Добронравов Николай Евгеньевич
Первый замечательный шут ... Петра Первого Великого, Балакирев

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

0x01 graphic

ПЕРВЫЙ ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫЙ ШУТЪ,
МИНИСТРЪ ДВОРА
ПЕРВАГО РУССКАГО ИМПЕРАТОРА
ПЕТРА ПЕРВАГО ВЕЛИКАГО,
БАЛАКИРЕВЪ.

Составилъ H. Е. Добронравовъ.

(По историческимъ даннымъ).

   

МОСКВА.
Типографія П. В. Бѣльцова, Чистопрудн. проѣзда д., No 14
1913 г.

   

ОГЛАВЛЕНІЕ.

   Шутъ министръ и его заслуги
   Челобитье
   Плата за любовь
   Старая пословица
   Въ трубу
   Кстати
   Обманъ въ пользу Царя
   Совѣтъ
   Гдѣ разница тамъ и сходство
   Какъ аукнется, такъ откликнется
   Ученый землемѣръ
   Знаменитая дубинка
   Легіонъ плѣшивыхъ
   Нѣтъ взыску
   Лысый
   Шутка
   Начальникъ мухъ
   Хлопушка
   Вопросъ и отвѣтъ
   Прямо въ глазъ.
   Кстати
   Прошеніе курицы
   Яйца
   Умные и дураки
   Правда или нѣтъ
   Роковая записка
   Хлѣбъ соль ѣшь, а правду рѣжь
   Красный языкъ
   Удачная просьба
   Жалованная шуба
   На стражѣ у царской казны
   Ворона лучше сокола
   Пора и честь знать
   Заступничество
   Собака
   Проказы
   Старина не по вкусу
   Мщеніе
   Польза сна
   Потому
   Заключеніе
   

Шутъ-министръ и его заслуги.

