сѣмени твоему по тебѣ: (Быт. 17.) и что вопіетъ устами Пророка Іереміи: и нѣсть остатися сиротѣ твоей, да живетъ; Азъ же сотворю жити, и вдовицы на Мя уповаша. (Іерем. 49.)
   Богъ есть Отецъ Всѣхъ людей, по паче Отецъ сирыхъ. Онъ объ нихъ печется и промышляетъ. Такъ подлинно, ибо Онъ болѣе въ дѣтяхъ Имѣетъ участія, нежели отцы ихъ. Ибо Отцы суть слабѣйшія Орудія, кой угодно было Богу употребить, дабы дѣтямъ дать бытіе: Онъ есть Творецъ ихъ душъ, Образователь тѣла, и Искупитель ихъ. Онъ ихъ болѣе любитъ, нежели отцы. Ибо Онъ самъ чрезъ Пророка увѣряетъ насъ, что ежелибы и мать забыла дитя свое, то онъ и тогда не забудетъ насъ, такъ что всякой вѣрной можетъ сказать съ Давидомъ: отецъ мои и мати моя остависта мя, Господъ же воспріятъ мя. (Псал. 26.)
   Ежели Іовъ имѣлъ попеченіе о бѣдныхъ сирыхъ, (Іов. 31.) и ежели дщерь фараонова была тронута плачемъ чужестраннаго (инороднаго) младенца, (Исход. 2.) то не паче ли Богъ яко Отецъ милосердія и Богъ всякаго утѣшенія подвигнется на милосердіе о чадахъ искупленныхъ дражайшею кровію единороднаго Сына Его? (2 Кор. 1.) Ежели Онъ внемлетъ гласу птенцевъ врановыхъ, призывающихъ Его, (Псал. 146.) то не паче ли внемлетъ моленію, стенаніямъ и слезамъ сирыхъ? Ежели одѣваетъ горы травами, то не паче ли облечетъ одеждою дѣтей сирыхъ! О роде маловѣрный! Отецъ небесный питаетъ птицъ небесныхъ, но всѣ птицы небесныя не стоютъ и единаго сираго. Наконецъ ежели Богъ сохранилъ жизнь Исмаила, и имѣлъ попеченіе о жителяхъ Ниневіи, (Быт. 21.) то како не попечется о чадахъ, посвященныхъ Ему отъ первой минуты ихъ рожденія? (Іоан. 4.)
   Спаситель нашъ Іисусъ Христосъ пріявъ (младыхъ) дѣтей, кои Ему были представлены, возложилъ на нихъ руцѣ свои и благословилъ ихъ: и хотя милосердый сей Отецъ младыхъ дѣтей вознесся на небо; но любовь Его къ человѣческому роду не уменьшилась: и такъ ежели мы съ покойнымъ духомъ дѣтей нашихъ препоручимъ Ему, поистиннѣ не отречется Онъ покровительствовать ихъ, возложить на нихъ благодѣтельныя свои руцѣ и благословить ихъ. Кратко сказать, ежели Онъ имъ обѣщалъ царство небесное, то како не дарствуетъ имъ временная блага? Безъ помощи Божіей ничего мы сдѣлать не можемъ, но Богъ безъ насъ все можетъ учинить: Многіе дѣти въ домахъ отеческихъ при жизни родителей живутъ развращенно. Напротивъ такъ же многіе, внѣ домовъ отеческихъ и по смерти ихъ живутъ свято и благочестиво. Напримѣръ: въ дому Исаака и при жизни сего святаго человѣка Исавъ жилъ неблагочестиво, а напротивъ Іаковъ отдалившись отъ отеческаго дому, всегда имѣлъ предъ глазами своими страхъ Исаака, (Быт. 25. ) т. е. страхъ Божій, коего боялся отецъ его. Въ дому Іакова Рувимъ осквернилъ ложе отца своего, а Іосифъ напротивъ будучи во Египтѣ въ дому Пентефрія паче желалъ умереть, или подвергнуться жесточайшей казни, нежели осквернить ложе Пентефріево. Многіе получивъ лучшее воспитаніе, бываютъ наконецъ развращеннѣйшими людьми, а многіе оставшись безъ воспитанія, Бываютъ благочестивы, и достигаютъ высочайшихъ достоинствъ я какъ-то Іосифъ во Египтѣ, Даніилъ въ Вавилонѣ.
