# Прокаженный Шарки

Артур Конан Дойль

The Blighting of Sharkey.

Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 4.

## Прокаженный Шарки


Артура Конан Дойля


Шарки, ужасный Шарки, снова появился. После двухлетнего плавания у Коромандельского берега его черная смертоносная барка "Счастливое избавление" направлялась к острову Манилле.

При виде страшного флага, развевавшегося на мачте, торговые и рыболовные суда спешили укрыться поскорее, где попало.

Как птицы при виде приближающегося коршуна, как животные в джунглях при появлении тигра, -- так дрожали моряки, завидев этот флаг, на черном фоне которого были изображены две кости накрест. Китоловные суда из Нантукети, с съестными припасами из Кадикса, или с табаком из Чарльстона спешили пристать к берегу и прижались в первой бухте. Иногда же на всех парусах уносились вперед. Но только на судах, успевших пробраться в какой-нибудь порт, пассажиры и груз были в полной безопасности.

На островах только и говорили о покинутых и пущенных ко дну судах, о внезапно появлявшихся ночью огнях и о пожелтевших костях на песках Багамских островов.

Все это указывало на то, что Шарки вновь начал свою кровавую игру. Эти удаленные желто-фиолетовые острова, с поникшими пальмами, уже издавна являлись излюбленным местом пиратов.

В самом начале это были любители приключений, очень часто из лучших фамилий, они сражались при случае, как патриоты, но были и не прочь ограбить то или другое судно, из чисто-патриотических побуждений.

Через несколько десятков лет этот тип джентльмена-пирата, если можно выразится, уступил место обыкновенному пирату-грабителю. Однако последний все же был дисциплинирован, слушался начальника и брался только за "крупные" дела.

Но и последний тип исчез, после чего явился отвратительнейший тип одиночки-пирата, "кровожадного Измаила моря", объявившегося войну всему человечеству.

Это отрепье человеческого рода появилось в начале ХVIII-го века и быстро расплодилось. Но вряд ли кто из всех этих пиратов мог сравниться в смелости, жестокости и порочной славе в Шарки.

В начале мая 1720-го года "Счастливое избавление", став на якорь в нескольких милях к западу от Виндуордского пролива, поджидало добычи. Этот черный грозный призрак простоял три дня на огромной лазоревой равнине океана. Далеко к юго-востоку, на горизонте, виднелись синие холмы острова. Эспаньолы.

Это бесплодное ожидание приводило в бешенство Шарки, и он поклялся, что экипаж первого судна ответит ему за это.

Каюта Шарки представляла довольно большую комнату с поблекшими украшениями. Трудно себе представить более удивительную смесь роскоши и беспорядка, царившую в этой каюте. Потолок и стены, из лакированного сандалового дерева, были сверху до низу покрыты пятнами и в некоторых местах даже прострелены пулями во время одной из пьяных оргий.

Диваны были завалены горами ценного бархата, кружев и тканей. По углам были свалены в кучу драгоценные сосуды, картины. Вообще, в эту каюту приносили все награбленное добро. Богатый пушистый ковер на полу был залит вином и испачкан табаком. Это странное помещение освещалось громадной висячей лампой.

За столом сидело два человека, пьяных, полураздетых, с трубками в зубах. Оба были погружены в партию пикета.

Нэд Гэлловей -- помощник Шарки, происходил из почтенной пуританской семьи. Уроженец Новой Англии, он поражал всех своим ростом. С бородой, доходившей почти до глаз, с проницательными синими глазами, с большими золотыми кольцами в ушах и копной черных волос, похожей на львиную гриву, -- он был идолом всех женщин от Тортугаса до Маракайбо. На нем была синяя шелковая рубашка, коричневые бархатные брюки, доходившие до колен, и украшенные лентами, высокие морские сапоги и красный шелковый платок.

Начальник -- Дасон Шарки -- представлял полную противоположность. Его худое, вытянутое лицо напоминало своей бледностью лицо покойника, и знойное солнце Индии придало ему цвет пергамента. Он был лыс, если не считать двух-трех локонов, похожих на куски пакли. Его низкий лоб, мутные бульдожьи глаза и худые руки с постоянно шевелившимися, как щупальцы, пальцами -- внушали всем отвращение.