   Не въ нѣкоторомъ царствѣ, не въ нѣкоторомъ государствѣ, а въ нашей православной Руси, Богомъ любимой и Бо томъ хранимой, жилъ былъ нѣкогда человѣкъ, ума бойкаго, сердца добраго, ха" рактера твердаго. Человѣкъ этотъ по прозванію Балакиревъ занималъ должность придворнаго шута при высокой особѣ безсмертнаго русскаго царя Петра Великаго. Братцы, люди русскіе! Хотите ли знать и вѣдать, для какой цѣли Балакиревъ былъ необходимъ государю, и почему званіе шута носилъ на себѣ человѣкъ, отличавшійся умомъ, разумомъ и проницательностью? На то была причина важная, которую сами сейчасъ уразумѣете. Кто изъ васъ не слыхалъ, что Петръ I едва не сдѣлался жертвою ярыхъ бунтовщиковъ-злодѣевъ? Сколько разъ и послѣ того злые люди покушались на жизнь его, которую однако Провидѣніе Божіе сохранило для пользы и счастія Россіи! Не сгубилъ юнаго царя и ядъ, тайно данный ему, по приказанію сестры его, царевны Софіи Алексѣевны! Всесильный Богъ не допустилъ Петра пасть отъ коварства и злобы. И хотя Петръ Великій былъ богатырь не только по уму, но и по виду, однако опасности, которымъ онъ подвергался въ юности своей, имѣли губительное вліяніе на его здоровье. Произошло то, что вслѣдствіе испуга въ дѣтствѣ и яда имъ принятаго, Петръ I, спустя нѣсколько лѣтъ по вступленіи своемъ на престолъ, сталъ по временамъ страдать сильными судорожными припадками, называемыми конвульсивными, или спазмами. Эти припадки, не оставлявшіе его до самой смерти, обыкновенно обнаруживались тѣмъ, что производили кривлянье лица и поворотъ шеи въ лѣвую сторону. Въ такія минуты царь становился мрачнымъ и гнѣвнымъ. Одна лишь неожиданность или ловкая и игривая шутка дѣйствовали спасительно на царя, прекращали судороги и выводили его изъ угрюмости. Сколько нужно было находчивости и умѣнья, чтобы кстати развлекать царя и удалять отъ него недугъ, мучительный и безпокойный по его послѣдствіямъ! Нужно было много имѣть сноровки, смѣтливости и изобретательности, чтобы во время угодить такому государю, какъ Петру Великому. Эту обязанность потѣшать царя взялъ на себя Балакиревъ, происходившій изъ простого званія, но за заслуги свои награжденный потомъ чиномъ и дворянскимъ достоинствомъ. И надо отдать справедливость, что Балакиревъ былъ, какъ говорится, молодецъ на всѣ руки; онъ не щадилъ ни своихъ трудовъ, ни способностей для развлеченія царя-благодѣтеля когда бывало болѣзненный припадокъ омрачалъ государя. Обширный умъ свой употреблялъ замысловато и подъ личиною шутки, не только спасалъ отъ гнѣва многихъ и даже отъ вспыльчивости царя и его же не разъ избавлялъ отъ поздняго раскаянія; всегда и всѣмъ, не боясь, говорилъ рѣзкую правду и своимъ безкорыстіемъ заслужилъ милость Петра, благосклонность царицы Екатерины I и извѣстность въ народѣ. Служа вѣрой и правдой, Балакиревъ, какъ царскій любимецъ пользовался всякимъ удобнымъ случаемъ, дававшимъ ему поводъ кстати или не кстати вмѣшиваться въ чужія дѣла, лишь бы помочь своему ближнему, защитить праваго, выручить изъ бѣды обиженнаго, наказать дерзкаго, отомстить неблагодарному, пристыдить хвастуна, вразумить непокорнаго, облегчить бѣднаго и уязвить надменнаго... На все это требовались хитрыя уловки, тонкія шутки, двусмысленныя рѣчи и тому подобныя шутки, которыя, впрочемъ, мастерски и со славою исполнялись Балакиревымъ, такъ что побѣда была всегда на его сторонѣ. Подъ покровительствомъ Петра, Балакиревъ не страшился враговъ; для шута довольно было одного остраго слова, обращеннаго какъ будто невзначай, чтобы затронуть самолюбіе недруга и обезоружить послѣдняго.
   Шутки и похожденія Балакирева насколько любопытны и занимательны, настолько же поучительны, потому что изображаютъ умъ русскаго человѣка и его усердіе къ своему государю.
   Итакъ, послушайте, православные, про знаменитыя шутки, молодца на всѣ руки, славнаго Балакирева, котораго имя останется вѣчно памятнымъ въ исторіи Петра Великаго, мудраго преобразователя Россіи и отца отечества.
   

Челобитье.

   Въ одинъ изъ такихъ дней, когда болѣзненный припадокъ повергъ государя въ дурное расположеніе духа, когда угрюмость заступила мѣсто обычной его весе лости и Петръ I уединился въ своемъ кабинетѣ, въ одинъ изъ такихъ дней, повторяемъ, случилось, что слухъ его внезапно былъ пораженъ страшнымъ мычаніемъ рогатаго скота. Это мычаніе и топотъ вывели монарха изъ задумчивости и заставили его подойти къ окну. Можно себѣ представить удивленіе царя, когда онъ увидѣлъ изъ окна цѣлое стадо ко ровъ и быковъ съ привязанными къ ихъ рогамъ листами бумаги.
   -- Что это значитъ? И чей это скотъ здѣсь передъ окнами моего кабинета?-- гнѣвно замѣтилъ царь вошедшему къ нему ординарцу.
   -- Твои вѣрноподанные!-- отвѣчалъ незамѣтно подкравшійся между тѣмъ Балакиревъ.-- Вотъ ихъ челобитная.
   И съ этими словами вручилъ государю листъ писанной бумаги.
   Челобитная эта заключала въ себѣ слѣдующее: "Мы, нижеподписавшіеся, рогатые братья и сестры, слезно жалуемся на нѣмцевъ, которые у насъ безпощадно и беззаконно пожираютъ траву, созданную Господомъ Богомъ для пищи намъ воламъ и прочимъ скотамъ. А они, нѣмцы, поѣдая оную, лишаютъ васъ милости Божіей, да еще, по своей гордости, называютъ траву какимъ-то мудренымъ словомъ, ужъ мы и не разберемъ какимъ...
   И мы въ великомъ страхѣ, что эти травоѣды, размножаясь въ Россіи, пожрутъ все зеленѣющее на поляхъ, отчего намъ придется умирать голодною смертью, ибо легко можетъ случится, что нѣмцы, примутся наконецъ и за сѣно. Итакъ, смилуйся, отецъ нашъ и благодѣтель! Защити насъ отъ окаянныхъ нѣмцевъ! Блаженъ, иже и скоты милуя".
   Царь прочитавъ эту оригинальную просьбу, не могъ удержаться отъ смѣха, сдѣлался веселъ, долго потомъ подтрунивалъ надъ виноватыми нѣмцами, съ которыми, ему приходилось встрѣчаться.
   

