ƒостоевский ‘едор ћихайлович
ƒневник писател€. январь - август 1877 года.

Lib.ru/ лассика: [–егистраци€] [Ќайти] [–ейтинги] [ќбсуждени€] [Ќовинки] [ќбзоры] [ѕомощь]
ќценка: 6.24*9  ¬аша оценка:


4702010100-576  042 (02)-83
ѕодписное  »здательство "Ќаука", 1983 г.

ќригинал находитс€ здесь:"Ќеизвестные страницы –усской истории"


‘. ћ. ƒќ—“ќ≈¬— »…

ƒЌ≈¬Ќ»  ѕ»—ј“≈Ћя

≈жемес€чное издание
1877
√од II-й


ќ√Ћј¬Ћ≈Ќ»≈

яЌ¬ј–№

√Ћј¬ј ѕ≈–¬јя

I. “–» »ƒ≈»
II. ћ»–ј∆». Ў“”Ќƒј » –≈ƒ—“ќ »—“џ
III. ‘ќћј ƒјЌ»Ћќ¬, «јћ”„≈ЌЌџ… –”—— »… √≈–ќ…

√Ћј¬ј ¬“ќ–јя

I. ѕ–»ћ»–»“≈Ћ№Ќјя ћ≈„“ј ¬Ќ≈ Ќј” »
II. ћџ ¬ ≈¬–ќѕ≈ Ћ»Ў№ —“–ё÷ »≈
III. —“ј–»Ќј ќ "ѕ≈“–јЎ≈¬÷ј’"
IV. –”—— јя —ј“»–ј. "Ќќ¬№". "ѕќ—Ћ≈ƒЌ»≈ ѕ≈—Ќ»". —“ј–џ≈ ¬ќ—ѕќћ»ЌјЌ»я
V. »ћ≈Ќ»ЌЌ» 

‘≈¬–јЋ№ 

√Ћј¬ј ѕ≈–¬јя

I. —јћќ«¬јЌЌџ≈ ѕ–ќ–ќ » » ’–ќћџ≈ Ѕќ„ј–џ, ѕ–ќƒќЋ∆јёў»≈ ƒ≈Ћј“№ Ћ”Ќ” ¬ √ќ–ќ’ќ¬ќ…. ќƒ»Ќ »« Ќ≈»«¬≈—“Ќ≈…Ў»’ –”—— »’ ¬≈Ћ» »’ Ћёƒ≈…
II. ƒќћќ–ќў≈ЌЌџ≈ ¬≈Ћ» јЌџ » ѕ–»Ќ»∆≈ЌЌџ… —џЌ " ”„»". јЌ≈ ƒќ“ ќ —ќƒ–јЌЌќ… —ќ —ѕ»Ќџ  ќ∆≈. ¬џ—Ў»≈ »Ќ“≈–≈—џ ÷»¬»Ћ»«ј÷»», » "ƒј Ѕ”ƒ”“ ќЌ» ѕ–ќ Ћя“џ, ≈—Ћ» »’ Ќјƒќ ѕќ ”ѕј“№ “ј ќё ÷≈Ќќ…!"
III. ќ —ƒ»–јЌ»»  ќ∆ ¬ќќЅў≈, –ј«Ќџ≈ јЅ≈––ј÷»» ¬ „ј—“Ќќ—“». Ќ≈Ќј¬»—“№   ј¬“ќ–»“≈“” ѕ–» Ћј ≈…—“¬≈ ћџ—Ћ»
IV. ћ≈““≈–Ќ»’» » ƒќЌ- »’ќ“џ

√Ћј¬ј ¬“ќ–јя

I. ќƒ»Ќ »« √Ћј¬Ќ≈…Ў»’ —ќ¬–≈ћ≈ЌЌџ’ ¬ќѕ–ќ—ќ¬
II. "«ЋќЅј ƒЌя"
III. «ЋќЅј ƒЌя ¬ ≈¬–ќѕ≈
IV. –”—— ќ≈ –≈Ў≈Ќ»≈ ¬ќѕ–ќ—ј

ћј–“

√Ћј¬ј ѕ≈–¬јя

I. ≈ў≈ –ј« ќ “ќћ, „“ќ  ќЌ—“јЌ“»ЌќѕќЋ№, –јЌќ Ћ», ѕќ«ƒЌќ Ћ», ј ƒќЋ∆≈Ќ Ѕџ“№ ЌјЎ
II. –”—— »… Ќј–ќƒ —Ћ»Ў ќћ ƒќ–ќ— ƒќ «ƒ–ј¬ќ√ќ ѕќЌя“»я ќ ¬ќ—“ќ„Ќќћ ¬ќѕ–ќ—≈ — —¬ќ≈… “ќ„ » «–≈Ќ»я
III.—јћџ≈ ѕќƒ’ќƒяў»≈ ¬ Ќј—“ќяў≈≈ ¬–≈ћя ћџ—Ћ»

√Ћј¬ј ¬“ќ–јя

I. "≈¬–≈…— »… ¬ќѕ–ќ—"
II. PRO » CONTRA
III. STATUS IN STATU. —ќ–ќ  ¬≈ ќ¬ Ѕџ“»я
IV. Ќќ ƒј «ƒ–ј¬—“¬”≈“ Ѕ–ј“—“¬ќ!

√Ћј¬ј “–≈“№я

I. ѕќ’ќ–ќЌџ "ќЅў≈„≈Ћќ¬≈ ј"
II. ≈ƒ»Ќ»„Ќџ… —Ћ”„ј…

јѕ–≈Ћ№

√Ћј¬ј ѕ≈–¬јя

I. ¬ќ…Ќј. ћџ ¬—≈’ —»Ћ№Ќ≈≈
II. Ќ≈ ¬—≈√ƒј ¬ќ…Ќј Ѕ»„, »Ќќ√ƒј » —ѕј—≈Ќ»≈
III. —ѕј—ј≈“ Ћ» ѕ–ќЋ»“јя  –ќ¬№?
IV. ћЌ≈Ќ»≈ "“»Ўј…Ў≈√ќ" ÷ј–я ќ ¬ќ—“ќ„Ќќћ ¬ќѕ–ќ—≈

√Ћј¬ј ¬“ќ–јя

—ќЌ —ћ≈ЎЌќ√ќ „≈Ћќ¬≈ ј ‘јЌ“ј—“»„≈— »… –ј—— ј«

ћј…-»ёЌ№

√Ћј¬ј ѕ≈–¬јя

I. »«  Ќ»√» ѕ–≈ƒ— ј«јЌ»… »ќјЌЌј Ћ»’“≈ЌЅ≈–√≈–ј, 1528 √ќƒј
II. ќЅ јЌќЌ»ћЌџ’ –”√ј“≈Ћ№Ќџ’ ѕ»—№ћј’
III. ѕЋјЌ ќЅЋ»„»“≈Ћ№Ќќ… ѕќ¬≈—“» »« —ќ¬–≈ћ≈ЌЌќ… ∆»«Ќ»

√Ћј¬ј ¬“ќ–јя

I. ѕ–≈∆Ќ»≈ «≈ћЋ≈ƒ≈Ћ№÷џ - Ѕ”ƒ”ў»≈ ƒ»ѕЋќћј“џ
II. ƒ»ѕЋќћј“»я ѕ≈–≈ƒ ћ»–ќ¬џћ» ¬ќѕ–ќ—јћ»
III. Ќ» ќ√ƒј –ќ——»я Ќ≈ ЅџЋј —“ќЋ№ ћќ√”ў≈—“¬≈ЌЌќё,  ј  “≈ѕ≈–№, - –≈Ў≈Ќ»≈ Ќ≈ ƒ»ѕЋќћј“»„≈— ќ≈

√Ћј¬ј “–≈“№я

I. √≈–ћјЌ— »… ћ»–ќ¬ќ… ¬ќѕ–ќ—. √≈–ћјЌ»я - —“–јЌј ѕ–ќ“≈—“”ёўјя
II. ќƒ»Ќ √≈Ќ»јЋ№Ќќ-ћЌ»“≈Ћ№Ќџ… „≈Ћќ¬≈ 
III. » —≈–ƒ»“џ » —»Ћ№Ќџ
IV. „≈–Ќќ≈ ¬ќ…— ќ, ћЌ≈Ќ»≈ Ћ≈√»ќЌќ¬  ј  Ќќ¬џ… ЁЋ≈ћ≈Ќ“ ÷»¬»Ћ»«ј÷»»
V. ƒќ¬ќЋ№Ќќ Ќ≈ѕ–»я“Ќџ… —≈ –≈“

√Ћј¬ј „≈“¬≈–“јя

I. ЋёЅ»“≈Ћ» “”–ќ 
II. «ќЋќ“џ≈ ‘–ј ». ѕ–яћќЋ»Ќ≈…Ќџ≈

»ёЋ№-ј¬√”—“

√Ћј¬ј ѕ≈–¬јя

I. –ј«√ќ¬ќ– ћќ… — ќƒЌ»ћ ћќ— ќ¬— »ћ «Ќј ќћџћ. «јћ≈“ ј ѕќ ѕќ¬ќƒ” Ќќ¬ќ…  Ќ»∆ »
II. ∆ј∆ƒј —Ћ”’ќ¬ » “ќ√ќ, „“ќ "— –џ¬јё“". —Ћќ¬ќ "— –џ¬јё“" ћќ∆≈“ »ћ≈“№ Ѕ”ƒ”ўЌќ—“№, ј ѕќ“ќћ” » ЌјƒќЅЌќ ѕ–»Ќя“№ ћ≈–џ «ј–јЌ≈≈. ќѕя“№ ќ —Ћ”„ј…Ќќћ —≈ћ≈…—“¬≈
III. ƒ≈Ћќ –ќƒ»“≈Ћ≈… ƒ∆”Ќ ќ¬— »’ — –ќƒЌџћ» ƒ≈“№ћ»
IV. ‘јЌ“ј—“»„≈— јя –≈„№ ѕ–≈ƒ—≈ƒј“≈Ћя —”ƒј

√Ћј¬ј ¬“ќ–јя

I. ќѕя“№ ќЅќ—ќЅЋ≈Ќ»≈. ¬ќ—№ћјя „ј—“№ "јЌЌџ  ј–≈Ќ»Ќќ…"
II. ѕ–»«ЌјЌ»я —Ћј¬яЌќ‘»Ћј
III. "јЌЌј  ј–≈Ќ»Ќј"  ј  ‘ј “ ќ—ќЅќ√ќ «Ќј„≈Ќ»я
IV. ѕќћ≈ў» , ƒќЅџ¬јёў»… ¬≈–” ¬ Ѕќ√ј ќ“ ћ”∆» ј

√Ћј¬ј “–≈“№я

I. –ј«ƒ–ј∆»“≈Ћ№Ќќ—“№ —јћќЋёЅ»я
II. TOUT CE QUI N'EST PAS EXPRESSEMENT PERMIS EST DEFENDU
III. ќ Ѕ≈«ќЎ»Ѕќ„Ќќћ «ЌјЌ»» Ќ≈ќЅ–ј«ќ¬јЌЌџћ » Ѕ≈«√–јћќ“Ќџћ –”—— »ћ Ќј–ќƒќћ √Ћј¬Ќ≈…Ў≈… —”ўЌќ—“» ¬ќ—“ќ„Ќќ√ќ ¬ќѕ–ќ—ј
IV. —ќ“–я—≈Ќ»≈ Ћ≈¬»Ќј. ¬ќѕ–ќ—: »ћ≈≈“ Ћ» –ј——“ќяЌ»≈ ¬Ћ»яЌ»≈ Ќј „≈Ћќ¬≈ ќЋёЅ»≈? ћќ∆Ќќ Ћ» —ќ√Ћј—»“№—я — ћЌ≈Ќ»≈ћ
ќƒЌќ√ќ ѕЋ≈ЌЌќ√ќ “”– ј ќ √”ћјЌЌќ—“» Ќ≈ ќ“ќ–џ’ ЌјЎ»’ ƒјћ? „≈ћ” ∆≈, Ќј ќЌ≈÷, Ќј— ”„ј“ ЌјЎ» ”„»“≈Ћ»?


яЌ¬ј–№

√Ћј¬ј ѕ≈–¬јя

I. “–» »ƒ≈»

я начну мой новый год с того самого, на чем остановилс€ в прошлом году. ѕоследн€€ фраза в декабрьском "ƒневнике" моем была о том, "что почти все наши русские разъединени€ и обособлени€ основались на одних лишь недоумени€х, и даже прегрубейших, в которых нет ничего существенного и непереходимого". ѕовтор€ю оп€ть: все споры и разъединени€ наши произошли лишь от ошибок и отклонений ума, а не сердца, и вот в этом-то определении и заключаетс€ всЄ существенное наших разъединений. —ущественное это довольно еще отрадно. ќшибки и недоумени€ ума исчезают скорее и бесследнее, чем ошибки сердца; излечиваютс€ же не столько от споров и разъ€снений логических, сколько неотразимою логикою событий живой, действительной жизни, которые весьма часто, сами в себе, заключают необходимый и правильный вывод и указывают пр€мую дорогу, если и не вдруг, не в самую минуту их по€влени€, то во вс€ком случае в весьма быстрые сроки, иногда даже и не дожида€сь следующих поколений. Ќе то с ошибками сердца. ќшибки сердца есть вещь страшно важна€: это есть уже зараженный дух иногда даже во всей нации, несущий с собою весьма часто такую степень слепоты, котора€ не излечиваетс€ даже ни перед какими фактами, сколько бы они ни указывали на пр€мую дорогу; напротив, переработывающа€ эти факты на свой лад, ассимилирующа€ их с своим зараженным духом, причем происходит даже так, что скорее умрет вс€ наци€, сознательно, то есть даже пон€в слепоту свою, но не жела€ уже излечиватьс€. ѕусть не смеютс€ над мной заранее, что € считаю ошибки ума слишком легкими и быстро изгладимыми. » уж смешнее всего было бы, даже кому бы то ни было, а не то что мне, прин€ть на себ€ в этом случае роль изглаживател€, твердо и спокойно уверенного, что словами проймешь и перевернешь убеждени€ данной минуты в обществе. я это всЄ сознаю. “ем не менее стыдитьс€ своих убеждений нельз€, а теперь и не надо, и кто имеет сказать слово, тот пусть говорит, не бо€сь, что его не послушают, не бо€сь даже и того, что над ним насмеютс€ и что он не произведет никакого впечатлени€ на ум своих современников. ¬ этом смысле "ƒневник писател€" никогда не сойдет с своей дороги, никогда не станет уступать духу века, силе властвующих и господствующих вли€ний, если сочтет их несправедливыми, не будет подлаживатьс€, льстить и хитрить. ѕосле целого года нашего издани€ нам кажетс€ уже позволительно это высказать. ¬едь мы очень хорошо и вполне сознательно понимали и в прошлом году, что многим из того, о чем писали мы с жаром и убеждением, мы в сущности вредили только себе; и что гораздо более получили бы, напротив, выгоды, если бы с таким же жаром попадали в другой унисон.

ѕовтор€ем: нам кажетс€, что теперь надо как можно откровеннее и пр€мей всем высказыватьс€, не стыд€сь наивной обнаженности иной мысли. ƒействительно нас, то есть всю –оссию, ожидают, может быть, чрезвычайные и огромные событи€. "ћогут вдруг наступить великие факты и застать наши интеллигентные силы врасплох, и тогда не будет ли поздно?" - как говорил €, заканчива€ мой декабрьский "ƒневник". √овор€ это, € не одни политические событи€ разумел в этом "ближайшем будущем", хот€ и они не могут не поражать теперь внимание даже самых скудных и самых "жидовствующих" умов, которым ни до чего, кроме себ€, дела нет. ¬ самом деле, что ожидает мир не только в остальную четверть века, но даже (кто знает это?) в нынешнем, может быть, году? ¬ ≈вропе неспокойно, и в этом нет сомнени€. Ќо временное ли, минутное ли это беспокойство? —овсем нет: видно, подошли сроки уж чему-то вековечному, тыс€челетнему, тому, что приготовл€лось в мире с самого начала его цивилизации. “ри идеи встают перед миром и, кажетс€, формулируютс€ уже окончательно. — одной стороны, с краю ≈вропы - иде€ католическа€, осужденна€, ждуща€ в великих муках и недоумени€х: быть ей иль не быть, жить ей еще или пришел ей конец. я не про религию католическую одну говорю, а про всю идею католическую, про участь наций, сложившихс€ под этой идеей в продолжение тыс€челети€, проникнутых ею насквозь. ¬ этом смысле ‘ранци€, например, есть как бы полнейшее воплощение католической идеи в продолжение веков, глава этой идеи, унаследованной, конечно, еще от римл€н и в их духе. Ёта ‘ранци€, даже и потер€вша€ теперь, почти вс€, вс€кую религию (иезуиты и атеисты тут всЄ равно, всЄ одно), закрывавша€ не раз свои церкви и даже подвергавша€ однажды баллотировке —обрани€ самого бога, эта ‘ранци€, развивша€ из идей 89 года свой особенный французский социализм, то есть успокоение и устройство человеческого общества уже без ’риста и вне ’риста, как хотело да не сумело устроить его во ’ристе католичество, - эта сама€ ‘ранци€ и в революционерах  онвента, и в атеистах своих, и в социалистах своих, и в теперешних коммунарах своих - всЄ еще в высшей степени есть и продолжает быть нацией католической вполне и всецело, вс€ зараженна€ католическим духом и буквой его, провозглашающа€ устами самых отъ€вленных атеистов своих: Liberte, Egalite, Fraternite - о u l а m o r t, (1) то есть точь-в-точь как бы провозгласил это сам папа, если бы только принужден был провозгласить и формулировать liberte, egalite, fraternite католическую - его слогом, его духом, его насто€щим слогом и духом папы средних веков. —амый теперешний социализм французский, - по-видимому, гор€чий и роковой протест против идеи католической всех измученных и задушенных ею людей и наций, желающих во что бы то ни стало жить и продолжать жить уже без католичества и без богов его, - самый этот протест, начавшийс€ фактически с конца прошлого столети€ (но в сущности гораздо раньше), есть не что иное, как лишь вернейшее и неуклонное продолжение католической идеи, самое полное и окончательное завершение ее, роковое ее последствие, выработавшеес€ веками. »бо социализм французский есть не что иное, как насильственное единение человечества - иде€, еще от древнего –има идуща€ и потом всецело в католичестве сохранивша€с€. “аким образом иде€ освобождени€ духа человеческого от католичества облеклась тут именно в самые тесные формы католические, заимствованные в самом сердце духа его, в букве его, в материализме его, в деспотизме его, в нравственности его.

— другой стороны восстает старый протестантизм, протестующий против –има вот уже дев€тнадцать веков, против –има и идеи его, древней €зыческой и обновленной католической, против мировой его мысли владеть человеком на всей земле, и нравственно и матерь€льно, против цивилизации его, - протестующий еще со времен јрмини€ и “евтобургских лесов. Ёто - германец, вер€щий слепо, что в нем лишь обновление человечества, а не в цивилизации католической. ¬о всю историю свою он только и грезил, только и жаждал объединени€ своего дл€ провозглашени€ своей гордой идеи, - сильно формулировавшейс€ и объединившейс€ еще в Ћютерову ересь; а теперь, с разгромом ‘ранции, передовой, главнейшей и христианнейшей католической нации, п€ть лет тому назад, - германец уверен уже в своем торжестве всецело и в том, что никто не может стать вместо него в главе мира и его возрождени€. ¬ерит он этому гордо и неуклонно; верит, что выше германского духа и слова нет иного в мире и что √ермани€ лишь одна может изречь его. ≈му смешно даже предположить, что есть хоть что-нибудь в мире, даже в зародыше только, что могло бы заключать в себе хоть что-нибудь такое, чего бы не могла заключать в себе предназначенна€ к руководству мира √ермани€. ћежду тем очень не лишнее было бы заметить, хот€ бы только в скобках, что во все дев€тнадцать веков своего существовани€ √ермани€, только и делавша€, что протестовавша€, сама своего нового слова совсем еще не произнесла, а жила лишь все врем€ одним отрицанием и протестом против врага своего так, что, например, весьма и весьма может случитьс€ такое странное обсто€тельство, что когда √ермани€ уже одержит победу окончательно и разрушит то, против чего дев€тнадцать веков протестовала, то вдруг и ей придетс€ умереть духовно самой, вслед за врагом своим, ибо не дл€ чего будет ей жить, не будет против чего протестовать. ѕусть это покамест мо€ химера, но зато Ћютеров протестантизм уже факт: вера эта есть протестующа€ и лишь отрицательна€, и чуть исчезнет с земли католичество, исчезнет за ним вслед и протестантство, наверно, потому что не против чего будет протестовать, обратитс€ в пр€мой атеизм и тем кончитс€. Ќо это, положим, пока еще мо€ химера. »дею слав€нскую германец презирает так же, как и католическую, с тою только разницею, что последнюю он всегда ценил как сильного и могущественного врага, а слав€нскую идею не только ни во что не ценил, но и не признавал ее даже вовсе до самой последней минуты. Ќо с недавних пор он уже начинает коситьс€ на слав€н весьма подозрительно. ’оть ему и до сих пор смешно предположить, что у них могут быть тоже какие-нибудь цель и иде€, кака€-то там надежда тоже "сказать что-то миру", но, однако же, с самого разгрома ‘ранции мнительные подозрени€ его усилились, а прошлогодние и текущие событи€, уж конечно, не могли облегчить его недоверчивости. “еперь положение √ермании несколько хлопотливое: во вс€ком случае и прежде вс€ких восточных идей ей надо кончить свое дело на «ападе.  то станет отрицать, что ‘ранци€, недобита€ ‘ранци€, не беспокоит и не беспокоила германца во все эти п€ть лет после своего погрома именно тем, что он не добил ее. ¬ семьдес€т п€том году это беспокойство достигло в Ѕерлине чрезвычайного даже предела, и √ермани€ наверно ринулась бы, пока есть еще врем€, добивать исконного своего врага, но помешали некоторые чрезвычайно сильные обсто€тельства. “еперь же, в этом году, сомнени€ нет, что ‘ранци€, усиливающа€с€ материально с каждым годом, еще страшнее пугает √ерманию, чем два года назад. √ермани€ знает, что враг не умрет без борьбы, мало того, когда почувствует, что оправилс€ совершенно, то сам задаст битву, так что через три года, через п€ть лет, может быть, будет уже очень поздно дл€ √ермании. » вот, ввиду того, что ¬осток ≈вропы так всецело проникнут своей собственной, вдруг восставшей, идеей и что у него слишком много теперь дела у себ€ самого - ввиду того весьма и весьма может случитьс€, что √ермани€, почувствовав свои руки на врем€ разв€занными, броситс€ на западного врага окончательно,на страшный кошмар, ее мучающий, и - всЄ это даже может случитьс€ в слишком и слишком недалеком будущем. ¬ообще же можно так сказать, что если на ¬остоке дела нат€нуты, т€желы, то чуть ли √ермани€ не в худшем еще положении. » чуть ли у ней еще не более опасений и вс€ких страхов в виду, несмотр€ на весь ее непомерно гордый тон, - и это по крайней мере нам можно вз€ть в особенное внимание.

ј между тем на ¬остоке действительно загорелась и заси€ла небывалым и неслыханным еще светом треть€ мирова€ иде€ - иде€ слав€нска€, иде€ нарождающа€с€, - может быть, треть€ гр€дуща€ возможность разрешени€ судеб человеческих и ≈вропы. ¬сем €сно теперь, что с разрешением ¬осточного вопроса вдвинетс€ в человечество новый элемент, нова€ стихи€, котора€ лежала до сих пор пассивно и косно и котора€, во вс€ком случае и наименее говор€, не может не повли€ть на мировые судьбы чрезвычайно сильно и решительно. „то это за иде€, что несет с собою единение слав€н? - всЄ это еще слишком неопределенно, но что действительно что-то должно быть внесено и сказано новое, - в этом почти уже никто не сомневаетс€. » все эти три огромные мировые идеи сошлись, в разв€зке своей, почти в одно врем€. ¬сЄ это, уж конечно, не капризы, не война за какое-нибудь наследство или из-за пререканий каких-нибудь двух высоких дам, как в прошлом столетии. “ут нечто всеобщее и окончательное, и хоть вовсе не решающее все судьбы человеческие, но, без сомнени€, несущее с собою начало конца всей прежней истории европейского человечества, - начало разрешени€ дальнейших судеб его, которые в руках божиих и в которых человек почти ничего угадать не может, хот€ и может предчувствовать.

“еперь вопрос, невольно представл€ющийс€ вс€кому мысл€щему человеку: могут ли такие событи€ остановитьс€ в своем течении? ћогут ли идеи такого размера подчин€тьс€ мелким, жидовствующим, третьестепенным соображени€м? ћожно ли отдалить их разрешение и полезно это или нет, наконец? ћудрость, без сомнени€, должна хранить и ограждать нации и служить человеколюбию и человечеству, но иные идеи имеют свою косную, могучую и всеувлекающую силу. ќторвавшуюс€ и падающую вершину скалы не удержишь рукой. ” нас, русских, есть, конечно, две страшные силы, сто€щие всех остальных во всем мире, - это всецелость и духовна€ нераздельность миллионов народа нашего и теснейшее единение его с монархом. ѕоследнее, конечно, неоспоримо, но идею народную не только не понимают, но и не хот€т совсем пон€ть "ободн€вшие ѕетры наши".

II. ћ»–ј∆». Ў“”Ќƒј » –≈ƒ—“ќ »—“џ

Ќо одни ли "европействующие" и "ободн€вшие ѕетры" не хот€т пон€ть? ≈сть и другие, гораздо злокачественнее. "ѕетры" признают но крайней мере наше народное движение в этом году в пользу слав€н, а те нет. ѕетры даже хвал€т это движение, по-своему конечно, хот€ многое им в нем не нравитс€, но те самое движение отрицают, вопреки свидетельству всей –оссии: "Ќе было, дескать, ничего, да и только. ћало того, что не было, но и не могло-де быть". "Ќарод, дескать, нигде не кричал и не за€вл€л, что войны хочет". ƒа народ наш никогда и не кричит и не за€вл€ет, народ наш разумен и тих, а к тому же вовсе не хочет войны, вовсе даже, а лишь сочувствует своим угнетенным брать€м за веру ’ристову от всей души и от гор€чего сердца, но уж коли надо будет, коли раздастс€ великое слово цар€, то весь пойдет, всей своей стомиллионной массой, и сделает всЄ, что может сделать этака€ стомиллионна€ масса, одушевленна€ одним порывом и в согласии, как един человек. “ак что этакую силу единени€, ввиду таинственного будущего близких судеб всей ≈вропы, нельз€ не ценить и нельз€ не созерцать перед собою в минуты некоторых невольных соображений и гаданий наших. ƒа и бог с ней, с войной; кто войны хочет, хот€, в скобках говор€, пролита€ кровь "за великое дело любви" много значит, многое очистить и омыть может, многое может вновь оживить и многое, доселе приниженное и опакощенное в душах наших, вновь вознести.

Ќо это лишь "слова и мысли". я всего только говорил, что есть исторические событи€, увлекающие всЄ за собой и от которых не избавишьс€ ни волей, ни хитростью, точно так же, как не запретишь морскому приливу остановитьс€ и возвратитьс€ всп€ть. Ќо всЄ же обиден этот торжествующий теперь, после летних восторгов, цинизм, обидна эта радость цинизма, радость чему-то гадкому, будто бы восторжествовавшему над восторгом людей, обидны эти торжествующие речи людей, не то что уж презирающих, но чуть ли не совсем отрицающих даже весь народ наш и признающих в нем, кажетс€, по-прежнему, всего лишь одну косную массу и рабочие руки, точь-в-точь как признавали это два века ср€ду до великого дн€ дев€тнадцатого феврал€. "—тану € подражать этому народу?  ака€ это у него иде€, где вы ее отыскали?" - вот что слышишь теперь почти поминутно. Ёто неверие в духовную силу народа есть, конечно, неверие и во всю –оссию. Ѕез сомнени€, замешалось тут чрезвычайно много вс€ких и разнообразных причин, руковод€щих отрицател€ми, но верите ли - в них много и искреннего! ј главное и прежде всего - совершенное незнание –оссии. Ќу можно ли представить себе, что иной из них почти рад нашей штунде, рад дл€ народа, дл€ выгоды и дл€ блага его: "¬сЄ же-де это несколько выше прежних народных пон€тий, всЄ же это может хоть несколько облагородить народ". » не думайте, чтоб это были только редкие и единичные рассуждени€.  стати, что такое эта несчастна€ штунда? Ќесколько русских рабочих у немецких колонистов пон€ли, что немцы живут богаче русских и что это оттого, что пор€док у них другой. —лучившиес€ тут пасторы разъ€снили, что лучшие эти пор€дки от того, что вера друга€. ¬от и соединились кучки русских темных людей, стали слушать, как толкуют ≈вангелие, стали сами читать и толковать и - произошло то, что всегда происходило в таких случа€х. Ќесут сосуд с драгоценною жидкостью, все падают ниц, все целуют и обожают сосуд, заключающий эту драгоценную, жив€щую всех влагу, и вот вдруг встают люди и начинают кричать: "—лепцы! чего вы сосуд целуете: дорога лишь живительна€ влага, в нем заключающа€с€, дорого содержимое, а не содержащее, а вы целуете стекло, простое стекло, обожаете сосуд и стеклу приписываете всю св€тость, так что забываете про драгоценное его содержимое! »долопоклонники! Ѕросьте сосуд, разбейте его, обожайте лишь жив€щую влагу, а не стекло!" » вот разбиваетс€ сосуд, и жив€ща€ влага, драгоценное содержимое, разливаетс€ по земле и исчезает в земле, разумеетс€. —осуд разбили и влагу потер€ли. Ќо пока еще влага не ушла вс€ в землю, подымаетс€ суматоха: чтобы что-нибудь спасти, что уцелело в разбитых черепках, начинают кричать, что надо скорее новый сосуд, начинают спорить, как и из чего его сделать. —пор начинают уже с самого начала; и тотчас же, с самых первых двух слов, спор уходит в букву. Ётой букве они готовы поклонитьс€ еще больше, чем прежней, только бы поскорее добыть новый сосуд; но спор ожесточаетс€, люди распадаютс€ на враждебные между собою кучки, и кажда€ кучка уносит дл€ себ€ по нескольку капель остающейс€ драгоценной влаги в своих особенных разнокалиберных, отовсюду набранных чашках и уже не сообщаетс€ впредь с другими кучками.  аждый своею чашкой хочет спастись, и в каждой отдельной кучке начинаютс€ оп€ть новые споры. »долопоклонство усиливаетс€ во столько раз, на сколько черепков разбилс€ сосуд. »стори€ вечна€, стара€-престара€, начавша€с€ гораздо раньше ћартына »вановича Ћютера, но по неизменным историческим законам почти точь-в-точь та же истори€ и в нашей штунде: известно, что они уже распадаютс€, спор€т о буквах, толкуют ≈вангелие вс€к на свой страх и на свою совесть, и, главное, с самого начала, - бедный, несчастный, темный народ! ѕри этом столько чистосердечи€, столько добрых начинаний, столько желани€ выдержать даже хоть муки и при всЄм том, однако, - столько самой беспомощной глупости, столько маленького педантского лицемери€, самолюби€, усладительной гордости в новом чине "св€тых", даже плутовства и крючкотворства, а главное - всЄ "с самого начала", с самого то есть сотворени€ мира, с того, что такое есть человек и что женщина, что хорошо и что дурно и даже: есть ли бог или нет его? » как вы думаете: именно то, что они так беспомощны и так принуждены начинать с начала, именно это-то и нравитс€ многим и особенно некоторым: "—воим-де умом начнут жить, стало быть, непременно договор€тс€ до чего-нибудь". ¬от рассуждение! “ак что добытое веками драгоцедное досто€ние, которое надо бы разъ€снить этому темному народу в его великом истинном смысле, а не бросать в землю, как ненужную старую ветошь прежних веков, в сущности пропало дл€ него окончательно. –азвитие, свет, прогресс отдал€ютс€ оп€ть дл€ него намного назад, ибо наступит теперь дл€ него уединенность, обособленность и закрытость раскольничества, а вместо ожидаемых "разумных" новых идей воздвигнутс€ лишь старые, древнейшие, всем известные и поганейшие идолы, - и попробуйте-ка их теперь сокрушить! ј, впрочем, бо€тьс€ штунды совсем нечего, хот€ жалеть ее очень можно. Ёта штунда не имеет никакого будущего, широко не раздвинетс€, скоро остановитс€ и наверно сольетс€ с которой-нибудь из темных сект народа русского, с какой-нибудь хлыстовщиной - этой древнейшей сектой всего, кажетс€, мира, имеющей бесспорно свой смысл и хран€щей его в двух древнейших атрибутах: верчении и пророчестве. ¬едь и тамплиеров судили за верчение и пророчество, и квакеры верт€тс€ и пророчествуют, и пифи€ в древности вертелась и пророчествовала, и у “атариновой вертелись и пророчествовали, и редстокисты наши, весьма может быть, кончат тем, что будут вертетьс€, а пророчествуют они, уж кажетс€, и теперь. ƒа не обижаютс€ редстокисты сравнением.  стати, многие смеютс€ совпадению по€влени€ обеих сект у нас в одно врем€: штунды в черном народе и редстокистов в самом из€щном обществе нашем. ћежду тем тут много и не смешного. „то же до совпадени€ в по€влении двух наших сект, - то уж без сомнени€ они вышли из одного и того же невежества, то есть из совершенного незнани€ своей религии.

III. ‘ќћј ƒјЌ»Ћќ¬, «јћ”„≈ЌЌџ… –”—— »… √≈–ќ…

¬ прошлом году, весною, было перепечатано во всех газетах известие, €вившеес€ в "–усском инвалиде", о мученической смерти унтер-офицера 2-го “уркестанского стрелкового баталиона ‘омы ƒанилова, захваченного в плен кипчаками и варварски умерщвленного ими после многочисленных и утонченнейших ист€заний, 21 но€бр€ 1875 года, в ћаргелане, за то, что не хотел перейти к ним в службу и в магометанство. —ам хан обещал ему помилование, награду и честь, если согласитс€ отречьс€ от ’риста. ƒанилов отвечал, что изменить он кресту не может и, как царский подданный, хот€ и в плену, должен исполнить к царю и к христианству свою об€занность. ћучители, замучив его до смерти, удивились силе его духа и назвали его батырем, то есть по-русски богатырем. “огда это известие, хот€ и сообщенное всеми газетами, прошло как-то без особенного разговора в обществе, да и газеты, сообщив его в виде обыкновенного газетного еntrefilet,(2) не сочли нужным особенно распространитьс€ о нем. ќдним словом, с ‘омой ƒаниловым "было тихо", как говор€т на бирже. ѕотом, как известно, наступило слав€нское движение, €вились „ерн€ев, сербы,  иреев, пожертвовани€, добровольцы, и об ‘оме замученном позабыли совсем (то есть в газетах), и вот недавно только получились к прежнему известию дополнительные подробности. —ообщают оп€ть, что самарский губернатор навел справки о семействе ƒанилова, происходившего из кресть€н села  ирсановки, —амарской губернии, Ѕугурусланского уезда, и оказалось, что у него остались в живых жена ≈вфросинь€ 27 лет и дочь ”лита шести лет, находившиес€, в бедственном положении. »м помогли по благородному почину самарского губернатора, обратившегос€ к некоторым люд€м с просьбою помочь вдове и дочери замученного русского геро€ и к самарскому губернскому земскому собранию с предложением, не пожелает ли оно поместить дочь ƒанилова стипендиаткой в одно из учебных заведений. «атем собрали 1320 рублей и из них шестьсот отложили дочери до совершеннолети€, а остальную сумму выдали самой вдове на руки, а дочь ƒанилова прин€ли в учебное заведение.  роме того, начальник √лавного штаба уведомил губернатора о всемилостивейше назначенной вдове ƒанилова пожизненной пенсии из государственного казначейства, по сто двадцати рублей в год. «атем - затем дело, веро€тно, оп€ть будет забыто ввиду текущих тревог, политических опасений, огромных вопросов, ждущих разрешени€, крахов и проч. и проч.

ќ, € вовсе не хочу сказать, что наше общество отнеслось к этому поразительному поступку равнодушно, как к не сто€щему внимани€. ‘акт лишь тот, что немного говорили или, лучше, почти никто не говорил об этом особенно. ¬прочем, может быть, и говорили где-нибудь про себ€, у купцов, у духовных, например, но не в обществе, не в интеллигенции нашей. ¬ народе, конечно, эта велика€ смерть не забудетс€: этот герой прин€л муки за ’риста и есть великий русский; народ это оценит и не забудет, да и никогда он таких дел не забывает. » вот € как будто уже слышу некоторые столь известные мне голоса: "—ила-то, конечно, сила, и мы признаем это, но ведь всЄ же - темна€, про€вивша€с€ слишком уж, так сказать, в допотопных, оказенившихс€ формах, а потому - что же нам особенно-то говорить? Ќе нашего это мира; другое бы дело сила, про€вивша€с€ интеллигентно, сознательно. ≈сть, дескать, и другие страдальцы и другие силы, есть и идеи безмерно высшие - иде€ общечело- вечности, например..."

Ќесмотр€ на эти разумные и интеллигентные голоса, мне всЄ же кажетс€ позволительным и вполне извинительным сказать нечто особенное и об ƒанилове; мало того, € даже думаю, что и сама€ интеллигенци€ наша вовсе бы себ€ не столь унизила, если б отнеслась к этому факту повнимательнее. ћен€, например, прежде всего удивл€ет, что не обнаружилось никакого удивлени€; именно удивлени€. я не про народ говорю: там удивлени€ и не надо, в нем удивлени€ и не будет; поступок ‘омы ему не может казатьс€ необыкновенным, уже по одной великой вере народа в себ€ и в душу свою. ќн отзоветс€ на этот подвиг лишь великим чувством и великим умилением. Ќо случись подобный факт в ≈вропе, то есть подобный факт про€влени€ великого духа, у англичан, у французов, у немцев, и они наверно прокричали бы о нем на весь мир. Ќет, послушайте, господа, знаете ли, как мне представл€етс€ этот темный безвестный “уркестанского батальона солдат? ƒа ведь это, так сказать, - эмблема –оссии, всей –оссии, всей нашей народной –оссии, подлинный образ ее, вот той самой –осси€, в которой циники и премудрые наши отрицают теперь великий дух и вс€кую возможность подъема и про€влени€ великой мысли и великого чувства. ѕослушайте, ведь вы всЄ же не эти циники, вы всего только люди интеллигентно-европействующие, то есть в сущности предобрейшие: ведь не отрицаете же и вы, что летом народ наш про€вил местами чрезвычайную силу духа: люди покидали свои дома и детей и шли умирать за веру, за угнетенных, бог знает куда и бог знает с какими средствами, точь-в-точь как первые крестоносцы дев€ть столетий тому назад в ≈вропе, - те самые крестоносцы, которых по€вление вновь √рановский, например, считал бы чуть ли не смешным и обидным "в наш век положительных задач, прогресса" и проч. и проч. ѕусть это летнее движение наше, по-вашему, было слепое и даже как бы неразумное, так сказать "крестоносное", но ведь твердое же и великодушное, в этом нельз€ не сознатьс€, если чуть-чуть пошире посмотреть. ѕросыпалась велика€ иде€, вознесша€, может быть, сотни тыс€ч и миллионов душ разом над косностью, цинизмом, развратом и безобразием, в которых купались до того эти души. ¬едь вы знаете, народ наш считают до сих пор хоть и добродушным и даже очень умственно способным, но всЄ же темной стихийной массой, без сознани€, преданной поголовно порокам и предрассудкам, и почти сплошь безобразником. Ќо, видите ли, € осмелюсь высказать одну даже, так сказать, аксиому, а именно: чтоб судить о нравственной силе народа и о том, к чему он способен в будущем, надо брать в соображение не ту степень безобрази€, до которого он временно и даже хот€ бы и в большинстве своем может униаитьс€, а надо брать в соображение лишь ту высоту духа, на которую он может подн€тьс€, когда придет тому срок. »бо безобразие есть несчастье временное, всегда почти завис€щее от обсто€тельств, предшествовавших и преход€щих, от рабства, от векового гнета, от загрубелости, а дар великодуши€ есть дар вечный, стихийный, дар, родившийс€ вместе с народом, и тем более чтимый, если и в продолжение веков рабства, т€готы и нищеты он все-таки уцелеет, неповрежденный, в сердце этого народа.

‘ома ƒанилов с виду, может, был одним из самых обыкновенных и неприметных экземпл€ров народа русского, неприметных, как сам народ русский. (ќ, он дл€ многих еще совсем неприметен!) ћожет быть, в свое врем€ не прочь был погул€ть, выпить, может быть, даже не очень молилс€, хот€, конечно, бога всегда помнил. » вот вдруг вел€т ему переменить веру, а не то - мученическа€ смерть. ѕри этом надо вспомнить, что такое бывают эти муки, эти азиатские муки! ѕред ним сам хан, который обещает ему свою милость, и ƒанилов отлично понимает, что отказ его непременно раздражит хана, раздражит и самолюбие кипчаков тем, "что смеет, дескать, христианска€ собака так презирать ислам". Ќо несмотр€ на всЄ, что его ожидает, этот неприметный русский человек принимает жесточайшие муки и умирает, удивив ист€зателей. «наете что, господа, ведь из нас никто бы этого не сделал. ѕострадать на виду иногда даже и красиво, но ведь тут дело произошло в совершенной безвестности, в глухом углу; никто-то не смотрел на него; да и сам ‘ома не мог думать и наверно не предполагал, что его подвиг огласитс€ по всей земле –усской. я думаю, что иные великомученики, даже и первых веков христианских, отчасти всЄ же были утешены и облегчены, принима€ свои муки, тем убеждением, что смерть их послужит примером дл€ робких и колеблющихс€ и еще больших привлечет к ’ристу. ƒл€ ‘омы даже и этого великого утешени€ быть не могло: кто узнает, он был один среди мучителей. Ѕыл он еще молод, там где-то у него молода€ жена и дочь, никогда-то он их теперь не увидит, но пусть: "√де бы € ни был, против совести моей не поступлю и мучени€ приму", - подлинно уж правда дл€ правды, а не дл€ красы! » никакой кривды, никакого софизма с совестью: "ѕриму-де ислам дл€ виду, соблазна не сделаю, никто ведь не увидит, потом отмолюсь, жизнь велика, в церковь пожертвую, добрых дел наделаю". Ќичего этого не было, честность изумитель- на€, первоначальна€, стихийна€. Ќет, господа, вр€д ли мы так поступили бы!

Ќо то мы, а дл€ народа нашего, повторю, подвиг ƒанилова, может быть, даже и не удивителен. ¬ том-то и дело, что тут именно - как бы портрет, как бы всецелое изображение народа русского, тем-то всЄ это и дорого дл€ мен€, и дл€ вас, разумеетс€. »менно народ наш любит точно так же правду дл€ правды, а не дл€ красы. » пусть он груб, и безобразен, и грешен, и неприметен, но приди его срок и начнись дело всеобщей всенародной правды, и вас изумит та степень свободы духа, которую про€вит он перед гнетом материализма, страстей, денежной и имущественной похоти и даже перед страхом самой жесточайшей мученической смерти. » всЄ это он сделает и про€вит просто, твердо, не требу€ ни наград, ни похвал, собою не красу€сь: "¬о что верую, то и исповедую". “ут даже самые ожесточенные спорщики насчет "ретроградства" идеалов народных не могут иметь никакого слова, ибо дело вовсе уже не в том: ретрограден идеал или нет? ј лишь в способности про€влени€ величайшей воли ради подвига великодуши€. (Ёту смешную идейку о "ретроградстве" идеалов € ввел здесь ради полного беспристрасти€.)

«наете, господа, надо ставить дело пр€мо: € пр€мо полагаю, что нам вовсе и нечему учить такой народ. Ёто софизм, разумеетс€, но он иногда приходит на ум. ќ, конечно, мы образованнее его, но чему мы, однако, научим его - вот беда! я, разумеетс€, не про ремесла говорю, не про технику, не про математические знани€, - этому и немцы заезжие по найму научат, если мы не научим, нет, а мы-то чему? ћы ведь русские, брать€ этому народу, а стало быть, об€заны просветить его. Ќравственное-то, высшее-то что ему передадим, что разъ€сним и чем осветим эти "темные" души? ѕросвещение народа - это, господа, наше право и наша об€занность, право это в высшем христианском смысле: кто знает доброе, кто знает истинное слово жизни, тот должен, об€зан сообщить его незнающему, блуждающему во тьме брату своему, так по ≈вангелию. Ќу и что же мы сообщим блуждающему, чего бы он сам не знал лучше нашего? ѕрежде всего, конечно, что учение полезно и что надо учитьс€, так ли? Ќо народ еще прежде нашего сказал, что "ученье - свет, неученье - тьма". ”ничтожению предрассудков, например, низвержению идолов? Ќо ведь в нас самих така€ бездна предрассудков, а идолов мы столько себе наставили, что народ пр€мо скажет нам: "¬рачу-исцелис€ сам". (ј идолов наших он отлично умеет уже разгл€дывать!) „то же, самоуважению, собственному достоинству? Ќо народ наш, весь, в целом своем, гораздо более нашего уважает себ€, гораздо глубже нашего чтит и понимает свое достоинство. ¬ самом деле, мы самолюбивы ужасно, но ведь мы совсем не уважаем себ€, и собственного достоинства в нас вовсе нет никакого и даже ни в чем. Ќу нам ли, например, научить народ уважению к чужим убеждени€м? Ќарод наш доказал еще с ѕетра ¬еликого - уважение к чужим убеждени€м, а мы и между собою не прощаем друг другу ни малейшего отклонени€ в убеждени€х наших и чуть-чуть несогласных с нами считаем уже пр€мо за подлецов, забыва€, что, кто так легко склонен тер€ть уважение к другим, тот прежде всего не уважает себ€. Ќу нам ли учить народ вере в себ€ самого и в свои силы? ” народа есть ‘омы ƒаниловы и их тыс€чи, а мы совсем и не верим в русские силы, да и неверие это считаем за высшее просвещение и чуть не за доблесть. Ќу чему же, наконец, мы научить можем? ћы гнушаемс€, до злобы почти, всем тем, что любит и чтит народ наш и к чему рветс€ его сердце. Ќу какие же мы народолюбцы? ¬озраз€т, что тем больше, стало быть, любим народ, коли гнушаемс€ его невежеством, жела€ ему лучшего. ќ нет, господа, совсем нет: если б мы вправду и на деле любили народ, а не в статейках и книжках, то мы бы поближе подошли к нему и озаботились бы изучить то, что теперь совсем наобум, по европейским шаблонам, желаем в нем истребить: тогда, может, и сами научились бы столь многому, чего и представить теперь даже не можем.

≈сть у нас, впрочем, одно утешение, одна велика€ наша гордость перед народом нашим, а потому-то мы так и презираем его: это то, что он национален и стоит на том изо всей силы, а мы - общечеловеческих убеждений, да и цель свою поставили в общечеловечности, а стало быть, безмерно над ним возвысились. Ќу вот в этом и весь раздор наш, весь и разрыв с народом, и € пр€мо провозглашаю: уладь мы этот пункт, найди мы точку примирени€, и разом кончилась бы вс€ наша рознь с народом. ј ведь этот пункт есть, ведь его найти чрезвычайно легко. –ешительно повтор€ю, что самые даже радикальные несогласи€ наши в сущности один лишь мираж.

Ќо что же это за пункт примирени€?

√Ћј¬ј ¬“ќ–јя

I. ѕ–»ћ»–»“≈Ћ№Ќјя ћ≈„“ј ¬Ќ≈ Ќј” »

» прежде всего выставл€ю самое спорное и самое щекотливое положение и с него начинаю:

"¬с€кий великий народ верит и должен верить, если только хочет быть долго жив, что в нем-то, и только в нем одном, и заключаетс€ спасение мира, что живет он на то, чтоб сто€ть во главе народов, приобщить их всех к себе воедино и вести их, в согласном хоре, к окончательной цели, всем им предназначенной".

я утверждаю, что так было со всеми великими наци€ми мира, древнейшими и новейшими, что только эта лишь вера и возвышала их до возможности, каждую, иметь, в свои сроки, огромное мировое вли€ние на судьбы человечества. “ак, бесспорно, было с древним –имом, так потом было с –имом в католическое врем€ его существовани€.  огда католическую идею его унаследовала ‘ранци€, то то же самое сталось и с ‘ранцией, и, в продолжение почти двух веков, ‘ранци€, вплоть до самого недавнего погрома и уныни€ своего, всЄ врем€ и бесспорно - считала себ€ во главе мира, по крайней мере нравственно, а временами и политически, предводительницей хода его и указательницей его будущего. Ќо о том же мечтала всегда и √ермани€, выставивша€ против мировой католической идеи и ее авторитета знаменем своим протестантизм и бесконечную свободу совести и исследовани€. ѕовтор€ю, то же бывает и со всеми великими наци€ми, более или менее, в зените развити€ их. ћне скажут, что всЄ это неверно, что это ошибка, и укажут, например, на собственное сознание этих же самых народов, на сознание их ученых и мыслителей, писавших именно о совокупном значении европейских наций, участвовавших купно в создании и завершении европейской цивилизаци€, и €, разумеетс€, отрицать такого сознани€ не буду. Ќо не говор€ уже о том, что такие окончательные выводы сознани€ и вообще составл€ют как бы уже конец живой жизни народов, укажу хот€ бы лишь на то, что самые-то эти мыслители и сознаватели, как бы там ни писали о мировой гармонии наций, всЄ же, в то же самое врем€, и чаще всего, непосредственным, живым и искренним чувством продолжали веровать, точь-в-точь как и массы народа их, что в этом хоре наций, составл€ющих мировую гармонию и выработанную уже сообща цивилизацию, - они (то есть французы, например) и есть голова всего единени€, самые передовые, те самые, которым предназначено вести, а те только следуют за ними. „то они, положим, если и позаимствуют у тех народов что-нибудь, то всЄ же немножко; но зато те народы, напротив, возьмут у них всЄ, всЄ главнейшее, и только их духом и их идеей жить могут, да и не могут иначе сделать, как сопри-частитьс€ их духу в конце концов и слитьс€ с ним рано иди поздно. ¬от и в теперешней ‘ранции, уже унылой и раздробленной духовно, есть и теперь еще одна из таких идей, представл€юща€ новый, но, по-нашему, совершенно естественный фазис ее же прежней мировой католической идеи и развитие ее, и чуть не половина французов верит и теперь, что в ней-то и кроетс€ спасение, не только их, но и мира, - это именно их французский социализм. »де€ эта, то есть ихний социализм, конечно, ложна€ и отча€нна€, но не в качестве ее теперь дело, а в том, что она теперь существует, живет живой жизнью и что в исповедующих ее нет сомнени€ и уныни€, как в остальной огромной части ‘ранции. — другой стороны, взгл€ните на каждого почти англичанина, высшего или низшего типа, лорда или работника, ученого или необразованного, и вы убедитесь, что каждый англичанин прежде всего стараетс€ быть англичанином, сохранитьс€ в виде англичанина во всех фазисах своей жизни, частной и общественной, политической и общечеловеческой, и даже любить человечество стараетс€ не иначе, как в виде англичанина. ћне скажут, что если б даже и так, если б и было всЄ это как € утверждаю, то все-таки такое самообольщение и самомнение было бы даже унизительно дл€ тех великих народов, умалило бы значение их эгоизмом, нелепым шовинизмом, и не то чтобы придало им жизненной силы, а, напротив, повредило бы и растлило бы их жизнь в самом начале. —кажут, что подобные безумные и гордые идеи достойны не подражани€, а, напротив, искоренени€ светом разума, уничтожающего предрассудки. ѕоложим, что с одной стороны это очень правда; но всЄ же тут надо непременно посмотреть и с другой стороны, и тогда выйдет не только не унизительно, а даже совсем напротив. „то в том, что не живший еще юноша мечтает про себ€ со временем стать героем? ѕоверьте, что такие, пожалуй, гордые и заносчивые мечты могут быть гораздо живительнее и полезнее этому юноше, чем иное благоразумие того отрока, который уже в шестнадцать лет верит премудрому правилу, что "счастье лучше богатырства". ѕоверьте, что жизнь этого юноши даже после прожитых уже бедствий и неудач, в целом, будет все-таки краше, чем успокоенна€ жизнь мудрого товарища детства его, хот€ бы тому всю жизнь суждено было сидеть на бархате. “ака€ вера в себ€ не безнравственна и вовсе не пошлое самохвальство. “ак точно и в народах: пусть есть народы благоразумные, честные и умеренные, спокойные, без вс€ких порывов, торговцы и кораблестроители, живущие богато и с чрезвычайною опр€тностью; ну и бог с ними, всЄ же далеко они не пойдут; это непременно выйдет средина, котора€ ничем не сослужит человечеству: этой энергии в них нет, великого самомнени€ этого в них нет, трех этих шевел€щихс€ китов под ними нет, на которых сто€т все великие народы. ¬ера в то, что хочешь и можешь сказать последнее слово миру, что обновишь наконец его избытком живой силы своей, вера в св€тость своих идеалов, вера в силу своей любви и жажды служени€ человечеству, - нет, така€ вера есть залог самой высшей жизни наций, и только ею они и принесут всю ту пользу человечеству, которую предназначено им принести, всю ту часть жизненной силы своей и органической идеи своей, которую предназначено им самой природой, при создании их, уделить в наследство гр€дущему человечеству. “олько сильна€ такой верой наци€ и имеет право на высшую жизнь. ƒревний легендарный рыцарь верил, что пред ним падут все преп€тстви€, все призраки и чудовища и что он победит всЄ и всех и всего достигнет, если только верно сохранит свой обет "справедливости, целомудри€ и нищеты". ¬ы скажете, что всЄ это легенды и песни, которым может верить один ƒон- ихот, и что совсем не таковы законы действительной жизни нации. Ќу, так € вас, господа, нарочно поймаю и уличу, что и вы такие же ƒон- ихоты, что у вас самих есть така€ же иде€, которой вы верите и через которую хотите обновить человечество!

¬ самом деле, чему вы верите? ¬ы верите (да и € с вами) в общечеловечность, то есть в то, что падут когда-нибудь, перед светом разума и сознани€, естественные преграды и предрассудки, раздел€ющие до сих пор свободное общение наций эгоизмом национальных требований, и что тогда только народы заживут одним духом и ладом, как брать€, разумно и любовно стрем€сь к общей гармонии. „то ж, господа, что может быть выше и св€тее этой веры вашей? » главное ведь то, что веры этой вы нигде в мире более не найдете, ни у какого, например, народа в ≈вропе, где личности наций чрезвычайно резко очерчены, где если есть эта вера, то не иначе как на степени какого-нибудь еще умозрительного только сознани€, положим, пылкого и пламенного, но всЄ же не более как кабинетного. ј у вас, господа. то есть не то что у вас, а у нас, у нас всех, русских, - эта вера есть вера всеобща€, жива€, главнейша€; все у нас этому вер€т и сознательно и просто, и в интеллигентном мире и живым чутьем в простом народе, которому и религи€ его повелевает этому самому верить. ƒа, господа, вы думали, что вы только одни "общечеловеки" из всей интеллигенции русской, а остальные только слав€нофилы да националисты? “ак вот нет же: слав€нофилы-то и националисты вер€т точь-в-точь тому же самому, как и вы, да еще крепче вашего!

¬озьму только одних слав€нофилов: ведь что провозглашали они устами своих передовых де€телей, основателей и представителей своего учени€? ќни пр€мо, в €сных и точных выводах, за€вл€ли, что –осси€, вкупе со слав€нством и во главе его, скажет величайшее слово всему миру, которое тот когда-либо слышал, и что это слово именно будет заветом общечеловеческого единени€, и уже не в духе личного эгоизма, которым люди и нации искусственно и неестественно един€тс€ теперь в своей цивилизации, из борьбы за существование, положительной наукой определ€€ свободному духу нравственные границы, в то же врем€ ро€ друг другу €мы, произнос€ друг на друга ложь, хулу и клевету. »деалом слав€нофилов было единение в духе истинной широкой любви, без лжи и материализма и на основании личного великодушного примера, который предназначено дать собою русскому народу во главе свободного всеслав€нского единени€ ≈вропе. ¬ы скажете мне, что вы вовсе не тому верите, что всЄ это кабинетные умозрени€. Ќо дело тут вовсе не в вопросе: как кто верует, а в том, что все у нас, несмотр€ на всю разноголосицу, всЄ же сход€тс€ и свод€тс€ к этой одной окончательной общей мысли общечеловеческого единени€. Ёто факт, не подлежащий сомнению и сам в себе удивительный, потому что, на степени такой живой и главнейшей потребности, этого чувства нет еще нигде ни в одном народе. Ќо если так, то вот и у нас, стало быть, у нас всех, есть тверда€ и определенна€ национальна€ иде€; именно национальна€. —ледовательно, если национальна€ иде€ русска€ есть, в конце концов, лишь всемирное общечеловеческое единение, то, значит, вс€ наша выгода в том, чтобы всем, прекратив все раздоры до времени, стать поскорее русскими и национальными. ¬сЄ спасение наше лишь в том, чтоб не спорить заранее о том, как осуществитс€ эта иде€ и в какой форме, в вашей или в нашей, а в том, чтоб из кабинета всем вместе перейти пр€мо к делу. Ќо вот тут-то и пункт.

II. ћџ ¬ ≈¬–ќѕ≈ Ћ»Ў№ —“–ё÷ »≈

¬едь вы как переходили к делу? ¬ы ведь давно начали, очень давно, но что, однако, вы сделали дл€ общечеловечности, то есть дл€ торжества вашей идеи? ¬ы начали с бесцельного скитальчества по ≈вропе при алчном желании переродитьс€ в европейцев, хот€ бы по виду только. ÷елое восемнадцатое столетие мы только и делали, что пока лишь вид перенимали. ћы нагон€ли на себ€ европейские вкусы, мы даже ели вс€кую пакость, стара€сь не морщитьс€: "¬от, дескать, какой € англичанин, ничего без кайенского перцу есть не могу". ¬ы думаете, € издеваюсь? Ќичуть. я слишком понимаю, что иначе и нельз€ было начать. ≈ще до ѕетра, при московских еще цар€х и патриархах, один тогдашний молодой московский франт, из передовых, надел французский костюм и к боку прицепил европейскую шпагу. ћы именно должны были начать с презрени€ к своему и к своим, и если пробыли целые два века на этой точке, не двига€сь ни взад ни вперед, то, веро€тно, таков уж был наш срок от природы. ѕравда, мы и двигались: презрение к своему и к своим всЄ более и более возрастало, особенно когда мы посерьезнее начали понимать ≈вропу. ¬ ≈вропе нас, впрочем, никогда не смущали резкие разъединени€ национальностей и резко определившиес€ типы народных характеров. ћы с того и начали, что пр€мо "сн€ли все противуположности" и получили общечеловеческий тип "европейца" - то есть с самого начала подметили общее, всех их св€зующее, - это очень характерно. «атем, с течением времени поумнев еще более, мы пр€мо ухватились за цивилизацию и тотчас же уверовали, слепо и преданно, что в ней-то и заключаетс€ то "всеобщее", которому предназначено соединить человечество воедино. ƒаже европейцы удивл€лись, гл€д€ на нас, на чужих и пришельцев, этой восторженной вере нашей, тем более что сами они, увы, стали уж и тогда помаленьку тер€ть эту веру в себ€. ћы с восторгом встретили пришествие –уссо и ¬ольтера, мы с путешествующим  арамзиным умилительно радовались созванию "Ќациональных Ўтатов" в 89 году, и если мы и приходили потом в отча€ние, в конце первой четверти уже нынешнего века, вместе с передовыми европейцами над их погибшими мечтами и разбитыми идеалами, то веры нашей все-таки не потер€ли и даже самих европейцев утешали. ƒаже самые "белые" из русских у себ€ в отечестве становились в ≈вропе тотчас же "красными" -чрезвычайно характерна€ тоже черта. «атем, в половине текущего столети€, некоторые из нас удостоились приобщитьс€ к французскому социализму и прин€ли его, без малейших колебаний, за конечное разрешение всечеловеческого единени€, то есть за достижение всей увлекавшей нас доселе мечты нашей. “аким образом, за достижение цели мы прин€ли то, что составл€ло верх эгоизма, верх бесчеловечи€, верх экономической бестолковщины и безур€дицы, верх клеветы на природу человеческую, верх уничтожени€ вс€кой свободы людей, но это нас не смущало нисколько. Ќапротив, вид€ грустное недоумение иных глубоких европейских мыслителей, мы с совершенною разв€зностью немедленно обозвали их подлецами и тупицами. ћы вполне поверили, да и теперь еще верим, что положительна€ наука вполне способна определить нравственные границы между личност€ми единиц и наций (как будто наука, - если б и могла это она сделать, - может открыть эти тайны раньше завершени€ опыта, то есть раньше завершени€ всех судеб человека на земле). Ќаши помещики продавали своих крепостных кресть€н и ехали в ѕариж издавать социальные журналы, а наши –удины умирали на баррикадах. “ем временем мы до того уже оторвались от своей земли русской, что уже утратили вс€кое пон€тие о том, до какой степени такое учение рознитс€ с душой народа русского. ¬прочем, русский народный характер мы не только считали ни во что, но и не признавали в народе никакого характера. ћы забыли и думать о нем и с полным деспотическим спокойствием были убеждены (не став€ и вопроса), что народ наш тотчас примет всЄ, что мы ему укажем, то есть в сущности прикажем. Ќа этот счет у нас всегда ходило несколько смешнейших анекдотов о народе. Ќаши общечеловеки пребыли к своему народу вполне помещиками, и даже после кресть€нской реформы.

» чего же мы достигли? –езультатов странных: главное, все на нас в ≈вропе смотр€т с насмешкой, а на лучших и бесспорно умных русских в ≈вропе смотр€т с высокомерным снисхождением. Ќе спасала их от этого высокомерного снисхождени€ даже и сама€ эмиграци€ из –оссии, то есть уже политическа€ эмиграци€ и полнейшее от –оссии отречение. Ќе хотели европейцы нас почесть за своих ни за что, ни за какие жертвы и ни в каком случае: Grattez, дескать, lе гussе еt vouz vеггеz lе tartаге,(3) и так и доселе. ћы у них в пословицу вошли. » чем больше мы им в угоду презирали нашу национальность, тем более они презирали нас самих. ћы вил€ли пред ними, мы подобострастно исповедовали им наши "европейские" взгл€ды и убеждени€, а они свысока нас не слушали и обыкновенно прибавл€ли с учтивой усмешкой, как бы жела€ поскорее отв€затьс€, что мы это всЄ у них "не так пон€ли". ќни именно удивл€лись тому, как это мы, будучи такими татарами (les tartares), никак не можем стать русскими; мы же никогда не могли растолковать им, что мы хотим быть не русскими, а общечеловеками. ѕравда, в последнее врем€ они что-то даже пон€ли. ќни пон€ли, что мы чего-то хотим, чего-то им страшного и опасного; пон€ли, что нас много, восемьдес€т миллионов, что мы знаем и понимаем все европейские идеи, а что они наших русских идей не знают, а если и узнают, то не поймут; что мы говорим на всех €зыках, а что они говор€т лишь на одних своих, - ну и многое еще они стали смекать и подозревать.  ончилось тем, что они пр€мо обозвали нас врагами и будущими сокрушител€ми европейской цивилизации. ¬от как они пон€ли нашу страстную цель стать общечеловеками!

ј между тем нам от ≈вропы никак нельз€ отказатьс€. ≈вропа нам второе отечество, - € первый страстно исповедую это и всегда исповедовал. ≈вропа нам почти так же всем дорога, как –осси€; в ней всЄ јфетово плем€, а наша иде€ - объединение всех наций этого племени, и даже дальше, гораздо дальше, до —има и ’ама.  ак же быть?

—тать русскими во-первых и прежде всего. ≈сли общечело-вечность есть иде€ национальна€ русска€, то прежде всего надо каждому стать русским, то есть самим собой, и тогда с первого шагу всЄ изменитс€. —тать русским значит перестать презирать народ свой. » как только европеец увидит, что мы начали уважать народ наш и национальность нашу, так тотчас же начнет и он нас самих уважать. » действительно: чем сильнее и самосто€тельнее развились бы мы в национальном духе нашем, тем сильнее и ближе отозвались бы европейской душе и, породнившись с нею, стали бы тотчас ей пон€тнее. “огда не отвертывались бы от нас высокомерно, а выслушивали бы нас. ћы и на вид тогда станем совсем другие. —тав самими собой, мы получим наконец облик человеческий, а не обезь€ний. ћы получим вид свободного существа, а не раба, не лаке€, не ѕотугина; нас сочтут тогда за людей, а не за международную обшмыгу, не за стрюцких европеизма, либерализма и социализма. ћы и говорить будем с ними умнее теперешнего, потому что в народе нашем и в духе его отыщем новые слова, которые уж непременно станут европейцам пон€тнее. ƒа и сами мы поймем тогда, что многое из того, что мы презирали в народе нашем, есть не тьма, а именно свет, не глупость, а именно ум, а пон€в это, мы непременно произнесем в ≈вропе такое слово, которого там еще не слыхали. ћы убедимс€ тогда, что насто€щее социальное слово несет в себе не кто иной, как народ наш, что в идее его, в духе его заключаетс€ жива€ потребность всеединени€ человеческого, всеединени€ уже с полным уважением к национальным личност€м и к сохранению их, к сохранению полной свободы людей и с указанием, в чем именно эта свобода и заключаетс€, - единение любви, гарантированное уже делом, живым примером, потребностью на деле истинного братства, а не гильотиной, не миллионами отрубленных голов...

ј впрочем, неужели и впр€мь € хотел кого убедить. Ёто была шутка. Ќо - слаб человек: авось прочтет кто-нибудь из подростков, из юного поколени€...

III. —“ј–»Ќј ќ "ѕ≈“–јЎ≈¬÷ј’"

¬ насто€щую минуту, как всем известно, производитс€ суд над участниками в казанской истории 6-го декабр€. ќ ходе процесса мои читатели, веро€тно, уже знают из газет. Ќо в одной газете мен€ поразило одно замечание о бывших когда-то петрашевцах - известном преступном обществе в конце сороковых годов, в котором и мне привелось участвовать, за что € и заплатил дес€тилетней ссылкой в —ибирь и четырехлетней каторгой. «амечание это сделала "ѕетербургска€ газета" в гор€чей передовой статье о казанской истории. ћежду прочим, в статье этой выписаны были из сочинени€ г-на —тронина "ѕолитика как наука" несколько превосходных строк, которые € приведу здесь целиком. Ёто совет молодежи, идущей "в народ":

"¬место того, чтоб идти в народ, пользуйтесь случаем, он сам придет к вам. ” вас есть прислуга, есть кухарка, есть горнична€, кучер, лакей, дворник. ≈сли вам хочетс€ быть демократом, посадите их с собою за свой стол, за свой чай, введите их в семейную жизнь вашу. ¬место того, чтобы говорить им, что нет бога и что есть прокламаци€, как начинает поучать вс€кий глупый либерал, скажите им лучше, что есть сложение и вычитание, что есть грамота и азбука. ј между тем будьте с вашими учениками честны, внимательны, серьезны и не фамиль€рны, и вообще подайте пример добрых или по крайней мере лучших нравов".

“еперь собственно о петрашевцах. ¬от что говорит автор передовой статьи:

"ƒруга€ мысль, на которую невольно наводит "казанска€ истори€", представл€ет в общественном сознании еще более утешительную сторону, а именно, что герои всех подобных печальных историй раз от раза станов€тс€ всЄ мизернее, незанимательнее даже дл€ пылких умов.  огда-то, 50 лет назад, субъектами политических преступлений в –оссии были люди, выходившие из среды высшего, интеллигентного общества (декабристы); в годах тип русского политического преступника значительно стал мельче ("петрашевцы"); в начале 60 годов он уже измельчал до так называемого мысл€щего пролетариата ("чернышевцы"); в начале 70 годов он пал до неразвитых, школьных недоучек и низкопробных нигилистов ("нечаевцы"); в долгушинской истории на поприще пропагандистов фигурирует уже полуграмотный сброд; наконец, в "казанской истории" остаетс€ не только еще полуграмотный сброд, но с большим оттенком еврейского элемента и фабричного забулдыги. “акое постепенное мельчание лучшее доказательство, что преступна€ политическа€ пропаганда после всех либеральных реформ нынешнего царствовани€ никак уже не может рассчитывать на увлечение ею со стороны сколько-нибудь развитых элементов общества, а на народную массу она тем менее может вли€ть, потому что народна€ масса показала, как она встречает своих непрошенных пророков..."

ћысль автора о ничтожности у нас революционной пропаганды без сомнени€ верна€, хот€ и выражена не€сно; тут многое надо было гораздо точнее определить ради пользы дела. Ќо € замечу лишь о петрашевцах, что вр€д ли прав автор, указыва€ на их примере об измельчании политического преступника сравнительно с декабристами. ѕрибавлю, что мысль эту об "измельчании" € уже давно слышал; она не раз уже повтор€лась в печати, вот почему € и останавливаюсь на ней теперь, повстречав ее кстати. ѕо-моему, коренное изменение типа политического преступника произошло у нас лишь за последние двадцать лет; но петрашевцы были совершенно еще одного типа с декабристами, по крайней мере по тем существенным признакам типа, на которые указывает сам автор статьи. јвтор говорит, что декабристы были люди, "выходившие из среды высшего интеллигентного общества". Ќо чем же иным были петрашевцы? ¬ составе декабристов действительно, может быть, было более лиц в св€з€х с высшим и богатейшим обществом; но ведь декабристов было и несравненно более числом, чем петрашевцев, между которыми было тоже немало лиц в св€з€х и в родстве с лучшим обществом, а вместе с тем и богатых.   тому же высшее общество нисколько ведь не сочувствовало замыслу декабристов и в нем не участвовало даже и косвенно, так что с этой стороны не могло им придать никакого особого значени€. “ип декабристов был более военный, чем у петрашевцев, но военных было довольно и между петрашевцами. ќдним словом, € не знаю, в чем видит различие автор. » те и другие принадлежали бесспорно совершенно к одному и тому же господскому, "барскому", так сказать, обществу, и в этой характерной черте тогдашнего типа политических преступников, то есть декабристов и петрашевцев, решительно не было никакого различи€. ≈сли же между петрашевцами и было несколько разночинцев (крайне немного), то лишь в качестве людей образованных, и в этом качестве они могли €витьс€ и у декабристов. ¬ообще же говор€, мещане и разночинцы не могли быть ни у декабристов, ни у петрашевцев в значительном числе, но лишь потому, что они тогда и не €вл€лись в числе. „то же до "интеллигентности" как высшего качества декабристов над петрашевцами, то в этом автор совсем уже ошибс€: общество декабристов состо€ло из людей, несравненно менее образованных, чем петрашевцы. ћежду петрашевцами были, в большинстве, люди, вышедшие из самых высших учебных заведений - из университетов, из јлександровского лице€, из ”чилища правоведени€ и из самых высших специальных заведений. Ѕыло много преподающих и специально занимающихс€ наукой. ¬последствии, после помиловани€ их, многие из них за€вили себ€ весьма заметно, и если брать всех петрашевцев, то есть не одних сосланных в —ибирь, а и наказанных в –оссии ссылкой по крепост€м и на  авказе, или удалением на службу в отдаленные города, или, наконец, просто оставшихс€ под надзором, то весьма и весьма многие из них за€вили себ€ потом с большою честью в науке, как профессора, как естествоиспытатели, как секретари ученых обществ, как авторы замечательных ученых сочинений, как издатели журналов, как весьма заметные беллетристы, поэты и вообще как полезные и интеллигентные де€тели. ѕовтор€ю, по отношению к образованию петрашевцы представл€ли тип высший перед декабристами.

–азумеетс€, наблюдател€м об "измельчании" типа многое могло представитьс€ неверно и потому еще, что петрашевцы были несравненно малочисленнее декабристов, существовали самый короткий срок и заключали в составе своем в большинстве людей более молодых, чем декабристы.

„тоб заключить, скажу, что вообще тип русского революционера, во всЄ наше столетие, представл€ет собою лишь наи€снейшее указание, до какой степени наше передовое, интеллигентное общество разорвано с народом, забыло его истинные нужды и потребности, не хочет даже и знать их и, вместо того, чтоб действительно озаботитьс€ облегчением народа, предлагает ему средства, в высшей степени несогласные с его духом и с естественным складом его жизни и которых он совсем не может прин€ть, если бы даже и пон€л их. –еволюционеры наши говор€т не то и не про то, и это целое уже столетие. Ќыне же, от многих и сложных причин, о которых мы непременно скажем слово в одном из будущих выпусков "ƒневника", - ныне получилс€ тип русского революционера до того уже отличный от народа, что оба они друг друга уже совсем, окончательно не понимают: народ ровно ничего не понимает из того, чего те хот€т, а те до такой степени раззнакомились с народом, что даже и не подозревают своего с ним разрыва (как всЄ же подозревали, например, петрашевцы), напротив, не только пр€мо идут к народу с самыми странными словами, но и в твердой, блаженнейшей уверенности, что их непременно поймет народ. Ёта каша может кончитьс€ лишь сама собою, но тогда только, когда восполнитс€ и заключитс€ цикл нашего европейничань€ и мы все воротимс€ на родную почву всецело.

— реформами нынешнего царствовани€ естественно началось изучение и познание нужд народных уже де€тельно, в живой жизни, а не закрыто и отвлеченно, как прежде. “аким образом получаетс€ новый, еще неслыханный слой русской интеллигенции, уже понимающей народ и почву свою. Ќовый слой этот нарастает и укрепл€етс€ всЄ шире и тверже, и это несомненно. Ќа этих-то новых людей и вс€ надежда наша...

IV. –”—— јя —ј“»–ј. "Ќќ¬№". "ѕќ—Ћ≈ƒЌ»≈ ѕ≈—Ќ»". —“ј–џ≈ ¬ќ—ѕќћ»ЌјЌ»я

«анималс€ € в этот мес€ц и литературой, то есть беллетристикой, "из€щной литературой", и кое-что прочел с увлечением.  стати, недавно прочел € одно иностранное мнение о русской сатире, то есть о современной нашей сатире, теперешней. ќно высказано было во ‘ранции. «амечателен тут один вывод, - забыл подлинные слова, но вот смысл: "–усска€ сатира как бы боитс€ хорошего поступка в русском обществе. ¬стретив подобный поступок, она приходит в беспокойство и не успокоиваетс€ до тех пор, пока не приищет где-нибудь, в подкладке этого поступка, подлеца. “ут она тотчас обрадуетс€ и закричит: "Ёто вовсе не хороший поступок, радоватьс€ совсем нечему, видите сами, тут тоже подлец сидит!""

—праведливо ли это мнение? Ќе верю, чтоб было справедливо. «наю только, что сатира у нас имеет блест€щих представителей и в большом ходу. ѕублика очень любит сатиру, и однако, мое убежде€ие, по крайней мере, что та же сама€ публика несравненно больше любит положительную красоту, алчет и жаждет ее. √раф Ћев “олстой, без сомнени€, любимейший писатель русской публики всех оттенков.

—атира наша, как ни блест€ща она, действительно страдает некоторою неопределенностью - вот что разве можно про нее сказать. ѕоложительно нельз€ иногда представить в целом, в общем: что именно хочетс€ сказать нашей сатире? “ак и кажетс€, что у ней у самой нет никакой подкладки, но может ли это быть? „ему она сама-то верит, во им€ чего обличает - это как будто тонет во мраке неизвестности. Ќельз€ никак узнать, что сама она считает хорошим.

» вот над вопросом этим странно задумываешьс€. ѕрочел "Ќовь" “ургенева и жду второй части.  стати: вот уже тридцать лет как € пишу, и во все эти тридцать лет мне посто€нно и много раз приходило в голову одно забавное наблюдение. ¬се наши критики (а € слежу за литературой чуть не сорок лет), и умершие, и теперешние, все, одним словом, которых € только запомню, чуть лишь начинали, теперь или бывало, какой-нибудь отчет о текущей русской литературе чуть-чуть поторжественнее (прежде, например, бывали в журналах годовые €нварские отчеты за весь истекший год), - то всегда употребл€ли, более или менее, но с великою любовью, всЄ одну и ту же фразу: "¬ наше врем€, когда литература в таком упадке", "¬ наше врем€, когда русска€ литература в таком застое", "¬ наше литературное безвремение", "—транству€ в пустын€х русской словесности" и т. д., и т. д. Ќа тыс€чу ладов одна и та же мысль. ј в сущности в эти сорок лет €вились последние произведени€ ѕушкина, началс€ и кончилс€ √оголь, был Ћермонтов, €вились ќстровский, “ургенев, √ончаров и еще человек дес€ть по крайней мере преталантливых беллетристов. » это только в одной беллетристике! ѕоложительно можно сказать, что почти никогда и ни в какой литературе, в такой короткий срок, не €вилось так много талантливых писателей, как у нас, и так ср€ду, без промежутков. ј между тем € даже и теперь, чуть не в прошлом мес€це, читал оп€ть о застое русской литературы и о "пустын€х русской словесности". ¬прочем, это только забавное наблюдение мое; да и вещь-то совершенно невинна€ и не имеюща€ никакого значени€. ј так, усмехнутьс€ можно.

ќб "Ќови" €, разумеетс€, ничего не скажу; все ждут второй части. ƒа и не мне говорить. ’удожественное достоинство созданий “ургенева вне сомнени€. «амечу лишь одно: на 92 странице романа (см. "¬естник ≈вропы") сверху страницы есть 15 или 20 строк, и в этих строках как бы концентрировалась, по-моему, вс€ мысль произведени€, как бы выразилс€ весь взгл€д автора на свой предмет.   сожалению, этот взгл€д совершенно ошибочен, и € с ним глубоко не согласен. Ёто несколько слов, сказанных автором по поводу одного лица романа, —оломина.

ѕрочел € "ѕоследние песни" Ќекрасова в €нварской книге "ќтечественных записок". —трастные песни и недосказанные слова, как всегда у Ќекрасова, но какие мучительные стоны больного! Ќаш поэт очень болен и - он сам говорил мне - видит €сно свое положение. Ќо мне не веритс€... Ёто крепкий и восприимчивый организм. ќн страдает ужасно (у него кака€-то €зва в кишках, болезнь, которую и определить трудно), но € не верю, что он не вынесет до весны, а весной на воды, за границу, в другой климат, поскорее, и он поправитс€, € в этом убежден. —транно бывает с людьми; мы в жизнь нашу редко видались, бывали между нами и недоумени€, но у нас был один такой случай в жизни, что € никогда не мог забыть о нем. Ёто именно наша перва€ встреча друг с другом в жизни. » что ж, недавно € зашел к Ќекрасову, и он, больной, измученный, с первого слова начал с того, что помнит об тех дн€х. “огда (это тридцать лет тому!) произошло что-то такое молодое, свежее, хорошее, - из того, что остаетс€ навсегда в сердце участвовавших. Ќам тогда было по двадцати с немногим лет. я жил в ѕетербурге, уже год как вышел в отставку из инженеров, сам не зна€ зачем, с самыми не€сными и неопределенными цел€ми. Ѕыл май мес€ц сорок п€того года. ¬ начале зимы € начал вдруг "Ѕедных людей", мою первую повесть, до тех пор ничего еще не писавши.  ончив повесть, € не знал, как с ней быть и кому отдать. Ћитературных знакомств € не имел совершенно никаких, кроме разве ƒ. ¬. √ригоровича, но тот и сам, еще ничего тогда не написал, кроме одной маленькой статейки "ѕетербургские шарманщики" в один сборник.  ажетс€, он тогда собиралс€ уехать на лето к себе в деревню, а пока жил некоторое врем€ у Ќекрасова. «айд€ ко мне, он сказал: "ѕринесите рукопись" (сам он еще не читал ее); "Ќекрасов хочет к будущему году сборник издать, € ему покажу". я снес, видел Ќекрасова минутку, мы подали друг другу руки. я сконфузилс€ от мысли, что пришел с своим сочинением, и поскорей ушел, не сказав с Ќекрасовым почти ни слова. я мало думал об успехе, а этой "партии ќтечественных записок", как говорили тогда, € бо€лс€. Ѕелинского € читал уже несколько лет с увлечением, но он мне казалс€ грозным и страшным и - "осмеет он моих "Ѕедных людей"!"-думалось мне иногда. Ќо лишь иногда: писал € их с страстью, почти со слезами - "неужто всЄ это, все эти минуты, которые € пережил с пером в руках над этой повестью, - всЄ это ложь, мираж, неверное чувство?" Ќо думал € так, разумеетс€, только минутами, и мнительность немедленно возвращалась. ¬ечером того же дн€, как € отдал рукопись, € пошел куда-то далеко к одному из прежних товарищей; мы всю ночь проговорили с ним о "ћертвых душах" и читали их, в который раз не помню. “огда это бывало между молодежью; сойдутс€ двое или трое: "ј не почитать ли нам, господа, √огол€!" - сад€тс€ и читают, и пожалуй, всю ночь. “огда между молодежью весьма и весьма многие как бы чем-то были проникнуты и как бы чего-то ожидали. ¬оротилс€ € домой уже в четыре часа, в белую, светлую как днем петербургскую ночь. —то€ло прекрасное теплое врем€, и, войд€ к себе в квартиру, € спать не лег, отворил окно и сел у окна. ¬друг звонок, чрезвычайно мен€ удививший, и вот √ригорович и Ќекрасов бросаютс€ обнимать мен€, в совершенном восторге, и оба чуть сами не плачут. ќни накануне вечером воротились рано домой, вз€ли мою рукопись и стали читать, на пробу: "— дес€ти страниц видно будет". Ќо, прочт€ дес€ть страниц, решили прочесть еще дес€ть, а затем, не отрыва€сь, просидели уже всю ночь до утра, чита€ вслух и череду€сь, когда один уставал. "„итает он про смерть студента, - передавал мне потом уже наедине √ригорович,- и вдруг € вижу, в том месте, где отец за гробом бежит, у Ќекрасова голос прерываетс€, раз и другой, и вдруг не выдержал, стукнул ладонью по рукописи: "јх, чтоб его!" Ёто про вас-то, и этак мы всю ночь".  огда они кончили (семь печатных листов!), то в один голос решили идти ко мне немедленно: "„то ж такое что спит, мы разбудим его, это выше сна!" ѕотом, пригл€девшись к характеру Ќекрасова, € часто удивл€лс€ той минуте: характер его замкнутый, почти мнительный, осторожный, мало сообщительный. “ак, по крайней мере, он мне всегда казалс€, так что та минута нашей первой встречи была воистину про€влением самого глубокого чувства. ќни пробыли у мен€ тогда с полчаса, в полчаса мы бог знает сколько переговорили, с полслова понима€ друг друга, с восклицани€ми, тороп€сь; говорили и о поэзии, и о правде, и о "тогдашнем положении", разумеетс€, и о √оголе, циту€ из "–евизора" и из "ћертвых душ", но, главное, о Ѕелинском. "я ему сегодн€ же снесу вашу повесть, и вы увидите, - да ведь человек-то, человек-то какой! ¬от вы познакомитесь, увидите, кака€ это душа!" -восторженно говорил Ќекрасов, тр€с€ мен€ за плечи обеими руками. "Ќу, теперь спите, спите, мы уходим, а завтра к нам!" “очно € мог заснуть после них!  акой восторг, какой успех, а главное - чувство было дорого, помню €сно: "” иного успех, ну хвал€т, встречают, поздравл€ют, а ведь эти прибежали со слезами, в четыре часа, разбудить, потому что это выше сна... јх хорошо!" ¬от что € думал, какой тут сон!

