# Дополнения

Федор Михайлович Достоевский

Братья Карамазовы

<1. От издателей журнала "Эпоха">

<2. От издателей журнала "Эпоха">

Ф. М. Достоевский. Полное собрание сочинений в тридцати томах

Том двадцать седьмой. Дневник писателя за 1877 год. Сентябрь--декабрь. 1880. Август

Л., "Наука", 1984


## Дополнения к предыдущим томам


Братья Карамазовы

<1. От издателей журнала "Эпоха">

<2. От издателей журнала "Эпоха">


## БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ


(Том XV, стр. 216-254)


Черновые наброски ко второй части (книги четвертая и пятая)


<1>


-- Я сама хочу спать -- того нужнее.

-- Зачем писем не распечатываете.

Ив<ан> Фед<орови>ч. Вот мое мнение о христианстве.

Алеша. И ты тоже.

Ложесна разверз.

Очень не буду тужить

Не хочу ни за что тужить,


<2>


Души проклинающие бога

Портрет вековечный

Tu es un riche {Ты богач (франц.).}


<3>


Необыкновенное свойство не хотеть ждать.

Он тоже с низкими целями приходил. О {Далее было: все} они, все они таковы, все до единого.

А коль никакого обмана не будет, то и еще 40 т<ысяч> донесу


## <1. ОТ ИЗДАТЕЛЕЙ ЖУРНАЛА "ЭПОХА">1


1 Начало автографа не сохранилось. Далее следуют зачеркнутые слова: Таким образом мы и решились наконец окончательно приступить к делу.


(Том XX)


Но несмотря на все {Далее было вписано: наши} усилия, употребленные нами {Далее было начато: при} в продолжение шести остальных месяцев 1864 года, подписка на 1865 год не осуществилась и предприятие наше упало. Подписчиков на 1865 год оказалось {Вместо: на 1865 год оказалось -- было: было} всего 1300 {Далее было: человек; сбор с них} вместо прежних 4300 {Далее было: было у журнала} на сумму {Далее было вписано: всего} 17 т<ыс>. руб. Тогда как издание такого журнала как "Эпоха" {Вместо: как "Эпоха" -- было: в объеме и в характере журнала "Эпоха".} требует по крайней мере 42 000-ной в год затраты, то есть по крайней мере 3000 подписчиков (что ясно можно усмотреть из оценки любого из No журнала "Эпоха" за 1864 год и из приходо-расходных книг покойного издателя {Далее было: "Эпохи"} за прежние годы издания). Такое совершенно неожиданное и доселе беспримерное в русской журналистике уменьшение подписчиков зараз на 3/4 всего числа, конечно, заключало в себе и особые тому причины. Причины {Далее было: же} эти большею частию были таковы, что совершенно не могли быть нами предвидены заране. {Далее было: в то время, когда мы [принимались за] решились принять на себя продолжение издания журнала, то есть сейчас после смерти покойного Ми<хаила>} Мало того, чувствуя, что мы вели наше дело с полнейшею добросовестностию и аккуратностию и не щадили никаких усилий и затрат, -- мы имели право надеяться {Вместо: имели право надеяться -- было: надеялись} не на падение, а, напротив, на полный успех предприятия нашего. Книги журнала, ежемесячно выдаваемые нами, заключали в себе до 35 печатных листов в каждой, что было более обещанного публике по объявлению. Статьи, печатанные {Вместо: печатанные -- было начато: напол<нявшие>} нами, были большею частию оригинальных русских авторов; переводных {Вместо: переводных -- было начато: а на пер<еводные>} же было чрезвычайно мало, а это гораздо дороже обходится издателям, по увеличенной плате авторам за статьи. Таким образом, публика с этой стороны могла видеть и заметить, что журнал не ослабевает, а, напротив, усиливается под нашей редакцией. То же можем сказать и об литературном достоинстве выпущенных нами книг. {Вместо выпущенных нами книг -- было: выпущенных книг наших} В продолжение шести месяцев за 1864 год и двух месяцев 65 года мы напечатали несколько замечательных статей замечательнейших и лучших наших литературных деятелей. Некоторые из этих статей были оценены {Вместо: Некоторые ~ оценены -- было: Мало того: за этот короткий срок нам} по достоинству даже во враждебных и соперничествующих с нами изданиях в появившихся в то время критиках. Некоторые из новых писателей, выведенных собственно нашим журналом в свет, по прекращении нашего журнала были тотчас же приглашены участвовать в других известнейших журналах как постоянные сотрудники. Все постоянные сотрудники наши, печатавшие свои статьи единственно и исключительно у нас, печатают в настоящее время свои сочинения во всех наиболее распространенных русских журналах, а иные из них еще недавно успели особенно обратить на себя внимание публики. Всё это можно проследить явно по книгам, изданным нами, и указать поименно. Таким образом, большинство публики и подписчиков наших никак не могло жаловаться на упадок внутреннего достоинства журнала, тем более что она сама видела, что главные руководители его были все прежние сотрудники журнала. А если б даже и могли жаловаться, то все-таки не оставили бы журнал так решительно и разом, на 3/4 подписчиков, а отставали бы каждый год постепенно. Ибо так бывало до сих пор по сорокалетнему опыту в нашей журналистике; переход {Было: ибо переход} же с 4300 подписчиков на 1200 подписчиков был неслыхан, немыслим и во всяком случае никак непредвидим. Тут должны были заключаться особые причины; причины эти, теперь нам отчасти разъяснившиеся, уж конечно не могли быть нами сначала предвидены.

