# Дебют бимбаши Йойсе

Артур Конан Дойль

The Debut of Bimbashi Joyce.

Русский перевод 1910 года (без указания переводчика).

## Артур Конан Дойль. Дебют бимбаши Йойсе


Случай, о котором мы рассказываем, относится к эпохе движения "махдистов", и именно к тому времени, когда партизанские отряды приверженцев Махди, выйдя из страны Великих Озер и Дафруа, успешно проникли в пограничную полосу с Египтом. Инсурекция к этому времени, как казалось, достигла крайнего своего напряжения, и по многим верным признакам, можно было рассчитывать, что махдистские отряды вскоре перейдут к отступлению. В это время в Каире сосредоточенно работали. Все было подготовлено к экспедиции. Наступил момент, когда цивилизация, на блиндированных поездах могла проникнуть в страны юга, свинцом и сталью подавляя восстание.

Главный организатор рассмотрел, подготовил и устроил в этой экспедиции все до малейших деталей; военачальник воспользовался всеми своими знаниями и израсходовал большую часть громадных сумм, предоставленных в его распоряжение. Однажды ночью, оба эти человека встретились в последний раз. Военачальник пожал своему другу руку и исчез, чтобы привести в исполнение возложенную на него миссию. Это произошло в то самое время, когда "бимбаши" Гилари Йойсе был отчислен из стрелков королевства Моллов, временно прикомандирован к Суданскому 9-му стрелковому полку и в первый раз появился в Каире.

Он прибыл в сопровождении четырех железных сундуков, в которых помещался его багаж, сабли работы Винкинсона, револьвера, последнего образца, вышедшего из мастерских Бонда, и экземпляра "Руководства к изучению арабского языка", составленного Грееном. Снабженный всеми этими предметами и чувствуя, что в его жилах течет молодая кровь, он был самоуверен, как победитель.

Генерал несколько его смущал; он слышал об его строгом отношении к молодым офицерам; молодой офицер был уверен, что преодолеет все затруднения. Оставив свой багаж в отеле Шефеарда, он отправился представиться начальнику штаба.

Его принял не генерал, а начальник разведочного бюро, так как генерал находился в отезде но какому-то секретному делу.

Гилари Йойсе стоял перед офицером небольшого роста и толстяком, обладавшим мягким голосом, говорившим тихо и спокойно.

-- Я был извещен о вашем прибытии, -- сказал он,--и весьма сожалею, что вы не можете представиться генералу. Вам, вероятно, известно, что он отправился на границу.

-- Мой полк находится в Вади-Гальфа. Вероятно, я должен немедленно отправиться в полк.

-- Вовсе нет. Мне поручено передать вам приказания.

Он подошел к карте, висевшей па стене, п, указывая концом сигаретки па пункт, сказал:

-- Видите эту точку; это оазис Куркур. Он находится в местности очень спокойной. Там вы встретите роту вашего полка и пол-эскадрона. Вы примете командование ими.

Гилари Йойсе взглянул на указываемый пункт, который находился на пересечение двух черных линий. На пространстве двух сантиметров на карте не было ни одного условного знака.

-- Это деревня? -- спросил он.

-- Нет, это колодезь. Вода может быть не вполне удовлетворительного качества; впрочем, вы скоро привыкнете к сладковатой воде.

-- Назначение вверенного мне отряда, несомненно, отражать набеги, наезды?

-- Со своей стороны, я должен вам заявить, что этого вам не приходится опасаться. Вы назначаетесь с единственною целью перехватывать всех гонцов, рассыльных и путешественников, которые будут останавливаться у колодца. Вам эта местность, конечно, незнакома, а потому вы должны изучить ее возможно тщательнее. Я также должен вам сообщить, что в местном населении царит сильное недовольство и что калиф изыскивает все способы, чтобы войти в сообщение с своими партизанами. Обратите внимание! Сеннуси пребывает здесь, -- и он концом сигаретки указал место на карте по направлению к востоку. -- Вероятно, калиф пошлет к нему эмиссара по этой дороге. Но как бы там ни было, ваша обязанность удостовериться в каждой личности, которая появиться в этих проходах, и вы можете ей возвратить свободу только в том случае, когда получите о ней вполне достоверные сведения. Вы говорите по-арабски?

-- Я только что стал изучать этот язык.

-- Это хорошо, у вас будет время продолжать его изучение на месте, но помимо того, при вас будет находиться один из туземных офицеров, некий Али, который говорит по-английски и будет вам служить переводчиком. Итак, до свидания. Я передам генералу, что вы к нему являлись.

Бимбаши в тот же день отправился по железной дороге до Балиани, а отсюда на постовом судне до Ассуана. Два дня он провел на спине верблюда, пересекая Ливийскую степь. Его, в качестве охранителя, сопровождал араб, три верблюда-носильщика тащили багаж, благодаря чему караван подвигался с раздражающей медленностью. На третий вечер, когда караван поднялся на одну из высот долины, черневшую словно огромная груда камней, и которая носила название Джебель-Куркур, Гилари Йойсе увидел вдали группу пальм. Это нежно-зеленое пятно среди однообразной песчаной пустыни, по которой ему пришлось ехать, произвело на него чарующее впечатление. Час спустя он уже вступал в свой маленький лагерь. Отряд выстроился для встречи своего начальника, и туземный офицер приветствовал его с пожеланием всего хорошего на английском языке. Бимбаши принял начальство.

С наступлением прохлады, бимбаши произвел смотр своим плечистым суданцам на тонких ногах, с веселыми лицами, лоснившимися под их "bonnets de police" [головной убор (полицейский чепчик)] весьма причудливого вида.

Йойсе был стрелок и вообще прекрасно владел оружием, что всегда вызывало уважение в неграх, и таким образом он вскоре приобрел среди них популярность. Но дни тянулись с удивительным однообразием. Время еды, порядок службы, занятий, пища... ничто не изменялось. К концу третьей недели ему казалось, что он здесь провел нескончаемое число лет. Но вдруг произошло одно событие, нарушившее это нестерпимое однообразие.

Однажды вечером, когда солнце уже спускалось на горизонте, Гилари Йойсе отправился на прогулку верхом по пути, по которому с давних пор ходили караваны.

Эта дорога проходила между скалами и привлекала его внимание; ознакомившись с местностью по карте, он решил, что она проникает в самое сердце Африки. Он мысленно спрашивал, кем и сколько лет тому назад мог быть проложен этот путь для сообщения с югом, как вдруг, подняв глаза, заметил человека, который шел ему навстречу.

Незнакомец был одет в развевающиеся одежды араба. Это был человек высокого роста с гигантским тюрбаном на голове, который придавал ему еще больше роста. Он шел быстро, высоко подняв голову и тою смелою походкой, которая обличает человека, чуждого страха.

Кто бы мог быть этот грозный великан, шедший неизвестно откуда и куда? Быть может, это передовой скороход посланный от вооруженного копьями войска дикарей? Откуда, наконец, он идет? Ближайший колодец находился в расстоянии ста миль. Но не в этом дело; охраняющий Куркур пост не может допустить подобных визитов. Гилари Йойсе повернул коня, пришпорил его, галопом доскакал до лагеря, ударил тревогу, и направился на разведку во главе отряда из двадцати кавалеристов.

Несмотря на такие гостеприимные подготовления неизвестный продолжал свой путь. Правда, в ту минуту, когда он увидел кавалерию, он пришел в некоторое замешательство, но затем, сознавая, что всякая попытка бежать будет бесполезна, видимо решил идти вперед, сохраняя наружное спокойствие.

Вопреки всеобщим ожиданиям, он не проявил ни малейшего сопротивления, когда солдаты схватили его за плечи, и продолжал с невозмутимым видом итти между лошадьми вплоть до самого лагеря.