Ќекрасов снес рукопись Ѕелинскому в тот же день. ќн благоговел перед Ѕелинским и, кажетс€, всех больше любил его во всю свою жизнь. “огда еще Ќекрасов ничего еще не написал такого размера, как удалось ему вскоре, через год потом. Ќекрасов очутилс€ в ѕетербурге, сколько мне известно, лет шестнадцати, совершенно один. ѕисал он тоже чуть не с 16-ти лет. ќ знакомстве его с Ѕелинским € мало знаю, но Ѕелинский его угадал с самого начала и, может быть, сильно повли€л на настроение его поэзии. Ќесмотр€ на всю тогдашнюю молодость Ќекрасова и на разницу лет их, между ними наверно уж и тогда бывали такие минуты, и уже сказаны были такие слова, которые вли€ют навек и св€зывают неразрывно. "Ќовый √оголь €вилс€!" - закричал Ќекрасов, вход€ к нему с "Ѕедными людьми". - "” вас √оголи-то как грибы растут", - строго заметил ему Ѕелинский, но рукопись вз€л.  огда Ќекрасов оп€ть зашел к нему, вечером, то Ѕелинский встретил его "просто в волнении": "ѕриведите, приведите его скорее!"

» вот (это, стало быть, уже на третий день) мен€ привели к нему. ѕомню, что на первый взгл€д мен€ очень поразила его наружность, его нос, его лоб; € представл€л его себе почему-то совсем другим - "этого ужасного, этого страшного критика". ќн встретил мен€ чрезвычайно важно и сдержанно. "„то ж, оно так и надо", - подумал €, но не прошло, кажетс€, и минуты, как всЄ преобразилось: важность была не лица, не великого критика, встречающего двадцатидвухлетнего начинающего писател€, а, так сказать, из уважени€ его к тем чувствам, которые он хотел мне излить как можно скорее, к тем важным словам, которые чрезвычайно торопилс€ мне сказать. ќн заговорил пламенно, с гор€щими глазами: "ƒа вы понимаете ль сами-то, - повтор€л он мне несколько раз и вскрикива€ по своему обыкновению, - что это вы такое написали!" ќн вскрикивал всегда, когда говорил в сильном чувстве. "¬ы только непосредственным чутьем, как художник, это могли написать, но осмыслили ли вы сами-то всю эту страшную правду, на которую вы нам указали? Ќе может быть, чтобы вы в ваши двадцать лет уж это понимали. ƒа ведь этот ваш несчастный чиновник - ведь он до того заслужилс€ и до того довел себ€ уже сам, что даже и несчастным-то себ€ не смеет почесть от приниженности и почти за вольнодумство считает малейшую жалобу, даже права на несчастье за собой не смеет признать, и, когда добрый человек, его генерал, дает ему эти сто рублей, - он раздроблен, уничтожен от изумлени€, что такого как он мог пожалеть "их превосходительство", не его превосходительство, а "их превосходительство", как он у вас выражаетс€! ј эта оторвавша€с€ пуговица, а эта минута целовани€ генеральской ручки, - да ведь тут уж не сожаление к этому несчастному, а ужас, ужас! ¬ этой благодарности-то его ужас! Ёто трагеди€! ¬ы до самой сути дела дотронулись, самое главное разом указали. ћы, публицисты и критики, только рассуждаем, мы словами стараемс€ разъ€снить это, а вы, художник, одною чертой, разом в образе выставл€ете самую суть, чтоб ощупать можно было рукой, чтоб самому нерассуждающему читателю стало вдруг всЄ пон€тно! ¬от тайна художественности, вот правда в искусстве! ¬от служение художника истине! ¬ам правда открыта и возвещена как художнику, досталась как дар, цените же ваш дар и оставайтесь верным и будете великим писателем!.."

¬сЄ это он тогда говорил мне. ¬сЄ это он говорил потом обо мне и многим другим, еще живым теперь и могущим засвиде-тельствовать. я вышел от него в упоении. я остановилс€ на углу его дома, смотрел на небо, на светлый день, на проходивших людей и весь, всем существом своим, ощущал, что в жизни моей произошел торжественный момент, перелом навеки, что началось что-то совсем новое, но такое, чего € и не предполагал тогда даже в самых страстных мечтах моих. (ј € был тогда страшный мечтатель.) "» неужели вправду € так велик", - стыдливо думал € про себ€ в каком-то робком восторге. ќ, не смейтесь, никогда потом € не думал, что € велик, но тогда - разве можно было это вынести! "ќ, € буду достойным этих похвал, и какие люди, какие люди! ¬от где люди! я заслужу, постараюсь стать таким же прекрасным, как и они, пребуду "верен"! ќ, как € легкомыслен, и если б Ѕелинский только узнал, какие во мне есть др€нные, постыдные вещи! ј всЄ говор€т, что эти литераторы горды, самолюбивы. ¬прочем, этих людей только и есть в –оссии, они одни, но у них одних истина, а истина, добро, правда всегда побеждают и торжествуют над пороком и злом, мы победим; о к ним, с ними!"

я это всЄ думал, € припоминаю ту минуту в самой полной €сности. » никогда потом € не мог забыть ее. Ёто была сама€ восхитительна€ минута во всей моей жизни. я в каторге, вспомина€ ее, укрепл€лс€ духом. “еперь еще вспоминаю ее каждый раз с восторгом. » вот, тридцать лет спуст€, € припомнил всю эту минуту оп€ть, недавно, и будто вновь ее пережил, сид€ у постели больного Ќекрасова. я ему не напоминал подробно, € напомнил только, что были эти тогдашние наши минуты, и увидал, что он помнит о них и сам. я и знал, что помнит.  огда € воротилс€ из каторги, он указал мне на одно свое стихотворение в книге его: "Ёто € об вас тогда написал", - сказал он мне. ј прожили мы всю жизнь врознь. Ќа страдальческой своей постели он вспоминает теперь отживших друзей:

ѕесни вещие их не допеты,
ѕали жертвою злобы, измен
¬ цвете лет; на мен€ их портреты
”коризненно смотр€т со стен.

“€желое здесь слово это: укоризненно. ѕребыли ли мы "верны", пребыли ли? ¬с€к пусть решает на свой суд и совесть. Ќо прочтите эти страдальческие песни сами, и пусть вновь оживет наш любимый и страстный поэт! —трастный к страданью поэт!..

V. »ћ≈Ќ»ЌЌ» 

ѕомните ли вы "ƒетство и отрочество" графа “олстого? “ам есть один мальчик, герой всей поэмы. Ќо это не простой мальчик, не как другие дети, не как брат его ¬олод€. ≈му всего каких-нибудь лет двенадцать, а в голову и в сердце его уже заход€т мысли и чувства не такие, как у его сверстников. ћечтам и чувствам своим он уже отдаетс€ страстно и уже знает, что их лучше хранить ему про себ€. ќбнаруживать их уже мешает ему стыдливое целомудрие и высша€ гордость. ќн завидует брату и считает его несравненно выше себ€, особенно по ловкости и по красоте лица, а между тем он втайне предчувствует, что брат гораздо ниже его во всех отношени€х, но он гонит свою мысль и считает ее низостью. ќн смотрит на себ€ в зеркало слишком часто и решает, что он уродливо нехорош собою. ” него мелькают мечты, что его никто не любит, что его презирают... ќдним словом, это мальчик довольно необыкновенный, а между тем именно принадлежащий к этому типу семейства средне-высшего двор€нского круга, поэтом и историком которого был, по завету ѕушкина, вполне и всецело, граф Ћев “олстой. » вот в их доме, в большом семейном московском доме, собираютс€ гости; именинница сестра; съезжаютс€ с большими и дети, тоже мальчики и девочки. Ќачались игры, танцы. Ќаш герой мешковат, танцует хуже всех, хочет отличитьс€ остроумием, но ему не удаетс€, - а тут как раз столько хорошеньких девочек и - вечна€ мысль его, вечное подозрение, что он хуже всех. ¬ отча€нии он решаетс€ на всЄ, чтоб всех поразить. ѕри всех девочках и при всех этих гордых, старших мальчиках, считавших его ни во что, он вдруг, вне себ€, с тем чувством, с которым бросаютс€ в раскрывшуюс€ под ногами бездну, выставл€ет гувернеру €зык и удар€ет его изо всех сил кулаком! "“еперь все узнали, каков он, он показал себ€!" ≈го позорно тащат и запирают в чулан. „увству€ себ€ погибшим, и уже навеки, мальчик начинает мечтать: вот он бежал из дому, вот он поступает в армию, на сражении он убивает множество турок и падает от ран. ѕобеда! где наш спаситель, кричат все, целуют и обнимают его. ¬от он уже в ћоскве, он идет по “верскому бульвару с подв€занной рукой, его встречает государь... » вдруг мысль, что дверь отворитс€ и войдет гувернер с розгами, рассеивает эти мечты, как пыль. Ќачинаютс€ другие. ќн вдруг выдумывает причину, почему его "все так не люб€т": веро€тно, он подкидыш, и от него это скрывают... ¬ихрь разрастаетс€: вот он умирает, вход€т в чулан и наход€т его труп: "Ѕедный мальчик!", его все жалеют. "ќн добрый мальчик! Ёто вы его погубили", - говорит отец гувернеру... и вот слезы душат мечтател€... ¬с€ эта истори€ кончаетс€ болезнью ребенка, лихорадкой, бредом. „резвычайно серьезный психологический этюд над детской душой, удивительно написанный.

я нарочно припомнил этот этюд в такой подробности. я получил письмо из  -ва, в котором .мне описывают смерть одного ребенка, тоже двенадцатилетнего мальчика, и - и очень может быть, что тут нечто похожее. ¬прочем, выпишу местами письмо, не измен€€ в выписываемом ни слова. —южет любопытен.

8-го но€бр€, после обеда, разнеслась по городу весть, что случилось самоубийство - повесилс€ 12-13-летний отрок, воспитанник прогимназии. ќбсто€тельства дела таковы.  лассный наставник, по предмету которого не знал в этот день урока погибший мальчик, наказал его тем, что оставил в заведении до 5 часов вечера. ѕоходил, походил ученик, отв€зал от попавшегос€ на глаза блока бечевку, прив€зал ее к гвоздю, на котором обыкновенно висит так называема€ золота€ или красна€ доска, дл€ чего-то в этот день вынесенна€, и удавилс€. —торож, мывший в соседних комнатах полы, увидал несчастного, побежал к инспектору; прибежал инспектор, сн€ли с петли самоубийцу, но возвратить его к жизни не могли... √де причина самоубийства? ћальчик буйства и зверонравства не про€вл€л, училс€ вообще хорошо, только у своего классного наставника в последнее врем€ получил несколько неудовлетворительных отметок, за что и был наказываем. .. √овор€т, и отец мальчика, человек очень строгий, и сам он были в этот день именинники. Ѕыть может, с детским восторгом мечтал молодой именинник о том, как его встрет€т дома - мать, отец, братишки, сестренки... » вот, сиди один-одинешенек, голодный в пустом доме и раздумывай о страшном гневе отца, который придетс€ встретить, об унижении, стыде, а быть может, и наказании, которое предстоит перенесть. ќ возможности покончить самому с собою он знал (да и кто из детей нашего времени не знает этого). —трашно жаль погибшего, жаль инспектора, человека и педагога прекраснейшего, которого воспитанники обожают, страшно за школу, котора€ в стенах своих видит подобные €влени€. „то почувствовали товарищи погибшего и другие дети, обучающиес€ там, между которыми в приготовительных классах есть совершенные крошки, когда они узнали о случившемс€? Ќе слишком ли сильна така€ наука? Ќе слишком ли много придаетс€ значени€ - двойкам, единицам, золотым и красным доскам, на гвозд€х от которых вешаютс€ воспитанники? Ќе слишком ли много формализма и сухой бессердечности вноситс€ у нас в дело воспитани€?

 онечно, страшно жаль бедного маленького именинника, но € не стану распростран€тьс€ о веро€тных причинах этого горестного случа€, и в особенности на тему "о двойках, о баллах, об излишней строгости" и проч. ¬сЄ это и прежде было и обходилось без самоубийств, и причина, очевидно, не тут. Ёпизод из "ќтрочества" графа “олстого € вз€л из сходства обоих случаев, но есть и огромна€ разница. Ѕез сомнени€, именинник ћиша убил себ€ не от злости и не от страху только. ќба чувства эти - и злость, и болезненна€ трусливость - слишком просты и скорее всего нашли бы исход сами в себе. ¬прочем, действительно мог повли€ть и страх наказани€, особенно при болезненной мнительности, но всЄ же чувство могло быть и при этом гораздо сложнее, и оп€ть-таки очень может быть, что происходило нечто вроде того, что описал граф “олстой, то есть подавленные, еще не сознательные детские вопросы, сильное ощущение какой-то гнетущей несправедливости, мнительное раннее и страдальческое ощущение собственной ничтожности, болезненно развившийс€ вопрос: "ѕочему мен€ так все не люб€т", страстное желание заставить жалеть о себе, то есть то же, что страстное желание любви от них всех, - и множество, множество других усложнений и оттенков. ƒело в том, что те или другие из этих оттенков непременно были, но - есть и черты какой-то новой действительности, совсем другой уже, чем кака€ была в успокоенном и твердо, издавна сложившемс€ московском помещичьем семействе средне-высшего круга, историком которого €вилс€ у нас граф Ћев “олстой, и как раз, кажетс€, в ту пору, когда дл€ прежнего русского двор€нского стро€, утверждавшегос€ на прежних помещичьих основань€х, пришел какой-то новый, еще неизвестный, но радикальный перелом, по крайней мере, огромное перерождение в новые и еще гр€дущие, почти совсем неизвестные формы. ≈сть тут, в этом случае с именинником, одна особенна€ черта уже совершенно нашего времени. ћальчик графа “олстого мог мечтать, с болезненными слезами расслабленного умилени€ в душе, о том, как они войдут и найдут его мертвым и начнут любить его, жалеть и себ€ винить. ќн даже мог мечтать и о самоубийстве, но лишь мечтать: строгий строй исторически сложившегос€ двор€нского семейства отозвалс€ бы и в двенадцатилетнем ребенке и не довел бы его мечту до дела, а тут - помечтал, да и сделал. я, впрочем, замеча€ это, не об одной только теперешней эпидемии самоубийств говорю. „увствуетс€, что тут что-то не то, что огромна€ часть русского стро€ жизни осталась вовсе без наблюдени€ и без историка. ѕо крайней мере, €сно, что жизнь средне-высшего нашего двор€нского круга столь €рко описанна€ нашими беллетристами, есть уже слишком ничтожный и обособленный уголок русской жизни.  то ж будет историком остальных уголков, кажетс€, страшно многочисленных? » если в этом хаосе, в котором давно уже, но теперь особенно, пребывает общественна€ жизнь, и нельз€ отыскать еще нормального закона и руковод€щей нити даже, может быть, и шекспировских размеров художнику, то, по крайней мере, кто же осветит хот€ бы часть этого хаоса и хот€ бы и не мечта€ о руковод€щей нити? √лавное, как будто всем еще вовсе не до того, что это как бы еще рано дл€ самых великих наших художников. ” нас есть бесспорно жизнь разлагающа€с€ и семейство, стало быть, разлагающеес€. Ќо есть, необходимо, и жизнь вновь складывающа€с€, на новых уже началах.  то их подметит, и кто их укажет?  то хоть чуть-чуть может определить и выразить законы и этого разложени€, и нового созидани€? »ли еще рано? Ќо и старое-то, прежнее-то всЄ ли было отмечено?

ќ“ –≈ƒј ÷»»

I. Ќесмотр€ на категорическое за€вление мое в прошлом декабрьском "ƒневнике" моем, мне всЄ еще продолжают присылать письма с вопросами: "Ѕуду ли € или нет издавать новый журнал "—вет"", и прилагают марки дл€ ответов. ”ведомл€ю еще раз и навсегда всех спрашивающих, что журнал "—вет" издаю не €, а Ќик. ѕет. ¬агнер, и в редактировании его ничем не участвую.

II. ќчень прос€т г-жу ќ-гу ј-ну јн-ову, писавшую в редакцию о своих зан€ти€х по экзамену, сообщить свой адрес вернее. ѕрежний, данный ею в ћоховой улице, оказалс€ ошибочным.

‘≈¬–јЋ№

√Ћј¬ј ѕ≈–¬јя

I. —јћќ«¬јЌЌџ≈ ѕ–ќ–ќ » » ’–ќћџ≈ Ѕќ„ј–џ, ѕ–ќƒќЋ∆јёў»≈ ƒ≈Ћј“№ Ћ”Ќ” ¬ √ќ–ќ’ќ¬ќ…. ќƒ»Ќ »« Ќ≈»«¬≈—“Ќ≈…Ў»’ –”—— »’ ¬≈Ћ» »’ Ћёƒ≈…

¬осточный вопрос по-прежнему у всех перед глазами.  ак ни старались мы забыть его и развлечь себ€ всем, что было под рукой, - масленицей, "Ќовью", крахами, червонными валетами, - как ни нагон€ли мы на себ€ цинизм, увер€€ всех и себ€ прежде всех, что "ничего ровно не было, что все выдумано и подделано", как ни пр€тали мы голову в подушку, как маленькие дети, чтоб только не видеть грозного привидени€, - а привидение все-таки перед нами, никуда не ушло, стоит и грозит, как и прежде. ¬с€кий - и злобствующий циник, и искренний гражданин, н безм€тежно развлекающийс€ гул€ка, и просто ленивец - вс€кий чувствует и помнит, что есть это нечто, - нечто, отнюдь еше не решенное и не поконченное, а вместе с тем неотложное и необходимое, нечто, что непременно позовет нас и потребует, рано ли, поздно ли, к разв€зке, и что тут непременно -

Ќадо что-нибудь да сделать,
Ќадо чем-нибудь да кончить.

» уж это по меньшей мере, если что-нибудь сделать или чем-нибудь кончить, а что всего бы лучше, если б кончить получше. ј между тем врем€ идет да идет, на дворе весна и - что-то даст нам весна? »ные кричат, что ушло уже врем€; это бог знает; дл€ хорошего дела всегда есть врем€. ƒа, не выработаетс€ ли что-нибудь хоть к весне, не скажетс€ ли что-нибудь окончательно, то есть хоть бы на год? ¬едь в ¬осточном вопросе теперь в ≈вропе дальше как на год никто и не рассчитывает, тем более что и сама “урци€ вр€д ли год простоит. Ќо дело не в ней, а в том, что после нее останетс€. Ёти окончательные решени€ на год ≈вропе, может быть, и выгодны; ну, а другим не очень; и что-то будет с другими, особенно с теми другими, там за ƒунаем? Ќо об них думает лишь русский народ.

ƒа, думает, и вол€ ваша, как ни отрицали мы изо всех сил всю зиму наше летнее движение, но, по-моему, оно продолжалось и во всю зиму, точно так же как и летом, по всей –оссии, неуклонно и верно, но уже спокойно и с надеждой на решение цар€. », уж конечно, продолжатьс€ будет до самого конца, несмотр€ на пророков наших, умевших разгл€деть (и именно в это лето) в лице –оссии лишь сп€щее, гадкое, пь€ное существо, прот€нувшеес€ от ‘инских хладных скал до пламенной  олхиды, с колоссальным штофом в руках. ѕо-моему, если и не вид€т эти пророки наши, чем живет –осси€, так тем даже и лучше: не будут вмешиватьс€ и не будут мешать, а и вмешаютс€ - так не туда попадут, а мимо. ¬идите ли: тут дело в том, что наш европеизм и "просвещенный" европейский наш взгл€д на –оссию - это всЄ та же еще луна, которую делает всЄ тот же самый заезжий хромой бочар в √ороховой, что и прежде делал, и всЄ так же прескверно делает, что и доказывает поминутно; вот он и на дн€х доказал: впредь же будет делать еще сквернее, - ну, и пусть его: немец, да еще хромой, надобно иметь сострадание.

ƒа и какое дело –оссии до таких пророков? “еперь и не почешемс€, прежнее врем€ прошло.

¬ газетах упоминалось как-то, что в ћоскву в эту зиму привезли из слав€нских земель не одну партию бедных маленьких детей из разрушенных войною семейств, совершенных сирот. »х размещают по разным рукам и заведени€м. ’орошо, кабы это всЄ не прерывалось и организовалось наконец по всей –оссии в самом обширном размере: что же, ведь это только благоде€ние; а деток этих надо беречь, ведь это всЄ будущие слав€не.  стати, € несколько раз спрашивал себ€: чем так-таки прокормились эти несколько сот тыс€ч ртов из болгар, босн€ков, герцеговинцев и прочих, бежавших от своих мучителей, после избиени€ и разорени€, в —ербию, „ерногорию, јвстрию и куда попало. —ообража€, сколько нужно денег, чтоб их прокормить, и зна€, что ни у сербов, ни у черногорцев нет таких денег, да и самим теперь есть почти нечего, не понимаешь, чем эти сотни тыс€ч могли прокормитьс€ с маленькими своими детьми и во что в зиму одеть себ€ и детей. √овор€т, недавно в ћоскву привезли еще "партию деток", от трех до тринадцати лет, и которых прин€ла к себе ѕокровска€ община сестер милосерди€. –ассказывают, что этих маленьких сербских девочек покровокие сестры милосерди€ поместили вместе с прибывшими прежде болгарками и что за ними надзирает одна из сестер, знающа€ по-сербски, так что дети рады и дет€м весело. ƒет€м, конечно, хорошо и тепло, но € слышал недавно от одного воротившегос€ из ћосквы при€тел€ прехарактерный анекдот про этих самых малюток: сербские девочки сид€т-де в одном углу, а болгарки в другом, и не хот€т ни играть, ни говорить друг с дружкой, а когда спрашивают сербок, отчего они не хот€т играть с болгарками, то те отвечают: "ћы им дали оружие, чтоб они шли с нами вместе на турок, а они оружие спр€тали и не пошли на турок". Ёто очень, по-моему, любопытно. ≈сли восьми-дев€тилетние малютки говор€т таким €зыкам, то, значит, перен€ли от отцов, и если такие слова отцов переход€т уже к дет€м, то, значит, между балканскими слав€нами несомненна€ и страшна€ рознь. ƒа, вечна€ рознь между слав€нами! ќни запоминают ее в своих предани€х и сохран€ют в песн€х, и без един€щего огромного своего центра - –оссии - не бывать слав€нскому согласию, да и не сохранитьс€ без –оссии слав€нам, исчезнуть слав€нам с лица земли вовсе, - как бы там ни мечтали люди сербской интеллигенции или там разные цивилизованные по-еврошейски чехи... ћного у них еще мечтателей. ƒа почти всЄ еще мечтатели...

ѕомните ли вы у ѕушкина, в "ѕесн€х западных слав€н", "ѕесню о битве у «еницы ¬еликой"? “ам восставшие собрались с –адивоем в поход на турок.

ј далматы, завид€ наше войско,
—вои длинные усы закрутили,
Ќабекрень надели свои шапки
» сказали: "¬озьмите нас с собою"
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Ѕеглербей с своими босн€ками
ѕротив нас пришел из Ѕан€луки;
Ќо лишь только заржали их кони,
» на солнце их кривые сабли
«асверкали у «еницы ¬еликой, -
–азбежались изменники далматы!

 стати, € спросил: "ѕомните ли вы в "ѕесн€х западных слав€н"" и т. д., и € вперед за всех отвечаю, что никто не помнит ни "ѕесни о битве у «еницы ¬еликой", ни даже и самих "ѕесен западных слав€н" ѕушкина. Ќу, кроме специалистов там каких-нибудь, словесников, али старых-старых каких-нибудь стариков. ѕусть € гнусно ошибаюсь, но всЄ же € в этом твердо уверен. ј между тем знаете ли, господа, что "ѕесни западных слав€н" это-шедЄвр из шедЄвров ѕушкина, между шедЄврами его шедЄвр, не говор€ уже о пророческом и политическом значении этих стихов, еще п€тьдес€т лет тому назад по€вившихс€. ‘акт тогдашнего по€влени€ у нас этих песен важен: это предчувствие слав€н русскими, это пророчество русских слав€нам о будущем братстве и единении. Ќи в одной критике, однако же, € никогда не читал про эти "сочинени€ ѕушкина", что они его шедЄвры. —читали их так себе, а между тем они именно шедЄвры и всЄ, что есть высшего по. значению. ѕо-моему, ѕушкина мы еще и не начинали узнавать: это гений, опередивший русское сознание еще слишком надолго. Ёто был уже русский, насто€щий русский, сам, силою своего гени€, переделавшийс€ в русского, а мы и теперь всЄ еще у хромого бочара учимс€. Ёто был один из первых русских, ощутивший в себе русского человека всецело, вызвавший его в себе и показавший на себе, как должен гл€деть русский человек, - и на народ свой, и на семью русскую, и на ≈вропу, и на хромого бочара, и на братьев слав€н. √уманнее, выше и трезвее взгл€да нет и не было еще у нас ни у кого из русских. Ќо € об этом распростран€тьс€ пока не стану, а про "ѕесни" лишь скажу, что, как всем известно, они вз€ты у ѕушкина с французского, из книжки ћериме "Lа —оuzlа", книжки, сочиненной ћериме, по его собственному признанию, наобум, не выезжа€ из ѕарижа. Ётот преталантливый французский писатель, впоследствии senateur(4) и чуть не родственник Ќаполеона III, теперь уже умерший, в этой "Gouz1а" изобразил, под видом слав€н, конечно лишь французов, да еще и французов-то парижан; иначе они и не умеют: дл€ насто€щего француза, кроме ѕарижа, ничего на свете не существует. ѕушкин, прочт€ книжку и послав об ней автору в ѕариж запрос, сочинил по ней свои песни, то есть из французов, изображенных ћериме, восстановил слав€н, и - уж конечно, теперь это "ѕесни западных слав€н", насто€щих слав€н, слав€н, даже породнившихс€ уже с русскими.  онечно, этих песен нет в —ербии, поютс€ у них другие, но это всЄ равно: пушкинские песни - это песни всеслав€нские, народные, вылившиес€ из слав€нского сердца, в духе, в образе слав€н, в смысле их, в обычае и в истории их. я бы тем высокообразованным сербам, из которых многие столь недоверчиво смотрели нынешним летом на русских, показал бы, например, песню ѕушкина о "√еоргии „ерном" или эту "ѕесню о битве при «енице ¬еликой". Ёто два шедЄвра из этих песен, бриллианты первой величины в поэзии ѕушкина (и непременно потому-то они совершенно неведомы в наших школах не только ученикам, но, и весьма веро€тно, и учител€м, которые с удивлением услышат теперь в первый раз, что это такие шедЄвры, а не " авказский пленник" и не "÷ыгане"). ј между тем хоть бы в прошлом году-то, по крайней мере, пустить эти песни в ход в наших школах. ¬прочем, суд€ по ходу дел, вр€д ли сербы скоро узнают этого неизвестнейшего из всех великих русских людей - так, € думаю, можно определить нашего великого ѕушкина, про которого у нас тыс€чи и дес€тки тыс€ч из нашей интеллигенции до сих пар не знают, что это был таких великих размеров поэт и русский человек, и которому до сих пор не могли мы еще собрать денег на пам€тник, - черта эта войдет в нашу историю. ј сербы, прочт€ эти "ѕесни", конечно, увидали бы, как думаем мы об их свободе, чтим мы ее или нет, радуемс€ ли ей или нет и хотим или нет захватить их в свою власть и лишить их этой свободы. ¬прочем, довольно о .поэзии. » пусть не улыбаютс€ надо мной свысока: "¬от, дескать, об каких мелочах заговорил". Ёто не мелочь; о ѕушкине еще много и долго у нас говорить надо.

II. ƒќћќ–ќў≈ЌЌџ≈ ¬≈Ћ» јЌџ » ѕ–»Ќ»∆≈ЌЌџ… —џЌ " ”„»". јЌ≈ ƒќ“ ќ —ќƒ–јЌЌќ… —ќ —ѕ»Ќџ  ќ∆≈.

¬џ—Ў»≈ »Ќ“≈–≈—џ ÷»¬»Ћ»«ј÷»», » "ƒј Ѕ”ƒ”“ ќЌ» ѕ–ќ Ћя“џ, ≈—Ћ» »’ Ќјƒќ ѕќ ”ѕј“№ “ј ќё ÷≈Ќќ…!"

—ербска€ скупщина, собравша€с€ в прошлом мес€це в Ѕелграде на одно мгновение (на полтора часа, как писали в газетах), чтоб только решить: "«аключить мир или нет?",-скупщина эта, как слышно, выказала вовсе не такое слишком уж поспешно миролюбивое настроение, какого от нее ждали, принима€ в соображение обсто€тельства. √овор€т, и на мир-то согласились вследствие какой-то передержки, министерской какой-то интриги. ¬о вс€ком случае, если чуть-чуть правда, что скупщина не трусила продолжени€ войны, то, вз€в в соображение их отча€нное положение, невольно спросишь себ€: "„то ж это у нас так кричали о трусости сербов?" я получал из —ербии письма и говорил с приезжавшими оттуда и особенно запомнил одно письмо от одного юного русского, который там и осталс€ и который пишет о сербах с восторгом и с негодованием на то, что в –оссии наход€тс€-де люди, думающие про них, что они трусы и эгоисты. ¬осторженный русский эмигрант даже извин€ет членовредительство сербских солдат у „ерн€ева и Ќовоселова: это, видите ли, они до того нежный сердцем народ, до того люб€т свою "кучу", где каждый оставил жену, детей или мать, сестер, невесту, братьев, кон€ и собаку, что бросают всЄ, уродуют себ€, отстреливают себе пальцы, чтобы не годитьс€ к службе и поскорей воротитьс€ в свое милое гнездо! ѕредставьте себе, € эту нежность сердца понимаю и весь этот процесс понимаю, и, уж конечно, в таком случае это слишком нежный сердцем народ, хот€ - хот€ это в то же врем€ довольно туповатые дети своей отчизны, так что сами не понимают, чего у них сердце хочет. ѕо нежности сердца своего сербский обитатель "кучи" похож очень, по-моему, на тех детей, которых, очень может быть, и вы запомнили еще с детства: вдруг из семьи или из разрушенного и разбредшегос€ вдруг семейства попадают они в школу. ƒоселе мальчик жил только дома и ничего, кроме своего дома, не знал, и вдруг - сто человек товарищей, чужие лица, шум, гам, совсем всЄ другое, чем дома, - боже, кака€ мука! ƒома ему, пожалуй, было холодно и голодно, но зато его любили, а хоть и не любили, то все-таки там было дома, он был один у себ€ и с собой, а здесь - ни одного-то слова ласки от начальства, строгости от учителей, такие мудреные науки, такие длинные коридоры и такие бесчеловечные сорванцы, обидчики и насмешники, безжалостные его товарищи: "“очно у них сердца нет, точно у них не было ни отца ни матери!" ≈му говорили до сих пор, что лгать и обижать страшно и позорно, а вот они здесь все лгут, обманывают, обижают, да еще смеютс€ над его ужасом. ¬от они за что-то невзлюбили его, за то, что он плачет о своем гнезде, "класс марает". ¬от они принимаютс€ его колотить без пощады, всем классом, всЄ врем€, и даже так, без злобы, дл€ развлечени€. я замечу про себ€, что таких несчастных детей € довольно встречал в моем детстве в разных школах, - и какие преступлени€ совершаютс€ иногда в этом роде в наших воспитательных заведени€х, всех разр€дов и наименований, - именно преступлени€! ѕотребуй мальчик сдуру пожаловатьс€, и его убьют чуть не до смерти (да и до смерти убьют); школьники бьют без жалости и без осторожности. ќни задразн€т его фискалом на целые годы, говорить с ним не захот€т, а сделают из него парию, - и что за бессердечность, какое безжалостное равнодушие при этом в начальстве! я не помню в моем детстве ни одного педагога и не думаю, чтоб их и теперь было много: всЄ лишь чиновники, получающие жалованье. ј между тем вот эти-то дети, которые, поступа€ в школу, тоскуют по семье и родимом гнезде, - вот именно из таких-то и выход€т потом всего чаще люди замечательные, со способност€ми и с даровани€ми. ј те, которые, вз€тые из семьи, быстро уживаютс€ в каком угодно новом пор€дке, в один миг ко всему привыкают, которые ни о чем никогда не тоскуют и даже сразу станов€тс€ во главе других, - эти всего чаще выход€т лишь бездарностью или просто дурными людьми, пролазы и интриганы еще с восьмилетнего возраста. –азумеетс€, € сужу слишком вообще, но все-таки, по-моему, тот плохой ребенок, который, поступа€ в школу, не тоскует про себ€ по своей семье, разве что семьи у него вовсе не было или была слишком плоха€.

— таким страдающим, в первые дни своей школы, мальчиком € еще летом, чита€ о них, сравнивал невольно сербского новобранца-членовредител€, - иначе как тем же самым чувством и объ€снить не мог его несчастного, нерассуждающего, животного почти желани€ бросить ружье и бежать скорей домой. –азница лишь в том, что при этом желании объ€вл€лась и неверо€тна€, феноменальна€ как бы тупость. ќн как бы отмахивалс€ от вс€кого соображени€ о том, что если все, как он, разбегутс€, то и землю защищать будет некому, а стало быть, придут турки когда-нибудь и к ним в "кучу" и разор€т эту дорогую, возлюбленную его "кучу", и зарежут и мать его, и невесту, и сестру его, и кон€, и собаку их. ƒействительно, слишком во многих, может быть, сербских сердцах это страдание по родному гнезду своему не возвысилось до страдани€ по родине, что .представило собою именно странный феномен. ѕравда, теперь, когда уж кончилась у них война и заключен мир, можно заметить и то, что и сердца высшей сербской интеллигенции далеко не всегда возвышались до страдани€ по родине, но, однако, по другой причине, чем сердца низшие. —верху это объ€сн€етс€ у них слишком сильным, может быть, политическим честолюбием. “ак, что из-за "высших" интересов родины этим высшим сердцам было даже почти и не врем€ заниматьс€ интересами низшими, народными, столь обыденными. Ќо о низшем сербе, мне кажетс€, все-таки можно сделать одно довольно любопытное замеча€ие. Ќельз€ же объ€снить его членовредительство и побеги с пол€ битвы лишь одною нежностью сердца и тупостью соображени€. ћне кажетс€, что, дезертиру€ домой, он в состо€нии был очень пон€ть, что делает худо, и очень может быть, что не хвалил себ€ первый сам, но в то же врем€ никогда и не полагал, что родина его останетс€ без защиты и без прикрыти€, если он убежит: "ќ, останутс€ герои,  иреевы, останетс€ „ерн€ев, русские, да и свои строгие сербские начальники, а он - что такое он? Ќезаметна€ пы-линка, так, др€нь, и больше ничего; он уйдет, и никто его не хватитс€..." ѕо-моему, именно это чувство и было в нем, и это очень любопытно, и рисует народ: сверху бахвалы, цивилизованные европейцы, мечтающие завоевать всех слав€н в одну —ербию, интригующие даже против –оссии, словом, насто€щие цивилизо- ванные европейцы, ’орватовичи и ћариновичи, то есть всЄ равно как бы ћольтке и Ѕисмарки. — другой стороны, р€дом с этими великанами - приниженный сын "кучи", и именно приниженный четырьм€ веками рабства: от вековой этой приниженности он и считает себ€ ни во что, за пылинку: "ќстанутс€, дескать, великаны, а мен€ и не примет€т. я такой маленький, а они такие строгие господа..." √де-то € читал, что иные из этих строгих господ, так-таки сразу, завидев иного низшего серба, собиравшегос€ бежать из-под ружь€, пр€мо отстреливали ему голову револьвером, - "вот, дескать, какими тоже могли бы мы быть железными кн€зь€ми!" ќни свой низший народ третируют там, кажетс€, несколько свысока.

¬ообще эти высшие слав€не, "с столь славною будущностью" - во вс€ком случае чрезвычайно любопытный народ в политическом, гражданском, историческом и во всевозможных отношени€х.

“еперь, когда уже „ерн€ев оттуда выехал, а добровольцев выслали, у них, то есть от их военных людей, послышалась одна военна€ мысль, о которой мы прежде, летом, не слыхивали. »менно, утверждают они, что их серб и вовсе не способен служить в регул€рном войске и действовать в чистом поле, а что народна€ сербска€ война - это "мала€ война", то есть партизанска€, война шайками, в лесах, в теснинах, за камн€ми, за скалами. „то же, и это очень может быть; но так как мир у них уже заключен, то вр€д ли это можно теперь проверить. ѕо крайней мере, они останутс€ с этим военным убеждеиием, ну и то утешение в несчастии. ƒолго ли прот€нетс€ этот мир? Ќо чтоб сказать прощальное слово об этой сербской войне, в которой мы, русские, чуть не все до единого, так участвовали нашим сердцем, то мне кажетс€, что сербы расстаютс€ с нами и с помощью нашею еще с большею недоверчивостью, чем с какою встречали нас в начале войны. «аключить можно тоже, что недоверчивость эта к нам будет в них идти, увеличива€сь всЄ врем€, пока они будут умственно расти и развиватьс€ сами; стало быть, очень долго, и что нам, стало быть, прежде всего надо не обращать никакого внимани€ на их недоверчивость и делать свое дело, как сами знаем. Ќам в ¬осточном вопросе необходимо иметь в виду неустанно одну истину: что слав€нска€ главна€ задача не в том только, чтоб освободитьс€ от своих мучителей, а и в том, чтоб освобождение это совершить, хоть и с помощью русских (нельз€ же иначе, и - если б только они могли обойтись без русских!), но по крайней мере остава€сь как можно меньше об€занными русским.

ћежду этими привезенными в ћоскву слав€нскими детьми есть, говор€т, - рассказывал мне всЄ тот же воротившийс€ из ћосквы при€тель, - один ребенок, девочка лет восьми или дев€ти, котора€ часто падает в обморок и за которою особенно ухаживают. ѕадает она в обморок от воспоминани€: она сама, своими глазами, видела нынешним летом, как с отца ее сдирали черкесы кожу и - содрали всю. Ёто воспоминание при ней неотступно и, веро€тнее всего, останетс€ навсегда, может быть, с годами в см€гченном виде, хот€, впрочем, не знаю, может ли тут быть см€гченный вид. ќ цивилизаци€! ќ ≈вропа, котора€ столь пострадает в своих интересах, если серьезно запретить туркам сдирать кожу с отцов в глазах их детей! Ёти, столь высшие интересы европейской цивилизации, конечно, - торговл€, мореплавание, рынки, фабрики, - что же может быть выше в глазах ≈вропы? Ёто такие интересы, до которых и дотронутьс€ даже не позвол€етс€ не только пальцем, но даже мыслью, но - но "да будут они прокл€ты, эти интересы европейской цивилиаации!" Ёто восклицание не мое, это воскликнули "ћосков<ские> ведомости", и € за честь считаю присоединитьс€ к этому восклицанию: да, да будут прокл€ты эти интересы цивилизации, и даже сама€ цивилизаци€, если, дл€ сохранени€ ее, необходимо сдирать с людей кожу. Ќо, однако же, это факт: дл€ сохранени€ ее необходимо сдирать с людей кожу!

III. ќ —ƒ»–јЌ»»  ќ∆ ¬ќќЅў≈, –ј«Ќџ≈ јЅ≈––ј÷»» ¬ „ј—“Ќќ—“». Ќ≈Ќј¬»—“№   ј¬“ќ–»“≈“” ѕ–» Ћј ≈…—“¬≈ ћџ—Ћ»

"— людей? — каких людей? — крошечной только части людей, где-то там в уголке, с турецкой райи, о которой никто бы и не услыхал ничего, если б не прокричали русские. «ато огромна€ остальна€ часть организма жива, здорова и благоденствует, торгует и фабрикует!" Ётот анекдот о маленькой болгарке, падающей в обморок, мне рассказали утром, и в тот же день мне случилось проходить по Ќевскому проспекту. “ам в четвертом часу матери и н€ньки водили детей, и невольна€ мысль вдруг веско легла мне на душу:

"÷ивилизаци€! - думал €, - кто же смеет сказать против цивилизации? Ќет, цивилизаци€ что-нибудь да значит: не увид€т по крайней мере эти дети наши, мирно гул€ющие здесь на Ќевском проспекте, как с отцов их сдирать будут кожу, а матери их - как будут вскидывать на воздух этих детей и ловить их на штык, как было в Ѕолгарии. ѕо крайней мере хоть это-то приобретение наше да останетс€ за цивилизацией! » пусть это только в ≈вропе, то есть в одном уголке земного шара, и в уголке довольно малом сравнительно с поверхностью планеты (мысль страшна€!), но всЄ же это есть, существует, хоть в уголке да существует, положим, дорогою ценой, сдиранием кож с родных наших братьев где-то там на краю, но зато у нас-то по крайней мере существует. ѕодумать только, что прежде, да и недавно еще нигде этого не было в твердом виде, даже и в ≈вропе, и что если есть это теперь у нас в ≈вропе, то ведь в первый раз с тех пор, как существует планета. Ќет, всЄ же это уже достигнуто и, может быть, назад уже никогда не воротитс€, - соображение чрезвычайно важное, невольно в душу направл€ющеес€, вовсе ве такое маленькое, на которое не стоило бы обращать внимани€, тем более что мир - мир все-таки по-прежнему загадка, несмотр€ на цивилизацию и ее приобретени€. Ѕог знает чем чреват еще мир и что может дальше случитьс€, даже и в ближайшем будущем.

» вот, только лишь € хотел воскликнуть про себ€ в восторге: "ƒа здравствует цивилизаци€!" - как вдруг во всем усомнилс€: "ƒа достигнуто ли даже это-то, даже дл€ этих Ќевского-то проспекта детей? уж не мираж ли, полно, и здесь, и только глаза отвод€т?"

«наете, господа, € остановилс€ на том, что мираж или, пом€гче, почти что мираж, и если не сдирают здесь на Ќевском кожу с отцов в глазах их детей, то разве только случайно, так сказать, "по не завис€щим от публики обсто€тельствам", ну и, разумеетс€, потому еще, что городовые сто€т. ќ, € спешу оговоритьс€: € вовсе не аллегорию какую-нибудь подвожу, не на страдани€ какого-нибудь пролетари€ в наш век намекаю, не на родител€ какого-нибудь, который говорит своему семилетнему сыну: "¬от тебе мой завет: украдешь п€ть рублей - прокл€ну, украдешь сто тыс€ч-благословлю". ќ нет, слова мои € разумею буквально. я разумею буквальное сдирание кож, вот то самое, которое происходило летом в Ѕолгарии и которым, оказываетс€, так люб€т заниматьс€ победоносные турки. » вот про это-то сдирание € и утверждаю, что если его нет на Ќевском, то разве "случайно, по не завис€щим от нас обсто€тельствам" и, главное, потому, что пока еще запрещено, а что за нами, может быть, дело бы и не стало, несмотр€ на всю нашу цивилизацию. ѕо-моему, если уж всЄ говорить, так просто бо€тс€ какого-то обыча€, какого-то прин€того на веру правила, почти что предрассудка; но если б чуть-чуть "доказал" кто-нибудь из людей "компетентных", что содрать иногда с иной спины кожу выйдет даже и дл€ общего дела полезно, и что если оно и отвратительно, то всЄ же "цель оправдывает средства",- если б заговорил кто-нибудь в этом смысле, компетентным слогом и при компетентных обсто€тельствах, то, поверьте, тотчас же €вились бы исполнители, да еще из самых веселых. ќ пусть, пусть это смешнейший мой парадокс! я первый подписываюсь под этим определением обеими руками, но тем не менее увер€ю вас, что это точь-в-точь так бы и было. ÷ивилизаци€ есть, и законы ее есть, и вера в них даже есть, но - €вись лишь нова€ мода, и тотчас же множество людей изменилось бы.  онечно, не все, но зато осталась бы така€ мала€ кучка, что даже мы с вами, читатель, удивились бы, и даже еще неизвестно, где бы мы сами-то очутились: между сдираемыми или сдирател€ми? ћне, разумеетс€, закричат в глаза, что всЄ это дребедень, и что никогда такой моды не может быть, и что этого-то, по крайней мере, уже достигла цивилизаци€. √оспода, какое легковерие с вашей стороны! ¬ы смеетесь? Ќу, а во ‘ранции (чтоб не загл€дывать куда поближе) в 93-м году разве не утвердилась эта сама€ мода сдирани€ кожи, да еще под видом самых св€щеннейших принципов цивилизации, и это после-то –уссо и ¬ольтера! ¬ы скажете, что всЄ это было вовсе не то и очень давно, но заметьте, что € прибегаю к истории единственно, может быть, чтоб не заговорить о текущем. ѕоверьте, что сама€ полна€ аберраци€ и в умах, и в сердцах всегда у людей возможна, а у нас, и именно в наше врем€, не только возможна, но и неминуема, суд€ по ходу вещей. ѕосмотрите, много ли согласных в том, что хорошо, что дурно. » это не то что в каких-нибудь там "истинах", а в самом первом встречном вопросе. » с какой быстротой происход€т у нас перемены и вольтфасы? „то такое в ћоскве червонные валеты? ћне кажетс€, это всего лишь та часть той фракции русского двор€нства, котора€ не вы- несла кресть€нской реформы. ѕусть они сами и не помещики, но они дети помещиков. ѕосле кресть€нской реформы они щелкнули себ€ по галстуку и засвистали. ƒа тут и не одна кресть€нска€ реформа была причиною, просто "новых идей" не вынесли: "≈сли-де все, чему нас учили, были предрассудки, то зачем же за ними следовать?  оли ничего нет, значит, можно всЄ делать, - вот иде€!" «аметьте - иде€ до неверо€тности распространенна€, дев€ть дес€тых из последователей новых идей ее исповедуют, другими словами, дев€ть дес€тых прогрессистов и не умеют у нас иначе понимать новых идей. ” нас ƒарвин, например, немедленно обращаетс€ в карманного воришку, - вот что такое и червонный валет. ќ, конечно, у человечества чрезвычайно много накоплено веками выжитых правил гуманности, из которых иные слывут за незыблемые. Ќо € хочу лишь сказать только, что, несмотр€ на все эти правила, принципы, религии, цивилизации, в человечестве спасаетс€ ими всегда только сама€ незаметна€ кучка, - правда, така€, за которой и остаетс€ победа, но лишь в конце концов, а в злобе дн€, в текущем ходе истории люди остаютс€ как бы всЄ те же навсегда, то есть в огромном большинстве своем не имеют никакого чуть-чуть даже прочного пон€ти€ ни о чувстве долга, ни о чувстве чести, и €вись чуть-чуть лишь нова€ мода, и тотчас же побежали бы все нагишом, да еще с удовольствием. ѕравила есть, да люди-то к правилам не приготовлены вовсе. —кажут: да и не надо готовитьс€, надо только правила эти отыскать! “ак ли, и удержатс€ ли долго правила, какие бы там ни были, коли так хочетс€ побежать нагишом?

ѕо-моему, одно: осмыслить и прочувствовать можно даже и верно и разом, но сделатьс€ человеком нельз€ разом, а надо выде-латьс€ в человека. “ут дисциплина. ¬от эту-то неустанную дисциплину над собой и отвергают иные наши современные мыслители: "слишком-де много уж было деспотизму, надо свободы", а свобода эта ведет огромное большинство лишь к лакейству перед чужой мыслью, ибо страх как любит человек всЄ то, что подаетс€ ему готовым. ћало того: мыслители провозглашают общие законы, то есть такие правила, что все вдруг сделаютс€ счастливыми, безо вс€кой выделки, только бы эти правила наступили. ƒа если б этот идеал и возможен был, то с недоделанными людьми не осуществились бы никакие правила, даже самые очевидные. ¬от в этой-то неустанной дисциплине и непрерывной работе самому над собой и мог бы про€витьс€ наш гражданин. — этой-то великодушной работы над собой и начинать надо, чтоб подн€ть потом нашу "Ќовь", а то незачем выйдет и подымать ее.

ƒа? Ќо что хорошо и что дурно - вот ведь чего, главное, мы не знаем. ¬с€кое чутье в этом смысле потер€ли. ¬се прежние авторитеты разбили и наставили новых, а в новые авторитеты, чуть кто из нас поумнее, тот и не верует, а кто посмелее духом, тот из гражданина в червонного валета обращаетс€. ћало того, ей-богу начнет сдирать со спин кожу, да еще провозгласит, что это полезно дл€ общего дела, а стало быть, св€то.  ак же, в каком же смысле приступить к работе-то над собой, если не знаешь, что хорошо, что худо?

IV. ћ≈““≈–Ќ»’» » ƒќЌ- »’ќ“џ

Ќо чтоб не говорить отвлеченно, обратимс€ к данной теме. ¬от мы действительно не сдираем кож, мало того, даже не любим этого (только один бог знает: любитель часто пр€четс€, любитель мало известен, до времени стыдитс€, "боитс€ предрассудка"), но если и не любим у себ€ и никогда не делаем, то должны ведь ненавидеть и в других. ћало того, что ненавидеть, должны просто не дать сдирать кож никому, так-таки вз€ть и не дать. ј между тем так ли на деле? —амые негодующие из нас вовсе не так негодуют, как бы следовало. я даже не про одних слав€н говорю. ≈сли мы уж так сострадаем, так и поступать должны бы в размере нашего сострадани€, а не в размере дес€ти целковых пожертвовани€. ћне скажут, что ведь нельз€ же отдать всЄ. я с этим согласен, хот€ и не знаю почему. ѕочему же бы и не всЄ? ¬ том-то и дело, что тут решительно ничего не понимаешь даже в собственной природе. ј тут вдруг, с огромным авториттом, возникает вопрос об "интересах цивилизации"!

¬опрос ставитс€ пр€мо, €сно, научно и цинически откровенно. "»нтересы цивилизации" - это производство, это богатство, это спокойствие, нужное капиталу. Ќужно огромное, беспрерывное и прогрессивное производство по уменьшенной цене, в видах страшного наращени€ пролетариев. ƒоставл€€ заработок пролетарию, доставл€ем ему и предметы потреблени€ по уменьшенной цене. „ем спокойнее в ≈вропе, тем более по уменьшенной цене. —тало быть, именно нужно в ≈вропе спокойствие. Ўум войны прогонит производство.  апитал труслив, он забоитс€ войны и спр€четс€. ≈сли ограничить право турок сдирать со спин райи кожу, то надобно зате€ть войну, а затей войну - сейчас выступит вперед –осси€, - значит, может наступить такое усложнение войны, при котором война обнимет весь свет; тогда прощай производство, и пролетарий пойдет на улицу. ј пролетарий опасен на улице. ¬ речах палатам уже упоминаетс€ пр€мо и откровенно, вслух на весь мир, что пролетарий опасен, что с пролетарием неспокойно, что пролетарий внимает социализму. "Ќет уж лучше пусть где-то там в глуши сдирают кожу. Ќеприкосновенность турецких прав должна быть незыблема. Ќадо потушить ¬осточный вопрос и дать сдирать кожу. ƒа и что такое эти кожи? —то€т ли две, три каких-нибудь кожицы спокойстви€ всей ≈вропы, ну двадцать, ну тридцать тыс€ч кож - не всЄ ли равно? «ахотим, так и не услышим вовсе, стоит уши зажать..."

¬от мнение ≈вропы (решение, может быть); вот - интересы цивилизации, и - да будут они оп€ть-таки прокл€ты! » тем более прокл€ты, что аберраци€ умов (а русских преимущественно) предстоит несомненна€. —тавитс€ пр€мо вопрос: что лучше - многим ли дес€ткам миллионов работников идти на улицу или единицам миллионов райи пострадать от турок? ¬ыставл€ют числа, пугают цифрами.  роме того, выступают политики, мудрые учители: есть, дескать, такое правило, такое учение, така€ аксиома, котора€ гласит, что нравственность одного человека, гражданина, единицы - это одно, а нравственность государства - другое. ј стало быть, то, что считаетс€ дл€ одной единицы, дл€ одного лица - подлостью, то относительно всего государства может получить вид величайшей премудрости! Ёто учение очень распространено и давнишнее, но - да будет и оно прокл€то! √лавное, пусть не пугают нас цифрами. ѕусть там в ≈вропе как угодно, а у нас пусть будет другое. Ћучше верить тому, что счастье нельз€ купить злодейством, чем чувствовать себ€ счастливым, зна€, что допустилось злодейство. –осси€ никогда не умела производить насто€щих, своих собственных ћеттернихов и Ѕиконсфильдов; напротив, всЄ врем€ своей европейской жизни она жила не дл€ себ€, а дл€ чужих, именно дл€ "общечеловеческих интересов". » действительно, бывали случаи в эти двести лет, что она, может быть, и старалась кой-когда подражать ≈вропе и заводила и у себ€ ћеттернихов, но как-то всегда обозначалось в конце концов, что русский ћеттерних оказывалс€ вдруг ƒон- ихотом и тем ужасно дивил ≈вропу. Ќад ƒон- ихотом, разумеетс€, сме€лись; но теперь, кажетс€, уже восполнились сроки, и ƒон- ихот начал уже не смешить, а пугать. ƒело в том, что он несомненно осмыслил свое положение в ≈вропе и не пойдет уже сражатьс€ с мельницами. Ќо зато он осталс€ верным рыцарем, а это-то всего дл€ них и ужаснее. ¬ самом деле: в ≈вропе кричат о "русских захватах, о русском коварстве", но единственно лишь, чтобы напугать свою толпу, когда надо, а сами крикуны отнюдь тому не вер€т, да и никогда не верили. Ќапротив, их смущает теперь и страшит, в образе –оссии, скорее нечто правдивое, нечто слишком уж бескорыстное, честное, гнушающеес€ и захватом и вз€ткой. ќни предчувствуют, что подкупить ее невозможно и никакой политической выгодой не завлечь ее в корыстное или насильственное дело. –азве обманом, - но ƒон- ихот хоть и великий рыцарь, а ведь и он бывает иногда ужасно хитер, так что ведь и не даст себ€ обмануть. јнгли€, ‘ранци€, јвстри€ - да есть ли там хоть одна така€ наци€, с которой нельз€ было бы соединитьс€ при удобном случае из политической выгоды с насильственною корыстною целью: стоит лишь не пропустить ту минуту, в которую подкупаема€ наци€ всего дороже может продать себ€. ќдну –оссию ничем не прельстишь на неправый союз, никакой ценой. ј так как –осси€ в то же врем€ страшно сильна и организм ее очевидно растет и мужает не по дн€м, а по часам, что отлично хорошо понимают и вид€т в ≈вропе (хот€ подчас и кричат, что колосс расшатан), - то как же им не бо€тьс€?

 стати, этот взгл€д на неподкупность внешней политики –оссии и на вечное служение ее общечеловеческим интересам даже в ущерб себе оправдываетс€ историею, и на это слишком надо бы обратить внимание. ¬ этом наша особенность сравнительно со всей ≈вропой. ћало того, этот взгл€д на характер –оссии так мало распространен, что и у нас вр€д ли многие ему повер€т. –азумеетс€, ошибки русской политики при этом не должны быть поставлены в счет, потому что дело идет теперь лишь о духе и нравственном характере нашей политики, а не об удачах ее в прошедшем и давнопрошедшем. ¬ последнем случае действительно бывали в старину ветр€ные мельницы, по, повтор€ю, кажетс€, их врем€ совсем прошло.

Ќет, серьезно: что в том благососто€нии, которое достигаетс€ ценою неправды и сдирани€ кож? „то правда дл€ человека как лица, то пусть остаетс€ правдой и дл€ всей нации. ƒа, конечно, можно проиграть временно, обеднеть на врем€, лишитьс€ рынков, уменьшить производство, возвысить дорогрвизну. Ќо пусть зато останетс€ нравственно здоров организм нации - и наци€ несомненно более выиграет, даже и материально. «аметим, что ≈вропа бесспорно дошла до того, что ей всего дороже выгода текуща€, выгода насто€щей минуты и даже чего бы она ни стоила, потому что и живут они там всего только день за днем, одной только насто€щей минутой, и сами не знают, что с ними станетс€ завтра; мы же, –осси€, мы всЄ еще верим в нечто незыблемое, у нас созидающеес€, а следственно, ищем выгод посто€нных и существенных. ј потому мы, и как политический организм, всегда верили в нравственность вечную, а не условную на несколько дней. ѕоверьте, что ƒон- ихот свои выгоды тоже знает и рассчитать умеет: он знает, что выиграет в своем достоинстве и в сознании этого достоинства, если по-прежнему останетс€ рыцарем; кроме того, убежден, что на этом пути не утратит искренности в стремлении к добру и к правде и что такое сознание укрепит его на дальнейшем поприще. ќн уверен, наконец, что така€ политика есть, кроме того, и лучша€ школа дл€ нации. Ќадо, чтоб червонный валет не смел сказать мне в глаза: "¬едь и у вас всЄ условно, ведь и у вас всЄ на выгоде". Ќадо, чтоб и юноша энтузиаст возлюбил свою нацию, а не шел бы искать правды и идеала на стороне и вне общества. » он кончит тем, что возлюбит свою нацию, когда врем€ т€желой, страшно т€желой нашей школы пройдет. ѕравда как солнце, ее не спр€чешь: назначение –оссии станет наконец €сно самым кривым умам, и у нас, и в ≈вропе. ” нас почему теперь возможны такие аберрации умов, как нигде? ѕотому что полуторавековым пор€дком вс€ интеллигенци€ наша только и делала, что отвыкала от –оссии, и кончила тем, что раззнакомилась с ней окончательно и сносилась с нею только через канцел€рию. — реформами нынешнего царствовани€ началс€ новый век. ƒело пошло и остановитьс€ не может.

ј ≈вропа прочла осенний манифест русского императора и его запомнила, - не дл€ одной текущей минуты запомнила, а надолго, и на будущие текущие минуты. ќбнажим, если надо, меч во им€ угнетенных и несчастных, хот€ даже и в ущерб текущей собственной выгоде. Ќо в то же врем€ да укрепитс€ в нас еще тверже вера, что в том-то и есть насто€щее назначение –оссии, сила и правда ее, и что жертва собою за угнетенных и брошенных всеми в ≈вропе во им€ интересов цивилизации есть насто€щее служение насто€щим и истинным интересам цивилизации. Ќет, надо, чтоб и в политических организмах была признаваема та же правда, та сама€ ’ристова правда, как и дл€ каждого верующего. ’оть где-нибудь да должна же сохран€тьс€ эта правда, хоть кака€-нибудь из наций да должна же светить. »наче что же будет: всЄ затемнитс€, замешаетс€ и потонет в цинизме. »наче не сдержите нравственности и отдельных граждан, а в таком случае как же будет жить целый-то организм народа? Ќадобен авторитет, надобно солнце, чтоб освещало. —олнце показалось на ¬остоке, и дл€ человечества с ¬остока начинаетс€ новый день.  огда проси€ет солнце совсем, тогда и поймут, что такое насто€щие "интересы цивилизации". ј то выставитс€ знам€ с надписью на нем: "Apres nous le deluge " (ѕосле нас хоть потоп) ! Ќеужели столь славна€ "цивилизаци€" доведет европейского человека до такого девиза, да тем с ним и покончит?   тому идет.

√Ћј¬ј ¬“ќ–јя

I. ќƒ»Ќ »« √Ћј¬Ќ≈…Ў»’ —ќ¬–≈ћ≈ЌЌџ’ ¬ќѕ–ќ—ќ¬

ћои читатели, может быть, уже заметили, что €, вот уже с лишком год издава€ свой "ƒневник писател€", стараюсь как можно меньше говорить о текущих €влени€х русской словесности, а если и позвол€ю себе кой-когда словцо и на эту тему, то разве лишь в восторженно-хвалебном тоне. ј между тем в этом добровольном воздержании моем - кака€ неправда! я - писатель, и пишу "ƒневник писател€", - да €, может быть, более чем кто-нибудь интересовалс€ за весь этот год тем, что по€вл€лось в литературе: как же скрывать, может быть, самые сильные впечатлени€? "—ам, дескать, литератор-беллетрист, а стало быть, вс€кое суждение твое о беллетристической литературе, кроме безусловной похвалы, почтетс€ пристрастным; разве говорить лишь о давно прошедших €влени€х" - вот соображение, мен€ останавливавшее.

» всЄ же € рискну на этот раз нарушить это соображение. ѕравда, в чисто беллетристическом и критическом смысле € и не буду говорить ни о чем, а разве лишь, в случае нужды, "по поводу". ѕовод вышел и теперь. ƒело в том, что мес€ц назад € попал на одну до того серьезную и характерную в текущей литературе вещь, что прочел ее даже с удивлением, потому что давно уже ни на что подобное в таких размерах не рассчитывал в беллетристике. ” писател€-художника в высшей степени, беллетриста по преимуществу, € прочел три-четыре страницы насто€щей "злобы дн€", - всЄ, что есть важнейшего в наших русских текущих политических и социальных вопросах, и как бы собранное в одну точку. » главное, - со всем характернейшим оттенком насто€щей нашей минуты, именно так, как ставитс€ у нас этот вопрос в данный момент, ставитс€ и оставл€етс€ неразрешенным... я говорю про несколько страниц в "јнне  арениной" графа Ћьва “олстого, в €нварском К "–усского вестника".

—обственно обо всем этом романе скажу лишь полслова, и то лишь в виде самого необходимого предислови€. Ќачал € читать его, как и все мы, очень давно. —начала мне очень понравилось; потом, хоть и продолжали нравитьс€ подробности, так что не мог оторватьс€ от них, но в целом стало нравитьс€ менее. ¬сЄ казалось мне, что € это где-то уже читал, и именно в "ƒетстве и отрочестве" того же графа “олстого и в "¬ойне и мире" его же, и что там даже свежее было. ¬сЄ та же истори€ барского русского семейства, хот€, конечно, сюжет не тот. Ћица, как ¬ронский например (один из героев романа), которые и говорить не могут между собою иначе как об лошад€х, и даже не в состо€нии найти об чем говорить, кроме как об лошад€х, - были, конечно, любопытны, чтоб знать их тип, но очень однообразны и сословны.  азалось, например, что любовь этого "жеребца в мундире", как назвал его один мой при€тель, могла быть изложена разве лишь в ироническом тоне. Ќо когда автор стал вводить мен€ в внутренний мир своего геро€ серьезно, а не иронически, то мне показалось это даже скучным. » вот вдруг все предубеждени€ мои были разбиты. явилась сцена смерти героини (потом она оп€ть выздоровела) - и € пон€л всю существенную часть целей автора. ¬ самом центре этой мелкой и наглой жизни по€вилась велика€ и вековечна€ жизненна€ правда и разом всЄ озарила. Ёти мелкие, ничтожные и лживые люди стали вдруг истинными и правдивыми людьми, достойными имени человеческого, - единственно силою природного закона, закона смерти человеческой. ¬с€ скорлупа их исчезла, и €вилась одна их истина. ѕоследние выросли в первых, а первые (¬ронский) вдруг стали последними, потер€ли весь ореол и унизились; но, унизившись, стали безмерно лучше, достойнее и истиннее, чем когда были первыми и высокими. Ќенависть и ложь заговорили словами прощени€ и любви. ¬место тупых светских пон€тий €вилось лишь человеколюбие. ¬се простили и оправдали друг друга. —ословность и исключительность вдруг исчезли и стали немыслимы, и эти люди из бумажки стали похожи на насто€щих людей! ¬иноватых не оказалось: все обвинили себ€ безусловно и тем тотчас же себ€ оправдали. „итатель почувствовал, что есть правда жизненна€, сама€ реальна€ и сама€ неминуема€, в которую и надо верить, и что вс€ наша жизнь и все наши волнени€, как самые мелкие и позорные, так равно и те, которые мы считаем часто за самые высшие, - всЄ это чаще всего лишь сама€ мелка€ фантастическа€ суета, котора€ падает и исчезает перед моментом жизненной правды, даже и не защища€сь. √лавное было в том указании, что момент этот есть в самом деле, хот€ и редко €вл€етс€ во всей своей озар€ющей полноте, а в иной жизни так и никогда даже. ћомент этот был отыскан и нам указан поэтом во всей своей страшной правде. ѕоэт доказал, что правда эта существует в самом деле, не на веру, не в идеале только, а неминуемо и необходно и воочию.  ажетс€, именно это-то и хотел доказать нам поэт, начина€ свою поэму. –усскому читателю об этой вековечной правде слишком надо было напомнить: многие стали у нас об ней забывать. Ётим напоминанием автор сделал хороший поступок, не говор€ уже о том, что выполнил его как необыкновенной высоты художник.

«атем оп€ть пот€нулс€ роман, и вот, к некоторому удивлению моему, € встретил в шестой части романа сцену, отвечающую насто€щей "злобе дн€" и, главное, €вившуюс€ не намеренно, не тенденциозно, а именно из самой художественной сущности романа. “ем не менее, повтор€ю это, дл€ мен€ это было неожиданно и несколько мен€ удивило: такой "злобы дн€" € все-таки не ожидал. я почему-то не думал, что автор решитс€ довести своих героев в их развитии до таких "столпов". ѕравда, в столпах-то этих, в этой крайности вывода и весь смысл действительности, а без того роман имел бы вид даже неопределенный, далеко не соответствующий ни текущим, ни существенным интересам русским: был бы нарисован какой-то уголок жизни, с намеренным игнорированием самого главного и самого тревожного в этой же жизни. ¬прочем, €, кажетс€, пускаюсь решительно в критику, а это не мое дело. я только хотел указать на одну сцену. Ѕольше ничего как обозначились два лица с той именно стороны, с которой они наиболее дл€ нас теперь могут быть характерны, и, тем самым, тот тип людей, к которому принадлежат эти два лица, поставлен автором на самую любопытнейшую точку в наших глазах в их современном социальном значении.

ќба они двор€не, родовые двор€не и коренные помещики, оба вз€ты после кресть€нской реформы. ќба были "крепостными помещиками", и теперь вопрос: что остаетс€ от этих двор€н, в смысле двор€нском, после кресть€нской реформы? “ак как тип этих двух помещиков чрезвычайно общ и распространен, то вопрос отчасти и разрешен автором. ќдин из них —тива ќблонский, эгоист, тонкий эпикуреец, житель ћосквы и член јнглийского клуба. Ќа этих людей обыкновенно смотр€т как на невинных и милых жуиров, при€тных эгоистов, никому не мешающих, остроумных, живущих в свое удовольствие. ” этих людей бывает часто и многочисленное семейство; с женой и детьми они ласковы, но мало об них думают. ќчень люб€т легких женщин, разр€да, конечно, приличного. ќбразованы они мало, но люб€т из€щное, искусства, и люб€т вести разговор обо всем. — кресть€нской реформы этот двор€нин тотчас же пон€л в чем дело: он сосчитал и сообразил, что у него все-таки еще что-нибудь да остаетс€, а стало быть, мен€тьс€ незачем и - "Apres moi le deluge " (ѕосле мен€ хоть потоп). ќб судьбе жены и детей он не заботитс€ думать. ќстатками состо€ни€ и св€з€ми он избавлен от судьбы червонного валета; но если б состо€ние его рушилось и нельз€ бы было получать даром жаловани€, то, может быть, он и стал бы валетом, разумеетс€, употребив все усили€ ума, нередко очень острого, чтоб стать валетом как можно приличнейшим и великосветским. ¬ старину, конечно, дл€ уплаты карточного долга или любовнице ему случалось отдавать людей в солдаты; но такие воспоминани€ никогда не смущали его, да и забыл он их вовсе. ’оть он и аристократ, но двор€нство свое он всегда считал ни во что, а по устранении крепостных отношений - так даже исчезнувшим: дл€ него из людей остались лишь человек в случае, затем чиновник с известного чина, а затем богач. ∆елезнодорожник и банкир стали силою, и он немедленно с ними зате€л сношени€ и дружбу. ƒа и разговор началс€ с упрека ему Ћевиным, родственником его и помещиком (но уже совершенно обратного типа и живущим в своем поместье), за то, что он ездит к железнодорожникам, на их обеды и праздники, к люд€м двусмысленным, по убеждению Ћевина, вредным. ќблонский опровергает его с едкостью. ƒа и вообще между ними, с тех пор как они породнились, установились довольно едкие отношени€. ѕритом в наш век негод€й, опровергающий благородного, всегда сильнее, ибо имеет вид достоинства, почерпаемого в здравом смысле, а благородный, поход€ на идеалиста, имеет вид шута. –азговор происходит на охоте, в летнюю ночь. ќхотники на ночлеге, в кресть€нской риге, и ночуют на сене. ќблонский доказывает, что презрение к железнодорожникам, к их интригам, к их скорой наживе, вымаливанью концессий, перепродажам - не имеет смысла, что это такие же люди, действуют трудом и умом, как и все, а в результате - дают дорогу.

- Ќо вс€кое приобретение, но соответственное положенному труду, - не честно, - говорит Ћевин.
- ƒа кто ж определит соответствие? - продолжает ќблонский. - “ы не определил черты между честным и бесчестным трудом. “о, что € получаю жаловань€ больше, чем мой столоначальник, хот€ он лучше мен€ знает дело, - это бесчестно?
- я не знаю.
- Ќу, так € тебе скажу: то, что ты получаешь за свой труд в хоз€йстве лишних, положим, п€ть тыс€ч, а этот мужик, как бы он ни трудилс€, не получит больше п€тидес€ти рублей, точно так же бесчестно, как то, что € получаю большестоло начальника
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

- Ќет, позволь, - продолжает Ћевин. - “ы говоришь, что несправедливо, что € получу п€ть тыс€ч, а мужик п€тьдес€т рублей: это правда. Ёто несправедливо, и € чувствую это, но...
- ƒа, ты чувствуешь, но ты не отдаешь ему своего имень€, - сказал —тепан јркадьевич, как будто нарочно задиравший Ћевина...
- я не отдаю, потому что никто этого от мен€ не требует, и если б € хотел, то мне нельз€ отдать... и некому.
- ќтдай этому мужику, он не откажетс€.
- ƒа, но как же € отдам ему? ѕоеду с ним и совершу купчую?
- я не знаю, но если ты убежден, что ты ни имеешь права...
- я вовсе не убежден. я, напротив, чувствую, что не имею права отдать, что у мен€ есть об€занности и к земле и к семье.
- Ќет, позволь; но если ты считаешь, что это неравенство несправедливо, то почему же ты не действуешь так...
- я и действую, только отрицательно, в том смысле, что € не буду старатьс€ увеличить ту разницу положени€, котора€ существует между мною и им.
- Ќет, уж извини мен€, это парадокс...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

“ак-то, мой друг. Ќадо одно из двух: или признавать, что насто€щее устройство общества справедливо, тогда отстаивать свои права, или признаватьс€, что пользуешьс€ несправедливыми преимуществами, как € и делаю, и пользоватьс€ ими с удовольствием.
- Ќет, если б это было несправедливо, ты бы не мог пользоватьс€ этими благами с удовольствием, по крайней мере € не мог бы, мне, главное, надо чувствовать, что € не виноват.

II. "«ЋќЅј ƒЌя"

¬от разговор. » уж согласитесь, что это "злоба дн€", даже всЄ что есть наизлобнейшего в нашей злобе дн€. » сколько самых характерных, чисто русских черт! ¬о-первых, лет сорок назад все эти мысли и в ≈вропе-то едва начинались, многим ли и там были известны —ен-—имон и ‘урье - первоначальные "идеальные" толковники этих идей, а у нас - у нас знали тогда о начинавшемс€ этом новом движении на «ападе ≈вропы лишь полсотни людей в целой –оссии. » вдруг теперь толкуют об этих "вопросах" помещики на охоте, на ночлеге в кресть€нской риге, и толкуют характернейшим и компетентнейшим образом, так что по крайней мере отрицательна€ сторона вопроса уже решена и подписана ими бесповоротно. ѕравда, это помещики высшего света, говор€т в јнглийском клубе, читают газеты, след€т за процессами и из газет и из других источников; тем не менее уж один факт, что така€ идеальнейша€ дребедень признаетс€ самой насущной темой дл€ разговора у людей далеко не из профессоров и не специалистов, а просто светских, ќблонских и Ћевиных, - эта черта, говорю €, одна из самых характерных особенностей насто€щего русского положени€ умов. ¬тора€ характернейша€ черта в этом разговоре, отмеченна€ художником-автором, это та, что решает насчет справедливости этих новых идей такой человек, который за них, то есть за счастье пролетари€, бедн€ка, не даст сам ни гроша, напротив, при случае сам оберет его как липку. Ќо с легким сердцем и с веселостью каламбуриста он разом подписывает крах всей истории человечества и объ€вл€ет насто€щий строй его верхом абсурда. "я, дескать, с этим совершенно согласен". «аметьте, что вот эти-то —тивы всегда со всем этим первые согласны. ќдной чертой он осудил весь христианский пор€док, личность, семейство, - о, это ему ничего не стоит. «аметьте тоже, что у нас нет науки, но эти господа, с полным бесстыдством сознава€, что у них нет науки и что они начали говорить об этом всего лишь вчера, и с чужого голоса, решают, однако же, такого размера вопросы без вс€кого колебани€. Ќо тут треть€ характернейша€ черта: этот господин пр€мо говорит: "Ќадо одно из двух: или признавать, что насто€щее устройство общества справедливо, тогда отстаивать свои права, или признаватьс€, что пользуемс€ несправедливыми преимуществами, как € и делаю, и пользоватьс€ ими с удовольствием". “о есть в сущности он, подписав приговор всей –оссии и осудив ее, равно как своей семье, будущности детей своих, пр€мо объ€вл€ет, что это до него не касаетс€: "я, дескать, сознаю, что € подлец, но останусь подлецом в свое удовольствие. "Apres moi le deluge". Ёто потому он так спокоен, что у него еще есть состо€ние, но случись, что он его потер€ет, - почему же ему не стать валетом, - сама€ пр€ма€ дорога. »так, вот этот гражданин, вот этот семь€нин, вот этот русский человек - кака€ характернейша€ чисто русска€ черта! ¬ы скажете, что он все-таки исключение.  акое исключение и может ли это быть? ѕрипомните, сколько цинизма увидали мы в эти последние двадцать лет, какую легкость оборотов и переворотов, какое отсутствие вс€ких коренных убеждений и какую быстроту усвоени€ первых встречных с тем, конечно, чтоб завтра же их оп€ть продать за два гроша. Ќикакого нравственного фонда, кроме аpres moi le deluge (после мен€ потоп).

Ќо всего любопытнее то, что р€дом с этим, многочисленнейшим и владычествующим типом, стоит другой, - другой тип русского двор€нина и помещика и уже обратно противоположный тому, - всЄ что есть противоположного. Ёто Ћевин, но Ћевиных в –оссии - тьма, почти столько же, сколько и ќблонских. я не про лицо его говорю, не про фигуру, которую создал ему в романе художник, € говорю лишь про одну черту его сути, но зато самую существенную, и утверждаю, что черта эта до удивлени€ страшно распространена у нас, то есть среди нашего-то цинизма и калмыцкого отношени€ к делу. „ерта эта с некоторого времени за€вл€ет себ€ поминутно; люди этой черты судорожно, почти болезненно стрем€тс€ получить ответы на свои вопросы, они твердо надеютс€, страстно веруют, хот€ и ничего почти еще разрешить не умеют. „ерта эта выражаетс€ совершенно в ответе Ћевина —тиве: "Ќет, если бы это было несправедливо, ты бы не мог пользоватьс€ этими благами с удовольствием, по крайней мере € не мог бы, мне, главное, надо чувствовать, что € не виноват".

» он в самом деле не успокоитс€, пока не разрешит: виноват он или не виноват? » знаете ли, до какой степени не успокоитс€? ќн дойдет до последних столпов, и если надо, если только надо, если только он докажет себе, что это надо, то в противоположность —тиве, который говорит: "’оть и негод€ем, да продолжаю жить в свое удовольствие", - он обратитс€ в "¬ласа", в "¬ласа" Ќекрасова, который роздал свое имение в припадке великого умилени€ и страха

» сбирать на построение
’рама божьего пошел.

» если не на построение храма пойдет сбирать, то сделает что-нибудь в этих же размерах и с такою же ревностью. «аметьте, оп€ть повтор€ю и спешу повторить, черту: это множество, чрезвычайное современное множество этих новых людей, этого нового корн€ русских людей, которым нужна правда, одна правда без условной лжи, и которые, чтоб достигнуть этой правды, отдадут всЄ решительно. Ёти люди тоже объ€вились в последние двадцать лет и объ€вл€ютс€ всЄ больше и больше, хот€ их и прежде, и всегда, и до ѕетра еще можно было предчувствовать. Ёто наступающа€ будуща€ –осси€ честных людей, которым нужна лишь одна правда. ќ, в них больша€ и нетерпимость: по неопытности они отвергают вс€кие услови€, вс€кие разъ€снени€ даже. Ќо € только то хочу за€вить изо всей силы, что их влечет истинное чувство. ’арактернейша€ черта еще в том, что они ужасно не спелись и пока принадлежат ко всевозможным разр€дам и убеждени€м: тут и аристократы и пролетарии, и духовные и неверующие, и богачи и бедные, и ученые и неучи, и старики и девочки, и слав€нофилы и западники. –азлад в убеждени€х непомерный, но стремление к честности и правде неколебимое и нерушимое, и за слово истины вс€кий из них отдаст жизнь свою и все свои преимущества, говорю - обратитс€ в ¬ласа. «акричат, пожалуй, что это дика€ фантази€, что нет у нас столько честности и искани€ честности. я именно провозглашаю, что есть, р€дом с страшным развратом, что € вижу и предчувствую этих гр€дущих людей, которым принадлежит будущность –оссии, что их нельз€ уже не видать и что художник, сопоставивший этого отжившего циника —тиву с своим новым человеком Ћевиным, как бы сопоставил это отпетое, развратное, страшно многочисленное, но уже покончившее с собой собственным приговором общество русское, с обществом новой правды, которое не может вынести в сердце своем убеждени€, что оно виновато, и отдаст всЄ, чтоб очистить сердце свое от вины своей. «амечательно тут то, что действительно наше общество делитс€ почти что только на эти два разр€да, - до того они обширны и до того они всецело обнимают собою русскую жизнь, - разумеетс€, если откинуть массу совершенно ленивых, бездарных и равнодушных. Ќо сама€ характернейша€, сама€ русска€, черта этой "злобы дн€", указанной автором, состоит в том, что его новый человек, его Ћевин, не умеет решить смутивший его вопрос. “о есть он уже и решил его почти, в сердце своем, и не в свою пользу, подозрева€, что он виноват, но что-то твердое, пр€мое и реальное восстает из всей его природы и удерживает его пока от последнего приговора. Ќапротив, —тива, которому всЄ равно, виноват он или нет, - решает без малейшего колебани€, это ему даже на руку: " оли всЄ нелепо и ничего св€того не существует, стало быть, можно всЄ делать, а с мен€ еще времени хватит, не сейчас ведь придет страшный суд". Ћюбопытно еще то, что именно сама€ слаба€ сторона вопроса и смутила Ћевина и поставила его в тупик, и это чисто по-русски и совершенно верно отмечено автором: всЄ дело в том, что все эти мысли и вопросы у нас в –оссии - одна лишь теори€, все к нам занесенные с чужого стро€ и с чужого пор€дка вещей, из ≈вропы, где они имеют давно уже свою историческую и практическую сторону. „то ж делать: оба наши двор€нина - европейцы, и от европейского авторитета освободитьс€ им нелегко, надо и тут отдать дань ≈вропе. » вот Ћевин, русское сердце, смешивает чисто русское и единственно возможное решение вопроса с европейской его постановкой. ќн смешивает христианское решение с историческим "правом". ѕредставим, дл€ €сности, себе такую картинку:

—тоит Ћевин, стоит, задумавшись после ночного разговора своего на охоте с —тивой, и мучительно, как честна€ душа, желает разрешить смутивший и уже прежде, стало быть, смущавший его вопрос.
- ƒа, - думает он, полуреша€, -да, если по-насто€щему, то за что мы, как сказал давеча ¬есловский, "едим, пьем, охотимс€, ничего не делаем, а бедный вечно, вечно в труде"? ƒа, —тива прав, € должен разделить мое имение бедным и пойти работать на них.
—тоит подле Ћевина "бедный" и говорит:
- ƒа, ты действительно должен и об€зан отдать своЄ имение нам, бедным, и пойти работать на нас.