Главнейшая {Было: Конечно, главнейшая} причина, как уже и объяснялось, без сомн<ения> заключалась в смерти редактора и основателя журнала, и конечно мы могли заранее предвидеть, что в подписчиках журнала {Вместо: в подписчиках журнала -- было: в публике} должно было необходимо произойти колебание и недоверие публики к усилиям наследовавших ему издателей. {Далее было: Но мы именно надеялись победить это недоверие нашими усилиями и нашей аккуратностию.} Но это начинавшееся к нам недоверие сопровождалось такими обстоятельствами, которые никак не могли быть нами угаданы первоначально и никак не могли входить в наш расчет. {Далее было начато: победить недоверие публики нам у<далось?>} Во-первых, тотчас же, с самого начала, распространился слух в литературе и в публике, что журнал наш издается единственно для додачи подписчикам восьми номеров, {Далее было вписано: журнала} недоданных за 1864 год, в будущем же году, то есть в 1865 году, издание его прекратится и выходить он более не будет. Этот слух, по свидетельствам многих, поддерживался в публике упорно, несмотря на все наши печатные заявления и на самое объявление о подписке на будущий 1865-й год. Кроме того, мы очень хорошо понимали в самом начале, что малейшие ошибки, недосмотры и недостатки журнала под нашей редакцией тотчас же произведут к нам усиленную недоверчивость в публике и осуждение в журналистике, {Над словами: в журналистике -- вписано: друг<ими> ж<урналистами>} которая очень была бы рада уничтожению нашего журнала, зная, что подписчики наши перейдут к их изданиям. Так, например, первая книга, выданная нами по смерти редактора, была недобросовестно объявлена печатно другими изданиями и рецензиями слишком тонкою, тогда как в ней было до 30 печатных листов. Это тотчас же заставило нас увеличивать даже сверх меры, не жалея издержек, число печатных листов следующих книжек, ибо ни малейшая ошибка не была бы нам прощена, что конечно нам стоило очень дорого. Но несмотря и на эти усил<ия>, {Вместо: Но несмотря ~ усил<ия> -- было: Тем не менее журна<листы?>} мы принуждены были сделать вследствие особых, {Далее было: непредвидимых -- и помета: NB} и совершенно не от нас зависевших обстоятельств одну чрезвычайную важную ошибку, и она-то и была одною из главнейших причин усилившегося недоверия публики к изданию нашему и к падению журнала. {Рядом с текстом: не жалея издержек ~ журнала. -- вписано: Но были некоторые обстоятельства, которые не могли пред<видеть?>} Ошибка {Было: Причина} эта состояла в видимом опаздывании книг журнала, чему конечно публика не могла знать настоящих причин. Приписав их нашему нерадению и колебанию журнала, она перестала {Было: оставила} подписываться, а между тем мы не только были не виноваты, но даже употребили усилия, неслыханные до сих пор в журналистике, чтобы поправить дело, -- что и можем теперь вполне доказать очевидными фактами. А именно:

Опаздывание книг журнала началось еще при покойном издателе. Пятая майская книга журнала явилась в свет 7-го июля 1864 года, за три дня до смерти издателя, следственно, мы приняли журнал, уже запоздавший выдачею книг на два месяца. Но и покойный издатель не был виноват в этом. Он предпринял ежемес<ячный> журнал "Эпоху" в 1864 году вместо прежнего, издававшегося им с 61-го года журнала "Время", запрещенного в 1863 году в мае месяце по повелению правительства. Получить же разрешение правительства на издание в 1864-м году нового журнала "Эпоха" он при всех усилиях своих {Вместо: Получить же ~ своих -- было: [Выхлопот<ать>] Просить себе позволение правительства для основания взамен прежнего журнала "Время" нового журнала "Эпоха" он мог не рань<ше>} мог не раньше февраля 1864 года. Первые два номера "Эпохи" в одной книге могли явиться в свет не ранее конца марта месяца того же года. Таким образом журнал опоздал в самом начале, и, несмотря на усилия покойного издателя, 5-й майский No его мог выйти, как уже было сказано выше, только 7-го июля. В таком виде достался нам журнал. Нет ничего пагубнее для журнала и досаднее для подписчиков, как подобные опаздывания. Они справедливо раздражают Публику; но что публика еще может простить известному ей издателю, про которого она была уверена по многолетнему опыту, {Вместо: была уверена ~ опыту -- было: знает на опыте} что он хотя и опоздает, но все-таки верно додаст запоздавшие книги журнала, то уж конечно она не простила бы еще неизвестным ей по опыту издателям. Понимая это, мы именно в эту сторону решились обратить наши усилия. Но тотчас же после смерти издателя явились для нас новые и чрезвычайные задержки, {Далее было начато: по крайн<ей>} и мы никак не могли предполагать, чтоб они оказались столь значительными. Главная задержка была в позднем {Было: запоздавшем} разрешении правительства на пашу просьбу продолжать издание журнала. Одним словом, 6-й июньский помер журнала мог быть выдан нами только 27-го августа. Затем, хотя мы сами по себе уже и не опаздывали и издавали No журнала аккуратно, ежемесячно по номеру, {Далее было: но для введения журнала} но все-таки мы не могли начать усиленный выпуск книг {Далее было начато: а. и не вред<я> б. для введения журнала в настоящие сроки} журнала, чтоб догнать эти два месяца, раньше конца ноября 1864 года. Тут только мы могли познакомиться со всей канцелярской частию журнала, устроиться, привесть в порядок и перевести журнал в другую, более исправную типографию. Всё это потребовало хлопот, усилий, издержек и, главное, времени. Тогда только начали мы усиленный выпуск книг: {Далее было: сентябрьский No "Эпохи" в<ышел>} с конца ноября, когда вышел сентябрьский No журнала, до 12 февраля, когда вышел 1-й январский No "Эпохи" за 1865-й год, мы выдали в продолжение семидесяти пяти дней четыре номера журнала. Следственно, на каждый No журнала приходилось только по 18 дней, что неслыханно и до сих пор казалось почти невозможным, {Вместо: и до сих пор со невозможным -- было: и почти казалось другим невозможным} тем более, что каждая книга заключала в себе до 35 печатных листов. Сделали мы это для того, чтоб публика увидела наше ревностное желание быть аккуратнее и исправиться и, кроме того, убедилась бы в силах и в устойчивости журнала. {Далее было: ибо силы и средства журнала конечно весь <не закончено> Текст: Сделали мы ~ в устойчивости журнала. -- вписан.} Но, несмотря на все эти необыкновенные усилия, публика не могла оценить их, ибо сентябрьский No журнала дошел до иногородних подписчиков, по прежнему способу доставления почтамтом журналов в губернии, только в конце декабря, следующие номера усиленного выпуска -- только в январе и феврале, а в это время уже повсеместно оканчивается подписка на журналы. Публика уже успевает сделать свой выбор и, видя {Далее было: нашу} целый год колебанья в издании {Было: в выходе} "Эпохи", приписывала это смерти редактора и слабости настоящих издателей; она рассудила подписаться на другие известные журналы, которые многолетним существованием {Было: изданием} своим уже приобрели ее доверенность. Конечно, этих вынужденных подписчиков можно было привлечь и оставить за собой, но что удалось бы редактору, то невозможно было <не закончено> Была еще и другая, весьма важная причина, по которой можно предположить, что подписчики "Эпохи" были недовольны журналом, но причина эта опять-таки не составляет пашей вины и тоже не могла быть нами достаточно {Было: вполне} предвидима. А именно: <не закончено>