Плата за любовь.

   Въ другой разъ, когда государь одержимый болѣзненнымъ припадкомъ, гнѣвный и мрачный, сидѣлъ у себя въ кабинетѣ, облокотись на столикъ и когда впродолженіе цѣлаго почти дня никто не смѣлъ къ нему войти, Балакиревъ придумалъ средство вывести царя изъ задумчивости и во что бы то ни стало развеселить его.
   Несмотря на поздній вечеръ, Балакиревъ въ коляскѣ, съ двумя ординарцами, отправился прямо въ домъ, къ одной женщинѣ, едва ли не самой безобразнѣйшей во всемъ Петербургѣ и даже прозванной въ своемъ околоткѣ "вороньимъ пугаломъ".
   Очутившись въ. ея квартирѣ, Балакиревъ нашелъ ее въ постели въ исподнемъ платьѣ, близкую ко сну. Не распространяясь много онъ объявилъ ей, что имѣетъ именное повелѣніе немедленно представить ее во дворецъ государю и въ томъ самомъ именно видѣ, въ какомъ она въ данную минуту находится.
   Возражать, понятно, было нельзя и потому Балакиревъ безъ церемоніи усадилъ ее въ коляску, она была вся растрепанная и въ одномъ исподнемъ платьѣ.
   Возвратясь во дворецъ, шутъ торжественно вошелъ съ нею въ кабинетъ царя, помѣстилъ ее среди комнаты, а самъ подойдя къ столику, у котораго облокотясь сидѣлъ государь и разсыпалъ на немъ сто рублей.
   -- Вотъ тебѣ Алексѣеичъ, сто рублей, только полюби эту мою красавицу! Подумай, ты только, цѣлыхъ серебряныхъ сто рублей за одно только воронье пугало!
   Стукъ и звонъ произведенный деньгами, голосъ шута и видъ предстоящей женщины мгновенно разсѣяло меланхолію царя.
   Разразившись смѣхомъ Петръ Великій велѣлъ позвать къ себѣ императрицу.
   -- Посмотри, Катенька, -- сказалъ царь едва успѣвшій переступить порогъ кабинета Екатеринѣ,-- какую чертовку притащилъ ко мнѣ мой шутъ Балакиревъ и даетъ еще сто рублей, чтобы только я полюбилъ это воронье пугало!
   Послышался вторичный взрывъ смѣха и взоръ императора просвѣтлѣлъ.
   

Старая пословица.