Ћевин выйдет совершенно прав, а "бедный" совершенно неправ, разумеетс€, реша€ дело, так сказать, в высшем смысле. Ќо в том-то и вс€ разница постановки вопроса. »бо нравственное решение его нельз€ смешивать с историческим; не то - безысходна€ путаница, котора€ и теперь продолжаетс€, особенно в теоретических русских головах - и в головах негод€ев —тив и в головах чистых сердцем Ћевиных. ¬ ≈вропе жизнь и практика уже поставили вопрос - хоть и абсурдно в идеале его исхода, но всЄ же реально в его текущем ходе, и уже не смешива€ двух разнородных взгл€дов, нравственного и исторического, по крайней мере, по возможности. –азъ€сним нашу мысль еще, хоть двум€ словами.

III. «ЋќЅј ƒЌя ¬ ≈¬–ќѕ≈

¬ ≈вропе был феодализм и были рыцари. Ќо в тыс€чу с лишком лет усилилась буржуази€ и наконец задала повсеместно битву, разбила и согнала рыцарей и - стала сама на их место. »сполнилась в лицах поговорка: "Ote-toi de la que je m&rsquo;y mette" (”бирайс€, а € на твое место). Ќо став на место своих прежних господ и завладев собственностью, буржуази€ совершенно обошла народ, пролетари€, и, не признав его за брата, обратила его в рабочую силу, дл€ своего благососто€ни€, из-за куска хлеба. Ќаш русский —тива решает про себ€, что он неправ, но сознательно хочет оставатьс€ негод€ем, потому что ему жирно и хорошо; заграничный —тива с нашим не согласен и признает себ€ совершенно правым, и, уж конечно, он в этом по-своему логичнее, ибо, по его мнению, тут вовсе и нет никакого права, а есть только истори€, исторический ход вещей. ќн стал на место рыцар€, потому что победил рыцар€ силой, и он отлично хорошо понимает, что пролетарий, бывший во врем€ борьбы его с рыцарем еще ничтожным и слабым, очень может усилитьс€ и даже усиливаетс€ с каждым днем. ќн отлично предчувствует, что когда тот совсем усилитс€, то сковырнет его с места, как он когда-то рыцар€, и точь-в-точь так же скажет ему: "”бирайс€, а € на твое место". √де же тут право, тут одна истори€. ќ, он бы готов был на компромисс, как-нибудь поладить с врагом, и даже пробовал. Ќо так как он отлично догадалс€, да и на опыте знает, что враг ни за что не расположен миритьс€, делитьс€ на хочет, а хочет всего; кроме того: что если он и уступит что, то только себ€ ослабит, - то и решил не уступать ничего и - готовитьс€ к битве. ѕоложение его, может быть, безнадежно, но по свойству человеческой природы укрепл€тьс€ духом перед борьбою, - он не отчаиваетс€, напротив, укрепл€етс€ на бой всЄ более и более, пускает все средства в ход, изо всей силы, пока сила есть; ослабл€ет противника и пока только это и делает.

¬от на какой точке это дело теперь в ≈вропе. ѕравда, прежде, недавно даже, была и там нравственна€ постановка вопроса, были фурьеристы и кабетисты, были спросы, споры и дебаты об разных, весьма тонких вещах. Ќо теперь предводители пролетари€ всЄ это до времени устранили. ќни пр€мо хот€т задать битву, организуют армию, собирают ее в ассоциации, устраивают кассы и уверены в победе: "ј там, после победы, всЄ само собою устроитс€ практически, хот€, очень может быть, что после рек пролитой крови". Ѕуржуа понимает, что предводители пролетариев прельщают их просто грабежом и что в таком случае нравственную сторону дела и ставить не стоит. » однако, между и теперешними даже предводител€ми случаютс€ такие коноводы, которые проповедуют и нравственное право бедных. ¬ысшие предводители допускают этих коноводов собственно дл€ красы, чтоб скрасить дело, придать ему вид высшей справедливости. »з этих "нравственных" коноводов есть много интриганов, но много и пламенно верующих. ќни пр€мо объ€вл€ют, что дл€ себ€ ничего не хот€т, а работают лишь дл€ человечества, хот€т добитьс€ нового стро€ вещей дл€ счасть€ человечества. Ќо тут их ждет буржуа на довольно твердой почве и им пр€мо ставит на вид, что они хот€т заставить его стать братом пролетарию и поделить с ним имение - палкой и кровью. Ќесмотр€ на то, что это довольно похоже на правду, коноводы отвечают им, что они вовсе не считают их, буржуазию, способными стать брать€ми народу, а потому-то и идут на них просто силой, из братства их исключают вовсе:

"Ѕратство-де образуетс€ потом, из пролетариев, а вы - вы сто миллионов обреченных к истреблению голов, и только. — вами покончено, дл€ счасть€ человечества". ƒругие из коноводов пр€мо уже говор€т, что братства никакого им и не надо, что христианство - бредни и что будущее человечество устроитс€ на основани€х научных. ¬сЄ это, конечно, не может поколебать и убедить буржуа. ќн понимает и возражает, что это общество, на основани€х научных, чиста€ фантази€, что они представили себе человека совсем иным, чем устроила его природа; что человеку трудно и невозможно отказатьс€ от безусловного права собственности, от семейства и от свободы; что от будущего своего человека они слишком много требуют пожертвований, как от личности; что устроить так человека можно только страшным насилием и поставив над ним страшное шпионство и беспрерывный контроль самой деспотической власти. ¬ заключение они вызывают указать ту силу, котора€ бы смогла соединить будущего человека в согласное общество, а не в насильственное. Ќа это коноводы выставл€ют пользу и необходимость, которую сознает сам человек, и что сам он, чтоб спасти себ€ от разрушени€ и смерти, согласитс€ добровольно сделать все требуемые уступки. »м возражают, что польза и самосохранение никогда одни не в силах породить полного и согласного единени€, что никака€ польза не заменит своеволи€ и прав личности, что эти силы и мотивы слишком слабы и что всЄ это, стало быть, по-прежнему гадательно. „то если б они действовали только нравственной стороной дела, то пролетарий и слушать бы их не стал, а если идет за ними теперь и организуетс€ в битву, то единственно потому, что прельщен обещанным грабежом и взволнован перспективою разрушени€ и битвы. ј стало быть, в конце концов, нравственную сторону вопроса надобно совсем устранить, потому что она не выдерживает ни малейшей критики, а надо просто готовитьс€ к бою.

¬от европейска€ постановка дела. » та и друга€ сторона страшно не правы, и та и друга€ погибнут во грехах своих. ѕовтор€ем, всего т€желее дл€ нас, русских, то, что у нас даже Ћевины над этими же самыми вопросами задумываютс€, тогда как единственно возможное разрешение вопроса, и именно русское, и не только дл€ русских, но и дл€ всего человечества, - есть постановка вопроса нравственна€, то есть христианска€. ¬ ≈вропе она немыслима, хот€ и там, рано ли, поздно ли, после рек крови и ста миллионов голов, должны же будут признать ее, ибо в ней только одной и исход.

IV. –”—— ќ≈ –≈Ў≈Ќ»≈ ¬ќѕ–ќ—ј

≈сли вы почувствовали, что вам т€жело "есть, пить, ничего не делать и ездить на охоту", и если вы действительно это почувствовали и действительно так вам жаль "бедных", которых так много, то отдайте им свое имение, если хотите, пожертвуйте на общую пользу и идите работать на всех и "получите сокровище на небеси, там, где не коп€т и не пос€гают". ѕойдите, как ¬лас, у которого

—ила вс€ души велика€
¬ дело божие ушла.

» если не хотите сбирать, как ¬лас, на храм божий, то заботьтесь о просвещении души этого бедн€ка, светите ему, учите его. ≈сли б и все роздали, как вы, свое имение "бедным", то разделенные на всех, все богатства богатых мира сего были бы лишь каплей в море. ј потому надобно заботитьс€ больше о свете, о науке и о усилении любви. “огда богатство будет расти в самом деле, и богатство насто€щее, потому что оно не в золотых плать€х заключаетс€, а в радости общего соединени€ и в твердой надежде каждого на всеобщую помощь в несчастии, ему и дет€м его. » не говорите, что вы лишь слаба€ единица и что если вы один раздадите имение и пойдете служить, то ничего этим не сделаете и не поправите. Ќапротив, если даже только несколько будет таких как вы, так и тогда двинетс€ дело. ƒа в сущности и не надо даже раздавать непременно имени€, - ибо вс€ка€ непременностъ тут, в деле любви, похожа будет на мундир, на рубрику, на букву. ”беждение, что исполнил букву, ведет только к гордости, к формалистике и к лености. Ќадо делать только то, что велит сердце: велит отдать имение - отдайте, велит идти работать на всех - идите, но и тут не делайте так, как иные мечтатели, которые пр€мо берутс€ за тачку: "ƒескать, € не барин, € хочу работать как мужик". “ачка оп€ть-таки мундир.

Ќапротив, если чувствуете, что будете полезны всем как ученый, идите в университет и оставьте себе на то средства. Ќе раздача имени€ об€зательна и не надеванье зипуна: всЄ это лишь буква и формальность; об€зательна и важна лишь решимость ваша делать всЄ ради де€тельной любви, всЄ что возможно вам, что сами искренно признаете дл€ себ€ возможным. ¬се же эти старани€ "опроститьс€"-лишь одно только перер€живание, невежливое даже к народу и вас унижающее. ¬ы слишком "сложны", чтоб опроститьс€, да и образование ваше не позволит вам стать мужиком. Ћучше мужика вознесите до вашей "осложненности". Ѕудьте только искренни и простодушны; это лучше вс€кого "опрощени€". Ќо пуще всего не запугивайте себ€ сами, не говорите: "ќдин в поле не воин" и проч. ¬с€кий, кто искренно захотел истины, тот уже страшно силен. Ќе подражайте тоже некоторым фразерам, которые говор€т поминутно, чтобы их слышали: "Ќе дают ничего делать, св€зывают руки, всел€ют в душу отча€ние и разочарование!" и проч. и проч. ¬сЄ это фразеры и герои поэм дурного тона, рисующиес€ собою лент€и.  то хочет приносить пользу, тот и с буквально св€занными руками может сделать бездну добра. »стинный делатель, вступив на путь, сразу увидит перед собою столько дела, что не станет жаловатьс€, что ему не дают делать, а непременно отыщет и успеет хоть что-нибудь сделать. ¬се насто€щие делатели про это знают. ” нас одно изучение –оссии сколько времени возьмет, потому что ведь у нас лишь редчайший человек знает нашу –оссию. ∆алобы на разочарование совершенно глупы: радость на воздвигающеес€ здание должна утолить вс€кую душу и вс€кую жажду, хот€ бы вы только по песчинке приносили пока на здание. ќдна награда вам - любовь, если заслужите ее. ѕоложим, вам не надо награды, но ведь вы делаете дело любви, а стало быть нельз€ же вам не домогатьс€ любви. Ќо пусть никто и не скажет вам, что вы и без любви должны были сделать всЄ это, из собственной, так сказать, пользы, и что иначе вас бы заставили силой. Ќет, у нас в –оссии надо насаждать другие убеждени€, и особенно относительно пон€тий о свободе, равенстве и братстве. ¬ нынешнем образе мира полагают свободу в разнузданности, тогда как насто€ща€ свобода - лишь в одолении себ€ и воли своей, так чтобы под конец достигнуть такого нравственного состо€ни€, чтоб всегда во вс€кий момент быть самому себе насто€щим хоз€ином. ј разнузданность желаний ведет лишь к рабству вашему. ¬от почему чуть-чуть не весь нынешний мир полагает свободу в денежном обеспечении и в законах, гарантирующих денежное обеспечение: "≈сть деньги, стало быть, могу делать всЄ, что угодно; есть деньги - стало быть, не погибну и не пойду просить помощи, а не просить ни у кого помощи есть высша€ свобода". ј между тем это в сущности не свобода, а оп€ть-таки рабство, рабство от денег. Ќапротив, сама€ высша€ свобода - не копить и не обеспечивать себ€ деньгами, а "разделить всем, что имеешь, и пойти всем служить". ≈сли способен на то человек, если способен одолеть себ€ до такой степени, - то он ли после того не свободен? Ёто уже высочайшее про€вление воли! «атем, что такое в нынешнем образованном мире равенство? –евнивое наблюдение друг за другом, чванство и зависть: "ќн умен, он Ўекспир, он тщеславитс€ своим талантом; унизить его, истребить его". ћежду тем насто€щее равенство говорит: " акое мне дело, что ты талантливее мен€, умнее мен€, красивее мен€? Ќапротив, € этому радуюсь, потому что люблю теб€. Ќо хоть € и ничтожнее теб€, но как человека € уважаю себ€, и ты знаешь это, и сам уважаешь мен€, а твоим уважением € счастлив. ≈сли ты, по твоим способност€м, приносишь в сто раз больше пользы мне и всем, чем € тебе, то € за это благословл€ю теб€, дивлюсь тебе и благодарю теб€, и вовсе не ставлю моего удивлени€ к тебе себе в стыд; напротив, счастлив тем, что тебе благодарен, и если работаю на теб€ и на всех, по мере моих слабых способностей, то вовсе не дл€ того, чтоб сквитатьс€ с тобой, а потому, что люблю вас всех".

≈сли так будут говорить все люди, то, уж конечно, они станут и брать€ми, и не из одной только экономической пользы, а от полноты радостной жизни, от полноты любви.

—кажут, что это фантази€, что это "русское решение вопроса" - есть "царство небесное" и возможно разве лишь в царстве небесном. ƒа, —тивы очень рассердились бы, если б наступило царство небесное. Ќо надобно вз€ть уже то одно, что в этой фантазии "русского решени€ вопроса" несравненно менее фантастического и несравненно более веро€тного, чем в европейском решении. “аких людей, то есть "¬ласов", мы уже видели и видим у нас во всех сослови€х, и даже довольно часто; тамошнего же "будущего человека" мы еще нигде не видели, и сам он обещал прийти, перейд€ лишь реки крови. ¬ы скажете, что единицы и дес€тки ничему не помогут, а надобно добитьс€ известных всеобщих пор€дков и принципов; Ќо если б даже и существовали такие пор€дки и принципы, чтобы безошибочно устроить общество, и если б даже и можно было их добитьс€ прежде практики, так, а рriori, из одних мечтаний сердца и "научных" цифр, вз€тых притом из прежнего стро€ общества, - то с не готовыми, с не выделанными к тому людьми никакие правила не удержатс€ и не осуществ€тс€, а, напротив, станут лишь в т€гость. я же безгранично верую в наших будущих и уже начинающихс€ людей, вот об которых € уже говорил выше, что они пока еще не спелись, что они страшно как разбиты на кучки и лагери в своих убеждени€х, но зато все ищут правды прежде всего, и если б только узнали, где она, то дл€ достижени€ ее готовы пожертвовать всем, и даже жизнью. ѕоверьте, что если они вступ€т на путь истинный, найдут его наконец, то увлекут за собою и всех, и не насилием, а свободно. ¬от что уже могут сделать единицы на первый случай. » вот тот плуг, которым можно подн€ть нашу "Ќовь". ѕрежде чем проповедовать люд€м: "как им быть", - покажите это на себе. »сполните на себе сами, и все за вами пойдут. „то тут утопического, что тут невозможного - не понимаю! ѕравда, мы очень развратны, очень малодушны, а потому не верим и смеемс€. Ќо теперь почти не в нас и дело, а в гр€дущих. Ќарод чист сердцем, но ему нужно образование. Ќо чистые сердцем подымаютс€ и в нашей среде - и вот что самое важное! ¬от этому надо поверить прежде всего, это надобно уметь разгл€деть. ј чистым сердцем один совет: самообладание и самоодоление прежде вс€кого первого шага. »сполни сам на себе прежде, чем других заставл€ть, - вот в чем вс€ тайна первого шага.

ќ“¬≈“ Ќј ѕ»—№ћќ

¬ редакцию "ƒневника писател€" пришло следующее письмо:

ћилостивый государь ‘едор ћихайлович!

12 €нвар€ € послал на ваше им€ 2 р. 50 к., прос€ ¬ас выслать мне ваше издание "ƒневник писател€"; из газет € узнал, что 1 нумер вышел 1-го феврал€; сегодн€ уже 25 число - меж тем € еще не получал его!  райне интересно знать, что за причина этому факту? Ќе знаю, как дл€ ¬ас, - а дл€ мен€ подобный образ отношений к подписчикам кажетс€ более чем оригинальным!

≈сли ¬ы вздумаете когда-нибудь выслать мне ваше издание - прошу адресовать: г. Ќовохоперск, врачу при городской земской больнице, ¬. ¬.  -ну.

¬.  -н. √. Ќовохоперск. 25.02.1877

¬от ответ редакции:

ћилостивый государь.

  сожалению, жалобы на неполучение выпусков приход€т к нам довольно часто, и особенно в начале года. —правл€€сь по книгам, всегда находим, что номера эти давно уже отправлены и - тер€ютс€, стало быть, в дороге. ѕроцент этих потерь, конечно, очень невелик сравнительно с числом подписчиков, но он существует неизменно, и не у одних нас, а и в других издани€х. ќбыкновенно мы, не вступа€ в объ€снени€ и чтоб удовлетворить скорее подписчиков, посылаем вторичные номера: где уж разыскивать пропавший номер! ¬ середине года дело налаживаетс€, а в конце года пропаж почти не бывает. Ќо ¬ы, милостивый государь, изо всех предположений: почему мог не дойти к ¬ам номер, - выбрали не колебл€сь одно, именно обман со стороны редакции. Ёто €сно из тона ¬ашего письма и особенно из слов: "≈сли ¬ы когда-нибудь вздумаете выслать мне ваше издание, прошу" и т. д. —тало быть, пр€мо предполагаете, что редакци€ сознательно удержала ваш номер, и не удерживаетесь выразить ваше сомнение в том, что его даже хоть когда-нибудь получите. ¬следствие чего редакци€ спешит выслать ¬ам ¬аши 2 р. 50 к. обратно и просит уже более ее не беспокоить. ѕринуждена же сделать это из пон€тного и естественного побуждени€, которому ¬ы, милостивый государь, веро€тно не удивитесь.

ћј–“

√Ћј¬ј ѕ≈–¬јя

I. ≈ў≈ –ј« ќ “ќћ, „“ќ  ќЌ—“јЌ“»ЌќѕќЋ№, –јЌќ Ћ», ѕќ«ƒЌќ Ћ», ј ƒќЋ∆≈Ќ Ѕџ“№ ЌјЎ

ѕрошлого года, в июне мес€це, в июньском К моего "ƒневника", € сказал, что  онстантинополь, "рано ли, поздно ли, должен быть наш". “огда было гор€чее и славное врем€: подымалась духом и сердцем вс€ –осси€, и народ шел "добровольно" послужить ’ристу и православию против неверных, за наших братьев по вере и крови слав€н. я хоть и назвал тогдашнюю статью мою "утопическим пониманием истории",-но сам € твердо верил в свои слова и не считал их утопией, да и теперь готов подтвердить их буквально. ¬от что € написал тогда о  онстантинополе:

"ƒа, «олотой –ог и  онстантинополь - всЄ это будет наше... », во-первых, это случитс€ само собою, именно потому, что врем€ пришло, а если не пришло еще и теперь, то действительно врем€ уже близко, все к тому признаки. Ёто выход естественный, это, так сказать, слово самой природы. ≈сли не случилось этого раньше, то именно потому, что не созрело еще врем€".

«атем € тогда разъ€снил мою мысль, почему не созрело, да и не могло созреть прежде врем€. ≈сли б ѕетру ¬еликому (писал €) и пришла тогда мысль

вместо основани€ ѕетербурга захватить  онстантинополь, то, мне кажетс€, он, по некотором размышлении, оставил бы эту мысль тогда же, если б даже и имел настолько силы, чтобы сокрушить султана, именно потому, что тогда дело это было несвоевременное и могло бы принести даже гибель –оссии.

”ж когда в чухонском ѕетербурге мы не избегли вли€ни€ соседних немцев, хот€ и бывших полезными, но зато и весьма парализовавших русское развитие, прежде чем вы€снилась его насто€ща€ дорога, то как в  онстантинополе, огромном и своеобразном, с остатками могущественной и древнейшей цивилизации, могли бы мы избежать вли€ни€ греков, людей несравненно более тонких, чем грубые немцы, людей, имеющих несравненно более общих точек соприкосновени€ с нами, чем совершенно непохожие на нас немцы, людей многочисленных и царедворных, которые тотчас же бы окружили трон и прежде русских стали бы и учены и образованы, которые и ѕетра самого очаровали бы в его слабой струне уж одним своим знанием и умением в мореходстве, а не только его ближайших преемников. ќдним словом, они овладели бы –оссией политически, они стащили бы ее немедленно на какую-нибудь новую азиатскую дорогу, на какую-нибудь оп€ть замкнутость, и, уж конечно, этого не вынесла бы тогдашн€€ –осси€. ≈е русска€ сила и ее национальность были бы остановлены в своем ходе. ћощный великорус осталс€ бы в отдалении на своем мрачном снежном севере, служа не более как материалом дл€ обновленного ÷арьграда, и, может быть, под конец совсем не признал бы нужным идти за ним. ёг же –оссии весь бы подпал захвату греков. ƒаже, может быть, совершилось бы распадение самого православи€ на два мира: на обновленный царьградский и старый русский... ќдним словом, дело было в высшей степени несвоевременное. “еперь же совсем иное.

“еперь (писал €), теперь –осси€ уже могла бы завладеть  онстантинополем, и не перенос€ в него свою столицу, чего тогда, при ѕетре, и даже долго после него, было бы нельз€ миновать. “еперь ÷арьград мог бы быть нашим и не как столица –оссии, но (прибавл€л €) и не как столица всеслав€нства, как мечтают некоторые:

¬сеслав€нство, без –оссии, истощитс€ там в борьбе с греками, если бы даже и могло составить из своих частей какое-нибудь политическое целое. Ќаследовать же  онстантинополь одним грекам теперь уже совсем невозможно: нельз€ отдать им такую важную точку земного шара, слишком уж было бы им не по мерке.

Ќо во им€ чего же, во им€ какого нравственного права могла бы искать –осси€  онстантинопол€? ќпира€сь на какие высшие цели могла бы требовать его от ≈вропы?

ј вот именно (писал €) - как предводительница православи€, как покровительница и охранительница его, - роль, предназначенна€ ей еще с »вана III, поставившего в знак ее и царьградского двуглавого орла выше древнего герба –оссии, но обозначивша€с€ уже несомненно лишь после ѕетра ¬еликого, когда –осси€ сознала в себе силу исполнить свое назначение, а фактически уже и стала действительной и единственной покровительницей и православи€ и народов, его исповедующих. ¬от эта причина, вот это право на древний ÷арьград и было бы пон€тно и не обидно даже самым ревнивым к своей независимости слав€нам или даже самим грекам. ƒа и тем самым обозначилась бы и насто€ща€ сущность тех политических отношений, которые и должны неминуемо наступить у –оссии ко всем прочим православным народност€м - слав€нам ли, грекам ли, все равно: она - покровительница их и даже, может быть, предводительница, но не владычица; мать их, а не госпожа. ≈сли даже и государын€ их когда-нибудь, то лишь по собственному их провозглашению, с сохранением всего того, чем сами они определили бы независимость и личность свою.

¬се эти соображени€ само собою представл€лись мною в июньской прошлогодней статье отнюдь не как подлежащие немедленному исполнению, а лишь как долженствующие несомненно исполнитьс€, когда придет к тому историческое врем€ и восполн€тс€ сроки, близость и отдаленность которых хот€ невозможно предсказать, но всЄ же можно предчувствовать. — тех пор прошло дев€ть мес€цев. ѕро эти дев€ть мес€цев вспоминать, € думаю, нечего: всем нам известно это восторженное врем€, вначале полное надежд, а потом странное и тревожное и которое до сих пор еще не заключилось ничем, так что один бог знает (€ думаю, так лишь можно выразитьс€) - чем оно разрешитс€: обнажим ли мы меч, или дело еще раз отт€нетс€ каким-нибудь компромиссом в долгий €щик. Ќо что бы ни случилось, мне как раз почему-то именно теперь захотелось высказать несколько дополнительных. и по€снительных слов к моим июньским мечтам о судьбе ÷арьграда. „то бы там теперь ни случилось - мир ли, вновь ли уступки со стороны –оссии, но рано ли, поздно ли, а ÷арьград будет наш, - вот что хочетс€ мне именно теперь оп€ть подтвердить, но уже с некоторой новой точки зрени€.

ƒа, он должен быть наш не с одной точки зрени€ знаменитого порта, пролива, "средоточи€ вселенной", "пупа земли", не с точки зрени€ давно сознанной необходимости такому огромному великану как –осси€ выйти наконец из запертой своей комнаты, в которой он уже дорос до потолка, на простор, дохнуть вольным воздухом морей и океанов. я хочу поставить на вид лишь одно соображение, тоже самой первой важности, по которому  онстантинополь не может миновать –оссии. Ёто соображение € потому преимущественно перед другими выставл€ю на вид, что, как мне кажетс€, такой точки зрени€ никто теперь не берет в расчет или, по крайней мере, давно позабыли брать в расчет, а она-то, пожалуй что, и из самых важных.

II. –”—— »… Ќј–ќƒ —Ћ»Ў ќћ ƒќ–ќ— ƒќ «ƒ–ј¬ќ√ќ ѕќЌя“»я ќ ¬ќ—“ќ„Ќќћ ¬ќѕ–ќ—≈ — —¬ќ≈… “ќ„ » «–≈Ќ»я

’оть и дико сказать, но четырехвековой гнет турок на ¬остоке с одной стороны был даже полезен там христианству и православию, - отрицательно, конечно, но, однако же, способству€ его укреплению, а главное, его единению, его единству, точно так же, как двухвекова€ татарщина способствовала некогда укреплению церкви и у нас в –оссии. ѕридавленное и измученное христианское население ¬остока увидало во ’ристе и в вере в него единое свое утешение, а в церкви - единственный и последний остаток своей национальной личности и особности. Ёто была последн€€ едина€ надежда, последн€€ доска, остававша€с€ от разбитого корабл€; ибо церковь все-таки сохран€ла эти населени€ как национальность, а вера во ’риста преп€тствовала им, то есть хот€ части из них, слитьс€ с победител€ми воедино, забыв свой род и свою прежнюю историю. ¬сЄ это чувствовали и хорошо понимали сами угнетенные народы и единились около креста теснее. — другой стороны, с самого покорени€  онстантинопол€, весь огромный христианский ¬осток невольно и вдруг обратил свой мол€щий взгл€д на далекую –оссию, только что вышедшую тогда из своего татарского рабства, и как бы предугадал в ней будущее ее могущество, свой будущий всеедин€щий центр себе во спасение. –осси€ же немедленно и не колебл€сь прин€ла знам€ ¬остока и поставила царьградского двуглавого орла выше своего древнего герба и тем как бы прин€ла об€зательство перед всем православием: хранить его и все народы, его исповедующие, от конечной гибели. ¬ то же врем€ и весь русский народ совершенно подтвердил новое назначение –оссии и цар€ своего в гр€дущих судьбах всего ¬осточного мира. — тех пор главное, излюбленное наименованье цар€ своего народ твердо и неуклонно поставил и до сих пор видит в слове: "православный", "царь православный". Ќазвав так цар€ своего, он как бы признал в наименовании этом и назначение его, - назначение охранител€, единител€, а когда прогремит веление божие, - и освободител€ православи€ и всего христианства, его исповедующего, от мусульманского варварства и западного еретичества. ƒва века назад, и особенно начина€ с ѕетра ¬еликого, веровани€ и надежды народов ¬остока начали сбыватьс€ уже на деле: меч –оссии уже несколько раз си€л на ¬остоке в защиту его. —амо собою, что и народы ¬остока не могли не видеть в царе –оссии не только освободител€, но и будущего цар€ своего. Ќо в эти два века €вилось и у них европейское просвещение, европейское вли€ние. ¬ысша€ просвещенна€ часть народа, интеллигенци€ его, как у нас, так и на ¬остоке, мало-помалу стала к идее православи€ равнодушнее, стала даже отрицать, что в этой идее заключаетс€ обновление и воскресение в новую, великую жизнь как дл€ ¬остока, так и дл€ –оссии. ¬ –оссии, например, в огромной части ее образованного сослови€ перестали и даже как бы отучились видеть в этой идее главное назначение –оссии, завет будущего и жизненную силу ее; в противоположность тому стали находить всЄ это в новых указани€х. ¬ церкви, по-западному, многие стали видеть лишь мертвенный формализм, особность, обр€дность, а с конца прошлого века так даже предрассудок и ханжество: о духе, об идее, об живой силе было забыто. явились идеи экономические характера западного, €вились новые учени€ политические, €вилась нова€ нравственность, стремивша€с€ поправить прежнюю и стать выше ее. явилась, наконец, наука, не могша€ не внести безвери€ в прежние идеи... ¬ народах же ¬остока стали пробуждатьс€, кроме того и главнейшим образом, идеи национальные: €вилась вдруг бо€знь, освобод€сь от турецкого ига, подпасть под иго –оссии. «ато в простом, многомиллионном народе нашем и в цар€х его иде€ освобождени€ ¬остока и церкви ’ристовой не умирала никогда. ƒвижение, охватившее народ русский прошлым летом, доказало, что народ не забыл ничего из своих древних надежд и верований, и даже удивило огромную часть нашей интеллигенции до того, что та пр€мо не поверила этому движению, отнеслась к нему скептически и насмешливо, стала всех увер€ть, и себ€ прежде всех, что движение это выдумано и подделано неблаговидными людьми, желавшими выдвинутьс€ вперед на красивое место. ¬ самом деле, кто бы мог, в наше врем€, в нашей интеллигенции, кроме небольшой отделившейс€ от общего хора части ее, допустить, что народ наш в состо€нии сознательно понимать свое политическое, социальное и нравственное назначение?  ак можно было им допустить, чтоб эта груба€ черна€ масса, недавно еще крепостна€, а теперь опивша€с€ водкой, знала бы и была уверена, что назначение ее - служение ’ристу, а цар€ ее - хранение ’ристовой веры и освобождение православи€. "ѕусть эта масса всегда называла себ€ не иначе как христианством (кресть€нством), но ведь она все-таки не имеет пон€ти€ ни о религии, ни о ’ристе даже, она самых обыкновенных молитв не знает". ¬от что говор€т обыкновенно про народ наш.  то говорит это? ¬ы думаете - немецкий пастор, обработавший у нас штунду, или заезжий европеец, корреспондент политической газеты, или образованный какой-нибудь высший еврей из тех, что не веруют в бога и которых вдруг у нас так много теперь расплодилось, или, наконец, кто-нибудь из тех поселившихс€ за границей русских, воображающих –оссию и народ ее лишь в образе пь€ной бабы, со штофом в руках? ќ нет, так думает огромна€ часть нашего русского и самого лучшего общества; а и не подозревают они, что хоть народ наш и не знает молитв, но суть христианства, но дух и правда его сохранились и укрепились в нем так, как, может быть, ни в одном из народов мира сего, несмотр€ даже на пороки его. ¬прочем, атеист или равнодушный в деле веры русский европеец и не понимает веры иначе как в виде формалистики и ханжества. ¬ народе же они не вид€т ничего подобного ханжеству, а потому и заключают, что он в вере ничего не смыслит, молитс€, когда ему надо, доске, а в сущности равнодушен, и дух его убит формалистикою. ƒуха христианского они в нем не приметили вовсе, может быть, и потому еще, что сами этот дух давно уже потер€ли, да и не знают, где он находитс€, где он веет. Ётот "развратный" и темный народ наш любит, однако же, смиренного и юродивого: во всех предани€х и сказани€х своих он сохран€ет веру, что слабый и приниженный, несправедливо и напрасно ’риста ради терп€щий, будет вознесен превыше знатных и сильных, когда раздастс€ суд и веление божие. Ќарод наш любит тоже рассказывать и всеславное и великое житие своего великого, целомудренного и смиренного христианского богатыр€ »льи ћуромца, подвижника за правду, освободител€ бедных и слабых, смиренного и непревознос€щегос€, верного и сердцем чистого. » име€, чт€ и люб€ такого богатыр€, - народу ли нашему не веровать и в торжество приниженных теперь народов и братьев наших на ¬остоке? Ќарод наш чтит пам€ть своих великих и смиренных отшельников и подвижников, любит рассказывать истории великих христианских мучеников своим дет€м. Ёти истории он знает и заучил, и € сам их впервые от народа услышал, рассказанные с проникновением и благоговением и оставшиес€ у мен€ на сердце.  роме того, народ ежегодно и сам выдел€ет из себ€ великих кающихс€ "¬ласов", идущих с умилением, раздав всЄ имение свое, на смиренный и великий подвиг правды, работы и нищеты... Ќо, впрочем, о народе русском потом; когда-нибудь добьетс€ же он того, что начнут понимать и его и, по крайней мере, принимать его во внимание. ѕоймут, что и он что-нибудь да значит. ѕоймут, наконец, и то важное обсто€тельство, что ни разу еще в великие или даже в чуть-чуть важные моменты истории русской без него не обходилось, что –осси€ народна, что –осси€ не јвстри€, что в каждый значительный момент нашей исторической жизни дело всегда решалось народным духом и взгл€дом, цар€ми народа в высшем единении с ним. Ёто чрезвычайно важное историческое обсто€тельство обыкновенно у нас пропускаетс€ почти без внимани€ нашей интеллигенцией и вспоминаетс€ всегда как-то вдруг, когда гр€нет исторический срок. Ќо € отвлекс€, € заговорил о  онстантинополе...

III.—јћџ≈ ѕќƒ’ќƒяў»≈ ¬ Ќј—“ќяў≈≈ ¬–≈ћя ћџ—Ћ»

¬осточна€ церковь, ее предсто€тели, вселенский патриарх, во все эти четыре века порабощени€ их церкви, жили с –оссиею и между собою мирно - в деле веры то есть: больших смут, ересей, расколов не было, не до того было. Ќо вот в нынешнем веке, и особенно в последнее двадцатилетие, после великой ¬осточной войны, как бы пот€нуло у них тленным запахом разлагающегос€ трупа: предчувствие смерти и разложени€ "больного человека" и гибели его царства стало ощущением главным, насущным. ќ, конечно, освободить может окончательно все-таки лишь одна –осси€, та сама€ –осси€, котора€ и теперь, и в насто€щую минуту всеобщих разговоров о ¬остоке все-таки лишь одна разговаривает за них в ≈вропе, тогда как все остальные народы и царства просвещенного европейского мира были бы, конечно, рады, чтобы их всех, этих угнетенных народов ¬остока, хот€ бы и вовсе на свете не было. Ќо увы, чуть ли не вс€ интеллигенци€ восточной райи хоть и зовет –оссию на помощь, но боитс€ ее, может быть, столько же, сколько и турок: "’оть и освободит нас –осси€ от турок, но поглотит нас как и &bdquo;больной человек" и не даст развитьс€ нашим национальност€м"-вот их неподвижна€ иде€, отравл€юща€ все их надежды! ј сверх того у них и теперь уже всЄ сильней разгораютс€ и между собою национальные соперничества; начались, они, чуть лишь проси€л дл€ них первый луч образовани€. —толь недавн€€ у них греко-болгарска€ церковна€ распр€, под видом церковной, была, конечно, лишь национальною, а дл€ будущего как бы неким пророчеством. ¬селенский патриарх, порица€ ослушание болгар и отлуча€ их и самовольно выбранного ими экзарха от церкви, выставл€л на вид, что в деле веры нельз€ жертвовать уставами церкви и послушанием церковным "новому и пагубному принципу национальности". ћежду тем сам же он, будучи греком и произнос€ это отлучение болгарам, без сомнени€, служил тому же самому принципу национальности, но только в пользу греков против слав€н. ќдним словом, можно даже с веро€тностью предсказать, что умри "больной человек", и у них у всех тотчас же начнутс€ между собою см€тени€ и распри на первый случай именно характера церковного и которые нанесут несомненный вред даже и самой –оссии; нанесут даже и в том случае, если б та совершенно устранилась или была устранена обсто€тельствами от участи€ в решении ¬осточного вопроса. ћало того, смуты эти, может быть, отзовутс€ даже еще т€желее дл€ –оссии, если она устранит себ€ от де€тельного и первенствующего участи€ в судьбах ¬остока. ј тут вдруг кричат (и не только в ≈вропе, но и у нас многие высшие политические наши умы), что случись умереть туркам как государству, то  онстантинополь должен возродитьс€ не иначе, как городом "международным", то есть каким-то серединным, общим, вольным, чтобы не было из-за него споров. ќшибочнее мысли нельз€ было и придумать.

» во-первых, уже по тому одному, что такой великолепной точке земного шара просто не дадут стать международной, то есть ничьей; непременно и сейчас же €в€тс€ хоть бы англичане со своим флотом, в качестве друзей, и именно охран€ть и оберегать эту самую "международность", а в сущности чтобы овладеть  онстантинополем в свою пользу. ј уж где они посел€тс€, оттуда их трудно выжить, народ цепкий. ћало того: греки, слав€не и мусульмане ÷арьграда призовут их сами, ухват€тс€ за них обеими руками и не выпуст€т их от себ€, а причина тому - всЄ та же –осси€: "«ащит€т, дескать, они нас от –оссии, нашей освободительницы". » добро бы они не видели и не понимали, что такое дл€ них англичане, да и вообще вс€ ≈вропа? ќ, они и теперь знают лучше всех, что англичанам (да и никому в ≈вропе, кроме –оссии) до их счасть€, то есть до счасть€ всей христианской райи, нет ровно никакого дела. ¬с€ эта рай€ знает отлично, что если б возможно было повторить болгарские летние ужасы (а это, кажетс€, очень возможно) как-нибудь неслышно и втихомолку, то в ≈вропе англичане первые пожелали бы повторени€ этих убийств хоть раз дес€ть - и не из кровожадности, вовсе нет: там народы гуманные и просвещенные, - а потому, что такие убийства, повторенные дес€ть раз, истребили бы окончательно райю, истребили бы до того, что уже некому было бы на Ѕалканском полуострове делать против турок восстани€, - а в этом-то и вс€ главна€ суть: остались бы одни милые турки, и турецкие бумаги повысились бы разом на всех европейских биржах, а –оссии "с ее честолюбием и завоевательными планами" пришлось бы откочевать поглубже восво€си за неимением кого защищать. –ай€ слишком хорошо знает, что только этих чувств она и может ожидать теперь от ≈вропы. Ќо совсем другое дело €вилось бы мигом на свете, если б каким-нибудь образом, сам собою или от меча –оссии, умер бы наконец "больной человек". “отчас же вс€ ≈вропа возгорелась бы к обновленным народам нежнейшею любовью и тотчас же бросились бы "спасать их от –оссии". Ќадо думать, что идею о "международности" ≈вропа перва€ и внесет в их новое устройство. ≈вропа поймет, что над трупом "больного человека" у освобожденных народов немедленно возгоритс€ смута, распр€ и соперничество, а ей это и на руку: предлог вмешательства, главное, предлог возбудить их против –оссии, котора€ наверно не захочет им дать ссоритьс€ из-за наследства "больного человека". » не будет такой клеветы, которую бы не пустила в ход против нас ≈вропа. "»з-за русских-то мы вам и против турок не помогали", - скажут им тогда англичане. ”вы, народы ¬остока и теперь это понимают отлично и знают, что "јнгли€ никогда не примет участи€ в их освобождении и никогда не даст на это своего согласи€, если б оно считалось нужным, потому что она ненавидит этих христиан за их духовную св€зь с –оссией. јнглии нужно, чтоб восточные христиане возненавидели нас всею силою той ненависти, какую она сама питает к нам"... ("ћосковские ведомости", К 63). ¬от что знают и покамест запоминают про себ€ эти народы, и вот что они уж и теперь, конечно, поставили на будущий счет –оссии. ј мы-то думаем, что они нас обожают.

¬ международном городе, мимо покровителей англичан, все-таки будут хоз€евами греки - исконные хоз€ева города. Ќадо думать, что греки смотр€т на слав€н еще с большим презрением, чем немцы. Ќо так как слав€не будут и страшны дл€ греков, то презрение сменитс€ ожесточением. ¬оевать между собою, объ€вл€ть друг другу войну они, конечно, не смогут, потому что их всЄ же не допуст€т до того покровители, по крайней мере в смысле серьезном. Ќу вот именно за невозможностью открытой и откровенной драки у них и пойдут вс€кие другие распри, и прежде всего примут характер церковных смут. — того и начнетс€, потому что это всего сподручнее; и вот это € и хотел указать.

я потому так говорю, что уж программа была дана: болгаре и  онстантинополь. — этой точки греки сильны, и они понимают это. ј между тем ничего страшнее в гр€дущем не может быть дл€ всего ¬остока, а вместе и дл€ –оссии, как еще раз подобна€ церковна€ распр€, котора€, увы, так возможна, устранись хоть на миг –осси€ с своим покровительством и с строгим над ними надзором. ’оть это и всего только будущее, и даже лишь гадани€, но непростительно было бы выпустить это из виду даже хот€ бы только как гадание. ¬ самом деле, неужели уж и нам желать продолжени€ владычества турок и здоровь€ "больному человеку"? Ќеужели и нам дойти до того? Ќеужели не €сно, что умри этот "больной человек", а главное, отстранись –осси€ хоть наполовину от окончательного и первенствующего вли€ни€ на судьбы ¬остока, сделай она эту уступку ≈вропе, и - более чем веро€тно, что на Ѕалканском полуострове пошатнетс€ церковное единение стольких веков, а может быть, и еще далее на ¬остоке. ƒаже так можно сказать: будут эти распри или нет, но умри "больной человек", то весьма веро€тно, что, может быть, дело не обойдетс€, во вс€ком случае, без великого церковного собора, дл€ уложени€ дел вновь возрождающейс€ церкви. ѕочему бы это не предвидеть заранее? ¬ эти четыре века гонений и гнета предсто€тели ¬осточной церкви всегда слушались советов –оссии; но освободись они завтра от турецкого гнета и окажи им к тому же покровительство ≈вропа, - они тотчас же за€в€т себ€ в других отношени€х к –оссии. ѕредсто€тели ¬осточной церкви, то есть, главное, греки, чуть лишь –осси€ вз€ла бы сторону слав€н, тотчас же, может быть, пожелали бы ей за€вить, что в ней и в советах ее они более совсем не нуждаютс€. »менно потому поспешат за€вить, что четыре века смотрели на нее, сложа в мольбе руки. ј положение –оссии будет почти всех труднее. “е же болгаре тотчас же закричат, что в  онстантинополе воцарилс€ новый восточный папа и - кто знает, может быть правы будут. ћеждународный  онстантинополь, действительно, может послужить, хоть на врем€, подножием нового папы. “огда –оссии стать за греков будет значить потер€ть слав€н, а стать за слав€н, в этой будущей и столь веро€тной между ними распре, - значит, нажить и себе, может быть, пренепри€тные и пресерьезные церковные хлопоты. ясно, что всЄ это может быть избегнуто лишь заблаговременною стойкостью –оссии в ¬осточном вопросе и неуклонным следованием всЄ тем же великим предани€м нашей древней вековой русской политики. Ќикакой ≈вропе не должны мы уступать ничего в этом деле ни дл€ каких соображений, потому что дело это наша жизнь и смерть.  онстантинополь должен быть наш, рано ли, поздно ли, хот€ бы именно во избежание т€желых и непри€тных церковных смут, которые столь легко могут возродитьс€ между молодыми и не жившими народами ¬остока и которым пример уже был в споре болгар и вселенского патриарха, весьма плохо окончившемс€. –аз мы завладеем  онстантинополем, и ничего этого не может произойти. Ќароды «апада, столь ревниво след€щие за каждым шагом –оссии, еще не знают и не подозревают в насто€щую минуту всех этих новых, еще мечтательных, но слишком возможных будущих комбинаций. ≈сли б и узнали их теперь, то не пон€ли бы их и не придали бы им особенной важности. «ато слишком поймут и придадут важности потом, когда будет уже поздно. –усский народ, понимающий ¬осточный вопрос не иначе как в освобождении всего православного христианства и в великом будущем единении церкви, если увидит, напротив, новые смуты и новый разлад, то будет слишком потр€сен, и, может быть, глубоко отзоветс€ и на нем, и на всем быте его вс€кий новый исход дела, особенно если оно в конце концов получит характер церковный по преимуществу. ¬от по этому одному мы ни за что и никак не можем оставл€ть или ослабл€ть степень нашего векового участи€ в этом великом вопросе. Ќе один только великолепный порт, не одна только дорога в мор€ и океаны св€зывают –оссию столь тесно с решением судеб рокового вопроса, и даже не объединение и возрождение слав€н... «адача наша глубже, безмерно глубже. ћы, –осси€, действительно необходимы и неминуемы и дл€ всего восточного христианства, и дл€ всей судьбы будущего православи€ на земле, дл€ единени€ его. “ак всегда понимали это наш народ и государи его... ќдним словом. этот страшный ¬осточный вопрос - это чуть не вс€ судьба наша в будущем. ¬ нем заключаютс€ как бы все наши задачи и, главное, единственный выход наш в полноту истории. ¬ нем и окончательное столкновение наше с ≈вропой, и окончательное единение с нею, но уже на новых, могучих, плодотворных началах. ќ, где пон€ть теперь ≈вропе всю ту роковую жизненную важность дл€ нас самих в решении этого вопроса! ќдним словом, чем бы ни кончились теперешние, столь необходимые, может быть, дипломатические соглашени€ и переговоры в ≈вропе, но рано ли, поздно ли, а  онстантинополь должен быть наш, и хот€ бы лишь в будущем только столетии! Ёто нам, русским, надо всегда иметь в виду, всем неуклонно. ¬от что мне хотелось за€вить, особенно в насто€щий европейский момент...

√Ћј¬ј ¬“ќ–јя

I. "≈¬–≈…— »… ¬ќѕ–ќ—"

ќ, не думайте, что € действительно затеваю подн€ть "еврейский вопрос"! я написал это заглавие в шутку. ѕодн€ть такой величины вопрос, как положение евре€ в –оссии и о положении –оссии, имеющей в числе сынов своих три миллиона евреев, - € не в силах. ¬опрос этот не в моих размерах. Ќо некоторое суждение мое € всЄ же могу иметь, и вот выходит, что суждением моим некоторые из евреев стали вдруг интересоватьс€. — некоторого времени € стал получать от них письма, и они серьезно и с горечью упрекают мен€ за то, что € на них "нападаю", что € "ненавижу жида", ненавижу не за пороки его, "не как эксплуататора", а именно как плем€, то есть вроде того, что: "»уда, дескать, ’риста продал". ѕишут это "образованные" евреи, то есть из таких, которые (€ заметил это, но отнюдь не обобщаю мою заметку, оговариваюсь заранее) - которые всегда как бы постараютс€ дать вам знать, что они, при своем образовании, давно уже не раздел€ют "предрассудков" своей нации, своих религиозных обр€дов не исполн€ют, как прочие мелкие евреи, считают это ниже своего просвещени€, да и в бога, дескать, не веруем. «амечу в скобках и кстати, что всем этим господам из "высших евреев", которые так сто€т за свою нацию, слишком даже грешно забывать своего сорокавекового »егову и отступатьс€ от него. » это далеко не из одного только чувства национальности грешно, а и из других, весьма высокого размера причин. ƒа и странное дело: еврей без бога как-то немыслим; евре€ без бога и представить нельз€. Ќо тема эта из обширных, мы ее пока оставим. ¬сего удивительнее мне то: как это и откуда € попал в ненавистники евре€ как народа, как нации?  ак эксплуататора и за некоторые пороки мне осуждать евре€ отчасти дозвол€етс€ самими же этими господами, но-но лишь на словах: на деле трудно найти что-нибудь раздражительнее и щепетильнее образованного евре€ и обидчивее его, как евре€. Ќо оп€ть-таки: когда и чем за€вил € ненависть к еврею как к народу? “ак как в сердце моем этой ненависти не было никогда, и те из евреев, которые знакомы со мной и были в сношени€х со мной, это знают, то €, с самого начала и прежде вс€кого слова, с себ€ это обвинение снимаю, раз навсегда, с тем, чтоб уж потом об этом и не упоминать особенно. ”ж не потому ли обвин€ют мен€ в "ненависти", что € называю иногда евре€ "жидом?" Ќо, во-первых, € не думал, чтоб это было так обидно, а во-вторых, слово "жид", сколько помню, € упоминал всегда дл€ обозначени€ известной идеи: "жид, жидовщина, жидовское царство" и проч. “ут обозначалось известное пон€тие, направление, характеристика века. ћожно спорить об этой идее, не соглашатьс€ с нею, но не обижатьс€ словом. ¬ыпишу одно место из письма одного весьма образованного евре€, написавшего мне длинное и прекрасное во многих отношени€х письмо, весьма мен€ заинтересовавшее. Ёто одно из самых характерных обвинений мен€ в ненависти к еврею как к народу. —амо собою разумеетс€, что им€ г-на NN, мне писавшего это письмо, останетс€ под самым строгим анонимом.

... но € намерен затронуть один предмет, который € решительно не могу себе объ€снить. Ёто ваша ненависть к "жиду", котора€ про€вл€етс€ почти в каждом выпуске вашего "ƒневника".

я бы хотел знать, почему вы восстаете против жида, а не против эксплуататора вообще, € не меньше вашего терпеть не могу предрассудков моей нации, - € немало от них страдал, - но никогда не соглашусь, что в крови этой нации живет бессовестна€ эксплуатаци€.

Ќеужели вы не можете подн€тьс€ до основного закона вс€кой социальной жизни, что все без исключени€ граждане одного государства, если они только несут на себе все повинности, необходимые дл€ существовани€ государства, должны пользоватьс€ всеми правами и выгодами его существовани€ и что дл€ отступников от закона, дл€ вредных членов общества должна существовать одна и та же мера взыскани€, обща€ дл€ всех?.. ѕочему же все евреи должны быть ограничены в правах и почему дл€ них должны существовать специальные карательные законы? „ем эксплуатаци€ чужестранцев (евреи ведь все-таки русские подданные): немцев, англичан, греков, которых в –оссии така€ пропасть, лучше жидовской эксплуатации? „ем русский православный кулак, мироед, целовальник, кровопийца, которых так много расплодилось во всей –оссии, лучше таковых из жидов, которые все-таки действуют в ограниченном кругу? „ем такой-то лучше такого-то...

(«десь почтенный корреспондент сопоставл€ет несколько известных русских кулаков с еврейскими в том смысле, что русские не уступ€т. Ќо что же это доказывает? ¬едь мы нашими кулаками не хвалимс€, не выставл€ем их как примеры подражани€ и, напротив, в высшей степени соглашаемс€, что и те и другие нехороши.)

“аких вопросов € бы мог вам задавать тыс€чами.

ћежду тем вы, говор€ о "жиде", включаете в это пон€тие всю страшно нищую массу трехмиллионного еврейского населени€ в –оссии, из которых два миллиона 900000, по крайней мере, ведет отча€нную борьбу за жалкое существование, нравственно чище не только других народностей, но и обоготвор€емого вами русского народа. ¬ это название вы включаете и ту почтенную цифру евреев, получивших высшее образование, отличающихс€ на всех поприщах государственной жизни, берите хоть...

(“ут оп€ть несколько имен, которых €, кроме √ольдштейнова, считаю не вправе напечатать, потому что некоторым из них, может быть, непри€тно будет прочесть, что они происход€т из евреев.)

... √ольдштейна (геройски умершего в —ербии за слав€нскую идею) и работающих на пользу общества и человечества? ¬аша ненависть к "жиду" простираетс€ даже на ƒизраэли... который, веро€тно, сам не знает, что его предки были когда-то испанскими евре€ми, и который, уж конечно, не руководит английской консервативной политикой с точки зрени€ "жида" (?)...

Ќет, к сожалению, вы не знаете ни еврейского народа, ни его жизни, ни его духа, ни его сорокавековой истории, наконец.   сожалению, потому, что вы во вс€ком случае, человек искренний, абсолютно честный, а наносите бессознательно вред громадной массе нищенствующего народа, - сильные же "жиды", принима€ сильных мира сего в своих салонах, конечно, не бо€тс€ ни печати, ни даже бессильного гнева эксплуатируемых. Ќо довольно об этом предмете! ¬р€д ли € вас убежду в моем взгл€де, - но мне крайне желательно было бы, чтобы вы убедили мен€.

¬от этот отрывок. ѕрежде чем отвечу что-нибудь (ибо не хочу нести на себе такое т€желое обвинение), - обращу внимание на €рость нападени€ и на степень обидчивости. ѕоложительно у мен€, во весь год издани€ "ƒневника", не было таких размеров статьи против "жида", котора€ бы могла вызвать такой силы нападение. ¬о-вторых, нельз€ не заметить, что почтенный корреспондент, коснувшись в этих немногих строках своих и до русского народа, не утерпел и не выдержал и отнесс€ к бедному русскому народу несколько слишком уж свысока. ѕравда, в –оссии и от русских-то не осталось ни одного непроплеванного места (словечко ўедрина), а еврею тем "простительнее". Ќо во вс€ком случае ожесточение это свидетельствует €рко о том, как сами евреи смотр€т на русских. ѕисал это действительно человек образованный и талантливый (не думаю только, чтоб без предрассудков); чего же ждать, после того, от необразованного евре€, которых так много, каких чувств к русскому? я не в обвинение это говорю: всЄ это естественно; € только хочу указать, что в мотивах нашего разъединени€ с евреем виновен, может быть, и не один русский народ и что скопились эти мотивы, конечно, с обеих сторон, и еще неизвестно, на какой стороне в большей степени. ќтметив это, выскажу несколько слов в мое оправдание и вообще как € смотрю на это дело. » хоть вопрос этот, повтор€ю, мне и не по силам, но что же нибудь ведь и € могу выразить.

II. PRO » CONTRA (5)

ѕоложим, очень трудно узнать сорокавековую историю такого народа, как евреи; но на первый случай € уже то одно знаю, что наверно нет в целом мире другого народа, который бы столько жаловалс€ на судьбу свою, поминутно, за каждым шагом и словом своим, на свое принижение, на свое страдание, на свое мученичество. ѕодумаешь, не они цар€т в ≈вропе, не они управл€ют там биржами хот€ бы только, а стало быть, политикой, внутренними делами, нравственностью государств. ѕусть благородный √ольдштейн умирает за слав€нскую идею. Ќо все-таки, не будь так сильна еврейска€ иде€ в мире, и, может быть, тот же самый "слав€нский" (прошлогодний) вопрос давно бы уже решен был в пользу слав€н, а не турок. я готов поверить, что лорд Ѕиконсфильд сам, может быть, забыл о своем происхождении, когда-то, от испанских жидов (наверно, однако, не забыл); но что он "руководил английской консервативной политикой" за последний год отчасти с точки зрени€ жида, в этом, по-моему, нельз€ сомневатьс€. "ќтчасти-то" уж нельз€ не допустить.

Ќо пусть всЄ это, с моей стороны, голословие, легкий тон и легкие слова. ”ступаю. Ќо все-таки не могу вполне поверить крикам евреев, что уж так они забиты, замучены и принижены. Ќа мой взгл€д, русский мужик, да и вообще русский простолюдин, несет т€гостей чуть ли не больше евре€. ћой корреспондент пишет мне в другом уже письме:

"ѕрежде всего необходимо предоставить им (евре€м) все гражданские права (подумайте, что они лишены до сих пор самого коренного права: свободного выбора местожительства, из чего вытекает множество страшных стеснений дл€ всей еврейской массы), как и всем другим чужим народност€м в –оссии, а потом уже требовать от них исполнени€ своих об€занностей к государству и к коренному населению".

Ќо подумайте и вы, г-н корреспондент, который сами пишете мне, в том же письме, на другой странице, что вы "не в пример больше любите и жалеете труд€щуюс€ массу русского народа, чем еврейскую" (что уже слишком дл€ евре€ сильно сказано),- подумайте только о том, что когда еврей "терпел в свободном выборе местожительства", тогда двадцать три миллиона "русской труд€щейс€ массы" терпели от крепостного состо€ни€, что, уж конечно, было пот€желее "выбора местожительства". » что же, пожалели их тогда евреи? Ќе думаю; в западной окраине –оссии и на юге вам на это, ответ€т обсто€тельно. Ќет, они и тогда точно так же кричали о правах, которых не имел сам русский народ, кричали и жалобились, что они забиты и мученики и что когда им дадут больше прав, "тогда и спрашивайте с нас исполнени€ об€занностей к государству и коренному населению". Ќо вот пришел освободитель и освободил коренной народ, и что же, кто первый бросилс€ на него как на жертву, кто воспользовалс€ его пороками преимущественно, кто оплел его вековечным золотым своим промыслом, кто тотчас же заместил, где только мог и поспел, упраздненных помещиков, с тою разницею, что помещики хоть и сильно эксплуатировали людей, но всЄ же старались не разор€ть своих кресть€н, пожалуй, дл€ себ€ же, чтоб не истощить рабочей силы, а еврею до истощени€ русской силы дела нет, вз€л свое и ушел. я знаю, что евреи, прочт€ это, тотчас же закричат, что это неправда, что это клевета, что € лгу, что € потому верю всем этим глупост€м, что "не знаю сорокавековой истории" этих чистых ангелов, которые несравненно "нравственно чище не только других народностей, но обоготвор€емого мною русского народа" (по словам корреспондента, см. выше). Ќо пусть, пусть они нравственно чище всех народов в мире, а русского уж разумеетс€, а между тем € только что прочел в мартовской книжке "¬естника ≈вропы" известие о том, что евреи в јмерике, ёжных Ўтатах, уже набросились всей массой на многомиллионную массу освобожденных негров и уже прибрали ее к рукам по-своему, известным и вековечным своим "золотым промыслом" и пользу€сь неопытностью и пороками эксплуатируемого племени. ѕредставьте же себе, когда € прочел это, мне тотчас же вспомнилось, что мне еще п€ть лет тому приходило это самое на ум, именно то, что вот ведь негры от рабовладельцев теперь освобождены, а ведь им не уцелеть, потому что на эту свежую жертвочку как раз наброс€тс€ евреи, которых столь много на свете. ѕодумал € это, и, увер€ю вас, несколько раз потом в этот срок мне вспадало на мысль: "ƒа что же там ничего об евре€х не слышно, что в газетах не пишут, ведь эти негры евре€м клад, неужели пропуст€т?" » вот дождалс€, написали в газетах, прочел. ј дней дес€ть тому назад прочел в "Ќовом времени" (К 371) корреспонденцию из  овно, прехарактернейшую: "ƒескать, до того набросились там евреи на местное литовское население, что чуть не сгубили всех водкой, и только ксендзы спасли бедных опившихс€, угрожа€ им муками ада и устраива€ между ними общества трезвости". ѕросвещенный корреспондент, правда, сильно краснеет за свое население, до сих пор верующее в ксендзов и в муки ада, но он сообщает при этом, что подн€лись вслед за ксендзами и просвещенные местные экономисты, начали устраивать сельские банки, именно чтобы спасти народ от процентщика-евре€, и сельские рынки, чтобы можно было "бедной труд€щейс€ массе" получать предметы первой потребности по насто€щей цене, а не по той, которую назначает еврей. Ќу, вот € это всЄ прочел и знаю, что мне в один миг закричат, что всЄ это ничего не доказывает, что это от того, что евреи сами угнетены, сами бедны, и что всЄ это лишь "борьба за существование", что только глупец разобрать этого не может, и не будь евреи так сами бедны, а, напротив, разбогатей они, то мигом показали бы себ€ с самой гуманной стороны, так что мир бы весь удивили. Ќо ведь, конечно, все эти негры и литовцы еще беднее евреев, выжимающих из них соки, а ведь те (прочтите-ка корреспонденцию) гнушаютс€ такой торговлей, на которую так падок еврей; во-вторых, не трудно быть гуманным и нравственным, когда самому жирно и весело, а чуть "борьба за существование", так и не подходи ко мне близко. Ќе совсем уж это, по-моему, така€ ангельска€ черта, а в-третьих, ведь и €, конечно, не выставл€ю эти два извести€ из "¬естника ≈вропы" и "Ќового времени" за такие уж капитальные и всерешающие факты. ≈сли начать писать историю этого всемирного племени, то можно тотчас же найти сто тыс€ч таких же и еще крупнейших фактов, так что один или два факта лишних ничего особенного не прибав€т, но ведь что при этом любопытно: любопытно то, что чуть лишь вам - в споре ли или просто в минуту собственного раздумь€ - чуть лишь вам понадобитс€ справка о еврее и делах его, - то не ходите в библиотеки дл€ чтени€, не ройтесь в старых книгах или в собственных старых отметках, не трудитесь, не ищите, не напр€гайтесь, а не сход€ с места, не подыма€сь даже со стула, прот€ните лишь руку к какой хотите первой лежащей подле вас газете и поищите на второй или на третьей странице: непременно найдете что-нибудь о евре€х, и непременно то, что вас интересует, непременно самое характернейшее и непременно одно и то же - то есть всЄ одни и те же подвиги! “ак ведь это, согласитесь сами, что-нибудь да значит, что-нибудь да указует, что-нибудь открывает же вам, хот€ бы вы были круглый невежда в сорокавековой истории этого племени. –азумеетс€, мне ответ€т, что все обуреваемы ненавистью, а потому все лгут.  онечно, очень может случитьс€, что все до единого лгут, но в таком случае рождаетс€ тотчас другой вопрос: если все до единого лгут и обуреваемы такою ненавистью, то с чего-нибудь да вз€лась же эта ненависть, ведь что-нибудь значит же эта всеобща€ ненависть, "ведь что-нибудь значит же слово все!", как восклицал некогда Ѕелинский.

"—вободный выбор местожительства!" Ќо разве русский "коренной" человек уж так совершенно свободен в выборе местожительства? –азве не продолжаютс€ и до сих пор еще прежние, еще от крепостных времен оставшиес€ и нежелаемые стеснени€ в полной свободе выбора местожительства и дл€ русского простолюдина, на которые давно обращает внимание правительство? ј что до евреев, то всем видно, что права их в выборе местожительства весьма и весьма расширились в последние двадцать лет. ѕо крайней мере, они €вились по –оссии в таких местах, где прежде их не видывали. Ќо евреи всЄ жалуютс€ на ненависть и стеснени€. ѕусть € не тверд в познании еврейского быта, но одно-то € уже знаю наверно и буду спорить со всеми, именно: что нет в нашем простонародье предвз€той, априорной, тупой, религиозной какой-нибудь ненависти к еврею, вроде: "»уда, дескать, ’риста продал". ≈сли и услышишь это от реб€тишек или от пь€ных, то весь народ наш смотрит на евре€, повтор€ю это, без вс€кой предвз€той ненависти. я п€тьдес€т лет видел это. ћне даже случалось жить с народом, в массе народа, в одних казармах, спать на одних нарах. “ам было несколько евреев - и никто не презирал их, никто не исключал их, не гнал их.  огда они молились (а евреи мол€тс€ с криком, надева€ особое платье), то никто не находил этого странным, не мешал им и не сме€лс€ над ними, чего, впрочем, именно надо бы было ждать от такого грубого, по вашим пон€ти€м, народа, как русские; напротив, смотр€ на них, говорили: "Ёто у них така€ вера, это они так мол€тс€", -и проходили мимо с спокойствием и почти с одобрением. » что же, вот эти-то евреи чуждались во многом русских, не хотели есть с ними, смотрели чуть не свысока (и это где же? в остроге!) и вообще выражали гадливость и брезгливость к русскому, к "коренному" народу. “о же самое и в солдатских казармах, и везде по всей –оссии: наведайтесь, спросите, обижают ли в казармах евре€ как евре€, как жида, за веру, за обычай? Ќигде не обижают, и так во всем народе. Ќапротив, увер€ю вас, что и в казармах, и везде русский простолюдин слишком видит и понимает (да и не скрывают того сами евреи), что еврей с ним есть не захочет, брезгает им, сторонитс€, и ограждаетс€ от него сколько может, и что же, - вместо того, чтоб обижатьс€ на это, русский простолюдин спокойно и €сно говорит: "Ёто у него вера така€, это он по вере своей не ест и сторонитс€" (то есть не потому, что зол), и, сознав эту высшую причину, от всей души извин€ет евре€. ј между тем мне иногда входила в голову фантази€: ну что, если б это не евреев было в –оссии три миллиона, а русских; а евреев было бы 80 миллионов - ну, во что обратились бы у них русские и как бы они их третировали? ƒали бы они им сравн€тьс€ с собою в правах? ƒали бы им молитьс€ среди них свободно? Ќе обратили ли бы пр€мо в рабов? ’уже того: не содрали ли бы кожу совсем? Ќе избили бы дотла, до окончательного истреблени€, как делывали они с чужими народност€ми в старину, в древнюю свою историю? Ќет-с, увер€ю вас, что в русском народе нет предвз€той ненависти к еврею, а есть, может быть, несимпати€ к нему, особенно по местам и даже, может быть, очень сильна€. ќ, без этого нельз€, это есть, но происходит это вовсе не от того, что он еврей, не из племенной, не из религиозной какой-нибудь ненависти, а происходит это от иных причин, в которых виноват уже не коренной народ, а сам еврей.

III. STATUS IN STATU.(6) —ќ–ќ  ¬≈ ќ¬ Ѕџ“»я

Ќенависть, да еще от предрассудков - вот в чем обвин€ют евреи коренное население. Ќо если уж зашла речь о предрассудках, то как вы думаете: еврей менее питает предрассудков к русскому, чем русский к еврею? Ќе побольше ли? ¬от € вам представл€л примеры того, как относитс€ русское простолюдье к еврею; а у мен€ перед глазами письма евреев, да не из простолюдь€, а образованных евреев, и - сколько ненависти в этих письмах к "коренному населению"! ј главное,- пишут, да и не примечают этого сами.

¬идите ли, чтоб существовать сорок веков на земле, то есть во весь почти исторический период человечества, да еще в таком плотном и нерушимом единении; чтобы тер€ть столько раз свою территорию, свою политическую независимость, законы, почти даже веру, - тер€ть и вс€кий раз оп€ть соедин€тьс€, оп€ть возрождатьс€ в прежней идее, хоть и в другом виде, оп€ть создавать себе и законы и почти веру - нет, такой живучий народ, такой необыкновенно сильный и энергический народ, такой беспримерный в мире народ не мог существовать без status in statu, который он сохран€л всегда и везде, во врем€ самых страшных, тыс€челетних рассе€ний и гонений своих. √овор€ про status in statu, € вовсе не обвинение какое-нибудь хочу возвести. Ќо в чем, однако, заключаетс€ этот status in statu, в чем вековечно-неизменна€ иде€ его и в чем суть этой идеи?

»злагать это было бы долго, да и невозможно в коротенькой статье, да и невозможно еще и по той даже причине, что не настали еще все времена и сроки, несмотр€ на протекшие сорок веков, и окончательное слово человечества об этом великом племени еще впереди. Ќо не вника€ в суть и в глубину предмета, можно изобразить хот€ некоторые признаки этого status in statu, по крайней мере, хоть наружно. ѕризнаки эти: отчужденность и отчудимость на степени религиозного догмата, несли€нность, вера в то, что существует в мире лишь одна народна€ личность - еврей, а другие хоть есть, но все равно надо считать, что как бы их и не существовало. "¬ыйди из народов и составь свою особь и знай, что с сих пор ты един у бога, остальных истреби, или в рабов обрати, или эксплуатируй. ¬ерь в победу над всем миром, верь, что всЄ покоритс€ тебе. —трого всем гнушайс€ и ни с кем в быту своем не сообщайс€. » даже когда лишишьс€ земли своей, политической личности своей, даже когда рассе€н будешь по лицу всей земли, между всеми народами - всЄ равно, - верь всему тому, что тебе обещано, раз навсегда верь тому, что всЄ сбудетс€, а пока живи, гнушайс€, единись и эксплуатируй и - ожидай, ожидай..." ¬от суть идеи этого status in statu, а затем, конечно, есть внутренние, а может быть, и таинственные законы, ограждающие эту идею.

¬ы говорите, господа образованные евреи и оппоненты, что уже это-то всЄ вздор, и что "если и есть status in statu (то есть был, а теперь-де остались самые слабые следы), то единственно лишь гонени€ привели к нему, гонени€ породили его, религиозные, с средних веков и раньше, и €вилс€ этот status in statu единственно лишь из чувства самосохранени€. ≈сли же и продолжаетс€, особенно в –оссии, то потому, что еврей еще не сравнен в правах с коренным населением". Ќо вот что мне кажетс€: если б он был и сравнен в правах, то ни за что не отказалс€ бы от своего status in statu. ћало того: приписывать status in statu одним лишь гонени€м и чувству самосохранени€ - недостаточно. ƒа и не хватило бы упорства в самосохранении на сорок веков, надоело бы и сохран€ть себ€ такой срок. » сильнейшие цивилизации в мире не достигали и до половины сорока веков и тер€ли политическую силу и племенной облик. “ут не одно самосохранение стоит главной причиной, а нека€ иде€, движуща€ и влекуща€, нечто такое, мировое и глубокое, о чем, может быть, человечество еще не в силах произнесть своего последнего слова, как сказал € выше. „то религиозный-то характер тут есть по преимуществу - это-то уже несомненно. „то свой промыслитель, под именем прежнего первоначального »еговы, с своим идеалом и с своим обетом продолжает вести свой народ к цели твердой - это-то уже €сно. ƒа и нельз€, повторю €, даже и представить себе евре€ без бога, мало того, не верю € даже и в образованных евреев безбожников: все они одной сути, и еще бог знает чего ждет мир от евреев образованных! ≈ще в детстве моем € читал и слыхал, про евреев легенду о том, что они-де и теперь неуклонно ждут мессию, все, как самый низший жид, так и самый высший и ученый из них, философ и кабалист-раввин, что они вер€т все, что месси€ соберет их оп€ть в »ерусалиме и низложит все народы мечом своим к их подножию; что потому-то-де евреи, по крайней мере в огромном большинстве своем, предпочитают лишь одну профессию - торг золотом и много что обработку его, и это всЄ будто бы дл€ того, что когда €витс€ месси€, то чтоб не иметь нового отечества, не быть прикрепленным к земле иноземцев, облада€ ею, а иметь всЄ с собою лишь в золоте и драгоценност€х, чтоб удобнее их унести, когда

«агорит, заблестит луч денницы:
» кимвал, и тимпан, и цевницы,
» сребро, и добро, и св€тыню

ѕонесем в старый дом, в ѕалестину.

¬сЄ это, повтор€ю, слышал € как легенду, но € верю, что суть дела существует непременно, особенно в целой массе евреев, в виде инстинктивно-неудержимого влечени€. Ќо чтоб сохран€лась така€ суть дела, уж конечно, необходимо, чтоб сохран€лс€ самый строгий status in statu. ќн и сохран€етс€. —тало быть, не одно лишь гонение было и есть ему причиною, а друга€ иде€. . .

≈сли же существует вправду такой особый, внутренний, строгий строй у евреев, св€зующий их в нечто цельное и особное, то ведь почти еще можно задуматьс€ над вопросом о совершенном сравнении во всем их прав с правами коренного населени€. —амо собою, всЄ что требует гуманность и справедливость, всЄ что требует человечность и христианский закон - всЄ это должно быть сделано дл€ евреев. Ќо если они, во всеоружии своего стро€ и .своей особности, своего племенного и религиозного отъединени€, во всеоружии своих правил и принципов, совершенно противу-положных той идее, следу€ которой, доселе по крайней мере, развивалс€ весь европейский мир, потребуют совершенного уравнени€ всевозможных прав с коренным населением, то - не получат ли они уже тогда нечто большее, нечто лишнее, нечто верховное против самого коренного даже населени€? “ут, конечно, укажут на других инородцев: "„то вот, дескать, сравнены или почти сравнены в правах, а евреи имеют прав меньше всех инородцев, и это-де потому, что бо€тс€ нас, евреев, что мы-де будто бы вреднее всех инородцев. ј между тем чем вреден еврей? ≈сли и есть дурные качества в еврейском народе, то единственно потому, что сам русский народ таковым способствует, по русскому собственному невежеству своему, по необразованности своей, по неспособности своей к самосто€тельности, по малому экономическому развитию своему. –усский-де народ сам требует посредника, руководител€, экономического опекуна в делах, кредитора, сам зовет его, сам отдаетс€ ему. ѕосмотрите, напротив, в ≈вропе: там народы сильные и самосто€тельные духом, с сильным национальным развитием, с привычкой давнишней к труду и с умением труда, и вот там не бо€тс€ дать все права еврею! —лышно ли что-нибудь во ‘ранции о вреде от status in statu тамошних евреев?"

–ассуждение, по-видимому, сильное, но, однако же, прежде всего тут мерещитс€ одна заметка в скобках, а именно: "—тало быть, еврейству там и хорошо, где народ еще невежествен, или несвободен, или мало развит экономически, - тут-то, стало быть, ему и лафа!" » вместо того, чтоб, напротив, вли€нием своим подн€ть этот уровень образовани€, усилить знание, породить экономическую способность в коренном населении, вместо того еврей, где ни посел€лс€, там еще пуще унижал и развращал народ, там еще больше приникало человечество, еще больше падал уровень образовани€, еще отвратительнее распростран€лась безвыходна€, бесчеловечна€ бедность, а с нею и отча€ние. ¬ окраинах наших спросите коренное население: что двигает евреем и что двигало им столько веков? ѕолучите единогласный ответ: безжалостность; "двигали им столько веков одна лишь к нам безжалостность и одна только жажда напитьс€ нашим потом и кровью". » действительно, вс€ де€тельность евреев в этих наших окраинах заключалась лишь в постановке коренного населени€ сколь возможно в безвыходную от себ€ зависимость, пользу€сь местными законами. ќ, тут они всегда находили возможность пользоватьс€ правами и законами. ќни всегда умели водить дружбу с теми, от которых зависел народ, и уж не им бы роптать хоть тут-то на малые свои права сравнительно с коренным населением. ƒовольно они их получали у нас, этих прав, над коренным населением. „то становилось, в дес€тилети€ и столети€, с русским народом там, где посел€лись евреи, - о том свидетельствует истори€ наших русских окраин. » что же? ”кажите на какое-нибудь другое плем€ из русских инородцев, которое бы, по ужасному вли€нию своему, могло бы равн€тьс€ в этом смысле с евреем? Ќе найдете такого; в этом смысле еврей сохран€ет всю свою оригинальность перед другими русскими инородцами, а причина тому, конечно, этот status in statu его, дух которого дышит именно этой безжалостностью ко всему, что не есть еврей, к этому неуважению ко вс€кому народу и племени и ко вс€кому человеческому существу, кто не есть еврей. » что в том за оправдание, что вот на «ападе ≈вропы не дали одолеть себ€ народы и что, стало быть, русский народ сам виноват? ѕотому что русский народ в окраинах –оссии оказалс€ слабее европейских народов (и единственно вследствие жестоких вековых политических своих обсто€тельств), потому только и задавить его окончательно эксплуатацией, а не помочь ему? ≈сли же и указывают на ≈вропу, на ‘ранцию например, то вр€д ли и там безвреден был status in statu.  онечно, христианство и иде€ его там пали и падают не по вине евре€, а по своей вине, тем не менее нельз€ не указать и в ≈вропе на сильное торжество еврейства, заменившего многие прежние идеи своими. ќ, конечно, человек всегда и во все времена боготворил матерь€лизм и наклонен был видеть и понимать свободу лишь в обеспечении себ€ накопленными изо всех сил и запасенными всеми средствами деньгами. Ќо никогда эти стремлени€ не возводились так откровенно и так поучительно в высший принцип, как в нашем дев€тнадцатом веке. "¬с€к за себ€ и только за себ€ и вс€кое общение между людьми единственно дл€ себ€" - вот нравственный принцип большинства теперешних людей,(7) и даже не дурных людей, а, напротив, труд€щихс€, не убивающих, не ворующих. ј безжалостность к низшим массам, а падение братства, а эксплуатаци€ богатого бедным, - о, конечно, всЄ это было и прежде и всегда, но - но не возводилось же на степень высшей правды и науки, но осуждалось же христианством, а теперь, напротив, возводитс€ в добродетель. —тало быть, недаром же все-таки цар€т там повсеместно евреи на биржах, недаром они движут капиталами, недаром же они властители кредита и недаром, повторю это, они же властители и всей международной политики, и что будет дальше - конечно, известно и самим евре€м: близитс€ их царство, полное их царство! Ќаступает вполне торжество идей, перед которыми никнут чувства человеколюби€, жажда правды, чувства христианские, национальные и даже народной гордости европейских народов. Ќаступает, напротив, матерь€лизм, слепа€, плото€дна€ жажда личного матерь€льного обеспечени€, жажда личного накоплени€ денег всеми средствами - вот всЄ, что признано за высшую цель, за разумное, за свободу, вместо христианской идеи спасени€ лишь посредством теснейшего нравственного и братского единени€ людей. «асмеютс€ и скажут, что это там вовсе не от евреев.  онечно, не от одних евреев, но если евреи окончательно восторжествовали и процвели в ≈вропе именно тогда, когда там восторжествовали эти новые начала даже до степени возведени€ их в нравственный принцип, то нельз€ не заключить, что и евреи приложили тут своего вли€ни€. Ќаши оппоненты указывают, что евреи, напротив, бедны, повсеместно даже бедны, а в –оссии особенно, что только сама€ верхушка евреев богата, банкиры и цари бирж, а из остальных евреев чуть ли не дев€ть дес€тых их - буквально нищие, мечутс€ из-за куска хлеба, предлагают куртаж, ищут где бы урвать копейку на хлеб. ƒа, это, кажетс€, правда, но что же это обозначает? Ќе значит ли это именно, что в самом труде евреев (то есть огромного большинства их, по крайней мере), в самой эксплуатации их заключаетс€ нечто неправильное, ненормальное, нечто неестественное, несущее само в себе свою кару. ≈врей предлагает посредничество, торгует чужим трудом.  апитал есть накопленный труд; еврей любит торговать чужим трудом! Ќо всЄ же это пока ничего не измен€ет; зато верхушка евреев воцар€етс€ над человечеством всЄ сильнее и тверже и стремитс€ дать миру свой облик и свою суть. ≈вреи все кричат, что есть же и между ними хорошие люди. ќ боже! да разве в этом дело? ƒа и вовсе мы не о хороших или дурных люд€х теперь говорим. » разве между теми нет тоже хороших людей? –азве покойный парижский ƒжемс –отшильд был дурной человек? ћы говорим о целом и об идее его, мы говорим о жидовстве и об идее жидовской, охватывающей весь мир, вместо "неудавшегос€" христианства...

IV. Ќќ ƒј «ƒ–ј¬—“¬”≈“ Ѕ–ј“—“¬ќ!

Ќо что же € говорю и зачем? »ли и € враг евреев? Ќеужели правда, как пишет мне одна, безо вс€кого дл€ мен€ сомнени€ (что уже видно по письму ее и по искренним, гор€чим чувствам письма этого), благороднейша€ и образованна€ еврейска€ девушка, - неужели и €, по словам ее, враг этого "несчастного" племени, на которое € "при вс€ком удобном случае будто бы так жестоко нападаю". "¬аше презрение к жидовскому племени, которое "ни о чем, кроме себ€, не думает" и т. д. и т. д., очевидно". - Ќет, против этой очевидности € восстану, да и самый факт оспариваю. Ќапротив, € именно говорю и пишу, что "всЄ, что требует гуманность и справедливость, всЄ, что требует человечность и христианский закон, - всЄ это должно быть сделано дл€ евреев". я написал эти слова выше, но теперь € еще прибавлю к ним, что, несмотр€ на все соображени€, уже мною выставленные, € окончательно стою, однако же, за совершенное расширение прав евреев в формальном законодательстве и, если возможно только, и за полнейшее равенство прав с коренным населением (NB, хот€, может быть, в иных случа€х, они имеют уже и теперь больше прав или, лучше сказать, возможности ими пользоватьс€, чем само коренное население).  онечно, мне приходит тут же на ум, например, така€ фантази€: ну что если пошатнетс€ каким-нибудь образом и от чего-нибудь наша сельска€ община, ограждающа€ нашего бедного коренника-мужика от стольких зол, - ну что если тут же к этому освобожденному мужику, столь неопытному, столь не умеющему сдержать себ€ от соблазна и которого именно опекала доселе община, - нахлынет всем кагалом еврей - да что тут: тут мигом конец его: всЄ имущество его, вс€ сила его перейдет назавтра же во власть евре€, и наступит така€ пора, с которой не только не могла бы сравн€тьс€ пора крепостничества, но даже татарщина.