Карточная игра была прервана хлопнувшей дверью. В каюту вошел канонир Свитлонс. Он заявил, что явился парламентером от экипажа, ибо все недовольны Шарки и т. д. Он, пожалуй, не окончил бы своей речи, ибо Шарки уже нащупывал под столом, у себя за поясом, пистолеты, как вдруг над головами их послышался топот, и влетевшие пираты крикнули: "Судно!"

Это слово магически подействовало на всех. Сразу все было забыто, и пираты бросились на верх.

Действительно, недалеко от пиратской барки, показалось большое трехмачтовое судно, шедшее на всех парусах.

Очевидно, командиру этого судна было неизвестно, что эти места являются излюбленными местами пиратов, так как при виде барки судно не только не изменило курса, но, наоборот, даже стало приближаться к барке. Тогда пираты решили, что это военный фрегат. В одно мгновенье все бросились к оружию. Однако тревога оказалась напрасной, ибо через некоторое время -- они узнали оснастку торгового судна, и дружный крин ликованья огласил воздух.

Пиратская барка обогнула судно, подошла к корме и взяла его на абордаж. Пираты, как пантеры, перескочили на корму захваченного судна. Вахтенные были убиты на месте, не издав ни звука. Шарки одним ударом повалил помощника командира и выбросил его за борт.

Спавшие матросы и пассажиры не успели повернуться на своих койках, как были связаны по рукам и ногам.

Добыча была не из мелких: судно "Портобелло", под командой Франка Гарди, шло из Лондона в Кингстон (на о. Ямайке) с грузом хлопка и железа. Груз судна, правда, не представлял никакой ценности для пиратов, но в судовой кассе они нашли около тысячи гиней. Кроме того, восемь или девять пассажиров -- богатых плантаторов с о. Ямайки -- везли с собой деньги.

Когда все цепное было перенесено на барку, пираты выбросили всех пассажиров и матросов за борт. Шарки, холодно улыбаясь, отдавал приказания, а Свитлонс, стоявший у борта, наносил каждому удар ножом в ногу, так как, если бы среди них очутился хороший пловец, он мог бы спастись и так или иначе доставить массу неприятностей пиратам.

Наконец пришла очередь командира Гарди.

-- Ну, коллега, -- обратился к нему с низким насмешливым поклоном Шарки, -- собирайтесь в дорогу. После того, как все пассажиры и команда погибли, вы можете со спокойной совестью последовать за ними. Ха-ха-ха!

-- Да, совесть моя спокойна -- гордо ответил моряк, -- Но прежде, чем вы швырнете меня в море, я хотел бы сказать вам несколько слов, господин Шарки.

-- Если вы думаете просить меня о пощаде, предупреждаю, что не стоит времени терять, -- заявил, холодно усмехнувшись, Шарки. -- Вы заставили нас прождать здесь три дня и. черт меня возьми, если я оставлю в живых хотя одного из вас.

-- О, нет! -- возразил командир Гарди. -- Я хотел бы сказать вам нечто более интересное. Знайте, что настоящего сокровища вы не нашли на моем судне!

-- Как, не нашли? -- крикнул взбешенный Шарки. -- Клянусь Богом, я вырву вашу печень, если вы лжете. О каком сокровище вы говорите? Где оно?

-- Успокойтесь! -- перебил его Гарди. -- Это не шелк, не деньги; это только красивая девушка. Но вы ей будете рады не меньше, чем драгоценностям, верьте мне.

-- Но где же она? -- спросил Шарки. -- Почему мы ее до сих пор не видели? Почему ее не было с прочими?

-- Дело в том, что эта испанка -- дочь графа и графини Рамирец, которых вы велели выбросить в море несколько минут тому назад. Отец ее был губернатором в Чэгре, куда и ехал теперь с женой и дочерью. Случилось так, что во время плавания, девушка сблизилась с одним из матросов. Возмущенный отец приказал мне запереть ее в отдельную каюту, и я должен был повиноваться. В этой каюте она пробыла до сего момента; туда никого не пускали и приносили ей пищу два раза в день. Я говорю вам все это только потому, что мне все равно умирать. Не знаю даже, стоило ли говорит вам об этом, ибо вы -- отъявленнейший из негодяев, каких только мне приходилось встречать на своем веку. Единственное, что утешает меня перед смертью, это то, что вскоре, вероятно, тело ваше будет болтаться на виселице.

С этими словами командир Гарди одним прыжком очутившись у борта, бросился в море.