Вскоре высланные разъезды возвратились обратно, донося своему офицеру, что они нигде не встретили ни малейших следов дервишей, несмотря на самые тщательные разведки. Это еще более озадачило и заинтересовало молодого офицера.

Неизвестный, оказалось, был одинок, но невдалеке от дороги валялся труп только что павшего верблюда-скорохода лучшей породы. Таким образом тайна внезапного появления араба вполне разъяснялась, но мотивы его появления у поста, цель его путешествия, место, откуда он выехал, являлись главнейшими вопросами для столь усердного по службе офицера, как наш бимбаши, и он решил все эти вопросы выяснить немедля.


Гилари Йойсе был сильно разочарован тем, что не оказалось поблизости дервишей. Ему предстоял прекрасный случай отличиться по службе в Египетской армии; был бы шанс начать бой с этими копьеносцами под своим личным командованием, и весь успех дела был бы приписан ему одному. Он бы сумел воспользоваться обстоятельствами, распорядиться как следует и заслужил бы в глазах своего начальства репутацию способного и боевого офицера и притом, как начальник самостоятельного отряда. Но что делать, все-таки счастье ему улыбается; теперь он может выделиться как офицер, умеющий производить разведки, и выделиться в глазах такого строгого генерала, который никогда не оставляет без награды полезную деятельность своих подчиненных, также как никогда не прощает их малейшие упущения или промахи. Одежда пленника указывала, что это важное лицо. Йойсе облил себе голову холодной водой, выпил чашку кофе и созвал под акацию совет для допроса пленника и суда над ним.

Он был очень доволен, что заседает в качестве председателя, что позади его стула стоят на вытяжке два черных ординарца, а сбоку сидит туземный офицер. Он сидел за складным столом, к которому подвели под строгим караулом пленника. Йойсе пристально взглянула на этого красивого человека с серыми глазами и с длинной черной бородой.

-- Черт возьми! -- воскликнул Йойсе, -- этот негодяй, кажется, делает мне гримасы.

Действительно, по лицу пленника пробежали какие-то странные конвульсии, по затем его лицо приняло прежний спокойный и величавый вид, столь свойственный арабам чистой крови и высокого общественного положения.

-- Спросите его, с какою целью он сюда шел?

Офицер-туземец повторил вопрос; пленник ничего не ответил, по его лицу снова пробежали нервные судороги.

-- А, презренный негодяй! -- вскрикнул Гилари Йойсе. -- Он продолжает нас дразнить... Кто вы такой... Собака!.. Отвечайте же мне, кто вы такой?.. Слышите ли?

Но араб, по-видимому, не понимал ни по-арабски, ни по-английски. Снова переводчик стал предлагать ему вопросы, прибегая к жестикуляции, чтобы быть лучше понятым. Пленник продолжал молчать; по временам он пристально вглядывался в Йойсе и делал ему гримасы, причем упорно не раскрывал рта. Бимбаши в досаде чесал затылок.

-- Послушайте, Магомет-Али, нам необходимо добиться от этого негодяя удовлетворительного ответа. Вы говорите, что при нем не оказалось никаких бумаг?

-- Да, мы его обыскали, но ничего не нашли.

-- Неужели ничего, ничего, по-видимому, не значащего, что могло бы послужить нам каким-либо указанием, навести па след...

-- Одно достоверно, это то, что он пришел из далека. Наверное, он прибыл из Данголы.

-- Однако, надо во что бы то ни стало добыть у него ответы.

-- Быть может, он глухонемой!

-- Может быть, но я никогда в жизни не встречал по внешнему виду столь интеллигентного человека.

-- Мы можем от него избавиться, отослав его в Ассуан.

-- И таким образом предоставить приз в распоряжение других! Очень вам благодарен, но я на это не согласен. Эту птицу я сам поймал. Но как его заставить развязать свой язык?

Темные глаза египтянина окинули лагерь п остановились на пылающем в походной кухне огне

-- Может быть, вы согласитесь на...

