# Два письма Державина

Гавриил Романович Державин

Г.Р. ДЕРЖАВИН И ЕГО ВРЕМЯ


Сборник научных статей Выпуск 7


Санкт-Петербург

ВИРД

2011


## Н.Д. Кочеткова


## Два неизвестных письма Державина


22 декабря 1798 года на публичном акте Благородного пансиона при Московском университете читался перевод на французский язык оды Державина "Бог". Переводчиками были воспитанники пансиона Василий Жуковский и Семен Родзянка {Семен Емельянович Родзянка (1782 -- 1809) -- друг Жуковского, активно занимавшийся литературной деятельностью во время обучения в Благородном пансионе. См.: Муллин В.Н. С.Е.Родзянка // Словарь русских писателей XVIII века. Вып. 3. (Р--Я). СПб., 2010. С. 52 -- 53.}, занимавшиеся в это время в классе французского стиля. В самом начале следующего, 1799 года, этот перевод был напечатан вместе с другими сочинениями воспитанников {Dieu. Ode, traduite librement du russe de mons. Derj aviné dans la classe de style franèais et récitée à l'assemblée solemnelle à la Pension des noblesse en l'Université de Moscou, le jour de la distribution des prix // Речь, разговор и стихи, читанные в публичном акте, бывшем в Благородном университетском пансионе. Декабря 22 дня, 1798 года. М., университетская типография у Хр. Ридигера и Хр. Клаудия. [1799]. С.15--20.

}. Издание открывалось "Речью о том, каков должен быть прямо благородный воспитанник, читанной одним из питомцев", затем следовал перевод державинской оды, далее были помещены стихотворения "Добродетель" Жуковского и "Любовь к отечеству" Родзянки. Очевидно, по совету тогдашнего директора университета И.П. Тургенева, решившего послать это издание Державину, юные переводчики обратились к нему с почтительным письмом, воспроизведенным в издании Я.К. Грота. Жуковский и Родзянка писали:

"Мил[остивый] г[осуда]рь!

Творения ваши м[ожет] б[ыть] столько ж делают чести России, сколько победы Румянцевых. Читая с восхищением Фелицу, Памятник Герою, Водопад и проч., сколь часто обращаемся мы в мыслях к бессмертному Творцу их и говорим: он Россиянин, он наш соотечественник. Плененные редкими неподражаемыми красотами Оды вашей Бог, мы осмелились перевести ее на французский язык, и вам на суд представляем перевод свой. Простите, м[илостивый] г[осуда]рь, если грубая кисть копиистов обезобразила превосходную картину великого мастера. Чтобы удержать всю силу, всю возвышенность подлинника, надобно иметь великий дух ваш, надобно иметь пламенное ваше перо.

Именем всех своих товарищей мы просим вас, м[илостивый] г[осударь], снисходительно принять сей плод трудов наших, уверяя, что мы почтем себя весьма счастливыми, если он удостоится благосклонного вашего внимания.

С совершенным высокопочитанием имеем честь быть в[аше]го пр[евосходительст]ва м[илости]вого г[осу]д[а]ря, всепокорнейшие слуги


Василий Жуковский

Семен Родзянка


Генваря дня 1799 года Москва".

Текст этого письма Я.К. Грот опубликовал дважды: в 6-ом и в 8-м томах {Сочинения Державина с объяснит. примеч. Я. Грота Т. VI. СПб., 1871. С. 83 -- 84; Т. VIII. СПБ., 1880. С. 769.}, сделав в последнем примечание: "Поэт отвечал молодым людям четверостишием, в котором едва ли искренно советовал им идти лучше по следам русского Пиндара и Гомера, т.е. Ломоносова" {Там же. Т. VIII. С. 770.}. Упомянутое четверостишие было напечатано Гротом в 3-м томе под названием "Жуковскому и Родзянке, приславшим с большими похвалами автору перевод его оды "Бог" на французский язык":

Не мне, друзья! идите вслед;

Ищите лучшаго примеру:

Пиндару русскому, Гомеру

Последуйте, -- вот мой совет1.

1 Там же. Т. III. СПб., 1866. С. 378.

Комментируя строку "Пиндару русскому, Гомеру", Я.К. Грот и здесь указал, что имеется в виду Ломоносов. {Это перепечатано также в издании: Державин Г. Р. Стихотворения. Л., 1957. С. 432. ("Библиотека поэта". Большая серия. 2-е изд.).} Однако точнее было бы сказать, что речь идет о Ломоносове (Пиндаре) и Хераскове, которого после появления его "Россияды" называли Гомером. История же этого стихотворения уточняется благодаря двум письмам Державина, оставшимся, очевидно, неизвестными Я.К. Гроту.

Эти письма обнаружены в архиве Тургеневых в подборке писем, адресованных разными лицами Ивану Петровичу Тургеневу (1752 -- 1807) {См.: Янушкевич А.С. В.А. Жуковский и масонство // Масонство и русская литература XVIII -- начала XIX вв. М., 2000. С. 179 -- 192; Рыкова Е. К. Творчество "второстепенных" писателей екатерининской эпохи. Иван Петрович Тургенев: между классицизмом и романтизмом. Ульяновск, 2007; Кочеткова Н.Д. Тургенев И.П. // Словарь русских писателей XVIII века. Вып.З. (Р--Я). С. 286 -- 292.}. Один из сподвижников Н.И. Новикова, деятельный масон и литератор, переживший ссылку во время гонений на московских масонов, в 1796 году при Павле I он был назначен директором Московского университета. Постоянную заботу Тургенев проявлял и к студентам, и к ученикам Благородного пансиона, способствуя развитию у них литературных интересов и высоких моральных качеств. Жуковский позднее вспоминал: "Он был живой юноша в кругу молодых людей, из которых каждый готов был сказать ему все, что имел на сердце, будучи привлечен его прямодушием, отеческим участием, веселостью, простотою" {Примечание к стихотворению "Тургеневу, в ответ на его письмо. Послание" (1813), обращенному к сыну И.П.Тургенева Александру // Жуковский В.А. Полное собрание сочинений и писем. Т.1. Стихотворения 1797 -- 1814 годов. М, 1999. С. 635.}.

Тургенев хорошо владел французским языком и мог оценить достоинства перевода, выполненного Жуковским и Родзянкои. Издание трудов воспитанников пансиона он послал Державину, сопроводив собственным письмом от 20 января 1799 года и приложив письмо юных переводчиков. Ответом было следующее письмо Державина:

"Милостивый государь мой Иван Петрович, Почтенное Вашего превосходительства письмо от 20 генваря с приложением имел удовольствие получить.-- Удовольствие, поистине многих приятнейшее видеть себя столько от своих соотечественников, или паче от самого того места уважаема, под покровительством которого заимствовал я первое учение, что несовершенные опыты стихотворства моего переведены на другие языки, мне крайне ласкательно. Но ничему другому я не смею приписать сего, как благорасположению их ко мне. Благодарю чувствительно за подарок сей, которым вы меня почтить изволили. Покорнейше прошу уведомить: кто тот, который сочинил речь? (какой быть должен благородный воспитанник). Не могу распространяться в похвалах и заметить красот стиля, но коротко скажу: она мне очень нравится. -- Вот прямо вития, который по чувствованиям сердца, а не по должности только говорить будет. -- Должен отдать справедливую похвалу и г. поетам, которых даровании весьма видны. Прошу им отдать приложенное письмо. А и вас быть уверенным, что к достоинствам с истинным почтением и лично к вам с таковою же преданностию пребываю


Вашего

превосходительства

милостивого государя моего

покорнейший слуга

Гаврила Державин


3 февраля 1799 года. С.Петербург" 1.

1 ИРЛИ, ф. 309 (Тургеневы), No 537. Сборник писем к И.П. Тургеневу. Л. 106. Автограф Державина.

К сожалению, ответное письмо Тургенева неизвестно, так же, как и имя автора речи, столь понравившейся Державину. Подлинник письма, адресованного Жуковскому и Родзянке, очевидно, Тургенев им передал, но оставил в своих бумагах копию, сделанную четким писцовым почерком. Таким образом, мы располагаем этим текстом:

"Государи мои,

Письмо ваше я получил, вы много мне делаете чести ласкательным отзывом вашим о моих сочинениях.

Но еще более переводом вашим оных. Кажется, я сего не заслуживаю. Не зная языка французского, не могу достойно его оценить. Ваш родственник Василий Васильевич Капнист отдает вам совершенную похвалу и хотел к вам писать об оном; русские оды ваши о любви к отечеству и добродетели сколько по дарованию поэзии, а не менее по выбору материй, заслуживают от всякого благоразумного знатока вам признательность. Много стихотворцев, но мало любителей тех предметов, которые вы описывали. Охотники до них суть истинная надежда родителей, государя, империи. Благодаря вас за них и за труд, подъятый при переводе, оканчиваю тем:

Ищите лучшаго примеру --

Пиндару, русскому Гомеру,

А не за мной идите вслед:

Есть искренний мой вам совет.