   Не скорбите убо, о отцы! умирая, что вы оставляете дѣтей въ незрѣлыхъ лѣтахъ, но доколѣ еще движится языкъ вашъ, не преставайте увѣщевать дѣтей вашихъ, бояться Бога, Ему единому кланятися. Научите ихъ святости и благочестію, скажите имъ, чтобъ они искали первѣе царствія Божія и Его правды, а прочая вся имъ приложатся. (Матѳ. 6.)
   Наконецъ хотя бы въ самомъ дѣлѣ дѣти ваши были счастливѣе, ежели бы вы еще далѣе жизнь вашу продолжили; но должны вы вспомнить, что Спаситель нашъ сказалъ: аще кто любитъ сына, или дщерь паче Мене, нѣсть Мене достоинъ. (Матѳ. 10.) Небо несравненно превосходнѣе земли, спасеніе и прославленіе душъ и тѣлесъ нашихъ, должны предпочесть плоти и крови. Дѣти, коимъ мы дали жизнь, не долженствуютъ умедлить пришествіе наше во святый градѣ? Іерусалимъ, отъ смерти къ животу. Препоручивъ ихъ первѣе Богу, поручили? другу, который бы могъ знать ихъ нужды, который бы наставилъ ихъ всему тому, что есть для нихъ спасительно. Утѣшься вѣрная душа! ибо мы вскорѣ паки узримъ другъ друга. Я не пріиду къ вамъ, но вы прійдете ко мнѣ. Ибо я иду въ великолѣпные чертоги, въ кои пошелъ Іисусъ Христосъ пріуготовить намъ мѣсто. Я иду ко Отцу моему и Отцу вашему, Богу моему, и Богу вашему.
   

РАЗМЫШЛЕНІЕ
оканчивающаго жизнь Монарха съ твердымъ упованіемъ на промыслъ Божій.

   Нарю царствующихъ и Господь господствующихъ! угодно было безконечной Твоей благости, чтобъ я слабый смертный былъ на земли живый образъ Твоего всемогущества, и лучь Твоея славы, сотвори, да не омрачишь умъ мой величество, коимъ Ты почтилъ меня, и да не подражало несмысленному Монарху, который будучи ослѣпленъ величествомъ своимъ произнесъ сіи слова: нѣсть ли сей Вавилонъ великій, егоже азъ соградихъ въ домъ. царства, въ державѣ крѣпости моея, въ честь славы моея? Но напротивъ дабы я смирялся всѣмъ сердцемъ предъ престоломъ безпредѣльнаго Твоего могущества. Ибо я не точію долженъ предстать предъ оный, яко единъ отъ человѣкъ, и долженъ дать отвѣтъ въ своей жизни и всѣхъ дѣяніяхъ, но яко Монархъ долженъ дать отчетъ въ моемъ правленіи. Ежели когда блескъ и сіяніе короны ослѣпляетъ меня, или ежели ласкатели оглашаютъ слухъ мой, вопія: гласъ Божій, а не человѣка, то да воспомяну въ тожъ самое время о смертной и тлѣнной моей природѣ. Я родился такъ какъ и всѣ прочіе, и такимъ же подверженъ страстямъ и тѣмъ же слабостямъ. Смерть равно такъ же и меня не пощадитъ, какъ и послѣдняго моего подданнаго. Она съ такимъ же дерзновеніемъ взойдетъ въ мои чертоги, какъ и въ солдатскій шатеръ и въ бѣдную хижину земледѣльца и пастуха. Жизнь моя такъ какъ и моихъ подданныхъ есть ни что иное какъ дыханіе, вѣтръ скоропреходящій и изчезающая тѣнь. О Боже всякія плоти! доколѣ угодно Тебѣ, дабы я былъ на земли, царствуй въ моемъ сердцѣ и во всѣхъ моихъ дѣйствіяхъ, путеводи меня непостижимою Твоею премудростію и Духомъ Твоимъ. Поелику Тобою паріе царствуюітіъ и сильніи державствуютъ, то сотвори, да имѣю всегда взоръ мой къ Тебѣ обращенъ, и чтобы я всѣ къ славѣ Твоей относилъ, всю славу, власть, могущество, каковое я получилъ отъ щедрой десницы Твоей. Дабы я-всегда памятовалъ, что и послѣдній изъ подданныхъ моихъ сотворенъ по образу и по подобію Твоему и искупленъ кровію Сына Твоего. Ежели угодно было отличить меня отъ подданныхъ моихъ, то да памятую, коликая бездна между Тобою и мною великимъ и присноживымъ Богомъ, мною, который есмь не что иное, какъ прахъ, пыль, червь, ничто, или еще менѣе, нежели ничто. Когда угодно Тебѣ сказать богатымъ и сильнѣйшимъ Монархамъ, сыны человѣческіе, обратитесь въ землю, мгновенью яко единъ отъ сыновъ человѣческихъ умираютъ и возвращаются въ землю и съ ними вкупѣ всѣ гордыя ихъ предпріятія и намѣренія. О верховный Монархъ вселенныя! когда Ты откроешь мнѣ чрезъ единаго отъ служителей Твоихъ, или чрезъ какой-либо видимый знакъ, что угодно Тебѣ разлучить меня съ моими подданными; то вмѣсто того, чтобъ сокрушаться яко невѣрному рабу, да буду твердъ и непоколебимъ въ вѣрѣ. Ежели когда угодно будетъ Тебѣ подписать опредѣленіе моей смерти, то благоволи подписать и опредѣленіе наслѣдія блаженной жизни. Великій Боже! я все долженъ оставить земное, дабы наслѣдовать небесныя блага, яже угопювалъ еси любящямъ Тя отъ сложенія міра. Ибо въ сравненіи неба земля есть малѣйшая точка. Что такое суть царскія короны въ сравненіи небеснаго вѣнца неизмѣнной славы, каковую я имѣю наслѣдовать по смерти? О да совлекуся царскія сея одежды, и облекуся во одежду свѣта, и безсмертія? да оставлю скипетръ сей, и да наслѣдую не тлѣнный вѣнецъ! Ты мнѣ препоручилъ царство сіе, но я оное паки вручаю Тебѣ Боже мой. Сотвори, да наслѣдникъ моего царства будетъ украшенъ всѣми добродѣтелями. Царю и Боже мой! Ты внушилъ мнѣ такъ, какъ и Давиду мужу по сердцу Твоему, желаніе воздвигнуть храмъ Тебѣ, и утвердить Церковь Твою: но поелику угодно Тебѣ, чтобъ я токмо началъ славное сіе дѣло, то сотвори, да преемникъ мой будетъ толико премудръ, колико былъ Соломонъ, чтобъ онъ былъ толико же славенъ и огражденъ миромъ. Да всѣ народы возблагословятъ его: чтобъ онъ имѣлъ столько друзей, сколько подданныхъ, столько вѣрноподданныхъ, сколько сердецъ. О Боже мой! я иду въ великолѣпные чертоги безсмертія, повергну корону мою къ подножію Агнца, и прославлю живущаго во вѣки.
   

РАЗМЫШЛЕНІЕ
Церковнаго учителя взирающаго съ восторгомъ на смерть.

   Небесный Учитель и Началовождь душъ нашихъ я не могу довольно постигнуть величество милосердія Твоего и щедротъ Твоихъ. Угодно было Тебѣ поставишь меня на земли пастыремъ словесныхъ Твоихъ овецъ, соестественниковъ моихъ, искупленныхъ честною Твоею кровію. Но Владыко и Боже мой! силы мои соразмѣрны ли многотрудной сей должности? Она превышаетъ силы мои. Міръ насъ ненавидитъ и гонитъ, и діаволъ яко левъ рыкаетъ и ищетъ поглотити первѣе пастырей, а потомъ и овенъ. Болѣе я усматриваю волчцевъ и тернія, нежели плодовъ. И игѣ самые, кои долженствовали бы облегчить труды мои, увеличиваютъ тяжесть оныхъ, и приводятъ силы мои въ слабость. То, что долженствовало утѣшигць меня, служитъ причиною величайшихъ горестей моихъ. Милосердый Владыко! ежели угодно Тебѣ продолжить житіе мое, то подкрѣпи недостатки силъ моихъ. Отверзи утеса и сердце слышателей ученія Твоего, да тако познаютъ Тебя истиннаго. Бога, и да кланяются Тебѣ духомъ и истиною. Разори совѣты противниковъ Твоихъ, дабы сатана спалъ съ неба яко молнія, и да будетъ на вѣки заключенъ въ безднѣ. Загради уста всѣхъ лживыхъ пророковъ, да единая истина царствуетъ. Да возмогу зрѣти любезную мою паству, растущую въ мѣру совершенствъ Богочеловѣка. Дабы я могъ отдать Тебѣ отчетъ Пастыреначальнику въ паствѣ моей. Владыко и Боже мой! вѣдаешь Ты, съ коликою ревностію проходилъ я священное мое званіе.