   Однажды Петръ великій возвратился изъ Адмиралтейства во дворецъ, гнѣвный и сердитый между тѣмъ императрицѣ крайне нужно было о чемъ то переговорить съ государемъ, но она не знала какъ подступить къ нему. Балакиревъ охотно взялся помочь дѣлу.
   Онъ входитъ въ кабинетъ, гдѣ задумавшись въ креслахъ сидитъ императоръ; любимый котъ царя тутъ же у ногъ своего державнаго господина. Балакиревъ начинаетъ играть съ котомъ. Государь приказываетъ ему удалиться, но шутъ не трогается съ мѣста. Тогда Петръ выведенный изъ терпѣнія, беретъ дубинку и замахивается ею на Балакирева, но шутъ избѣжавъ удара бросается на полъ и жалобно вскрикиваетъ: "лежачаго не бьютъ, государь! Вѣдь это твой указъ, такъ ты и долженъ исполнить его"!
   Государь какъ не былъ гнѣвенъ, но видя Балакирева у ногъ своихъ съ самою жалкою рожицею, разсмѣялся и вспыльчивость его миновала. Затѣмъ доступъ къ царю не представлялъ уже затрудненій и императрица могла свободно обо всемъ съ нимъ объясняться.
   

Въ трубу.

   Послѣ пораженія русскихъ войскъ подъ Нарвою, государь находясь въ крайне дурномъ расположенія духа, заперся въ своемъ кабинетѣ, строго наказавъ никого не впускать къ себѣ.
   Балакиревъ зная, что государь въ такихъ случаяхъ предается меланхоліи, подвергающей его опаснымъ болѣзнямъ, но не имѣя возможности войти къ нему въ кабинета, влѣзъ на крышу дворца и спустился въ трубу той печи, которая находилась въ кабинетѣ. Высмотрѣвъ оттуда положеніи государя и замѣтивъ, что онъ видитъ за столомъ спиною къ печи, а лицомъ къ зеркалу, Балакиревъ вымазалъ лицо свое сажею, осыпалъ голову золою, сдѣлалъ страшную рожу и высунулся изъ печи такъ, что отраженіе лица его въ зеркалѣ должно было броситься прямо въ глаза государю.
   Петръ повернувшись на стулѣ обратился къ двери, думая, что кто-нибудь вошелъ безъ его дозволенія, но дверь была заперта, а между тѣмъ Балакиревъ уже скрылся. Царь кругомъ окинувъ взглядомъ, опять погрузился въ задумчивость.
   Но снова отразились въ зеркалѣ сначала распростертая рука, потомъ выдавшіеся наружу ноги, далѣе опять голова съ размалеванною рожею, съ разинутымъ ртомъ, оскаленными зубами и высунутымъ языкомъ.
   Такія странныя перемѣнчивыя явленія вывели наконецъ государя изъ задумчивости. Онъ позвалъ ординарца и сталъ у него спрашивать, не входилъ ли кто въ кабинетъ? Получивъ отрицательный отвѣтъ и не довѣряя ординарцу, онъ приказалъ ему осмотрѣть всѣ углы комнаты, обыскать подъ столами, диваномъ, стульями, за шкафомъ и въ печкѣ, чтобы узнать не скрывается ли тутъ кто нибудь? Убѣдившись, что никого нигдѣ нѣтъ, государь почелъ упомянутыя явленія за напряженія своего воображенія и вторично подтвердивъ ординарцу никого не впускать, принялся перечитывать лежавшія на столѣ бумаги, послѣ чего снова погрузился въ задумчивость. Тогда прежнія явленія возобновились, но на этотъ разъ государь сталъ внимательно ихъ разсматривать. Удостовѣрившись, что то, дѣйствительно были члены человѣческіе, онъ подумалъ, что какой либо мошенникъ или хочетъ обобрать его, или можетъ быть злоумышляетъ на его жизнь.
   Призвавъ ординарца, Петръ приказалъ ему сдѣлать новый осмотръ печи, но шутъ такъ искусно въ ней помѣстился, что ординарецъ рѣшительно никого въ ней не нашелъ.
   Все еще не совсѣмъ довѣряя ординарцу, царь наклонившись къ печи, приказываетъ вылѣзть кто бы тамъ ни былъ, обѣщая прощеніе, а въ противномъ случаѣ обѣщалъ застрѣлить.
   Отвѣта не послѣдовало. По третьемъ повтореніи своего обѣщанія, государь повелѣлъ ординарцу выстрѣлить, но за выстрѣломъ неожиданно послѣдовали разные странные голоса.
   Царь догадался въ чемъ дѣло и засмѣявшись, сказалъ:
   -- Навѣрно это мой шутъ Балакиревъ!
   Едва государь успѣлъ выговорить эти слова, какъ Балакиревъ уже валялся у ногъ его, весь испачканный и слезно вопія, что невѣжливый ординарецъ помѣшалъ ему спокойно уснуть.
   Царь уже поневолѣ разсмѣялся и уже не вдавался болѣе бъ свою опасную задумчивость.
   

Кстати.

   Случилось какъ то, что государь спросилъ Балакирева, не знаетъ ли онъ такого то чиновника?
   Шутъ не запинаясь отвѣчалъ:
   -- Знаю.
   Но Петръ находясь не въ духѣ, сказалъ ему:
   -- За твое всезнайство я скоро посажу тебя подъ арестъ.
   Балакиревъ смолчалъ.
   Но когда государь спустя нѣсколько времени снова обратился къ нему съ какимъ то вопросомъ, то шутъ вмѣсто отвѣта бросился на полъ и растянулся.
   -- Что ты это дѣлаешь бездѣльникъ?
   -- Лежу, дядюшка.
   -- Для чего же ты это дѣлаешь?
   -- Ты знаешь, государь, поговорку, "знайка бѣжитъ, а незнайка на печкѣ лежитъ". Такъ я и держусь этой вотъ поговорки.
   -- Ну вставай, съ тобой вѣрно не сладишь,-замѣтилъ улыбнувшись государь и сдѣлался ласковъ попрежнему.
   

Обманъ въ пользу царя.

   Императрицѣ очень хотѣлось видѣть жену Балакирева и она наконецъ изъявила ему свое желаніе познакомиться, но Балакиревъ почему-то все медлилъ представить ее ко двору государыни.
   Причина этой медленности скоро однако объяснилась.
   Балакиревъ думалъ такъ:
   "Я представлю жену мою императрицѣ въ такой день, когда государь особенно будетъ не въ духѣ; по крайней мѣрѣ баба моя разгонитъ хандру царя и присутствіемъ своимъ во дворцѣ принесетъ пользу моему высокому благодѣтелю Петру Алексѣевичу".
   Цѣль, какъ видите, похвальная и затѣя или шутка имъ сыгранная была вполнѣ оригинальная.
   Точно, случилось такъ, что какъ-то государь возвратился во дворецъ мрачный и грозный, какъ осенняя туча, готовая разразиться страшною бурею.
   Никто не смѣлъ подступиться къ Петру, до такой степени былъ онъ не въ духѣ.
   Въ этомъ то состояніи вдругъ слышитъ онъ необыкновенный крикъ женскихъ голосовъ на половинѣ императрицы. Брови его насупились, но любопытство беретъ верхъ. Царь спѣшитъ къ государынѣ. Тамъ находитъ онъ съ императрицей жену Балакирева. Онѣ разговариваютъ между собою, крича что есть мочи.
   Послѣ перваго изумленія государь узнаетъ отъ императрицы, что жена Балакирева къ несчастью очень глуха и что поэтому она принуждена такъ громко съ нею разговаривать. Жена же Балакирева слыша въ свою очередь, что государь разговариваетъ съ императрицею обыкновеннымъ своимъ голосомъ, приходитъ въ недоумѣніе и, поклонившись государынѣ; просите у нея прощенія, что она обезпокоила ее крикомъ своимъ.
   -- Этому причиною,-- говоритъ она,-- мужъ мой, онъ увѣрилъ меня, что ваше величество очень того... крѣпки на ухо и строго наказалъ мнѣ не жалѣть голоса говоря съ вашимъ величествомъ.
   Императрица со своей стороны объяснила, что Балакиревъ тоже самое сказалъ ей про жену свою и онъ потому долго не соглашался представить ее ко двору, что боялся обезпокоить императрицу необходимостью говорить съ его глухою женою насколько только возможно громко.
   Эта оригинальная въ своемъ родѣ выходка Балакирева развеселила царя и общій съ государыней смѣхъ разогналъ мрачныя мысли, дѣлавшія его дотолѣ гнѣвнымъ и недовольнымъ собою.
   