Ќо несмотр€ на все "фантазии" и на всЄ, что € написал выше, € все-таки стою за полное и окончательное уравнение прав - потому что это ’ристов закон, потому что это христианский принцип. Ќо если так, то дл€ чего же € исписал столько страниц и что хотел выразить, если так противоречу себе? ј вот именно то, что € не противуречу себе и что с русской, с коренной стороны нет и не вижу преп€тствий в расширении еврейских прав, но утверждаю зато, что преп€тстви€ эти лежат со стороны евреев несравненно больше, чем со стороны русских, и что если до сих пор не созидаетс€ того, чего желалось бы всем сердцем, то русский человек в этом виновен несравненно менее, чем сам еврей. ѕодобно тому, как € выставл€л евре€-простолюдина, который не хотел сообщатьс€ и есть с русскими, а те не только не сердились и не мстили ему за это, а, напротив, разом осмыслили и извинили его, говор€: "Ёто он потому, что у него вера така€", - подобно тому, то есть этому еврею-простолюдину, мы и в интеллигентном еврее видим весьма часто такое же безмерное и высокомерное предубеждение против русского. ќ, они кричат, что они люб€т русский народ; один так даже писал мне, что он именно скорбит о том, что русский народ не имеет религии и ничего не понимает в своем христианстве. Ёто уже слишком сильно сказано дл€ евре€, и рождаетс€ лишь вопрос: понимает ли что в христианстве сам-то этот высокообразованный еврей? Ќо самомнение и высокомерие есть одно из очень т€желых дл€ нас, русских, свойств еврейского характера.  то из нас, русский или еврей, более неспособен понимать друг друга?  л€нусь, € оправдаю скорее русского: у русского, по крайней мере, нет (положительно нет!) религиозной ненависти к еврею. ј остальных предубеждений где, у кого больше? ¬он евреи кричат, что они были столько веков угнетены и гонимы, угнетены и гонимы и теперь, и что это, по крайней мере, надобно вз€ть в расчет русскому при суждении о еврейском характере. ’орошо, мы и берем в расчет и доказать это можем: в интеллигентном слое русского народа не раз уже раздавались голоса за евреев. Ќу, а евреи: брали ли и берут ли, они в расчет, жалу€сь и обвин€€ русских, столько веков угнетений и гонений, которые перенес сам русский народ? Ќеужто можно утверждать, что русский народ вытерпел меньше бед и зол "в свою историю", чем евреи где бы то ни было? » неужто можно утверждать, что не еврей, весьма часто, соедин€лс€ с его гонител€ми, брал у них на откуп русский народ и сам обращалс€ в его гонител€? ¬едь это всЄ было же, существовало, ведь это истори€, исторический факт, но мы нигде не слыхали, чтоб еврейский народ в этом раскаивалс€, а русский народ он все-таки обвин€ет за то, что тот мало любит его.

Ќо "буди! буди!" ƒа будет полное и духовное единение пле- мен и никакой разницы прав! ј дл€ этого € прежде всего умол€ю моих оппонентов и корреспондентов-евреев быть, напротив, к нам, русским, снисходительнее и справедливее. ≈сли высокомерие их, если всегдашн€€ "скорбна€ брезгливость" евреев к русскому племени есть только предубеждение, "исторический нарост", а не кроетс€ в каких-нибудь гораздо более глубоких тайнах его закона и стро€, - то да рассеетс€ всЄ это скорее и да сойдемс€ мы единым духом, в полном братстве, на взаимную помощь и на великое дело служени€ земле нашей, государству и отечеству нашему! ƒа см€гчатс€ взаимные обвинени€, да исчезнет всегдашн€€ экзальтаци€ этих обвинений, мешающа€ €сному пониманию вещей. ј за русский народ поручитьс€ можно: о, он примет евре€ в самое полное братство с собою, несмотр€ на различие в вере, и с совершенным уважением к историческому факту этого различи€, но все-таки дл€ братства, дл€ полного братства нужно братство с обеих сторон. ѕусть еврей покажет ему и сам хоть сколько-нибудь братского чувства, чтоб ободрить его. я знаю, что в еврейском народе и теперь можно отделить довольно лиц, ищущих и жаждущих устранени€ недоумении, людей притом человеколюбивых, и не € буду молчать об этом, скрыва€ истину. ¬от дл€ того-то, чтоб эти полезные,и человеколюбивые люди не унывали и не падали духом и чтоб сколько-нибудь ослабить предубеждени€ их и тем облегчить им начало дела, € и желал бы полного расширени€ прав еврейского племени, по крайней мере по возможности, именно насколько сам еврейский народ докажет способность свою прин€ть и воспользоватьс€ правами этими без ущерба коренному населению. ƒаже бы можно было уступить вперед, сделать с русской стороны еще больше шагов вперед... ¬опрос только в том: много ли удастс€ сделать этим новым, хорошим люд€м из евреев, и насколько сами они способны к новому и прекрасному делу насто€щего братского единени€ с чуждыми им по вере и по крови людьми?

√Ћј¬ј “–≈“№я

I. ѕќ’ќ–ќЌџ "ќЅў≈„≈Ћќ¬≈ ј"

ћне о многом хотелось поговорить в этот раз в этом мартовском К моего "ƒневника". » вот оп€ть как-то так случилось, что то, об чем хотел сказать лишь несколько слов, зан€ло всЄ место. » сколько тем, на которые € уже целый год собираюсь говорить и всЄ не соберусь. ќб ином именно надо бы много сказать, а так как весьма часто выходит, что очень многое нельз€ сказать, то и не принимаешьс€ за тему.

’отелось мне в этот раз тоже, мимо всех этих "важных" тем, сказать хоть мимоходом слова два об искусстве. ¬идел € –осси в √амлете и вывел заключение, что вместо √амлета € видел господина –осси. Ќо лучше и не начинать говорить, если не намерен всего сказать. ’отелось бы поговорить (немножко) о картине —емирадского, а пуще всего хотелось бы ввернуть хоть два слова об идеализме и реализме в искусстве, о –епине и о господине –афаэле, - но, видно, придетс€ отложить всЄ это до более удобного времени.

ѕотом хотелось бы мне, но уже несколько побольше, написать по поводу некоторых из полученных мною за всЄ врем€ издани€ "ƒневника" писем, и особенно анонимных. ¬ообще € не могу отвечать на все письма, которые получаю, а на анонимные само собою, а между тем, за все эти почти полтора года, € вывел из этой корреспонденции (всЄ об общих наших темах) несколько наблюдений, может быть, и любопытных, на мой взгл€д по крайней мере. ѕо крайней мере, можно сделать несколько особых отметок уже на основании опыта о нашем русском умственном теперешнем настроении, о том, чем интересуютс€ и куда клон€т наши непраздные умы, кто именно наши непраздные умы, причем выдаютс€ любопытные черты по возрастам, по полу, по сослови€м и даже по местност€м –оссии. ƒумаю, что можно бы отделить несколько места в каком-нибудь из будущих "ƒневников" по поводу хоть бы одних анонимов, например, и их характеристики, и не думаю, чтоб это вышло так уж очень скучно, потому что тут довольно всевозможного разнообрази€. –азумеетс€, обо всем нельз€ сказать и всего нельз€ передать и даже, может быть, самого любопытного. ј потому и боюсь приниматьс€, не зна€, совладаю ли с темой.

ќднако хочу привести теперь одно письмо, уже не анонима, а весьма знакомой мне г-жи Ћ., очень молодой девицы, еврейки, с которой € познакомилс€ в ѕетербурге и котора€ пишет мне теперь из ћ. — уважаемой мною г-жою Ћ. мы никогда почти не говорили на тему о "еврейском вопросе", хот€ она, кажетс€, из строгих и серьезных евреек. ¬ижу, что очень странно подошло письмо это к сейчас только дописанной мною целой главе о евре€х. Ѕыло бы слишком много всЄ на одну и ту же тему. Ќо тут не на ту тему; а если отчасти и на ту, то выставл€етс€ как бы совсем друга€, именно противуположна€ сторона вопроса, а при этом и как бы даже намек на разрешение его. ѕусть извинит мен€ великодушно г-жа Ћ., что € позвол€ю себе передать здесь ее словами всю ту часть письма ее о похоронах доктора √инденбурга в ћ., под первым впечатлением которых она и написала эти столь искренние и трогательные в правде своей строки. Ќе хотелось мне тоже утаить, что писано это еврейкой, что чувства эти - чувства еврейки...

Ёто € пишу под свежим впечатлением похоронного марша. ’оронили доктора √инденбурга 84-х лет от роду.  ак протестанта, его сначала отвезли в кирку, а уже затем на кладбище. “акого сочувстви€, таких от души вырвавшихс€ слов, таких гор€чих слез € еще никогда не видела при похоронах... ќн умер в такой бедности, что не на что было похоронить его.

”же 58 лет как он практикует в ћ... и сколько добра он сделал за это врем€. ≈сли б вы знали, ‘едор ћихаилович, что это был за человек! ќн был доктор и акушер; его им€ перейдет здесь в потомство, о нем уже сложились легенды, весь простой народ звал его отцом, любил, обожал и только с его смертью пон€л, что он потер€л в этом человеке.  огда он еще сто€л в гробу (в церкви), то не было, кажетс€, ни одного человека, который бы не пошел поплакать над ним и целовать его ноги, в особенности бедные еврейки, которым он так много помогал, плакали и молились, чтоб он попал пр€мо в рай. —егодн€ пришла бывша€ наша кухарка, ужасно бедна€ женщина, и говорит, что при рождении последнего ее ребенка он, вид€, что ничего дома нет, дал 30 к., чтоб сварить суп, а затем каждый день приходил и оставл€л 20 к., а вид€, что она поправл€етс€, прислал пару куропаток. “акже будучи позван к одной страшно бедной родильнице (такие к нему и обращались), он, вид€, что не во что прин€ть ребенка, сн€л с себ€ верхнюю рубаху и платок свой (голова у него была пов€зана платком), разорвал и отдал.

≈ще вылачил он одного бедного евре€ дровосека, затем заболела его жена, затем дети, он каждый божий день приезжал 2 раза и. когда всех поставил на ноги, спрашивает евре€: "„ем ты мне заплатишь?" “от говорит, что у него ничего нет, только последн€€ коза, которую он сегодн€ продаст. ќн так и сделал, продал за 4 р. и принес ему деньги, тогда доктор дал лакею своему еще 12 р. к этим 4-м и отправил купить корову, а дровосеку велел идти домой, через час тому привод€т корову и говор€т, что доктор признал козье молоко дл€ них вредным.

“ак он прожил всю свою жизнь. Ѕывали примеры, что он оставл€л 30 и 40 р. у бедных; оставл€л и у бедных баб в деревн€х.

«ато хоронили его как св€того. ¬се бедн€ки заперли лавки и бежали за гробом. ” евреев есть мальчики, которые при похоронах распевают псалмы, но запрещаетс€ провожать иноверца этими псалмами. “ут перед гробом, во. врем€ процессии, ходили мальчики и громко распевали эти псалмы. ¬о всех синагогах молились за его душу, также колокола всех церквей звонили всЄ врем€ процессии. Ѕыл хор военной музыки, да еще еврейские музыканты пошли к сыну усопшего, просить, как чести, позволени€ играть во всЄ врем€ процессии. ¬се бедные принесли кто 10, кто 5 к., а богатые евреи дали много и приготовили великолепный, огромный венок свежих цветов с белыми и черными лентами по сторонам, где золотыми буквами были вычислены его главные заслуги, так, наприм., учреждение больницы и т. п., - € не могла разобрать, что там, да и разве возможно вычислить его заслуги?

Ќад его могилой держали речь пастор и еврейский раввин, и оба плакали, а он себе лежал в стареньком, истертом вицмундире, старым платком была обв€зана его голова, эта мила€ голова, и казалось, он спал, так свеж был цвет его лица...

II. ≈ƒ»Ќ»„Ќџ… —Ћ”„ј…

≈диничный случай, скажут. „то ж, господа, € оп€ть виноват: оп€ть вижу в единичном случае чуть не начало разрешени€ всего вопроса... ну хоть того же самого "еврейского вопроса", которым € озаглавил мою вторую главу этого "ƒневника".  стати, почему € назвал старичка доктора "общечеловеком"? Ёто был не общечеловек, а скорее общий человек. Ётот город ћ. - это большой губернский город в западном крае, и в этом городе множество евреев, есть немцы, русские конечно, пол€ки, литовцы, - и все-то, все эти народности признали праведного старичка кажда€ за своего. —ам же он был протестант, и именно немец, вполне немец: манера, как он купил и отослал бедному еврею корову - это чисто немецкий виц. —перва озадачил того: "„ем уплатишь?" », уж конечно, бедн€к, продава€ последнюю козу, чтоб уплатить "благодетелю", не роптал нимало, а, напротив, горько страдал в душе, что всего-то коза стоит 4 целковых, а ведь и "бедному работающему на них всех, бедн€ков, старичку тоже ведь жить надо, а что такое четыре целковых за все-то его благоде€ни€ семейству?" Ќу, а старичок себе на уме, посмеиваетс€, а сердце горит у него: "¬от же € ему, бедн€ку, наш немецкий виц покажу!" » ведь как, должно быть, хорошо сме€лс€ про себ€, когда повели к еврею корову, как прибодрилс€ духом, и, пожалуй, всю ту ночь, может быть, провозилс€ в нищей лачуге какой-нибудь бедной еврейки-родильницы. ј ведь восьмидес€тилетнему старичку хорошо бы и поспать ночку, попокоить старые, усталые кости. ≈сли б € был живописец, € именно бы написал этот "жанр", эту ночь у еврейки-родильницы. я ужасно люблю реализм в искусстве, но у иных современных реалистов наших нет нравственного центра в их картинах, как выразилс€ на дн€х один могучий поэт и тонкий художник, говор€ со мной о картине —емирадского. “ут, в предлагаемом мною сюжете дл€ "жанра", мне кажетс€, был бы этот центр. ƒа и дл€ художника роскошь сюжета. ¬о-первых, идеальна€, невозможна€, смраднейша€ нищета бедной еврейской хаты. “ут можно бы много даже юмору выразить и ужасно кстати: юмор ведь есть остроумие глубокого чувства, и мне очень нравитс€ это определение. — тонким чувством и умом можно много вз€ть художнику в одной уже перетасовке ролей всех этих нищих предметов и домашней утвари в бедной хате, и этой забавной перетасовкой сразу оцарапать вам сердце. ƒа и освещение можно бы сделать интересное: на кривом столе догорает оплывша€ сальна€ свечка, а сквозь единственное заиндевевшее и обледенелое оконце уже брезжит рассвет нового дн€, нового трудного дн€ дл€ бедных людей. “рудные родильницы часто род€т на рассвете: всю ночь промучаютс€, а к утру род€т. ¬от усталый старичок, на миг оставив мать, беретс€ за ребенка. ѕрин€ть не во что, пеленок нет, ни тр€пки нет (бывает этака€ бедность, господа, кл€нусь вам, бывает, чистейший реализм - реализм, так сказать, доход€щий до фантастического), и вот праведный старичок сн€л свой старенький вицмундирчик, сн€л с плеч рубашку и разрывает ее на пеленки. Ћицо его строгое и проникнутое. Ѕедный новорожденный еврейчик копошитс€ перед ним на постели, христианин принимает еврейчика в свои руки и обвивает его рубашкой с плеч своих. –азрешение еврейского вопроса, господа! ¬осьмидес€тилетний обнаженный и дрожащий от утренней сырости торс доктора может зан€ть видное место в картине, не говорю уже про лицо старика и про лицо молодой, измученной родильницы, смотр€щей на своего новорожденного и на проделки с ним доктора. ¬сЄ это видит сверху ’ристос, и доктор знает это: "Ётот бедный жидок вырастет и, может, снимет и сам с плеча рубашку и отдаст христианину, вспомина€ рассказ о рождении своем", - с наивной и благородной верой думает старик про себ€. —будетс€ ли это? веро€тнее всего, что нет, но ведь сбытьс€ может, а на земле лучше и делать-то нечего, как верить в то, что это сбытьс€ может и сбудетс€. ј доктор вправе верить, потому что уж на нем сбылось: "»сполнил €, исполнит и другой; чем € лучше другого?" - подкрепл€ет он себ€ аргументом. ”стала€ старуха еврейка, мать родильницы, в лохмоть€х суетитс€ у печки. ≈врей, выходивший за в€занкой щепок, отвор€ет дверь хаты, и мерзлый пар клубом врываетс€ на миг в комнату. Ќа полу, на войлочной подстилке крепко сп€т два малолетних еврейчика. ќдним словом, аксессуар мог бы выйти хороший. ƒаже тридцать копеек медью на столе, отсчитанные доктором на суп родильнице, могли бы составить деталь: медный столбик трехкопеечников, методически сложенных, отнюдь не разбросанных. ƒаже перламутр мог бы быть написан, как и в картине —емирадского, в которой удивительно написан кусок перламутра: докторам ведь дар€т же ино- гда (чтобы не платить много деньгами) хорошенькие вещицы, и вот перламутрова€ докторска€ сигарочница лежит тут же подле медной кучки. Ќет, ничего, картинка бы вышла с "нравственным центром". ѕриглашаю написать.

≈динственный случай! √ода два тому назад откуда-то (забыл) с юга –оссии писали про какого-то доктора, только что вышедшего утром в жаркий день из купальни, освежившегос€, ободрившегос€ и поспешавшего поскорее домой напитьс€ кофею, а потому и не захотевшего помочь тут же вытащенному из воды утопленнику, несмотр€ на приглашение толпы. ≈го, кажетс€, за это судили. ј ведь это, может быть, был человек образованный и новых идей, прогрессист, но "разумно" требовавший новых общих законов и прав дл€ всех, пренебрега€ единичными случа€ми. ѕолагавший, может быть, что единичные случаи даже скорее вред€т, отдал€€ общее решение вопроса, и что в отношении единичных случаев "чем хуже, тем лучше". Ќо без единичных случаев не осуществишь и общих прав. Ётот общий человек хоть и единичный случай, а соединил же над гробом своим весь город. Ёти русские бабы и бедные еврейки целовали его ноги в гробу вместе, теснились около него вместе, плакали вместе. ѕ€тьдес€т восемь лет служени€ человечеству в этом городе, п€тьдес€т восемь лет неустанной любви соединили всех хоть раз над гробом его в общем восторге и в общих слезах. ѕровожает его весь город, звучат колокола всех церквей, поютс€ молитвы на всех €зыках. ѕастор со слезами говорит свою речь над раскрытой могилой. –аввин стоит в стороне, ждет и, как кончил пастор, смен€ет его и говорит свою речь и льет те же слезы. ƒа ведь в это мгновение почти разрешен хоть бы этот самый "еврейский вопрос"! ¬едь пастор и раввин соединились в общей любви, ведь они почти обн€лись над этой могилой в виду христиан и евреев. „то в том, что, разойд€сь, каждый приметс€ за старые предрассудки: капл€ точит камень, а вот эти-то "общие человеки" побеждают мир, соедин€€ его; предрассудки будут бледнеть с каждым единичным случаем и наконец вовсе исчезнут. ѕро старичка останутс€ легенды, пишет г-жа Ћ., тоже еврейка и тоже плакавша€ над "милой головой" человеколюбца. ј легенды - уж это первый шаг к делу, это живое воспоминание и неустанное напоминание об этих "победител€х мира", которым принадлежит земл€. ј уверовав в то, что это действительно победители и что такие действительно "наслед€т землю", вы уже почти соединились во всЄм. ¬сЄ это очень просто, но мудрено кажетс€ одно: именно убедитьс€ в том, что вот без этих-то единиц никогда не соберете всего числа, сейчас всЄ рассыплетс€, а вот эти-то всЄ соедин€т. Ёти мысль дают, эти веру дают, живой опыт собою представл€ют, а стало быть, и доказательство. » вовсе нечего ждать, пока все станут такими же хорошими, как и они, или очень многие: нужно очень немного таких, чтоб спасти мир, до того они сильны. ј если так, то как же не наде€тьс€?

III. ЌјЎ»ћ  ќ––≈—ѕќЌƒ≈Ќ“јћ

Ќовочеркасск. ё. √. ќ штунде. ¬ысылайте.

√-жу NN, предлагающую извещать о событи€х из кресть€нской жизни и из земской де€тельности кра€, прос€т приступить к обещанному.

¬сех, приславших нам объ€влени€ о своих издани€х дл€ на-печатани€ в "ƒневнике", покорнейше просим на этот раз извинить нас: мы не могли исполнить поручений за недостатком места.

јѕ–≈Ћ№

√Ћј¬ј ѕ≈–¬јя

I. ¬ќ…Ќј. ћџ ¬—≈’ —»Ћ№Ќ≈≈

"¬ойна! объ€влена война", - восклицали у нас две недели назад. "Ѕудет ли война?" - спрашивали тут же другие. "ќбъ€влена, объ€влена!" - отвечали им. "ƒа, объ€влена, но будет ли?" - продолжали те спрашивать...

», право, были такие вопросы, может быть, есть и теперь. » это не от одной только долгой дипломатической проволочки разуверились так люди, тут другое, тут инстинкт. ¬се чувствуют, что началось что-то окончательное, что наступает какой-то конец чего-то прежнего, долгого, длинного прежнего и делаетс€ шаг к чему-то совсем уже новому, к чему-то преломл€ющему прежнее надвое, обновл€ющему и воскрешающему его уже дл€ новой жизни и... что шаг этот делает –осси€! ¬от в этом-то и неверие "премудрых" людей. »нстинктивное предчувствие есть, а неверие продолжаетс€: "–осси€! Ќо как же она может, как она смеет? √отова ли она? √отова ли внутренне, нравственно, не только матерь€льно? “ам ≈вропа, легко сказать ≈вропа! ј –осси€, что такое –осси€? » на такой шаг?"

Ќо народ верит, что он готов на новый, обновл€ющий и великий шаг. Ёто сам народ подн€лс€ на войну, с царем во главе.  огда раздалось царское слово, народ хлынул в церкви, и это по всей земле русской.  огда читали царский манифест, народ крестилс€, и все поздравл€ли друг друга с войной. ћы это сами видели своими глазами, слышали, и всЄ это даже здесь в ѕетербурге. » оп€ть начались те же дела, те же факты, как и в прошлом году: кресть€не в волост€х жертвуют по силе своей деньги, подводы, и вдруг эти тыс€чи людей, как один человек, восклицают: "ƒа что жертвы, что подводы, мы все пойдем воевать!" «десь в ѕетербурге €вл€ютс€ жертвователи на раненых и больных воинов, дают суммы по нескольку тыс€ч, а записываютс€ неизвестными. “аких фактов множество, будут дес€тки тыс€ч подобных фактов, и никого ими не удивишь. ќни означают лишь, что весь народ подн€лс€ за истину, за св€тое дело, что весь народ подн€лс€ на войну и идет. ќ, мудрецы и эти факты отрицать будут, как и прошлогодние; мудрецы всЄ еще, как и недавно, продолжают сме€тьс€ над народом, хот€ и заметно притихли их голоса. ѕочему же они смеютс€, откуда в них столько самоуверенности? ј вот именно потому-то и продолжают они сме€тьс€, что всЄ еще почитают себ€ силой, той самой силой, без которой ничего не поделаешь. ј меж тем сила-то их приходит к концу. Ѕлиз€тс€ они к страшному краху, и когда разразитс€ над ними крах, пуст€тс€ и они говорить другим €зыком, но все увид€т, что они бормочут чужие слова и с чужого голоса, и отвернутс€ от них и обрат€т свое упование туда, где царь и народ его с ним.

Ќам нужна эта война и самим; не дл€ одних лишь "братьев-слав€н", измученных турками, подымаемс€ мы, а и дл€ собственного спасени€: война освежит воздух, которым мы дышим и в котором мы задыхались, сид€ в немощи растлени€ и в духовной тесноте. ћудрецы кричат и указывают, что мы погибаем и задыхаемс€ от наших собственных внутренних неустройств, а потому не войны желать нам надо, а, напротив, долгого мира, чтобы мы из зверей и тупиц могли обратитьс€ в людей, научились пор€дку, честности и чести: "“огда и идите помогать вашим брать€м-слав€нам", - заканчивают они, в один хор, свою песню. Ћюбопытно в таком случае, в каком виде представл€ют они себе тот процесс, посредством которого они сделаютс€ лучше? » каким образом сами-то они приобретут себе честь €вным бесчестием? Ћюбопытно, наконец, как и чем оправдают они свой разрыв с всеобщим и повсеместным чувством народным? Ќет, видно правда, что истина покупаетс€ лишь мученичеством. ћиллионы людей движутс€ и страдают и отход€т бесследно, как бы предназначенные никогда не пон€ть истину. ќни живут чужою мыслию, ищут готового слова и примера, схватываютс€ за подсказанное дело. ќни кричат, что за них авторитеты, что за них ≈вропа. ќни свист€т на несогласных с ними, на всех презирающих лакейство мысли и вер€щих в свою собственную и народа своего самосто€тельность. » что же, на самом-то деле эти массы кричащих людей предназначены послужить собою лишь косным средством дл€ того, чтоб разве единицы лишь из них приблизились сколько-нибудь к истине или по крайней мере получили бы о ней хоть предчувствие. ¬от эти-то единицы и ведут потом всех за собою, овладевают движением, род€т идею и оставл€ют ее в наследство этим мечущимс€ массам людей. “акие единицы уже были и у нас. Ќекоторые из нас уже их понимают, даже многие. Ќо мудрецы всЄ еще продолжают сме€тьс€ и всЄ еще вер€т в себ€, что они велика€ сила. "ѕогул€ют и ворот€тс€", - говор€т они теперь про наши войска, перешедшие границу, говор€т даже вслух. "Ќе бывать войне, кака€ война, где уж нам воевать: просто военна€ прогулка и маневры, с тратой сотен миллионов, дл€ поддержани€ чести". ¬от их интимный взгл€д на дело. ƒа и интимный ли?

ƒа, если б могло так случитьс€, что мы будем побиты, или хот€ и побьем врага, но под давлением обсто€тельств замирим пуст€ками, - о, тогда мудрецы, конечно, восторжествуют. » какой, какой оп€ть начнетс€ свист и гам и цинизм на несколько лет, кака€ оп€ть вакханали€ самооплевани€, пощечин и самодразнени€, - и это не дл€ вызова к воскресению и силе, а именно ради торжества собственного бесчести€, безличности и бессили€. » новый нигилизм начнет, точь-в-точь как и прежний, с отрицани€ народа русского и самосто€тельности его. ј главное, приобретет столько силы и так укрепитс€, что несомненно начнет даже вслух помыкать св€тыней –оссии. » оп€ть молодежь оплюет свои семейства и домы и побежит от своих стариков, тверд€щих в зубр€жку бесконечные общие места и старые, надоевшие всем слова о европейском величии и об об€занности нашей быть как можно безличнее. ј главное - стара€ песн€, старые слова и - надолго нового ничего! Ќет, нам нужна война и победа. — войной и победой придет новое слово, и начнетс€ жива€ жизнь, а не одна только мертв€ща€ болтовн€ как прежде, - да что как прежде: как до сих пор, господа!

Ќо надо быть на всЄ готовым, и что же: если предположить даже самый худший, самый даже невозможно худший исход дл€ начавшейс€ теперь войны, то хоть и много вынесем скверного, уже надоевшего до смерти старого гор€, но колосс всЄ же не будет расшатан и рано ли, поздно ли, а возьмет всЄ свое. Ёто не надежда только, это полна€ уверенность, и в этой невозможности расшатать колосс - вс€ наша сила перед ≈вропой, где все теперь чуть не сплошь бо€тс€, что расшатаетс€ их старое здание и обрушатс€ на них потолки.  олосс этот есть народ наш. » начало теперешней народной войны, и все недавние предшествовавшие ей обсто€тельства показали лишь нагл€дно всем, кто смотреть умеет, всю народную целость и свежесть нашу и до какой степени не коснулось народных сил наших то растление, которое загноило мудрецов наших. » какую услугу оказали нам эти мудрецы перед ≈вропой! ќни так недавно еще кричали на весь мир, что мы бедны и ничтожны, они насмешливо увер€ли всех, что духа народного нет у нас вовсе, потому что и народа нет вовсе, потому что и народ наш и дух его изобретены лишь фантази€ми доморощенных московских мечтателей, что восемьдес€т миллионов мужиков русских суть всего только миллионы косных, пь€ных податных единиц, что никакого соединени€ цар€ с народом нет, что это лишь в пропис€х, что всЄ, напротив, расшатано и проедено нигилизмом, что солдаты наши брос€т ружь€ и побегут как бараны, что у нас нет ни патронов, ни провианта и что мы, в заключение, сами видим, что расхрабрились и зарвались не в меру, и изо всех сил ждем только предлога, как бы отступить без последней степени позорных пощечин, которых "даже и нам уже нельз€ выносить", и молим, чтоб предлог этот нам выдумала ≈вропа. ¬от в чем кл€лись мудрецы наши, и, что же: на них почти и сердитьс€ нельз€, это их взгл€д и пон€ти€, кровные взгл€д и пон€ти€. » действительно, да, мы бедны, да, мы жалки во многом; да, действительно у нас столько нехорошего, что мудрец, и особенно если он наш "мудрец", не мог "изменить" себе и не мог не воскликнуть: " апут –оссии и жалеть нечего!" ¬от эти-то родные мысли мудрецов наших и облетели ≈вропу, и особенно через европейских корреспондентов, нахлынувших к нам накануне войны изучить нас на месте, рассмотреть нас своими европейскими взгл€дами и измерить наши силы своими европейскими мерками. », само собою, они слушали одних лишь "премудрых и разумных" наших. Ќародную силу, народный дух все прогл€дели, и облетела ≈вропу весть, что гибнет –осси€, что ничто –осси€, ничто была, ничто и есть и в ничто обратитс€. ƒрогнули сердца исконных врагов наших и ненавистников, которым мы два века уж досаждаем в ≈вропе, дрогнули сердца многих тыс€ч жидов европейских и миллионов вместе с ними жидовствующих "христиан"; дрогнуло сердце Ѕиконсфильда: сказано было ему, что –осси€ всЄ перенесет, всЄ, до самой срамной и последней пощечины, но не пойдет на войну - до того, дескать, сильно ее "миролюбие". Ќо бог нас спас, наслав на них на всех слепоту; слишком уж они поверили в погибель и в ничтожность –оссии, а главное-то и прогл€дели. ѕрогл€дели они весь русский народ, как живую силу, и прогл€дели колоссальный факт: союз цар€ с народом своим! ¬от только это и прогл€дели они!  роме того, не могли они никак пон€ть и поверить тому, что царь наш действительно миролюбив и действительно так жалеет кровь человеческую: они думали, что всЄ это у нас из "политики". Ќе вид€т они ничего даже и теперь: они кричат, что у нас вдруг, после царского манифеста, по€вилс€ "патриотизм". ƒа разве это патриотизм, разве это единение цар€ с народом на великое дело есть только патриотизм? ¬ том-то и главна€ наша сила, что они совсем не понимают –оссии, ничего не понимают в –оссии! ќни не знают, что мы непобедимы ничем в мире, что мы можем, пожалуй, проигрывать битвы, но все-таки останемс€ непобедимыми именно единением нашего духа народного и сознанием народным. „то мы не ‘ранци€, котора€ вс€ в ѕариже, что мы не ≈вропа, котора€ вс€ зависит от бирж своей буржуазии и от "спокойстви€" своих пролетариев, покупаемого уже последними усили€ми тамошних правительств и всего лишь на час. Ќе понимают они и не знают, что если мы захотим, то нас не побед€т ни жиды всей ≈вропы вместе, ни миллионы их золота, ни миллионы их армий, что если мы захотим, то нас нельз€ заставить сделать то, чего мы не пожелаем, и что нет такой силы на всей земле. Ѕеда только в том, что над словами этими засмеютс€ не только в ≈вропе, но и у нас, и не только наши мудрецы и разумные, а даже и насто€щие русские люди интеллигентных слоев наших - до того мы еще не понимаем самих себ€ и всю исконную силу нашу, до сих пор еще, слава богу, не надломившуюс€. Ќе понимают эти хорошие люди, что у нас, в нашей необозримой и своеобразной, в высшей степени не похожей на ≈вропу стране, даже тактика военна€ (столь обща€ вещь!) может быть совсем не похожа€ на европейскую, что основы европейской тактики - деньги и ученые организации шестисоттыс€чных войсковых нашествий могут споткнутьс€ о землю нашу и наткнутьс€ у нас на новую и неведомую им силу, основы которой лежат в природе бесконечной земли русской и в природе всеедин€щегос€ духа русского. Ќо пусть пока еще не знают этого у нас столь многие и хорошие люди (не знают и робеют). Ќо зато знают это цари наши, и чувствует это народ наш. јлександр I знал про эту своеобразную силу нашу, когда говорил, что отрастит себе бороду и уйдет в леса с народом своим, но не положит меча и не покоритс€ воле Ќаполеона. », уж конечно, об такую силу разбилась бы вс€ ≈вропа вместе, потому что не хватит у ней на такую войну ни денег, ни единства организации.  огда у нас все наши русские люди узнают о том, что мы так сильны, тогда мы и добьемс€ того, что воевать уже не будем, тогда в нас уверует и впервые откроет нас, как когда-то јмерику, ≈вропа. Ќо дл€ того надобно, чтобы мы прежде ихнего открыли сами себ€ и чтоб интеллигенци€ наша пон€ла, что ей нельз€ уже более разъедин€тьс€ и разрывать с народом своим...

II. Ќ≈ ¬—≈√ƒј ¬ќ…Ќј Ѕ»„, »Ќќ√ƒј » —ѕј—≈Ќ»≈

Ќо мудрецы наши схватились и за другую сторону дела: они проповедуют о человеколюбии, о гуманности, они скорб€т о пролитой крови, о том, что мы еще больше озвереем и осквернимс€ в войне и тем еще более отдалимс€ от внутреннего преуспе€ни€, от верной дороги, от науки. ƒа, война, конечно, есть несчастье, но много тут и ошибки в рассуждени€х этих, а главное - довольно уж нам этих буржуазных нравоучений! ѕодвиг самопожертвовани€ кровью своею за всЄ то, что мы почитаем св€тым, конечно, нравственнее всего буржуазного катехизиса. ѕодъем духа нации ради великодушной идеи - есть толчок вперед, а не озверение.  онечно, мы можем ошибатьс€ в том, что считаем великодушной идеей; но если то, что мы почитаем св€тынею, - позорно и порочно, то мы не избегнем кары от самой природы: позорное и порочное несет само в себе смерть и, рано ли, поздно ли, само собою казнит себ€. ¬ойна, например, из-за приобретени€ богатств, из-за потребности ненасытной биржи, хот€ в основе своей и выходит из того же общего всем народам закона развити€ своей национальной личности, но бывает тот предел, который в этом развитии переходить нельз€ и за которым вс€кое приобретение, вс€кое развитие значит уже излишек, несет в себе болезнь, а за ней и смерть. “ак, јнгли€, если б стала в теперешней восточной борьбе за “урцию, забыв уже окончательно, из-за торговых выгод своих, стоны измученного человечества, - без сомнени€, подн€ла бы сама на себ€ меч, который, рано ли, поздно ли, а опустилс€ бы ей самой на голову. Ќаоборот: что св€тее и чище подвига такой войны, которую предпринимает теперь –осси€? —кажут, что "ведь и –осси€ хоть и вправду идет лишь освобождать измученные племена и возрождать их самосто€тельность, но ведь тем самым, в этих же племенах, приобретет потом себе же союзников, а стало быть, силу, - и что, стало быть, всЄ это, разумеетс€, составл€ет тот же самый закон развити€ национальной личности, к которому стремитс€ и јнгли€. ј так как замысел "панславизма" колоссальностью своей, без сомнени€, может пугать ≈вропу, то уж по одному закону самосохранени€ ≈вропа несомненно вправе остановить нас, точно так же, впрочем, как и мы вправе идти вперед, нисколько не останавлива€сь перед ее страхом и руковод€сь, в движении нашем, лишь политическою предусмотрительностию и благоразумием. “аким образом ничего нет в этом ни св€того, ни позорного, а есть лишь как бы вековечный животный инстинкт народов, которому подчин€ютс€ безразлично все, еще недостаточно и неразумно развитые племена на земле. “ем не менее накопившеес€ сознание, наука и гуманность, рано ли, поздно ли, непременно должны ослабить вековечный и зверский инстинкт неразумных наций и вселить, напротив, во всех народах желание мира, международного единени€ и человеколюбивого преуспе€ни€. ј стало быть, надо все-таки проповедовать мир, а не кровь".

—в€тые слова! Ќо в насто€щем случае они как-то не прикладываютс€ к –оссии, или чтоб еще лучше выразитьс€, - –осси€ составл€ет собою, в теперешний исторический момент всей ≈вропы, как бы некоторое исключение, что и действительно так. ¬ самом деле, если –осси€, столь бескорыстно и правдиво ополчивша€с€ теперь на спасение и на возрождение угнетенных племен, впоследствии и усилитс€ ими же, то всЄ же, и в этом даже случае, €вит собою самый исключительный пример, которого уж никак не ожидает ≈вропа, мер€ща€ на свой аршин. ”сил€сь, хот€ бы даже чрезмерно, союзом своим с освобожденными ею племенами, она не броситс€ на ≈вропу с мечом, не захватит и не отнимет у ней ничего, как бы непременно сделала ≈вропа, если б нашла возможность вновь соединитьс€ вс€ против –оссии, и как делали в ≈вропе все нации, во всю жизнь свою, чуть только получала кака€-нибудь из них возможность усилитьс€ на счет свой соседки. (» это с самых диких первобытных времен ≈вропы вплоть до современной нам и еще столь недавней франко-прусской войны. » куда девалась тогда вс€ ихн€€ цивилизаци€: бросилась сама€ учена€ и просвещенна€ из всех наций на другую, столь же ученую и просвещенную, и, воспользовавшись случаем, загрызла ее как дикий зверь, выпила ее кровь, выжала из нее соки в виде миллиардов дани и отрубила у ней целый бок в виде двух, самых лучших провинций! ƒа, вправду, виновата ли ≈вропа, если после этого не может пон€ть назначени€ –оссии? »м ли, гордым, ученым и сильным, пон€ть и допустить хоть в фантазии, что –осси€ предназначена и создана, может быть, дл€ их же спасени€ и что она только, может быть, произнесет наконец это слово спасени€!) ќ да, да, конечно - мы не только ничего не захватим у них и не только ничего не отнимем, но именно тем самым обсто€тельством, что чрезмерно усилимс€ (со-юзом любви и братства, а не захватом и насилием),-тем самым и получим наконец возможность не обнажать меча, а, напротив, в спокойствии силы своей €вить собою пример уже искреннего мира, международного всеединени€ и бескорысти€. ћы первые объ€вим миру, что не чрез подавление личностей иноплеменных нам национальностей хотим мы достигнуть собственного преуспе€ни€, а, напротив, видим его лишь в свободнейшем и самосто€тельнейшем развитии всех других наций, и в братском единении с ними, восполн€€сь одна другою, привива€ к себе их органические особенности и удел€€ им и от себ€ ветви дл€ прививки, сообща€сь с ними душой и духом, учась у них и уча их, и так до тех пор, когда человечество, восполн€сь мировым общением народов до всеобщего единства, как великое и. великолепное древо, осенит собою счастливую землю. ќ, пускай смеютс€ над этими "фантастическими" словами наши теперешние "общечеловеки" и самооплевники наши, но мы не виноваты, если верим тому, то есть идем рука в руку вместе с народом нашим, который именно верит тому. —просите народ, спросите солдата: дл€ чего они подымаютс€, дл€ чего идут и чего желают в начавшейс€ войне, - и все скажут вам, как един человек, что идут, чтоб ’ристу послужить и освободить угнетенных братьев, и ни один из них не думает о захвате. ƒа, мы тут, именно в теперешней же войне, и докажем всю нашу идею о будущем предназначении –оссии в ≈вропе, именно тем докажем, что, освободив слав€нские земли, не приобретем из них себе ни клочка (как.мечтает уже јвстри€ дл€ себ€), а, напротив, будем надзирать за их же взаимным согласием и оборон€ть их свободу и самосто€тельность, хот€ бы от всей ≈вропы. ј если так, то иде€ наша св€та, и война наша вовсе не "вековечный и зверский инстинкт неразумных наций", а именно первый шаг к достижению того вечного мира, в который мы имеем счастье верить, к достижению воистину международного единени€ и воистину человеколюбивого преуспе€ни€! »так, не всегда надо проповедовать один только мир, и не в мире одном, во что бы то ни стало, спасение, а иногда и в войне оно есть.

III. —ѕј—ј≈“ Ћ» ѕ–ќЋ»“јя  –ќ¬№?

"Ќо кровь, но ведь все-таки кровь", - наладили мудрецы, и, право же, все эти казенные фразы о крови - всЄ это подчас только набор самых ничтожнейших высоких слов дл€ известных целей. Ѕиржевики, например, чрезвычайно люб€т теперь толковать о гуманности. » многие, толкующие теперь о гуманности, суть лишь торгующие гуманностью. ј между тем крови, может быть, еще больше бы пролилось без войны. ѕоверьте, что в некоторых случа€х, если не во всех почти (кроме разве войн междоусобных),-война есть процесс, которым именно с наименьшим пролитием крови, с наименьшею скорбию и с наименьшей тратой сил, достигаетс€ международное спокойствие и вырабатываютс€, хоть приблизительно, сколько-нибудь нормальные отношени€ между наци€ми. –азумеетс€, это грустно, но что же делать, если это так. ”ж лучше раз извлечь меч, чем страдать без срока. » чем лучше теперешний мир между цивилизованными наци€ми - войны? Ќапротив, скорее мир, долгий мир зверит и ожесточает человека, а не война. ƒолгий мир всегда родит жестокость, трусость и грубый, ожирелый эгоизм, а главное - умственный застой. ¬ долгий мир жиреют лишь одни палачи и эксплуататоры народов. Ќалажено, что мир родит богатство - но ведь лишь дес€той доли людей, а эта дес€та€ дол€, заразившись болезн€ми богатства, сама передает заразу и остальным дев€ти дес€тым, хот€ и без богатства. «аражаетс€ же она развратом и цинизмом. ќт излишнего скоплени€ богатства в одних руках рождаетс€ у обладателей богатства грубость чувств. „увство из€щного обращаетс€ в жажду капризных излишеств и ненормальностей. —трашно развиваетс€ сладострастие. —ладострастие родит жестокость и трусость. √рузна€ и груба€ душа сладострастника жесточе вс€кой другой, даже и порочной души. »ной сладострастник, падающий в обморок при виде крови из обрезанного пальца, пе простит бедн€ку и заточит его в тюрьму за ничтожнейший долг. ∆естокость же родит усиленную, слишком трусливую заботу о самообеспечении. Ёта труслива€ забота о самообеспечении всегда, в долгий мир, под конец обращаетс€ в какой-то панический страх за себ€, сообщаетс€ всем сло€м общества, родит страшную жажду накоплени€ и приобретени€ денег. “ер€етс€ вера в солидарность людей, в братство их, в помощь общества, провозглашаетс€ громко тезис: "¬с€кий за себ€ и дл€ себ€"; бедн€к слишком видит, что такое богач и какой он ему брат, и вот - все уедин€ютс€ и обособл€ютс€. Ёгоизм умерщвл€ет великодушие. Ћишь искусство поддерживает еще в обществе высшую жизнь и будит души, засыпающие в периоды долгого мира. ¬от отчего и выдумали, что искусство может процветать лишь во врем€ долгого мира, а между тем тут огромна€ неверность: искусство, то есть истинное искусство, именно и развиваетс€ потому во врем€ долгого мира, что идет в разрез с грузным и порочным усыплением душ, и, напротив, создани€ми своими, всегда в эти периоды, взывает к идеалу, рождает протест и негодование, волнует общество и нередко заставл€ет страдать людей, жаждущих проснутьс€ и выйти из зловонной €мы. ¬ результате же оказываетс€, что буржуазный долгий мир, все-таки, в конце концов, всегда почти зарождает сам потребность войны, выносит ее сам из себ€ как жалкое следствие, но уже не из-за великой и справедливой цели, достойной великой нации, а из-за каких-нибудь жалких биржевых интересов, из-за новых рынков, нужных эксплуататорам, из-за приобретени€ новых рабов, необходимых обладател€м золотых мешков, - словом, из-за причин, не оправдываемых даже потребностью самосохранени€, а, напротив, именно свидетельствующих о капризном, болезненном состо€нии национального организма. »нтересы эти и войны, за них предпринимаемые, развращают и даже совсем губ€т народы, тогда как война из-за великодушной цели, из-за освобождени€ угнетенных, ради бескорыстной и св€той идеи, - така€ война лишь очищает зараженный воздух от скопившихс€ миазмов, лечит душу, прогон€ет позорную трусость и лень, объ€вл€ет и ставит твердую цель, дает и у€сн€ет идею, к осуществлению которой призвана та или друга€ наци€. “ака€ война укрепл€ет каждую душу сознанием самопожертвовани€, а дух всей нации сознанием взаимной солидарности и единени€ всех членов, составл€ющих нацию. ј главное, сознанием исполненного долга и совершенного хорошего дела: "Ќе совсем же мы упали и развратились, есть же и в нас человеческое! "» посмотрите, с чего начинали свою проповедь эти столь недавние наши проповедники миролюби€ и гуманности: они пр€мо начинали с самой бесчеловечной жестокости. ќни сами не хотели и других удерживали помочь мученикам, взывавшим к нам. ќни, по-видимому, столь гуманные и чувствительные, хладнокровно и с насмешкой отрицали необходимость дл€ нас самопожертвовани€ и духовного подвига. ќни желали столкнуть –оссию на самую пошлую и недостойную великой нации дорогу, не говор€ уже об их презрении к народу, признавшему в слав€нских мучениках братьев своих, а стало быть, об их надменном разрыве с волею народной, выше которой поставили они свое фальшивое "европейское" просвещение. Ћюбимым тезисем их было: "¬рачу, исцелис€ сам". "¬ы лезете исцел€ть и спасать других, а у самих даже школ не устроено", - выставл€ли они на вид. "„то ж, мы и идем исцел€тьс€. Ўколы важное дело, конечно, но школам надобен дух и направление, - вот мы и идем теперь запасатьс€ духом и добывать здоровое направление. » добудем, особенно если бог победу пошлет. ћы воротимс€ с сознанием совершенного нами бескорыстного дела, с сознанием того, что славно послужили человечеству кровью своей, с сознанием обновленной силы нашей и энергии нашей - и всЄ это вместо столь недавнего позорного шатани€ мысли нашей, вместо мертв€щего засто€ нашего в заимствованном без толку европеизме. √лавное же, приобщимс€ к народу и соединимс€ с ним теснее, - ибо у него и в нем одном найдем исцеление от двухвековой болезни нашей, от двухвекового непроизводительного слабосили€ нашего".

ƒа и вообще можно сказать, что если общество нездорово и заражено, то даже такое благое дело, как долгий мир, вместо пользы обществу, обращаетс€ ему же во вред. Ёто вообще можно применить даже и ко всей ≈вропе. Ќедаром же не проходило поколени€ в истории европейской, с тех пор как мы ее запомним, без войны. »так, видно, и война необходима дл€ чего-нибудь, целительна, облегчает человечество. Ёто возмутительно, если подумать отвлеченно, но на практике выходит, кажетс€, так, и именно потому, что дл€ зараженного организма и такое благое дело, как мир, обращаетс€ во вред. Ќо все-таки полезною оказываетс€ лишь та война, котора€ предприн€та дл€ идеи, дл€ высшего и великодушного принципа, а не дл€ матерь€льного интереса, не дл€ жадного захвата, не из гордого насили€. “акие войны только сбивали нации на ложную дорогу и всегда губили их. Ќе мы, так дети наши увид€т, чем кончит јнгли€. “еперь дл€ всех в мире уже "врем€ близко". ƒа и пора.

IV. ћЌ≈Ќ»≈ "“»Ўј…Ў≈√ќ" ÷ј–я ќ ¬ќ—“ќ„Ќќћ ¬ќѕ–ќ—≈

ћне сообщили одну выписку из одного сочинени€, изданного в  иеве в прошлом году: "ћосковское государство при царе јлексее ћихайловиче и патриархе Ќиконе, по запискам архидиакона ѕавла јлеппского". —оч. »в. ќболенского,  иев, 1876 г., стр. 90-91. —траница из сочинени€ чужого, но она столь характерна и столь любопытна в теперешнюю нашу минуту, а самое сочинение, веро€тно, еще так мало известно в общей массе публики, что € решилс€ поместить эти несколько строк в "ƒневнике". Ёто мнение цар€ јлексе€ ћихайловича о ¬осточном вопросе - тоже "тишайшего" цар€, но жившего еще два века тому назад, и его тогдашние слезы о том, что он не может быть царем освободителем.

√оворили, что на св. пасху (1656 г.) государь, христосу€сь с греческими купцами, бывшими в ћоскве, сказал между прочим к ним: "’отите ли вы и ждете ли, чтобы € освободил вас из плена и выкупил?" » когда они отвечали: " ак может быть иначе? как нам не желать этого?", - он прибавил: "“ак, - поэтому, когда вы возвратитесь в свою сторону, просите всех монахов и епископов молить бога и совершать литургию за мен€, чтобы их молитвами дана была мне мощь отрубить голову их врагу". », пролив при этом обильные слезы, он сказал потом, обратившись к вельможам: "ћое сердце сокрушаетс€ о порабощении этих бедных людей, которые стонут в руках врагов нашей веры; бог призовет мен€ к отчету в день суда, если, име€ возможность освободить их, € пренебрегу этим. я не знаю, как долго будет продолжатьс€ это дурное состо€ние государственных дел, но со времени моего отца и предшественников его к нам не переставали приходить посто€нно с жалобой на угнетение поработителей патриархи, епископы, монахи и простые бедн€ки, из которых ни один не приходил иначе, как только преследуемый суровою печалью и убега€ от жестокости своих господ; и € боюсь вопросов, которые мне предложит творец в тот день: и порешил в своем уме, если богу угодно, что потрачу все свои войска и свою казну, пролью свою кровь до последней капли, но постараюсь освободить их". Ќа всЄ это вельможи отвечали ему: "√осподи, даруй по желанию сердца твоего".

√Ћј¬ј ¬“ќ–јя

—ќЌ —ћ≈ЎЌќ√ќ „≈Ћќ¬≈ ј

‘јЌ“ј—“»„≈— »… –ј—— ј«

I

я смешной человек. ќни мен€ называют теперь сумасшедшим. Ёто было бы повышение в чине, если б € всЄ еще не оставалс€ дл€ них таким же смешным, как и прежде. Ќо теперь уж € не сержусь, теперь они все мне милы, и даже когда они смеютс€ надо мной - и тогда чем-то даже особенно милы. я бы сам сме€лс€ с ними, - не то что над собой, а их люб€, если б мне не было так грустно, на них гл€д€. √рустно потому, что они не знают истины, а € знаю истину. ќх как т€жело одному знать истину! Ќо они этого не поймут. Ќет, не поймут. ј прежде € тосковал очень оттого, что казалс€ смешным. Ќе казалс€, а был. я всегда был смешон, и знаю это, может быть, с самого моего рождени€. ћожет быть, € уже семи лет знал, что € смешон. ѕотом € училс€ в школе, потом в университете и что же - чем больше € училс€, тем больше € научалс€ тому, что € смешон. “ак что дл€ мен€ вс€ мо€ университетска€ наука как бы дл€ того только и существовала под конец, чтобы доказывать и объ€сн€ть мне, по мере того как € в нее углубл€лс€, что € смешон. ѕодобно как в науке, шло и в жизни. — каждым годом нарастало и укрепл€лось во мне то же самое сознание о моем смешном виде во всех отношени€х. Ќадо мной сме€лись все и всегда. Ќо не знали они никто и не догадывались о том, что если был человек на земле, больше всех знавший про то, что € смешон, так это был сам €, и вот это-то было дл€ мен€ всего обиднее, что они этого не знают, но тут € сам был виноват: € всегда был так горд, что ни за что и никогда не хотел никому в этом признатьс€. √ордость эта росла во мне с годами, и если б случилось так, что € хоть перед кем бы то ни было позволил бы себе признатьс€, что € смешной, то, мне кажетс€, € тут же, в тот же вечер, раздробил бы себе голову из револьвера. ќ, как € страдал в моем отрочестве о том, что € не выдержу и вдруг как-нибудь признаюсь сам товарищам. Ќо с тех пор как € стал молодым человеком, € хоть и узнавал с каждым годом всЄ больше и больше о моем ужасном качестве, но почему-то стал немного спокойнее. »менно почему-то, потому что € и до сих пор не могу определить почему. ћожет быть, потому что в душе моей нарастала страшна€ тоска по одному обсто€тельству, которое было уже бесконечно выше всего мен€: именно - это было постигшее мен€ одно убеждение в том, что на свете везде всЄ равно. я очень давно предчувствовал это, но полное убеждение €вилось в последний год как-то вдруг. я вдруг почувствовал, что мне всЄ равно было бы, существовал ли бы мир или если б нигде ничего не было. я стал слышать и чувствовать всем существом моим, что ничего при мне не было. —начала мне всЄ казалось, что зато было многое прежде, но потом € догадалс€, что и прежде ничего тоже не было, а только почему-то казалось. ћало-помалу € убедилс€, что и никогда ничего не будет. “огда € вдруг перестал сердитьс€ на людей и почти стал не примечать их. ѕраво, это обнаруживалось даже в самых мелких пуст€ках: €, например, случалось, иду по улице и натыкаюсь на людей. » не то чтоб от задумчивости: об чем мне было думать, € совсем перестал тогда думать: мне было всЄ равно. » добро бы € разрешил вопросы; о, ни одного не разрешил, а сколько их было? Ќо мне стало всЄ равно, и вопросы все удалились.

» вот, после того уж, € узнал истину. »стину € узнал в прошлом но€бре, и именно третьего но€бр€, и с того времени € каждое мгновение мое помню. Ёто было в мрачный, самый мрачный вечер, какой только может быть. я возвращалс€ тогда в одиннадцатом часу вечера домой, и именно, помню, € подумал, что уж не может быть более мрачного времени. ƒаже в физическом отношении. ƒождь лил весь день, и это был самый холодный и мрачный дождь, какой-то даже грозный дождь, € это помню, с €вной враждебностью к люд€м, а тут вдруг, в одиннадцатом часу, перестал, и началась страшна€ сырость, сырее и холоднее, чем когда дождь шел, и ото всего шел какой-то пар, от каждого камн€ на улице и из каждого переулка, если загл€нуть в него в самую глубь, подальше, с улицы. ћне вдруг представилось, что если б потух везде газ, то стало бы отраднее, а с газом грустнее сердцу, потому что он всЄ это освещает. я в этот день почти не обедал и с раннего вечера просидел у одного инженера, а у него сидели еще двое при€телей. я всЄ молчал и, кажетс€, им надоел. ќни говорили об чем-то вызывающем и вдруг даже разгор€чились. Ќо им было всЄ равно, € это видел, и они гор€чились только так. я им вдруг и высказал это: "√оспода, ведь вам, говорю, всЄ равно". ќни не обиделись, а все надо мной засме€лись. Ёто оттого, что € сказал без вс€кого упрека, и просто потому, что мне было всЄ равно. ќни и увидели, что мне всЄ равно, и им стало весело.

 огда € на улице подумал про газ, то взгл€нул на небо. Ќебо было ужасно темное, но €вно можно было различить разорванные облака, а между ними бездонные чЄрные п€тна. ¬друг € заметил в одном из этих п€тен звездочку и стал пристально гл€деть на нее. Ёто потому, что эта звездочка дала мне мысль: € положил в эту ночь убить себ€. ” мен€ это было твердо положено еще два мес€ца назад, и как € ни беден, а купил прекрасный револьвер и в тот же день зар€дил его. Ќо прошло уже два мес€ца, а он всЄ лежал в €щике; но мне было до того всЄ равно, что захотелось наконец улучить минуту, когда будет не так всЄ равно, дл€ чего так - не знаю. », таким образом, в эти два мес€ца € каждую ночь, возвраща€сь домой, думал, что застрелюсь. я всЄ ждал минуты. » вот теперь эта звездочка дала мне мысль, и € положил, что это будет непременно уже в эту ночь. ј почему звездочка дала мысль - не знаю.

» вот, когда € смотрел на небо, мен€ вдруг схватила за локоть эта девочка. ”лица уже была пуста, и никого почти не было. ¬дали спал на дрожках извозчик. ƒевочка была лет восьми, в платочке и в одном платьишке, вс€ мокра€, но € запомнил особенно ее мокрые разорванные башмаки и теперь помню. ќни мне особенно мелькнули в глаза. ќна вдруг стала дергать мен€ за локоть и звать. ќна не плакала, но как-то отрывисто выкрикивала какие-то слова, которые не могла хорошо выговорить, потому что вс€ дрожала мелкой дрожью в ознобе. ќна была отчего-то в ужасе и кричала отча€нно: "ћамочка! ћамочка!" я обернул было к ней лицо, но не сказал ни слова и продолжал идти, но она бежала и дергала мен€, и в голосе ее прозвучал тот звук, который у очень испуганных детей означает отча€ние. я знаю этот звук. ’оть она и не договаривала слова, но € пон€л, что ее мать где-то помирает, или что-то там с ними случилось, и она выбежала позвать кого-то, найти что-то, чтоб помочь маме. Ќо € не пошел за ней и, напротив, у мен€ €вилась вдруг мысль прогнать ее. я сначала ей сказал, чтоб она отыскала городового. Ќо она вдруг сложила ручки и, всхлипыва€, задыха€сь, всЄ бежала сбоку и не покидала мен€. ¬от тогда-то € топнул на нее и крикнул. ќна прокричала лишь: "Ѕарин, барин!.." - но вдруг бросила мен€ и стремглав перебежала улицу: там показалс€ тоже какой-то прохожий, и она, видно, бросилась от мен€ к нему.

я подн€лс€ в мой п€тый этаж. я живу от хоз€ев, и у нас номера.  омната у мен€ бедна€ и маленька€, а окно чердачное, полукруглое. ” мен€ клеенчатый диван, стол, на котором книги, два стула и покойное кресло, старое-престарое, но зато вольтеровское. я сел, зажег свечку и стал думать. –€дом, в другой комнате, за перегородкой, продолжалс€ содом. ќн шел у них еще с третьего дн€. “ам жил отставной капитан, а у него были гости - человек шесть стрюцких, пили водку и играли в штос старыми картами. ¬ прошлую ночь была драка, и € знаю, что двое из них долго таскали друг друга за волосы. ’оз€йка хотела жаловатьс€, но она боитс€ капитана ужасно. ѕрочих жильцов у нас в номерах всего одна маленька€ ростом и худенька€ дама, из полковых, приезжа€, с трем€ маленькими и заболевшими уже у нас в номерах детьми. » она и дети бо€тс€ капитана до обмороку и всю ночь тр€сутс€ и крест€тс€, а с самым маленьким ребенком был от страху какой-то припадок. Ётот капитан, € наверно знаю, останавливает иной раз прохожих на Ќевском и просит на бедность. Ќа службу его не принимают, но, странное дело (€ ведь к тому и рассказываю это), капитан во весь мес€ц, с тех пор как живет у нас, не возбудил во мне никакой досады. ќт знакомства €, конечно, уклонилс€ с самого начала, да ему и самому скучно со мной стало с первого же разу, но сколько бы они ни кричали за своей перегородкой и сколько бы их там ни было, - мне всегда всЄ равно. я сижу всю ночь и, право, их не слышу, - до того о них забываю. я ведь каждую ночь не сплю до самого рассвета и вот уже этак год. я просиживаю всю ночь у стола в креслах и ничего не делаю.  ниги читаю € только днем. —ижу и даже не думаю, а так, какие-то мысли брод€т, а € их пускаю на волю. —вечка сгорает в ночь вс€. я сел у стола тихо, вынул револьвер и положил перед собою.  огда € его положил, то, помню, спросил себ€: "“ак ли?", и совершенно утвердительно ответил себе: "“ак". “о есть застрелюсь. я знал, что уж в эту ночь застрелюсь наверно, но сколько еще просижу до тех пор за столом, - этого не знал. » уж конечно бы застрелилс€, если б не та девочка.

II

¬идите ли: хоть мне и было всЄ равно, но ведь боль-то €, например, чувствовал. ”дарь мен€ кто, и € бы почувствовал боль. “ак точно и в нравственном отношении: случись что-нибудь очень жалкое, то почувствовал бы жалость, так же как и тогда, когда мне было еще в жизни не всЄ равно. я и почувствовал жалость давеча: уж ребенку-то € бы непременно помог. ѕочему ж € не помог девочке? ј из одной €вившейс€ тогда идеи: когда она дЄргала и звала мен€, то вдруг возник тогда передо мной вопрос, и € не мог разрешить его. ¬опрос был праздный, но € рассердилс€. –ассердилс€ вследствие того вывода, что если € уже решил, что в нынешнюю ночь с. собой покончу, то, стало быть, мне всЄ на свете должно было стать теперь, более чем когда-нибудь, всЄ равно. ќтчего же € вдруг почувствовал, что мне не всЄ равно и € жалею девочку? я помню, что € ее очень пожалел; до какой-то даже странной боли и совсем даже неверо€тной в моем положении. ѕраво, € не умею лучше передать этого тогдашнего моего мимолетного ощущени€, но ощущение продолжалось и дома, когда уже € засел за столом, и € очень был раздражен, как давно уже не был. –ассуждение текло за рассуждением. ѕредставл€лось €сным, что если € человек, и еще не нуль, и пока не обратилс€ в нуль, то живу, а следственно, могу страдать, сердитьс€ и ощущать стыд за свои поступки. ѕусть. Ќо ведь если € убью себ€, например, через два часа, то что мне девочка и какое мне тогда дело и до стыда, и до всего на свете? я обращаюсь в нуль, в нуль абсолютный. » неужели сознание о том, что € сейчас совершенно не буду существовать, а стало быть, и ничто не будет существовать, не могло иметь ни малейшего вли€ни€ ни на чувство жалости к девочке, ни на чувство стыда после сделанной подлости? ¬едь € потому-то и затопал и закричал диким голосом на несчастного ребенка, что, "дескать, не только вот не чувствую жалости, но если и бесчеловечную подлость сделаю, то теперь могу, потому что через два часа всЄ угаснет". ¬ерите ли, что потому закричал? я теперь почти убежден в этом. ясным представл€лось, что жизнь и мир теперь как бы от мен€ завис€т. ћожно сказать даже так, что мир теперь как бы дл€ мен€ одного и сделан: застрелюсь €, и мира не будет, по крайней мере дл€ мен€. Ќе говор€ уже о том, что, может быть, и действительно ни дл€ кого ничего не будет после мен€, и весь мир, только лишь угаснет мое сознание, угаснет тотчас как призрак, как принадлежность лишь одного моего сознани€, и упразднитс€, ибо, может быть, весь этот мир и все эти люди - €-то сам один и есть. ѕомню, что, сид€ и рассужда€, € обертывал все эти новые вопросы, теснившиес€ один за другим, совсем даже в другую сторону и выдумывал совсем уж повое. Ќапример, мне вдруг представилось одно странное соображение, что если б € жил прежде на луне или на ћарсе и сделал бы там какой-нибудь самый срамный и бесчестный поступок, какой только можно себе представить, и был там за него поруган и обесчещен так, как только можно ощутить и представить лишь разве иногда во сне, в кошмаре, и если б, очутившись потом на земле, € продолжал бы сохран€ть сознание о том, что сделал на другой планете, и, кроме того, знал бы, что уже туда ни за что и никогда не возвращусь, то, смотр€ с земли на луну, - было бы мне всЄ равно или нет? ќщущал ли бы € за тот поступок стыд или нет? ¬опросы были праздные и лишние, так как револьвер лежал уже передо мною, и € всем существом моим знал, что это будет наверно, но они гор€чили мен€, и € бесилс€. я как бы уже не мог умереть теперь, чего-то не разрешив предварительно. ќдним словом, эта девочка спасла мен€, потому что € вопросами отдалил выстрел. ” капитана же между тем стало тоже всЄ утихать: они кончили в карты, устраивались спать, а пока ворчали и лениво доругивались. ¬от тут-то € вдруг и заснул, чего никогда со мной не случалось прежде, за столом в креслах. я заснул совершенно мне неприметно. —ны, как известно, чрезвычайно странна€ вещь: одно представл€етс€ с ужасающею €сностью, с ювелирски-мелочною отделкой подробностей, а через другое перескакиваешь, как бы не замеча€ вовсе, например, через пространство и врем€. —ны, кажетс€, стремит не рассудок, а желание, не голова, а сердце, а между тем какие хитрейшие вещи проделывал иногда мой рассудок во сне! ћежду тем с ним происход€т во сне вещи совсем непостижимые. ћой брат, например, умер п€ть лет назад. я иногда его вижу во сне: он принимает участие в моих делах, мы очень заинтересованы, а между тем € ведь вполне, во всЄ продолжение сна, знаю и помню, что брат мой помер и схоронен.  ак же € не дивлюсь тому, что он хоть и мертвый, а все-таки тут подле мен€ и со мной хлопочет? ѕочему разум мой совершенно допускает всЄ это? Ќо довольно. ѕриступаю к сну моему. ƒа, мне приснилс€ тогда этот сон, мой сон третьего но€бр€! ќни дразн€т мен€ теперь тем, что ведь это был только сон. Ќо неужели не всЄ равно, сон или нет, если сон этот возвестил мне »стину? ¬едь если раз узнал истину и увидел ее, то ведь знаешь, что она истина и другой нет и не может быть, спите вы или живете. Ќу и пусть сон, и пусть, но эту жизнь, которую вы так превозносите, € хотел погасить самоубийством, а сон мой, сон мой, - о, он возвестил мне новую, великую, обновленную, сильную жизнь! —лушайте.

III

я сказал, что заснул незаметно и даже как бы продолжа€ рассуждать о тех же матери€х. ¬друг приснилось мне, что € беру револьвер и, сид€, наставл€ю его пр€мо в сердце - в сердце, а не в голову; € же положил прежде непременно застрелитьс€ в голову и именно в правый висок. Ќаставив в грудь, € подождал секунду или две, и свечка мо€, стол и стена передо мною вдруг задвигались и заколыхались. я поскорее выстрелил.

¬о сне вы падаете иногда с высоты, или режут вас, или бьют, но вы никогда не чувствуете боли, кроме разве если сами как-нибудь действительно ушибетесь в кровати, тут вы почувствуете боль и всегда почти, от боли проснетесь. “ак и во сне моем: боли € не почувствовал, но мне представилось, что с выстрелом моим всЄ во мне сотр€слось и всЄ вдруг потухло, и стало кругом мен€ ужасно черно. я как будто ослеп и онемел, и вот € лежу на чем-то твердом, прот€нутый, навзничь, ничего не вижу и не могу сделать ни малейшего движени€.  ругом ход€т и кричат, басит капитан, визжит хоз€йка, - и вдруг оп€ть перерыв, и вот уже мен€ несут в закрытом гробе. » € чувствую, как колыхаетс€ гроб, и рассуждаю об этом, и вдруг мен€ в первый раз поражает иде€, что ведь € умер, совсем умер, знаю это и не сомневаюсь, не вижу и не движусь, а между тем чувствую и рассуждаю. Ќо € скоро мирюсь с этим и, по обыкновению, как во сне, принимаю действительность без спору.

» вот мен€ зарывают в землю. ¬се уход€т, € один, совершенно один. я не движусь. ¬сегда, когда € прежде на€ву представл€л себе, как мен€ похорон€т в могиле, то собственно с могилой соедин€л лишь одно ощущение сырости и холода. “ак и теперь € почувствовал, что мне очень холодно, особенно концам пальцев на ногах, но больше ничего не почувствовал.

я лежал и, странно, - ничего не ждал, без спору принима€, что мертвому ждать нечего. Ќо было сыро. Ќе знаю, сколько прошло времени, - час или несколько дней, или много дней. Ќо вот вдруг на левый закрытый глаз мой упала просочивша€с€ через крышу гроба капл€ воды, за ней через минуту друга€, затем через минуту треть€, и так далее, и так далее, всЄ через минуту. √лубокое негодование загорелось вдруг в сердце моем, и вдруг € почувствовал в нем физическую боль: "Ёто рана мо€, - подумал €,-это выстрел, там пул€..." ј капл€ всЄ капала, каждую минуту и пр€мо на закрытый мой глаз. » € вдруг воззвал, не голосом, ибо был недвижим, но всем существом моим к властителю всего того, что совершалось со мною:

-  то бы ты ни был, но если ты есть и если существует что-нибудь разумнее того, что теперь совершаетс€, то дозволь ему быть и здесь. ≈сли же ты мстишь мне за неразумное самоубийство мое - безобразием и нелепостью дальнейшего быти€, то знай, что никогда и никакому мучению, какое бы ни постигло мен€, не сравнитьс€ с тем презрением, которое € буду молча ощущать, хот€ бы в продолжение миллионов лет мученичества! ..

я воззвал и смолк. ÷елую почти минуту продолжалось глубокое молчание, и даже еще одна капл€ упала, но € знал, € беспредельно и нерушимо знал и верил, что непременно сейчас всЄ изменитс€. » вот вдруг разверзлась могила мо€. “о есть € не знаю, была ли она раскрыта и раскопана, но € был вз€т каким-то темным и неизвестным мне существом, и мы очутились в пространстве. я вдруг прозрел: была глубока€ ночь, и никогда, никогда еще не было такой темноты! ћы неслись в пространстве уже далеко от земли. я не спрашивал того, который нес мен€, ни о чем, € ждал и был горд. я увер€л себ€, что не боюсь, и замирал от восхищени€ при мысли, что не боюсь. я не помню, сколько времени мы неслись, и не могу представить: совершалось всЄ так, как всегда во сне, когда перескакиваешь через пространство и врем€ и через законы быти€ и рассудка и останавливаешьс€ лишь на точках, о которых грезит сердце. я помню, что вдруг увидал в темноте одну звездочку. "Ёто —ириус?" - спросил €, вдруг не удержавшись, ибо € не хотел ни о чем спрашивать. - "Ќет, это та сама€ звезда, которую ты видел между облаками, возвраща€сь домой", - отвечало мне существо, уносившее мен€. я знал, что оно имело как бы лик человеческий. —транное дело, € не любил это существо, даже чувствовал глубокое отвращение. я ждал совершенного небыти€ и с тем выстрелил себе в сердце. » вот € в руках существа, конечно, не человеческого, но которое есть, существует: "ј, стало быть, есть и за гробом жизнь!"-подумал € с странным легкомыслием сна, но сущность сердца моего оставалась со мною во всей глубине: "» если надо быть снова, - подумал €, - и жить оп€ть по чьей-то неустранимой воле, то не хочу, чтоб мен€ победили и унизили!" - "“ы знаешь, что € боюсь теб€, и за то презираешь мен€", - сказал € вдруг моему спутнику, не удержавшись от унизительного вопроса, в котором заключалось признание, и ощутив, как укол булавки, в сердце моем унижение мое. ќн не ответил на вопрос мой, но € вдруг почувствовал, что мен€ не презирают, и надо мной не смеютс€, и даже не сожалеют мен€, и что путь наш имеет цель, неизвестную и таинственную и касающуюс€ одного мен€. —трах нарастал в моем сердце. „то-то немо, но с мучением сообщалось мне от моего молчащего спутника и как бы проницало мен€. ћы неслись в темных и неведомых пространствах. я давно уже перестал видеть знакомые глазу созвезди€. я знал, что есть такие звезды в небесных пространствах, от которых лучи доход€т на землю лишь в тыс€чи и миллионы лет. ћожет быть, мы уже пролетали эти пространства. я ждал чего-то в страшной, измучившей мое сердце тоске. » вдруг какое-то знакомое и в высшей степени зовущее чувство сотр€сло мен€: € увидел вдруг наше солнце! я знал, что это не могло быть наше солнце, породившее нашу землю, и что мы от нашего солнца на бесконечном рассто€нии, но € узнал почему-то, всем существом моим, что это совершенно такое же солнце, как и наше, повторение его и двойник его. —ладкое, зовущее чувство зазвучало восторгом в душе моей: родна€ сила света, того же, который родил мен€, отозвалась в моем сердце и воскресила его, и € ощутил жизнь, прежнюю жизнь, в первый раз после моей могилы.

- Ќо если это - солнце, если это совершенно такое же солнце, как наше, - вскричал €,-то где же земл€?-» мой спутник указал мне на звездочку, сверкавшую в темноте изумрудным блеском. ћы неслись пр€мо к ней.

- » неужели возможны такие повторени€ во вселенной, неужели таков природный закон?.. » если это там земл€, то неужели она така€ же земл€, как и наша... совершенно така€ же, несчастна€, бедна€, но дорога€ и вечно любима€ и такую же мучительную любовь рождающа€ к себе в самых неблагодарных даже дет€х своих, как и наша?.. - вскрикивал €, сотр€са€сь от неудержимой, восторженной любви к той родной прежней земле, которую € покинул. ќбраз бедной девочки, которую € обидел, промелькнул передо мною.

- ”видишь всЄ, - ответил мой спутник, и кака€-то печаль послышалась в его слове.

Ќо мы быстро приближались к планете. ќна росла в глазах моих, € уже различал океан, очертани€ ≈вропы, и вдруг странное чувство какой-то великой, св€той ревности возгорелось в сердце моем: " ак может быть подобное повторение и дл€ чего? я люблю, € могу любить лишь ту землю, которую € оставил, на которой остались брызги крови моей, когда €, неблагодарный, выстрелом в сердце мое погасил мою жизнь. Ќо никогда, никогда не переставал € любить ту землю, и даже в ту ночь, расстава€сь с ней, €, может быть, любил ее мучительнее, чем когда-либо. ≈сть ли мучение на этой новой земле? Ќа нашей земле мы истинно можем любить лишь с мучением и только через мучение! ћы иначе не умеем любить и не знаем иной любви. я хочу мучени€, чтоб любить. я хочу, € жажду в сию минуту целовать, облива€сь слезами, лишь одну ту землю, которую € оставил, и не хочу, не принимаю жизни ни на какой иной!.."

Ќо спутник мой уже оставил мен€. я вдруг, совсем как бы дл€ мен€ незаметно, стал на этой другой земле в €рком свете солнечного, прелестного как рай дн€. я сто€л, кажетс€, на одном из тех островов, которые составл€ют на нашей земле √реческий архипелаг, или где-нибудь на прибрежье материка, прилегающего к этому архипелагу. ќ, всЄ было точно так же, как у нас, но, казалось, всюду си€ло каким-то праздником и великим, св€тым и достигнутым наконец торжеством. Ћасковое изумрудное море тихо плескало о берега и лобызало их с любовью, €вной, видимой, почти сознательной. ¬ысокие, прекрасные деревь€ сто€ли во всей роскоши своего цвета, а бесчисленные листочки их, € убежден в том, приветствовали мен€ тихим, ласковым своим шумом и как бы выговаривали какие-то слова любви. ћурава горела €ркими ароматными цветами. ѕтички стадами перелетали в воздухе и, не бо€сь мен€, садились мне на плечи и на руки и радостно били мен€ своими милыми, трепетными крылышками. » наконец, € увидел и узнал людей счастливой земли этой. ќни пришли ко мне сами, они окружили мен€, целовали мен€. ƒети солнца, дети своего солнца, - о, как они были прекрасны! Ќикогда € не видывал на нашей земле такой красоты в человеке. –азве лишь в дет€х наших, в самые первые годы их возраста, можно бы было найти отдаленный, хот€ и слабый отблеск красоты этой. √лаза этих счастливых людей сверкали €сным блеском. Ћица их си€ли разумом и каким-то восполнившимс€ уже до спокойстви€ сознанием, но лица эти были веселы; в словах и голосах этих людей звучала детска€ радость. ќ, € тотчас же, при первом взгл€де на их лица, пон€л всЄ, всЄ! Ёто была земл€, не оскверненна€ грехопадением, на ней жили люди не согрешившие, жили в таком же раю, в каком жили, по предани€м всего человечества, и наши согрешившие прародители, с тою только разницею, что вс€ земл€ здесь была повсюду одним и тем же раем. Ёти люди, радостно сме€сь, теснились ко мне и ласкали мен€; они увели мен€ к себе, и вс€кому из них хотелось успокоить мен€. ќ, они не расспрашивали мен€ ни о чем, но как бы всЄ уже знали, так мне казалось, и им хотелось согнать поскорее страдание с лица моего.

IV

¬идите ли что, оп€ть-таки: ну, пусть это был только сон! Ќо ощущение любви этих невинных и прекрасных людей осталось во мне навеки, и € чувствую, что их любовь изливаетс€ на мен€ и теперь оттуда. я видел их сам, их познал и убедилс€, € любпл их, € страдал за них потом. ќ, € тотчас же пон€л, даже тогда, что во многом не пойму их вовсе; мне, как современному русскому прогрессисту и гнусному петербуржцу, казалось неразрешимым то, например, что они, зна€ столь много, не имеют нашей науки. Ќо € скоро пон€л, что знание их восполн€лось и питалось иными проникновени€ми, чем у нас на земле, и что стремлени€ их были тоже совсем иные. ќни не желали ничего и были спокойны, они не стремились к познанию жизни так, как мы стремимс€ сознать ее, потому что жизнь их была восполнена. Ќо знание их было глубже и высшее, чем у нашей науки; ибо наука наша ищет объ€снить, что такое жизнь, сама стремитс€ сознать ее, чтоб научить других жить; они же и без науки знали, как им жить, и это € пон€л, но € не мог пон€ть их знани€. ќни указывали мне на деревь€ свои, и € не мог пон€ть той степени любви, с которою они смотрели на них: точно они говорили с себе подобными существами. » знаете, может быть, € не ошибусь, если скажу, что они говорили с ними! ƒа, они нашли их €зык, и убежден, что те понимали их. “ак смотрели они и на всю природу - на животных, которые жили с ними мирно, не нападали на них и любили их, побежденные их же любовью. ќни указывали мне на звезды и говорили о них со мною о чем-то, чего € не мог пон€ть, но € убежден, что они как бы чем-то соприкасались с небесными звездами, не мыслию только, а каким-то живым путем. ќ, эти люди и не добивались, чтоб € понимал их, они любили мен€ и без того, но зато € знал, что и они никогда не поймут мен€, а потому почти и не говорил им о нашей земле. я лишь целовал при них ту землю, на которой они жили, и без слов обожал их самих, и они видели это и давали себ€ обожать, не стыд€сь, что € их обожаю, потому что много любили сами. ќни не страдали за мен€, когда €, в слезах, порою целовал их ноги, радостно зна€ в сердце своем, какою силой любви они мне ответ€т. ѕорою € спрашивал себ€ в удивлении: как могли они, всЄ врем€, не оскорбить такого как € и ни разу не возбудить в таком как € чувство ревности и зависти? ћного раз € спрашивал себ€, как мог €, хвастун и лжец, не говорить им о моих познани€х, о которых, конечно, они не имели пон€ти€, не желать удивить их ими, или хот€ бы только из любви к ним? ќни были резвы и веселы как дети. ќни блуждали по своим прекрасным рощам и лесам, они пели свои прекрасные песни, они питались легкою пищею, плодами своих деревьев, медом лесов своих и молоком их любивших животных. ƒл€ пищи и дл€ одежды своей они трудились лишь немного и слегка. ” них была любовь и рождались ƒети, но никогда € не замечал в них порывов того жестокого сладострасти€, которое постигает почти всех на нашей земле, всех и вс€кого, и служит единственным источником почти всех грехов нашего человечества. ќни радовались €вл€вшимс€ у них дет€м как новым участникам в их блаженстве. ћежду ними не было ссор и не было ревности, и они не понимали даже, что это значит. »х дети были детьми всех, потому что все составл€ли одну семью. ” них почти совсем не было болезней, хоть и была смерть; но старики их умирали тихо, как бы засыпа€, окруженные прощавшимис€ с ними людьми, благословл€€ их, улыба€сь им и сами напутствуемые их светлыми улыбками. —корби, слез при этом € не видал, а была лишь умноживша€с€ как бы до восторга любовь, но до восторга спокойного, восполнившегос€, созерцательного. ѕодумать можно было, что они соприкасались еще с умершими своими даже и после их смерти и что земное единение между ними не прерывалось смертию. ќни почти не понимали мен€, когда € спрашивал их про вечную жизнь, но, видимо, были в ней до того убеждены безотчетно, что это не составл€ло дл€ них вопроса. ” них не было храмов, но у них было какое-то насущное, живое и беспрерывное единение с ÷елым вселенной; у них не было веры, зато было твердое знание, что когда восполнитс€ их земна€ радость до пределов природы земной, тогда наступит дл€ них, и дл€ живущих и дл€ умерших, еще большее расширение соприкосновени€ с ÷елым вселенной. ќни ждали этого мгновени€ с радостию, но не тороп€сь, не страда€ по нем, а как бы уже име€ его в предчувстви€х сердца своего, о которых они сообщали друг другу. ѕо вечерам, отход€ ко сну, они любили составл€ть согласные и стройные хоры. ¬ этих песн€х они передавали все ощущени€, которые доставил им отход€щий день, славили его и прощались с ним. ќни славили природу, землю, море, леса. ќни любили слагать песни друг о друге и хвалили друг друга как дети; это были самые простые песни, но они выливались из сердца и проницали сердца. ƒа и не в песн€х одних, а, казалось, и всю жизнь свою они проводили лишь в том, что любовались друг другом. Ёто была кака€-то влюбленность друг в друга, всецела€, всеобща€. »ных же их песен, торжественных и восторженных, € почти не понимал вовсе. ѕонима€ слова, € никогда не мог проникнуть во всЄ их значение. ќно оставалось как бы недоступно моему уму, зато сердце мое как бы проникалось им безотчетно и всЄ более и более. я часто говорил им, что € всЄ это давно уже прежде предчувствовал, что вс€ эта радость и слава сказывалась мне еще на нашей земле зовущею тоскою, доходившею подчас до нестерпимой скорби; что € предчувствовал всех их и славу их в снах моего сердца и в мечтах ума моего, что € часто не мог смотреть, на земле нашей, на заход€щее солнце без слез... „то в ненависти моей к люд€м нашей земли заключалась всегда тоска: зачем € не могу ненавидеть их, не люб€ их, зачем не могу не прощать их, а в любви моей к ним тоска: зачем не могу любить их, не ненавид€ их? ќни слушали мен€, и € видел, что они не могли представить себе то, что € говорю, но € не жалел, что им говорил о том: € знал, что они понимают всю силу тоски моей о тех, кого € покинул. ƒа, когда они гл€дели на мен€ своим милым проникнутым любовью взгл€дом, когда € чувствовал, что при них и мое сердце становилось столь же невинным и правдивым, как и их сердца, то и € не жалел, что не понимаю их. ќт ощущени€ полноты жизни мне захватывало дух, и € молча молилс€ на них.