   Я пасъ овецъ моихъ на спасительныхъ удоліяхъ ученія Твоего, напаялъ ихъ животворными водами заповѣдей Твоихъ. Безъ зазрѣнія совѣсти "сказать могу, что я всегда училъ народъ сообразу яся ученію Пророковъ, Апостоловъ и Евангелистовъ, и что трудился день и нощь для славы Твоей и блага чадъ Твоихъ. Я ни во что вмѣнялъ всѣ мірскія блага, славу вѣка сего, въ сравненіи небесныхъ сокровищъ. Съ восторгомъ вѣщалъ обожаемую премудрость и тайны царствія Твоего. Я всегда сострадалъ членамъ Твоимъ, и изливалъ спасительный бальзамъ утѣшенія во всѣхъ ихъ скорбехъ. Законъ Твой посредѣ чрева моего, волю Твою сотворити выну восхотѣхъ. О Владыко! ревность дому Твоего снѣдала меня. Но при всемъ томъ я не могу похвалитися, но исповѣдаю себя быти грѣшника. О Господи! аще беззаконія моя назриши, то не возмогу оправдитися предъ Тобою. Но бездна милосердія и щедротъ Твоихъ! Ты еси любовь, благость, кротость, милосердіе: Ты и самое предпріятіе пріемлешь за исполненіе, волю за дѣйствіе и всегда имѣешь распростерты объятія Твои къ кающимся грѣшникамъ. Я предаю душу мою въ руцѣ Твои съ восторгомъ: ибо вѣдаю я, что Ты внялъ сокрушенію моему и воплю моему. Я ощущаю десницу Твою привлекающую меня къ Тебѣ. Ты отверзаешь мнѣ двери рая, составъ мой разрушается, и силы мои оскудѣваютъ, но Ты мнѣ прибѣжище и покровъ. Я вижу образъ смерти предстоящій мнѣ, и сколь онъ не ужасный, однако утѣшаетъ меня. Ибо она окончитъ бѣдственную мою жизнь, которая не что иное есть, какъ продолженіе и пространство смерти. Beселися убо и радуйся душе моя, и вниди въ радость Господа твоего. Се наступаетъ время благопріятно, я не буду уже болѣе сносишь дневнаго зноя, но буду покоиться подъ тѣнію древа жизни и утопать въ райскихъ утѣхахъ: я не буду уже болѣе слышать укоризну беззаконниковъ враговъ истины, но буду во вѣки сожительствовать Ангеламъ и торжествовать съ небожителями. Я не буду уже ужасаться жестокости міра, ни оплакивать грѣховъ обезображающихъ лице Церкви, ни жаловаться на неправосудіе и жестокость сильныхъ вѣка сего 5 но буду вѣчно воспѣвати Божественныя пѣсни съ Серафимы и ликомъ перворожденныхъ, коихъ имена написаны сушь на небесѣхъ. О Владыко! изжени изъ стада Твоего хищныхъ волковъ и даруй благихъ пастырей стаду Твоему и облецы ихъ свыше силою Твоею. И се! вниду я въ радость Господа моего и воспріиму за заслуги дражайшаго Сына Божія нетлѣнный вѣнецъ славы и безсмертія. Я послѣдую Агнцу, Онъ будетъ во вѣки вѣковъ моимъ Пастыремъ. Онъ успокоитъ меня на спасительныхъ водахъ радости и отъиметъ всякую слезу отъ очей моихъ.
   

МОЛИТВОСЛОВІЕ
умирающаго отца.