Совѣтъ.

   Одинъ художникъ, не одаренный ни талантомъ, ни искусствомъ въ живописи, постоянно увѣрялъ всѣхъ и каждаго, что онъ великій артистъ и отличный знатокъ въ своемъ дѣлѣ.
   -- Приходи ко мнѣ братъ на квартиру, я предполагаю окрасить стѣны моей мастерской, а потомъ ихъ расписать, отрапортовалъ однажды этотъ хвастунъ Балакереву, при встрѣчи съ послѣднимъ на улицѣ.
   -- Коли хочешь, что бы я зашелъ къ тебѣ,-- отвѣчалъ Балакиревъ, то послѣдуй моему совѣту; сперва распиши стѣны, и потомъ уже окрась ихъ. Художникъ понялъ намекъ и закусилъ себѣ губу.
   

Гдѣ разница тамъ и сходство.

   Какъ то разъ Балакиревъ при многихъ чиновникахъ спросилъ Петра Великаго.
   -- Ты знаешь ни Государь какая разница между колесомъ и стряпчимъ, то есть вѣчнымъ приказнымъ и въ чемъ они сходствуютъ между собою?
   -- Разница большая!-- сказалъ разсмѣявшись Государь,-- а если есть какая нибудь другая такъ скажи, и я буду знать, кстати объясни мнѣ и сходство ихъ.
   -- А видишь ни какая разница; одно криво, а другое кругло, сходство же ихъ слѣдующее: то и другое надо чаще подмазывать, а то больно скрипятъ, а иногда такъ заскрипятъ, что и Боже упаси и святыхъ выноси!
   Многіе присутствующіе при этомъ за смѣялись, а имъ было далеко въ сущности не до смѣху; хотя и не прямо въ глазъ, но прямо въ бровь...
   

Какъ аукнется, такъ и откликнется.

   Одинъ придворный чиновникъ сказалъ Балакиреву.
   -- Ты дуракъ!
   -- Такъ,-- отвѣчалъ шутъ, твоя правда если вѣрить глупцамъ и тѣмъ, которые не знаютъ пословицы какъ аукнется, такъ и откликнется.
   

Ученый землемѣръ.

   Князь Александръ Даниловичъ Меньшиковъ принадлежалъ къ числу первыхъ любимцевъ Петра Великаго. Онъ имѣлъ собственный домъ на Васильевскомъ островѣ считавшійся въ то время однимъ изъ огромнѣйшихъ. По сторонамъ его были выстроены длинные флигеля, въ которыхъ иногда помѣщались иностранные послы. Зданія князя Меньшикова строились по плану самого Императора Петра. Государь самъ слѣдилъ за работами и не разъ приходилъ любоваться на сооруженныя строенія.
   Въ одномъ изъ такихъ помѣщеній онъ вдругъ замѣтилъ, что Балакиревъ взоруженный аршиномъ съ видомъ знатока важно расхаживаетъ по только что оконченному фундаменту и, самъ съ собою разсуждая, все что то мѣрилъ. Подозвавъ его къ себѣ Государь спросилъ:
   -- Давно ли ты Балакиревъ сдѣлался землемѣромъ и что ты тамъ измѣряешь?
   -- Землемѣромъ я Государь съ тѣхъ поръ, какъ сталъ ходить по матушкѣ сырой землѣ, а что я измѣряю, то ты изволишь видѣть самъ!
   Что же такое?
   -- Землю.
   -- Зачѣмъ?
   -- Да мнѣ хочется вымѣрить по этому фундаменту какое пространство земли займетъ Данилычъ, когда умретъ.
   Государь улыбнулся и посмотрѣвъ на князя. Тотъ поморщился.
   

Знаменитая дубинка.