Он указал глазами на пленника и затем перевел их на сверкающий огонь.

-- Нет, нет, только не это! Это значило бы, действительно, что называется, зайти слишком далеко.

-- Ну, важность не велика, зато мы уже, наверное, развяжем ему язык.

-- Нет, я этого не хочу. В здешних странах это никого не возмутит, но, если когда-либо об этом узнают в Tlest Street'е!.. Но тем не менее мы можем этим воспользоваться, как угрозой.

-- Вы правы...

-- Прикажите нашим людям снять с него "голеабах" и раскалить на огне подкову.

Приказание бимбаши стали приводить в исполнение.

Пленник не только не выказал ни малейшего страха, но даже принял веселый вид. Он не двинул и бровью, когда к нему подошел туземный сержант, держа на двух штыках-саблях раскаленную до красна подкову.

-- Будете вы теперь отвечать, -- вскрикнул начальник с яростью, которую и сам в себе не подозревал.

Пленник спокойно улыбнулся и провел рукой по своей черной бороде.

-- Ну, его к черту этот опыт! -- вскричал Йойсе, весь красный от гнева. -- Он, кажется, прекрасно понимает, что эта угроза не будет приведена в исполнение. Но я имею право и желаю им воспользоваться, я его выдеру. Вы можете ему передать от моего имени, что если он не заговорит к завтрашнему утру, то я ему сорву кожу со спины, и это так же верно, как то, что мое имя Йойсе.

Переводчик передал по-арабски приказание бимбаши.

-- Теперь, мой милый, -- обратился бимбаши к пленнику, -- вы можете отправиться спать. Мое распоряжение сулит вам спокойную ночь.

Пленника под строгим караулом отвели в лагерь, где ему дали на ужин горсть рису и немного воды.

Гплари Йойсе, в сущности, был добрый человек. Он провел скверно ночь, его тревожила мысль, что завтра придется подвергнуть этого несчастного бичеванию. По временам он себя успокаивал тем, что при виде подготовлений к наказанию пленник заговорит, но затем он приходил в отчаяние и считал себя презренным, если наказание будет исполнено, и несчастный окажется глухо-немым. Эта гипотеза настолько поколебала его решение, что на утро наступившего дня он уже готов был этого загадочного путешественника отправить в Ассуан, не подвергая его экзекуции. Там с ним справятся по своему усмотрению, а он успокоить свою совесть. Он еще лежал в своей постели, размышляя, на чем остановиться, как в его палатке неожиданно появился Магомет-Али.

-- Бимбаши! -- вскрикнул он, -- пленник бежал!

-- Бежал?

-- Да! И на вашем верблюде-скороходе. Он прорезал полотно в палатке, в которой был заключен, и исчез, едва только стало рассветать.


Бимбаши не стал терять время в напрасных сетованиях, укорах, он принялся тотчас же и энергично действовать. Прошло всего четыре-пять минут, как разъезды уже рыскали по тропинке, а разведчики отыскивали в песках следы верблюда. Однако, следов не нашли, человек исчез, словно канул в воду. Сильно досадуя, Гилари Йойсе донес о всем случившемся рапортом, который послал с курьером в Ассуан. Пять дней спустя лаконическое приказание главного начальника приглашало его явиться немедленно в главную квартиру. Зная строгое отношение к делам службы своего начальника, он не мог не страшиться.

Не заботясь прифрантиться и несколько отдохнуть от переживаемой им тяжелой тревоги, он едва приехал, как в тот же вечер отправился в главную квартиру и представился начальнику.

За столом с разбросанными па нем картами и разными служебными бумагами сидел генерал, а позади его стоял начальник разведочного бюро.

-- Насколько я понял, капитан Йойсе, -- обратился генерал, -- вы выпустили из рук и дали возможность скрыться пленнику, который имел для нас весьма важное значение.

-- Я крайне огорчен, генерал.

-- Я в этом уверен, но это ничуть не помогает делу. Узнали ли вы, кто он такой, и его намерения до его побега?