ќ, все теперь смеютс€ мне в глаза и увер€ют мен€, что и во сне нельз€ видеть такие подробности, какие € передаю теперь, что во сне моем € видел или прочувствовал лишь одно ощущение, порожденное моим же сердцем в бреду, а подробности уже сам сочинил проснувшись. » когда € открыл им, что, может быть, в самом деле так было, - боже, какой смех они подн€ли мне в глаза и какое € им доставил веселье! ќ да, конечно, € был побежден лишь одним ощущением того сна, и оно только одно уцелело в до крови раненном сердце моем: но зато действительные образы и формы сна моего, то есть те, которые € в самом деле видел в самый час моего сновидени€, были восполнены до такой гармонии, были до того оба€тельны и прекрасны, и до того были истинны, что, проснувшись, €, конечно, не в силах был воплотить их в слабые слова наши, так что они должны были как бы стушеватьс€ в уме моем, а стало быть, и действительно, может быть, € сам, бессознательно, принужден был сочинить потом подробности и, уж конечно, исказив их, особенно .при таком страстном желании моем поскорее и хоть сколько-нибудь их передать. Ќо зато как же мне не верить, что всЄ это было? Ѕыло, может быть, в тыс€чу раз лучше, светлее и радостнее, чем € рассказываю? ѕусть это сон, но всЄ это не могло не быть. «наете ли, € скажу вам секрет: всЄ это, быть может, было вовсе не сон! »бо тут случилось нечто такое, нечто до такого ужаса истинное, что это не могло бы пригрезитьс€ во сне. ѕусть сон мой породило сердце мое, но разве одно сердце мое в силах было породить ту ужасную правду, котора€ потом случилась со мной?  ак бы мог € ее один выдумать или пригрезить сердцем? Ќеужели же мелкое сердце мое и капризный, ничтожный ум мой могли возвыситьс€ до такого откровени€ правды! ќ, судите сами: € до сих пор скрывал, но теперь доскажу и эту правду. ƒело в том, что €... развратил их всех!

V

ƒа, да, кончилось тем, что € развратил их всех!  ак это могло совершитьс€ - не знаю, не помню €сно. —он пролетел через тыс€челети€ и оставил во мне лишь ощущение целого. «наю только, что причиною грехопадени€ был €.  ак скверна€ трихина, как атом чумы, заражающий целые государства, так и € заразил собой всю эту счастливую, безгрешную до мен€ землю. ќни научились лгать и полюбили ложь и познали красоту лжи. ќ, это, может быть, началось невинно, с шутки, с кокетства, с любовной игры, в самом деле, может быть, с атома, но этот атом лжи проник в их сердца и понравилс€ им. «атем быстро родилось сладострастие, сладострастие породило ревность, ревность - жестокость... ќ, не знаю, не помню, но скоро, очень скоро брызнула перва€ кровь: они удивились и ужаснулись, и стали расходитьс€, разъедин€тьс€. явились союзы, но уже друг против друга. Ќачались укоры, упреки. ќни узнали стыд и стыд возвели в добродетель. –одилось пон€тие о чести, и в каждом союзе подн€лось свое знам€. ќни стали мучить животных, и животные удалились от них в леса и стали им врагами. Ќачалась борьба за разъединение, за обособление, за личность, за мое и твое. ќни стали говорить на разных €зыках. ќни познали скорбь и полюбили скорбь, они жаждали мучени€ и говорили, что »стина достигаетс€ лишь мучением. “огда у них €вилась наука.  огда они стали злы, .то начали говорить о братстве и гуманности и пон€ли эти идеи.  огда они стали преступны, то изобрели справедливость и предписали себе целые кодексы, чтоб сохранить ее, а дл€ обеспечени€ кодексов поставили гильотину. ќни чуть-чуть лишь помнили о том, что потер€ли, даже не хотели верить тому, что были когда-то невинны и счастливы. ќни сме€лись даже над возможностью этого прежнего их счасть€ и называли его мечтой. ќни не могли даже представить его себе в формах и образах, но, странное и чудесное дело: утратив вс€кую веру в бывшее счастье, назвав его сказкой, они до того захотели быть невинными и счастливыми вновь, оп€ть, что пали перед желанием сердца своего, как дети, обоготворили это желание, настроили храмов и стали молитьс€ своей же идее, своему же "желанию", в то же врем€ вполне веру€ в неисполнимость и неосуществимость его, но со слезами обожа€ его и поклон€€сь ему. » однако, если б только могло так случитьс€, чтоб они возвратились в то невинное и счастливое состо€ние, которое они утратили, и если б кто вдруг им показал его вновь и спросил их: хот€т ли они возвратитьс€ к нему? - то они наверно бы отказались. ќни отвечали мне: "ѕусть мы лживы, злы и несправедливы, мы знаем это и плачем об этом, и мучим себ€ за это сами, и ист€заем себ€ и наказываем больше, чем даже, может быть, тот милосердый —удь€, который будет судить нас и имени которого мы не знаем. Ќо у нас есть наука, и через нее мы отыщем вновь истину, но примем ее уже сознательно. «нание выше чувства, сознание жизни - выше жизни. Ќаука даст нам премудрость, премудрость откроет законы, а знание законов счасть€ - выше счасть€". ¬от что говорили они, и после слов таких каждый возлюбил себ€ больше всех, да и не могли они иначе сделать.  аждый стал столь ревнив к своей личности, что изо всех сил старалс€ лишь унизить и умалить ее в других, и в том жизнь свою полагал. явилось рабство, €вилось даже добровольное рабство: слабые подчин€лись охотно сильнейшим, с тем только, чтобы те помогали им давить еще слабейших, чем они сами. явились праведники, которые приходили к этим люд€м со слезами и говорили им об их гордости, о потере меры и гармонии, об утрате ими стыда. Ќад ними сме€лись или побивали их камень€ми. —в€та€ кровь лилась на порогах храмов. «ато стали по€вл€тьс€ люди, которые начали придумывать: как бы всем вновь так соединитьс€, чтобы каждому, не перестава€ любить себ€ больше всех, в то же врем€ не мешать никому другому, и жить таким образом всем вместе как бы и в согласном обществе. ÷елые войны подн€лись из-за этой идеи. ¬се воюющие твердо верили в то же врем€, что наука, премудрость и чувство самосохранени€ застав€т наконец человека соединитьс€ в согласное и разумное общество, а потому пока, дл€ ускорени€ дела, "премудрые" старались поскорее истребить всех "непремудрых" и не понимающих их идею, чтоб они не мешали торжеству ее. Ќо чувство самосохранени€ стало быстро ослабевать, €вились гордецы и сладострастники, которые пр€мо потребовали всего иль ничего. ƒл€ приобретени€ всего прибегалось к злодейству, а если оно не удавалось - к самоубийству. явились религии с культом небыти€ и саморазрушени€ ради вечного успокоени€ в ничтожестве. Ќаконец эти люди устали в бессмысленном труде, и на их лицах по€вилось страдание, и эти люди провозгласили, что страдание есть красота, ибо в страдании лишь мысль. ќни воспели страдание в песн€х своих. я ходил между ними, лома€ руки, и плакал над ними, но любил их, может быть, еще больше, чем прежде, когда на лицах их еще не было страдани€ и когда они были невинны и столь прекрасны. я полюбил их оскверненную ими землю еще больше, чем когда она была раем, за то лишь, что на ней €вилось горе. ”вы, € всегда любил горе и скорбь, но лишь дл€ себ€, дл€ себ€, а об них € плакал, жале€ их. я простирал к ним руки, в отча€нии обвин€€, проклина€ и презира€ себ€. я говорил им, что всЄ это сделал €, € один, что это € им принес разврат, заразу и ложь! я умол€л их, чтоб они расп€ли мен€ на кресте, € учил их, как сделать крест. я не мог, не в силах был убить себ€ сам, но € хотел прин€ть от них муки, € жаждал мук, жаждал, чтоб в этих муках пролита была мо€ кровь до капли. Ќо они лишь сме€лись надо мной и стали мен€ считать под конец за юродивого. ќни оправдывали мен€, они говорили, что получили лишь то, чего сами желали, и что всЄ то, что есть теперь, не могло не быть. Ќаконец, они объ€вили мне, что € становлюсь им опасен и что они посад€т мен€ в сумасшедший дом, если € не замолчу. “огда скорбь вошла в мою душу с такою силой, что сердце мое стеснилось, и € почувствовал, что умру, и тут... ну, вот тут € и проснулс€.

 

Ѕыло уже утро, то есть еще не рассвело, но было около шестого часу. я очнулс€ в тех же креслах, свечка мо€ догорела вс€, у капитана спали, и кругом была редка€ в нашей квартире тишина. ѕервым делом € вскочил в чрезвычайном удивлении; никогда со мной не случалось ничего подобного, даже до пуст€ков и мелочей: никогда еще не засыпал €, например, так в моих креслах. “ут вдруг, пока € сто€л и приходил в себ€, - вдруг мелькнул передо мной мой револьвер, готовый, зар€женный, - но € в один миг оттолкнул его от себ€! ќ, теперь жизни и жизни! я подн€л руки и воззвал к вечной истине; не воззвал, а заплакал; восторг, неизмеримый восторг поднимал всЄ существо мое. ƒа, жизнь, и - проповедь! ќ проповеди € порешил в ту же минуту и, уж конечно, на всю жизнь! я иду проповедовать, € хочу проповедовать, - что? »стину, ибо € видел ее, видел своими глазами, видел всю ее славу!

» вот с тех пор € и проповедую!  роме того - люблю всех, которые надо мной смеютс€, больше всех остальных. ѕочему это так - не знаю и не могу объ€снить, но пусть так и будет. ќни говор€т, что € уж и теперь сбиваюсь, то есть коль уж и теперь сбилс€ так, что ж дальше-то будет? ѕравда истинна€: € сбиваюсь, и, может быть, дальше пойдет еще хуже. », уж конечно, собьюсь несколько раз, пока отыщу, как проповедовать, то есть какими словами и какими делами, потому что это очень трудно исполнить. я ведь и теперь всЄ это как день вижу, но послушайте: кто же не сбиваетс€! ј между тем ведь все идут к одному и тому же, по крайней мере все стрем€тс€ к одному и тому же, от мудреца до последнего разбойника, только разными дорогами. —тара€ это истина, но вот что тут новое: € и сбитьс€-то очень не могу. ѕотому что € видел истину, € видел и знаю, что люди могут быть прекрасны и счастливы, не потер€в способности жить на земле. я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состо€нием людей. ј ведь они все только над этой верой-то моей и смеютс€. Ќо как мне не веровать: € видел истину, - не то что изобрел умом, а видел, видел, и живой образ ее наполнил душу мою навеки. я видел ее в такой восполненной целости, что не могу поверить, чтоб ее не могло быть у людей. »так, как же € собьюсь? ”клонюсь, конечно, даже несколько раз, и буду говорить даже, может быть, чужими словами, но ненадолго: живой образ того, что € видел, будет всегда со мной и всегда мен€ поправит и направит. ќ, € бодр, € свеж, € иду, иду, и хот€ бы на тыс€чу лет. «наете, € хотел даже скрыть вначале, что € развратил их всех, но это была ошибка, - вот уже перва€ ошибка! Ќо истина шепнула мне, что € лгу, и охранила мен€ и направила. Ќо как устроить рай - € не знаю, потому что не умею передать словами. ѕосле сна моего потер€л слова. ѕо крайней мере, все главные слова, самые нужные. Ќо пусть: € пойду и всЄ буду говорить, неустанно, потому что € все-таки видел воочию, хот€ и не умею пересказать, что € видел. Ќо вот этого насмешники и не понимают: "—он, дескать, видел, бред, галлюцинацию". Ёх! Ќеужто это премудро? ј они так горд€тс€! —он? что такое сон? ј наша-то жизнь не сон? Ѕольше скажу: пусть, пусть это никогда не сбудетс€ и не бывать раю (ведь уже это-то € понимаю!), - ну, а € все-таки буду проповедовать. ј между тем так это просто: в один бы день, в один бы час - всЄ бы сразу устроилось! √лавное - люби других как себ€, вот что главное, и это всЄ, больше ровно ничего не надо: тотчас найдешь как устроитьс€. ј между тем ведь это только - стара€ истина, которую биллион раз повтор€ли и читали, да ведь не ужилась же! "—ознание жизни выше жизни, знание законов счасть€ - выше счасть€" - вот с чем боротьс€ надо! » буду. ≈сли только все захот€т, то сейчас всЄ устроитс€.

ј ту маленькую девочку € отыскал... » пойду! » пойду!

 

ќ—¬ќЅќ∆ƒ≈Ќ»≈ ѕќƒ—”ƒ»ћќ…  ќ–Ќ»Ћќ¬ќ…

22 апрел€ сего года в здешнем окружном суде вторично решалось дело подсудимой  орниловой с новым составом суда и прис€жных заседателей. ѕрежний приговор суда, состо€вшийс€ еще в прошлом году, был кассирован сенатом за недостаточно произведенной медицинской экспертизой. ћожет быть, большинство моих читателей очень помнит об этом деле. ћолода€ мачеха (тогда еще несовершеннолетн€€), в беременном состо€нии, в злобе на мужа, попрекавшего ее прежней женой, и после жестокой с ним ссоры, выбросила свою шестилетнюю падчерицу, дочь своего мужа от прежней жены, из окошка, из четвертого этажа ( 5 1/2 саж. высоты), причем случилось почти чудо: ребенок не разбилс€, не сломал и не повредил себе ничего и скоро очнулс€; теперь же жив и здоров. Ёто зверское действие молодой женщины сопровождалось такой бессмыслицей и загадочностью всех ее остальных поступков, что само собою €вл€лось соображение: в здравом ли уме она действовала? » не была ли она, например, хоть под аффектом своего беременного состо€ни€? ѕроснувшись утром, когда уже муж ушел на работу, она дала выспатьс€ ребенку; потом одела ее, обула и напоила кофеем. «атем отворила окно и выбросила ее за окно. Ќе взгл€нув даже из окна вниз, чтоб посмотреть, что сталось с ребенком, она затворила окно, оделась и отправилась в участок. “ам объ€вила о происшедшем, отвечала на вопросы грубо и странно.  огда ей уже несколько часов спуст€ возвестили, что ребенок осталс€ жив, она, не обнаружив ни радости, ни досады, совершенно равнодушно и хладнокровно заметила, как бы в задумчивости: " ака€ живуча€". «атем в продолжение почти полутора мес€ца, в двух тюрьмах, в которых ей пришлось находитьс€, она продолжала быть угрюмой, грубой, неразговорчивой. » вдруг всЄ разом прошло: все остальные четыре мес€ца до разрешени€ от бремени и всЄ остальное врем€, на первом суде и после суда, начальница женского отделени€ тюрьмы не могла ею нахвалитьс€: €вилс€ характер ровный, тихий, ласковый, €сный. ¬прочем, € всЄ это уже описывал прежде. ќдним словом, прежний приговор был кассирован, а затем состо€лс€ новый, 22 апрел€, которым  орнилова была оправдана.

я был в зале суда и вынес много впечатлений. ∆аль только, что нахожусь в полной невозможности передать их и буквально принужден ограничитьс€ лишь самыми немногими словами. ƒа и сообщаю о деле единственно потому, что прежде много писал о нем, а стало быть, считаю не лишним сообщить читател€м и об исходе его. —уд продолжалс€ вдвое долее прежнего раза. —остав прис€жных заседателей был особенно замечателен. ѕризвана была нова€ свидетельница - начальница женского отделени€ тюрьмы. ѕоказание ее о характере  орниловой было очень веско и в ее пользу. «амечательно очень было показание мужа подсудимой: с чрезвычайною честностью он не скрыл ничего, ни ссор, ни обид с его стороны, оправдывал жену, говорил сердечно, пр€мо, откровенно. ќн всего только кресть€нин, правда, нос€щий немецкое платье, читающий книги и получающий тридцать рублей ежемес€чного жаловани€. «атем замечателен был подбор экспертов. ѕриглашено было шесть человек - всЄ известности и знаменитости в медицине; из них давали показани€ п€теро: трое за€вили не колебл€сь, что болезненное состо€ние, свойственное беременной женщине, весьма могло повли€ть на совершение преступлени€ и в данном случае. ќдин лишь доктор ‘лоринский с этим мнением был не согласен, но, к счастью, он не психиатр, и мнение его прошло без вс€кого значени€. ѕоследним показывал известный наш психиатр ƒюков. ќн говорил почти около часу, отвеча€ на вопросы прокурора и председател€ суда. “рудно представить себе более тонкое понимание души человеческой и болезненных ее состо€ний. ѕоражало тоже богатство и разнообразие многолетних и чрезвычайно любопытных наблюдений. „то до мен€, то € выслушал некоторые из показаний эксперта решительно с восхищением. ћнение эксперта было вполне в пользу подсудимой: он утвердительно и доказательно заключил о несом- ненном, по его мнению, болезненном состо€нии души подсудимой, во врем€ совершени€ ею страшного преступлени€.

 ончилось тем, что сам прокурор, несмотр€ на свою грозную речь, отказалс€ от обвинени€ в преднамеренности, то есть от самой главной злобы обвинени€. «ащитник подсудимой, прис€жный поверенный Ћюстиг, тоже чрезвычайно ловко отбил несколько обвинений, а одно, важнейшее, - долгую будто бы ненависть мачехи к падчерице, - привел к полному нулю, ос€зательно обнаружив в нем лишь коридорную сплетню. «атем, после длинной речи председател€, прис€жные удалились и менее чем через четверть часа вынесли оправдательный приговор, произведший почти восторг в многочисленной публике. ћногие крестились, другие поздравл€ли друг друга, жали друг другу руки. ћуж оправданной увел ее в тот же вечер, уже в одиннадцатом часу, к себе домой, и она, счастлива€, вошла оп€ть в свой дом, почти после годового отсутстви€, с впечатлением огромного вынесенного ею урока на всю жизнь и €вного божьего перста во всем этом деле, - хот€ бы только начина€ с чудесного спасени€ ребенка.

  ћќ»ћ „»“ј“≈Ћяћ

ѕрибегаю к чрезвычайному снисхождению моих читателей. ¬ прошлом году, из-за моей поездки летом в Ёмс дл€ лечени€ болезни, € принужден был выдать КК "ƒневника" за июль и август мес€цы вместе, в одном выпуске, 31-го августа, конечно, в удвоенном числе листов. ¬ нынешнем же году, по усилившейс€ еще более моей болезни, € принужден выдать и майский К с июньским вместе, в одном выпуске, в конце июн€ или в самых первых числах июл€. «атем июльский и августовский КК, как и в прошлом году, выйдут тоже в августе. — сент€бр€ же мес€ца КК "ƒневника" начнут оп€ть выдаватьс€ аккуратно в последнее число каждого мес€ца.

”езжа€ из ѕетербурга по приговору докторов, € за€вл€ю, что хот€ в ѕетербурге помещение редакции и будет закрыто до самого сент€бр€, тем не менее все иногородные подписчики и читатели, равно как и все петербургские, в случае надобности, могут обращатьс€ письменно в редакцию совершенно как и прежде. ѕисьма эти будут немедленно доставлены заведующим редакцией, и вс€ка€ жалоба, вс€кое недоумение и проч. будут по-прежнему в скорейшем времени удовлетворены. –авно все письма на мое им€ будут немедленно мне доставлены. Ќа этот счет сделаны редакцией самые точные распор€жени€. ѕодписка по-прежнему может продолжатьс€: подписавшиес€ будут немедленно удовлетворены.

Ќе знаю, извин€т ли мен€ мои читатели и подписчики "ƒневника писател€"? ѕри таком непредвиденном обсто€тельстве, как усложнение болезни, трудно было угадать всЄ это вперед. ќгромное большинство читателей моих относилось доселе ко мне весьма доброжелательно, в чем € уверен по твердым фактам.

ќсмеливаюсь ждать этой доброты и теперь.

ћј…-»ёЌ№

√Ћј¬ј ѕ≈–¬јя

I. »«  Ќ»√» ѕ–≈ƒ— ј«јЌ»… »ќјЌЌј Ћ»’“≈ЌЅ≈–√≈–ј, 1528 √ќƒј

ћне сообщили один престранный документ. Ёто одно древнее, правда, туманное и аллегорическое, предсказание о нынешних событи€х и о нынешней войне. ќдин из наших молодых ученых нашел в Ћондоне, в королевской библиотеке, один старый фолиант, "книгу предсказаний", "–гоgnosticationes" »оанна Ћихтенбергера, издание 1528 года, на латинском €зыке. Ёкземпл€р редкий и даже, может быть, единственный в свете. ¬ туманных картинах изображаетс€ в этой книге будущность ≈вропы и человечества.  нига мистическа€. ѕомещаю лишь те строки, которые мне сообщили, и лишь как факт, не лишенный некоторого любопытства.

ѕосле предсказаний о французской революции (1789 г.) и о Ќаполеоне первом, который именуетс€ в книге великим орлом (aquila grandis), говоритс€ далее о гр€дущих европейских событи€х так:

"Post haec veniet altera aquila quae ignem fovebit in gremio

ѕосле сего придет другой орел, который огонь возбудит в лоне sponsae Christi et erunt tres adulteri unusque legitimus невесты ’ристовой, и будут трое побочных и один законный qui alios vorabit. который других пожрет.

Exsurget aquila grandis in Oriente, aquicolae occidentales ¬осстанет орел великий на ¬остоке, островит€не западные moerebunt. Tria regna comportabit. Ipsa est aquila grandis, quae восплачут. “ри царства захватит. —ей есть орел великий, который dormiet annis multis, refutata resurget et contremiscere faciet спит годы многие, пораженный восстанет и трепетать заставит aquicolas occidtntales in terra Virginis et alios montes Super-вод€ных жителей западных в земле девы и другие вершины преbissimos; et volabit ad meridiem recuperando amissa. Et amore гордые; и полетит к югу, чтоб возвратить потер€нное. » любовью chfritatis inflammabit Deus aquilam orientalem volando ad ardua милосерди€ воспламенит Ѕог орла восточного, да летит на трудное, alis duabus fulgens in montibus christianitatis. крылами двум€ сверка€ на вершинах христианства".

 онечно, темновато, но согласитесь, однако, что "великий орел восточный, который спит годы многие и пораженный (NB не война ли наша с ≈вропой 22 года назад?) восстанет и трепетать заставит вод€ных жителей западных", - согласитесь, что это как будто и похоже на теперешнее, конечно, если только не брать в соображение наших европействующих мудрецов, как бы всЄ еще трепещущих перед "вод€ными жител€ми", обратно пророчеству, тогда как уже орел полетел, "сверка€ двум€ крылами". Ќо трепещут лишь мудрецы, а не орел. ƒалее: "вод€ные жители западные в земле девы", если приложить пророчество »оанна Ћихтенбергера к современным событи€м, очевидно, означают собою јнглию. Ќо в таком случае почему же "земл€ девы"? ¬ 1528 году еще не было королевы ≈лизаветы. Ќе означает ли аллегори€ Ћихтенбергера землю (острова ¬еликобритании), не подвергавшуюс€ ни разу нашествию, в том смысле, в каком выразилс€ когда-то Ќаполеон о европейских столицах, подвергавшихс€ его нашествию: "—толица, подвергша€с€ нашествию, похожа на девицу, потер€вшую свою девственность". Ќо орел, по пророчеству, трепетать заставит и другие "вершины прегордые", полетит к югу, чтоб возвратить потер€нное, и - что всего замечательнее - "любовью милосерди€ воспламенит Ѕог орла восточного, да летит на трудное, крылами двум€ сверка€ на вершинах христианства". —огласитесь, что уж это-то нечто даже очень подход€щее. –азве не милосердием воспламен€сь к угнетенным и измученным, взлетел наш орел? –азве не милосердие ’ристово двинуло весь народ наш "на дело трудное" и в прошлом и в нынешнем году?  то станет это отрицать? Ётот народ, эти солдаты, вз€тые из народа, не знающего хорошенько молитв, подымали, однако же, в  рыму, под —евастополем, раненых французов и уносили их на перев€зку прежде, чем своих русских: "“е пусть полежат и подождут; русского-то вс€кий подымет, а французик-то чужой, его наперед пожалеть надо". –азве тут не ’ристос, и разве не ’ристов дух в этих простодушных и великодушных, шутливо сказанных словах? »так, разве не дух ’ристов в народе нашем - темном, но добром, невежественном, но не варварском. ƒа, ’ристос его сила, наша русска€ теперь сила, когда орел полетел "на дело трудное". » что значит один какой-нибудь анекдот о севастопольских солдатиках сравнительно с тыс€чами про€влений духа ’ристова и "огн€ милосерди€" в народе нашем, на€ву и воочию, в наше врем€, хот€ и до сих пор изо всех сил стараютс€ мудрецы задавить мысль и похоронить факт участи€ народа нашего, духом и сердцем его, в теперешних судьбах –оссии и ¬остока? » не указывайте на "зверство и тупость" народа, на невежественность его и неразвитость, при которых он будто бы не в силах пон€ть того, что теперь происходит. —ущность дела он понимает превосходно, будьте уверены, он четыре уже столети€ как ее понимает. ¬от теперешних дипломатов не пон€л бы вовсе, если б об них знал; но ведь кто ж их поймет? ƒа, великий народ наш был взращен как зверь, претерпел мучени€ еще с самого начала своего, за всю свою тыс€чу лет, такие, каких ни один народ в мире не вытерпел бы, разложилс€ бы и уничтожилс€, а наш только окреп и сплотилс€ в этих мучени€х. Ќе корите же его за "зверство и невежество", господа мудрецы, потому что вы, именно вы-то дл€ него ничего и не сделали. Ќапротив, вы ушли от него, двести лет назад, покинули его и разъединили с собой, обратили его в податную единицу и в оброчную дл€ себ€ статью, и рос он, господа просвещенные европейцы, вами же забытый и забитый, вами же загнанный как зверь в берлогу свою, но с ним был его ’ристос, и с ним одним дожил он до великого дн€, когда двадцать лет тому назад северный орел, воспламененный огнем милосерди€, взмахнул и расправил свои крыль€ и осенил его этими крылами... ƒа, зверства в народе много, но не указывайте на него. Ёто зверство - тина веков, она вычиститс€. » не то беда, что есть еще зверство; беда в том, если зверство вознесено будет как добродетель. я видал и разбойников, страшно много наделавших зверства и павших развращенною и ослабевшею волею своею ниже всего низкого; но эти развращенные и столь упавшие звери - знали, по крайней мере про себ€, что они звери, и чувствовали, сколь упали они, и в минуты чистые и светлые, которые и звер€м посылает бог, - сами умели осудить себ€, хот€ часто не в силах уже были подн€тьс€. ƒругое дело, когда зверство воздвигаетс€ над всеми, как идол, и люди ему поклон€ютс€, счита€ себ€ именно за это-то добродетельными. Ћорд Ѕиконсфильд, а за ним и все Ѕиконсфильды, и наши и европейские, зажали уши себе и закрыли глаза на зверства и муки, которым подвергают целые племена людей, и изменили ’ристу - ради "интересов цивилизации" и ради того, что измученные племена называютс€ слав€нами, то есть несут в себе нечто новое, а стало быть, их тем более надо задавить совсем до корн€, и тоже ради интересов старой загнившей цивилизации. ¬от это так зверство - образованное и вознесенное как добродетель, и клан€ютс€ ему как идолу, и на «ападе, и у нас еще в –оссии. ј "блаженнейший папа, непогрешимый наместник божий", отход€ к богу, в последние дни свои на земле, - разве не пожелал он победы туркам и мучител€м христианства над русскими, ополчившимис€ во им€ ’риста за христианство, - за то только, что, по его непогрешимому определению, турки всЄ же лучше русских еретиков, не признающих папу? –азве это не зверство, не варварство? ƒа, пророчество »оанна Ћихтенбергера сильно подходит к насто€щей минуте. » не разуметь ли нам уж и папу в числе других-то "вершин прегордых", которых заставит трепетать взмахнувший крылами орел?  стати, чтоб покончить с пророчеством: что же разумел »оанн Ћихтенбергер, говор€ о том, что "придет орел, который огонь возбудит в лоне невесты ’ристовой, и будут три побочных и один законный, который других пожрет"? Ќа религиозном и мистическом €зыке под выражением "невеста ’ристова" всегда разумелась вообще церковь.  то же трое побочных и один законный?  азалось, должно бы тут разуметь, то есть если уж его принимать за предсказател€, три исповедани€: католицизм, протестантство и... какое же третье-то из незаконных? » какое же законное-то?

Ќо оставим »оанна Ћихтенбергера. —ерьезно говорить обо всем этом трудно; всЄ это лишь мистическа€ аллегори€, хот€ бы и похожа€ несколько на правду.

» мало ли бывает совпадений? ѕравда, всЄ это написано и напечатано в 1528 году, и это очень любопытно. ¬ то врем€, должно быть, часто €вл€лись подобные сочинени€, и хот€ врем€ это еще только предшествовало войнам великой протестантской реформации, но уже протестантов, реформаторов и пророков было много. »звестно тоже, что потом, особенно в протестантских арми€х, всегда по€вл€лись исступленные "пророки" из самих сражавшихс€, предсказатели и конвульсионеры. ≈сли € сообщил эту латинскую выписку из старой книги (несомненно существующей, - повтор€ю это), то единственно .как занимательный факт. Ќе как чудо, да и не одни лишь чудеса чудесны. ¬сего чудеснее бывает весьма часто то, что происходит в действительности. ћы видим действительность всегда почти так, как хотим ее видеть, как сами, предвз€то, желаем растолковать ее себе. ≈сли же подчас вдруг разберем и в видимом увидим не то, что хотели видеть, а то, что есть в самом деле, то пр€мо принимаем то, что увидели, за чудо, и это весьма не редко, а подчас, кл€нусь, поверим скорее чуду и невозможности, чем действительности, чем истине, которую не желаем видеть. » так всегда бывает на свете, в том вс€ истори€ человечества.

II. ќЅ јЌќЌ»ћЌџ’ –”√ј“≈Ћ№Ќџ’ ѕ»—№ћј’

я за границу не поехал и нахожусь теперь в  урской губернии. ћой доктор, узнав, что € имею случай провести лето в деревне, да еще в такой губернии, как  урска€, прописал мне пить в деревне ессентукскую воду и прибавил, что это будет дл€ мен€ несравненно полезнее Ёмса, к воде которого €-де уже привык. ƒолгом считаю за€вить, что € получил весьма много писем от моих читателей с самым сочувственным выражением их ко мне участи€ по поводу моего объ€влени€ о болезни. » вообще, к слову скажу, за всЄ врем€ издани€ моего "ƒневника" € получил и продолжаю получать много писем, подписанных и анонимных, столь дл€ мен€ лестных и столь одобр€вших и поддерживавших мен€ в труде моем, что, пр€мо скажу, € никогда не рассчитывал на такое всеобщее сочувствие и никогда не считал себ€ достойным того. Ёти письма € сберегу как драгоценность и - что тут приторного, если € за€вл€ю об этом печатно? Ќеужто дурно, что € ценю и дорожу общим вниманием? Ќо, скажут, вы теперь хвалитесь, хвастаетесь. ѕусть скажут это, € знаю про себ€, что это не хвастовство, что € за€вл€ю лишь мою благодарность, мое искреннее чувство, и слишком уж не молод, чтоб не понимать, как раздражаю иных господ моим за€влением. Ќо и господ этих, кажетс€, у мен€ тоже слишком немного. »з нескольких сот писем, полученных мною за эти полтора года издани€ "ƒневника", по крайней мере сотн€ (но наверно больше) было анонимных, но из этих ста анонимных писем лишь два письма были абсолютно враждебные. ≈сть не согласные со мной в убеждени€х, те пр€мо излагают свои возражени€, но всегда серьезно, искренно, без малейших личностей, и в подписанных, и в анонимных письмах, и € лишь жалею, что, по .множеству получаемых писем, никак не могу всем ответить. Ќо эти два письма - исключени€, и написаны не дл€ возражени€, а дл€ ругательства. » вот эти-то господа сочинители этих писем и будут раздражены моим за€влением благодарности. ѕоследнее из этих писем как раз касаетс€ моего объ€влени€ о болезни. ћой анонимный корреспондент рассердилс€ не на шутку: как, дескать, € осмелилс€ объ€вить печатно о таком частном, личном деле, как мо€ болезнь, и в письме ко мне написал на мое объ€вление свою пародию, весьма неприличную и грубую. Ќо, отлага€ главную цель письма - ругательство, € невольно заинтересовалс€ вопросом, именно: если €, например, поставлен в необходимость, по расстроенному здоровью, уехать лечитьс€, а потому принужден не выдать майский К "ƒневника" своевременно, а вместе с июньским, и так как € каждый раз, в каждом выпуске "ƒневника", объ€вл€л о времени выхода следующего номера, - то мне и показалось, что пр€мое, голословное, безо вс€ких объ€снений объ€вление о том, что следующий выпуск "ƒневника" выйдет вместе с июньским, было бы несколько бесцеремонным, и почему же было не объ€вить причину, из-за которой так вышло? » разве, в объ€влении моем, так уж много € расписал о моей болезни? Ќо всЄ это, конечно, пуст€ки, и если б дело шло лишь от человека, серьезно шокированного в своем чувстве литературного и общественного приличи€, то получилс€ бы любопытный, хот€ отчасти, пожалуй, и почтенный экземпл€р господина, сто€щего, может быть, и вне литературы, но из бескорыстной любви к ней, так сказать, сгорающего почтенным огнем соблюдени€ литературных приличий, и хоть довод€щего свои стремлени€ до щепетильности, тем не менее вывод€щего их из источника уважаемого и любопытного, так что €, из одной только деликатности, не мог бы отказать такому анониму в своего рода уважении. Ќо ругательства всЄ испортили: €сное дело, что в них-то и была вс€ цель. » уж, без сомнени€, припоминать всЄ это здесь и не стоило бы; но мне давно хотелось сказать слова два вообще, об анонимных письмах, то есть собственно о ругательных анонимных письмах, и € рад, что набрел на случай.

ƒело в том, что мне давно казалось, что в наше врем€, столь неустойчивое, столь переходное, столь исполненное перемен и столь мало кого удовлетвор€ющее (да так и должно быть), - непременно должно было развестись чрезвычайное множество людей, так сказать, обойдЄнных, позабытых, оставленных без внимани€ и досадующих: "«ачем, дескать, везде они, а не €, зачем не обращают и на мен€ внимани€". ¬ этом состо€нии личного раздражени€ и неудовлетворенного, так сказать, идеала иной господин готов подчас вз€ть спичку и идти зажигать, - до того это чувство мучительно, € это очень понимаю, и, чтоб осуждать это, надо вооружитьс€ скорее гуманностью, чем негодованием. Ќо зажигать спичкой уже крайность и, так сказать, удел натур могучих, байроновских.   счастью, есть выходы не столь ужасные дл€ натур не столь могучих. “акой выход - просто напакостить, ну там наклеветать, налгать, насплетничать или анонимное ругательное письмо пустить. ќдним словом, € стал давно уже подозревать, и подозреваю до сих пор, что наше врем€ должно быть непременно временем хот€ и великих реформ и событий, это бесспорно, но вместе с тем и усиленных анонимных писем ругательного характера. „то касаетс€ литературы, то тут нет никакого сомнени€: анонимные ругательные письма составл€ют, так сказать, неотъемлемую часть современной русской литературы и сопровождают ее по всем направлени€м, - и кто только из изда- телей и писателей не получает их, € даже справл€лс€ кой в каких издани€х, и в одном из них - именно в одном из тех, которые пошли вдруг, произвели впечатление быстрое, внезапное, и угодили публике в такой степени, что сами даже на такой успех не рассчитывали, - в этом издании один из ближайших участников его поведал мне, что они получают такое множество ругательных анонимных писем, что уж и не читают их вовсе, а только распечатывают. ќн было хотел рассказать мне иные из таких посланий в подробности, но с первых же слов залилс€ неудержимым смехом. ƒа так и должно быть; наши неопытные анонимы и и не подозревают еще, кажетс€, что чем ругательнее их письма, тем они невиннее и безвреднее. „ерта хороша€: она обозначает, что наши анонимы хоть и гор€чи, но всЄ же без выдержки и не понимают, что чем вежливее, чем достойнее тон €звительного анонимного письма, тем оно будет злее и сильнее подействует. »езуитства-то этого, стало быть, еще не развилось у нас, во второй, высший фазис свой не вступило это дело, а, стало быть, находитс€ еще в самом только начале и, стало быть, есть всего лишь плод первого необузданного пыла, а не плод обдуманного, строго воспитанного злобного чувства. Ёто не испанское, так сказать, мщение, готовое принести дл€ достижени€ цели своей даже великие жертвы и научившеес€ выдержке. Ќаш анонимный ругатель далеко еще не тот таинственный незнакомец из драмы Ћермонтова "ћаскарад"-колоссальное лицо, получившее от какого-то офицерика когда-то пощечину и удалившеес€ в пустыню тридцать лет обдумывать свое мщение. Ќет, действует пока всЄ еще та же слав€нска€ природа наша, которой всего бы только поскорей выру- гатьс€, да тем и покончить (а чего доброго, так даже тут же и помиритьс€), и согласитесь, что всЄ это в одном смысле отрадно, ибо и тут, стало быть, всЄ это, так сказать, юно, молодо, свежо, вроде как бы весна жизни, хот€, надо сознатьс€, препакостна€. ƒолгом считаю присовокупить еще наблюдение: кажетс€, наше молодое поколение, то есть слишком юное, подростки, анонимных ругательных писем не пишут. я получаю от молодежи множество писем и все подписанные. Ќе подписанные из них только те, которые выражают слишком уж дружеские чувства. Ќе согласные же со мною в чем-нибудь из молодежи всегда подписываютс€. (јнонимное же ругательное письмо слишком легко узнать и слишком €сно, по многим признакам и приемам, что оно не из молодого поколени€ идет, не от юного подростка.) »так, молодежь наша, очевидно, понимает, что, во-первых, можно написать весьма даже резкое письмо, но что подпись под таким письмом придаст выражени€м чрезвычайную цену и что весь характер такого письма изменитс€ к лучшему через подпись, котора€ придаст ему дух пр€модуши€, мужества, готовности посто€ть и ответить за свои убеждени€, да и сама€ резкость выражений покажет лишь гор€чку убеждени€, а не желание оскорбить. »так, €сное дело, что неподписывающийс€ ругатель желает, главное, выругатьс€ площадными ругательствами, желает доставить себе, прежде всего, это именно удовольствие, а другой цели не имеет. » ведь сам он знает, что делает пакость и что сам себе вредит, то есть силе письма своего, но уж такова потребность выругатьс€. Ёту черту, то есть эту потребность, надо заметить, ибо она всЄ еще предоминирует в нашем интеллигентном обществе. » пусть не смеютс€ надо мной, что € верю, что така€ черта у нас предоминирует; € убежден, что не преувеличиваю и что мы стоим теперь на этой именно точке развити€, так сказать, в массе нашей.   тому же сообразите и то, что можно во всю жизнь не написать ни одного анонимного ругательного письма, а между тем всю жизнь носить в себе душу анонимного ругател€; а ведь это тоже важное соображение. » что в том, что €, в полтора года, получил всего лишь два ругательных письма; это лишь доказывает мою невинность и неприметность, равно как и малый круг моей де€тельности, а сверх того и то, что € имею дело лишь с пор€дочными людьми. ƒругие же де€тели, более моего приметные (а, стало быть, уже по тому одному более моего виновные) и, сверх того, принужденные действовать по самому роду и характеру изданий своих в чрезвычайно расширенном круге действи€, получают ругательных писем, может быть, по двести, а не по два в полтора года. ќдним словом, € убежден, что европейска€ цивилизаци€ чрезвычайно мало привила к нам гуманности и что у нас людей, желающих выругатьс€ быстро и непосредственно, в каждом случае, который им чуть-чуть не понравитс€, даже, может быть, до того немало, что страшно сказать; а желающих выругатьс€ - притом же и безнаказанно, анонимно и безопасно, из-за двери, еще того больше, и вот как раз анонимное письмо дает эту возможность: письмо не прибьешь, и письмо не краснеет.

¬ старину у нас европейской чести не было, наши бо€ре ру-гивались и даже дирались между собою откровенно, и плюха за большую и окончательную поруху чести не считалась. Ќо зато у них была сво€ честь, хоть и не в европейской форме, но не менее чем там св€щенна€ и серьезна€, и из-за этой чести бо€рин пренебрегал иной раз всем - состо€нием своим, положением своим при дворе, даже царскою милостью. Ќо, с переменою костюма и с введением европейской шпаги, началась у нас нова€, европейска€ честь и - в целые два века не прин€лась серьезно, так что старое забыли и оплевали, а новое прин€ли недоверчиво и скептически. ѕрин€ли, так сказать, механически, а душевно позабыли, что значит честь, и сердечную потребность в ней утратили, и это, страшно признатьс€, за весьма, может быть, малыми исключени€ми.

¬ эти два века нашего европейского и шпажного, так сказать, периода, честь и совесть, странно даже сказать, сохранилась наиболее и даже целиком в нашем народе, до которого почти и не коснулс€ шпажный период нашей истории. ѕусть народ гр€зен, невежествен, варварствен, пусть смеютс€ над моим предположением без малейшего снисхождени€, но во всю мою жизнь € вынес убеждение, что народ наш несравненно чище сердцем высших наших сословий и что ум его далеко не настолько раздвоен, чтоб р€дом с самою светлою идеею леле€ть тут же, тотчас же, и самый гаденький антитез ее, как сплошь да р€дом в интеллигенции нашей, да еще оставатьс€ с обеими этими иде€ми, не зна€, которой из них веровать и отдать преимущество на практике, да еще называть это состо€ние ума и души своей - богатством развити€, благами европейского просвещени€, и хоть и умирать при таком богатстве от скуки и отвращени€, но в то же врем€ из всех сил и сме€тьс€ над простым, не тронутым еще чужою цивилизацией народом нашим за наивность и пр€модушие его верований... Ќо тема эта обширна€. ѕросто скажу: самый грубый из народа постыдитс€ иных мыслей и побуждений иного нашего "высшего де€тел€", € уверен в том, и с отвращением отвернетс€ от большей части дел наших интеллигентных людей. я уверен, что он не понимает и долго еще не поймет, что можно наедине, за двер€ми, когда никто не подгл€дывает, делать про себ€ пакости и считать их вполне дозволительными, нравственно дозволенными, единственно потому что нет свидетелей и никто не подгл€дывает, - а между тем эта черта до ужаса часто практикуетс€ в интеллигентном сословии нашем, да еще без малейшего зазрени€ совести, и даже, напротив, весьма часто с высшим удовлетворением ума и высших свойств просвещенного духа. ѕо пон€ти€м народа, то, что пакостно на миру, пакостно и за двер€ми. ћежду тем мы на народ-то и смотрим именно как на похабника, пакостника, обскурантного ругател€ и наход€щего лишь наслаждение в ругательстве.  стати припомнить, тем более, что это уже давно прошло и изменилось. ¬о времена моей юности было у военных людей, в огромном большинстве их, убеждение, что русский солдат, как вышедший из народа, чрезвычайно любит говорить похабности, ругатель и сквернослов. ј потому, чтоб быть попул€рными, иные командиры, на учени€х например, позвол€ли себе так ругатьс€, с такими утонченност€ми и вывертами, что солдаты буквально краснели от этих ругательств, а потом, у себ€ в казармах, старались забыть высказанное начальством, и на того, который припоминал, вскрикивали всею артелью. я бывал сам лично тому свидетелем. ј командиры-то как довольны были в душе, что вот, дескать, как они подделались под дух русского солдата! ƒа чего, - даже √оголь в "ѕереписке с друзь€ми" советовал при€телю, распека€ крепостного мужика всенародно, употребл€ть непременно крепкие слова, и даже приводил, какие именно: то есть именно те из них, которые садче, в которых как можно больше бы оказывалось, так сказать, нравственной похабности, чем наружной, утонченности чтоб в ругательстве больше было. ћежду тем народ русский хоть и ругаетс€, к сожалению, крепкими словами, но далеко не весь, далеко не весь, в самой незначительной даже своей доле (повер€т ли тому?), а главное (и бесспорно), ругаетс€ он скорее машинально, чем с нравственною утонченностью, скорее по привычке, чем с умыслом, и вот это-то, последнее-то, то есть с умыслом, случаетс€ лишь в чрезвычайно редких экземпл€рах у брод€г, пропойц и вс€ких стрюцких, презираемых народом. Ќарод хоть и ругаетс€ по привычке, но сам знает, что эта привычка скверна€, и осуждает ее. “ак что отучить народ от ругательств, по-моему, есть просто дело механической отвычки, а не нравственного усили€. ¬ообще эта иде€ о народе нашем как о любителе подлых ругательств, по моему мнению, укоренилась в интеллигентном слое нашем, главное, уже тогда, когда уже произошел окончательный, нравственный разрыв его с народом, кончившийс€, как известно, со стороны интеллигентного сло€ нашего совершенным непониманием народа. “огда-то €вилось много и других вс€ких ошибочных идей о нашем народе. ѕусть не повер€т мне и свидетельству моему, что народ наш вовсе не такой ругатель, как до сих пор его представл€ли себе и описывали, пусть: € ведь убежден, что свидетельство мое оправдаетс€. “е же надежды, которые возлагаю € на народ, возлагаю € и на юное поколение наше. Ќарод и юное поколение интеллигенции нашей сойдутс€ вместе вдруг и во многом и гораздо ближе и успешнее поймут друг друга, чем то было в наше врем€ и в наше поколение. ¬ молодежи нашей есть серьезность, и дай только бог, чтоб она была умнее направлена.  стати о молодежи: один весьма молодой человек прислал мне недавно в письме весьма резкое возражение на одну тему, на какую-умолчу, и подписалс€ под своим резким (но отнюдь не невежливым) письмом en toutes lettres, (8) да еще выставил адрес. я пригласил его к себе объ€снитьс€. ќн пришел и поразил мен€ гор€чностью и серьезностью своего отношени€ к делу.  ой в чем он со мной согласилс€ и ушел в раздумье. «амечу еще, что, как мне кажетс€, юное поколение наше гораздо лучше умеет спорить, чем старики, то есть собственно в манере спора: они выслушивают и дают говорить - и это именно оттого, что дл€ них разъ€снение дела дороже их самолюби€. ”ход€, он пожалел о резкости письма своего, и всЄ это вышло у него с неподдельным достоинством. –уководителей нет у нашей молодежи, вот что! ј уж как она в них нуждаетс€, как часто она устремл€лась с восторгом вослед людей, хот€ и не стоивших того, но чуть-чуть если искренних! » каковы или каков должен быть этот будущий руководитель - там кто бы он ни был? ƒа и пошлет ли еще нам таких людей наша русска€ судьба - вот вопросы!

III. ѕЋјЌ ќЅЋ»„»“≈Ћ№Ќќ… ѕќ¬≈—“» »« —ќ¬–≈ћ≈ЌЌќ… ∆»«Ќ»

ј ведь € об анонимном ругателе еще не кончил. ƒело в том, что этакой человек может представить собою чрезвычайно серьезный литературный тип, в романе или повести. √лавное, тут можно и надо взгл€нуть с иной уже точки зрени€, с точки общей, гуманной и согласить ее с русским характером вообще и с современною текущею причинностью по€влени€ у нас этого типа в особенности. ¬ самом деле, чуть-чуть вы начнете работать над этим характером, как тотчас сознаетесь, что у нас без таких людей теперь и не может быть, или еще ближе-что только подобного рода людей мы, скорее всего, и ожидать должны в наше врем€, и что если их сравнительно еще мало, то это именно по особой милости божией. ¬ самой деле, всЄ это народ, взросший в наших недавних шатких семействах, у недовольных скептических отцов, передавших дет€м одно равнодушие ко всему насущному и много-много что какое-то неопределенное беспокойство насчет чего-то гр€дущего, страшно фантастического, но во что, однако же, наклонны уверовать даже эти так называемые готовые реалисты и холодные ненавистники нашего насто€щего. ƒа сверх того передавших им, разумеетс€, свой скептический бессильный смех, хот€ и мало сознательный, но всегда вседовольный. ћало ли взросло за последние двадцать, двадцать п€ть лет детей у этих гадких завистников, проживших последние выкупные и оставивших дет€м нищету и завет подлости, - разве мало таких семейств? » вот молодой человек вступает, положим, на службу. ‘игуры нет, "остроуми€ нет", св€зей никаких. ≈сть природный ум, который, впрочем, у вс€кого есть, но так как он у него воспитан прежде всего на бесцельном зубоскальстве, вот уж двадцать п€ть лет принимающемс€ у нас за либерализм, то, уж конечно, наш герой свой ум немедленно принимает за гений. ќ, боже, как не оказатьс€ безграничному самолюбию, когда человек вырос без малейшей нравственной выдержки. » сначала он куражитс€ ужасно, но так как в нем все-таки ум (€ дл€ типа предпочитаю вз€ть человека несколько умнее средины людей, чем глупее, ибо только в этих двух случа€х и возможно по€вление такого типа), то он скоро догадываетс€, что зубоскальство всЄ же вещь отрицательна€ и до положительного ни до чего не доведет. » что если довольствовалс€ им его батюшка, то ведь потому, что тот был всЄ же старый колпак, хоть и либеральный человек, ну, а он, сынок, всЄ же гений, и только вот покамест про€вить себ€ затрудн€етс€. ќ, он, конечно, готов на вс€кую самую положительную подлость в душе, "ибо почему же не употребить подлость в дело? ƒа и кто может доказать в наш век, что подлость есть подлость" и т. д. и т. д. ќдним словом, он ведь взрос на этих готовых вопросах. Ќо он скоро догадываетс€, что ныне, чтоб даже и подлость-то употребить в дело, надо ждать долгой вакансии, да к тому же от нравственной готовности на подлость до дела даже и ему, пожалуй, далеко, и надо предварительно еще, так сказать, практически выровн€тьс€. Ќу, конечно, будь он поглупее, он бы мигом устроилс€: "¬ысшие поползновени€ долой и примоститьс€ поскорее к тому-то или к такому-то, да уж и т€нуть за ним л€мку послушно и убежденно и - в конце карьера". Ќо самолюбие-то, убеждение-то в своей гениальности пока еще долго мешает: не может он даже и в мысли своей слить столь славную предполагаемую судьбу свою с судьбой такого-то иль такого-то. "Ќет-с, мы пока еще в оппозиции, а если они захот€т мен€, то пусть сами придут - поклон€тс€". » вот он ждет, пока кто-нибудь ему поклонитс€, и злитс€, злитс€ и ждет, а между тем под боком у него такой-то уже шагнул выше его, другой уже примостилс€, а третий уже сел ему в начальники, - этот третий, которому он же, там, в их "высшем училище", изобрел прозвище и пустил на него эпиграмму в стихах, когда рукописный, училищный журнал издавал и слыл там за гени€. "Ќет-с, это обидно! Ќет, зачем же не €, а он? » везде-то, везде-то всЄ зан€то! Ќет, - думает он, - тут не мо€ карьера, да и что служить, служат мешки, мое поприще литература", - и вот он начинает рассылать по редакци€м свои произведени€, сначала incognito, потом с обозначением полного имени. ≈му, разумеетс€, не отвечают; в нетерпении он пускаетс€ лично обивать пороги редакций. ѕри случае, получа€ обратно рукопись, позвол€ет себе даже поострить, желчно позубоскальничать, так сказать, сердце сорвать, но всЄ это не помогает. "Ќет, видно, и тут всЄ зан€то", - думает он, скорбно усмеха€сь. √лавное, его всЄ мучит рокова€ забота отыскивать всегда и везде как можно больше людей хуже себ€. ќ, он бы и пон€ть никогда не мог, как это можно радоватьс€ тому, что есть и лучше его! ¬от тогда-то он и натыкаетс€ в первый раз на мысль пустить в какую-нибудь редакцию, из тех, где его наиболее обидели, злобное неподписанное письмецо. Ќаписал, пустил, повторил в другой раз - понравилось. Ќо последствий все-таки никаких, всЄ по-прежнему кругом его глухо, немо и слепо. "Ќет, что ж это за карьера", - решает он окончательно и решает наконец "примоститьс€". ќн выбирает лицо - именно своего начальника-директора, тут, может быть, как-нибудь помогает ему и случай и св€зишки. » ѕоприщин у √огол€ начал ведь с того, что отличилс€ чинкою перьев и был вытребован дл€ сей цели в квартиру его превосходительства, где и увидал директорскую дочку, дл€ которой очинил два пера. Ќо врем€ ѕоприщиных прошло, да и перьев теперь не чин€т, да и не может изменить наш герой своему характеру: не перь€ в его голове, а самые дерзкие мечты.  ороче, в самый короткий срок, он уже убежден, что пленил директорскую дочку и что та по нем изнывает. "Ќу вот и карьера, - думает он, - да и к чему бы годились женщины, если б нельз€ было через них сделать умному человеку карьеру: в этом, в сущности, весь женский вопрос и заключаетс€, если реально-то обсудить его. ј главное, и не стыдно: мало ли кто выходил на дорогу через женщин?" Ќо - но тут как раз подвертываетс€, как и у ѕоприщина, адъютант! ѕоприщин поступил по своему характеру: он сошел с ума на мечте о том, что он испанский король. » как натурально! „то могло оставатьс€ приниженному ѕоприщину, без св€зей, без карьеры, без смелости и без вс€кой инициативы, да еще в то петербургское врем€, как не броситьс€ в самое отча€нное мечтание и поверить ему? Ќо наш ѕоприщин, современный нам ѕоприщин, - ни за что в мире не в состо€нии поверить, что он такой же самый ѕоприщин, как и первоначальный, только повторившийс€ тридцать лет спуст€. ¬ душе его громы и молнии, презрение и сарказмы, и - и вот он бросаетс€ тоже в мечту, но в другую. ќн вспоминает, что на свете могут быть анонимные письма и что они уже раз употреблены им, и - вот он рискует свое письмецо, но уже не в журнальную редакцию, а почище-с: он чувствует, что вступает в новый практический фазис. ќ, как он запираетс€ в своей каморке от своей хоз€йки, как трепещет, чтоб за ним не подгл€дели, но он строчит, строчит, измен€€ почерк, создает четыре страницы клевет и ругательств, перечитывает с наслаждением и - просидев ночь, к рассвету запечатывает письмо и адресует - к жениху адъютанту. ѕочерк он изменил, он не боитс€. ¬от он рассчитывает часы, вот теперь письмо должно дойти - это жениху об его невесте, - о, тот, конечно, откажетс€, он испугаетс€, ведь это же не письмо, а "шедЄвр"! » молодой наш друг изо всех сил знает, что он подленький негод€й; но он этому только рад: "Ќыне-де врем€ раздвоени€ мысли и широкости, ныне пр€молинейной мыслью не проживешь".

–азумеетс€, письмо не оказало действи€, свадьба состо€лась, но начало сделано, и герой наш как бы напал на свою карьеру. ≈го обу€л своего рода мираж, как и ѕоприщина. — жаром бросаетс€ он в новую де€тельность, в анонимные письма. ќн выведывает про своего генерала, он соображает, он изливает всЄ, что накопилось в нем за целые годы неудовлетворенной службы, раздраженного самолюби€, желчи, зависти. ќн критикует все действи€ генерала, он осмеивает его самым беспощадным образом, и это в нескольких письмах, в целом р€де писем. » как ему это сначала нравитс€! » поступки-то генерала, и жену-то его, и любовницу, и глупость всего их ведомства - всЄ, всЄ изобразил он в своих письмах. ћало-помалу он кидаетс€ даже в государственные соображени€, он компонует письмо к министру, в котором предлагает изменить –оссию, уже не церемон€сь. "Ќет, министр не может не поразитьс€, гений поразит его, и письмо дойдет, пожалуй, до... ƒо такого то есть лица, что... ќдним словом, кураж, mon enfant,(9) и когда станут разыскивать автора, тут-то € разом и объ€влюсь, так сказать, уже без застенчивости". ќдним словом, он упиваетс€ своими произведени€ми и поминутно воображает, как распечатываютс€ его письма и что затем происходит на лицах тех лиц... ¬ таком расположении духа он позвол€ет себе иногда даже и пошалить: дл€ шутки пишет к иным самым смешным даже лицам, не пренебрегает каким-нибудь даже ≈гором ≈горовичем, своим старичком столоначальником, которого и вправду чуть не сводит с ума, анонимно уверив его, что его супруга завела любовную св€зь с местным частным приставом (главное, что тут наполовину могло быть и правды). “ак проходит некоторое врем€, но... но вдруг странна€ иде€ осен€ет его - именно: что ведь он ѕоприщин, не более как ѕоприщин, тот же самый ѕоприщин, но только в миллион раз подлее, и что все эти пасквили из-за угла, всЄ это анонимное могущество его есть в сущности мираж и больше ничего, да еще самый гаденький мираж, самый паскудненький и позорный, хуже даже, чем мечта об испанском престоле. ј тут как раз случилось обсто€тельство уже серьезное - не позорное какое-нибудь: "что позор, позор вздор, позора бо€тс€ теперь лишь аптекари", а действительно страшное обсто€тельство, в самом деле страшное. ƒело в том, что хоть рассудок и был у него, но всЄ же он не удержалс€ и во врем€ своего упоени€ новой карьерой, именно после-то письмеца к министру, сболтнул о своих письмах - кому же? немке, хоз€йке своей, - ну, конечно, не всЄ, она бы и не пон€ла всего, конечно, чуть-чуть, так, от избытка лишь сердца; но каково же было его изумление, когда, через мес€ц, тихон€-чиновник другого ведомства, проживавший у той же хоз€йки в отдаленной комнатке, злобно-молчаливый человечек, вдруг, рассердившись на что-то, намекнул ему, проход€ мимо в коридоре, на то, что он, - то есть вот он, чиновник-тихон€, - есть "человек нравственный и анонимных писем, по примеру некоторых господ, не пишет".  аково! —начала он не так испугалс€, мало того, проэкзаменовав чиновника - а дл€ того нарочно и даже унизительно помирившись с ним, - он убедилс€, что тот ничего почти и не знает. Ќо... ну, а если знает?   тому же в департаменте давно уже началс€ слух о том, что кто-то пишет начальству по городской почте ругательства и что это непременно кто-то из своих. Ќесчастный начинает задумыватьс€, даже не спит по ночам. ќдним словом, можно особенно €рко выставить его душевные муки, его мнительность, его промахи. Ќаконец, он почти уже совсем убежден, что все всЄ знают, что ему только не говор€т до времени; что же об исключении его из службы, то это уже решено, что этим, конечно, не ограничатс€, - одним словом, он почти сходит с ума. » вот раз сидит он в департаменте, и почти беспредельное негодование подымает его сердце на всЄ и на всех: "ќ злые, прокл€тые люди, - думает он, - ну можно ли так притвор€тьс€! ¬едь они знают же, что это €, знают все до единого, ведь они об этом шепотом говор€т друг с другом, когда € прохожу мимо, знают и бумагу, котора€ обо мне там в кабинете приготовлена и... и все притвор€ютс€! ¬се скрывают от мен€! »м хочетс€ насладитьс€, увидеть, как мен€ потащат... “ак нет же! Ќет же!" » вот он, час спуст€, случайно относит какую-то бумагу в кабинет его превосходительства. ќн входит, кладет почтительно бумагу на стол, генерал зан€т и не обращает внимани€, он повертываетс€, чтоб неслышно выйти, беретс€ за замок и - вдруг, так, как падают в бездну, бросаетс€ к ногам его превосходительства, за секунду и не подозрева€ о том, что броситс€: "¬сЄ равно погибать, лучше уж сам сознаюсь!" "“олько потише, ваше превосходительство, только, пожалуйста, потише, ваше превосходительство! „тоб там не услыхал нас кто-нибудь, а € вам всЄ расскажу, всЄ расскажу, всЄ расскажу!" - умол€ет он, как безумный, изумленного его превосходительство, сложа перед ним по-дурацки руки. » вот, отрывочно, бессв€зно, весь дрожа, глупо признаетс€ во всем, к в€щему изумлению его превосходительства, совсем ничего и не подозревавшего. Ќо ведь и тут герой наш выдержал характер вполне, - ибо дл€ чего он бросилс€ к ногам генерала?  онечно, от болезни, конечно, от мнительности, но главное и от того, что он, - и струсивший, и униженный, и себ€ во всем обвин€ющий, - а всЄ же мечтал по-прежнему, как всеупоенный самомнением дурачок, что, может быть, его превосходительство, выслушав его, и всЄ же, так сказать, пораженный его гением, - раскроет обе руки свои, которыми он столь много подписывает на пользу отечества бумаг, и заключит его в свои объ€ти€: "Ќеужели, дескать, ты до того доведен был, несчастный, но даровитый молодой человек! ќ, это €, € во всЄм виноват, € просмотрел теб€! Ѕеру всю вину на себ€. ќ, боже мой, вот до чего принуждена доходить наша талантлива€ молодежь из-за вины наших старых пор€дков и предрассудков! Ќо приди, приди на грудь мою, и - вместе со мною раздели пост мой и мы... и мы перевернем департамент!" Ќо так не случилось, и потом, долго спуст€, в позоре и в унижении, вспомина€ о пинке носком генеральского сапога, пришедшегос€ ему пр€мо тогда в лицо, он почти искренно обвин€л судьбу и людей: "–аз, дескать, в жизни моей € раскрыл люд€м мои объ€ти€ вполне, и что же удостоилс€ получить?" ‘инал ему можно придумать какой-нибудь самый натуральный и современный, например, его, уже выгнанного из службы, нанимают в фиктивный брак, за сто руб., причем после венца он в одну сторону, а она в другую к своему лабазнику. "» мило и благородно", - как выражаетс€ частный пристав у ўедрина о подобном же случае. ќдним словом, мне кажетс€, что тип анонимного ругател€ - весьма недурна€ тема дл€ повести. » серьезна€. “ут, конечно, бы нужен √оголь, но... € рад, по крайней мере, что случайно набрел на идею. ћожет быть, и в самом деле попробую вставить в роман.

√Ћј¬ј ¬“ќ–јя

I. ѕ–≈∆Ќ»≈ «≈ћЋ≈ƒ≈Ћ№÷џ - Ѕ”ƒ”ў»≈ ƒ»ѕЋќћј“џ

Ќо куда € удалилс€ от дела? я начал с того, что € в деревне и рад тому. ƒавненько-таки € не живал в русской деревне. Ќо о деревне потом, а здесь лишь вставлю, что € уже потому, между прочим, рад, что € в деревне, а не за границей, что не увижу за границей слон€ющихс€ там наших русских. ¬ самом деле, в наше, столь народное, столь единительное и патриотическое врем€, когда именно всюду ищешь у себ€ дома русских, ждешь русских, желаешь и требуешь русских, в такое врем€ слишком т€жело видеть за границей, куда вот уж двадцать лет ежегодно экспатрируетс€ и где колонизируетс€ наша интеллигенци€, - претворение чисто-русского, сырого и превосходного, может быть, материала в жалкую международную др€нь, обезличенную, без характера, без народности и без отечества. я не про отцов говорю, - отцы неисправимы и бог с ними, - а про их несчастных детей, которых они губ€т за границей. ќтцы же даже отъ€вленным нашим русским европейцам станов€тс€ наконец смешны. √-н Ѕуренин, отправившийс€ корреспондентом на войну, рассказывает в одном из своих писем забавную встречу с одним из наших европейцев сороковых годов, "в седых почтенных кудр€х", проживающим посто€нно за границей, но приехавшим нарочно на войну посмотреть, на "зрелище борьбы" (разумеетс€, с самого почтительного рассто€ни€) и разострившимс€ в вагоне над всем, над чем вот уж сорок лет остр€т эти господа, то есть над русским духом, над слав€нофилами и проч. и проч. ќн потому-де живет за границей, что у нас в –оссии "всЄ еще нечего делать серьезному и пор€дочному человеку". (NB: я привожу цитаты на пам€ть.) ќдна из удачнейших острот его состо€ла в том, что "уже сделано распор€жение по железным дорогам привезти в особом вагоне, ввиду вступлени€ наших войск в Ѕолгарию и обновлени€ слав€нства - тень ’ом€кова". Ќо этому седокудрому господину можно бы было заметить, что сам он очень тоже похож на тень какого-нибудь, может быть, и весьма почтенного западно-либерального говорильщика сороковых годов, но который теперь, если б столько лет спуст€ и дожив до седых кудрей, повтор€л бы то же самое, на чем остановилс€ в своих сороковых годах, то, уж конечно, даже будь он хоть сам √рановский, казалс€ бы непременно точь-в-точь таким же самым шутом, как и этот господин, извещавший о распор€жении доставить по железной дороге на театр войны тень ’ом€кова и о том, что в нашей –оссии всЄ еще нечего делать пор€дочному человеку.

Ёмигрировали из –оссии (€ удерживаю это слово) двадцать лет назад наиболее помещики, и с тех пор эмиграци€ продолжаетс€ с каждым годом.  онечно, в этом числе много и не помещиков, были вс€кие, но, в огромном большинстве, если не все, - более или менее ненавид€щие –оссию, иные нравственно, вследствие убеждени€, "что в –оссии таким пор€дочным и умным, как они, люд€м нечего делать", другие уже просто ненавид€ ее безо вс€ких убеждений, так сказать, натурально, физически: за климат, за пол€, за леса, за пор€дки, за освобожденного мужика, за русскую историю, одним словом, за всЄ, за всЄ ненавид€. «амечу, что така€ ненависть может быть и весьма пассивна€, очень спокойна€ и до апатии равнодушна€. ј тут как раз почувствовались в руках выкупные и, сверх того, ужасно многих озарило убеждение, что с освобождением кресть€н всЄ погибло - и деревн€, и землевладение, и двор€нство, и –осси€. ѕравда и то, что с освобождением кресть€н сельский труд осталс€ без достаточной организации и обеспечени€, и личное землевладение натурально струсило и сконфузилось так, как ни в какой исторический переворот не могло бы случитьс€ больше. ¬от и пустились помещики продавать и продавать, и часть их (слишком не мала€) бросилась за границу. Ќо что бы ни выставл€ли они себе в оправдание, но не могут же они утаить, и перед согражданами, и перед детьми своими, что главна€ причина их эмигрировани€ была тоже и приманка эгоистического "ничегонеделань€". » вот с тех пор русска€ лична€ поземельна€ собственность в полнейшем хаосе, продаетс€ и покупаетс€, мен€ет своих владетелей поминутно, мен€ет даже вид свой, обезлесиваетс€, - и во что обратитс€ она, за кем останетс€ она окончательно, из кого составитс€ окончательно обновленное русское землевладельческое сословие, в какую форму преобразитс€ оно в конце концов - всЄ это трудно предсказать, а между тем, если хотите, в этом главнейший вопрос русской будущности. Ёто уж какой-то закон природы, не только в –оссии, но и во всем свете: кто в стране владеют землей, те и хоз€ева той страны, во всех отношени€х. “ак бывало везде и всегда. Ќо у нас, скажут, сверх того община, - вот, значит, и хоз€ева. Ќо... вопрос об общине разве из решенных у нас окончательно? –азве п€тнадцать лет назад он не вошел у нас тоже в новый фазис, как и всЄ остальное? Ќо об этом обо всем потом, а заключу пока мою мысль голословно: если в стране владение землей серьезное, то и всЄ в этой стране будет серьезно, во всех то есть отношени€х, и в самом общем и в частност€х. ’лопочут, например, у нас теперь о просвещении, о народных школах, а € вот верю только тому, что школы тогда только примутс€ у нас серьезно и основательно, когда землевладение и земледелие наше организуютс€ у нас серьезно и основательно, и что скорее не от школы получитс€ хорошее земледелие, а, напротив, от хорошего лишь земледели€ (то есть от правильного землевладени€) получитс€ хороша€ школа, но никак не раньше. ѕараллельно же с этим примером и всЄ: и пор€дки, и законы, и нравственность, и даже самый ум наций, и всЄ, наконец, вс€кое правильное отправление национального организма организуетс€ лишь тогда, когда в стране утвердитс€ прочное землевладение. “о же самое можно сказать и о характере землевладени€: будь характер аристократический, будь демократический, но каков характер землевладени€, таков и весь характер нации.

Ќо теперь пока наши бывшие помещики гул€ют за границей, по всем городам и водам ≈вропы, набива€ цены в ресторанах, таска€ за собой, как богачи, гувернанток и бонн при своих дет€х, которых вод€т в кружевах и в английских костюмчиках, с голыми ножками, напоказ ≈вропе. ј ≈вропа-то смотрит, и дивитс€: "¬от ведь сколько у них там богатых людей и, главное, столь образованных, столь жаждущих европейского просвещени€. Ёто ведь из-за деспотизма им до сих пор не выдавали заграничных паспортов, и вдруг сколько у них оказалось землевладетелей и капиталистов и удалившихс€ от дел рантьеров, - да больше, чем даже во ‘ранции, где столько рантьеров!" » расскажите ≈вропе, растолкуйте ей, что это чисто-русское €вление, что никакого тут нет рантьерства, а, напротив, пожирание основных своих фондов, сжигание свечки с обоих концов, то ≈вропа, конечно, не поверит этому, невозможному у ней, €влению, да и не поймет его вовсе. » ведь, главное, эти сибариты, слон€ющиес€ по германским водам и по берегам швейцарских озер, эти Ћукуллы, проживающиес€ в ресторанах ѕарижа, - ведь сами они знают и с некоторою даже болью всЄ же предчувствуют, что ведь фонды-то они свои наконец проед€т и что дет€м их, вот этим самым херувимчикам в английских костюмчиках, придетс€, может быть, просить по ≈вропе милостыню (и будут просить милостыню!) или обратитьс€ в французских и немецких рабочих (и обрат€тс€ в французских и немецких рабочих!). Ќо, думают они, "apres nous le deluge, да и кто виноват: виноваты всЄ те же наши русские пор€дки, наша неуклюжа€ –осси€, в которой пор€дочному человеку до сих пор еще ничего сделать нельз€". ¬от как они думают, а либеральнейшие из них, те, которые могут назватьс€ высшими и чистейшими западниками сороковых годов, те прибавл€ют еще, может быть, про себ€: "Ќу что ж, что дети останутс€ без состо€ни€, зато унаследуют идею, благородную закваску истинного и св€щенного образа мыслей. ¬оспитанные вдали от –оссии, они не будут знать попов и глупое слово "отечество". ќни поймут, что отечество есть предрассудок и даже самый пагубнейший из всех существующих в мире. »з них выйдут благородные общечеловеческие умы. ћы и только мы, русские, положим начало этим новым умам. »менно тем, что проживаем за границей наши выкупные, мы полагаем основание новому, гр€дущему международному гражданству, которое, рано ли, поздно ли, а обновит ≈вропу, и вс€ честь за то нам, потому что мы начали раньше всех". ¬прочем, так говор€т лишь "седокудрые", то есть еще очень немногие, ибо много ли передовых-то? Ѕолее же практические, и даже из "седокудрых" не столь благородные, в конце концов всЄ еще надеютс€ на "св€зишки": "ћы-то здесь проживаемс€, это правда, да ведь и наживаем же что-нибудь все-таки, ну, там знакомства, св€зишки, которые потом в "отечестве"-то, и пригод€тс€.   тому же хоть и в либеральном духе воспитываем деток, да ведь всЄ ж джентльменами, - а в этом ведь и всЄ главное. Ѕудут они витать в сферах исключительных и высших, а либерализм в высших сферах всегда обозначал и сопровождал у нас джентльменство, ибо джентльменский либерализм дл€ высшего-то, так сказать, консерватизма и полезен, это всегда у нас различать умели. » что ж, мы детей растим за границей и - как раз, значит, готовим их в дипломаты. „то за прелесть здесь все эти места при посольствах, при консульствах и кака€ бездна-бездна€ этих милейших местечек, и как восхитительно дотированных! ¬от и хватит на наших детишек: и покойно, и хорошо, и денежно, и прочно, да и служба всегда на виду. ƒа и служба чистенька€, щегольска€, джентльменска€; а работа, - ну, а работа прелегка€: знай знакомьс€ с русскими за границей, из тех, кто попор€дочнее, а из тех, кто накуролес€т да защитить себ€ консула прос€т, - мы тех свысока обернем, поначальственнее, и слушать-то не станем: "Ќе верим вам, дескать, беспор€дки производите сами, всЄ еще воображаете себ€ в милом отечестве, тогда как здесь место чистое. »з-за вас непри€тности получай, да и стоит еще из-за такого, как вы, иноземное начальство беспокоить; вы только посмотрите на себ€ в зеркало, до чего вы дошли-с!" ¬от и вс€ служба в этом! ќдним словом, сумеют и наши деточки выйти в люди, да-с, были бы только св€зи - вот что первее всего надо родительскому сердцу наблюсти, а прочее всЄ приложитс€ по востребованию".

»так, все не столь благородные из проживающихс€ за границей более или менее рассчитывают на св€зишки. Ќо ведь что такое св€зи? Ќу хоть и значат что-нибудь, но ведь эта матеръ€ ужасно скоро изнашиваетс€. » далеко бы не мешало, кроме св€зей, запасти себе - ну хоть немножко знани€ –оссии и собственного ума, хоть на вс€кий случай. “еперь же именно, в эпоху реформ и новых начал, у нас как нарочно все собственным умом хот€т жить, все того захотели, - иде€, бесспорно, просвещенна€, но то беда, что никогда еще у нас не бывало столь мало собственного ума, как теперь, при общем желании иметь его. ѕочему это так - решать не возьмусь, да и трудно, но одну из причин, почему херувимчики наши, бесспорно, будут дурачками, - основательно знаю, и хоть она стара, но укажу на нее. ј впрочем, всЄ то же самое, об чем € говорил и в прошлом году. ѕричина - русский €зык, то есть недостаток русского, отечественного €зыка от воспитани€ за границей, с гувернантками и боннами иностранками. Ёто у нас и всегда водилось, и прежде, то есть недостаток этот, но никогда как теперь, когда столько херувимчиков взрастет за границей. ѕоложим, они готов€тс€ в дипломаты, а дипломатический €зык, известно, французский €зык; русский же €зык довольно знать лишь и грамматически. Ќо так ли это? ¬опрос этот хоть и до пошлости старый, а между тем он до того еще нерешенный, что недавно даже в печати о нем оп€ть заговорили, хоть и косвенно, по поводу сочинений г-на “ургенева на французском €зыке. ¬ыражено было даже мнение, что "не всЄ ли равно г-ну “ургеневу сочин€ть на французском или на русском €зыке и что тут такого запрещенного?" «апрещенного, конечно, нет ничего и особенно такому огромному писателю и знатоку русского €зыка, как “ургенев, и если у него така€ фантази€, то почему же ему не писать на французском, да и к тому же если он французский €зык почти как русский знает. » потому о “ургеневе ни слова, но... но € вижу, что € решительно повтор€юсь и прошлого года говорил решительно то же самое, на ту же самую тему, и в этих же заграничных мес€цах, толку€ с загранично-русской маменькой о вреде французского €зыка дл€ ее херувимчиков. Ќо маменька готовит теперь херувимчиков в дипломаты, и вот собственно лишь по поводу дипломатии-то, хоть и непри€тно повтор€тьс€, но рискну и еще ей словцо.

"Ќо ведь дипломатический €зык французский", - прерывает мен€ маменька на этот раз, не дав мне даже и начать. ”вы, она с прошлого года приготовилась, она третирует мен€ свысока. "“ак, сударын€, - отвечаю €, - возражение ваше сильное, и € согласен с вами бесспорно. Ќо, во-первых, ведь что € говорил о знании русского €зыка, надо приложить и к французскому, ведь не правда ли? ¬едь, чтоб выразить богатства своего организма на французском €зыке, надо и французский €зык усвоить себе богатейшим образом. Ќу так знайте же, есть така€ тайна природы, закон ее, по которому только тем €зыком можно владеть в совершенстве, с каким родилс€, то есть каким говорит тот народ, которому принадлежите вы. ¬ы морщитесь, € вас обидел, вы смотрите насмешливо. ¬ы махаете ручкой и увер€ете мен€, что слышали это еще прошлого года и что € повтор€юсь. ’орошо-с, € вам уступаю, да и тема эта не дамска€. я вам просто-запросто уступлю и соглашусь с вами, что можно и русскому усвоить себе французский €зык в совершенстве, но с огромным условием: родитьс€ во ‘ранции, вырасти в ней и с самого первого часа своей жизни преобразитьс€ в француза. ќ, вы развеселились, вы уже улыбаетесь, но заметьте, однако, сударын€, что это даже и дл€ вас не совсем возможно будет исполнить касательно вашего херувимчика, несмотр€ даже на все удобства, то есть эмиграцию, выкупные, парижскую бонну и проч. и проч.   тому же возьмите в соображение и природные, так сказать, дары, потому что нельз€ же ведь сравнивать г-на “ургенева и вашего, например, херувимчика относительно этих даров. ћного ль, скажите, родитс€ “ургеневых-то... јх нет, нет, что €! я оп€ть ошибс€, сболтнул: из вашего херувимчика выйдет наверно “ургенев, или даже три “ургенева разом, оставим это, но..." - "Ќо, - прерываете вы вдруг мен€, - ведь дипломаты и без того все умны, так зачем же уж так хлопотать об уме? ѕоверьте, были бы только св€зи. ћоn mari(10)..." - "¬ы совершенно правы, сударын€, - перебиваю и € поскорее, - были бы св€зи, и, оставл€€ вашего супруга как можно более в стороне, все-таки прибавлю, что к св€з€м не худо бы хоть немного ума. », во-первых, дипломаты вовсе не потому умны, что они дипломаты, а потому только, что они и до дипломатии были умные люди, а поверьте, что есть даже чрезвычайно много дипломатов замечательно глупых людей" - "јх нет, вот уж извините, - прерываете вы мен€ в нетерпении, - дипломаты все всегда умные, и все на превосходных местах, и это сама€ благородна€ служба!" - "—ударын€, сударын€, - восклицаю €, - вы говорите: св€зи и знание €зыков, но ведь св€зи только место достав€т, а там, потом... Ќу представьте себе: ваш херувимчик взрастает в ресторанах ≈вропы, кутит с модными кокотками в товариществе заграничных виконтов и наших русских графов, но ведь потом... ¬от он знает все €зыки, и уже по тому одному никакого. Ќе име€ же своего €зыка, он естественно схватывает обрывки мыслей и чувств всех наций, ум его, так сказать, сбалтываетс€ еще смолоду в какую-то бурду, из него выходит международный межеумок с коротенькими, недоконченными идейками, с тупою пр€молинейностью суждени€. ќн дипломат, но дл€ него истори€ наций слагаетс€ как-то по-шутовски. ќн не видит, даже не подозревает того, чем живут нации и народы, какие законы в организме их и есть ли в этих законах целое, усматриваетс€ ли общий международный закон. ќн готов выводить все событи€ мира из того только, что така€-то, например, королева рассердила фаворитку такого-то корол€, вот и произошла от того война двух королевств. ѕозвольте, € буду с вашей точки зрени€ судить. ѕусть св€зи... Ќо ведь дл€ приобретени€ св€зей нужен характер, нужна, так сказать, любезность характера, м€гкость, доброта и в то же врем€ твердость, настойчивость... ƒипломат ведь должен быть пленителен, так сказать, плен€ть, побеждать, не правда ли? Ќу, так поверите ли вы или нет, когда € вам пр€мо и в высшей степени определенно скажу, что без знани€ натурального своего €зыка, без обладани€ им нельз€ даже выровн€ть себе и характера, особенно если херувимчик хорошо и богато одарен от природы: у него начнут же в свое врем€ рождатьс€ мысли, идеи, чувства, его будут давить, так сказать, изнутри эти мысли и чувства, ища и требу€ себе выражени€, а без богатых, усвоенных с детства, готовых форм выражени€, то есть без €зыка, без развити€ его, без утонченностей его, без обладани€ оттенками его - сын ваш будет вечно недоволен собою; обрывки мыслей перестанут его удовлетвор€ть, накопл€ющийс€ в уме и в сердце материал потребует основательного уже выражени€... ћолодой человек станет озабочен, рассе€н, беспредметно задумчив, потом брюзглив, несносен, потом расстроит свое здоровье, даже желудок, может быть, верите ли тому...".

Ќо вижу, вижу, вы покатились со смеху, € оп€ть увлекс€, согласен (а ведь, боже, какую € правду говорю!), но позвольте мне закончить, позвольте мне вам напомнить, что € давеча вам уступил, € с вами согласилс€, дл€ виду, что дипломаты всЄ же умные люди, но вы мен€ до того довели, сударын€, что € принужден теперь не скрыть от вас даже самую секретнейшую подкладку взгл€да моего на этот предмет. »менно, сударын€, мне как нарочно несколько уже раз в жизни приходило на мысль, что в дипломатии, то есть во всеобщей дипломатии, всех народов и всего дев€тнадцатого столети€, чрезвычайно даже мало было умных людей. ƒаже поражает. Ќапротив, скудоумие этого сослови€ в истории ≈вропы нынешнего столети€... то есть, видите ли, все они умны, более или менее, это бесспорно, все остроумны, но умы-то это какие! ѕроникал ли хоть один из этих умов в сущность вещей, понимал ли, предчувствовал ли таинственные законы, ведущие к чему-то ≈вропу, к чему-то неизвестному, странному, страшному - но теперь уже очевидному, почти воочию совершающемус€ в глазах тех, которые чуть-чуть умеют предчувствовать? Ќет-с, положительно можно изречь, что не было ни одного такого дипломата и ни одного такого ума в этом столь почтенном и фаворизированном сословии! (я, уж конечно, говор€ так, исключаю –оссию и всЄ отечественное, потому что мы, по самой сущности нашей, в этом деле "особ-стать€".) Ќапротив, во всЄ столетие €вл€лись дипломатические умы, положим, прехитрейшие, интриганы, с претензией на реальнейшее понимание вещей, а между тем дальше своего носу и текущих интересов (да еще самых поверхностных и ошибочных) никто из них ничего не усматривал! ѕорванные ниточки как бы там св€зать, заплаточку на дырочку положить, "пену подбить, вызолотить, за новое сойдет" - вот наше дело, вот наша работа! » всему тому есть причины - и главнейша€, по-моему, - разъединение начал, разъединение с народом и обособление дипломатических умов в слишком уж, так сказать, великосветской и отвлеченной от человечества сфере. Ќу, возьмите, например, графа  авура - это ль был не ум, это ль не дипломат? я потому и беру его, что за ним уже решена гениальность, да к тому же и потому еще, что он умер. Ќо что ж он сделал, посмотрите: о, он достиг своего, объединил »талию, и что же вышло: 2500 лет носила в себе »тали€ мировую и объедин€ющую мир идею - не отвлеченную какую-нибудь, не спекул€цию кабинетного ума, а реальную, органическую, плод жизни нации, плод мировой жизни: это было объединение всего мира - сначала древнеримское, потом папское. Ќароды, взраставшие и преходившие в эти два с половиной тыс€челети€ в »талии, понимали, что они носители мировой идеи, а непонимавшие чувствовали и предчувствовали это. Ќаука, искусство - всЄ облекалось и проникалось этим же мировым значением. ќ, положим, что мирова€ эта иде€ там, под конец, сама собой износилась и вс€ истратилась, вс€ вышла (хот€ вр€д ли так?), но ведь что ж наконец получилось вместо-то нее, с чем поздравить теперь-то »талию, чего достигла она лучшего-то после дипломатии графа  авура? ј €вилось объединенное второстепенное королевствицо, потер€вшее вс€кое мировое поползновение, промен€вшее его на самое изношенное буржуазное начало (тридцатое повторение этого начала со времени первой французской революции), - королевство, вседовольное своим единством, ровно ничего не означающим, единством механическим, а не духовным (то есть не прежним мировым единством), и, сверх того, в неоплатных долгах, и, сверх того, именно вседовольное своею второстепенностью. ¬от что получилось, вот создание графа  авура! ќдним словом, современный дипломат есть именно "великий зверь на малые дела"!  н€зь ћеттерних считалс€ одним из самых глубоких и тончайших дипломатов в мире и уж бесспорно имел всеевропейское вли€ние. ј между тем в чем была его иде€, как пон€л он свой век, в его врем€ лишь начинавшийс€, как предчувствовал он гр€дущее будущее? ”вы, он со всеми основными иде€ми начинавшегос€ столети€ решил справитьс€ полицейским пор€дком и вполне был уверен в успехе! ѕосмотрим теперь на кн€з€ Ѕисмарка, вот этот так уж бесспорно гений, но...

- Finissons, monsieur,(11) - строго прерывает мен€ маменька с видом глубоко и свысока оскорбленного достоинства. я, разумеетс€, тотчас же и ужасно пугаюсь.  онечно, € не пон€т, конечно, с маменьками еще нельз€ теперь заговаривать на такие темы, и € дал страшного маху. Ќо с кем можно-то теперь заговаривать о дипломатии, вот ведь вопрос? ј ведь кака€ интереснейша€ тема и как раз в наше врем€! Ќо...

II. ƒ»ѕЋќћј“»я ѕ≈–≈ƒ ћ»–ќ¬џћ» ¬ќѕ–ќ—јћ»

» кака€ серьезна€ тема! »бо что такое теперь наше врем€? ¬се, кто одарены мудростью, говор€т, что наше врем€ есть врем€ по преимуществу дипломатическое, врем€ решени€ всех мировых судеб одной лишь дипломатией. ”тверждают, например, что будто бы где-то теперь у нас идет война. » € даже слышал о том, что идет война, но мне говор€т, и € читаю везде, что если и есть там что-то и где-то вроде войны, то всЄ это наверно не так понимаетс€... ѕо крайней мере, решено, что эта война ничему не помешает, то есть никаким здравым отправлени€м нации, совмещающимс€, по последним взгл€дам всего того, что называетс€ вообще "премудростью", преимущественно и даже единственно в одной лишь дипломатии; и что самые даже эти военные прогулки, маневры и проч., всегда, впрочем, необходимые, - в истинном смысле вещей составл€ют не более, как лишь один из фазисов высшей дипломатии и ничего более. “ак и надо веровать. — моей стороны, € очень наклонен этому верить, ибо всЄ это очень успокоительно, но вот, однако, что любопытно и что ужасно как выдаетс€: у нас, например, загорелс€ ¬осточный вопрос, загорелс€ он и во всей ≈вропе тотчас же, как и у нас, даже раньше, - и это ужасно пон€тно: все и даже не дипломаты (и даже особенно если недипломаты) - все знают давным-давно, что ¬осточный вопрос есть, так сказать, один из мировых вопросов один из главнейших отделов мирового и ближайшего разрешени€ судеб человеческих, новый гр€дущий фазис этих судеб. »звестно, что тут дело не только одного ¬остока ≈вропы касаетс€, не только слав€н, русских и турок или там специально болгар каких-нибудь, но тоже и всего «апада ≈вропы, и вовсе не относительно только морей и проливов, входов и выходов, а гораздо глубже, основнее, стихийнее, насущнее, существеннее, первоначальнее. ј потому пон€тно, что ≈вропа тревожитс€ и что дипломатии так много дела. Ќо какое же, однако, дело у дипломатии? - вот мой вопрос! „ем она-то (по преимуществу теперь) в ¬осточном вопросе зан€та? ƒело дипломатии (а иначе она и дипломатией бы не была), дело ее теперь - конфисковать ¬осточный вопрос во всех отношени€х и поскорей уверить всех, кого следует и не следует, что никакого вопроса вовсе и не начиналось, что всЄ это только так, маневрики и прогулочки - и даже, если только можно, то уверить, что ¬осточный вопрос не только не начиналс€, но и никогда его не бывало на свете, не существовало, а только туману лет сто назад напустили, из видов, и тоже дипломатических, так вот и лежит этот нерастолкованный туман до сих пор. ќткровенно скажу, что этому можно бы даже и поверить, если б тут как раз не представл€лась одна загадка, но уже не дипломатическа€ (вот беда!), ибо дипломати€ никогда и ни за что не беретс€ за такие загадки, мало того, отворачиваетс€ от них с презрением, ибо считает их недостойными высших умов фантази€ми. Ёту загадку можно бы формулировать в таком виде: почему это всегда так происходит и особенно в последнее врем€, с половины то есть дев€тнадцатого столети€, и чем далее, тем нагл€днее и ос€зательнее, почему - чуть лишь дело коснетс€ в мире до чего-нибудь мирового, всеобщего, как тотчас же, р€дом с одним подн€вшимс€ где-нибудь мировым вопросом, подымаютс€ параллельно тому и все остальные мировые вопросы, так что мало, например, теперь ≈вропе одного подн€вшегос€ мирового вопроса, ¬осточного, нет, она р€дом с ним нежданно-негаданно вдруг поднимает во ‘ранции вопрос, и тоже мировой, католический? » католический вопрос не потому только, что вот-де умрет скоро папа, то ‘ранци€, как представительница католичества, должна позаботитьс€ об том, чтоб отнюдь не исчезло и не изменилось ничего в установившейс€ веками организации католичества, а и потому еще, что католичество прин€то тут видимо за общее знам€ соединени€ всего старого пор€дка вещей, за все дев€тнадцать веков, - соединени€ против чего-то нового и гр€дущего, насущного и рокового, против гроз€щего вселенной обновлени€ новым пор€дком вещей, против социального, нравственного и коренного переворота во всей западноевропейской жизни, или, по крайней мере, если и не совершитс€ обновление это, то против страшного потр€сени€ и колоссальной революции, котора€ несомненно грозит потр€сти все царства буржуазии во всем мире, везде, где они организовались и процвели, по шаблону французскому 1789 года, грозит сковырнуть их прочь и стать на их место.  стати, на минутку отступлю от темы и сделаю одно необходимое Nota bene, ибо предчувствую как смешно покажетс€ иным мудрецам, особенно либеральным, что €, в самом разгаре дев€тнадцатого столети€, называю ‘ранцию державою католической, представительницей католичества! ј потому в разъ€снение моей мысли и объ€влю пока голословно, что ‘ранци€ есть именно така€ страна, котора€, если б в ней не оставалось даже ни единого человека, вер€щего не только в папу, но даже в бога, до все-таки будет продолжать оставатьс€ страной по преимуществу католической, представительницей, так сказать, всего католического организма, знаменем его, и это пребудет в ней чрезвычайно долгое врем€, даже до неверо€тности, до того, может быть, времени, когда ‘ранци€ перестанет быть ‘ранцией и обратитс€ во что-нибудь другое. ћало того: и социализм-то самый начнетс€ в ней по католическому шаблону, с католической организацией и закваской, не иначе, - до такой степени эта страна есть страна католическа€! Ќичего этого подробно теперь не стану доказывать, а покамест укажу лишь, например, на то: почему это так вдруг подтолкнуло маршала ћак-ћагона возбудить и подн€ть, ни с того ни с сего, именно католический вопрос? Ётот храбрый генерал (впрочем, почти везде побежденный, а в дипломатии отличившийс€ коротенькой фразой "J'y suis et j'y reste"(12)) - этот генерал вовсе не из таких, кажетс€, де€телей, чтоб в состо€нии был сознательно подн€ть что-либо в этом роде. ј вот начал же, подн€л же самый капитальный из староевро- пейских вопросов, и именно в том виде, в каком и должно было ему подн€тьс€, - но, главное: почему, почему именно как раз в ту минуту подн€ть, как на другом конце мира загорелс€ другой мировой вопрос, ¬осточный вопрос? ѕочему вопрос к вопросу жметс€, почему один другой вызывает, тогда как, казалось бы, между ними и св€зи-то нет? ƒа и не одни эти два вопроса подн€лись вместе: с ¬осточным подн€лись и еще вопросы, поднимутс€ и еще и еще, если он правильно разовьетс€. ќдним словом, все главнейшие вопросы ≈вропы и человечества в наш век начали подниматьс€ всегда одновременно. » вот одновременность-то эта и поражает. ”словие-то это непременно всем вопросам €вл€тьс€ вместе и составл€ет загадку! Ќо дл€ чего € это всЄ говорю. ј вот именно ввиду того, что дипломати€ на такие именно вопросы и смотрит с презрением. ќна не только не признает никаких подобных совпадений, но и думать-то о них не желает. ћиражи, дескать, вздоры и пуст€ки: "Ќет этого всего ничего, а просто маршалу ћак-ћагону, а пуще его супруге чего-то захотелось, вот всЄ и вышло". ј потому, несмотр€ на то, что сам же € провозгласил, начина€ этот отдел главы, что врем€ наше по преимуществу дипломатическое, а прочее всЄ мираж, - сам же € принужден этому не поверить первый. Ќет, тут загадка! Ќет, тут решает дело не одна дипломати€, а и еще что-то другое. », признаюсь, € чрезвычайно смущен этим выводом; € так наклонен был верить в дипломатию, а все эти новые вопросы - всЄ это только новые хлопоты и больше ничего...

III. Ќ» ќ√ƒј –ќ——»я Ќ≈ ЅџЋј —“ќЋ№ ћќ√”ў≈—“¬≈ЌЌќё,  ј  “≈ѕ≈–№, - –≈Ў≈Ќ»≈ Ќ≈ ƒ»ѕЋќћј“»„≈— ќ≈

¬ самом деле, € вот предложил один вопрос и пока лишь развил его голословно. Ќо всегда мне представл€лс€, и еще задолго до этого теперешнего вопроса (то есть вопроса о совокупности по€влени€ разом всех мировых вопросов, чуть лишь один из них подыметс€), еще другой вопрос, несравненно простейший и естественнейший, но на который, именно потому что он так прост и естествен, люди мудрости и не обращают почти никакого внимани€. ¬от этот другой вопрос: да, пусть дипломати€ есть и была, всегда и везде, решительницей всех основных и важнейших вопросов человечества, и будет впредь; но всегда ли окончательное решение европейских вопросов от нее зависит? Ќе бывает ли, напротив, такого фазиса, такой точки в каждом вопросе, когда уже нельз€ разрешить его всем известным успокоительным способом, дипломатическим, то есть заплаточками. » хоть и бесспорно, что все мировые вопросы, с точки зрени€ дипломатического, а стало быть, и здравого смысла, всегда объ€сн€ютс€ не более как тем, что таким-то вот державам захотелось расширени€ границ, или лично чего-то захотелось такому-то храброму генералу, или не понравилось что-нибудь какой-нибудь знатной даме и проч. и проч. (пусть, это бесспорно, € это уж уступлю, ибо здесь премудрость), - но все-таки не бывает ли в известный момент, даже вот и при этих-то самых реальных причинах и их объ€снени€х, такой точки в ходе дел, такого фазиса, когда по€вл€ютс€ вдруг какие-то странные другие силы, положим и непон€тные и загадочные, но которые овладевают вдруг всем, захватывают всЄ разом в совокупности и влекут неотразимо, слепо, вроде как бы под гору, а пожалуй, так и в бездну? ¬ сущности € хотел бы только узнать: всегда ли так уж надеетс€ на себ€ и на средства свои дипломати€, что никаких подобных сил, и точек, и фазисов не боитс€ вовсе, а пожалуй, так и не предполагает их вовсе? ”вы, кажетс€, что всегда, а потому: как € поверю ей и доверюсь ей и могу ли прин€ть ее за окончательную решительницу судеб столь блажного и беспутного еще человечества!

”вы, в пространной истории  айданова есть одна величайша€ из фраз. Ёто именно, когда он, в "Ќовой истории", приступил к изложению французской революции и по€влению Ќаполеона I. ‘раза эта есть начало главы, и она осталась в моей пам€ти на всю жизнь, вот она: "√лубока€ тишина царствовала во всей ≈вропе, когда ‘ридрих ¬еликий закрывал навеки глаза свои; но никогда подобна€ тишина не предшествовала такой великой буре!" —кажите, что знаете вы выше из фраз? ¬ самом деле, кто тогда в ≈вропе, то есть когда ‘ридрих ¬еликий закрывал навеки глаза свои, мог бы предузнать, хот€ бы самым отдаленным образом, что произойдет с людьми и с ≈вропой в течение следующего тридцатилети€? я не говорю про каких-нибудь там обыкновенных образованных людей или даже писателей, журналистов, профессоров. ¬се они, как известно, сбились тогда с толку: Ўиллер написал, например, тогда дифирамб на открытие национального собрани€; путешествовавший по ≈вропе молодой  арамзин смотрел с умилительным дрожанием сердца на то же событие, а в ѕетербурге, у нас, еще задолго перед сим красовалс€ мраморный бюст ¬ольтера. Ќет, € обращаюсь пр€мо к самой высшей премудрости, пр€мо к всерешител€м судеб человеческих, то есть к самим дипломатам, с вопросом: предугадывали ли они тогда хоть что-нибудь из того, что в следующее тридцатилетие произойдет?

Ќо ведь вот что ужасно: если б € спросил об этом дипломатов (и заметьте, все почти европейские дипломаты учились по " айдашке") - и если б они удостоили мен€ выслушать, то наверно ответили бы с высокомерным смехом, что "случайностей предвидеть нельз€ и что вс€ мудрость состоит лишь в том, чтобы ко вс€ким случайност€м быть готовым".

 аково-с! Ќет, € вам скажу: это ответ типический, и хот€ € сам его выдумал, потому что ни одного дипломата не беспокоил вопросами (да и не смею), но весь ужас мой в том, что € ведь уверен, что мне именно так ответили бы, а потому € и назвал сей ответ типическим. »бо что такое, скажите, были эти событи€ конца прошлого века в глазах дипломатов - как не случайности? Ѕыли и есть. ј Ќаполеон, например, - так уж архислучайность, и не €вись Ќаполеон, умри он там, в  орсике, трех лет от роду от скарлатины, - и третье сословие человечества, буржуази€, не потекло бы с новым своим знаменем в руках измен€ть весь лик всей ≈вропы (что продолжаетс€ и до сих пор), а так бы и осталось сидеть там у себ€ в ѕариже, да, пожалуй, и замерло бы в самом начале!

ƒело в том, что мне кажетс€, что и нынешний век кончитс€ в старой ≈вропе чем-нибудь колоссальным, то есть, может быть, чем-нибудь хот€ и не буквально похожим на то, чем кончилось восемнадцатое столетие, но всЄ же настолько же колоссальным, - стихийным, и страшным, и тоже с изменением лика мира сего - по крайней мере, на «ападе старой ≈вропы. » вот, если наши премудрые будут утверждать, что нельз€ же предугадать случайностей и т. д., мало того: если им даже и в голову что-нибудь об этом финале не заходило, то...

ќдним словом: заплаточки, заплаточки и заплаточки!

Ќу что же, будем благоразумны, будем ждать. «аплаточки ведь, если хотите, вещь тоже необходима€ и полезна€, благоразумна€ и практическа€. “ем более, что заплаточками, например, обмануть врага можно. ¬от у нас теперь война, и если б случилось, что јвстри€ повернулась бы к нам враждебно, то "заплаточкой" ее как раз можно ввести в обман, в который сама же она с удовольствием втюритс€, ибо что такое јвстри€? —ама-то она чуть не на ладан дышит, развалитьс€ хочет, точно такой же "больной человек", как и “урци€, да, может быть, и еще того плоше. Ёто образец всевозможных дуализмов, всевозможных внутри себ€ враждебных соединений, народностей, идей, всевозможных несогласий и противоречивых направлений; тут и венгры, тут и слав€не, тут и немцы, тут и царство жидов... Ќу, а теперь, благодар€ ухаживанию за ней дипломатии, она и впр€мь, пожалуй, может вздумать о себе, что она - могущество, которое и действительно много значит и многое может сделать в общем решении судеб. “акой обман воображени€, возбужденный именно посредством ухаживаний и заплаточек дл€ решени€ слав€нских судеб, выгоден, ибо может на врем€ отвлечь врага, а к моменту решени€, когда он вдруг увидит, что его никто не боитс€ и что он вовсе не могущество, - может поразить его упадком духа, попросту сконфузить. ƒругое дело јнгли€: это нечто посерьезнее, к тому же теперь страшно озабоченное в самых основных своих начинани€х. Ёту заплаточками и ухаживани€ми не усыпишь. „то ни толкуй ей, а ведь она ни за что и никогда не поверит тому, чтоб огромна€, сильнейша€ теперь наци€ в мире, вынувша€ свой могучий меч и развернувша€ знам€ великой идеи и уже перешедша€ через ƒунай, может в самом деле пожелать разрешить те задачи, за которые вз€лась она, себе в €вный ущерб и единственно в ее, јнглии, пользу. »бо вс€кое улучшение судеб слав€нских племен есть, во вс€ком случае, €вный дл€ јнглии ущерб, и заплаточками тут ни за что и никого не умаслишь: не повер€т! - просто ничему в јнглии не повер€т. ƒа и какими аргументами убедить ее? "я вот, дескать, немножко начну, но не кончу". Ќо ведь в политике начало дела есть всЄ, ибо начало, естественно, рано ли, поздно ли, приведет к концу. „то в том, что окончание завершитс€ не сегодн€, всЄ равно завершитс€ завтра. ќдним словом, они не повер€т, а потому надо бы и нам англичанам не верить или как можно меньше верить, разумеетс€, про себ€. ’орошо бы нам тоже догадатьс€, что јнгли€ в самом критическом теперь положении, в котором когда-либо находилась. Ёто критическое ее положение может быть формулировано точнейшим образом в одном слове: уединение, ибо никогда еще, может быть, јнгли€ не была в таком страшном уединении, как теперь. ќ, как бы она рада была теперь найти в ≈вропе союз, какой-нибудь entente cordiale.(13) Ќо беда ее в том, что не было еще момента в ≈вропе, когда бы труднее было составить союз. »бо именно теперь в ≈вропе всЄ подн€лось одновременно, все мировые вопросы разом, а вместе с тем и все мировые противуречи€, так что каждому народу и государству страшно много собственного дела у себ€ дома. ј так как английский интерес не мировой, а давно уже от всего и всех отъединенный и единственно касающийс€ одной только јнглии, то, на врем€ по крайней мере, она и останетс€ в чрезвычайном уединении. ќ, разумеетс€, ей можно бы было согласитьс€ даже и с преследующими другую цель из взаимных выгод: "я, дескать, тебе то доставлю, а ты мне это". Ќо по характеру-то теперешних забот европейских трудно в этом роде entente cordiale составить, по крайней мере в данную минуту, и придетс€ долго ждать, пока потом, в будущем развитии, найдетс€ такой момент, что можно будет и ей куда-нибудь с своим союзом примазатьс€.  роме того, јнглии прежде всего надобен союз выгодный, то есть такой, при котором она возьмет всЄ, а сама. отплатит по возможности ничем. Ќу вот именно такого-то выгодного союза теперь всего более не .предвидитс€, и јнгли€ в уединении. ќ, если б этим уединением мы могли удачно воспользоватьс€! Ќо тут другое восклицание: "ќ, если б мы были менее скептиками и могли уверовать в то, что есть мировые вопросы и что не мираж они!" √лавное то, что у нас в –оссии очень больша€ часть интеллигенции нашей всегда как-то видит и принимает ≈вропу не реально, как она есть теперь, а всегда как-то задним числом, с запаздыванием. ¬ будущность не загл€дывают, а наклонны судить более по прошедшему, даже по давно прошедшему.

ј между тем мировые вопросы существуют действительно, и как бы это в них-то не верить, да еще нам-то? ƒва из них уже подн€лись и влекутс€ уже не человеческою премудростью, а стихийною своею силою, основною органическою своею потребностью, и не могут уже остатьс€ без разрешени€, несмотр€ на все расчеты дипломатии. Ќо есть и третий вопрос, и тоже мировой, и тоже подымаетс€ и почти уже подн€лс€. ¬опрос этот, в частности, можно назвать германским, а в сущности, в целом, как нельз€ более всеевропейским, и как нельз€ сильнее слит он органически с судьбой всей ≈вропы и всех остальных мировых вопросов.  азалось бы, однако, на вид, что ничего не может быть спокойнее и безм€тежнее, как теперь √ермани€: в спокойствии грозной силы своей она смотрит, наблюдает и ждет. ¬се, более или менее, в ней нуждаютс€, все, более или менее, от нее завис€т. » однако... всЄ это мираж! ¬от то-то и есть, что у всех теперь в ≈вропе свое дело, у каждого объ€вилось по собственному своему самоважнейшему вопросу, по вопросу такой важности, как само почти существование, как вопрос о том, быть иль не быть: вот этакий самый вопрос нашелс€ и у √ермании, и как раз в ту минуту, как подн€лись и другие мировые вопросы, - и вот это-то состо€ние ≈вропы, прибавлю, забега€ вперед, как не надо более выгодно дл€ –оссии в данный момент! »бо никогда она не была столь нужна ≈вропе и могущественнее в глазах ее и между тем столь отъединенное от подн€вшихс€ в ней, в этой старой ≈вропе, самых капитальных и страшных, но своих, ей только, старой ≈вропе, а не –оссии свойственных вопросов. » никогда союз –оссии не ценилс€ бы выше, как теперь, в ≈вропе, никогда еще она не могла себ€ с большею радостью поздравить с тем, что она не стара€ ≈вропа, а нова€, что она сама по себе, свой особый и могучий мир, дл€ которого именно теперь наступил момент вступить в новый и высший фазис своего могущества и более чем когда-нибудь стать независимою от прочих, ихних, роковых вопросов, которыми стара€, др€хла€ ≈вропа св€зала себ€!

√Ћј¬ј “–≈“№я

I. √≈–ћјЌ— »… ћ»–ќ¬ќ… ¬ќѕ–ќ—. √≈–ћјЌ»я - —“–јЌј ѕ–ќ“≈—“”ёўјя

Ќо мы заговорили про √ерманию, про теперешнюю задачу ее, теперешний ее роковой, а вместе с тем и мировой вопрос.  ака€ же эта задача? » почему эта задача лишь теперь обращаетс€ дл€ √ермании в столь хлопотливый вопрос, а не прежде, не недавно, не год назад или даже не два мес€ца назад?

«адача √ермании одна, и прежде была, и всегда. Ёто ее протестантство, - не та единственно формула этого протестантства, котора€ определилась при Ћютере, а всегдашнее ее протестантство всегдашний протест ее - против римского мира, начина€ с јрмини€, против всего, что было –имом и римской задачей, и потом против всего, что от древнего –има перешло к новому –иму и ко всем тем народам, которые восприн€ли от –има его идею, его формулу и стихию, к наследникам –има и ко всему, что составл€ет это наследство. я убежден, что некоторые из читателей, прочт€ это, вскинут плечами и засмеютс€: "Ќу, можно ли, дескать, в дев€тнадцатом столетии, в век новых идей и науки, толковать о католичестве и протестантстве, как будто мы еще в средних веках! » если еще есть, пожалуй, религиозные люди и даже фанатики, то сохранились как археологическа€ редкость, сид€т по определенным местам и углам, осужденные и всеми осме€нные, а главное, в самом малом числе, в виде ничтожной мизерной кучки отсталых людей. »так, можно ли их считать за что-нибудь в таком высшем деле, как мирова€ политика?"

Ќо € не религиозный протест разумею, € не останавливаюсь на временных формулах идеи древнеримской, равно как и вековечного германского против нее протеста. я беру лишь основную идею, начавшуюс€ еще две тыс€чи лет тому и котора€ с тех пор не умерла, хот€ посто€нно перевоплощалась в разные виды и формулы. “еперь именно весь этот крайний западноевропейский мир, - именно унаследовавший римское наследство, мучитс€ родами нового перевоплощени€ этой унаследованной древней идеи, и это дл€ тех, кто умеет смотреть, до того нагл€дно, что и объ€снений не просит.

ƒревний –им первый родил идею всемирного единени€ людей и первый думал (и твердо верил) практически ее выполнить в форме всемирной монархии. Ќо эта формула пала пред христианством, - формула, а не иде€. »бо иде€ эта есть иде€ европейского человечества, из нее составилась его цивилизаци€, дл€ нее одной лишь оно и живет. ѕала лишь иде€ всемирной римской монархии и заменилась новым идеалом всемирного же единени€ во ’ристе. Ётот новый идеал раздвоилс€ на восточный, то есть идеал совершенно духовного единени€ людей, и на западноевропейский, римско-католический, папский, совершенно обратный восточному. Ёто западное римско-католическое воплощение идеи и совершилось по-своему, но утратив свое христианское, духовное начало и поделившись им с древнеримским наследством. –имским папством было провозглашено, что христианство и иде€ его, без всемирного владени€ земл€ми и народами, - не духовно, а государственно, - другими словами, без осуществлени€ на земле новой всемирной римской монархии, во главе которой будет уже не римский император, а папа, - осуществимо быть не может. » вот началась оп€ть попытка всемирной монархии совершенно в духе древнеримского мира, но уже в другой форме. “аким образом, в восточном идеале - сначала духовное единение человечества во ’ристе, а потом уж, в силу этого духовного соединени€ всех во ’ристе, и несомненно вытекающее из него правильное государственное и социальное единение, тогда как по римскому толкованию наоборот: сначала заручитьс€ прочным государственным единением в виде всемирной монархии, а потом уж, пожалуй, и духовное единение под началом папы, как владыки мира сего.

— тех пор эта попытка в римском мире шла вперед и измен€лась беспрерывно. — развитием этой попытки сама€ существенна€ часть христианского начала почти утратилась вовсе. ќтвергнув наконец христианство духовно, наследники древнеримского мира отвергли и папство. ѕрогремела страшна€ французска€ революци€, котора€ в сущности была не более как последним видоизменением и перевоплощением той же древнеримской формулы всемирного единени€. Ќо нова€ формула оказалась недостаточною, нова€ иде€ не завершилась. Ѕыл даже момент, когда дл€ всех наций, унаследовавших древнеримское призвание, наступило почти отча€ние. ќ, разумеетс€, та часть общества, котора€ выиграла дл€ себ€ с 1789 года политическое главенство, то есть буржуази€, - восторжествовала и объ€вила, что далее и не надо идти. Ќо зато все те умы, которые по вековечным законам природы обречены на вечное мировое беспокойство, на искание новых формул идеала и нового слова, необходимых дл€ развити€ человеческого организма, - все те бросились ко всем униженным и обойденным, ко всем не получившим доли в новой формуле всечеловеческого единени€, провозглашенной французской революцией 1789 года. ќни провозгласили свое уже новое слово, именно необходимость всеединени€ людей, уже не ввиду распределени€ равенства и прав жизни дл€ какой-нибудь одной четверти человечества, оставл€€ остальных лишь сырым материалом и эксплуатируемым средством дл€ счасть€ этой четверти человечества, а напротив: всеединени€ людей на основани€х всеобщего уже равенства, при участии всех и каждого в пользовании благами мира сего, какие бы они там ни оказались. ќсуществить же это решение положили вс€кими средствами, то есть отнюдь уже не средствами христианской цивилизации, и не останавлива€сь ни перед чем.

ѕричем же тут всЄ это врем€, все эти две тыс€чи лет была √ермани€? ’арактернейша€, существеннейша€ черта этого великого, гордого и особого народа, с самой первой минуты его по€влени€ в историческом мире, состо€ла в том, что он никогда не хотел соединитьс€, в призвании своем и в началах своих, с крайнезападным европейским миром, то есть со всеми преемниками древнеримского призвани€. ќн протестовал против этого мира все две тыс€чи лет, и хоть и не представил (и никогда не представл€л еще) своего слова, своего строго формулированного идеала взамен древнеримской идеи, но, кажетс€, всегда был убежден, внутри себ€, что в состо€нии представить это новое слово и повести за собою человечество. ќн билс€ с римским миром еще во времена јрмини€, затем во времена римского христианства он более чем кто-нибудь билс€ за верховную власть с новым –имом. Ќаконец, протестовал самым сильным и могучим образом, вывод€ новую формулу протеста уже из самых духовных, стихийных основ германского мира: он провозгласил свободу исследовани€ и воздвиг знам€ Ћютера. –азрыв был страшный и мировой, формула протеста нашлась и восполнилась, - хот€ всЄ еще отрицательна€, хот€ всЄ еще новое и положительное слово сказано еще не было.

» вот германский дух, сказав это новое слово протеста, на врем€ как бы замер, и произошло это совершенно параллельно с таким же ослаблением прежнего строго формулированного единства сил и в его противнике.  райнезападный мир под вли€нием открыти€ јмерики, новой науки и новых начал искал переродитьс€ в новую истину, в новый фазис.  огда наступила перва€ попытка этого перевоплощени€ во врем€ французской революции, германский дух был в большом смущении и на врем€ потер€л было самость свою и веру в себ€. ќн ничего не мог сказать против новых идей крайнезападного европейского мира. Ћютерово протестантство уже отжило свое врем€ давно, иде€ же свободного исследовани€ давно уже прин€та была всемирной наукой. ќгромный организм √ермании почувствовал более чем кто-нибудь, что он не имеет, так сказать, плоти и формы дл€ своего выражени€. ¬от тогда-то в нем родилась насто€тельна€ потребность хот€ бы сплотитьс€ только наружно в единый стройный организм, ввиду новых гр€дущих фазисов его вечной борьбы с крайнезападным миром ≈вропы. “ут надо заметить весьма любопытное совпадение: оба всегдашние враждебные лагер€, оба противника старой ≈вропы за главенство в ней, в одно и то же врем€ (или почти), схватываютс€ и исполн€ют очень схожую между собою задачу. Ќова€, еще мечтательна€ гр€дуща€ формула крайнезападного мира, то есть обновление человеческого общества на новых социальных началах, - эта формула, почти всЄ наше столетие провозглашавша€с€ лишь мечтател€ми, научными представител€ми ее, вс€кими идеалистами и фантазерами, вдруг в последние годы измен€ет свой вид и ход своего развити€ и решает: оставить пока теоретическое определение и воссоздание своей задачи и приступить пр€мо, прежде вс€ких мечтаний, к практическому шагу задачи, то есть пр€мо начать борьбу, а дл€ того - положить начало соединению во единую организацию всех будущих бойцов новой идеи, то есть всему четвертому, обойденному в 1789 году сословию людей, всем неимущим, всем рабочим, всем нищим, и, уже устроив это соединение, подн€ть знам€ новой и неслыханной еще всемирной революции. явились »нтернационалка, международные сношени€ всех нищих мира сего, сходки, конгрессы, новые пор€дки, законы, - одним словом, положено по всей старой «ападной ≈вропе основание новому status in statu, гр€дущему поглотить собою старый, владычествующий в крайнезападной ≈вропе пор€док мира сего. » вот, в то врем€ как это совершалось у противника, гений √ермании пон€л, что и германска€ задача, прежде вс€кого дела и начинани€, прежде вс€кой попытки нового слова против перевоплотившегос€ из старой древнекатолической идеи противника, - закончить собственное политическое единение, завершить воссоздание собственного политического организма и, воссоздав его, тогда только стать лицом к лицу с вековечным врагом своим. “ак и случилось: завершив свое объединение, √ермани€ бросилась на противника и вступила с ним в новый период борьбы, начав ее железом и кровью. ƒело железом кончено, теперь предстоит его кончить духовно, существенно. » вот вдруг теперь дл€ √ермании €вл€етс€ нова€ забота, новый неожиданный поворот дела, страшно усложн€ющий задачу.  ака€ же это задача и в чем этот новый поворот дела?

II. ќƒ»Ќ √≈Ќ»јЋ№Ќќ-ћЌ»“≈Ћ№Ќџ… „≈Ћќ¬≈ 

Ёта задача, эта нова€ внезапна€ забота √ермании, если хотите, давно уже просилась наружу, а теперь всЄ дело в том, что она слишком уж вдруг выскочила на вид вследствие внезапного клерикального переворота во ‘ранции. ‘ормулировать ее можно отчасти в виде такого сомнени€: "ƒа объединилс€ ли, полно, германский организм в одно целое, не раздроблен ли он, напротив, по-прежнему, несмотр€ на гениальные усили€ предводителей √ермании за последние двадцать п€ть лет, - мало того: объединилс€ ли он хот€ бы только лишь политически, не мираж ли и это, несмотр€ на франко-прусскую войну и провозглашенную после нее новую неслыханную прежде германскую империю?" ¬от этот мудреный вопрос.

¬с€ мудреность этого вопроса заключаетс€, главное, в том, что его, почти до самого последнего времени, не предполагали даже и существующим, по крайней мере среди огромнейшего большинства германцев. —амоупоение, гордость и совершенна€ вера в свое необъ€тное могущество чуть не опь€нили всех немцев поголовно после франко-германской войны. Ќарод, необыкновенно редко побеждавший, но зато до странности часто побеждаемый, - этот народ вдруг победил такого врага, который почти всех всегда побеждал! ј так как €сно было, что он и не мог не победить вследствие образцового устройства своей бесчисленной армии и своеобразного пересоздани€ ее на совершенно новых началах, и, кроме того, име€ столь гениальных предводителей во главе, то, разумеетс€, германец и не мог не возгордитьс€ этим до опь€нени€. “ут уж нечего брать в соображение всегдашнюю самодовольную хвастливость вс€кого немца - исконную черту немецкого характера. — другой стороны, из так недавно еще раздробленного политического организма вдруг по€вилось такое стройное целое, что германец не мог и тут усомнитьс€ и вполне поверил, что объединение завершилось и что дл€ германского организма наступил новый, блест€щий и великий фазис развити€. »так, не только €вилась гордость и шовинизм, но €вилось почти легкомыслие; и уж какие тут могли быть вопросы - не только дл€ какого-нибудь воинственного лавочника или сапожника, но даже дл€ профессора или министра? Ќо, однако же, все-таки оставалась кучка немцев, очень скоро, почти сейчас же после франко-прусской войны, начавших сомневатьс€ и задумыватьс€. ¬о главе замечательнейших членов этой кучки, бесспорно, сто€л кн€зь Ѕисмарк.

≈ще не успели выйти германские войска из ‘ранции, как он уже €сно увидел, что слишком мало было сделано "кровью и железом" и что надо было, име€ перед собою таких размеров цель, сделать, по крайней мере, вдвое больше, пользу€сь случаем. ѕравда, военных выгод осталось всЄ же безмерно больше на стороне √ермании, и это еще надолго. ‘ранци€, после уступки Ёльзаса и Ћотарингии, стала такой маленькой, по земельному объему, страной дл€ великой державы, что одно или два удачных дл€ √ермании сражени€, в случае новой войны, и германские войска тотчас же будут в центре ‘ранции, и в стратегическом отношении ‘ранци€ пропала. Ќо, однако, верны ли победы, можно ли наде€тьс€ на эти два победоносные сражени€ наверно? ¬ франко-прусскую войну немцы победили-то собственно ведь не французов, а только Ќаполеона и его пор€дки. Ќе всегда же во ‘ранции будут войска, столь плохо устроенные и командуемые, не всегда же будут и узурпаторы, которые, нужда€сь в своих генералах и чиновниках из династических интересов, принуждены будут допускать у себ€ такие плачевные упущени€, при которых не может существовать правильное войско. Ќе всегда же будет повтор€тьс€ и —едан, ибо —едан в сущности только случай и вышел лишь потому, что Ќаполеону нельз€ уже было воротитьс€ в ѕариж императором иначе, как по милости корол€ ѕрусского. Ќе всегда тоже будут и столь мало даровитые генералы, как ћак-ћагон, или такие изменники, как Ѕазен. ќпь€ненные столь неслыханным дл€ них торжеством, немцы, конечно, все до единого, могли уверовать в то, что это всЄ они сделали, одними своими талантами, но в сомневающейс€ кучке могли думать иное, особенно после того, когда побежденный враг, еще столь расстроенный и потр€сенный, вдруг уплатил три миллиарда контрибуции разом и не поморщилс€. Ёто, уж конечно, очень огорчило кн€з€ Ѕисмарка.

— другой стороны, дл€ сомневающейс€ кучки предсто€л и другой вопрос, может быть, еще важнейший: совсем ли завершилось политическое и гражданское объединение внутри организма? ƒл€ всех почти в ≈вропе, и, кажетс€, в особенности у нас в –оссии, в этом доселе еще никто не сомневалс€. ¬ообще мы, русские, прин€ли всЄ то, что приключилось в последние дес€ть-п€тнадцать лет в √ермании, за нечто уже окончательное, в высшей степени не случайное, а натуральное, за такое, что уже и не должно изменитьс€. —овершившиес€ факты нам внушили необыкновенное почтение. ј между тем в глазах столь гениальных людей, как кн€зь Ѕисмарк, вр€д ли всЄ, чему следовало, прин€ло свою окончательную прочность. “о, что может казатьс€ теперь прочным, то, может быть, всего только еще фантази€. “рудно предположить, чтобы столь долга€ привычка к политическому разъединению исчезла у немцев так вдруг, как выпитый стакан воды. Ќемец упорен уже по своей природе. Ќынешнее поколение немцев к тому же было подкуплено успехами, опь€нено гордостью и сдержано железной рукой предводителей. Ќо в весьма, может, недалеком будущем, когда эти предводители отойдут в другой мир и уступ€т место другим, поднимутс€, может быть, прижатые на врем€ вопросы и инстинкты. ¬есьма тоже веро€тно, что тогда утратитс€ энерги€ первого порыва соединени€, напротив, возродитс€ вновь энерги€ оппозиции, котора€ и пошатнет то, что было сделано. явитс€ стремление к распадению, к обособлению, и именно тогда, когда на «ападе уж совсем оправитс€ от удара страшный враг, который и теперь уже не спит и не дремлет, и даже известно с чего начнет. ј тут вдобавок и самый, так сказать, закон природы: √ермани€ ведь все-таки в ≈вропе страна серединна€: как бы она ни была сильна - с одной стороны ‘ранци€, с другой –осси€. ѕравда, русские пока вежливы. Ќо что если они вдруг догадаютс€, что не они нуждаютс€ в союзе с √ерманией, а что √ермани€ нуждаетс€ в союзе с –оссией, мало того: что зависимость от союза с –оссией есть, по-видимому, роковое назначение √ермании, с франко-прусской войны особенно. “о-то и есть, что в слишком сильную почтительность –оссии даже и такой убежденный в своей силе человек, как кн€зь Ѕисмарк, не в состо€нии верить. ѕравда, до последнего внезапного приключени€ во ‘ранции, изменившего вдруг весь вид дела, кн€зь Ѕисмарк всЄ еще наде€лс€, что чрезвычайна€ вежливость –оссии еще надолго непоколебима, и вот вдруг это приключение! ќдним словом, случилось нечто необычайное.

Ќеобычайное дл€ всех, но не дл€ кн€з€ Ѕисмарка! “еперь оказалось, что гений его всЄ это "приключение" предвидел заранее. Ќе гений ли его, скажите, не гениальный ли глаз его подметил главного врага столь задолго? ѕочему именно он так возненавидел католицизм, почему он так гнал и преследовал всЄ, что исходило из –има (то есть от папы), - вот уже столько лет? ѕочему он так дальновидно озаботилс€ заручитьс€ италь€нским союзом (так можно выразитьс€), - как не дл€ того, чтоб с помощью италь€нского правительства раздавить папское начало в мире, когда придет срок выбирать нового папу. Ќе католическую веру он гнал, а римское начало этой веры. ќ, без сомнени€, он действовал как немец, как протестант, он действовал против основной стихии крайнезападного, всегда враждебного √ермании мира, но всЄ же очень и очень многие из гениальнейших и либеральных мыслителей ≈вропы смотрели на этот поход великого Ѕисмарка против столь ничтожного папы, как на борьбу слона с мухой. »ные объ€сн€ли всЄ это даже странностью гени€, капризами гениального человека. Ќо дело в том, что гениальный политик сумел оценить, может быть единый в мире из политиков, как сильно еще римское начало само в себе и среди врагов √ермании и каким страшным цементом может оно послужить в будущем дл€ соединени€ всех этих врагов воедино. ќн сумел догадатьс€, что, может быть, у одной лишь римской идеи может найтись такое знам€, которое в роковую (а в глазах Ѕисмарка и неизбежную) минуту сплотит всех уже раздавленных им врагов √ермании оп€ть в одно страшное целое. » вот гениальна€ догадка вдруг оправдалась: все партии в побежденной ‘ранции, из тех, которые могли начать движение против √ермании, - все эти партии были раздроблены, ни одна из них не могла восторжествовать и захватить во ‘ранции власть. —оединитьс€ тоже они никак не могли, име€ кажда€ в виду противоположные цели задач своих, - и вот знам€ папы и иезуитов соедин€ет всЄ. ¬раг восстал, и враг этот уже не ‘ранци€, а сам папа. Ёто папа, предводительствующий всем и всеми, кому завещана римска€ иде€, и идущий броситьс€ на √ерманию. Ќо чтобы €снее изложить случившеес€, взгл€нем пристальнее в лагерь противников √ермании.

III. » —≈–ƒ»“џ » —»Ћ№Ќџ

ѕапа умирает. ќн очень скоро умрет. ¬сЄ католичество, принимающее ’риста в образе римской идеи, давно уже в страшном волнении. ѕодходит рокова€ минута. ќплошать нельз€, ибо тогда уже смерть римской идее. ћожет именно случитьс€, что новый папа, под давлением правительств всей ≈вропы, будет избран "не свободно" и, провозглашенный папой, согласитс€ отказатьс€ навеки, и в принципе, от земного владени€, от сана земного государ€, от которого не отказалс€ ѕий IX (напротив, в самую роковую минуту, когда от него отнимали и –им, и последний кусок земли, и оставл€ли ему в собственность лишь один ¬атикан, в эту самую минуту он, как нарочно, провозгласил свою непогрешимость, а вместе с тем и тезис: что без земного владени€ христианство не может уцелеть на земле, - то есть, в сущности, провозгласил себ€ владыкой мира, а пред католичеством поставил, уже догматически, пр€мую цель всемирной монархии, к которой и повелел стремитьс€ во славу божию и ’риста на земле). ќ, конечно, он ужасно насмешил тогда всех остроумных людей: "—ердит да не силен, - ’лестакову брат". » вот вдруг, если новоизбранный папа будет подкуплен, если даже сам конклав, под давлением всей ≈вропы, принужден будет войти в соглашение с противниками римской идеи, - ну, тогда ей и смерть! »бо раз, правильно избранный, а стало быть, непогрешимый папа откажетс€ в принципе от сана земного государ€, - то, стало быть, и впредь навеки так и останетс€. — другой стороны, если новоизбранный конклавом папа твердо и на всю вселенную объ€вит, что он ни от чего не хочет отказыватьс€, а пребудет в прежней идее вполне и начнет с анафемы на всех врагов –има и римского католичества, то тогда правительства ≈вропы могут его не признать, а стало быть, и в этом случае может произойти такое роковое потр€сение в римской церкви, последстви€ которого могут быть неисчислимы и непредвидимы.

ќ, не правда ли, что дл€ политиков и дипломатов почти всей ≈вропы - всЄ это весьма смешно и ничтожно! ѕапа, поверженный и заключенный в ¬атикане, представл€л собою, в последние годы, в их глазах такое ничтожество, которым стыдно было и заниматьс€. “ак размышл€ли чрезвычайно многие передовые люди ≈вропы, особенно из остроумных и либеральнейших. ѕапа, издающий аллокуции и силлабусы, принимающий богомольцев, проклинающий и умирающий, в глазах их похож был на шута дл€ их увеселени€. ћысль о том, что огромнейша€ иде€ мира, иде€, вышедша€ из главы диавола во врем€ искушени€ ’ристова в пустыне, иде€, живуща€ в мире уже органически тыс€чу лет, - эта иде€ так-таки возьмет и умрет в одну минуту - эта мысль принималась за несомненную. ќшибка, конечно, тут заключалась в религиозном значении этой идеи, в том, что два значени€ были перемешаны вместе: "“ак как-де редко кто теперь верит на свете в бога, особенно по римскому толкованию, а во ‘ранции так даже не верит в него и народ, а разве одно только высшее сословие, да и то не верит, а только ломаетс€, - то, стало быть, какую же силу могут иметь, в наш образованный век, папа и римское католичество?" - вот в чем уверены даже и теперь остроумные люди. Ќо иде€ религиозна€ и иде€ папска€ в сущности различны. ¬от эта-то папска€ иде€ вдруг в наши дни, всего только два мес€ца назад, разом про€вила такую живучесть, такую силу, что произвела во ‘ранции радикальнейший политический переворот, надела на всю ‘ранцию узду и рабски повлекла ее за собой. ¬о ‘ранции за последние годы образовалось парламентское большинство из республиканцев, и вели они свои дела пор€дочно, чисто, спокойно, без потр€сений. ”лучшили армию, дали дл€ нее громадные суммы не спор€, но и не думали о войне, и все понимали, и во ‘ранции и в ≈вропе, что если есть вполне миролюбива€ парти€, то, уж конечно, это они, республиканцы. ѕредводители их отличались сдержанностью и необычным еще у них благоразумием. ¬ сущности, однако, всЄ это люди отвлеченные и идеалисты. Ёто давно уже отпетые и ужасно бессильные люди. Ёто либеральные, седые, но молод€щиес€ старички, воображающие себ€ всЄ еще молодыми. ќни остановились на иде€х первой французской революции, то есть на торжестве третьего сослови€, и в полном смысле слова суть воплощение буржуазии. Ёто совершенно та же июльска€ монархи€, но с тою лишь разницей, что она называетс€ республикой и что нет корол€ (то есть, уж разумеетс€, "тирана"). ¬сЄ, что они внесли нового, - это провозглашение в 1848 году всеобщей подачи голосов, которого так бо€лось июльское королевское правительство и из которого не только не вышло ничего опасного, а, напротив, очень даже много, дл€ буржуазии, полезного. ќчень тоже пригодилась потом эта иде€ правительству Ќаполеона III. Ќо старички удовлетворены были ею в высшей степени, и их, как детей, тешит, что они республиканцы. —лово "республика" у них что-то комически-идеальное.  азалось бы, эта невинна€ парти€ могла вполне удовлетворить ‘ранцию, то есть городскую буржуазию и землевладельцев. Ќо оказалось напротив. ¬ самом деле, почему республика всегда казалась во ‘ранции правительством неблагонадежным. » если республиканцы не были всегда ненавидимы, то всегда были презираемы за бессилие их огромным большинством буржуазии. ≈сли не пр€мо презираемы, то всегда не уважаемы. Ќарод тоже в них почти никогда не верил. ƒело в том, что каждый раз, с воцарением во ‘ранции республики, всЄ во ‘ранции как бы тер€ло свою прочность и самоуверенность. ¬сегда до сих пор республика была лишь какой-то временной срединой - между социальными попытками самого страшного размера и каким-нибудь, иногда самым наглым, узурпатором. » так как это почти всегда случалось, то так и привыкло на нее смотреть общество, и чуть лишь наступала республика, то всегда все начинали чувствовать себ€ как бы в междуцарствии, и как бы благоразумно ни правили республиканцы, но буржуази€ всегда при них уверена, что рано ли, поздно ли, а гр€нет красный бунт или оп€ть наступит кака€-нибудь монархи€.  ончилось тем, что монархическое правление буржуази€ полюбила гораздо больше, чем республику, несмотр€ даже на то, что монархи€, как, например, Ќаполеона III, выражала даже как бы попытки войти в соглашение с социалистами, тогда как уж никто на свете не может быть враждебнее социалистам, как чистые республиканцы: дл€ республиканцев было бы только слово республика, а социалисты ищут не слова, а одного лишь дела. ѕо принципам социалистов всЄ равно - республика, монархи€ ли, французы ли они будут или станут немцами, и, право, даже если б вышло как-нибудь так, что им мог бы пригодитьс€ сам папа, то они провозгласили бы и папу. ќни прежде всего ищут своего дела, то есть торжества четвертого сослови€ и равенства в распределении прав в пользовании благами жизни, а под каким знаменем - это уж как там придетс€, всЄ равно, хоть под самым деспотическим.

«амечательно, что кн€зь Ѕисмарк ненавидит социализм не меньше папства и что германское правительство, в самое последнее врем€ особенно, стало как-то слишком бо€тьс€ социалистической пропаганды. Ѕез сомнени€, это потому, что социализм обезличивает национальное начало и подъедает национальность в самом корне, а принцип национальности есть основна€, есть главна€ иде€ всего германского объединени€, всего того, что совершилось в √ермании в последние годы. Ќо очень может быть, что кн€зь Ѕисмарк смотрит еще глубже, а именно: социализм есть сила гр€дуща€ дл€ всей западной ≈вропы, и если папство когда-нибудь будет покинуто и отброшено правительствами мира сего, то весьма и весьма может случитьс€, что оно броситс€ в объ€ти€ социализма и соединитс€ с ним воедино. ѕапа выйдет ко всем нищим пеш и бос и скажет, что всЄ, чему они учат и чего хот€т, давно уже есть в ≈вангелии, что до сих пор лишь врем€ не наступало им про это узнать, а теперь наступило, и что он, папа, отдает им ’риста и верит в муравейник. –имскому католичеству (слишком уж €сно это) нужен не ’ристос, а всемирное владычество: "¬ам-де надо единение против врага - соединитесь под моею властью, ибо € один всемирен из всех властей и властителей мира, и пойдем вместе". Ёту картину, веро€тно, предвидит кн€зь Ѕисмарк, ибо лишь он один из всех дипломатов возымел настолько зоркий взгл€д, чтоб провидеть живучесть римской идеи и всю ту энергию, с которою она готова себ€ отсто€ть, не различа€ уже средств. ∆ить ей хочетс€ адски, а убить ее трудно, это зме€! - вот что понимает во всей силе один лишь кн€зь Ѕисмарк - главный враг папства и римской идеи!

Ќо молод€щиес€ старички, французские республиканцы, этого не в состо€нии были пон€ть.  лерикалов они ненавидели из одного уже либерализма, но считали папу бессильным и презренным, а римскую идею совсем отжившею. ќни не догадались даже ужитьс€ с страшною клерикальною партиею, хот€ бы только политически, чтоб придать себе больше крепости. ѕо крайней мере, они могли бы не раздражать пока клерикалов, не затрогивать их, с таким нарочным задором, и даже могли бы пообещать некоторое содействие в ближайшем будущем при выборе нового папы. Ќо они именно сделали всЄ противоположное - или от идеальной честности своих убеждений, или просто по легкомыслию. ѕоследнее врем€ они особенно стали гнать клерикалов, и как раз в ту минуту, когда папству лишь только и оставалась что одна ‘ранци€ как поддержка, иначе выходил страшный шанс умереть папству вместе с ѕием I’-м. »бо кто, в случае нужды, мог бы в ≈вропе обнажить меч за "свободу" избрани€ папы и за свободу избранного папы? ƒа и меч этот должен быть сильный и могучий. ƒругого выбора не оставалось кроме ‘ранции и ее миллионной армии. » вот ‘ранци€-то и во главе врагов! ѕравда, маршал ћак-ћагон послушен, но он в тисках и выпутатьс€ сам не умеет: большинство палаты республиканское и либеральное, и ни одна из партий не в силах заместить его. ќдним словом, сковырнуть республиканское большинство невозможно, и вот вдруг клерикалы - эти презираемые и, бессильные клерикалы - выручают маршала ћак-ћагона и про€вл€ют на весь мир такое могущество, какого никто от них не ожидал более. ќни дают знать парти€м, что им можно соединитьс€ лишь под клерикальным знаменем, и те, пораженные очевидностью, разом с ними соглашаютс€. ¬ самом деле: и у легитимистов, и у бонапартистов самый главный и ближайший враг их - всЄ это же республиканское большинство. ≈сли кажда€ из этих партий будет работать дл€ себ€ порознь, то ничего не достигнет, а, соединившись вместе, эти партии могут составить силу, и всЄ побороть, и республиканцев разогнать. ј там уже, когда раздав€т республику, можно будет каждой партии позаботитьс€ о себе, и, уж разумеетс€, кажда€ из них тем больше будет иметь шансов на успех, чем больше она угодит клерикалам.  лерикалы всЄ это рассчитали математически, соединение произошло, и клерикальное большинство сената разрешило ћак-ћагону разогнать республиканцев.

IV. „≈–Ќќ≈ ¬ќ…— ќ, ћЌ≈Ќ»≈ Ћ≈√»ќЌќ¬  ј  Ќќ¬џ… ЁЋ≈ћ≈Ќ“ ÷»¬»Ћ»«ј÷»»

ѕро€вив такую внезапную силу и ловкость, клерикалы несомненно пойдут далее: они объ€в€т в решительную дл€ себ€ минуту войну √ермании - и вот что немедленно пон€л кн€зь Ѕисмарк! √лавное они уже сделали: ћак-ћагон уже согласилс€ бросить ‘ранцию в политику приключений. »м ли остановитьс€ перед дальнейшим? Ќе жалеть же им ‘ранцию; ‘ранци€ как и всЄ на свете им нужна, пока лишь может приносить им пользу. ќ, они бы могли ее пожалеть: эта страна - единственна€ их надежда и служила им столько веков! Ќо теперь именно пришла дл€ них сама€ рокова€ минута в целое тыс€челетие, и коль подвернулась ‘ранци€, - то отчего же не высосать и ее соки, хот€ бы до убиени€ ее, и не рискнуть самым ее существованием? Ќадо и вз€ть у нее всЄ, что она может дать, а главное, нельз€ мешкать ни минуты: немного позже и дл€ них будет несомненно поздно. “ак что именно теперь надобно попробовать отбить Ѕисмарка, ибо если кто будет вредить при избрании папы, то, уж конечно, он. ј вдобавок, Ѕисмарк именно в эту минуту как нарочно один, без союзников: –осси€ (вс€ надежда его) - зан€та теперь на ¬остоке. Ќаконец, если удастс€ смирить Ѕисмарка, хот€ бы даже на врем€, то надо как можно скорей и заранее положить основание будущему: надо воспользоватьс€ удавшимс€ моментом и, раз навсегда, создать из ‘ранции уже прочную дл€ себ€ союзницу, на всЄ готовую и послушную, а дл€ того произвести в ней переворот уже серьезный, радикальный и вековой. Ѕез сомнени€, во всем этом много риску, но колебатьс€ могут другие, а не отцы иезуиты. √лавное в том, что им и нет другого выбора в данный момент, как рисковать и рисковать... ќграничитьс€ одним совершившимс€ во ‘ранции клерикальным переворотом, без войны с √ерманией и без серьезной революции во ‘ранции, им положительно невозможно. ƒела их именно дошли до такого положени€. »м надо всЄ или ничего, если же вз€ть мало, ограничитьс€ каким-нибудь там вли€нием в правительстве, то всЄ равно это не принесло бы им ни малейшей пользы, ибо нужды-то их теперь большие! ј потому они и должны решитьс€ на самый открытый и наглый риск, ибо им надо вз€ть весь va-banque. ≈сли, на случай, риск не удастс€ и ‘ранцию, например, немцы побед€т и раздав€т оп€ть, то ведь всЄ равно - им, клерикалам, хуже того, как теперь (то есть если б они сидели смирно и не начинали переворота), не будет: они останутс€ при том же, при чем были до начала "приключени€", то есть в состо€нии сквернейшем, но которое ухудшитьс€ уже не может. ‘ранци€ другое дело: если побеждена будет оп€ть, то несомненно погибнет. Ќо таков ли иезуиты народ, чтоб пред этим остановитьс€: они знают, что если победит ‘ранци€, то они получат всЄ, и уж до того укреп€тс€ во ‘ранции, что их не выведешь. ј дл€ этого у них есть свои особые средства, во ‘ранции еще неслыханные. ¬с€кие другие революционеры, даже из самых €рых или красных, производ€ переворот, всЄ же сообразуютс€, хоть отчасти, с чем-то общим, прежде данным и даже законным. –еволюционеры же иезуиты не могут действовать законно, а именно необычайно. Ёта черна€ арми€ стоит вне человечества, вне гражданства, вне цивилизации и исходит вс€ из одной себ€. Ёто status in statu, эта арми€ папы, ей надо лишь торжества одной своей идеи, - а затем пусть гибнет всЄ, что на пути ей мешает, пусть гибнут и в€нут все остальные силы, пусть умирает всЄ не согласное с ними - цивилизаци€, общество, наука! »м несомненно необходимо обработать ‘ранцию в новом и уже окончательном виде, если случай будет на их стороне, и вымести из нее весь сор уж таким помелом, о каком до сих пор никто и не слыхивал, с тем чтоб и не пахло больше никаким сопротивлением, и дать стране новый организм, под строжайшей опекой иезуитов, на веки вечные.

¬сЄ это с первого взгл€да может показатьс€ весьма нелепым. ¬о французских газетах (и в наших) все благонамеренные люди сильно уверены, что клерикалы непременно сломают себе ногу на следующих выборах во французскую палату. ‘ранцузские республиканцы, в невинности душевной, совершенно тоже убеждены, что вс€ activite devorante(14) новоразосланных префектов и мэров ровно ничего не добьетс€, а будут выбраны всЄ прежние республиканцы, которые и состав€т прежнее большинство и немедленно скажут veto всем замыслам ћак-ћагона; затем клерикалы будут выгнаны, а может быть, и сам ћак-ћагон вместе с ними. Ќо уверенность эта весьма неосновательна, и наверно клерикалы на этот счет не слишком-то озабочены. ƒело именно в том, что наивные и чистые сердцем старички всЄ еще, несмотр€ на долгий опыт, не понимают, кажетс€, в полной силе, с каким народом они имеют дело. »бо чуть-чуть выборы окажутс€ дл€ клерикалов невыгодными, то они разгон€т и новую палату, несмотр€ на все конституционные и законные права ее. ¬озраз€т мне, что это будет незаконно, а потому невозможно. Ёто так, но ведь что им законы, этой черной армии? ќни наверно (и есть уже факты, о том свидетельствующие) внушат столь послушному маршалу ћак-ћагону отча€нную решимость употребить в дело одно средство такое, которое и во ‘ранции еще ни разу не было употреблено, именно: военный деспотизм. ¬оскликнут, что это старое средство, что его уже несколько раз употребл€ли, например, Ќаполеоны! », однако, € осмелюсь заметить, что всЄ это было не то: это средство, во всей его откровенности, действительно не употребл€лось во ‘ранции еще ни разу. ћаршал ћак-ћагон, заручившись преданностью армии, может разогнать новое гр€дущее собрание представителей ‘ранции, если оно пойдет против него, просто штыками, а затем пр€мо объ€вить всей стране, что так захотела арми€.  ак римский император упадка империи, он может затем объ€вить, что отныне "будет сообразоватьс€ лишь с мнением легионов". “огда настанет всеобщее осадное положение и военный деспотизм, - и вот увидите, увидите, что это ужасно многим во ‘ранции понравитс€! » поверьте, что если будет надобность, то €в€тс€ и плебисциты, которые большинством голосов всей ‘ранции дозвол€т войну и дадут потребные деньги. ¬ недавней речи своей к войскам маршал ћак-ћагон говорил именно в этом смысле, и войска прин€ли его весьма сочувственно. —омнений нет, что арми€ больше на его стороне.   тому же теперь он уже так далеко зашел, что ему и нельз€ остановитьс€, иначе он никак не останетс€ на своем месте, тогда как вс€ его политика и весь он выражаютс€ в одном слове: "J&rsquo;y suis et j&rsquo;y reste"; то есть: "—ел и не сойду". ƒальше этой фразы он, как известно, не пошел и, уж конечно, дл€ торжества этого тезиса рискнет, пожалуй, даже существованием ‘ранции. √отовность к подобному риску он уже раз доказал в франко-прусскую войну, когда, под вли€нием бонапартистов, решилс€ сознательно лишить ‘ранцию ее армии из преданности к династии Ќаполеона.  лерикалы же наверно обеспечили ему его "J&rsquo;y suis et j&rsquo;y reste". –аз соединив партии под своим знаменем, то есть бонапартистов и легитимистов, они наверно уже сумели ловко указать ћак-ћагону, что ведь в случае нужды можно и совсем обойтись без Ўамбора и без Ѕонапарта, и вовсе не надо будет их призывать, ни в каком даже случае, а просто бы самому ему, маршалу ћак-ћагону, остатьс€ диктатором и бессменным правителем, то есть уж не на семь лет, а навсегда. ¬от таким образом и осуществитс€ тезис "J&rsquo;y suis et j&rsquo;y reste ", - было бы только согласие армии; согласие же ‘ранции впоследствии неминуемо, ибо тверда€ диктаторска€ рука, во главе власти, очень и очень многим придетс€ по вкусу. ѕодобные льстивые указани€ наверно уже были произнесены. ћожет быть, усомн€тс€ в том, что такой человек, как ћак-ћагон, может всЄ это предприн€ть и исполнить. Ќо, во-первых, он первую половину дела предприн€л и исполнил, и половину, нисколько не легчайшую относительно про€влени€ решимости, чем втора€ будуща€. ј во-вторых, - вот такие-то именно люди, сами по себе вовсе не предприимчивые, если вдруг подпадут под чье-нибудь верховное и решительное вли€ние, то могут обнаружить огромную и роковую решимость, - и не то чтобы от большого гени€, а именно от противоположной причины. √лавное, тут не соображение, а просто толчок, и если уж их раз хорошенько толкнуть, то они и прут в одну точку, до тех пор пока или пробьют лбом стену, или сломают себе рога.

V. ƒќ¬ќЋ№Ќќ Ќ≈ѕ–»я“Ќџ… —≈ –≈“

¬сЄ это совершенно понимают в √ермании. ѕо крайней мере, все официозные органы печати, наход€щиес€ под вли€нием кн€з€ Ѕисмарка, пр€мо уверены в неминуемой войне.  то на кого броситс€ первый и когда именно - неизвестно, но война очень и очень может загоретьс€.  онечно, гроза может еще пройти мимо. ¬с€ надежда, если маршал ћак-ћагон вдруг испугаетс€ всего, что вз€л на себ€, и остановитс€, как некогда ј€кс, в недоумении среди дороги. Ќо тогда он сам рискует погибнуть, и неверо€тно, чтоб он не понимал этого. ј шанс недоумени€ среди дороги хоть и возможен, но вр€д ли на него можно твердо понаде€тьс€. ѕока кн€зь Ѕисмарк следит за всем, что происходит во ‘ранции, с лихорадочным вниманием; он наблюдает и ждет. ƒл€ него гроза именно в том, что не в тот момент началось это дело, как он ожидал. “еперь же св€заны руки. ¬сего же хлопотливее то, что открылись бол€чки, которые до сих пор тщательно пр€тались. ѕро главную бол€чку всех немцев € уже говорил, - это бо€знь, что –осси€ вдруг догадаетс€ о том, как она могущественна и какую силу может иметь теперь, именно в насто€щий момент, ее решающее слово, а главное - что "зависимость от союза с –оссией есть, по-видимому, роковое назначение √ермании, особенно с франко-прусской войны". Ётот немецкий секрет может вдруг теперь обнаружитьс€ - и дл€ немцев будет это конфузно.  ак ни искренно при€зненна к нам была политика √ермании за последние годы, но секрет-то все-таки соблюдалс€ всеми немцами. ќсобенно печать действовала в этом смысле. ƒо сих пор немцы всегда имели спокойный и гордый вид, пр€мо свойственный могуществу, не нуждающемус€ ни в чьей помощи. Ќо теперь, конечно, слабое место должно выйти наружу. »бо если клерикальна€ ‘ранци€ решитс€ на роковую борьбу, то ‘ранцию мало уже просто победить или лишь отбить ее нападение, если она перва€ броситс€, а надо уж навеки ее обессилить, так-таки придавить, пользу€сь случаем, - вот задача! ј так как у ‘ранции к тому же миллион с лишком войска, то чтоб дело это покончить наверно, надо несомненно обеспечить его, иначе нечего и приниматьс€. ј обеспечени€ другого нет, как заручитьс€ решающим словом –оссии. ќдним словом, непри€тнее всего, что всЄ это выходит так внезапно. ¬се прежние расчеты спутались, и теперь уже событи€ командуют расчетами, а не расчеты властвуют над событи€ми. ‘ранци€ может начать сегодн€-завтра, лишь чуть-чуть управитс€ у себ€ внутри. ќна бросилась в политику приключений, что дл€ всех очевидно, а если так, то где приключени€ останов€тс€, где их стена и граница? Ёто очень непри€тно: так еще недавно немцы имели такой независимый вид, и особенно в последний год. ¬спомним, что в этот год и –осси€ старалась рассмотреть в ≈вропе друзей своих, и немцы знали про заботы –оссии и имели самый приличный случаю торжественный вид.  онечно, вс€кое слав€нское движение всегда несколько √ерманию беспокоило, но можно даже пр€мо сказать, что в объ€влении –оссией войны два мес€ца назад даже, может быть, заключалось дл€ √ермании нечто почти при€тное: "Ќет, уж теперь-то они никак не догадаютс€, - думали в √ермании два мес€ца назад, -что это мы в них нуждаемс€, теперь они, напротив, сто€ перед ƒунаем - "немецкой рекой", вполне убеждены, что сами они ужасно в нас нуждаютс€ и что в конце войны не обойдетс€ без нашего веского слова. » это хорошо, что русские так думают, это нам в будущем пригодитс€". —омнений нет, что наверно об нас так думали весьма многие тонкие немцы; вс€ печать ее так думала и писала и - вдруг теперь это клерикальное настроение всЄ переворотило на другую сторону: "ќ, теперь они догадаютс€, теперь обо всем догадаютс€! ј кроме того, надо, чтоб –осси€ как можно скорее кончила на ¬остоке и освободилась. Ќо оказать на нее давление весьма невыгодно. –азве сама испугаетс€ јнглии и јвстрии, но вр€д ли. —оединитьс€ же с јнглией и јвстрией дл€ давлени€ на –оссию - нечего и думать: они потом не помогут, а –осси€ рассердитс€. —транное положение! ”ж не помочь ли –оссии, чтоб она кончила поскорее? Ёто можно сделать, и не обнажа€ меча, а лишь давлением политическим, на јвстрию например...", - вот как раздумывают теперь те же политики, и очень, очень может случитьс€, что всЄ это так именно и есть в самом деле. ќдним словом, мне хотелось высказать лишь мое убеждение, мою веру, что –осси€ не только сильна и могущественна, как всегда была, но теперь, особенно теперь, она сама€ сильна€ из всех стран ≈вропы, и что никогда ее решающее слово не могло ценитьс€ в ≈вропе так веско, как в данный момент. ѕусть –осси€ сама зан€та на ¬остоке, но одно лишь решающее слово ее на весах европейской политики может покачнуть теперь весы по ее воле и желанию.  онечно, и сама јнгли€ теперь понимает, что ввиду возможности весьма хлопотливых новых событий в крайнезападной ≈вропе - и она, пожалуй, потер€ет в глазах русских две трети своего престижа и что поймут же наконец даже самые мнительные из русских, что она отнюдь не рискнет на войну в случае сильной решимости –оссии продолжать свое дело и скорее станет рассчитывать на дележ наследства после "больного человека", чем решитс€ начать открытую войну за него в такую и без того хлопотливую минуту в ≈вропе. ¬ самом деле, случись так, что и впр€мь что-нибудь разыграетс€ в «ападной ≈вропе неожиданное и роковое, то никогда јнгли€ не решитс€ слишком всецело вв€затьс€ в такое хлопотливое дело, столь несходное с обычным характером ее интересов, и уж наверно примет лишь зорко наблюдательное положение, выжида€, по обычаю своему, удобный момент, когда можно будет пронюхать где-нибудь какой-нибудь дележ добычи, чтобы немедленно к нему примазатьс€. «атевать же теперь (то есть до окончани€ разъ€снений крайнезападных событий) с –оссиею что-нибудь слишком серьезное будет уж слишком дл€ нее не расчетливо. — другой стороны, јвстри€, оставшись одна - что может сделать? ƒа и неверо€тно, чтобы клерикальное усложнение дела в крайнезападной ≈вропе не смутило и ее хоть отчасти. » она, конечно, ждет, как и все, дальнейшей разв€зки событий, так что и у ней, как у всех, отчасти св€заны руки. ” всех св€заны, а у одной –оссии только распутаны. ¬от уж и разыгралось, значит, нечто непредвиденное в нашу пользу. Ќу как не рассчитывать на непредвиденное в решении судеб человеческих?

ћиром управл€ет бог и законы его, и если и впр€мь разразитс€ над ≈вропой что-либо новое и усложненное, то, значит, рано ли, поздно ли, а тому непременно надо было совершитьс€. Ќо дай бог, чтобы € ошибс€, дай бог, чтобы нова€ гр€дуща€ туча рассе€лась и все предчувстви€ мои оказались лишь "пылкими" моими же фантази€ми - фантази€ми ничего не понимающего в политике человека. ¬сЄ дело в том: правы ли все официозные органы печати в √ермании, ожидающие и пророчащие войну? — другой стороны, министры ћак-ћагона изо всех сил, прежде вс€ких обвинений, увер€ют французов и весь свет, что ‘ранци€ не начнет войны. —огласитесь, что всЄ это, по крайней мере, подозрительно и что разрешение сомнений может последовать, уже по самому ходу дела, весьма и весьма в непродолжительном времени. Ќо что если так много теперь зависит от "мнени€ легионов"? ’удо, если до того дойдет; тогда конец ‘ранции. ¬прочем, с ней только с одной это и может случитьс€, и ни с кем больше в целом мире. Ќо дай бог, чтоб и с ней не случилось: начин нехорош, пример будет очень уж нехорош.

√Ћј¬ј „≈“¬≈–“јя

I. ЋёЅ»“≈Ћ» “”–ќ 

ј ведь у нас теперь объ€вилось довольно много любителей турок, - конечно, по поводу войны с ними. ѕрежде € не помню ни разу во всю мою жизнь, чтобы кто-нибудь начинал разговор с тем, чтоб восхищатьс€ турками. “еперь же очень часто слышу про их защитников и даже сам встречалс€ с такими, и очень даже гор€чатс€. “ут, разумеетс€, потребность отличитьс€ оригинальностью. Ќо вот, однако же, любители ученые, учител€, профессора.

- ћусульманский мир внес в христианский науку. ’ристианский мир потопал во мраке невежества, когда у арабов уже си€ла наука.

“ут, видите ли, причиною невежества христианство. “ут Ѕокль, тут даже ƒрепер. ¬ыходит, стало быть, обратно, что мусульманство есть свет, а христианство начало тьмы.  ака€ уединенна€ логика! ќттого-то, веро€тно, магометанство так и просвещено в насто€щее врем€ сравнительно с христианством. „то ж они свой светоч-то потушили так рано!

- ƒа, но у них, однако, монотеизм, а у христиан... Ёто превознесение мусульман за монотеизм, то есть за чистоту учений о единстве божием, будто бы высшую сравнительно с учением христианским, - это конек очень многих любителей турок. Ќо тут главное в том, что эти любители порвали с народом и не понимают его. –азорвав с народом, они успели уже составить себе иные удивительные пон€ти€ о том, что у русского простолюдина происходит в голове. ћежду тем у русского простолюдина, "ничего не смысл€щего в деле веры и не знающего молитв", - как привыкли говорить о нем, - весьма часто, если не всегда, составл€етс€, однако, в уме и в душе весьма своеобразное, но верное и строгое и вполне удовлетвор€ющее его убеждение о том, во что он верует, хот€ в то же врем€, конечно, редкий из простолюдинов сумеет изложить свои веровани€ словами отчетливо и в последовательности. Ётому, порвавшему с народом, "интеллигентному" русскому удивительно было бы услышать, что этот безграмотный мужик вполне и незыблемо верует в божие единство, в то, что бог един и нет другого бога, такого, как он. ¬ то же врем€ русский мужик знает и благоговейно верует (вс€кий русский мужик это знает), что ’ристос, истинный бог его, родилс€ от бога отца и воплотилс€ от девы ћарии. ѕрежде всего интеллигентный русский, порвавший с народом, не захочет допустить даже возможности того, чтоб русский мужик, ничему не учившийс€, мог иметь такие знани€: "ќн так необразован, так темен, его ничему не учат, где его учитель?" ќн не поймет никогда, что учитель мужика "в деле веры его" - это сама почва, это вс€ земл€ русска€, что веровани€ эти как бы рождаютс€ вместе с ним и укрепл€ютс€ в сердце его вместе с жизнию. Ќо всего неверо€тнее иному русскому мыслителю то, как может русский простолюдин не сбитьс€ в своих пон€ти€х! —ам давно уже утратив вс€кое пон€тие о том, что такое непосредственна€ велика€ тепла€ вера народа, он уже не может допустить, чтоб, благоговейно веру€ в великую христианскую тайну воплощени€ сына божи€, простолюдин мог в то же врем€ оставатьс€ при самом строжайшем монотеизме. —корее же он припишет эту твердость столь непосредственных убеждений русского простолюдина - непривычке размышл€ть, привычке к путанице пон€тий от лености и отупени€ мысли, от отсутстви€ вс€кой критики в уме его; "плачевное" же состо€ние ума его припишет забитости, нужде, разврату, крепостному состо€нию и проч. Ќа том и стоит русский ученый, изучающий русский народ. —овершенно тем же процессом могло произойти и осуждение православных русских за поклонение, например, иконам. »ной лютеранский пастор ни за что не может пон€ть, как можно, веру€ в истинного бога, поклон€тьс€ в то же врем€ "доске", изображению св€того, и допустить, чтоб из этого не вышло идолопоклонства. –усский интеллигентный человек всего чаще согласен в этом суждении с пастором. ћежду тем нет ни одного русского мужика или бабы, которые, поклон€€сь иконе, в то же врем€ хоть сколько-нибудь смешивали "доску", с самим богом, несмотр€ на то, что православный народ в то же врем€ верует в чудотворность иных икон. Ќо нет ни одного русского, который чудотворную силу иконы приписал бы самой иконе, а не соизволению божию. ј это уже совсем другое. ¬от этого-то воззрени€ русского простолюдина ни пастор, ни разорвавший с народом русский ни за что не допуст€т, да и не повер€т, что так оно есть.

¬спомнили бы, однако, ћагометов рай, чтобы уже совсем восполнить свое убеждение о чистоте турецких пон€тий о единстве божием. ¬сЄ это €, разумеетс€, говорю не затем, чтоб зате€ть с почитател€ми турецкого монотеизма богословский спор, и, уж конечно, не затевал его. ¬едь почитатели эти хлопочут больше о здравых пон€ти€х народа, а самим-то им, пожалуй, и всЄ равно, кто бы как ни верил. ¬от потому-то € и свел этот вопрос лишь на народное о нем пон€тие.

II. «ќЋќ“џ≈ ‘–ј ». ѕ–яћќЋ»Ќ≈…Ќџ≈

 роме любителей турок объ€вилось очень много людей с потребностью особливого мнени€: "¬сЄ вздор, нет никакого движени€; адресы вздор, это не по-русски; санитарные отр€ды вздор, это не по-русски. —антиментальничание. —лав€н выдумали, болгар выдумали, турки лучше болгар, всЄ вздор. я люблю турок..."

Ёто не то чтоб из каких-нибудь злокачественно-тонких видов высшей политики. "¬ысша€ политика" у нас есть, это бесспорно, но эти - эти просто самолюбие. —амолюбие в двух видах: или до крайности придавленное, а вследствие того и непременна€ потребность пооригинальничать, чтоб отличитьс€ и чем-нибудь за€вить себ€, или 2) самолюбие от необыкновенного величи€. –усский "великий человек" всего чаще не выносит своего величи€. ѕраво, если б можно было надеть золотой фрак, из парчи например, чтоб уж не походить на всех прочих и низших, то он бы откровенно надел его и не постыдилс€. я уверен в том, и если до сих пор еще не видал ни одного из наших "великих" в золотом фраке, то, веро€тно, потому, что портные шить не согласны. "я всех умнее, € велик. ¬се они об войне так думают, так € не хочу так, как они, думать. ƒокажу, что велик..."

ќб золотом фраке, об характерно-русских социальных и психологических основани€х происхождени€ его, о нагл€дных примерах и проч. и проч. мне хочетс€ особо поговорить, тема мила€, и €, может быть, о ней не забуду. “еперь же, оставив пока золотой фрак в покое, скажу словечко о "пр€молинейных". ѕр€молинейные бывают вс€кие - люди добрые и злые, умные и глупые, честные и нечестные и т. д. »х у нас очень много. Ёти бьют в одну точку, и их ни за что не собьешь с этой точки: "J'y suis et j'y reste". Ёто наши ћак-ћагоны.

»з армии донос€тс€ извести€ о геройстве, самоотверженности русских, как солдат, так и офицеров. “ут молодежь. ≈ще недавно было такое безверие в молодежь - в надежду нашу; многие видели в ней лишь цинизм, обвин€ли ее в тупом отрицании, в холодности, в равнодушии, в тупом самоубийстве, а теперь вдруг как бы прочистилс€ воздух: та же молодежь про€вл€ет великодушие, жажду геройского порыва, долга, чести, жертвы. ќни идут впереди солдат, они бросаютс€ первые в опасность...

- ƒа, но этак сознательно бросатьс€ на верную смерть может только пь€ный или сумасшедший. ƒругого объ€снени€ нельз€ найти.
-  ак? неужели вы не предполагаете в нем великодушного сознани€, что он жертвует собою дл€ –оссии, служит ей...
-  улаком.
- “о есть как же? ¬ войне надо дратьс€. „ем же бы он мог принесть пользу?
- √м. Ќапример, школы.
- Ўколы в свое врем€. ¬ школы он принесет потом сознание исполненного долга, великодушное воспоминание, сближение с народом.
-  акое сближение с народом?
- ¬ общей солидарности дл€ общего дела. —олдат и его офицер живут теперь там единым духом и единым чувством. »нтел- лигенци€ роднитс€ с народом, возвращаетс€ к нему оп€ть и уже делом, а не теорией, научаетс€ уважать народ, из которого вышел этот солдат, и научает народ уважать себ€ и уже не как начальника или господина, а как человека, душевно. Ќедавний рассказ о простолюдине, обн€вшем в слезах в ”спенском соборе „ерн€ева, имеет значение. ¬ы хотите образовать народ, но вы скорее его образуете, заставив его уважать ваши идеи, ваши дела и привлека€ к себе народ сердцем. „ем больше народ будет уважать людей образованных лично, тем вернее пойдет и образование народное. “аким образом, заслужива€ уважение народа, вы служите уже делу образовани€ народного, тем же школам, о которых вы так хлопочете.
- «аслужить уважение через кулак; заставить народ уважать кулак?
- “ут не один кулак, тут прежде всего великодушие, тут жертва собственною жизнию на виду. Ќа виду и смерть красна. ¬ы вот спрашиваете, что может заставить человека, в цвете жизни, жертвовать почти наверно жизнию, и недоумеваете, - иначе ведь нельз€ объ€снить ваших слов о пь€ном и сумасшедшем: они только аллегори€, способ выражени€. Ќо что может заставить? ∆ажда славы, честного дела, жажда заслужить добрую известность, похвалу всех сограждан, которые все теперь след€т за их делами, про€вить личность, прославить им€.
- јга, сделать карьеру!
- Ќо все эти чувства и побуждени€ великодушны. »х тыс€чи и всЄ вместе. „еловек не из одного какого-нибудь побуждени€ состоит, человек - целый мир, было бы только основное побуждение в нем благородно. ѕролита€ же собственна€ кровь и готовность пролить ее благород€т даже и неблагородного до тех пор человека, налагают на него об€занность чести на всю потом жизнь. ” нас уже по€вились в печати опасени€, что эти люди потом возьмут верх, €витс€ самоудовлетворение, гордость, будут презирать образование, штафирок, будут буйствовать и что в общество проникнут эти идеи. Ќо напрасные страхи. ”лита едет - когда-то будет.  ак не по€витьс€  опейкиным, "так сказать, кровь проливавшим", это правда, но ведь они только людей насмешат и себе повред€т. ¬ыгода же нравственна€ будет неисчислима. –азвеетс€ тоска цинизма, €витс€ уважение к честному подвигу...
- » к кулаку.
- “ут не одни кулачные бойцы, тут есть почти еще дети, чистые сердцем дети. ќн только что произведен, он бросаетс€ вперед на подвиг, с мыслию о том, что скажет о нем, там, далеко, его мать, сестра, с которыми он только что простилс€... Ќеужели это только смешно и сантиментально? Ќаконец, почему не допустить в этих геро€х высшего сознани€. ќн понимает, что –осси€ вз€ла задачу трудную, что задача эта может и еще усложнитьс€. ќни все вид€т теперь, что –осси€ не с одной уж “урцией ведет войну, что турецкими арми€ми руковод€т английские генералы, что английские офицеры воздвигают многочисленнейшие укреплени€ на английские деньги, что флот английский ободр€ет “урцию продолжать войну, что, наконец, чуть ли не €вились (в азиатской “урции) уже английские войска... ќни знают всЄ это и бросаютс€ почти на смерть, понима€, что пришло врем€ сослужить –оссии верную службу. я уже не говорю про болгар, про угнетенных "братьев слав€н", мучимых, обижаемых.   стыду нашему, эта тема уже устарела... но не в их сердцах. Ќеужели вы не предполагаете во многих из них высшего сознани€, что они идут служить человечеству, угнетенным, оскорбленным...
- —лужить человечеству кулаком!
- ѕозвольте, кстати, вам рассказать один анекдот. я уже передавал однажды, что в ћоскве, в одном из приютов, где наблюдают маленьких болгарских детей сироток, привезенных к нам в –оссию после тамошнего разгрома, есть одна больна€ девочка, лет 10, котора€ видела (и не может забыть), как турки, при ней, содрали кожу с ее живого отца. Ќу, так в этом же приюте есть и друга€ больна€ болгарка, тоже лет дес€ти, и мне об ней недавно, рассказали. ” ней. странна€ болезнь: постепенный, всЄ больший и больший упадок сил и беспрерывный позыв ко сну. ќна всЄ спит, но сон нисколько ее не укрепл€ет, а даже напротив. Ѕолезнь очень серьезна€. “еперь эта девочка, может быть, уже умерла. ” ней тоже одно воспоминание, которого она не может выносить. “урки вз€ли ее маленького брата, ребенка двух-трех лет, сначала выкололи ему иголкой глаза, а потом посадили на кол. –ебеночек страшно и долго кричал, пока умер, - факт этот совершенно верный. Ќу, вот этого и не может забыть девочка, всЄ это они сделали при ней, на ее глазах. ѕрирода, может быть, и посылает таким, пораженным сердечно, сон, потому что они не могли бы долго оставатьс€ на€ву с таким беспрерывным воспоминанием пред собою. “еперь представьте себе, что вы бы там были сами в ту минуту, как они прокалывали ребенку глаза. —кажите, неужели вы бы не бросились остановить их, даже и кулаком?
- ƒа, но всЄ же кулак.
- ƒа вы не бейте их, если хотите, вы только €таганы-то у них отнимите! Ќеужели и этого нельз€ сделать силой?
ј кстати, неужели есть у нас даже такие любители турок, которые и €таганов-то у них не желали бы отобрать? Ќе думаю и не верю, чтоб были.

»ёЋ№-ј¬√”—“

√Ћј¬ј ѕ≈–¬јя

I. –ј«√ќ¬ќ– ћќ… — ќƒЌ»ћ ћќ— ќ¬— »ћ «Ќј ќћџћ. «јћ≈“ ј ѕќ ѕќ¬ќƒ” Ќќ¬ќ…  Ќ»∆ »

¬ыдав в ѕетербурге мой запоздавший май-июньский выпуск "ƒневника" и возвраща€сь затем в  урскую губернию, €, проездом через ћоскву, поговорил кой о чем с одним из моих давних московских знакомых, с которым вижусь редко, но мнение которого глубоко ценю. –азговора € в целом не привожу, хот€ € узнал при этом кое-что весьма любопытное из текущего, чего и не подозревал. Ќо, расстава€сь с моим собеседником, €, между прочим, упом€нул, что хочу сделать, пользу€сь случаем, маленький крюк по дороге, из ћосквы полтораста верст в сторону, чтобы посетить места первого моего детства и отрочества, - деревню, принадлежавшую когда-то моим родител€м, но давно уже перешедшую во владение одной из наших родственниц. —орок лет € там не был и столько раз хотел туда съездить, но всЄ никак не мог, несмотр€ на то, что это маленькое и незамечательное место оставило во мне самое глубокое и сильное впечатление на всю потом жизнь и где всЄ полно дл€ мен€ самыми дорогими воспоминани€ми.

- ¬от у вас есть такие воспоминани€ и такие места, и у всех нас были. Ћюбопытно: что у нынешней молодежи, у нынешних детей и подростков будет драгоценного в их воспоминани€х, и будет ли? √лавное, что именно?  акого рода?

„то св€тые воспоминани€ будут и у нынешних детей, сомнени€, конечно, быть не может, иначе прекратилась бы жива€ жизнь. Ѕез св€того и драгоценного, унесенного в жизнь из воспоминаний детства, не может и жить человек. »ной, по-видимому, о том и не думает, а все-таки эти воспоминани€ бессознательно да сохран€ет. ¬оспоминани€ эти могут быть даже т€желые, горькие, но ведь и прожитое страдание может обратитьс€ впоследствии в св€тыню дл€ души. „еловек и вообще так создан, что любит свое прожитое страдание. „еловек, кроме того, уже по самой необходимости наклонен отмечать как бы точки в своем прошедшем, чтобы по ним потом ориентироватьс€ в дальнейшем и выводить по ним хот€ бы нечто целое, дл€ пор€дка и собственного назидани€. ѕри этом самые сильнейшие и вли€ющие воспоминани€ почти всегда те, которые остаютс€ из детства. ј потому и сомнени€ нет, что воспоминани€ и впечатлени€, и, может быть, самые сильные и св€тые, унесутс€ и нынешними детьми в жизнь. Ќо что именно будет в этих воспоминани€х, что именно унесут они с собою в жизнь, как именно сформируетс€ дл€ них этот дорогой запас - всЄ это, конечно, и любопытный и серьезный вопрос. ≈сли б можно было хоть сколько-нибудь предугадать на него ответ, то можно бы было утолить много современных тревожных сомнений, и, может быть, многие бы радостно уверовали в русскую молодежь; главное же - можно бы было хоть сколько-нибудь почувствовать наше будущее, наше русское столь загадочное будущее. Ќо беда в том, что никогда еще не было эпохи в нашей русской жизни, котора€ столь менее представл€ла бы данных дл€ предчувствовани€ и предузнани€ всегда загадочного нашего будущего, как теперешн€€ эпоха. ƒа и никогда семейство русское не было более расшатано, разложено, более нерассортировано и неоформлено, как теперь. √де вы найдете теперь такие "ƒетства и отрочества", которые бы могли быть воссозданы в таком стройном и отчетливом изложении, в каком представил, например, нам свою эпоху и свое семейство граф Ћев “олстой, или как в "¬ойне и мире" его же? ¬се эти поэмы теперь не более лишь как исторические картины давно прошедшего. ќ, € вовсе не желаю сказать, что это были такие прекрасные картины, отнюдь € не желаю их повторени€ в наше врем€ и совсем не про то говорю. я говорю лишь об их характере, о законченности, точности и определенности их характера - качества, благодар€ которым и могло по€витьс€ такое €сное и отчетливое изображение эпохи, как в обеих поэмах графа “олстого. Ќыне этого нет, нет определенности, нет €сности. —овременное русское семейство становитс€ всЄ более и более случайным семейством. »менно случайное семейство - вот определение современной русской семьи. —тарый облик свой она как-то вдруг потер€ла, как-то внезапно даже, а новый... в силах ли она будет создать себе новый, желанный и удовлетвор€ющий русское сердце облик? »ные и столь серьезные даже люди говор€т пр€мо, что русского семейства теперь "вовсе нет". –азумеетс€, всЄ это говоритс€ лишь о русском интеллигентном семействе, то есть высших сословий, не народном. Ќо, однако, народное-то семейство - разве теперь оно не вопрос тоже?

- ¬от что бесспорно, - сказал мне мой собеседник, - бесспорно то, что в весьма непродолжительном времени в народе €в€тс€ новые вопросы, да и €вились уже, - куча вопросов, страшна€ масса всЄ новых, никогда не бывавших, до сих пор в народе неслыханных, и всЄ это естественно. Ќо кто ответит на эти вопросы народу?  то готов у нас отвечать на них, и кто первый выищетс€, кто ждет уже и готовитс€? ¬от вопрос, наш вопрос, да еще самой первой важности.

», уж конечно, первой важности. —толь крутой перелом жизни, как реформа 19-го феврал€, как все потом реформы, а главное, грамотность (хот€ бы даже самое малое соприкосновение с нею), всЄ это, бесспорно, родит и родило уже вопросы, потом, пожалуй, сформирует их, объединит, даст им устойчивость и - в самом деле, кто ответит на эти вопросы? Ќу кто всего ближе стоит к народу? ƒуховенство? Ќо духовенство наше не отвечает на вопросы народа давно уже.  роме иных, еще гор€щих огнем ревности о ’ристе св€щенников, часто незаметных, никому не известных, именно потому что ничего не ищут дл€ себ€, а живут лишь дл€ паствы, - кроме этих и, увы, весьма, кажетс€, немногих, остальные, если уж очень потребуютс€ от них ответы, - ответ€т на вопросы, пожалуй, еще доносом на них. ƒругие до того отдал€ют от себ€ паству несоразмерными ни с чем поборами, что к ним не придет никто спрашивать. Ќа эту тему можно бы и много прибавить, но прибавим потом. «атем, одни из ближайших к народу - это сельские учител€. Ќо к чему год€тс€ и к чему готовы наши сельские учител€? „то представила до сих пор эта, лишь начинающа€с€, впрочем, но столь важна€ по значению в будущем, нова€ корпораци€, и на что она в состо€нии ответить? Ќа это лучше не отвечать. ќстаютс€, стало быть, ответы случайные - по городам, на станци€х, на дорогах, на улицах, на рынках, от прохожих, от брод€г и, наконец, от прежних поме- щиков (об начальстве, само собою, не упоминаю). ќ, ответов, конечно, будет множество, пожалуй, еще больше, чем вопросов, - ответов добрых и злых, глупых и премудрых, но главный характер их, кажетс€, будет тот, что каждый ответ родит еще по три новых вопроса, и пойдет это всЄ crescendo. ¬ результате хаос, но хаос бы еще хорошо: скороспелые разрешени€ задач хуже хаоса.

- ј главное, - нечего и говорить об этом. ¬ынесут.  онечно, вынесут, и без нас вынесут, и без ответчиков и при ответчиках. ћогуча –усь, и не то еще выносила. ƒа и не таково назначение и цель ее, чтоб зр€ повернулась она с вековой своей дороги, да и размеры ее не те.  то верит в –усь, тот знает, что вынесет она всЄ решительно, даже и вопросы, и останетс€ в сути своей такою же прежнею, св€тою нашей –усью, как и была до сих пор, и, сколь ни изменилс€ бы, пожалуй, облик ее, но изменени€ облика бо€тьс€ нечего, и задерживать, отдал€ть вопросы вовсе не надо: кто верит в –усь, тому даже стыдно это. ≈е назначение столь высоко, и ее внутреннее предчувствие этого назначени€ столь €сно (особенно теперь, в нашу эпоху, в теперешнюю минуту главное), что тот, кто верует в это назначение, должен сто€ть выше всех сомнений и опасений. "«десь терпение и вера св€тых", как говоритс€ в св€щенной книге.

 

¬ то утро € только что увидал, в первый раз, объ€вление в газетах о выходе отдельно восьмой и последней части "јнны  арениной", отвергнутой редакцией "–усского вестника", в котором печаталс€ весь роман, с самой первой части. ¬сем известно было тоже, что отвергнута эта последн€€, восьма€ часть за разногласие ее с направлением журнала и убеждени€ми редакторов, и именно по поводу взгл€да автора на ¬осточный вопрос и прошлогоднюю войну.  нигу € немедленно положил купить и, проща€сь с моим собеседником, спросил его о ней, зна€, что ему давно уже известно ее содержание. ќн засме€лс€.

- —ама€ невиннейша€ вещь, кака€ только может быть! - отвечал он. - ¬овсе не понимаю, зачем "–усский вестник" не поместил ее. ѕритом же автор предоставл€л им право на какие угодно оговорки и выноски, если они с ним не согласны. ј потому пр€мо и сделали бы выноску, что вот, дескать, автор...

я, впрочем, не впишу сюда содержани€ этой выноски, предлагавшейс€ моим собеседником, тем более, что и высказал он ее, всЄ еще продолжа€ сме€тьс€. Ќо в конце он прибавил уже серьезно:

- јвтор "јнны  арениной", несмотр€ на свой огромный художественный талант, есть один из тех русских умов, которые вид€т €сно лишь то, что стоит пр€мо перед их глазами, а потому и прут в эту точку. ѕовернуть же шею направо иль налево, чтоб разгл€деть и то, что стоит в стороне, они, очевидно, не имеют способности: им нужно дл€ того повернутьс€ всем телом, всем корпусом. ¬от тогда они, пожалуй, заговор€т совершенно противоположное, так как во вс€ком случае они всегда строго искренни. Ётот переверт может и совсем не совершитьс€, но может совершитьс€ и через мес€ц, и тогда почтенный автор с таким же задором закричит, что и добровольцев надо посылать и корпий щипать, и будет говорить всЄ, что мы говорим...

 нижку эту € купил и потом прочел, и нашел ее вовсе не столь "невинною". » так как €, несмотр€ на всЄ мое отвращение пускатьс€ в критику современных мне литераторов и их произведений, решил непременно поговорить об ней в "ƒневнике" (даже, может быть, в этом же выпуске), то и счел не лишним вписать сюда и мой разговор о ней с моим собеседником, у которого и прошу потому извинени€ за мою нескромность...

II. ∆ј∆ƒј —Ћ”’ќ¬ » “ќ√ќ, „“ќ "— –џ¬јё“". —Ћќ¬ќ "— –џ¬јё“" ћќ∆≈“ »ћ≈“№ Ѕ”ƒ”ўЌќ—“№, ј ѕќ“ќћ” » ЌјƒќЅЌќ ѕ–»Ќя“№ ћ≈–џ «ј–јЌ≈≈. ќѕя“№ ќ —Ћ”„ј…Ќќћ —≈ћ≈…—“¬≈

Ёти "места моего детства", куда € собиралс€ съездить, - от ћосквы всего полтораста верст, из коих сто сорок по железной дороге; но употребить на эти полтораста верст пришлось почти дес€ть часов. ћножество остановок, пересаживаний, а на одной станции приходитс€ ждать этого пересаживани€ три часа. » всЄ это при всех непри€тност€х русской железной дороги, при небрежнейшем и почти высокомерном отношении к вам и к нуждам вашим кондукторов и "начальства". ¬сем давно известна формула русской железной дороги: "Ќе дорога создана дл€ публики, а публика дл€ дороги". Ќет такого железнодорожника, с кондуктора до директора включительно, который бы сомневалс€ в этой аксиоме и не посмотрел бы на вас с насмешливым удивлением, если б вы стали утверждать перед ним, что дорога создана дл€ публики. ј главное, и слушать не будут.

 стати, в это лето € изъездил до четырех тыс€ч верст по крайней мере, и везде по дороге мен€ особенно поражал этот раз народ; везде народ говорил про войну. Ќичто не могло сравнитьс€ с тем интересом и с тем жадным любопытством, с которым простонародье выслушивало и расспрашивало про войну. ¬ вагонах € заметил даже нескольких мужиков, читавших газеты, большею частию вслух. —лучалось садитьс€ р€дом с ними: какой-нибудь мещанин огл€дит вас осторожно сначала, и особенно коль увидит у вас или подле вас газету, - немедленно и чрезвычайно вежливо осведомитс€: откуда вы? » коль ответите, что из ћосквы или из ѕетербурга (а еще интереснее дл€ него, если с юга, из ќдессы, например), то непременно спросит: "„то слышно про войну?" «атем, чуть-чуть вы вселите в него доверчивость вашим ответом и готовностью отвечать ему, он тотчас, впрочем оп€ть-таки с осторожностью, мен€ет любопытный вид на таинственный, приближаетс€ к вам и спрашивает, уже понижа€ голос: "ј нет ли, дескать, чего особенного?", то есть поособеннее, чем в газетах, того, дескать, что скрывают? ѕри этом прибавлю, что недовольных на правительство за объ€вление войны в народе нет никого, даже в самых злорадных типах, а злорадные есть, но тут особенного рода злорадство. ѕроходишь, например, во врем€ остановки по платформе станции и вдруг услышишь: "—емнадцать тыс€ч наших легло, только сейчас была телеграмма!" —мотришь -ораторствует какой-нибудь паренек, лицо у него выражает какое-то зловещее упоение, и вовсе не то, чтоб он был рад, что наших легло семнадцать тыс€ч, нет, тут другое, тут вроде того, как если б вдруг погорел человек, всЄ сгорело - изба, деньги, скот: "—мотрите, дескать, на мен€, православные христиане, всЄ пропало, в лохмоть€х, один как перст!" ¬ эти минуты тоже бывает у этакого кака€-то сладость злорадного самоупоени€ в лице. Ќо насчет "семнадцати тыс€ч" было и другое: "“елеграмма, дескать, така€ есть, только ее задерживают, скрывают, еще не пущают... видели, сами читали..." - вот смысл. я не утерпел, вдруг подошел к кучке и сказал, что всЄ вздор, слухи глупые, не могли побить семнадцати тыс€ч наших, всЄ благополучно. ѕаренек (как будто из мещанства, а то и мужик, пожалуй) несколько хот€ и сконфузилс€, но не очень: "ћы, дескать, люди темные, не свои слова говорим, так слышали". “олпа быстро разошлась, к тому же зазвенел и звонок. Ћюбопытно мне теперь потому, что происходило это дев€тнадцатого июл€, часов в п€ть пополудни. Ќакануне же, восемнадцатого, было ѕлевненское дело.  ака€ тут могла быть еще телеграмма, даже кому бы то ни было, а не то что среди поезда железной дороги?  онечно, случайное совпадение. Ќе думаю, впрочем, чтоб парень был сам распускатель и выдумщик ложных слухов, вернее всего, что он в самом деле от кого-нибудь слышал. Ќадо думать, что фабрикантов ложных слухов, и, уже конечно, злых слухов, об неудачах и несчасти€х развелось по –оссии в это лето чрезвычайное множество и, уж конечно, с цел€ми, а не то что из одного простого врань€.

¬виду гор€чего патриотического настроени€ народа в эту войну, ввиду той сознательности о значении и задачах этой войны, котора€ обнаружилась в народе нашем еще с прошлого года, ввиду пламенной и благоговейной веры народа в своего цар€ - все эти задержки и секреты в извести€х с театра войны не только не полезны, но положительно вредны. Ќикто не может, конечно, ни требовать, ни желать, чтоб сообщались стратегические планы, цифры войск раньше дела, военные секреты и проч., но, по крайней мере, то, что узнают венские газеты раньше наших, - можно бы знать и нам раньше их.(15)

—ид€ на станции, на которой приходилось ждать три часа дл€ пересадки на другой поезд, € был в предурном расположении духа и на всЄ досадовал. ќт нечего делать мне пришло вдруг на мысль исследовать: почему € досадую и не было ли тут, кроме общих причин, какой-нибудь случайной, ближайшей? я недолго искал и вдруг засме€лс€, найд€ эту причину. ƒело заключалось в одной недавней встрече моей, в вагоне, за две станции перед этой. ¬ вагон вдруг вошел один джентльмен, совершенный джентльмен, очень похожий на тип русских джентльменов, скитающихс€ за границей. ќн вошел, вед€ с собой маленького своего сына, мальчика лет восьми, никак не более, даже, может быть, менее. ћальчик был премило одет в самый модный европейский детский костюмчик, в прелестную курточку, из€щно обут, белье батистовое. ќтец, видимо, о нем заботилс€. ¬друг мальчик, только что сели, говорит отцу: "ѕапа, дай папироску?" ѕапа тотчас же идет в карман, вынимает перламутровую папиросочницу, вынимает две папироски, одну дл€ себ€, другую - дл€ мальчика, и оба, с самым обыкновенным видом, пр€мо свидетельствующим, что между ними уж и давно так, закуривают. ƒжентльмен погружаетс€ в какую-то думу, а мальчик смотрит в окошко вагона, курит и зат€гиваетс€. ќн выкурил свою папироску очень скоро, затем, не прошло и четверти часа, вдруг оп€ть: "ѕапа, дай папироску?", - и оп€ть оба вновь закуривают, и в продолжение двух станций, которые они просидели со мною в одном вагоне, мальчик выкурил, по крайней мере, четыре папироски. Ќикогда € еще не видал ничего подобного и был очень удивлен. —лаба€, нежненька€, совсем не сформировавша€с€ грудка такого маленького ребенка приучена уже к такому ужасу. » откуда могла €витьс€ така€ неестественно ранн€€ привычка? –азумеетс€, гл€д€ на отца: дети так переимчивы; но разве отец может допустить своего младенца к такой отраве? „ахотка, катар дыхательных путей, каверны в легких - вот что неотразимо ожидает несчастного мальчика, тут дев€ть из дес€ти шансов, это €сно, это всем известно, и именно отец-то и развивает в своем младенце неестественно преждевременную привычку! „то хотел доказать этим этот джентльмен - € не могу себе и представить: пренебрежение ли к предрассудкам, новую ли идею провести, что всЄ, что прежде запрещалось, - вздор, а, напротив, всЄ дозволено? - ѕон€ть не могу. —лучай этот так и осталс€ дл€ мен€ неразъ€сненным, почти чудесным. Ќикогда в жизни € не встречал такого отца и, веро€тно, не встречу. ”дивительные в наше врем€ попадаютс€ отцы! я, впрочем, тотчас перестал сме€тьс€. –ассме€лс€ € тому только, что так скоро отыскал причину моего скверного расположени€ духа. “ут, хот€, впрочем, без пр€мой св€зи с событием, припомнилс€ мне вчерашний мой разговор с моим собеседником о том, что унесут дорогого и св€того из своего детства в жизнь современные дети, потом напомнилась мо€ мысль о случайности современного семейства... и вот € вновь погрузилс€ в весьма непри€тные соображени€.

—прос€т: что такое эта случайность и что € под этим словом подразумеваю? ќтвечаю: случайность современного русского семейства, по-моему, состоит в утрате современными отцами вс€кой общей идеи, в отношении к своим семействам, общей дл€ всех отцов, св€зующей их самих между собою, в которую бы они сами верили и научили бы так верить детей своих, передали бы им эту веру в жизнь. «аметьте еще: эта иде€, эта вера - может быть, даже, пожалуй, ошибочна€, так что лучшие из детей впоследствии сами бы от нее отказались, по крайней мере, исправили бы ее дл€ своих уже детей, но всЄ же самое присутствие этой общей, св€зующей общество и семейство идеи - есть уже начало пор€дка, то есть нравственного пор€дка, конечно, подверженного изменению, прогрессу, поправке, положим так, - но пор€дка. “огда как в наше врем€ этого-то пор€дка и нет, ибо нет ничего общего и св€зующего, во что бы все отцы верили, а есть на место того или: во-1-х, поголовное и сплошное отрицание прежнего (но зато лишь отрицание и ничего положительного); во-2-х, попытки сказать положительное, но не общее и св€зующее, а сколько голов столько умов, - попытки, раздробившиес€ на единицы и лица, без опыта, без практики, даже без полной веры в них их изобретателей. ѕопытки эти иногда даже и с прекрасным началом, но невыдержанные, незаконченные, а иногда так и совсем безобразные, вроде огульного допущени€ всего того что прежде запрещалось, на основании принципа, что всЄ старое глупо, и это даже до самых глупейших выходок, до позволени€, например, курить табак семилетним дет€м. Ќаконец, в-3-х, ленивое отношение к делу, в€лые и ленивые отцы, эгоисты: "Ё, пусть будет, что будет, чего нам заботитьс€, пойдут дети, как и все, во что-нибудь выровн€ютс€, надоедают только они очень, хоть бы их вовсе и не было!" “аким образом, в результате - беспор€док, раздробленность и случайность русского семейства, - а надежда - почти что на одного бога: "јвось, дескать, пошлет нам какую-нибудь общую идейку, и мы вновь соединимс€!"

“акой пор€док, конечно, родит безотрадность, а безотрадность еще пуще родит леность, а у гор€чих - циническую, озлобленную леность. Ќо есть и теперь много совсем не ленивых, а, напротив, очень даже прилежных отцов. Ѕольшею частью это отцы с иде€ми. ќдин, наслушавшись, положим, весьма даже не глупых вещей и прочт€ две-три умные книги, вдруг сводит всЄ воспитание и все об€занности свои к семейству на один бифштекс: "Ѕифштекс с кровью и конечно, Ћибих, дескать" и т. д. ƒругой, пречестнейший человек сам по себе, в свое врем€ даже блиставший остроумием, уже согнал три н€ньки от своих младенцев: "Ќевозможно с этими шельмами, запретил настрого, вдруг вхожу вчера в детскую и что же, представьте себе, слышу: Ћизочку укладывает в люльку, а сама ее богородице учит и крестит: помилуй, дескать, господи, папу, маму... ведь настрого запретил! –ешаюсь на англичанку, да выйдет ли лучше-то?" “ретий, едва п€тнадцатилетнему своему мальчишке, сам подыскивает уже любовницу: "ј то, знаете, эти детские ужасные привычки разовьютс€, али пойдет как-нибудь на улицу, да болезнь скверную схватит... нет, уж лучше обеспечить ему этот пункт заране..." „етвертый доводит своего семнадцатилетнего мальчика до самых передовых "идей", а тот самым естественным образом (ибо что может выйти из иных познаний раньше жизни и опыта?) сводит эти передовые мысли (нередко очень хорошие) на то, что "если нет ничего св€того, то, стало быть, можно делать вс€кую пакость". ѕоложим, в этом случае отцы гор€чи, но ведь у многих ли из них эта гор€чка оправдываетс€ чем-нибудь серьезным, мыслию, страданием? ћного ль у нас таких-то? Ѕольшею ведь частью одно либеральное подхихикивание с чужого голоса, и вот ребенок уносит в жизнь, сверх всего, и комическое воспоминание об отце, комический образ его.

Ќо это "прилежные", и их не так много; несравненно больше ленивых. ¬с€кое переходное и разлагающеес€ состо€ние общества порождает леность и апатию, потому что лишь очень немногие, в такие эпохи, могут €сно видеть перед собою и не сбиватьс€ с дороги. Ѕольшинство же путаетс€, тер€ет нитку и, наконец, махает рукой: "Ё, чтоб вас!  акие там еще об€занности, когда и сами-то никто ничего толком не умеем сказать! ѕрожить бы только как-нибудь самому-то, а то что тут еще об€занности". » вот эти ленивые, если только богаты, исполн€ют даже всЄ как следует: одевают детей хорошо, корм€т хорошо, нанимают гувернанток, потом учителей; дети их, наконец, вступают, пожалуй, в университет, но... отца тут не было, семейства не было, юноша вступает в жизнь один как перст, сердцем он не жил, сердце его ничем не св€зано с его прошедшим, с семейством, с детством. » еще вот что: ведь это только богатенькие, у них был достаток, а много ли достаточных-то? Ѕольшинство, страшное большинство - ведь всЄ бедные, а потому, при лености отцов к семейству, детки уже в высшей степени оставлены на случайность! Ќужда, забота отцов отражаютс€ в их сердцах с детства мрачными картинами, воспоминани€ми иногда самого отравл€ющего свойства. ƒети вспоминают до глубокой старости малодушие отцов, ссоры в семействах, споры, обвинени€, горькие попреки и даже прокл€ти€ на них, на лишние рты, и, что хуже всего, вспоминают иногда подлость отцов, низкие поступки из-за достижени€ мест, денег, гадкие интриги и гнусное раболепство. » долго потом в жизни, может, всю жизнь, человек склонен слепо обвин€ть этих прежних людей, ничего не вынес€ из своего детства, чем бы мог он см€гчить эту гр€зь воспоминаний и правдиво, реально, а стало быть, и оправдательно взгл€нуть на тех прошлых, старых людей, около которых так уныло прот€нулись его первые годы. Ќо это еще лучшие из детей, а ведь большинство-то их уносит с собою в жизнь не одну лишь гр€зь воспоминаний, а и самую гр€зь, запасетс€ ею даже нарочно, карманы полные набьет себе этой гр€зью в дорогу, чтоб употребить ее потом в дело и уже не с скрежетом страдани€, как его родители, а с легким сердцем: "¬се, дескать, ход€т в гр€зи, об идеалах бред€т только одни фантазеры, а с гр€знотцой-то и лучше"... "Ќо что же вы хотите?  акие это такие воспоминани€ должны бы были они унести из детства дл€ очистки гр€зи своих семейств и дл€ оправдательного, как вы говорите, взгл€да на отцов своих?" ќтвечаю: "„то же € могу сказать один, если в целом обществе нет на это ответа?" ќбщего нет ничего у современных отцов, сказал €, св€зующего их самих нет ничего. ¬еликой мысли нет (утратилась она), великой веры нет в их сердцах в такую мысль. ј только подобна€ велика€ вера и в состо€нии породить прекрасное в воспоминани€х детей, - и даже как: несмотр€ даже на самую лютую обстановку их детства, бедность и даже самую нравственную гр€зь, окружавшую их колыбели! ќ, есть такие случаи, что даже самый падший из отцов, но еще сохранивший в душе своей хот€ бы только отдаленный прежний образ великой мысли и великой веры в нее, мог и успевал пересаждать в восприимчивые и жаждущие души своих жалких детей это сем€ великой мысли и великого чувства и был прощен потом своими детьми всем сердцем за одно это благоде€ние, несмотр€ ни на что остальное. Ѕез зачатков положительного и прекрасного нельз€ выходить человеку в жизнь из детства, без зачатков положительного и прекрасного нельз€ пускать поколение в путь. ѕосмотрите, разве современные отцы, из гор€чих и прилежных, не вер€т в это? ќ, они вполне вер€т, что без св€зующей, общей, нравственной и гражданской идеи нельз€ взрастить поколение и пустить его в жизнь! Ќо сами-то они все вместе утратили целое, потер€ли общее, разбились по част€м; соединились лишь в отрицательном, да и то кое-как, и разделились все в положительном, а в сущности и сами даже не вер€т себе ни в чем, ибо говор€т с чужого голоса, примкнули к чуждой жизни и к чуждой идее и потер€ли вс€кую св€зь с родной русской жизнью.

¬прочем, повтор€ю, этих гор€чих немного, ленивых бесконечно больше.  стати, помните ли вы процесс ƒжунковских? Ётот процесс очень недавний и рассматривалс€ в  алужском окружном суде всего лишь 10-го июн€ текущего года. Ќа него, среди грома текущих событий, весьма может быть, немногие и обратили внимание. я прочел его в газете "Ќовое врем€" и не знаю, был ли он перепечатан еще где-нибудь. Ёто - дело о перемышльских землевладельцах майоре јлександре јфанасьеве ƒжунковском, 50 лет, и жене его ≈катерине ѕетровой ƒжунковской, 40 лет, обвин€емых в жестоком обращении с малолетними детьми их Ќиколаем, јлександром и ќльгою... «десь своевременно будет заметить, что дети, о которых идет речь, были в следующем возрасте: Ќиколай - тринадцати лет, ќльга - двенадцати и јлександр - одиннадцати лет. ѕрибавлю еще, забега€ вперед, что суд оправдал подсудимых.

¬ этом процессе весьма, по-моему, резко выступает многое типичное из нашей действительности, а между тем что всего более в нем поразительно - это чрезвычайна€ обыкновенность, обыденность его. „увствуешь, что именно таких русских семейств необыкновенное теперь множество, - конечно, не в этом самом виде, конечно, не везде такие случайности, как чесание п€ток (о чем будет ниже), но суть-то дела, основна€-то черта множества подобных семейств одна и та же. Ёто именно тип "ленивого семейства", о которых € сейчас только говорил. ≈сли не целый, не правильный очень тип (особенно суд€ по иным весьма исключительным и характерным подробност€м), то все-таки замечательна€ особь этого типа. Ќо пусть читатели суд€т сами. ѕодсудимые были преданы суду по определению московской судебной палаты; припомним же это обвинение. ѕерепечатываю из "Ќового времени" так, как оно там было изложено, то есть в сжатом виде.

III. ƒ≈Ћќ –ќƒ»“≈Ћ≈… ƒ∆”Ќ ќ¬— »’ — –ќƒЌџћ» ƒ≈“№ћ»

ќбвин€емые ƒжунковские, облада€ известным достатком и име€ надлежащее число прислуги, поставили детей своих: Ќикола€, јлександра и ќльгу, в совершенно иные отношени€ к себе, чем других детей. ќни не только не держали себ€ с ними и не ласкали их как родители, но, оставив без присмотра, давали им плохое содержание, помещение, одежду, постели и стол, принуждали к зан€ти€м вроде чесани€ п€ток и т. п., возбужда€ и поддержива€ таким образом в них неудовольствие и раздражение, доведшее их до поступка с умершею сестрою, о чем будет сказано ниже. ¬се это не могло не иметь дурного вли€ни€ на здоровье детей. “ак, например, из дела видно, что ќльга страдает падучею болезнию; кроме того, не способству€ ни надзором, ни попечени€ми своими нравственному развитию детей, подсудимые прибегали к мерам, которые нельз€ признать кроткими мерами исправлени€ родител€ми своих малолетних детей. “ак, обвин€емые запирали детей на продолжительное врем€ в сортир, оставл€ли дома в холодной комнате и почти без пищи или посылали обедать и спать в комнате прислуги, став€ их таким образом в общество лиц, мало способных содействовать их исправлению, наконец, часто били чем попало, даже кулаками, секли розгами, хворостиною, плетью, назначенной дл€ лошадей, и с такою жестокостью, что страшно было смотреть и что (по показанию мальчика јлександра) спина ребенка болела п€ть дней от одной из таких экзекуций. ѕодобные побои были последствием не всегда какой-нибудь хот€ бы маловажной шалости, но и просто так себе - по желанию. —луживша€ прачкою у ƒжунковских солдатка —ергеева, между прочим, объ€снила, что обвин€емые не любили детей Ќикола€, јлександра и ќльгу, которые спали отдельно от других детей, внизу, в одной комнате, на полу на войлоке, одевались чем попало (было одно рваное оде€ло); ели людское кушанье, так что всегда были голодны. ќдевали их плохо: летом в разные рубашки, а зимою в полушубки. ƒжунковска€ была дл€ этих детей хуже мачехи; она била их, особенно јлександра, чем попало, а то так просто кулаками.  огда секла Ќикола€, то страшно было гл€деть. ƒети хот€ и были шаловливы, но как дети. »м доставалось больше всего по вечерам, когда они чесали матери п€тки, что продолжалось по часу и более - пока мать не уснет. Ёто делала раньше прислуга, в том числе и —ергеева, котора€ наконец отказалась, потому что рука отекала! »з показани€ ”сачковой оказываетс€, что јлександр и ќльга вал€лись на полу, на гр€зных подушках, "вообще их держали гр€зно - в свином логовище чище, чем у них". ∆ивший у ƒжунковских, в качестве учител€, по август 1875 года двор€нин Ћюбимов утверждал, что Ќикола€, ќльгу и јлександра содержали плохо и им иногда приходилось ходить босиком. ¬ показании девицы Ўишовой (кандидатка Ќиколаевского института), бывшей у детей подсудимых гувернанткою по август 1874 года, которое было прочитано на суде, вследствие не€вки свидетельницы, - значитс€, что ƒжунковска€ - женщина эгоистична€, не ласкавша€ никогда, равно как и муж ее, детей јлександра и Ќикола€. ќтсутствие вообще пор€дка в доме подсудимых и равнодушное отношение к дет€м Ўишова объ€сн€ет какою-то небрежностью обвин€емых ко всему и даже в отношении себ€; дела их были посто€нно запутаны, и они жили посто€нно в хлопотах и не умели хоз€йничать. ƒжунковска€, старавша€с€, чтобы ее ничто не беспокоило, поручала мужу наказывать детей, что им и было исполн€емо, и хот€ при экзекуци€х свидетельница не присутствовала, но тем не менее удостовер€ет, что "никакой жестокости в наказани€х ве было". "—лучалось, - продолжает педа-гогичка Ўишова, - что ƒжунковска€ или € даже за шалости запирала детей в комнату, где сто€л ватерклозет, но эта комната не холоднее других в квартире и отапливалась". Ўишова и сама наказывала детей ременною плеткою, "но только она была маленька€". ѕри свидетельнице никогда не случалось, чтобы дет€м не давали есть по нескольку дней.

«атем мальчики Ќиколай и јлександр дали следователю сдержанные показани€, из которых, однако, видно, что их секли розгами, ременною плетью, которою гон€ют лошадь, а также и хворостиною, употребл€вшеюс€ в дело и учителем Ћюбимовым. ќднажды у јлександра п€ть дней болела спина после того, как мать высекла его за то, что он из кухни принес сестре ќльге картофелю дл€ завтрака.

ƒжунковский в оправдание свое ссылалс€ на полнейшую испорченность своих детей, в подтверждение чего привел следующий случай: когда умерла его старша€ дочь ≈катерина, мальчики Ќиколай и јлександр в то врем€, когда сестра их лежала на столе, - нарезав в саду прутьев, били мертвую по лицу, приговарива€: теперь-то натешимс€ над тобою за то, что ты на нас жаловалась.

Ќа суде обвин€емые не признали себ€ виновными.

ѕодсудимый увер€л, что тратит на воспитание своих детей более, чем позвол€ют его средства, но что он так несчастлив, что не достиг своей цели, и что дети делаютс€ всЄ хуже и хуже.

—тарший сын (Ќиколай) до отдачи в гимназию был хорошим мальчиком, но, побыв в гимназии, выучилс€ там воровать; до поступлени€ в гимназию он знал молитвы, но потом забыл их по той причине, что объ€вил себ€ католиком и вследствие этого не училс€ совсем закону божию, между тем было представлено метрическое свидетельство, в котором сказано, что Ќиколай - православного вероисповедани€.

¬ последнем своем слове ƒжунковска€ высказала, что она нанимала к дет€м несколько гувернанток, но, к несчастью, всЄ ошибалась в них, так же как и в учителе, но что в насто€щее врем€ отец сам занимаетс€ с детьми, и она надеетс€, что дети совершенно поправ€тс€.

¬от этот процесс. ѕодсудимые, как сказано выше, были оправданы. ≈ще бы нет? » замечательно не то, что их оправдали, а то, что их предали под суд и судили.  то и какой суд может обвинить их и за что? ќ, конечно, есть такой суд, который может их обвинить и €сно указать за что, но не уголовный же суд с прис€жными заседател€ми, суд€щий по написанному закону. ј в написанных законах нигде нет статьи, став€щей преступлением ленивое, неумелое и бессердечное отношение отцов к дет€м. »наче пришлось бы осудить пол-–оссии, - куды, гораздо больше. ƒа и что такое бессердечное отношение? ¬от если бы жестокие ист€зани€, какие-нибудь ужасные, бесчеловечные. Ќо мне помнитс€, как адвокат, в процессе  ронеберга, обвин€вшегос€ в бесчеловечном обращении с своим младенцем, раскрыл свод законов и прочел статью о жестоком обращении, жестоких ист€зани€х и проч., име€ в виду доказать, что клиент его не подходит ни под одну из этих статей, в которых €сно и точно определено, что надо считать жестокими и бесчеловечными ист€зани€ми. », помню, эти определени€ жестоких ист€заний были до того жестоки, что решительно похожи были на ист€зани€ болгар ба-шибузуками, и если не сажание на кол и ремни из спины, то разломанные ребра, руки, ноги и не знаю еще что, так что кака€- нибудь ременна€ плетка да еще маленька€, по показанию девицы Ўишовой, - решительно не может подойти к статье свода законов и составить пункт обвинени€. "—екли, дескать, розгой". ƒа кто ж не сечет детей розгой? дев€ть дес€тых –оссии сечет. ѕод уголовный-то закон уже никак нельз€ подвести. "—екли, дескать, ни за что ни про что, за картофель". "Ќет-с, не за картофель, - ответил бы г-н ƒжунковский, - а тут уж всЄ вместе сошлось, за разврат, за то, что они, изверги, секли умершую дочь ≈катерину по лицу" - "¬ сортир, дескать, запирали" - "ƒа ведь сортир топленый, так чего ж вам больше, карцер всегда карцер" - "«а то, дескать, что людской пищей кормили и посылали спать чуть не в свиной хлев, на какой-то подстилке, с одним рваным оде€лом?" - "ј это тоже за наказание-с, и притом рваное - не рваное, а € и без того трачу на обучение детей свыше моих средств и надеюсь, что закону нечего считать в моем кармане средства мои" - "«а то, дескать, что вы не ласкали детей?" - "Ќо позвольте, покажите мне такую статью свода законов, котора€ повелевала бы мне, под страхом уголовного наказани€, ласкать детей, да еще шалунов, бессердечных, др€нных воришек и извергов..." - "«а то, наконец, что вы избрали не ту систему воспитани€ ваших детей?" - "ј какую систему воспитани€ предписывает уголовный закон, под страхом уголовного наказани€? ƒа и вовсе это не дело закона..."

ќдним словом, € хочу сказать, что тащить это дело ƒжунковских в уголовный суд было невозможно. ƒа так и случилось: они были оправданы, из обвинени€ их ничего не вышло. ј между тем читатель чувствует, что из этого дела может выйти, а может быть, уж и вышла цела€ трагеди€. ќ, тут дело другого суда, но какого же?

 акого? ƒа вот хоть бы, например, девица Ўишова, педаго-гичка, - она дает свое показание и уже произносит в нем приговор. «аметим, что эта г-жа Ўишова хоть и секла сама детей ременной плеткой ("только она была маленька€"), но, кажетс€, весьма умна€ женщина. Ќевозможно определить точнее и умнее характер ƒжунковских, как она его определ€ет. √-жа ƒжунковска€ - женщина эгоистична€, говорит она. ƒом ƒжунковских в беспор€дке... по небрежности обвин€емых ко всему и даже в отношении себ€. ƒела их посто€нно запутаны, живут они посто€нно в хлопотах; не умеют хоз€йничать, мучаютс€, а между тем всего более ищут поко€: ƒжунковска€, беспрерывно старавша€с€, чтобы ее ничто не беспокоило, даже детей поручала наказывать мужу... ќдним словом, г-жа Ўишова унесла с собой из дома ƒжунковских то мнение, что эти люди - бессердечные эгоисты, а главное - ленивые эгоисты. ¬сЄ от лени, и сердца у них ленивые. ќт лени, конечно, и вечный беспор€док в доме, беспор€док и в делах, а между тем ничего они так не ищут, как поко€: "Ё, чтоб вас, только бы прожить!" ќтчего же их леность, отчего их апати€ - бог знает! “€жело ли им среди современного хаоса жизни, в котором так трудно что-нибудь пон€ть? »ли так мало ответила современна€ жизнь на их духовные стремлени€, на их желани€, вопросы? »ли, наконец, от непонимани€ кругом происход€щего разложились и их пон€ти€ и уже больше не собрались и наступило разочарование? Ќе знаю, не знаю; но, по-видимому, это люди, имеющие образование, может быть, некогда, да и теперь, пожалуй, любившие прекрасное и высокое. „есание п€ток тут ничему не могло бы противуречить. „есание п€ток - это именно что-то вроде как бы ленивого, апатичного разочаровани€, ленивое дорлотерство, жажда уединени€, поко€, теплоты. “ут нервы, - и именно не столько лень, сколько эта жажда поко€ и уединени€, то есть скорее отъединени€ от всех долгов и об€занностей. ƒа, тут, конечно, эгоизм, а эгоисты капризны и трусливы перед долгом: в них вечное, трусливое отвращение св€зать себ€ каким-нибудь долгом. «аметьте, что вечное и страстное желание этого освобождени€ себ€ от вс€кого долга почти всегда рождает и развивает в эгоисте, наоборот, убеждение, что все, кто бы ни сталкивалс€ с ним, ему должны что-то, как бы обложены относительно его каким-то долгом, данью, податью.  ак ни бессмысленно это мечтание, но оно наконец укорен€етс€ и переходит в раздражительное недовольство всем миром и в горькое, нередко озлобленное чувство ко всему и всем. Ќеисполнение этих фантастических долгов принимаетс€ наконец сердцем как обида - так что вы иногда во всю жизнь не вообразите, за что иной такой эгоист посто€нно на вас сердитс€ и злобитс€. Ёто озлобленное чувство рождаетс€ даже и к собственным дет€м - о, к дет€м даже по преимуществу. ƒети - это именно предназначенные жертвы этого капризного эгоизма, к тому же они всех ближе под рукою, а всего пуще то, что никакого контрол€: "ћои, дескать, дети, собственные!" Ќе удивл€йтесь же, что это ненавистное чувство, вечно раздражаемое напоминанием неисполненного относительно детей долга, раздражаемое вечным торчанием перед вами этих маленьких, новых личностей, требующих от вас всего и дерзко (увы, не дерзко, а по-детски!) не понимающих, что вам так нужен ваш покой, и считающих этот покой ни во что, - не удивл€йтесь, говорю €, что это ненавистное чувство даже к собственным дет€м может переродитьс€ наконец в насто€щую месть, а под поощрением и подстреканием безнаказанности - даже в зверство. ƒа леность и всегда порождает зверство, заканчиваетс€ зверством. » зверство это не от жестокости, а именно от лени. —ердца эти не жестокие, а именно ленивые сердца. » вот эта, столь люб€ща€ покой дама, даже до чесани€ п€ток возлюбивша€ его, озлобивша€с€, наконец, на то, что лишь у ней, у ней лишь одной нет никогда поко€, потому что всЄ кругом нее в беспор€дке и требует ее беспрерывного присутстви€ и внимани€, - эта дама вскакивает наконец с постели, хватает хворостину и сечет, сечет собственного ребенка, неутолимо, ненасытно, злорадно, так что "страшно было гл€деть", как показывает прислуга, и за что, из-за чего: за то, что мальчик принес голодной маленькой сестре (страдающей падучей болезнию) из кухни немного картофелю, то есть сечет его за хорошее чувство, за то, что не развратилось и не очерствело еще сердце ребенка. "¬сЄ равно, дескать, € запретила, а ты принес, так вот же, не делай свое хорошее, а делай мое дурное". Ќет-с, ведь это истерика. ƒети сп€т в гр€зи, "в свином логовище чище", с одним прорванным оде€лом на троих: "ѕусть, так им и надо, - думает родна€ мать, - не дают они мне поко€!" » не потому думает она так, что сердце у ней жестокое, нет, сердце у ней, может быть, весьма доброе и хорошее от природы, да вот поко€-то ей никак не дают, достигнуть-то его она всю жизнь не может, и чем дальше, тем хуже, а тут эти дети ("зачем они! зачем они по€вились!") растут, шал€т и требуют каждодневно всЄ больше и больше труда и внимани€! Ќет, если уже тут и истерика, то целыми годами накопленна€. –€дом с этою болезненною (доведенною до болезненности) матерью семейства стоит пред судом отец, г-н ƒжунковский. „то ж, может быть, он и очень хороший человек, кажетс€, человек образованный, вовсе не циник, напротив, сознающий отцовский долг свой, до огорчени€ сердца его сознающий. ¬от он чуть не со слезами жалуетс€ в суде на малолетних детей, он простирает руки: "я сделал дл€ них всЄ, всЄ, € нанимал учителей, гувернанток, € тратил на них более, чем позвол€ли мне средства, но они изверги, они стали воровать, они секли мертвую сестру по лицу!" ќдним словом, он считает себ€ вполне правым. ƒети сто€т тут же, подле; замечательно, что они дали "показани€ сдержанные, осторожные", то есть мало жаловались и чуть-чуть лишь защищались, и не думаю, чтоб это от одного лишь страха родителей, к которым все-таки придетс€ воротитьс€. Ќапротив, казалось бы, тот факт, что их отца уже суд€т за жестокое обращение с ними, должен бы их был ободрить. ѕросто им неловко было судитьс€ с отцом, сто€ть подле него и свидетельствовать против него, тогда как он, не дума€ о будущем и о том, какие чувства останутс€ в сердце этих детей от этого дн€, не подозрева€ даже о том, что они унесут в свое будущее из этого дн€, - он обвин€ет их и разоблачает всЄ их дурное, все постыдные поступки их, жалуетс€ суду, публике, обществу. Ќо он верит, что он прав, а г-жа ƒжунковска€ верит даже и в будущность, и вполне, вполне! ќна объ€вл€ет суду, что всЄ от дурных учителей и гувернанток, что она разочаровалась в них, а что теперь, когда вот муж ее сам приметс€ за обучение и воспитание детей, то дети "совершенно исправ€тс€" (так! так!). ƒай им бог, однако.

 стати, заметим кое-что об этих шалост€х маленьких ƒжунковских.

“о, что они секли розгами по лицу мертвую сестру за то что она когда-то на них жаловалась, конечно, возмутительно и омерзительно. Ќо постараемс€ быть беспристрастнее и, кл€нусь вам увидим, что даже и это лишь детска€ шалость, именно - это детска€ "фантастичность". “ут что-нибудь от воображени€ детей, а не от развращенного сердца. ƒетское воображение даже по природе своей, и особенно в известном возрасте, чрезвычайно восприимчиво и наклонно к фантастическому. » особенно в тех семействах, в которых хоть и тесно живут люди, так что каждый торчит у другого на виду, но дети все-таки отъединены в особую кучку-заботами, вечным недосугом отцов: "”читьс€, за книгу, не шалить!" -только и слышат они и сид€т за своими книжонками, по определенным углам, не сме€ даже болтнуть ногой. ¬ свином своем хлеве, по ночам, засыпа€, или сид€ за скучными уроками, или запертые в сортир, маленькие ƒжунковские могли приучить себ€ к странным мечтани€м - и к добрым и сердечным, и к озлобленным, или просто по-детски, к сказочным, фантастическим: "¬от, дескать, был бы € побольше, пошел бы на войну, а там бы приехал сюда; учителишка спросил бы: где вы были? как смели уехать из класса? ј € бы вынул из кармана √еоргий и повесил в петлицу, тут бы он испугалс€ и бросилс€ на колени!"  огда умерла сестра, кто-нибудь из них троих, гре€сь под уголком своего рваного оде€ла, мог, засыпа€, придумать: "ј знаешь, Ќикол€, ведь бог-то ее нарочно наказал за то, что она зла€ была, жаловалась. ќна теперь видит сверху, хотела бы пожаловатьс€, да нельз€ уже. ƒавайте ее завтра розгами сечь, пусть она смотрит сверху, видит и злитс€, что нельз€ пожаловатьс€!"  л€нусь вам, что реб€тишки, может быть, через несколько дней раска€лись в сердцах своих в том, что они сделали такую гнусную глупость. ƒетские сердца м€гки. Ќа этот счет € знаю вот какой маленький случай. ”мерла одна мать у семерых детей. ќдин ребенок, девочка лет семи или восьми, увид€ мертвую маму, стала ужасно рыдать. ќна так плакала, что ее унесли в детскую почти в истерике и не знали, чем утешить. ƒура приживалка, случивша€с€ тут, вдруг сказала ей, утеша€: "Ќе плачь, что ты уж так плачешь-то, ведь она теб€ не любила, она теб€, помнишь, наказала, в углу-то ты сто€ла, помнишь!" ƒуре думалось сделать лучше: вот, дескать, перестанет и успокоитс€ ребенок-и достигла ведь цели: девочка вдруг перестала плакать. ћало того, и на другой день, и на похоронах имела какой-то холодный, подобранный, обиженный вид: "ќна, дескать, мен€ не любила". ≈й понравилась мысль, что она была обиженна€, загнанна€, нелюбима€. ≈й-богу, это случилось с ребенком по восьмому году. Ќо детска€ "фантастичность" не продержалась долго: через несколько дней ребенок так оп€ть затосковал о матери, что сделалс€ болен, и никогда потом, во всю жизнь, эта дочь не могла вспомнить о своей матери без благоговейного чувства. «а проступок маленьких ƒжунковских с мертвою сестрою их, без сомнени€, следовало наказать, и строго, но поступок этот - детский, глупый, фантастический, именно детский и вовсе не означает развращени€ сердец. Ўалость же мальчика Ќикола€ в гимназии, объ€вившего себ€ католиком, чтобы не учитьс€ закону божию, есть в высшей степени лишь детска€ шалость: это классный выверт перед товарищами: "¬от, дескать, вы учитесь закону, а € избавилс€, надул их всех, благо фамиль€ мо€ похожа на польскую". “ут решительно одно только школьничество - глупое, скверное, за которое следует строжайше наказать, но не следует отчаиватьс€ за мальчика, не следует верить, что он уже до того развращен, что стал мошенником. Ќо ƒжунковский-отец, кажетс€, верит тому: не жаловалс€ бы он так плачевно на суде, если бы не верил.

” нас в судах случаетс€, что когда подсудимые бывают оправданы (и особенно когда они очевидно виновны, но отпущены лишь милосердием суда), то председатель суда, объ€вл€€ подсудимому свободу, говорит ему иногда при этом назидание на тему: как именно ему следует прин€ть это оправдание, что вынести из всего этого в жизнь, как избежать в дальнейшем повторени€ беды. ѕредседатель суда говорит в таком случае от лица как бы всего общества, государства; слова эти важные, назидание верховное. ћожет быть, подсудимым ƒжунковским объ€влено было их оправдание без вс€кого особого, в таком роде, внушени€, - этого € не знаю, но € просто сам воображаю себе: что мог бы им сказать председатель суда, отпуска€ их. » вот что, мне кажетс€, он бы мог им сказать.

IV. ‘јЌ“ј—“»„≈— јя –≈„№ ѕ–≈ƒ—≈ƒј“≈Ћя —”ƒј

"ѕодсудимые, вы оправданы, но вспомните, что кроме этого суда есть другой суд - суд собственной вашей совести. —делайте же так, чтоб и этот суд оправдал вас, хот€ бы впоследствии. ¬ы объ€вили, что намерены теперь сами зан€тьс€ воспитанием и обучением детей ваших: если б вы раньше вз€лись за это, то не было бы, веро€тно, и сегодн€шнего суда вашего здесь с детьми вашими. Ќо боюсь: имеете ли вы достаточно сил в себе дл€ исполнени€ доброго намерени€ вашего? Ќе достаточно лишь решитьс€ на такое дело, надо спросить себ€: достанет ли ревности и терпени€ на исполнение его? Ќе хочу и не смею сказать про вас, что вы родители бессердечные, ненавистники детей ваших. ƒа и ненавидеть детей своих - вещь, в сущности, почти неестественна€, а потому невозможна€. Ќенавидеть же столь малых еще детей - вещь безрассудна€ и даже смешна€. Ќо леность, но равнодушие, но ленива€ отвычка от исполнени€ такой первейшей естественной и высшей гражданской об€занности, как воспитание собственных детей, действительно могут породить даже нелюбовь к ним, почти ненависть, почти чувство личной какой-то мести к ним, особенно по мере их возрастани€, по мере всЄ возрастающих природных требований их, по мере вашего сознани€ о том, что дл€ них много надо сделать, много потрудитьс€, а стало быть, много им пожертвовать из собственного вседовольного отъединени€ и поко€.   тому же всЄ возрастающие шалости оставленных в пренебрежении детей и укоренение в них дурных привычек, видимое извращение умов и сердец их могут вселить наконец пр€мое отвращение к ним даже и в родительских сердцах. ¬ гор€чих, слезных жалобах ваших на пороки ваших детей мы все услышали здесь и увидели глубокую, неподдельную горесть вашу, горесть несчастного и оскорбленного своими детьми отца. Ќо подумайте, однако, немного и рассудите: из чего им было и сделатьс€ лучше? ¬ы€снилось, например, на суде, что за леность их и за шалости вы их запирали на несколько иногда часов в сортир.  онечно: карцер есть карцер, да и сортир ваш отапливалс€, стало быть, не было тут жестокого ист€зани€, но ведь так ли, однако? —ид€ там, чувству€ унизительное и срамное положение свое, ребенок мог ожесточатьс€, в голове его могли проходить самые фантастические извращенные и цинические мечты; он мог окончательно потер€ть любовь, любовь к родному гнезду и к вам даже, родител€м его, ибо ему могло казатьс€, что вы уже совершенно не дорожите ни чувствами его к вам, ни человеческим его достоинством, а у ребенка, даже у самого малого, есть тоже и уже сформировавшеес€ человеческое достоинство, заметьте это себе. ќ том, что эти мысли, а главное - сильные, хот€ и детские впечатлени€ эти он унесет потом в жизнь и проносит их в сердце своем, может быть, до самой могилы, вы, кажетс€, совсем не подумали. ƒа и сделали ли вы сами-то хоть что-нибудь предварительно, чтоб избежать этой обижающей ребенка необходимости сажать его в такое место и тем позорить его и издеватьс€ над ним? ¬едь впоследствии, в жизни, он этот вопрос непременно подымет и поставит перед собой. ¬ы утверждаете, что вы сделали дл€ детей своих всЄ, и как будто сами убеждены в этом, но € не верю тому, что вы сделали всЄ; и когда вы с таким огорченным чувством произносили это, € убежден был, что в вас самих было уже большое сомнение насчет этого самого пункта. ¬ы увер€ете, что нанимали учителей и тратили свыше средств ваших. Ѕез сомнени€, учитель необходим дл€ детей, и, пригласив учител€, вы поступили, конечно, как ревностный отец; но нан€ть учител€ дл€ преподавани€ дет€м наук не значит, конечно, сдать ему детей, так сказать, с плеч долой, чтоб отв€затьс€ от них и чтоб они больше уж вас не беспокоили. ј вы, кажетс€, именно это-то и сделали и думали, что, заплатив деньги, уже совершенно всЄ сделали, и даже более чем всЄ - "свыше средств". ћежду тем, увер€ю вас, что вы сделали лишь наименьшее из того, что могли бы сделать дл€ них; вы лишь откупились от долга и от об€занности родительской деньгами, а думали, что уже всЄ совершили. ¬ы забыли, что их маленькие, детские души требуют беспрерывного и неустанного соприкосновени€ с вашими родительскими душами, требуют, чтоб вы были дл€ них, так сказать, всегда духовно на горе, как предмет любви, великого нелицемерного уважени€ и прекрасного подражани€. Ќаука наукой, а отец перед детьми всегда должен быть как бы добрым, нагл€дным примером всего того нравственного вывода, который умы и сердца их могут почерпнуть из науки. —ердечна€, всегда нагл€дна€ дл€ них забота ваша о них, любовь ваша к ним согрели бы как теплым лучом всЄ посе€нное в их душах, и плод вышел бы, конечно, обильный и добрый. Ќо, кажетс€, ничего не посе€в сами и сдав их чуждому семье вашей се€телю, - вы потребовали уже жатвы и, непривычные к этому делу, потребовали этой жатвы слишком рано; не получив же ее, озлобились и ожесточились... на малюток, на собственных детей ваших, и тоже рано, слишком рано!

¬сЄ оттого, что воспитание детей есть труд и долг, дл€ иных родителей сладкий, несмотр€ на гнетущие даже заботы, на слабость средств, на бедность даже, дл€ других же, и даже дл€ очень многих достаточных родителей, - это самый гнетущий труд и самый т€желый долг. ¬от почему и стрем€тс€ они откупитьс€ от него деньгами, если есть деньги. ≈сли же и деньги не помогают, или, как у многих, их и вовсе нет, то прибегают обыкновенно к строгости, к жестокости, к ист€занию, к розге. я вам скажу, что такое розга. –озга в семействе есть продукт лени родительской, неизбежный результат этой лени. ¬сЄ, что можно бы сделать трудом и любовью, неустанной работой над детьми и с детьми, всЄ, чего можно бы было достигнуть рассудком, разъ€снением, внушением, терпением, воспитанием и примером, - всего того слабые, ленивые, но нетерпеливые отцы полагают всего чаще достигнуть розгой: "Ќе разъ€сню, а прикажу, не внушу, а заставлю".  аков же результат выходит? –ебенок хитрый, скрытный непременно покоритс€ и обманет вас, и розга ваша не исправит, а только развратит его. –ебенка слабого, трусливого и сердцем нежного - вы забьете. Ќаконец, ребенка доброго, простодушного, с сердцем пр€мым и открытым - вы сначала измучаете, а потом ожесточите и потер€ете его сердце. “рудно, часто очень трудно детскому сердцу отрыватьс€ от тех, кого оно любит; но если оно уже оторветс€, то в нем зарождаетс€ страшный, неестественно ранний цинизм, ожесточение, и извращаетс€ чувство справедливости. ¬сЄ это, конечно, в том только случае, если жестокость происходит от эгоизма родителей и если хоз€ин нивы, не посе€в сам, потребует с нее доброй жатвы. ¬ таких случа€х жестокость и несправедливость идут со стороны отцов усилива€сь, без удержу, и это всего чаще. "Ќе делай свое хорошее, а делай мое дурное!" - вот, наконец, что становитс€ девизом, и ребенка наказывают даже за доброе дело, за картофель, который он принес сестре из кухни: как же не ожесточитьс€ сердцу и как не извратитьс€ пон€ти€м? Ќе будучи жестокими и даже люб€ их, вы наказывали их вашим пренебрежением к ним, унижением их: они спали в нечистой комнате, на какой-то подстилке, ели пищу не с вашего стола, а со слугами. », конечно, вы думали, что они наконец почувствуют вину свою и исправ€тс€. ¬ противном случае надо бы было предположить, что вы делали так от ненависти к ним, от мести к ним, чтобы им сделать зло? Ќо суд не захотел так заключить и приписал поступки ваши ошибочному расчету воспитател€. Ќо вот теперь вы сами собираетесь воспитывать и учить их: трудное это дело, несмотр€ на то, что супруге вашей кажетс€ оно легким.

ƒетей ваших нет в зале, € приказал их вывести, а потому € могу коснутьс€ до самого главного в этом предсто€щем вам трудном деле. —амое главное в нем то, что предстоит многое простить с обеих сторон. ќни должны простить вам горькие, т€желые впечатлени€ их детских сердец, ожесточение свое, пороки свои. ¬ы же должны простить им ваш эгоизм, ваше пренебрежение к ним, извращение чувств ваших к ним, жестокость вашу и то, наконец, что вы сидели здесь и судились за них. √оворю так потому, что не себ€ обвините вы во всем этом, выйд€ из залы суда, а непременно их, € уверен в этом! »так, начина€ ваше трудное дело воспитани€ детей ваших, спросите сами себ€: можете ли вы обвинить за все эти проступки и преступлени€ ваши не их, а именно себ€? ≈сли можете, о, тогда вы успеете в труде вашем! «начит, бог очистил взгл€д ваш и просветил вашу совесть. ≈сли же не можете, то лучше и не принимайтесь за ваше намерение.

¬торое, что предстоит вам т€желого в вашем труде, это побороть, истребить в их сердцах и изменить в них слишком многие прежние впечатлени€ и воспоминани€. Ќо тут надо столь многое заставить забыть и столь многое вновь создать, что недоумеваю: каким путем этого достигнете? ќ, если научитесь любить их, то, конечно, всего достигнете. Ќо ведь даже и любовь есть труд, даже и любви надобно учитьс€, верите ли вы тому? ¬ерите ли вы, наконец, убеждены ли вы, что вас не останов€т и не побед€т, в прекрасном предпри€тии вашем, иные самые мелкие, самые первоначальные, самые пошлые обыденные заботы, о которых вы, может быть, теперь и не думаете, но которые, однако, могут составить наиважнейшее преп€тствие добрым начинани€м вашим. ¬с€кий ревностный и разумный отец знает, например, сколь важно воздерживатьс€ перед детьми своими в обыденной семейной жизни от известной, так сказать, халатности семейных отношений, от известной распущенности их и разнузданности, воздерживать себ€ от дурных и безобразных привычек, а главное - от невнимани€ и пренебрежени€ к детскому их мнению о вас самих, к непри€тному, безобразному и комическому впечатлению, которое может зародитьс€ в них столь часто при созерцании нашей бесшабашности в семейном быту. ¬ерите ли вы, что ревностный отец даже должен иногда совсем перевоспитать себ€ дл€ детей своих. ќ, если родители добры, если любовь их к дет€м ревностна и гор€ча, то дети многое прост€т им и многое забудут потом не только из комического и безобразного, но даже не осуд€т их безапелл€ционно за иные совсем уже дурные дела их; напротив, сердца их непременно найдут см€гчающие обсто€тельства. Ќо совсем другое может случитьс€ в семействах несогласных и ожесточенных. ¬аша супруга, как оказалось на суде, имеет болезненную привычку заставл€ть чесать себе перед сном ноги. —лужанка засвидетельствовала, что эта об€занность была дл€ нее даже мучительна, что "затекали руки". ѕредставьте же себе этого мальчика, вашего сына, которого вместо служанки заставл€ют чесать? ќ, если б мать любила его искренно и сердечно и он бы уверен был в том, то он бы и теперь, да и всегда потом, вспоминал об этой немощи дорогого ему человека с добродушною улыбкою, хот€, может быть, злилс€ бы и досадовал в те минуты, когда его заставл€ли чесать. Ќо воображаю, как он смотрел и что он чувствовал, что заходило ему в голову, когда он сидел, по часу и более, над смешным зан€тием перед существом, не любившим его, которое вот-вот вскочит и начнет сечь его ни за что ни про что. “огда требование от него этой услуги несомненно должно было казатьс€ ему унижающим его, пренебрежительным к нему и презрительным. Ќе мог не сознавать он или, лучше сказать, не почувствовать, что матери своей он не нужен как сын, что как сына она его презирает, забывает, посылает спать на какую-то подстилку, а если вспоминает о нем, то дл€ того лишь, чтоб бить его, но что он нужен, стало быть, ей не как сын, а всего только как кака€-то чесалка! » вы же жалуетесь после того, что они развратились, что они бессердечные изверги, "что научились воровать"! Ќапр€гите немного ваше воображение, вообразите сына вашего в будущем, уже тридцати, положим, лет и подумайте, с каким отвращением, с каким озлобленным чувством и презрением припомнит он этот эпизод своего детства... „то он будет помнить о нем до могилы, в том нет сомнени€. ќн не простит, он возненавидит свои воспоминани€, свое детство, прокл€нет свое бывшее родное гнездо и тех, кто был с ним в этом гнезде! Ёти воспоминани€ предстоит вам теперь непременно искоренить, непременно пересоздать, ладо заглушить их иными, новыми, сильными и св€тыми впечатлени€ми, - какой огромный труд! —трашно подумать! Ќет: дело, предпринимаемое вами, гораздо труднее, чем кажетс€ вашей супруге!

Ќе сердитесь, не обижайтесь словами моими. √овор€ вам, € исполн€ю непременную об€занность. я говорю от лица общества, государства, отечества. ¬ы отцы, они ваши дети, вы современна€ –осси€, они будуща€: что же будет с –оссией, если русские отцы будут уклон€тьс€ от своего гражданского долга и станут искать уединени€ или, лучше сказать, отъединени€, ленивого и цинического, от общества, народа своего и самых первейших к ним об€занностей. ¬сего ужаснее то, что это так распространено: вы не одни такие, хот€ другие впадают в те же ошибки, как вы, может быть, и под другими формулами. Ќо внушительнее всего то, что вы не только еще не худшие, но даже многим лучшие из современных отцов, ибо всЄ же в сердцах ваших не умерло сознание вашего долга, хот€ вы и не исполн€ли его. јбсолютного отрицани€ долга в вас нет. ¬ы не холодные эгоисты, а, напротив, раздраженные - на себ€ ли, на детей ли ваших, не стану определ€ть того, но вы оказались способными прин€ть к сердцу ваш неуспех и глубоко огорчитьс€ им! »так, да поможет вам бог в решении вашем исправить ваш неуспех. »щите же любви и копите любовь в сердцах ваших. Ћюбовь столь всесильна, что перерождает и нас самих. Ћюбовью лишь купим сердца детей наших, а не одним лишь естественным правом над ними. ƒа и сама€ природа из всех об€занностей наших наиболее помогает нам в об€занност€х перед детьми, сделав так, что детей нельз€ не любить. ƒа и как не любить их? ≈сли уже перестанем детей любить, то кого же после того мы сможем полюбить и что станетс€ тогда с нами самими? ¬спомните тоже, что лишь дл€ детей и дл€ их золотых головок —паситель наш обещал нам "сократить времена и сроки". –ади них сократитс€ мучение перерождени€ человеческого общества в совершеннейшее. ƒа совершитс€ же это совершенство и да закончатс€ наконец страдани€ и недоумени€ цивилизации нашей!

ј теперь ступайте, вы оправданы...

√Ћј¬ј ¬“ќ–јя

I. ќѕя“№ ќЅќ—ќЅЋ≈Ќ»≈. ¬ќ—№ћјя „ј—“№ "јЌЌџ  ј–≈Ќ»Ќќ…"

” нас очень многие теперь из интеллигентных русских повадились говорить: " акой народ? € сам народ". ¬ восьмой части "јнны  арениной" Ћевин, излюбленный герой автора романа, говорит про себ€, что он сам народ. Ётого Ћевина € как-то прежде, говор€ об "јнне  арениной", назвал "чистый сердцем Ћевин". ѕродолжа€ верить в чистоту его сердца по-прежнему, € не верю, что он народ; напротив, вижу теперь, что и он с любовью норовит в обособление. ”бедилс€ € в этом, прочитав вот ту самую восьмую часть "јнны  арениной", о которой € заговорил в начале этого июль-августовского дневника моего. Ћевин, как факт, есть, конечно, не действительно существующее лицо, а лишь вымысел романиста. “ем не менее этот романист - огромный талант, значительный ум и весьма уважаемый интеллигентною –оссиею человек, - этот романист изображает в этом идеальном, то есть придуманном, лице частью и собственный взгл€д свой на современную нашу русскую действительность, что €сно каждому, прочитавшему его замечательное произведение. “аким образом, суд€ об несуществующем Ћевине, мы будем судить и о действительном уже взгл€де одного из самые значительных современных русских людей на текущую русскую действительность. ј это уже предмет дл€ суждени€ серьезный даже и в наше столь гремучее врем€, столь полное огромных, потр€сающих и быстро смен€ющихс€ действительных фактов. ¬згл€д этот столь значительного русского писател€, и именно на столь интересное дл€ всех русских дело, как всеобщее национальное движение всех русских людей за последние два года по ¬осточному вопросу, выразилс€ точно и окончательно именно в этой восьмой и последней части его произведени€, отвергнутой редакцией "–усского вестника" по несходству убеждений автора с ее собственными и по€вившейс€ весьма недавно отдельной книжкой. —ущность этого взгл€да, насколько € его пон€л, заключаетс€, главное, в том, что, во-1-х, всЄ это так называемое национальное движение нашим народом отнюдь не раздел€етс€, и народ вовсе даже не понимает его, во-2-х, что всЄ это нарочно подделано, сперва известными лицами, а потом поддержано журналистами из выгод, чтоб заставить более читать их издани€, в-3-х, что все добровольцы были или потер€нные и пь€ные люди или просто глупцы, в-4-х, что весь этот так называемый подъем русского национального духа за слав€н был не только подделан известными лицами и поддержан продажными журналистами, но и подделан вопреки, так сказать, самых основ... » наконец, в-5-х, что все варварства и неслыханные ист€зани€, совершенные над слав€нами, не могут возбуждать в нас, русских, непосредственного чувства жалости и что "такого непосредственного чувства к угнетению слав€н нет и не может быть". ѕоследнее выражено окончательно и категорически.

“аким образом, "чистый сердцем Ћевин" ударилс€ в обособление и разошелс€ с огромным большинством русских людей. ¬згл€д его, впрочем, вовсе не нов и не оригинален. ќн слишком бы пригодилс€ и пришелс€ по вкусу многим, почти так же думавшим люд€м прошлою зимой у нас в ѕетербурге и люд€м далеко не последним по общественному положению, а потому и жаль, что книжка несколько запоздала. ќтчего произошло столь мрачное обособление Ћевина и столь угрюмое отъединение в сторону - не могу определить. ѕравда, это человек гор€чий, "беспокойный", всеанализирующий и, если строго судить, ни в чем себе не верующий. Ќо все-таки человек этот "сердцем чистый", и € стою на том, хот€ трудно и представить себе, какими таинственными, а подчас и смешными пут€ми может проникнуть иной раз самое неестественное, самое выделанное и самое безобразное чувство в иное в высшей степени искреннее и чистое сердце. ¬прочем, замечу еще, что хот€ и утверждают многие, и даже € сам €сно вижу (как и сообщил выше), что в лице Ћевина автор во многом выражает свои собственные убеждени€ и взгл€ды, влага€ их в уста Ћевина чуть не насильно и даже €вно жертву€ иногда при том художественностью, но лицо самого Ћевина, так, как изобразил его автор, € всЄ же с лицом самого автора отнюдь не смешиваю. √оворю это, наход€сь в некотором горьком недоумении, потому что хот€ очень многое из выраженного автором, в лице Ћевина, очевидно, касаетс€ собственно одного Ћевина, как художественно изображенного типа, но всЄ же не того ожидал € от такого автора!

II. ѕ–»«ЌјЌ»я —Ћј¬яЌќ‘»Ћј

ƒа, не того. «десь € принужден выразить некоторые чувства мои, хот€ и положил было, начина€ с прошлого года издавать мой "ƒневник", что литературной критики у мен€ не будет. Ќо чувства не критика, хот€ бы и высказал € их по поводу литературного произведени€. ¬ самом деле, € пишу мой "дневник", то есть записываю мои впечатлени€ по поводу всего, что наиболее поражает мен€ в текущих событи€х, - и вот €, почему-то, намеренно предписываю сам себе придуманную об€занность непременно скрывать и, может быть, самые сильнейшие из переживаемых мною впечатлений лишь потому только, что они касаютс€ русской литературы.  онечно, в основе этого решени€ была и верна€ мысль, но буквенное исполнение этого решени€ неверно, € вижу это, уже потому только, что тут буква. ƒа и литературное-то произведение, о котором € умолчал до сих пор, дл€ мен€ уже не просто литературное произведение, а целый факт уже иного значени€. я, может быть, выражусь слишком наивно, но, однако же, решаюсь сказать вот что: этот факт впечатлени€ от романа, от выдумки, от поэмы совпал в душе моей, нынешней весною, с огромным фактом объ€влени€ теперь идущей войны, и оба факта, оба впечатлени€ нашли в уме моем действительную св€зь между собою и поразительную дл€ мен€ точку обоюдного соприкосновени€. ¬место того чтоб сме€тьс€ надо мною, выслушайте мен€ лучше.

я во многом убеждений чисто слав€нофильских, хот€, может быть, и не вполне слав€нофил. —лав€нофилы до сих пор понимаютс€ различно. ƒл€ иных, даже и теперь, слав€нофильство, как в старину, например, дл€ Ѕелинского, означает лишь квас и редьку. Ѕелинский действительно дальше не заходил в понимании слав€нофильства. ƒл€ других (и, заметим, дл€ весьма многих, чуть не дл€ большинства даже самих слав€нофилов) слав€нофильство означает стремление к освобождению и объединению всех слав€н под верховным началом –оссии - началом, которое может быть даже и не строго политическим. » наконец, дл€ третьих слав€нофильство, кроме этого объединени€ слав€н под началом –оссии, означает и заключает в себе духовный союз всех верующих в то, что велика€ наша –осси€, во главе объединенных слав€н, скажет всему миру, всему европейскому человечеству и цивилизации его свое новое, здоровое и еще неслыханное миром слово. —лово это будет сказано во благо и воистину уже в соединение всего человечества новым, братским, всемирным союзом, начала которого лежат в гении слав€н, а преимущественно в духе великого народа русского, столь долго страдавшего, столь много веков обреченного на молчание, но всегда заключавшего в себе великие силы дл€ будущего разъ€снени€ и разрешени€ многих горьких и самых роковых недоразумений западноевропейской цивилизации. ¬от к этому-то отделу убежденных и верующих принадлежу и €.

“ут трунить и сме€тьс€ оп€ть-таки нечего: слова эти старые, вера эта давнишн€€, и уже одно то, что не умирает эта вера и не умолкают эти слова, а, напротив, всЄ больше и больше крепнут, расшир€ют круг свой и приобретают себе новых адептов, новых убежденных де€телей, - уж одно это могло бы заставить наконец противников и пересмешников этого учени€ взгл€нуть на него хоть немного серьезнее и выйти из пустой, закаменевшей в себе враждебности к нему. Ќо об этом пока довольно. ƒело в том, что весною подн€лась наша велика€ война дл€ великого подвига, который, рано ли, поздно ли, несмотр€ на все временные неудачи, отдал€ющие разрешение дела, а будет-таки доведен до конца, хот€ бы даже и не удалось его довести до полного и вожделенного конца именно в теперешнюю войну. ѕодвиг этот столь велик, цель войны столь неверо€тна дл€ ≈вропы, что ≈вропа, конечно, должна быть возмущена против нашего коварства, должна не верить тому, о чем объ€вили мы ей, начина€ войну, и вс€чески, всеми силами должна вредить нам и, соединившись с врагом нашим хот€ и не €вным, не формальным политическим союзом, - враждовать с нами и воевать с нами, хот€ бы тайно, в ожидании €вной войны. » все, конечно, от объ€вленных намерений и целей наших! "¬еликий восточный орел взлетел над миром, сверка€ двум€ крылами на вершинах христианства"; не покор€ть, не приобретать, не расшир€ть границы он хочет, а освободить, восстановить угнетенных и забитых, дать им новую жизнь дл€ блага их и человечества. ¬едь как ни считай, каким скептическим взгл€дом ни смотри на это дело, а в сущности цель ведь эта, эта сама€, и вот этому-то и не хочет поверить ≈вропа! » поверьте, что не столько пугает ее предполагаемое усиление –оссии, как именно то, что –осси€ способна предпринимать такие задачи и цели. «аметьте это особенно. ѕредпринимать что-нибудь не дл€ пр€мой своей выгоды кажетс€ ≈вропе столь непривычным, столь вышедшим из международных обычаев, что поступок –оссии естественно принимаетс€ ≈вропой не только как за варварство "отставшей, зверской и непросвещенной" нации, способной на низость и глупость зате€ть в наш век что-то вроде преждебывших в темные века крестовых походов, но даже и за безнравственный факт, опасный ≈вропе и угрожающий будто бы ее великой цивилизации. ¬згл€ните, кто нас любит в ≈вропе теперь особенно? ƒаже друзь€ наши, отъ€вленные, форменные, так сказать, друзь€, и те откровенно объ€вл€ют, что рады нашим неудачам. ѕоражение русских милее им собственных ихних побед, веселит их, льстит им. ¬ случае же удач наших эти друзь€ давно уже согласились между собою употребить все силы, чтоб из удач –оссии извлечь себе выгод еще больше, чем извлечет их дл€ себ€ сама –осси€...

Ќо и об этом после. «аговорил €, главное, о впечатлении, которое должны были ощутить в себе все верующие в будущее великое, общечеловеческое значение –оссии нынешнею весною, после объ€влени€ этой войны. Ёта неслыханна€ война, за слабых и угнетенных, дл€ того чтоб дать жизнь и свободу, а не отн€ть их, - эта давно уже теперь неслыханна€ в мире цель войны дл€ всех наших верующих €вилась вдруг, как факт, торжественно и знаменательно подтверждавший веру их. Ёто была уже не мечта, не гадание, а действительность, начавша€ совершатьс€. "≈сли уже начало совершатьс€, то дойдет и до конца, до того великого нового слова, которое –осси€, во главе союза слав€н, скажет ≈вропе. » даже самое слово это уже начало сказыватьс€, хот€ ≈вропа еще далеко не понимает его и долго будет не верить ему". ¬от как думали "верующие". ƒа, впечатление было торжественное и знаменательное, и, разумеетс€, вера верующих должна была еще больше закалитьс€ и окрепнуть. Ќо, однако же, начиналось дело столь важное, что и дл€ них настали тревожные вопросы: "–осси€ и ≈вропа! –осси€ обнажает меч против турок, но кто знает, может быть, столкнетс€ и с ≈вропой - не рано ли это? —толкновение с ≈вропой - не то что с турками, и должно совершитьс€ не одним мечом", так всегда понимали верующие. Ќо готовы ли мы к другому-то столкновению? ѕравда, слово уже начало сказыватьс€, но не то что ≈вропа, а и у нас-то понимают ли все его? ¬от мы, верующие, пророчествуем, например, что лишь –осси€ заключает в себе начала разрешить всеевропейский роковой вопрос низшей братьи, без бо€ и без крови, без ненависти и зла, но что скажет она это слово, когда уже ≈вропа будет залита своею кровью, так как раньше никто не услышал бы в ≈вропе наше слово, а и услышал бы, то не пон€л бы его вовсе. ƒа, мы, верующие, в это верим, но, однако, что пока отвечают нам у нас же, наши же русские? Ќам отвечают они, что всЄ это лишь исступленные гадани€, конвульсьонерство, бешеные мечты, припадки, и спрашивают от нас доказательств, твердых указаний и совершившихс€ уже фактов. „то же укажем мы им, пока, дл€ подтверждени€ наших пророчеств? ќсвобождение ли кресть€н - факт, который еще столь мало пон€т у нас в смысле степени про€влени€ русской духовной силы? ѕрирожденность ли нам и естественность братства нашего, всЄ €снее и €снее выход€щего в наше врем€ наружу из-под всего, что давило его веками, и несмотр€ на сор и гр€зь, котора€ встречает его теперь, гр€знит и искажает черты его до неузнаваемости? Ќо пусть мы укажем это; нам оп€ть ответ€т, что все эти факты оп€ть-таки наше конвульсьонерство, бешена€ мечта, а не факты, и что толкуютс€ они многоразлично и сбивчиво и доказательством ничему, покамест, служить не в силах. ¬от что ответ€т нам чуть не все, а между тем мы, столь не понимающие самих себ€ и столь мало верующие в себ€, мы - сталкиваемс€ с ≈вропой! ≈вропа - но ведь это страшна€ и св€та€ вещь, ≈вропа! ќ, знаете ли вы, господа, как дорога нам, мечтател€м-слав€нофилам, по-вашему, ненавистникам ≈вропы - эта сама€ ≈вропа, эта "страна св€тых чудес"! «наете ли вы, как дороги нам эти "чудеса" и как любим и чтим, более чем братски любим и чтим мы великие племена, насел€ющие ее, и всЄ великое и прекрасное, совершенное ими. «наете ли, до каких слез и сжатий сердца мучают и волнуют нас судьбы этой дорогой и родной нам страны, как пугают нас эти мрачные тучи, всЄ более и более заволакивающие ее небосклон? Ќикогда вы, господа, наши европейцы и западники, столь не любили ≈вропу, сколько мы, мечтатели-слав€нофилы, по-вашему, исконные враги ее! Ќет, нам дорога эта страна - будуща€ мирна€ победа великого христианского духа, сохранившегос€ на ¬остоке... » в опасении столкнутьс€ с нею в текущей войне, мы всего более боимс€, что ≈вропа не поймет нас и по-прежнему, по-всегдашнему, встретит нас высокомерием, презрением и мечом своим, всЄ еще как диких варваров, недостойных говорить перед нею. ƒа, спрашивали мы сами себ€, что же мы скажем или покажем ей, чтоб она нас пон€ла? ” нас, по-видимому, еще так мало чего-нибудь, что могло бы быть ей пон€тно и за что бы она нас уважала? ќсновной, главной идеи нашей, нашего зачинающегос€ "нового слова" она долго, слишком долго еще не поймет. ≈й надо фактов теперь пон€тных, пон€тных на ее теперешний взгл€д. ќна спросит нас: "√де ваша цивилизаци€? ”сматриваетс€ ли строй экономических сил ваших в том хаосе, который видим мы все у вас. √де ваша наука, ваше искусство, ваша литература?"