   Въ одинъ прекрасный день Балакиревъ какъ то особенно долго и колко подтрунивалъ надъ Меньшиковымъ, такъ что гордый князь потерялъ наконецъ терпѣніе и хотѣлъ поколотить шута, но послѣдній успѣлъ убѣжать.
   -- Хорошо же ты мошенникъ, кричалъ вслѣдъ ему Меньшиковъ.
   Я справлюсь съ тобою порядкомъ! Не только живому, но мертвому не будетъ тебѣ отъ меня покоя. Даже кости познаютъ мою силу.
   На другой день послѣ этой угрозы Балакиревъ является къ Государю скучный и опечаленный.
   -- Батюшка Царь, помилуй! возопилъ онъ.
   -- Что это значитъ?-- спросилъ Петръ.
   -- Подари свою дубинку.
   -- Изволь, но прежде скажи, для чего она тебѣ нужна?
   -- А вотъ для чего она мнѣ нужна, когда я умру, то повелю положить ее съ собою въ могилу. И знаешь ли для чего? Ее очень боится Данилычъ, такъ она защититъ меня, а то онъ грозитъ что и костямъ моимъ не дастъ покоя.
   Государь улыбнувшись обѣщалъ ему подарить свою знаменитую Царскую дубинку. На другой день узнали объ этомъ всѣ придворные и Меньшиковъ сталъ обходаться съ Балакиревымъ дружнѣе и благосклоннѣе.
   

Легіонъ плѣшивыхъ.

   Бояринъ Тарасъ Плещеевъ подвергся однажды немилости Царя
   Цетръ Великій приказалъ его отыскать а самъ между тѣмъ, отправился къ обѣднѣ.
   Балакиревъ боясь за Плещеева и желая спасти его отъ царскаго гнѣва, собралъ отъ имени Государя всѣхъ плѣшивыхъ, сколько ихъ было въ Петербургѣ и выстроилъ ихъ передъ церковью въ которой Петръ Великій слушалъ обѣдню. По окончаніи обѣдни и при выходѣ Царя изъ храма всѣ плѣшивые, по знаку Балакирева, немедленно сняли свои шапки и обнажили головы.
   -- Что это значитъ?-- вскричалъ изумленный Государь.
   -- Ваше Величество,-- отвѣчалъ Балакиревъ, -- изволили приказать привести сюда полторасто плѣшивыхъ, но какъ такого числа не оказалось во всемъ Петербургѣ, то я имѣю счастіе представить Вашему Величеству только 96 человѣкъ лысыхъ, то есть столько, сколько ихъ имѣется нынѣ въ Вашемъ созданномъ градѣ.
   Посмѣявшись этой выдумкѣ шуту и возвратившись во дворецъ въ веселомъ расположеніи духа, Государь очевидно не могъ уже сердиться на Плещеева, который со страхомъ ожидалъ Царя и былъ крайне обрадованъ, когда усмотрѣлъ во свѣтломъ взорѣ Петра не гнѣвъ, а снисхожденіе и прощеніе.
   

Нѣтъ взыску.

   Петръ Великій часто смѣялся надъ проказами Балакирева, хотя и не всегда одобрялъ ихъ,
   Такъ выходка Балакирева въ представленіи плѣшивыхъ изумила и разсмѣшила Царя, но въ тоже время возбудило въ немъ неудовольствіе противъ Девіера, Петербургскаго оберъ полиціймейстера за то что послѣдній содѣйствуетъ нелѣпымъ распоряженіямъ по указаніямъ придворнаго шута.
   Балакиревъ провѣдавъ, что Царь намѣренъ побранить и побранить сильно Девіера за легіонъ плѣшивыхъ, -- уловилъ удобную минуту, когда Государь былъ веселъ и обратился къ нему со слѣдующими словами:
   -- Государь, Царь Петръ Алексѣевичъ! позволь мнѣ дураку молвить слово за нѣмца Девіера; ты сердишься на него на прасно, не онъ, а я виноватъ во всемъ.
   -- Вѣдь ты, Государь, не первый разъ черезъ меня, дурака, изволилъ посылать ему свои приказанія.
   -- Такъ онъ дуракъ не долженъ слушать...
   -- Э, Государь, милостивецъ! Что на дуракѣ взыскивать. Ты самъ сказалъ, что я дуракъ, такъ на мнѣ и взыску нѣтъ. А Девіеръ право не виноватъ, я ослышался, а онъ послушался.
   -- Ну такъ и быть! Поди же, да скажи ему, что на дуракѣ нѣтъ взыску.
   