   Отче всѣхъ человѣкомъ! благодарю Тебѣ отъ всего моего сердца, что Ты удостоилъ меня быть отцемъ чадъ Тебѣ единому истинному Богу кланяющихся и служащихъ. Небесный Отче! я воспиталъ ихъ во стрясѣ Твоемъ и напоилъ ихъ млекомъ благочестія, и научилъ ихъ ходити въ заповѣдехъ Твоихъ. Я старался быть имъ примѣромъ житія. Но нынѣ возвращаюсь въ землю, отъ неяже и взятъ быхъ, Тебѣ убо вручаю чадъ моихъ. Милосердый Отче! соблюди ихъ отъ всякаго зла. Покрый ихъ кровомъ крилъ Твоихъ, сохрани ихъ отъ всѣхъ злоключеній, коимъ подвержены всѣ потомки прародителя. Не лиши, наказуя ихъ жезломъ правости, Отеческаго благословенія Твоего. Отче Святый! поелику колико міръ сей есть лукавъ, толико немощно есть естество чадъ Адамовыхъ и склонно ко грѣху; то подкрѣпи немощи ихъ благодатію Твоею, да избѣгнутъ всѣхъ сѣтей лукаваго, да не царствуетъ грѣхъ въ сердцахъ ихъ. Даруй имъ сердце ново, дабы возмогли всѣчъ сердцемъ и всею душею любити Тя и Тебѣ единому кланятися. Да блюдутъ ихъ день и нощь благіе Ангелы отъ всѣхъ золъ, и да сохранить ихъ промыслъ Твой: да слово Твое наставитъ ихъ на истинный путь: да обѣты Твои утѣпіатъ ихъ, да Духѣ? Твой возродитъ ихъ. Не даждь имъ ни богатства, ни бѣдности, на даждь имъ хлѣбъ насущный. Не лиши ихъ хлѣба сходящаго съ небесъ и дарующаго животъ міру, и будущихъ благъ. Украси ихъ всѣми добродѣтелями, освяти ихъ Духомъ Святымъ и учини ихъ новыми тварями, да тако сподобятся узрѣти лице Твое; утверди ихъ на вѣки во святомъ завѣтѣ Твоемъ, да и чада ихъ будутъ наслѣдницы благочестія ихъ. Да тако будеши прославленъ въ роды родовъ, во вѣки вѣковъ. Да міръ и адъ не возмогутъ исторгнути ихъ отъ руки Твоея и разлучити отъ любви Твоея. Да смерть ихъ не устрашитъ, но паче да утѣшитъ. Въ какихъ бы они ни были превратныхъ обстоятельствахъ, да имѣютъ взоръ свой на Тебя обращенъ; да памятуютъ выну, что они одолжены Тебѣ бытіемъ и продолженіемъ жизни: да предпочитаютъ славу великаго имени Твоего, чаяніе будущихъ благъ мірской славѣ, величеству, богатству, роскоши и увеселеніямъ. О Боже и Отче духовъ! прекрати паче ихъ бытіе, и возврати ихъ въ первое ничтожество, нежели чтобъ они утопали въ безднѣ пороковъ, заблужденій и суевѣрія. Всемогущій и благій Боже! я не дерзаю сказать Тебѣ то, что сказалъ Исавъ Исааку, благословившему Іакова: не оставилъ ли eси и мнѣ благословенія, Отче? еда едино есть благословеніе у тебе, Отче? ибо я вѣдаю, что Ты имѣешь неисчерпаемые источники онаго. Молю убо, благослови чадѣ моихъ всякимъ благословеніемъ небеснымъ и земнымъ. Сохрани ихъ, яко зѣницу ока. Да будетъ страхъ Твой выну предъ очами ихъ, и да возлюбятъ Тебя всѣмъ сердцемъ и всею душею, и всѣмъ помышленіемъ; да прославятъ Тебя въ счастіи и несчастіи, животомъ и смертію. И се!. я умираю, мгновенно оставляю свѣтъ сей и чадъ моихъ съ покойнымъ духомъ. Восхожду съ живою радостію къ Богу моему и Богу ихъ, ко Отцу моему и Отцу ихъ; возлагаю твердую надежду на безконечное отеческое Его милосердіе, и что мы нѣкогда паки узримъ другъ друга, будучи собраны въ Отеческія нѣдра Твои, созерцая Тебя Бога моего лицемъ къ лицу. Аминь.

0x01 graphic

   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru