# Северные цветы, на 1827 год, изданные Бароном Дельвигом

Антон Антонович Дельвиг

Сѣверные цвѣты, на 1827 годъ, изданные Барономъ Дельвигомъ (*).


(*) Въ 34 No Сѣверной Пчелы, въ извѣстіи о близкомъ выходѣ въ свѣтъ сего Альманаха и цѣны онаго, вкралась опечатка; должно читать: и 13 руб. съ пересылкою въ другіе города.


Наконецъ, къ удовольствію любителей чтенія, Сѣверные цвѣты появились. Многіе нетерпѣливо ихъ ждали, и даже намъ случалось слышать изъявленья досады, весьма лестныя и ободрительныя для Издателя. Скажемъ теперь, что цвѣты сіи, явясь въ полномъ цвѣту, оправдали сіи нетерпѣливыя ожиданія. Это не тѣ цвѣты-скороспѣлки, которые расчетливыми садоводцами, такъ сказать, насильно вытягиваются изъ парниковъ.

Проза Сѣверныхъ цвѣтовъ состоитъ изъ десяти статей: 1) О состояніи Художествъ въ Россіи, письмо пятое. Это продолженіе писемъ, напечатанныхъ въ семь же Альманахѣ на 1826 годъ. Сіе письмо содержитъ въ себѣ любопытное извѣстіе о составившемся за семь лѣтъ предъ симъ въ С. Петербургѣ, Обществѣ поощренія Художниковъ, съ краткимъ изложеніемъ цѣли, способовъ и дѣйствій сего Общества съ бѣглыми замѣчаніями о лучшихъ художественныхъ произведеніяхъ, бывшихъ въ выставкѣ онаго за прошлый годъ, и съ спискомъ Гг. Членовъ Общества. Читатели съ удовольствіемъ увидятъ изъ сего списка, что вельможи Русскіе, люди, надѣленные дарами счастія, жертвуютъ частію избытковъ своихъ для распространенія въ отечествѣ нашемъ Изящныхъ Искуствъ, и уже наслаждаются вожделѣнными плодами своихъ попеченій. Прекраснѣйшее употребленіе даровъ счастія, когда и мы соревнуютъ образованности и славѣ своей отчизны!-- 2) Письмо ко С. изъ Готенбурга (19 Іюня 1814), Батюшкова. Въ этомъ письмѣ, отличный нашъ Прозаикъ описалъ легкимъ и шутливымъ слогомъ морское свое путешествіе отъ береговъ Англіи до Готенбурга. Статья сія имѣетъ не одно то достоинство, что написана Батюшковымъ: нѣтъ! веселый разсказъ и схваченныя какъ бы на лету нѣкоторыя характеристическія черты, заставили бъ отличитъ ее и тогда, когда бъ имя Сочинителя было утаено, 5) Русая коса, происшествіе изъ жизни М. соч. З--аго. Происшествіе сіе очень просто и не отличается занимательностію: оно изъ числа тѣхъ, которыя каждый день случаются и свѣтскомъ быту съ молодыми, пылкими головами. Нѣкто Минскій влюбляется въ русую косу какой-то Графини, сидитъ недѣлю въ заперти, мечтаетъ и не берется за книги; потомъ, когда недѣльное его затворничество ему наскучило, образъ русой косы испаряется изъ его воображенія; онъ снова въ свѣтѣ, снова съ книгами; потомъ опять влюбляется въ другую дѣвушку, женится и тѣмъ балъ кончится! Слогъ довольно хорошъ, но подслащенъ забытыми уже у насъ нѣжностями. Однако жъ, въ этой статьѣ упоминается о Жуковскомъ, Пушкинѣ, Карамзинѣ, Козловѣ, Байронѣ, Шиллерѣ, Гердеръ и пр. и пр.; въ ней есть нѣкоторыя замашки новой Нѣмецкой Метафизики: прочтемъ ее -- однажды! 4) Чудесная спутница ведетъ Сочинителя въ вѣки давно минувшіе, въ страны отдаленныя, раскрываетъ предъ нимъ исторію природы и людей, иногда переноситъ его въ міръ очарованій и творитъ чудеса. Кто не узнаетъ въ ней -- мечтательности, а въ Сочинитель -- любезнаго Автора Опыта Аллегорій? 5) Извѣстіе о примѣчательномъ слѣпомъ, живущемъ въ Красноярскѣ, весьма любопытно, и описано Г. Илличевскимъ просто и хорошо. Чесноковъ (имя слѣпаго) есть природный геній Механики. 6) Осенніе дни, Ѳ. Глинки, пріятно напоминаютъ его же піесы: Внутреннее наслажденіе и свѣтская суета, и Картины залива 7) Отрывки писемъ изъ Италіи (въ 1824 году), но пріятному своему слогу и остроумнымъ замѣчаніямъ, въ нихъ разсѣяннымъ, заставляютъ безъ труда догадаться, что безъименный Сочинитель сихъ писемъ, есть тотъ самый, чьи письма объ Италіи съ удовольствіемъ читаны были въ Сѣверныхъ цвѣтахъ 1824 года. Въ помѣщенныхъ нынѣ отрывкахъ, заключается переѣздъ съ твердой земли Италіи въ Сицилію, и путешествіе по сей послѣдней. 8) Развалины Альмодаварскія, соч. Бухарина. Статья сія содержитъ въ себѣ истиную, трогательную повѣсть одной Испанки, лишившейся ума въ ту минуту, какъ изверги мародеры убили ея жениха. 9) Выдержки изъ записной книжки, Кн. Вяземскаго, съ эпиграфомъ изъ Дидеро: Je jette mes idées sur le papier, et elles deviennent ce qu'elles peuvent. Эпиграфъ сей вѣрно изображаетъь характеристику самой статьи, и вмѣстѣ служитъ ей весьма смѣтливою оговоркою, 10) Юродивый. Малороссійская былъ, соч. Порфирія Байскаго. Строгіе Критики, могутъ сказать, что въ этой Повѣсти Малороссійскаго только одни имена дѣйствующихъ лицъ; что Юродивый мало дѣйствуетъ, и что, прочитавъ Повѣсть, замѣтить въ ней какую-то пустоту. Мы совершенно согласны съ сими строгими Критиками; но скажемъ жъ извиненіе Сочинителю сей статьи, что онъ взялся за Авторство въ такихъ уже лѣтахъ, когда память тупѣетъ, а воображеніе слабѣетъ {Порфирій Богдановичъ Байскій, въ письмѣ къ Издателямъ Сѣверной Пчелы, изъ В--ска, жаловался на отнятіе собственности его и на присвоеніе оной другому. Въ Московскомъ Вѣстникѣ, издаваемомъ Г-мъ Погодинымъ, статья Г. Байскаго, подъ заглавіемъ: Гайдамакъ, присвоена, неизвѣстно въ какую силу, Г-ну Р Карпову; но мы видѣли уже поговорку самого Г. Издателя. Онъ просилъ также Изд. Сѣверной Пчелы сказать притомъ, à qui vent l'entendre, что статья сія есть отрывокъ изъ большой Повѣсти, или, если хотятъ, Романа, и что отрывокъ сей, на пробу весьма неосторожно былъ посланъ имъ г. Байскимъ къ одному своему знакомому въ С. Петербургъ.}.


(Окончаніе въ слѣд. нумерѣ.)


"Сѣверная Пчела", No 38, 1827


Сѣверные цвѣты, изданные Барономъ Дельвигомъ.


(Продолженіе.)