Пребываю в прочем с почтением

ваш, государи мои,

покорный слуга

Гавриил Державин

Февраля 5 дня 1799 года

С.-Петербург


Их благород[иям] Гос[ударям] Жуковскому и Родзянке" {Там же. Л. 107 -- 107 об. Писцовый почерк.}.

Из письма явствует, что Державин показал перевод своему близкому другу и родственнику В.В. Капнисту, который, очевидно, был также в родстве с СЕ. Родзянкой. Текст державинского стихотворения, включенного в письмо, несколько отличается от варианта, опубликованного Я.К. Гротом. Поэт, видимо, заметил явную грамматическую несогласованность в трех первых строках и позднее переделал стихотворение. Самый факт его возвращения к этому тексту свидетельствует о том, что он придавал этому четверостишию немаловажное значение: в напутствии молодым авторам предлагались произведения поэтов, которые были образцовыми для Державина. В первоначальной редакции в строке "Пиндару, русскому Гомеру" запятая стоит перед словами "русскому Гомеру", и это подтверждает наше предположение о том, что здесь имелся в виду не только Ломоносов, но и Херасков, автор эпопеи. Едва ли также можно согласиться, что Державин был здесь не вполне искренен: topos modestiae, формула скромности, к которой так часто тогда прибегали литераторы, была особенно уместна при обращении к начинающим поэтам: благодаря этому авторитет самого Державина мог только возвыситься в их глазах.

Получение письма от Державина было для Жуковского и Родзянки, конечно, большим событием. Ученики пансиона понимали, что этим они обязаны своему наставнику, которого они высоко чтили, как свидетельствует их письмо к И.П. Тургеневу от 17 февраля 1799 года {См.: Кочеткова Н.Д. Письмо В.А. Жуковского и СЕ. Родзянки к И.П. Тургеневу // Жуковский: Исследования и материалы. Томск, 2010. Вып.1. С. 442-443.}.

Переписка Державина с Тургеневым получила продолжение. Сохранился отпуск другого письма Державина Тургеневу от 22 февраля 1799 года, к сожалению, написанный очень неразборчиво {РГАЛИ, ф. 501 (Тургеневы), оп.1, No 13, л. 1 -- 2.}. Поэт благодарил адресата за его письмо от 14 февраля, посланное вместе с "книжкой Пореджа". "Благодарю за оные и за все учтивости, которые вы мне приписывать не по заслугам изволите", -- писал Державин, добавляя: "Поредж меня делает совершеннее". Речь шла здесь о книге английского мистика Джона Пордеджа (John Pordage, 1607 -- 1681) "Божественная и истинная метафизика, или Дивное и опытом приобретенное ведение невидимых и вечных вещей..." (Ч. 1 -- 3), изданной около 1789 года в тайной масонской типографии {См. об этой книге: Вернадский Г.В. Русское масонство в царствование Екатерины П. Изд. 2-е, исправленное и расширенное. Под ред. М.В. Рейзинаи А.И. Серкова. СПб., 1999. С. 464.}. "Трактат первый. О вечном мире...", вошедший во вторую часть этого издания, перевел Тургенев. Книга в продажу не поступала, часть экземпляров была роздана масонам, оставшиеся экземпляры конфискованы и уничтожены {См.: Сводный каталог русской книги XVIII века. 1725 -- 1800. М., 1964. Т. 2. С. 451.}. По-видимому, Тургенев, располагавший несколькими экземплярами, мог послать Державину или все издание целиком, или ту часть, в которой находился сделанный им перевод. Во всяком случае, этот факт интересен и для истории русского масонства, и для истории взаимоотношений Тургенева и Державина. Последний не остался в долгу, как явствует из его письма. "На сей раз не имея ничего лутчего, что бы могло засвидетельствовать удостоверение мое о том, что слабые мои сочинении, вижу, и московской публике нравятся, препровождаю последнее, по случаю отъезда фельдмаршала С[уворова]". По всей очевидности, речь шла здесь о стихотворении Державина "Орел" {Сочинения Державина. Т. II. СПб., 1865. С. 239-242.}, опубликованном впервые без подписи под названием "Стихи на случай отбытия графа Суворова-Рымникского в Австрию, 1799 февраля дня" в журнале "Новости" за май 1799 года, а в июне 1799 года появившемся уже с подписью Державина в 3-ей книге альманаха Н.М. Карамзина "Аониды". Письмо Тургеневу позволяет более точно датировать стихотворение: оно было создано поэтом после 13 февраля 1799 года (когда был подписан рескрипт государя об отъезде Суворова) и 22 февраля (когда было написано письмо Тургеневу). Таким образом, Державин очень быстро откликнулся на события, связанные с отъездом Суворова, а также поспешил выразить свою благодарность Тургеневу за проявленное внимание.