Пираты моментально бросились в каюту, где томилась в заключении девушка. Ключа от двери у них не было, и они выбили ее ружейными прикладами. Ворвавшись туда, при слабом дрожавшем свете фонаря, они нашли забившуюся в угол девушку редкой красоты. Когда она увидела этих полудикарей, она невольно задрожала. Грубые руки схватили ее и потащили туда, где находился Шарки.

Он поднес фонарь к ее лицу, чтоб лучше разглядеть ее, затем, хрипло засмеявшись, поставил у нее на щеке красную печать.

-- Это пиратская печать, -- объяснил он. -- Мы отмечаем ею все наши сокровища, моя птичка. Уведите ее и присматривайте за ней, -- обратился он к матросам. -- Вы мне ответите за нее, слышите!

Через час "Портобелло" было пущено ко дну, а пиратская барка с награбленным добром направилась к северу, в поисках новой жертвы.

В эту ночь в каюте Шарки была устроена попойка. За столом сидел Шарки, Нэд Галловей и Лысый Стэбль, -- доктор, практиковавший раньше в Луизиане, но, по тем или другим причинам, бежавший от правосудия и предложивший свои услуги пиратам. Это был разжиревший субъект с противным одутловатым лицом и блестящим, как зеркало, черепом.

Шарки уже совершенно забыл о вспыхнувшем мятеже среди матросов. Впрочем, он отлично знал, что самое кровожадное животное успокаивается, удовлетворив свой голод и страсть.

Итак, с легким сердцем, предавался он пьянству, орал во все горло и хохотал со своими собутыльниками.

Красные, с помутившимися глазами, они готовы были на какую угодно мерзость, когда Шарки вдруг вспомнил об испанке. Обратившись к одному из матросов, он приказал привести ее немедленно в каюту.

Инеса Рамирец уже знала, что родители ее погибли и что она в руках пиратов. Когда она вошла в каюту Шарки, на ее прекрасном гордом лице не только не было следа страха, но, наоборот, поразительное спокойствие. Когда Шарки, качаясь на ногах, поднялся и грубо схватил ее за грудь, она только улыбнулась.

-- Клянусь Юпитером, это умная девочка! -- крикнул он, обняв ее талию. -- Она рождена для того, чтобы быть женой пирата. Пойдем, милочка, выпьем!

-- Параграф шестой, -- пробормотал, икая, доктор: -- найденные и захваченные сокровища принадлежат всем товарищам без исключения.

-- Верно! -- подтвердил Нэд Гэлловей. -- Это сказано в нашем уставе.

-- Я изрежу на мелкие куски того, кто осмелится оспаривать у меня эту девочку, слышите? -- крикнул рассвирепевший Шарки, обводя всех своими бульдожьими глазами. -- Нет, моя птичка, -- обратился он к девушке, -- еще не родился тот человек, который отобьет тебя у капитана Шарки. Садись сюда, ко мне на колени и обними меня... вот так. Черт меня возьми, если она не влюбилась в меня! Скажи мне, милочка, почему это тебя поместили в отдельную каюту?

Девушка качнула головой, давая понять, что не понимает языка.

Она выпила стакан вина, предложенный ей Шарки, и глаза ее заблестели. Сидя у Шарки на коленях, она обняла его и гладила его волосы, щеки, уши, шею. Зависть пожирала Нэда Гэлловея и Лысого Стэбля, вынужденных довольствоваться ролью зрителей. Шарки же хохотал, как безумный. Прижав девушку к своей груди, он не переставал целовать ее, и девушка вовсе не сопротивлялась.

Взгляд доктора, пожиравшего глазами красавицу, вдруг как бы застыл. Он уставился глазами в одну точку, лицо его побледнело и губы шевелились.

-- Посмотрите на ее руку, капитал Шарки! -- крикнул он не своим голосом. -- Посмотрите на ее руку.

Шарки посмотрел на руку, обившуюся вокруг его шеи. Рука эта была мертвенно бледна; между пальцами были складки кожи желтого цвета, сильно блестевшие. Складки эти были покрыты чем-то, похожим на муку или на пыль. Пыль эта лежала толстым слоем на шее и щеках Шарки.

С криком ужаса и отвращения Шарки сбросил девушку, но она, прыгнув как кошка, бросилась на доктора. Последний спрятался под стол. Тогда она схватила своими цепкими пальцами Нэда Галловей за бороду, но тот вырвался и убежал из каюты. Она же продолжала метаться по каюте, как безумная, с криком торжествующей хитрости. Наконец один из матросов накинул ей на шею веревку, связал ее и унес в одну из кают.