Лысый.

   Въ числѣ придворныхъ лицъ, окружавшихъ Петра былъ одинъ чиновникъ, который по своей гордости, не могъ равнодушно Сносить насмѣшекъ Балакирева и однажды въ пылу своего гнѣва и въ при сутствіи многихъ другихъ особъ, громко замѣтилъ послѣднему.
   -- Дураковъ вездѣ много, но любопытно знать, сколько ихъ при дворѣ.
   -- Здѣсь ихъ столько, сколько у тебя умница на головѣ волосъ! Хладнокровно отвѣтилъ Балакиревъ, не обращая повидимому на придворнаго никакого вниманія. Но тотъ и безъ того покраснѣлъ какъ ракъ потому что былъ совершенно лысъ и тотчасъ же смекнулъ всю колкость отвѣта Балакирева. Съ этой минуты онъ уже болѣе не затрагивалъ шута и даже всегда избѣгалъ съ нимъ встрѣчи.
   

Шутка спасаетъ.

   Одинъ изъ сенаторовъ въ видахъ обобщенія постоянно вступалъ въ подряды, вопреки запрещенія Государя Петра Вешкаго.
   Два раза Государь прощалъ его за это, но корыстолюбивый вельможа забывая милости Царя не переставалъ входить въ новые торги за это наконецъ преданъ былъ суду, который и приговорилъ его по лишеніи чиновъ, знаковъ отличія и отобраніи принадлежащаго ему имѣнія сослать въ Сибирь. Оставалось только утвердить этотъ приговоръ Императору.
   Осужденный вельможа, зная строгость Царя къ нарушителямъ его закона, обратился къ Балакиреву съ просьбою спасти его отъ угрожающей бѣды, обѣщая ему за это хорошія деньги.
   Балакиревъ соглашается.
   Петръ Великій, подписывая приговоры, которыми рѣшалась судьба людей, держался такого правила, если приговоръ по какому нибудь случаю замарается чернилами, или чѣмъ либо инымъ то признавалъ въ этомъ судъ Божій объ отмѣненіи приговора и не подписывалъ его.
   Потомъ, что бы внимательнѣе разсмотрѣть дѣло, запирался въ кабинетѣ и долго вникалъ во всѣ обстоятельства предположенныя ему на утвержденіе.
   Когда поступилъ къ нему докладъ объ означенномъ сенаторѣ, Государь запретилъ пускать къ себѣ кого бы то ни было и внимательно занялся дѣломъ. Въ это время по обыкновенію находился въ кабинетѣ любимый Государевъ котъ и онъ тамъ всегда сидѣлъ передъ нимъ на столѣ.
   Балакиревъ сообразилъ Всѣ эти обстоятельства, поймалъ мышенка и взявъ съ собою листа, бумаги отправился къ царскому кабинету. Увѣривъ ординарца что онъ посланъ отъ Императрицы съ весьма важнымъ порученіемъ къ Государю, тутъ безпрепятственно пробрался къ самой кабинетной двери и осторожно на половину отворивъ ее, долго наблюдалъ за Государемъ. И когда Петръ Великій окончивъ повидимому пересмотръ дѣла, принимался же за перо, что бы положить свою Царскую резолюцію, Балакиревъ далъ волю мышенку, мышенокъ сталъ царапаться лапами по бумагѣ; котъ же по природному инстинкту, тотчасъ почуялъ добычу и встревожился, Петръ самъ встревожился нечаяннымъ движеніемъ кота, закричалъ на него и котъ присмирѣлъ. Но едва Петръ снова принимается за