-- Нет, генерал.

-- Отчего?

-- Несмотря на все мои старания, я не мог добиться от него ни одного слова.

-- Приняли ли вы для того нужные меры?

-- О, да, генерал, могу вас заверить! Я угрожал ему применить силу.

-- Что же он вам ответил?

-- Ничего не отвечал, генерал.

-- Его внешний вид, признаки?

-- Это человек высокого роста и, видимо, с таким закаленным характером, что способен перенести всякую пытку.

-- Обратили ли вы внимание на черты его лица, можете ли вы его узнать?

-- Он носит длинную бороду, глаза у него серые, лицо его страдает тиком.

-- Итак, капитан Йойсе, -- сказал твердым и строгим голосом генерал. -- не могу вас поздравить с вашим первым подвигом в Египетской армии. Вам, несомненно, известно, что на этот корпус назначаются отборные офицеры, люди, строго относящиеся к обязанностям службы. Я выбирал своих подчиненных из всей британской армии и потому должен иметь в них деятельных и умелых сотрудников. Я был бы неправ перед вашими товарищами, если бы снисходительно относился к недостатку в них рвения и к их служебным промахам. Вы к нам прибыли, кажется, из полка королевства Моллов.

-- Да, генерал.

-- В виду хорошей аттестации о вас, надо полагать, что ваш полковник будет весьма польщен тем, что я вас откомандирую обратно в полк.

Гилари Йойсе был в таком угнетенном состоянии, что не находил возражений; казалось, его охватил столбняк.

-- Завтра вы узнаете мое окончательное решение, -- сказал генерал.

Йойсе поклонился по-военному и повернулся па каблуках.

-- Теперь, мой милый, вы можете отправиться спать. Мое распоряжение сулит вам спокойную ночь, -- сказал генерал в то время, когда капитан удалялся.

Йойсе обернулся в изумлении. Где-то он слышал эти слова, они ему памятны... Кто их произнес?

Генерал стоял: он и начальник разведочной службы покатывались со смеху. Йойсе внимательно всматривался в этого человека высокого роста, сильного сложения с пронизывающим взглядом серых глаз.

-- Бог ты мой! -- воскликнул он невольно.

-- Итак, капитан Йойсе, я полагаю, что мы сквитались, -- сказал генерал, протягивая ему руку.--Вы меня заставили провести отвратительные четверть часа в близком соседстве с этой дьявольской подковой, раскаленной до бела, я вам возвратил эти минуты, и теперь возвращаться вам в полк не придется.

-- Но, генерал, я все-таки же упуст...

-- Прошу оставить возражения. Понимаю ваше изумление и никакого вам снисхождения не оказываю. Я должен был лично свидеться с Кабалли, так как никому не мог доверить переговорить с ним. Возвращаясь из своего путешествия. мне пришлось пройти около вашего поста. Я вам довольно понятию подмигивал глазом в знак того, что желаю переговорить с вами наедине.

-- Это так, так! О, теперь я начинаю все понимать!

-- К сожалению, несколько поздно. Я не мог себя выдать перед вашими неграми. Какое влияние на них я имел бы, если бы мне пришлось еще раз облачиться в арабский костюм? Вы меня поставили в очень фальшивое положение. Но в конце концов мне удалось переговорить с туземным офицером, и он подготовил мой побег.

-- Он Магомет-Али?

-- Я ему приказал об этом молчать, так как хотел свести с вами счеты. Мы, капитан Йойсе, обедаем в восемь часов; мы живем здесь весьма просто, но тем не менее надеюсь обойтись с вами гостеприимнее, чем вы со мною в Куркуре.


----------------------------------------------------------------------------


Источник текста: Дойл А. К. Полное собрание сочинений Конан Дойля. -- Санкт-Петербург: П. П. Сойкин, 1909--1911. -- Кн. 16. Родней Стон; Три корреспондента; Роковой сундук и др. рассказы; 21 см.