Тяжелое молчание никем не прерывалось.

-- Проказа -- сказал наконец Лысый Стэбль еле слышным голосом. -- Какие мы скоты, однако! Только идиот мог бы поверить басне, придуманной командиром Гарди. Очевидно, девушка заболела в пути и, не будь она дочерью Рамиреца, ее моментально выбросили бы в море. Только присутствие отца на судне помешало командиру это сделать и он, вероятно, спешил в один из портов, где имеется лазарет.

Капитан Шарки, откинувшись на спину кресла, бледный, как полотно, беспрестанно обмахивался платком и вытирал им шею и щеки, покрытые ужасной пылью.

-- Ну, а со мной что будет? -- зарычал он, обращаясь к Лысому Стэблю. -- Что вы скажете относительно меня? Есть у меня надежда или нет? Говорите правду или я разорву вас на части. Есть какие-нибудь шансы на излечение?

-- Капитан Шарки, -- сказал он, печально качая головой, -- я не хочу лгать. Вы заражены, а от проказы не излечиваются.

Шарки, понурив голову, выслушал свой приговор. Он ясно чувствовал весь ужас своего положения.

Немного спустя Лысый Стэбль тихо поднялся и вышел из каюты с отравленным воздухом.

.................................................................................

Когда на барке стало известно, что Шарки заболел проказой, пираты, ненавидевшие Шарки, облегченно вздохнули: наконец-то они избавятся от тирана. Немедленно было решено удалить заболевшего начальника, и это решение было встречено криками радости.

Когда в каюту Шарки вошло несколько человек, чтобы сообщить ему решение матросов, он сразу почувствовал, в чем дело.

-- Негодяи! -- крикнул он задыхаясь, -- вы хоронить меня собираетесь? Выходи, Свитлонс, я накормлю тебя свинцом. Гэлловэй, Мартин, Фоли, сюда! Разогнать этих собак!

Но на зов его никто не явился. Пираты бросились на него, и хотя он убил наповал выстрелом из пистолета одного из них, вскоре он был связан по рукам и ногам.

-- Капитан Шарки! -- обратился к нему Свитлонс. -- Мы только что узнали, что вы заболели проказой. Скоро вы начнете заживо разлагаться и заразите нас всех. Поэтому, пока еще есть время, вы должны покинуть барку. Да поможет вам Господь!

Пираты спустили одну из шлюпок "Счастливого избавления" на воду, дружно подняли на блоках капитана Шарки и спустили его в шлюпку.

-- Отрубить веревку! -- приказал Свитлонс пиратам.

-- Стой! -- крикнул один из пиратов. -- А с девкой что ж мы будем делать? Ведь она нас всех погубит!

-- Отправить ее с возлюбленным! -- послышались голоса, и решение было принято.

Девушку спустили в шлюпку, где сидел Шарки.

Когда отрубили веревку, девушка дико захохотала и крикнула: "Perros, perros Ingleses! Lepero! Lepero!" [Собаки! Английские собаки! Прокаженный! Прокаженный! -- исп.]

-- Счастливого пути, капитан Шарки! -- послышался хор насмешливых голосов с барки.

-- Желаю вам весело провести медовый месяц! -- крикнул Над Гэлловэй.

Шлюпка закачалась на волнах. "Счастливое избавление", подгоняемое попутным ветром, удалялось на всех парусах,


Выдержка

из судового журнала пятидесятипущечного фрегата его величества: "Геката".


27-го января 1721 г. -- ...Солонина наша оказалась негодной в пищу. Пятеро из экипажа заболело скорбутом. Я приказал отправить две лодки с матросами на северо-западный берег Эспаньолы, так как остров этот изобилует дикими быками и плодами.

В 7 час. вечера матросы вернулись с убитыми быками и с массой плодов. Боцман Вудруф донес мне, что в лесу они наткнулись на скелет женщины. По уцелевшим остаткам платья они заключили, что она из Европы и принадлежала к высшему классу. Голова ее была разбита громадным камнем, лежавшим неподалеку от нее. Тут же валялись, подле хижины из тростника, хворост, кости животных и т. д. Жители острова полагают, что здесь побывал Шарки.


-----------------------------------------------------------------------------


Источник текста: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 4.