III. "јЌЌј  ј–≈Ќ»Ќј"  ј  ‘ј “ ќ—ќЅќ√ќ «Ќј„≈Ќ»я

» вот тогда же, то есть нынешней же весною, раз вечером, мне случилось встретитьс€ на улице с одним из любимейших мною наших писателей. ¬стречаемс€ мы с ним очень редко, в несколько мес€цев раз, и всегда случайно, всЄ как-нибудь на улице. Ёто один из виднейших членов тех п€ти или шести наших беллетристов, которых прин€то, всех вместе, называть почему-то "пле€дою". ѕо крайней мере, критика, вслед за публикой, отделила их особо, перед всеми остальными беллетристами, и так это пребывает уже довольно давно, - всЄ тот же п€ток, "пле€да" не расшир€етс€. я люблю встречатьс€ с этим милым и любимым моим романистом, и люблю ему доказывать, между прочим, что не верю и не хочу ни за что поверить, что он устарел, как он говорит, и более уже ничего не напишет. »з краткого разговора с ним € всегда уношу какое-нибудь тонкое и дальновидное его слово. ¬ этот раз было об чем говорить, война уже начиналась. Ќо он тотчас же и пр€мо заговорил об "јнне  арениной". я тоже только что успел прочитать седьмую часть, которою закончилс€ роман в "–усском вестнике". —обеседник мой на вид человек не восторженный. Ќа этот раз, однако, он поразил мен€ твердостью и гор€чею настойчивостью своего мнени€ об "јнне  арениной".

- Ёто вещь неслыханна€, это вещь перва€.  то у нас, из писателей, может поравн€тьс€ с этим? ј в ≈вропе - кто представит хоть что-нибудь подобное? Ѕыло ли у них, во всех их литературах, за все последние годы, и далеко раньше того, произведение, которое бы могло стать р€дом?

ћен€ поразило, главное, то в этом приговоре, который € и сам вполне раздел€л, что это указание на ≈вропу как раз пришлось к тем вопросам и недоумени€м, которые столь многим представл€лись тогда сами собой.  нига эта пр€мо прин€ла в глазах моих размер факта, который бы мог отвечать за нас ≈вропе, того искомого факта, на который мы могли бы указать ≈вропе. –азумеетс€, возоп€т сме€сь, что это - всего лишь только литература, какой-то роман, что смешно так преувеличивать и с романом €вл€тьс€ в ≈вропу. я знаю, что возоп€т и засмеютс€, но не беспокойтесь, € не преувеличиваю и трезво смотрю: € сам знаю, что это пока всего лишь только роман, что это только одна капл€ того, чего нужно, но главное тут дело дл€ мен€ в том, что эта капл€ уже есть, дана, действительно существует, взаправду, а стало быть, если она уже есть, если гений русский мог родить этот факт, то, стало быть, он не обречен на бессилие, может творить, может давать свое, может начать свое собственное слово и договорить его, когда придут времена и сроки. ѕритом это далеко не капл€ только. ќ, € и тут не преувеличиваю: € очень знаю, что не только в одном каком-нибудь члене этой пле€ды, но и во всей-то пле€де не найдете того, строго говор€, что называетс€ гениальною, твор€щею силою. Ѕесспорных гениев, с бесспорным "новым словом" во всей литературе нашей было всего только три: Ћомоносов, ѕушкин и частию √оголь. ¬с€ же пле€да эта (и автор "јнны  арениной" в том числе) вышла пр€мо из ѕушкина, одного из величайших русских людей, но далеко еще не пон€того и не растолкованного. ¬ ѕушкине две главные мысли - и обе заключают в себе прообраз всего будущего назначени€ и всей будущей цели –оссии, а стало быть, и всей будущей судьбы нашей. ѕерва€ мысль - всемирность –оссии, ее отзывчивость и действительное, бесспорное и глубочайшее родство ее гени€ с гени€ми всех времен и народов мира. ћысль эта выражена ѕушкиным не как одно только указание, учение или теори€, не как мечтание или пророчество, но исполнена им на деле, заключена вековечно в гениальных создани€х его и доказана ими. ќн человек древнего мира, он и германец, он и англичанин, глубоко сознающий гений свой, тоску своего стремлени€ ("ѕир во врем€ чумы"), он и поэт ¬остока. ¬сем этим народам он сказал и за€вил, что русский гений знает их, пон€л их, соприкоснулс€ им как родной, что он может перевоплощатьс€ в них во всей полноте, что лишь одному только русскому духу дана всемирность, дано назначение в будущем постигнуть и объединить всЄ многоразличие национальностей и сн€ть все противоречи€ их. ƒруга€ мысль ѕушкина - это поворот его к народу и упование единственно на силу его, завет того, что лишь в народе и в одном только народе обретем мы .всецело весь наш русский гений и сознание назначени€ его. » это, оп€ть-таки, ѕушкин не только указал, но и совершил первый, на деле. — него только началс€ у нас насто€щий сознательный поворот к народу, немыслимый еще до него с самой реформы ѕетра. ¬с€ теперешн€€ пле€да наша работала лишь по его указани€м, нового после ѕушкина ничего не сказала. ¬се зачатки ее были в нем, указаны им. ƒа к тому же она разработала лишь самую малую часть им указанного. Ќо зато то, что они сделали, разработано ими с таким богатством сил, с такою глубиною и отчетливостью, что ѕушкин, конечно, признал бы их. "јнна  аренина" - вещь, конечно, не нова€ по идее своей, не неслыханна€ у нас доселе. ¬место нее мы, конечно, могли бы указать ≈вропе пр€мо на источник, то есть на самого ѕушкина, как на самое €ркое, твердое и неоспоримое доказательство самосто€тельности русского гени€ и права его на величайшее мировое, общечеловеческое и всеедин€щее значение в будущем. (”вы, сколько бы мы ни указывали, а наших долго еще не будут читать в ≈вропе, а и станут читать, то долго еще не поймут и не оцен€т. ƒа и оценить еще они совсем не в силах, не по скудости способностей, а потому, что мы дл€ них совсем другой мир, точно с луны сошли, так что им даже самое существование наше допустить трудно. ¬сЄ это € знаю, и об "указании ≈вропе" говорю лишь в смысле нашего собственного убеждени€ в нашем праве перед ≈вропой на самосто€тельность нашу.) “ем не менее "јнна  аренина" есть совершенство как художественное произведение, подвернувшеес€ как раз кстати, и такое, с которым ничто подобное из европейских литератур в насто€щую эпоху не может сравнитьс€, а во-вторых, и по идее своей это уже нечто наше, наше свое родное, и именно то самое, что составл€ет нашу особенность перед европейским миром, что составл€ет уже наше национальное "новое слово" или, по крайней мере, начало его, - такое слово, которого именно не слыхать в ≈вропе и которое, однако, столь необходимо ей, несмотр€ на всю ее гордость. я не могу пуститьс€ здесь в литературную критику и скажу лишь небольшое слово. ¬ "јнне  арениной" проведен взгл€д на виновность и преступность человеческую. ¬з€ты люди в ненормальных услови€х. «ло существует прежде них. «ахваченные в круговорот лжи, люди совершают преступление и гибнут неотразимо: как видно, мысль на любимейшую и стариннейшую из европейских тем. Ќо как, однако же, решаетс€ такой вопрос в ≈вропе? –ешаетс€ он там повсеместно дво€ким образом. ѕервое решение: закон дан, написан, формулован, составл€лс€ тыс€челети€ми. «ло и добро определено, взвешено, размеры и степени определ€лись исторически мудрецами человечества, неустанной работой над душой человека и высшей научной разработкой над степенью единительной силы человечества в общежитии. Ётому выработанному кодексу повелеваетс€ следовать слепо.  то не последует, кто преступит его - тот платит свободою, имуществом, жизнью, платит буквально и бесчеловечно. "я знаю, - говорит сама их цивилизаци€, - что это и слепо, и бесчеловечно, и невозможно, так как нельз€ выработать окончательную формулу человечества в середине пути его, но так как другого исхода нет, то и следует держатьс€ того, что написано, и держатьс€ буквально и бесчеловечно; не будь этого - будет хуже. — тем вместе, несмотр€ на всю ненормальность и нелепость устройства того, что называем мы нашей великой европейской цивилизацией, тем не менее пусть силы человеческого духа пребывают здравы и невредимы, пусть общество не колеблетс€ в вере, что оно идет к совершенству, пусть не смеет думать, что затемнилс€ идеал прекрасного и высокого, что извращаетс€ и коверкаетс€ пон€тие о добре и зле, что нормальность беспрерывно смен€етс€ условностью, что простота и естественность гибнут, подавл€емые беспрерывно накопл€ющеюс€ ложью!" ƒругое решение обратное: "“ак как общество устроено ненормально, то и нельз€ спрашивать ответа с единиц людских за последстви€. —тало быть, преступник безответствен, и преступлени€ пока не существует. „тобы покончить с преступлени€ми и людскою виновностью, надо покончить с ненормальностью общества и склада его. “ак как лечить существующий пор€док вещей долго и безнадежно, да и лекарств не оказалось, то следует разрушить всЄ общество и смести старый пор€док как бы метлой. «атем начать всЄ новое, на иных началах, еще неизвестных, но которые всЄ же не могут быть хуже теперешнего пор€дка, напротив, заключают в себе много шансов успеха. √лавна€ надежда на науку". »так, вот это второе решение: ждут будущего муравейника, а пока зальют мир кровью. ƒругих решений о виновности и преступности людской западноевропейский мир не представл€ет.

¬о взгл€де же русского автора на виновность и преступность людей €сно усматриваетс€, что никакой муравейник, никакое торжество "четвертого сослови€", никакое уничтожение бедности, никака€ организаци€ труда не спасут человечество от ненормальности, а следственно, и от виновности и преступности. ¬ыражено это в огромной психологической разработке души человеческой, с страшной глубиною и силою, с небывалым доселе у нас реализмом художественного изображени€. ясно и пон€тно до очевидности, что зло таитс€ в человечестве глубже, чем предполагают лекар€-социалисты, что ни в каком устройстве общества не избегнете зла, что душа человеческа€ останетс€ та же, что ненормальность и грех исход€т из нее самой и что, наконец, законы духа человеческого столь еще неизвестны, столь неведомы науке, столь неопределены и столь таинственны, что нет и не может быть еще ни лекарей, ни даже судей окончательных, а есть “от, который говорит: "ћне отмщение и аз воздам". ≈му одному лишь известна вс€ тайна мира сего и окончательна€ судьба человека. „еловек же пока не может братьс€ решать ничего с гордостью своей непогрешности, не пришли еще времена и сроки. —ам судь€ человеческий должен знать о себе, что он не судь€ окончательный, что он грешник сам, что весы и мера в руках его будут нелепостью, если сам он, держа в руках меру и весы, не преклонитс€ перед законом неразрешимой еще тайны и не прибегнет к единственному выходу - к ћилосердию и Ћюбви. ј чтоб не погибнуть в отча€нии от непонимани€ путей и судеб своих, от убеждени€ в таинственной и роковой неизбежности зла, человеку именно указан исход. ќн гениально намечен поэтом в гениальной сцене романа еще в предпоследней части его, в сцене смертельной болезни героини романа, когда преступники и враги вдруг преображаютс€ в существа высшие, в братьев, всЄ простивших друг другу, в существа, которые сами, взаимным всепрощением, сн€ли с себ€ ложь, вину и преступность, и тем разом сами оправдали себ€ с полным сознанием, что получили право на то. Ќо потом, в конце романа, в мрачной и страшной картине падени€ человеческого духа, прослеженного шаг за шагом, в изображении того неотразимого состо€ни€, когда зло, овладев существом человека, св€зывает каждое движение его, парализирует вс€кую силу сопротивлени€, вс€кую мысль, вс€кую охоту борьбы с мраком, падающим на душу и сознательно, излюбленно, со страстью отмщени€ принимаемым душой вместо света, - в этой картине - столько назидани€ дл€ судьи человеческого, дл€ держащего меру и вес, что, конечно, он воскликнет, в страхе и недоумении: "Ќет, не всегда мне отмщение и не всегда аз воздам", - и не поставит бесчеловечно в вину мрачно павшему преступнику того, что он пренебрег указанным вековечно светом исхода и уже сознательно отверг его.   букве, по крайней мере, не прибегнет...

≈сли у нас есть литературные произведени€ такой силы мысли и исполнени€, то почему у нас не может быть впоследствии и своей науки, и своих решений экономических, социальных, почему нам отказывает ≈вропа в самосто€тельности, в нашем своем собственном слове, - вот вопрос, который рождаетс€ сам собою. Ќельз€ же предположить смешную мысль, что природа одарила нас лишь одними литературными способност€ми. ¬сЄ остальное есть вопрос истории, обсто€тельств, условий времени. “ак могли бы рассудить наши, по крайней мере, европейцы, в ожидании, пока рассуд€т европейские европейцы...

IV. ѕќћ≈ў» , ƒќЅџ¬јёў»… ¬≈–” ¬ Ѕќ√ј ќ“ ћ”∆» ј

“еперь, когда € выразил мои чувства, может быть, поймут, как подействовало на мен€ отпадение такого автора, отъединение его от русского всеобщего и великого дела и парадоксальна€ неправда, возведенна€ им на народ в его несчастной восьмой части, изданной им отдельно. ќн просто отнимает у народа всЄ его драгоценнейшее, лишает его главного смысла его жизни. ≈му бы несравненно при€тнее было, если б народ наш не подымалс€ повсеместно сердцем своим за терп€щих за веру братий своих. ¬ этом только смысле он и отрицает €вление, несмотр€ на очевидность его.  онечно, всЄ это выражено лишь в фиктивных лицах героев романа, но, повтор€ю это, слишком видно р€дом с ними и самого автора. ѕравда, книжка эта искренн€€, говорит автор от души. ƒаже самые щекотливые вещи (а там есть щекотливые вещи) улеглись в ней совсем как бы невзначай, так что несмотр€ на всю их щекотливость вы их принимаете лишь за пр€мое слово и не допускаете ни малейшей кривизны. “ем не менее книжку эту € все-таки считаю вовсе не столь невинною. “еперь она, разумеетс€, не имеет и не может иметь никакого вли€ни€, кроме как разве поддакнет еще раз некоторой отмежеванной кучке. Ќо такой факт, что такой автор так пишет, очень грустен. Ёто дл€ будущего грустно. ј впрочем, примусь лучше за дело: мне хочетс€ возразить, укажу на то, что мен€ особенно поразило.

ѕрежде, впрочем, расскажу про Ћевина - очевидно, главного геро€ романа; в нем выражено положительное, как бы противу-положность тех ненормальностей, от которых погибли или постра- дали другие лица романа, и он, видимо, к тому и предназначалс€ автором, чтобы всЄ это в нем выразить. », однако же, Ћевин всЄ еще не совершенен, всЄ еще чего-то недостает ему, и этим надо было зан€тьс€ и разрешить, чтоб уж никаких сомнений и вопросов Ћевин более собою не представл€л. „итатель впоследствии поймет причину, почему € на этом останавливаюсь, не переход€ пр€мо к главному делу.

Ћевин счастлив, роман кончилс€ к пущей славе его, но ему недостает еще внутреннего духовного мира. ќн мучаетс€ вековечными вопросами человечества: о боге, о вечной жизни, о добре и зле и проч. ќн мучаетс€ тем, что он не верующий и что не может успокоитьс€ на том, на чем все успокоиваютс€, то есть на интересе, на обожании собственной личности или собственных идолов, на самолюбии и проч. ѕризнак великодуши€, не правда ли? Ќо от Ћевина и ожидать нельз€ было меньше. ќказываетс€ кстати, что Ћевин много прочитал: ему знакомы и философы, и позитивисты, и просто естественники. Ќо ничто не удовлетвор€ет его, а, напротив, еще больше запутывает, так что он, в свободное по хоз€йству врем€, убегает в леса и рощи, сердитс€, даже не столь ценит свою  ити, сколько бы надо ценить. » вот вдруг он встречает мужика, который, передава€ ему о двух, различных нравственною стороною своею мужиках, ћитюхе и ‘оканыче, выражаетс€ так:

- ... ћитюхе как не выручить! Ётот нажмет да свое выберет. ќн хресть€нина не пожалеет, а д€д€ ‘оканыч разве станет драть шкуру с человека? √де в долг, где и спустит. јн и не доберет, тоже человеком.
- ƒа зачем же он будет спускать? - ƒа так, значит-люди разные; один человек только дл€ нужды своей живет, хоть бы ћитюха, только брюхо набивает, - а ‘оканыч - правдивый старик. ќн дл€ души живет, бога помнит.
-  ак бога помнит?  ак дл€ души живет? - почти вскрикнул Ћевин.
- »звестно как, по правде, по-божью. ¬едь люди разные. ¬от хоть вас вз€ть, тоже не обидите человека.
- ƒа, да, прощай! - проговорил Ћевин, задыха€сь от волнени€, и, повернувшись, вз€л свою палку и быстро пошел прочь к дому.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

ќн, впрочем, побежал оп€ть в лес, лег под осинами и начал думать почти в каком-то восторге. —лово было найдено, все вековечные загадки разрешены, и это одним простым словом мужика: "∆ить дл€ души, бога помнить". ћужик, разумеетс€, не сказал ему ничего нового, всЄ это он давно уже сам знал; но мужик всЄ же навел его на мысль и подсказал ему решение в самый щекотливый момент. «а сим наступает р€д рассуждений Ћевина, весьма верных и метко выраженных. ћысль Ћевина та: к чему искать умом того, что уже дано самою жизнию, с чем родитс€ каждый человек и чему (поневоле даже) должен следовать и следует каждый человек. — совестью, с пон€тием о добре и зле каждый человек рождаетс€, стало быть, рождаетс€ пр€мо и с целью жизни; жить дл€ добра и не любить зла. –ождаетс€ с этим и мужик и барин, и француз и русский и турок - все чтут добро (NB. хот€ многие ужасно по-своему). я же, говорит Ћевин, хотел всЄ это познать математикой, наукой, разумом, или ждал чуда, между тем это дано мне даром, рождено со мною. ј что оно дано даром, то этому есть пр€мые доказательства: все на свете понимают или могут пон€ть, что надо любить ближнего как самого себ€. ¬ этом знании, в сущности, и заключаетс€ весь закон человеческий, как и объ€влено нам самим ’ристом. ћежду тем это знание прирожденно, стало быть, послано даром, ибо разум ни за что не мог бы дать такое знание, - почему? да потому, что "любить ближнего", если судить по разуму, выйдет неразумно.

- ќткуда вз€л € это? (спрашивает Ћевин). –азумом, что ли, дошел € до того, что надо любить ближнего и не душить его? ћне сказали это в детстве, и € радостно поверил, потому что мне сказали то, что было у мен€ в душе. ј кто открыл это? Ќе разум. –азум, открыл борьбу за существование и закон, требующий того, чтобы душить всех, мешающих удовлетворению моих желаний. Ёто вывод разума. ј любить другого не мог открыть разум, потому что это неразумно.

ƒалее представилась Ћевину недавн€€ сцена с детьми. ƒети стали жарить малину в чашках на свечах и лить себе молоко фонтаном в рот. ћать, застав их на деле, стала им внушать, что если они испорт€т посуду и разольют молоко, то не будет у них ни посуды, ни молока. Ќо дети, очевидно, не поверили, потому что не могли себе и представить "всего объема того, чем они пользуютс€, а потому не могли представить себе, что то, что они разрушают, есть то самое, чем они живут".

"Ёто всЄ само собой, - думали они, - интересного и важного в этом ничего нет, потому что это всегда было и будет. » всегда все одно и то же. ќб этом нам думать нечего, это готово; а нам хочетс€ выдумать что-нибудь свое и новенькое. ¬от мы выдумали в чашку положить малину и жарить ее на свечке, а молоко лить фонтаном пр€мо в рот друг другу. Ёто весело и ново, и ничем не хуже, чем пить из чашек".

"–азве не то же самое делаем мы, делал €, разумом отыскива€ значение сил природы и смысл жизни человека?" - продолжал Ћевин.

"» разве не то же делают все теории философские, путем мысли странным, несвойственным человеку, привод€ его к знанию того, что он давно знает, и так верно знает, что без того и жить бы не мог. –азве не видно €сно в развитии теории каждого философа, что он вперед знает так же несомненно, как и мужик ‘едор, и ничуть не €снее его, главный смысл жизни и только сомнительным умственным путем хочет вернутьс€ к тому, что всем известно.

Ќу-ка, пустить одних детей, чтоб они сами приобрели, сделали посуду, подоили молоко и т. д. —тали бы они шалить? ќни бы с голоду померли. Ќу-ка, пустите нас с нашими страст€ми, мысл€ми, без пон€ти€ о едином боге и творце! »ли без пон€ти€ того, что есть добро, без объ€снени€ зла нравственного.

Ќу-ка, без этих пон€тий постройте что-нибудь!

ћы только разрушаем, потому что духовно сыты. »менно дети!"

ќдним словом, сомнени€ кончились, и Ћевин уверовал, - во что? ќн еще этого строго не определил, но он уже верует. Ќо вера ли это? ќн сам себе радостно задает этот вопрос: "Ќеужели это вера?" Ќадобно полагать, что еще нет. ћало того: вр€д ли у таких, как Ћевин, и может быть окончательна€ вера. Ћевин любит себ€ называть народом, но это барич, московский барич средне-высшего круга, историком которого и был по преимуществу граф Ћ. “олстой. ’оть мужик и не сказал Ћевину ничего нового, но всЄ же он его натолкнул на идею, а с этой идеи и началась вера. ”ж в этом-то одном Ћевин мог бы увидать, что он не совсем народ и что нельз€ ему говорить про себ€: € сам народ. Ќо об этом после. я хочу только сказать, что вот эти, как Ћевин, сколько бы ни прожили с народом или подле народа, но народом вполне не сделаютс€, мало того - во многих пунктах так и не поймут его никогда вовсе. ћало одного самомнени€ или акта воли, да еще столь причудливой, чтоб захотеть и стать народом. ѕусть он помещик, и работ€щий помещик, и работы мужицкие знает, и сам косит и телегу запр€чь умеет, и знает, что к сотовому меду огурцы свежие подаютс€. ¬се-таки в душе его, как он ни старайс€, останетс€ оттенок чего-то, что можно, € думаю, назвать праздношатайством - тем самым праздношатайством, физическим и духовным, которое, как он ни крепись, а всЄ же досталось ему по наследству и которое, уж конечно, видит во вс€ком барине народ, благо не нашими глазами смотрит. Ќо и об этом потом. ј веру свою он разрушит оп€ть, разрушит сам, долго не продержитс€: выйдет какой-нибудь новый сучок, и разом всЄ рухнет.  ити пошла и споткнулась, так вот зачем она споткнулась? ≈сли споткнулась, значит, и не могла не споткнутьс€; слишком €сно видно, что она споткнулась потому-то и потому-то. ясно, что всЄ тут зависело от законов, которые могут быть строжайше определены. ј если так, то, значит, всюду наука. √де же промысел? √де же роль его? √де же ответственность человеческа€? ј если нет промысла, то как же € могу верить в бога, и т. д. и т. д. Ѕерите пр€мую линию и пустите в бесконечность. ќдним словом, эта честна€ душа есть сама€ праздно-хаотическа€ душа, иначе он не был бы современным русским интеллигентным барином, да еще средне-высшего двор€нского круга.

ќн доказывает это блистательно всего какой-нибудь час спуст€ по приобретении веры; он доказывает, что русский народ вовсе не чувствует того, что могут чувствовать вообще люди, он разрушает душу народа самым всевластным образом, мало того, - объ€вл€ет, что сам не чувствует никакой жалости к человеческому страданию. ќн объ€вл€ет, что "непосредственного чувства к угнетению слав€н нет и не может быть" - то есть не только у него, но и у всех русских не может быть: €, дескать, сам народ. —лишком уже они дешево цен€т русский народ. —тарые, впрочем, оценщики. Ќе прошло и часу по приобретении веры, как пошла оп€ть жаритьс€ малина на свечке.

√Ћј¬ј “–≈“№я

I. –ј«ƒ–ј∆»“≈Ћ№Ќќ—“№ —јћќЋёЅ»я

ѕрибежали дети и объ€вл€ют Ћевину, что приехали гости, - "один вот так размахивает руками". ќказываетс€, что гости из ћосквы. Ћевин сажает их под деревь€ми, приносит им сотового меду с свежими огурцами, и гости тотчас же принимаютс€ за мед и за ¬осточный вопрос. ¬сЄ происходит, видите ли, прошлого года, - помните: „ерн€ев, добровольцы, пожертвовани€. –азговор быстро разгораетс€, потому что все неудержимо стрем€тс€ к главному. —обеседники, кроме дам, во-первых, один из ћосквы профессорчик, человек милый, но глуповатый. «атем следует человек (с тем он и выставлен) огромного ума и познаний, —ергей »ванович  ознышев, единоутробный брат Ћевина. ’арактер этот проведен в романе искусно и под конец пон€тен (сороковых годов человек). —ергей »ванович только что бросилс€, всецело и с азартом, в слав€нскую де€тельность, и комитетом на него много возложено, так что трудно и представить себе, вспомина€ прошлое лето, как он мог бросить дело и приехать на целые две недели в деревню. ѕравда, в таком случае не было бы и разговора на пчельнике о народном движении, а стало быть, и всей восьмой части романа, котора€ дл€ одного этого разговора и написана. ¬идите ли, этот —ергей »ванович, мес€ца два или три перед тем, издал в ћоскве какую-то ученую книгу о –оссии, которую давно готовил и на которую возлагал большие надежды, но книга вдруг лопнула, и лопнула со срамом, никто-то об ней ничего не сказал, прошла незамеченна€. » вот тут-то —ергей »ванович и бросилс€ в слав€нскую де€тельность, и с таким жаром, какого от него и ожидать нельз€ было. ¬ыходит, стало быть, что бросилс€ не натурально; весь его жар к слав€нам -ambition rentree,(16) не более, и вы €сно предчувствуете, что Ћевин уже и не может не остатьс€ над таким победителем. —ергей »ванович и в прежних част€х проведен был в комическом виде весьма искусно; в восьмой же части становитс€ уже окончательно €сным, что он и задуман-то был единственно дл€ того, чтобы в конце романе послужить пьедесталом дл€ величи€ Ћевина. Ќо лицо очень удачное.

«ато из неудачнейших лиц - это старый кн€зь. ќн тут же сидит и толкует о ¬осточном вопросе. Ќеудачный и во всем романе, а не то что в одном ¬осточном вопросе. Ёто одно из положительных лиц романа, предназначенных выразить собою положительную красоту, - ну, разумеетс€, не греша против реализма: он и с слабост€ми, и чуть ли не с смешными сторонами, но зато почтенный, почтенный. ќн и добросерд романа, он и здравомысл, но не фонвизинский какой-нибудь здравомысл, который как уже заладит, так точно осел ученый: одно здравомыслие и ничего более. Ќет, тут и юмор и вообще человеческие стороны. «абавное же в том, что этот старый человек предназначен выражать собою остроумие. ѕройд€ школу жизни, отец многочисленных, хот€ уже и пристроенных детей, он, под старость, взирает на всЄ кругом него с тихою улыбкою мудреца, но с улыбкою, далеко, однако, не столь кроткою и безобидною. ќн даст совет, но берегитесь игры ума его: отбреет. » вот вдруг тут случилось одно несчастье: предназначенный к остроумию здравомысл, бог знает отчего, вышел вовсе неостроумен, а, напротив, даже и пошловат. ѕравда, он всЄ порываетс€, равно как и во весь роман, сказать что-нибудь остроумное, но так и остаетс€ при одном желании, ровнешенько ничего не выходит. „итатель из деликатности готов наконец зачесть ему эти попытки и, так сказать, потуги остроуми€ за самое остроумие, но гораздо хуже то, что это же самое лицо, в восьмой, отдельно вышедшей части романа, предназначено выразить вещи, положим, оп€ть-таки не остроумные (в этом старый кн€зь твердо выдерживает свой характер), но зато вещи цинические и хульные на часть нашего общества и на народ наш. ¬место добросерда €вл€етс€ какой-то клубный отрицатель как русского народа, так и всего, что в нем есть хорошего. —лышитс€ клубное раздражение, стариковска€ желчь. ¬прочем, политическа€ теори€ старого кн€з€ нисколько не нова. Ёто стотыс€чное повторение того, что мы и без него поминутно слышим:

- ¬от и €, - сказал кн€зь. - я жил за границей, читал газеты и, признаюсь, еще до болгарских ужасов никак не понимал, почему все русские так вдруг полюбили братьев слав€н, а € никакой к ним любви не чувствую? я очень огорчалс€, думал, что € урод (это, видите ли, он острит: вообразить только, что он думает про себ€, что ов урод!), или что так  арлсбад на мен€ действует (сугуба€ острота). Ќо, приехав сюда, € успокоилс€ (еще бы!), € вижу, что и кроме мен€ есть люди, интересующиес€ только –оссией, а не брать€ми слав€нами...

¬от она где глубина-то! Ќадо интересоватьс€ только –оссией. “ак что вспоможение слав€нам пр€мо признаетс€ не русским делом; признавал бы он его русским делом - не говорил бы он, что надо интересоватьс€ только –оссией, так как интересоватьс€ слав€нами само собою означало бы тогда интересоватьс€ самой –оссией и назначением ее. ’арактер воззрени€ кн€з€ состоит, стало быть, в узости понимани€ русских интересов. Ётого как не слыхать, это тыс€чу раз услышишь, а в иных сферах так только это и слышишь. Ќо вот, однако же, нечто гораздо злокачественнее; это разговор, который был за несколько минут прежде. —тарый кн€зь спрашивает —ерге€ »вановича:

- ... ради ’риста, объ€сните мне, —ергей »ванович, куда едут все эти добровольцы, с кем они воюют?..
- — турками, - спокойно улыба€сь, отвечал —ергей »ванович...
- ƒа кто же объ€вил войну туркам? »ван »ванович –агозов и графин€ Ћиди€ »вановна с мадам Ўталь?

¬от и проговорилс€. ¬ы понимаете, что он к тому и вел и дл€ этого, может быть, и приехал поскорее из  арлсбада. Ќо это вопрос уже другого сорта, и то, что кн€зь об этом заговорил, как будто даже и не хорошо.  онечно, и это иде€ не нова€, но зачем же она оп€ть повтор€етс€? ѕрошлой зимой и очень даже многие, кому надо было, утверждали, что кто-то в –оссии объ€вил войну туркам. Ёто выставл€ли; но идейка походила, погул€ла и назад воротилась к изобретател€м. ѕотому что ровно никто в –оссии прошлого года не объ€вл€л войны туркам и утверждать это - по меньшей мере преувеличение. ѕравда, —ергей »ванович далее отшучиваетс€, но наивный и честный Ћевин, как насто€щий enfant terrible,(17) пр€мо высказывает то, что у кн€з€ на уме.

- Ќикто не объ€вл€л войны, а люди сочувствуют страдани€м ближних в желают помочь им, - сказал —ергей »ванович.
- Ќо кн€зь говорит не о помощи, - сказал Ћевин, заступа€сь за тест€, - а об войне.  н€зь говорит, что частные люди не могут принимать участи€ в войне без разрешени€ правительства.

¬идите ли теперь, о чем заботитс€ Ћевин? ƒело ставитс€ уже совсем пр€мо, разъ€снено сверх того глупой выходкой  атавасова. ¬от что говорит Ћевин далее:

- ƒа мо€ теори€ та: война, с одной стороны, есть такое животное, жестокое и ужасное дело, что ни один человек, не говорю уже христианин, не может лично вз€ть на свою ответственность начало войны, а может только правительство, которое призвано к этому и приводитс€ к войне неизбежно. — другой стороны, и по науке, и по здравому смыслу, в государственных делах, в особенности в деле войны, граждане отрекаютс€ от своей личной воли.

—ергей »ванович и  атавасов с готовыми возражени€ми заговорили в одно врем€.

-¬ том-то и штука, батюшка, что могут быть случаи, когда правительство не исполн€ет воли граждан, и тогда общество за€вл€ет свою волю, - сказал  атавасов.

Ќо —ергей »ванович, очевидно, не одобр€л этого возражени€...

ќдним словом, указываетс€ и поддерживаетс€, что действи- тельно кем-то была в –оссии объ€влена война туркам прошлого года, мимо правительства. — его умом, Ћевин мог бы догадатьс€, что  атавасов дурачок, что  атавасовых везде найдешь, что прошлогоднее движение было именно противуположно иде€м  ата-васовых, потому что было русское, национальное, насто€щее наше, а не игра в какую-то оппозицию. Ќо Ћевин стоит на своем, он ведет свое обвинение до конца; дорога ему не истина, а то, что он придумал. ¬от какими рассуждени€ми заканчивает он свои мысли на этот счет:

... ќн, (Ћевин) говорил вместе с ћихайлычем и народом, выразившим свою мысль в предании о призвании вар€гов: " н€жите и владейте нами. ћы радостно обещаем полную покорность. ¬есь труд, все унижени€, все жертвы мы берем на себ€; но не мы судим и решаем". ј теперь народ, по словам —ергей »ванычей, отрекалс€ от этого, купленного такой дорогой ценой, права.

≈му хотелось еще сказать, что если общественное мнение есть непогрешимый судь€, то почему революци€, коммуна не так же законны, как и движение в пользу слав€н?..

—лышите? » никакие соображени€ не сбивают этих господ с толку, никакие самые очевидные факты. я сказал уже, что лучше, если б кн€зь и Ћевин таких обвинений совсем не делали; но кто же не видит, что один - оскорбленное самолюбие, а другой парадоксалист. ¬прочем, может быть, и Ћевин оскорбленное самолюбие, потому что неизвестно, чем может вдруг оскорбл€тьс€ самолюбие людей! ј между тем дело €сное, обвинение вздорное, да и не может быть такого обвинени€, потому что оно вовсе не может существовать. Ќе те были вовсе факты.

II. TOUT CE QUI N'EST PAS EXPRESSEMENT PERMIS EST DEFENDU (18)

¬ойна была объ€влена “урции, в прошлом году, не –оссией и не в –оссии, а в слав€нских земл€х, слав€нскими владетельными кн€зь€ми, то есть государ€ми, кн€зем ћиланом —ербским и кн€зем Ќиколаем „ерногорским, ополчившимис€ на “урцию за неслыханные притеснени€, зверства, грабежи и избиени€ подвластных ей слав€н, в том числе герцеговинцев, вынужденных наконец этими самыми зверствами восстать против притеснителей. Ќеслыханные ист€зани€ и избиени€, которым подверглись герцеговинцы, стали известны всей ≈вропе. »звести€ об этих ужасах проникли и к нам в –оссию, в интеллигентную публику и, наконец, в народ. ѕо неслыханности своей они проникли всюду. ѕолучались сведени€, что сотни тыс€ч людей, старики, беременные женщины, оставленные на произвол дети, бросили свои жилища и устремились вон из “урции, в соседние земли, куда попало, без хлеба, без крова, без одежды, в последнем животном страхе самосохранени€.  н€зь€, церковь, предсто€тели церкви возвысили за несчастных голос и стали сбирать дл€ них пода€ние. Ќачал подавать им и наш народ, жертвы стекались в определенные места, в редакции журналов, в отделы бывших слав€нских комитетов - и в этом вовсе ничего не было незаконного, противправительственного или безнравственного. Ќапротив, смело можно сказать, что было лишь одно хорошее. „то же до слав€нских кн€зей, зате€вших войну с “урцией, то ни –осси€ и никто в –оссии в этом не были виноваты. ѕравда, один из этих владетелей, именно кн€зь ћилан —ербский, был владетелем не вполне независимым; напротив, об€зан был султану некоторой вассальной подчиненностью, так что в одной из русских газет его горько упрекали за то, что он, так сказать, бунтовщик, и, чтоб уж совершенно сконфузить и пристыдить его, написали, что он восстал против своего "сюзерена". Ќо всЄ это оп€ть-таки было собственным делом кн€з€ ћилана, за которое ему одному и следует отвечать. –осси€ же и никто в –оссии войны прошлого года не объ€вл€ли, а стало быть, ровно ничем перед султаном не согрешили. ј пожертвовани€ между тем всЄ стекались да стекались, но это уже совсем другое. Ќо вот вдруг один из русских генералов, на то врем€ без зан€тий, человек еще не старый, всего только генерал-майор, но уже несколько известный по прежним, довольно успешным действи€м своим в —редней јзии, отправилс€ по своей собственной охоте в —ербию и предложил кн€зю ћилану свои услуги. Ќа службу он был прин€т и зачислен, но вовсе не главнокомандующим сербскою армией, как пронесс€ было у нас о том слух в –оссии, долго державшийс€. ¬от тут-то и начались русские добровольцы, который впрочем, несомненно и прежде были, то есть до „ерн€ева; вместе с тем усилились сборы пожертвований, на которые подн€лась вс€ –осси€. ¬сех добровольцев, за весь прошлый год, было не бог знает сколько, очень не много тыс€ч, но провожала их в —ербию решительно вс€ –осси€, и особенно народ, насто€щий народ, а не стрюцкие, как особенно настаивает на том озлобленный Ћевин; стрюцкими он считает и добровольцев. Ќо это было не так, дело это не в углу происходило, дело это всем известно, все могли видеть и убедитьс€, и все, то есть вс€ –осси€, решили, что дело это хорошее дело. —о стороны народа объ€вилось столько благородного, умилительного и сознательного, что всЄ прошлогоднее движение это, русского народа в пользу слав€н, несомненно останетс€ одною из лучших страниц в его истории. ¬прочем, защищать народ против Ћевиных, доказывать Ћевиным, что это были не стрюцкие и не воздыхатели, а, напротив, сознающие свое дело люди, - доказывать всЄ это, по-моему, совершенно лишнее и не нужное, мало того, - даже дл€ народа и унизительное. √лавное же в том, что всЄ это происходило открыто, у всех на виду: объ€вл€лись факты поражающие, характерные, которые записались, запомнились и не забудутс€, и оспорены быть уже не могут. Ќо о народе потом, что же до добровольцев, то как не случитьс€ в их числе, р€дом с высочайшим самоотвержением в пользу ближнего (NB.  иреев), и просто удальству, прыти, гульбе и проч. и проч. ¬сЄ произошло, как всегда и везде происходит. ѕравда, не сочтено еще, сколько и из этих гул€к-пь€ниц, заболтавшихс€ людей, если только такие были в числе добровольцев, положили там далеко живот свой за великодушное дело, а потому и на них нечего бы было столь порицательно и даже ругательно восставать. Ќо утверждать, что прошлогодние добровольцы были сплошь гул€ки, пь€ницы и люди потер€нные, - по меньшей мере не имеет смысла, ибо, оп€ть-таки повтор€ю, дело это не в углу происходило, и все могли видеть. Ќо, во вс€ком случае, объ€влени€ войны, в прошлом году, соседней державе, кем-нибудь из русских помимо правительства, положительно не было. »ван »ванович –агозов и графин€ Ћиди€ »вановна и не могли бы объ€вить войну туркам, если б даже и хотели. ћало того, они даже добровольцев не подымали, никого не заманивали, не нанимали, а вс€кий шел добровольно вполне, что решительно всем известно. Ќо что помогали они добровольцам и сверх того посылали в слав€нские земли деньги дл€ помощи несчастным, измученным и изувеченным и, сверх того, помогали деньгами же восставшим их защищать - это было, о, это было, и даже вместе с самым ревностным пожеланием, чтоб кровопийцы турки сломали себе шею, - да, это в высшей степени было! Ќо весь вопрос в том: объ€вление ли это войны? ≈сли же нет, то запрещено всЄ это или нет правительством, то есть запрещено ли помогать сражающимс€ за христиан деньгами и желать, чтоб турки сломали себе шею? ќп€ть-таки никак не думаю, чтоб было запрещено, ибо дело это было открытое, все видели, все участвовали, а добровольцы получали свои заграничные паспорты от правительства же. я не знаю, впрочем, может быть, и есть такой закон, "что частные люди не могут принимать участи€ в войне без разрешени€ правительства", то есть не могут вступать без особого разрешени€ своего правительства в службу к иноземным государ€м. ћожет быть, действительно существует какой-нибудь такой закон, очень старый, но еще не отмененный; но правительство всегда могло бы и само воспользоватьс€ этим законом, чего же тут Ћевину-то? ≈му-то что во всем этом? ћежду тем он именно этим-то и волнуетс€&hellip;

- –аrdon monsieur, mais il me semble que tout се qui n'est pas expressement defendu est permis.
- Au contraire, m-r: tout ce qui n'est pas expressement permis est defendu.
“о есть по-русски:
- ƒа, но мне кажетс€, что всЄ, что не особенно настойчиво запрещено, то можно бы считать дозволенным.
- —овсем напротив-с: всЄ то, что не особенно настойчиво дозволено, надо несомненно считать уже запрещенным.

Ёто краткий комический разговор человека пор€дка с человеком беспор€дка, происходивший во ‘ранции. Ќо ведь этот толковник пор€дка и поставлен у пор€дка, он объ€снитель и защитник его, он уже такое лицо. ј Ћевину-то что? „то он-то за специалист в этом роде? ќн всЄ боитс€, чтоб не потер€лось какое-то право. ј между тем весь народ, сочувству€ угнетенным христианам, совершенно знал, что он прав, что он ничего не делает против воли цар€ своего, и сердцем своим был заодно с царем своим. ƒа, он знал это. “ак точно думали и те, которые снар€жали добровольцев. Ќи один не утешал себ€, хот€ бы втайне, смешною мыслью, что он ведет дело против воли правительства. ÷арского слова ждали с терпением и с великою надеждою, и все предчувствовали его вперед и в нем не ошиблись. ќбвинение в объ€влении войны есть, одним словом, обвинение фантастическое, которое пало само собою и которое нельз€ поддерживать.

Ќо Ћевин и кн€зь от этого обвинени€ сами выгораживают народ. ќни пр€мо отрицают участие народа в прошлогоднем движении, но зато пр€мо утверждают, что народ не понимал ничего, да и не мог понимать, что всЄ было искусственно возбуждено журналистами дл€ приобретени€ подписчиков и нарочно подделано –агозовыми и проч., и проч.

- Ћичные мнени€ тут ничего не значат, - сказал —ергей »ванович. - Ќет дела до личных мнений, когда вс€ –осси€ - народ выразил свою волю.
- ƒа извините мен€. я этого не вижу. Ќарод и знать не знает,- сказал кн€зь.
- Ќет, папа...  ак же нет? ј в воскресенье в церкви? - сказала ƒолли, прислушавша€с€ к разговору...
- ƒа что же в воскресенье в церкви? —в€щеннику велели прочесть. ќн прочел. ќни ничего не пон€ли, вздыхали, как при вс€кой проповеди, - продолжал кн€зь. - ѕотом им сказали, что вот собирают на душеспасительное дело в церкви, ну, они вынули по копейке и дали. ј на что, они сами не знают.

Ёто мнение нелепое, идущее пр€мо против факта, и в устах кн€з€ оно легко объ€сн€етс€: оно исходит от одного из прежних опекунов народа, от прежнего крепостника, который не мог, как бы ни был он добр, не презирать своих рабов и не считать себ€ безмерно выше их пониманием; "повздыхали, дескать, и ничего не пон€ли". Ќо вот мнение Ћевина, он, по крайней мере, выставлен не прежним крепостником.

- ћне не нужно спрашивать, - сказал —ергей »ванович, - мы видели и видим сотни и сотни людей, которые бросают всЄ, чтобы послужить правому делу, приход€т со всех концов –оссии и пр€мо и €сно выражают свою мысль и цель. ќни принос€т свои гроши или сами идут и пр€мо говор€т зачем. „то же это значит?
- «начит, по-моему, - сказал начинавший гор€читьс€ Ћевин, - что в восьмидес€тимиллионном. народе всегда найдутс€ не сотни, как теперь, а дес€тки тыс€ч людей, потер€вших общественное положение, бесшабашных людей, которые всегда готовы - в шайку ѕугачева, в ’иву, в —ербию...
-
я тебе говорю, что не сотни и не люди бесшабашные, а лучшие представители народа! - сказал —ергей »ванович с таким раздражением, как будто он защищал последнее свое досто€ние. - ј пожертвовани€? “ут уж пр€мо весь народ выражает свою волю.
- Ёто слово "народ" так неопределенно, - сказал Ћевин. - ѕисар€ волостные, учител€ и из мужиков один на тыс€чу, может быть, знают, о чем идет дело. ќстальные же 80 миллионов, как ћихайлыч, не только не выражают своей воли, но не имеют ни малейшего пон€ти€, о чем им надо бы выражать свою волю.  акое же мы имеем право говорить, что это вол€ народа?

ƒа и вообще надо бы здесь заметить, раз навсегда, что слово "вол€ народа" в прошлогоднем движении его вовсе неуместно, да и ровно ни к чему не служит, потому что ничего точно не обозначает. ѕрошлого года не вол€ народа обозначилась, а великое сострадание его, во-первых, во-вторых, ревность о ’ристе, а в-третьих, собственное как бы пока€ние его, вроде как бы говени€ - право, этак можно бы выразитьс€. я это по€сню ниже, но теперь прибавлю, что весьма рад, в устах Ћевина, таким выражени€м про прошлогодних добровольцев, как пойти в шайку ѕугачева и проч. ѕо крайней мере, эти мысли € уже никак теперь не могу приписать автору, чему и рад ужасно, ибо €сно понимаю, что автор вступил в свои права художника: он слишком почувствовал, что разгор€чившийс€ ипохондрик Ћевин, как им же созданное художественное лицо, и не мог в данный момент спора не выдержать свой характер, то есть не закончить оскорбительнейшим ругательством свой отзыв как о добровольцах, так и об русском народе, их провожавшем. “ем не менее, так как обвинение народа, за прошлогоднее движение его, в глупости и в тупости действительно существовало и ходило, а намек насчет шаек ѕугачева действительно тоже наклевывалс€, то € здесь, кстати, и решаюсь, по возможности в самых кратких словах, попробовать разъ€снить: каким образом надобно понимать загадку сознательности прошлогоднего всенародного движени€ нашего на помощь слав€нам? »бо из этого действительно составили целую загадку в известных кружках: " ак, дескать, народ только вчера услыхал о слав€нах, ничего-то он не знает, ни географии, ни истории, и на-вот - вдруг полез на стену за слав€н, полюбились они ему так вдруг очень!" «а эту тему, кроме известных кружков, ухватились и седые старички, как старый кн€зь, в клубах, и вот обрадовалс€ ей, как видно, и Ћевин, так как ею очень можно поддержать и предлагаемое им объ€снение об искусственной подделке движени€ известными людьми дл€ известных целей. ѕравда, выставл€етс€ —ергей »ванович как бы защитником против Ћевина сознательности народного движени€, но защищает он дело свое плохо, тоже гор€читс€, и вообще, как € уже и сказал, выставлен в комическом виде. ћежду тем дело это о сознательности и толковости народного чувства в пользу угнетенных христиан до того €сно, до того точно может быть определено, что € не мог не соблазнитьс€, чтоб не выставить на вид: как надо, по-моему, понимать это дело дл€ избежани€ путаницы и, в особенности, загадок?

III. ќ Ѕ≈«ќЎ»Ѕќ„Ќќћ «ЌјЌ»» Ќ≈ќЅ–ј«ќ¬јЌЌџћ » Ѕ≈«√–јћќ“Ќџћ –”—— »ћ Ќј–ќƒќћ √Ћј¬Ќ≈…Ў≈… —”ўЌќ—“» ¬ќ—“ќ„Ќќ√ќ ¬ќѕ–ќ—ј

— самого начала народа русского и его государства, с самого крещени€ земли русской, начали устремл€тьс€ из нее паломники во св€тые земли, ко гробу господню, на јфон и проч. ≈ще во врем€ крестовых походов ходил в »ерусалим один игумен русский и был ласково прин€т королем »ерусалимским "Ѕалдвином", что прекрасно описал в хождении своем. «атем паломничество на ¬осток, ко св€тым местам, не прекращалось и до наших дней. »з русских же монахов есть и теперь в –оссии весьма многие, живавшие на јфоне. “аким образом, темный и совершенно необразованный русский народ, то есть самые даже простые деревенские мужики, совершенно не зна€ истории и географии, знают, однако же, отлично, и уже очень давно, что св€тыми местами и всеми тамошними восточными христианами овладели нечестивые агар€не, магометане, турки и что жить христианам по всему ¬остоку чрезвычайно трудно и т€жело. «нает об этом русский народ с сокрушением сердца; а такова уже русска€ народна€ черта, историческа€, что пока€нные подвиги хождени€ ко св€тым местам он издревле еще высоко ценил. —ердцем его всегда влекло туда, - черта историческа€. Ћюди без гроша, старики, отставные солдаты, старые бабы, совершенно не зна€ географии, уходили из селений своих с нищенскими котомками своими за плечами, и действительно, иногда после бесчисленных бедствий, достигали св€тых земель.  огда же возвращались на родину, то рассказы их об их странствовани€х благоговейно выслушивались. ƒа и вообще рассказы про "божественное" очень любит русский народ. ћужики, дети их, в городах мещане, купцы даже этих рассказов заслушиваютс€, с умилением и воздыханием. Ќапример, вопрос: кто читал „етьи-ћинеи? ¬ монастыре кто-нибудь, из светских профессор какой-нибудь по об€занности или какой-нибудь старикашка-чудак, который поститс€ и ходит ко всенощной. ƒа и достать их трудно: надо купить, а попробуйте попросите почитать на врем€ в приходе - не дадут. » вот, верите ли вы тому, что по всей земле русской чрезвычайно распространено знание „етьи-ћинеи - о, не всей, конечно, книги, - но распространен дух ее по крайней мере, - почему же так? ј потому, что есть чрезвычайно много рассказчиков и рассказчиц о жити€х св€тых. –ассказывают они из „етьи-ћинеи прекрасно, точно, не вставл€€ ни единого лишнего слова от себ€, и их заслушиваютс€. я сам в детстве слышал такие рассказы прежде еще, чем научилс€ читать. —лышал € потом эти рассказы даже в острогах у разбойников, и разбойники слушали и воздыхали. Ёти рассказы передаютс€ не по книгам, а заучились изустно. ¬ этих рассказах, и в рассказах про св€тые места, заключаетс€ дл€ русского народа, так сказать, нечто пока€нное и очистительное. ƒаже худые, др€нные люди, барышники и притеснители, получали нередко странное и неудержимое желание идти странствовать, очиститьс€ трудом, подвигом, исполнить давно данное обещание. ≈сли не на ¬осток, не в »ерусалим, то устремл€лись ко св€тым местам русским, в  иев, к —оловецким чудотворцам. Ќекрасов, создава€ своего великого "¬ласа", как великий художник, не мог и вообразить его себе иначе, как в веригах, в пока€нном скитальчестве. „ерта эта в жизни народа нашего - историческа€, на которую невозможно не обратить внимани€, даже и потому только, что ее нет более ни в одном европейском народе. „то из нее выйдет - сказать трудно, тем более что и к нашему народу надвигаютс€, через школы и грамотность, просвещение и несомненно новые вопросы, которые могут многое изменить. Ќо пока ею, и только ею одною, то есть этою только чертою, и возможно объ€снить всю загадку сознательности прошлогоднего движени€ народа нашего в пользу "братьев-слав€н", как выражались прошлого года официально, а теперь как выражаютс€ почти в насмешку. ѕро слав€н действительно народ наш почти ничего не знал, и не только один на тыс€чу, как выражаетс€ Ћевин, но на много тыс€ч один какой-нибудь, может быть, слышал, как-нибудь мельком, что есть там какие-то сербы, черногорцы, болгары, единоверцы наши. Ќо зато народ наш, почти весь, или в чрезвычайном большинстве слышал и знает, что есть православные христиане под игом ћагометовым, страдают, мучаютс€ и что даже самые св€тые места, »ерусалим, јфон, принадлежат иноверцам. ќн даже двадцать с лишком лет тому назад мог слышать об ист€зуемых восточных христианах и о порабощенных св€тых местах, когда покойный государь начинал свою войну с “урцией, а потом с ≈вропой, кончившуюс€ —евастополем. “огда тоже, в начале войны, пронеслось сверху слово о св€тых местах, которое народ мог тоже с тех пор запомнить.  роме того, еще задолго до прошлогоднего подъема нашего в пользу слав€н, начались ист€зани€ этих слав€н, и почти год как об этом уже говорили и писали в –оссии, и € сам слышал, как в народе уже спрашивали даже тогда еще: "ѕравда ли, что турок оп€ть подымаетс€?"  роме того (хот€ это и отдаленное соображение), но мне кажетс€, что и врем€ как бы всему этому способствовало, то есть прошлогоднему движению. ƒовольно давно уже, относительно говор€, как последовало у нас освобождение кресть€н, и вот прошли эти годы - и что же увидел в среде своей народ? ”видел он, между прочим, увеличившеес€ пь€нство, умножившихс€ и усилившихс€ кулаков, кругом себ€ нищету, на себе нередко звериный образ, - многих, о, многих, может быть, брала уже за сердце кака€-то скорбь, пока€нна€ скорбь, скорбь самообвинени€, искани€ лучшего, св€того... » вот вдруг раздаетс€ голос об угнетении христиан, об мучени€х за церковь, за веру, о христианах, полагающих голову за ’риста и идущих на крест (так как если бы они согласились отречьс€ от креста и прин€ть магометанство, то были бы все пощажены и награждены, - это-то уже, конечно, народу было известно). ѕодн€лись воззвани€ к пожертвовани€м, затем пронесс€ слух про русского генерала, поехавшего помогать христианам, затем начались добровольцы, - всЄ это потр€сло народ. »менно потр€сло, как € выразилс€ выше, как бы призывом к пока€нию, к говенью.  то не мог идти сам, принес свои гроши, но добровольцев все провожали, все, вс€ –осси€. —тарый кн€зь, сид€ в  арлсбаде, не мог пон€ть этого движени€ и воротилс€ в самый разгар его с юмором на устах. Ќо ведь что же мог пон€ть в –оссии и в русском человеке этот клубный старичок? ”мный Ћевин мог бы пон€ть гораздо более его, но его сбило с толку соображение, что народ не знает истории и географии, а главное, досада на то, что какие-то –агозовы объ€вл€ют войну, даже не спрос€сь его. Ќо объ€влени€ войны не было, а со стороны народа было как бы всеобщее умиленное пока€ние, жажда прин€ть участие в чем-то св€том, в деле ’ристовом, за ревнующих о кресте его, - вот всЄ что было. “ак что движение-то было и пока€нное и в то же врем€ историческое. «аметьте себе, что, говор€ про эту историческую черту русского народа, то есть про ревность его к "делу божию", ко св€тым местам, к угнетенному христианству и вообще ко всему пока€нному, божественному, € ведь вовсе не думаю хвалить за это русский народ: € не хвалю и не хулю, € только констатирую факт, которым многое объ€снить можно. „то же делать, что у нас есть така€ историческа€ черта? я не знаю, что из нее выйдет, но, очень может быть, что-нибудь и выйдет. ¬ жизни народов всЄ важнейшее слагаетс€ всегда сообразно с их важнейшими и характернейшими национальными особенност€ми. ѕока, например, у нас, из вышеуказанной исторической черты народа нашего, выходит, может быть, каждый раз, в войну –оссии с султаном, сознательно-национальное отношение народа нашего ко вс€кой такой войне, так что нечего дивитьс€ гор€чему участию народа в такой войне собственно потому только, что он не знает истории и географии. „то надо знать ему, он знает. ќ, наш народ - безграмотный невежда, это бесспорно, и ему даже в нравственном отношении можно бы насказать множество превосходных и просвещеннейших вещей насчет столь застарелой в нем, древней исторической черты его. Ётим русским люд€м можно бы было разъ€снить, что все их странствовани€, паломничества - суть только узкое понимание их долга и об€занностей; что нечего ходить за хорошим так далеко, что лучше было бы, если б он бросил пь€нство, обратил внимание на умножение своего благососто€ни€, на прикопление экономических сил, не бил жену, обратил внимание на школы, на шоссейные дороги и проч. - одним словом, хоть чем бы нибудь способствовал, чтоб –осси€, его отечество, стала наконец походить на другие "просвещенные европейские государства". ћожно бы внушить, наконец, паломнику, что хождени€ его по св€тым местам богу вовсе не надобны, потому, главное, что ни ему самому, ни семейству его и никому пользы никакой не принос€т, а что, напротив, принос€т даже вред, ибо странствующий, уход€ надолго, оставл€ет свой дом, родину, в сущности дл€ цели эгоистической, дл€ спасени€ души своей, тогда как богу несравненно было бы при€тнее, если б он употребил свой праздный досуг на какую-нибудь пользу ближнему: посидел бы на огороде, присмотрел бы за тел€тами и проч., и проч. ќдним словом, можно бы наговорить много прекрасного; но что же, однако, делать, если так именно сложилась эта историческа€ черта и искание доброго прин€ло в народе нашем почти что одну эту форму, то есть форму пока€нную, в паломническом или жертвенном виде? ѕо крайней мере, в ожидании "просвещени€", умный Ћевин мог бы зачесть народу эту историческую черту его. ќн мог бы пон€ть, по крайней мере, что многие добровольцы и народ, провожавший их, действовали из побуждени€ хорошего, думали дело сделать доброе (в этом нельз€ же не согласитьс€!), а стало быть, во вс€ком случае, это были хорошие представители народа, конечно, не "блиставшие просвещением", но и не потер€нные же люди, не бесшабашные, не стрюцкие, не заболтавшиес€, а, напротив, даже, может быть, лучшие люди из народа. ƒело это было ведено пр€мо, как ’ристово дело, а у многих, у очень многих в тайниках души их - именно как очистительное и пока€нное дело. » ни один-то из всего этого народа не чувствовал себ€ за это дело виноватым перед царем своим! Ќапротив, знал, что милосердым сердцем своим царь-освободитель заодно с народом своим. ¬оли царевой, слова его все ждали в умилении и надежде, а мы, мы, сид€ по углам нашим, радовались еще про себ€, что великий народ русский оправдал великую и вечную надежду нашу на него. ј потому могло ли быть, хоть с какой-нибудь стороны, применено к нему и к его благородному и кроткому движению - сравнение с шайкой ѕугачева, с коммуной и проч.! »менно только раздраженный до сотр€сени€ ипохондрик Ћевин мог провозгласить это. ¬от что значит обидчивость!

IV. —ќ“–я—≈Ќ»≈ Ћ≈¬»Ќј. ¬ќѕ–ќ—:

»ћ≈≈“ Ћ» –ј——“ќяЌ»≈ ¬Ћ»яЌ»≈ Ќј „≈Ћќ¬≈ ќЋёЅ»≈? ћќ∆Ќќ Ћ» —ќ√Ћј—»“№—я — ћЌ≈Ќ»≈ћ ќƒЌќ√ќ ѕЋ≈ЌЌќ√ќ “”– ј ќ √”ћјЌЌќ—“» Ќ≈ ќ“ќ–џ’ ЌјЎ»’ ƒјћ? „≈ћ” ∆≈, Ќј ќЌ≈÷, Ќј— ”„ј“ ЌјЎ» ”„»“≈Ћ»?

Ќо сотр€сение идет еще далее: Ћевин пр€мо и назойливо провозглашает, что сострадани€ к мучени€м слав€н, что "непосредственного чувства к угнетению слав€н нет и не может быть". —ергей »ванович говорит:

... “ут нет объ€влени€ войны, а просто выражение человеческого, христианского чувства. ”бивают братьев, единокровных и единоверцев. Ќу, положим, даже не братьев, не единоверцев, а просто детей, женщин, стариков; чувство возмущаетс€, и русские люди бегут, чтоб помочь прекратить эти ужасы. ѕредставь себе, что ты бы шел по улице и увидел бы, что пь€ные бьют женщину или ребенка, € думаю, ты не стал бы спрашивать, объ€влена или не объ€влена война этому человеку, а ты бы бросилс€ на него и защитил бы обижаемого.

- Ќо не убил бы, - сказал Ћевин.
- Ќет, ты бы убил.
- я не знаю. ≈сли бы € увидал это, € бы отдалс€ своему чувству непосредственному; но вперед сказать € не могу. » такого непосредственного чувства к угнетению слав€н нет и не может быть.
- ћожет быть, дл€ теб€ нет. Ќо дл€ других оно есть, - недовольно хмур€сь, сказал —ергей »ванович. - ¬ народе живы предани€ о православных люд€х, страдающих под игом "нечестивых агар€н". Ќарод услыхал о страдани€х своих братии и заговорил.
- ћожет быть, - уклончиво сказал Ћевин, - но € не вижу; € сам народ, и € не чувствую этого.

» оп€ть: "я сам народ". ѕовторю еще раз: всего только два часа тому, как этот Ћевин и веру-то свою получил от мужика, по крайней мере тот надоумил его, как верить. я не восхвал€ю мужика и не унижаю Ћевина, да и судить не берусь теперь, кто из них лучше верил и чье состо€ние души было выше и развитее, ну и проч., и проч. Ќо ведь согласитесь сами, повтор€ю это, что уж из одного этого факта Ћевин мог бы догадатьс€, что есть же некотора€ существенна€ разница между ним и народом. » вот он говорит: "я сам народ". ј почему он так уверен в том, что он сам народ? ј потому, что запречь телегу умеет и знает, что огурцы с медом есть хорошо. ¬от ведь люди! » какое самомнение, кака€ гордость, кака€ заносчивость!

Ќо всЄ же не в том главное. Ћевин увер€ет, что непосредственного чувства к угнетению слав€н нет и не может быть. ≈му возражают, что "народ услыхал о страдани€х своих братий и заговорил", а он отвечает: "ћожет быть, но € не вижу; € сам народ, и € не чувствую этого!".

“о есть сострадани€? «аметьте, что спор Ћевина с —ергеем »вановичем о сострадании и о непосредственном чувстве к угнетению слав€н ведетс€ уклончиво и как бы с намерением, чтоб кончить победою Ћевина. —ергей »ванович спорит, например, изо всех сил, что если б Ћевин шел и увидел, что пь€ные бьют женщину, то он бы бросилс€ освободить ее! "Ќо не убил бы!" - возражает Ћевин. - "Ќет, ты бы убил", - настаивает —ергей »ванович и, уж конечно, говорит вздор, потому что кто ж, помога€ женщине, которую бьют пь€ные, убьет пь€ных? ћожно освободить и не убива€. ј главное, дело вовсе идет не о драке на улице, сравнение неверно и неоднородно. √овор€т о слав€нах, об ист€зани€х, пытках и убийствах, которым они подвергаютс€, и Ћевин слишком знает, что он говорит о слав€нах. —тало быть, когда он говорит, что он не знает, помог ли бы он, что он не видит и ничего не чувствует и проч. и проч., то именно за€вл€ет, что не чувствует сострадани€ к мучени€м слав€н (а не к мучени€м прибитой пь€ными женщины), и настаивает, что непосредственного чувства к угнетению слав€н нет и не может быть. ƒа так он буквально и выражаетс€.

«десь довольно любопытный психологический факт.  нига вышла всего 2 1/2 мес€ца назад, а 2 1/2 мес€ца назад уже совершенно известно было, что все бесчисленные рассказы о бесчисленных мучени€х и ист€зани€х слав€н - совершенна€ истина, - истина, засвидетельствованна€ теперь тыс€чью свидетелей и очевидцев всех наций. “о, что мы узнали в эти полтора года об ист€зани€х слав€н, пересиливает фантазию вс€кого самого болезненного и исступленного воображени€. »звестно, во-первых, что убийства эти не случайные, а систематические, нарочно возбуждаемые и вс€чески поощр€емые. »стреблени€ людей производ€тс€ тыс€чами и дес€тками тыс€ч. ”тонченности в мучени€х таковы, что мы не читали и не слыхивали ни о чем еще подобном прежде. — живых людей сдираетс€ кожа в глазах их детей; в глазах матерей подбрасывают и лов€т на штык их младенцев, производитс€ насильничание женщин, и в момент насили€ он прокалывает ее кинжалом, а главное, мучат в пытках младенцев и ругаютс€ над ними. Ћевин говорит, что он не чувствует ничего (!), и азартно утверждает, что непосредственного чувства к угнетению слав€н нет и не может быть. Ќо смею уверить г-на Ћевина, что оно может быть и что € сам был тому уже неоднократно свидетелем. я видел, например, одного господина, который о своих чувствах говорить не любит, но который, услышав, как одному двухлетнему мальчику, в глазах его сестры, прокололи иголкой глаза и потом посадили на кол, так что ребенок все-таки не скоро умер и еще долго кричал, - услышав про это, этот господин чуть не сделалс€ болен, всю ту ночь не спал и два дн€ после того находилс€ в т€желом и разбитом состо€нии духа, мешавшем его зан€ти€м. —мею уверить при этом г-на Ћевина, что господин этот человек честный и бесспорно пор€дочный, далеко не стрюцкий и уж отнюдь не член шайки ѕугачева. я хотел только за€вить, что непосредственное чувство к ист€зани€м слав€н существовать может, и даже самое сильное, и даже во всех классах общества. Ќо Ћевин настаивает, что его не может и быть и что сам он ничего не чувствует. Ёто дл€ мен€ загадка.  онечно, есть просто бесчувственные люди, грубые, с развитием извращенным. Ќо ведь Ћевин, кажетс€, не таков, он выставлен человеком вполне чувствительным. Ќе действует ли здесь просто рассто€ние? ¬ самом деле, нет ли в иных натурах этой психологической особенности: "—ам, дескать, не вижу, происходит далеко, ну вот ничего и не чувствую".  роме шуток, представьте, что на планете ћарс есть люди и что там выкалывают глаза младенцам. ¬едь, может быть, и не было бы нам на земле жалко, по крайней мере так уж очень жалко? “о же самое, пожалуй, может быть, и на земле при очень больших рассто€ни€х: "Ё, дескать, в другом полушарии, не у нас!" “о есть хоть он и не выговаривает это пр€мо, но так чувствует, то есть ничего не чувствует. ¬ таком случае, если рассто€ние действительно так вли€ет на гуманность, то рождаетс€ сам собою новый вопрос: на каком рассто€нии кончаетс€ человеколюбие? ј Ћевин действительно представл€ет большую загадку в человеколюбии. ќн пр€мо утверждает, что он не знает, убил ли бы он:

≈сли бы € увидал это, € бы отдалс€ своему чувству непосредственному, но вперед сказать € не могу.

«начит, не знает, что бы он сделал! ј между тем это человек чувствительный, и вот, как чувствительный-то человек, он и боитс€ убить... турку. ѕредставим себе такую сцену: стоит Ћевин уже на месте, там, с ружьем и со штыком, а в двух шагах от него турок сладострастно приготовл€етс€ выколоть иголкой глазки ребенку, который уже у него в руках. —емилетн€€ сестренка мальчика кричит и как безумна€ бросаетс€ вырвать его у турка. » вот Ћевин стоит в раздумье и колеблетс€:

- Ќе знаю, что сделать. я ничего не чувствую. я сам народ. Ќепосредственного чувства к угнетению слав€н нет и не может быть.

Ќет, серьезно, что бы он сделал, после всего того, что нам высказал? Ќу, как бы не освободить ребенка? Ќеужели дать замучить его, неужели не вырвать сейчас же из рук злоде€ турка?

- ƒа, вырвать, но ведь, пожалуй, придетс€ больно толкнуть турка?
- Ќу и толкни!
- “олкни! ј как он не захочет отдать ребенка и выхватит саблю? ¬едь придетс€, может быть, убить турку?
- Ќу и убей!
- Ќет, как можно убить! Ќет, нельз€ убить турку. Ќет, уж пусть он лучше выколет глазки ребенку и замучает его, а € уйду к  ити.

¬от как должен поступить Ћевин, это пр€мо выходит из его убеждений и из всего того, что он говорит. ќн пр€мо говорит, что не знает, помог ли бы он женщине или ребенку, если бы приходилось убить при этом турку. ј турок ему жаль ужасно.

- ƒвадцать лет тому назад мы бы молчали (говорит —ергей »ванович), а теперь слышен голос русского народа, который готов встать как один человек и готов жертвовать собой дл€ угнетенных братьев; это великий шаг и задаток силы.
- Ќо ведь не жертвовать только, а убивать турок, - робко сказал Ћевин. - Ќарод жертвует и готов жертвовать дл€ своей души, а не дл€ убийства...

“о есть, другими словами: "¬озьми, девочка, деньги, жертву дл€ души нашей, а уж братишке пусть выколют глазки. Ќельз€ же турку убивать..."

» потом дальше уже говорит сам автор про Ћевина:

... ќн не мог согласитьс€ с тем, чтобы дес€тки людей, в числе которых и брат его, имели право, на основании того, что им рассказали сотни приходивших из столицы краснобаев-добровольцев, говорить, что они с газетами выражают волю и мысль народа, и такую мысль, котора€ выражаетс€ в мщении и убийстве.

Ёто несправедливо: мщени€ нет никакого. ” нас и теперь ведетс€ война с этими кровопийцами, и мы слышим только о самых гуманных фактах со стороны русских. —мело можно сказать, что немногие из европейских армий поступили бы с таким непри€телем так, как поступает теперь наша. Ќедавно только, в двух или трех из наших газет, была проведена мысль, что не полезнее ли бы было, и именно дл€ уменьшени€ зверств, ввести репрессалии с отъ€вленно-уличенными в зверствах и мучительствах турками? ќни убивают пленных и раненых после неслыханных ист€заний, вроде отрезывани€ носов и других членов. ” них объ€вились специалисты истреблени€ грудных младенцев, мастера, которые, схватив грудного ребенка за обе ножки, разрывают его сразу пополам на потеху и хохот своих товарищей башибузуков. Ёта изолгавша€с€ и исподливша€с€ наци€ отпираетс€ от зверств, совершенных ею. ћинистры султана увер€ют, что не может быть умерщвлени€ пленных, ибо "коран запрещает это". ≈ще недавно человеколюбивый император германский с негодованием отверг официальную и лживую повсеместную жалобу турок на русские будто бы жестокости и объ€вил, что не верит им. — этой подлой нацией нельз€ бы, кажетс€, поступать по-человечески, но мы поступаем по-человечески. ќсмелюсь выразить даже мое личное мнение, что к репрессали€м против турок, уличенных в убийстве пленных и раненых, лучше бы не прибегать. ¬р€д ли это уменьшило бы их жестокости. √овор€т, они и теперь, когда их берут в плен, смотр€т испуганно и недоверчиво, твердо убежденные, что им сейчас станут отрезать головы. ѕусть уже лучше великодушное и человеколюбивое ведение этой войны русскими не омрачитс€ репрессали€ми. Ќо выкалывать глаза младенцам нельз€ допускать, а дл€ того, чтобы пресечь навсегда злодейство, надо освободить угнетенных накрепко, а у тиранов вырвать оружие раз навсегда. Ќе беспокойтесь, когда их обезоружат, они будут делать и продавать халаты и мыло, как наши казанские татары, об чем уже € и говорил, но чтобы вырвать из рук их оружие, надо вырвать его в бою. Ќо бой не мщение, Ћевин может быть за турка спокоен.

Ћевин мог бы быть и прошлого года за турка спокоен. –азве он не знает русского человека, русского солдата? ¬он пишут, что солдат хоть и колет изверга турку в бою, но что видели, как с пленным туркой он уже не раз делилс€ своим солдатским рационом, кормил его, жалел его. » поверьте, что солдатик знал всЄ про турка, знал, что попалс€ бы он сам к нему в плен, то этот же самый пленный турок отрезал бы ему голову и вместе с другими головами сложил бы из них полумес€ц, а в средине полумес€ца сложил бы срамную звезду из других частей тела. ¬сЄ это знает солдатик и все-таки кормит измученного в бою и захваченного в плен турку: "„еловек тоже, хоть и не хресть€нин".  орреспондент английской газеты, вид€ подобные случаи, выразилс€: "Ёто арми€ джентльменов". » Ћевин лучше многих других мог бы знать, что это действительно арми€ джентльменов.  огда болгары в иных городах спрашивали его высочество главнокомандующего, как им поступать с имуществом бежавших турок, то он отвечал им: "»мущество собрать и сохранить до их возвращени€, пол€ их убрать и хлеб сохранить, вз€в треть в вознаграждение за труд". Ёто тоже слова джентльмена, и, повтор€ю, Ћевин мог бы быть спокоен за турок: где тут мщение, где репрессалии? —верх того, Ћевин, столь тонко знающий русское общество, мог бы тоже сообразить, что турок спасет еще наш ложный европеизм и наше нелепое, выделанное и пр€молинейное сантиментальничанье, столь нередкое в нашем образованном обществе. —лыхал ли Ћевин про наших дам, которые провозимым в вагонах пленным туркам бросают цветы, вынос€т дорогого табаку и конфект? ѕисали, что один турок, когда тронулс€ оп€ть поезд, громко харкнул и энергически плюнул в самую группу гуманных русских дам, махавших отход€щему поезду вслед платочками.  онечно, трудно согласитьс€ вполне с мнением этого бесчувственного турка, и Ћевин может рассудить, что тут со стороны ласкавших турок дам наших - лишь истерическое сантиментальничание и ложный либеральный европеизм: "¬от, дескать, как мы гуманны, и как мы европейски развиты, и как мы умеем это выказать!" Ќо, однако, сам-то Ћевин: разве не ту же пр€молинейность, не то же сантиментальное европейничанье он сам проповедует и высказывает? ”бивают турок в войне, в честном бою, не мст€ им, а единственно потому, что иначе никак нельз€ вырвать у них из рук их бесчестное оружие. “ак было и прошлого года. ј если не вырвать у них оружие и - чтоб не убивать их, уйти, то они ведь тотчас же оп€ть станут вырезывать груди у женщин и прокалывать младенцам глаза.  ак же быть? дать лучше прокалывать глаза, чтоб только не убить как-нибудь турку? Ќо ведь это извращение пон€тий, это тупейшее и грубейшее сантиментальничание, это исступленна€ пр€молинейность, это самое полное извращение природы.   тому же принужденный убивать турку солдат сам несет жизнь свою в жертву да еще терпит мучени€ и ист€зани€. ƒл€ мщени€ ли, дл€ убийства ли одного только подн€лс€ русский народ? » когда бывало это, чтоб помощь убиваемым, истребл€емым целыми област€ми, насилуемым женщинам и дет€м и за которых уже в целом свете совершенно некому заступитьс€ - считалась бы делом грубым, смешным, почти безнравственным, жаждой мщени€ и кровопийства! » что за бесчувственность р€дом с сантиментальностью! ¬едь у Ћевина у самого есть ребенок, мальчик, ведь он же любит его, ведь когда моют в ванне этого ребенка, так ведь это в доме вроде событи€; как же не искровенить ему сердце свое, слуша€ и чита€ об избиени€х массами, об дет€х с проломленными головами, ползающих около изнасилованных своих матерей, убитых, с вырезанными груд€ми. “ак было в одной болгарской церкви, где нашли двести таких трупов, после разграблени€ города. Ћевин читает всЄ это и стоит в задумчивости:

-  ити весела и с аппетитом сегодн€ кушала, мальчика вымыли в ванне, и он стал мен€ узнавать: какое мне дело, что там в другом полушарии происходит; непосредственного чувства к угнетению слав€н нет и не может быть, - потому что € ничего не чувствую.

Ётим ли закончил Ћевин свою эпопею? ≈го ли хочет выставить нам автор как пример правдивого и честного человека? “акие люди, как автор "јнны  арениной", - суть учители общества, наши учители, а мы лишь ученики их. „ему ж они нас учат?

ѕ–»Ћќ∆≈Ќ»≈

ќЅЏя¬Ћ≈Ќ»≈ ќ ѕќƒѕ»— ≈ Ќј "ƒЌ≈¬Ќ»  ѕ»—ј“≈Ћя" Ќј 1877 √ќƒ

ќткрыта подписка на ежемес€чное издание ‘. ћ. ƒостоевского "ƒневник писател€" на 1877 год. (ƒвенадцать выпусков в год).

 аждый выпуск будет заключать в себе от полутора до двух листов убористого шрифта, в формате еженедельных газет наших.

 аждый выпуск будет выходить в последнее число каждого мес€ца и продаватьс€ отдельно во всех книжных магазинах по 20 копеек. ∆елающие подписатьс€ на все годовое издание вперед пользуютс€ уступкою и плат€т лишь два рубл€ (без доставки и пересылки), а с пересылкою или доставкою на дом два рубл€ п€тьдес€т копеек.

ѕќƒѕ»— ј ѕ–»Ќ»ћј≈“—я: дл€ городских подписчиков в —.-ѕетербурге: в книжном магазине я. ». »сакова (гостиный двор .К 24) и в книжном "ћагазине дл€ иногородних" ћ. ѕ. Ќадеина, Ќевский пр., К 44.

¬ ћоскве: в "÷ентральном книжном магазине", Ќикольска€, д. —лав€нского Ѕазара.

–ќ«Ќ»„Ќјя ѕ–ќƒј∆ј выпусков производитс€ во всех книжных магазинах ѕетербурга, в ћоскве: у —алаева, ∆иварева,  ашкина, ћамонтова, ¬асильева и др., в  азани: у ƒубровина, в  иеве: у √интера и ћалецкого, в ёжнорусском книжном магазине, у ќглоблина (Ћитова) и у  орейво, в ќдессе: у –аспопова и Ѕелого, в ’арькове: у √еевского и  уколевского, в ¬оронеже и “уле: у јносова, в “амбове: у «отова, в ѕерми: у Ќаумова, в —моленске: у Ћаврова, в “ифлисе: у Ѕеренштама, в „ернигове: у ƒанюшевского, в ¬аршаве: у »стомина.

√-да иногородние подписчики благовол€т обращатьс€ исключительно к автору по следующему адресу: —.-ѕетербург, √речес- кий проспект, подле √реческой церкви, дом —трубинского, кв. К 6, ‘едору ћихайловичу ƒостоевскому.

ќЅЏя¬Ћ≈Ќ»≈ ќ ¬џ’ќƒ≈ "ƒЌ≈¬Ќ» ј ѕ»—ј“≈Ћя" «ј ћј»-»ёЌ№ 1877 г.

"ƒневник писател€" издание ‘. ћ. ƒостоевского. «а май и июнь м<ес€>цы выйдет в свет 12 июл€ в одном выпуске удвоенного объема.


— — џ Ћ   »

( 1 ) —вобода, –авенство, Ѕратство - или смерть (франц.).

( 2 ) —ообщени€ (франц.).

( 3 ) ѕоскребите русского, и вы увидите татарина (франц.).

( 4 ) сенатор (франц.).

( 5 ) «а и против (лат.).

( 6 ) √осударство в государстве (лат.).

( 7 ) ќсновна€ иде€ буржуазии, заместившей собою в конце прошлого столети€ прежний мировой строй, и ставша€ главной идеей всего нынешнего столети€ во всем европейском мире.

( 8 ) полностью (франц.).

( 9 ) дит€ мое (франц.).

(10) мой муж (франц.).

(11) ƒовольно, сударь (франц.).

(12) "я так сказал, и баста" (франц.) (букв.: "я здесь и здесь останусь").

(13) сердечный союз (франц.).

(14) бешена€ активность (франц.).

(15) “еперь всЄ это, в самом важном, поправлено: почти ни одного дн€ не остаетс€ публика без депеш главнокомандующего.

(16) затаенное честолюбие (франц.).

(17) невозможный ребенок (франц.).

(18) ¬сЄ, что не дозволено особенно настойчиво, надо считать запрещенным (франц.).









ќценка: 6.24*9  ¬аша оценка:

—в€затьс€ с программистом сайта.

–ейтинг@Mail.ru