Недовольство публики притом обозначилось ясно только в конце года, о чем можно осведомиться в конторе бывшего журнала А. Ф. Базунова. Но что еще могло быть и непременно было бы прощено покойному редактору, опытность и имя которого ручались публике за аккуратность и успех нового журнала, то опять-таки не было прощено нам, и мы пострадали за ошибку покойного редактора. {Вместо: Недовольство публики ~ редактора. -- было: а. Была еще и другая причина, повредившая журналу, о которой необходимо упомянуть как об таком обстоятельстве, которое не в нашей власти было бы ни предвидеть, ни отвратить и которое, таким образом, можно считать как несчастьем, в свою очередь послужившим к погибели начатого нами предприятия б. Всё это хотя и было известно покойному редактору, но не было известно}


## <2. ОТ ИЗДАТЕЛЕЙ ЖУРНАЛА "ЭПОХА">


(Том XX)


что же касается до права издания журнала, оставленного наследникам, то оно не представляло в себе {Было: собою} ни малейшей ценности; {Далее было вписано: журнал, по огромным лежавшим собственно на [нем] долгам и по особым обстоятельствам, сопровождавшим дело} ибо журнал "Эпоха" хотя и имел в 1864 <году> 4300 подписчиков, но так как он был журнал новый, как уже сказано выше, {Вместо: как уже сказано выше -- было: начатый} в первый год своего существования и предпринят покойным его издателем взамен прежде издававшегося им в продолжение двух с половиной лет журнала "Время", запрещенного в 1863 году, то ровно 5/6 из всего числа (4300-ти) подписчиков состояла {Было: было} из тех, которые {Далее было: требовали с издателя журнала "Время" расчету за непосланные им, после запрещения журнала "Время", восемь книг журнала} подписались не добровольно, а собственно потому, что издатель "Времени" не мог предложить им никакого другого расчета за недополученные ими 8 No-ов журнала "Время". Таким образом, эти подписчики имели право получить восемь книг журнала "Эпоха" взамен недоданных им 8 книг журнала "Время" даром и внесли деньги только за 4 книги на 4-й квартал журнала "Эпоха", которых не могли получить даром, то есть ровно по 6 руб. с подписчика вместо 14.50 коп. -- то есть полной годовой цены журнала. {Далее было начато: таким <образом>} Новых же подписчиков, внесших {Далее было: эту} полную годовую цену журнала, было не более семисот. Следовательно, кроме того что журнал предпринят был в явный и огромный себе убыток покойным издателем {Далее вписано: а сбору за весь 1864 год было всего только 220 т<ыс>.} (ибо за 6 рубл. с подписчика нельзя издавать книг, которые стоят себе по 3500 каждая, как видно по приходо-расходным книгам журнала), {Далее было: который, не имея денег, надеялся на свой многолетний и [многоразл<ичный>] кредит и на полную подписку будущего года, с которой бы он мог начать погашать долги, которые необходимо предвиделись им в 1864 году} но даже и на подписчиков-то, внесших по 6 руб. и которых было 5/6 из всего 4300, -- нельзя было еще твердо надеяться, {Далее было: что они останутся при журнале и в будущем году} ибо подписчики эти были, как сказано выше, не охотные, а принужденные. Многие из них обижались также, что им не предложили расчета денежного, а заставляют непременно подписаться как бы насильно. Наконец, журнал, имеющий на себе обязанность додать восемь книг на сумму не менее 28000 и сверх того имевший собственно на себе старого долгу до 6500 руб., собственно лежавшего на журнале, и которого никак нельзя было не уплатить, приняв на себя продолжение журнала, не мог представлять в себе никакой ценности для наследников покойного. Никто бы из литераторов, в теперешнее время, когда всякий может получить {Было: начать.} от правительства право на издание журнала, не захотел бы взять журнал "Эпоха" {Вместо: журнал "Эпоха" -- было: его} ни в аренду, ни купить у наследников это право; ибо с правом издания "Эпохи" приходилось бы принять на себя и 35000 собственно журнального долгу. Даже напротив, если б наследники {Далее было: чтоб удовлетворить подписчиков журнала} покойного, для сохранения его чести, предложили бы кому-нибудь из литераторов взять себе журнал, с тем чтоб заплатить журнальный долг и додать подписчикам восемь книг журнала за 1864 год, то наверно литератор, который бы захотел взяться за это, потребовал бы с наследников весьма значительную добавочную сумму -- как и бывало уже на опыте с другими издателями. {Далее было: След<овательно>, принятый на себя журнал представлял собою скорее убыток, чем какую-нибудь ценность. -- Далее на листе наброски, не связанные с данным текстом: 1. многочисленные и [может быть весьма] даже достаточно точные [и верные] основания. А именно: 2. для постороннего издателя была бы новость и риск, а для нас нет.}


## ПРИМЕЧАНИЯ


## БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ


(Том XV, стр. 216-254)


<1>


Печатается по автографу (запись на конверте письма В. С. Соловьева Достоевскому от 26 ноября 1878 г.): ГБЛ, ф. 93.II.8.1206.

Впервые опубликовано: Материалы и исследования, т. V, стр. 69.

Набросок состоит из четырех записей. Все записи относятся ко второй части романа -- к различным главам четвертой и пятой книг. Датируются концом ноября 1878 г. (по местонахождению на конверте письма Соловьева), что несколько расширяет ранее обозначенные рамки работы над этой частью романа (см. наст. изд., т. XV, стр. 421). Первая строка и" первой записи отразилась в конце IV главы ("У Хохлаковых") книги четвертой ("Надрывы"): в сцене Алеши, Лизы и госпожи Хохлаковои ("А я спать хочу, я всю ночь не спала ~ А ведь в самом деле она, может быть, при вас спать захотела" -- там же, т. XIV, стр. 168--169). Вторая строка в главе I ("Сговор") книги пятой ("Pro и contra"), в сцене Лизы и Алеши ("... и знайте еще, что я все письма ваши буду распечатывать..." -- там же, стр. 200). Вторая запись -- диалог Ивана и Алеши -- реализовалась в главе III "Братья знакомятся" той же книги (там же, стр. 213--241). Фраза "ложесна разверз" вложена в уста Смердякова, повторяющего "библеизм" Григория ("II. Смердяков с гитарой" -- там же, стр. 204). В исполняемый Смердяковым "романс" вошли и несколько измененные две заключительные фразы наброска (там же, стр. 206).


<2>


Печатается по автографу (запись на странице газеты "Новое время" за 21 апреля 1879 г.): ГБЛ, ф. 93.I.3.65.

Впервые опубликовано: Материалы и исследования, т. V, стр. 69.

Набросок датируется концом апреля 1879 г. (по местонахождению на странице газеты "Новое время"), что также расширяет хронологические рамки работы над шестой книгой (ср. наст. изд., т. XV, стр. 425). В первых двух записях намечены темы будущих глав. Начальная фраза переросла в целое "мистическое рассуждение" старца Зосимы "О аде и адском огне..." в главе III шестой книги (там же, т. XIV, стр. 292--293); вторая отразилась лишь в первоначальных набросках к главе V "Великий инквизитор" книги пятой "Pro и contra" ("A потому прими бога, тем более что это вековечный старый боженька и его не решишь..." (там же, т. XV, стр. 231).


<3>


Печатается по автографу (запись на конверте письма В. Ф. Пуцыковича Достоевскому от 9 марта 1879 г.): ИРЛИ, ф. 100, No 29828.

Впервые опубликовано (с неточностями): Описание, стр. 465.

Наброски <2> и <3>, опубликованные в т. XVII наст. изд. на стр. 13-- 14, также, как установлено ныне, относятся к "Братьям Карамазовым".


## <1. ОТ ИЗДАТЕЛЕЙ ЖУРНАЛА "ЭПОХА">


Печатается по автографу: ГБЛ, ф. 93.I.3.23/3; см.: Описание, стр. 276-- 277.

Публикуется впервые.

Датируется июнем 1865 г. на основании следующего упоминания в объявлении "От издателей журнала "Эпоха"": "В самом непродолжительном времени мы разошлем подписчикам нашего журнала более подробное объявление. Это объявление задержалось на несколько дней" (наст. изд., т. XX, стр. 223, 402). Работа над настоящим объявлением прекратилась, по-видимому, по той причине, что в это же самое время закончилось существование и самой "Библиотеки для чтения", в которой оно должно было появиться.

Стр. 123--124. -- Статьи ~ были большею частию оригинальных русских авторов со указать поименно. -- Полную роспись содержания всех книг "Эпохи" см.: Нечаева, "Эпоха", стр. 254--260.

Стр. 124. ...по сорокалетнему опыту в нашей журналистике...-- Началом "русского журнализма" Достоевский считал тридцатые годы XIX в. (см. об этом в письме его к А. Е. Врангелю от 14 апреля 1865 г.).


## <2. ОТ ИЗДАТЕЛЕЙ ЖУРНАЛА "ЭПОХА">


Печатается по автографу: ГБЛ, ф. 93.II.3.23/4--5; см.: Описание, стр. 277.

Публикуется впервые.