Отдѣленіе стиховъ сего Альманаха гораздо разнообразнѣе и богаче, нежели отдѣленіе прозы; выборъ оныхъ, смѣло можемъ сказать, несравненно лучше, нежели во всѣхъ другихъ Альманахахъ, появившихся въ нынѣшнемъ году. Здѣсь часто встрѣчаешь имена Поэтовъ, любимыхъ публикою, и имена сіи подъ произведеніями, достойными ихъ пера. Нѣкоторыя стихотворенія истинно прекрасны, жаль, что бѣглый журнальный обзоръ не позволяетъ отдать каждому изъ нихъ въ особенности дань заслуженной похвалы: ограничимся весьма немногими и назовемъ прочія.

Два отрывка изъ 3-й пѣсни Онѣгина: Письмо Татьяны и ночной ея разговоръ съ нянею, дышать какою-то дѣтскою откровенностію юнаго сердца дѣвичьяго. Особливо въ Разговорѣ, А. С. Пушкинъ умѣлъ превосходно оттѣнить томленіе любви, зародившейся въ сердцѣ молодой Тани, простодушнымъ невѣденіемъ доброй старушки, ея нянюшки, которая не вѣритъ мученіямъ сей страсти, и на все повторенія Татьяны: "Я влюблена! " твердитъ ей: "Дитя мое! ты нездорова!" -- Его же стихотвореніе: 19 Октября, посвящено воспоминаніямъ молодости Поэта и друзьямъ его. Небольшая Элегія: Къ ***, есть одно изъ тѣхъ милыхъ стихотвореній Пушкина, которыя легко затверживаются, и долго, долго остаются въ памяти.

Къ Богдановичу (Посланіе на тотъ свѣтъ къ покойному Пѣвцу Душечки), соч. Баратынскаго, въ которомъ Поэтъ весьма остроумно шутитъ надъ туманно-унылыми Стихотворцами своего времени. Нельзя не повторять нѣсколькихъ прелестныхъ стиховъ, слѣдующихъ за похвальнымъ обращеніемъ къ Богдановичу:

Въ печаль влюбились мы. Новѣйшіе Поэты

Всего усерднѣе поютъ спою тоску.

"На свѣтѣ тошно жить, такъ бросьтеся въ рѣку!"

Иной бы молвилъ имъ. Увы! не въ этомъ дѣло!

Ни жить имъ, ни писать еще не надоѣло.

И правду безъ затѣй сказать тебѣ пора:

Пристала къ Музамъ ихъ Нѣмецкихъ Музъ хандра.

Жуковскій виноватъ: онъ первый между нами

Вошелъ въ содружество съ Германскими пѣвцами

И сталъ передавать, забывши Божій страхъ,

Жизнехуленья ихъ въ пленительныхъ стихахъ.

Прости ему Господь! но что же? всѣ мараки

Ударились потомъ съ задумчивыя враки;

И всѣхъ уныніемъ одѣлося чело,

Душа увянула и сердце отцвѣло.

Сущая правда! Пусть бы еще люди, испытавшіе на себѣ всю тяготу здѣшней жизни, скучали ею и громко, даже въ стихахъ, жаловались на нее, желали лучшаго міра, отчизны духовной, но какъ повѣритъ тоскѣ и сѣтованіямъ тѣхъ юношей, которые, по Русской поговоркѣ, только нарекаются жить, знаютъ едва по наслышкѣ о худѣ и добрѣ въ жизни -- и громогласно вопіютъ противъ нее? Если сіи тоскливыя грезы говорятся отъ чистаго сердца, то показываютъ малодушіе человѣка, неготовость его къ бореніямъ житейскимъ и слѣдовательно невыполненіе своего назначенія; если жъ они твердятся, такъ сказать, на обумъ, то ими Поэтъ лишается довѣрія читателей и стихи его бываютъ или холодны, или приторны.

Какъ терпитъ публика безуміе такое?

Ты спросишь.-- Публикѣ наскучило простое.

Мудреное теперь любезно для нее:

У вѣка дряхлаго испортилось чутье.

Вотъ еще четыре стиха илъ Посланія къ Богдановичу, заключающіе въ себѣ также справедливую и остроумно выраженную мысль. Впрочемъ, не одна наша публика къ томъ виновата, или если и виновата, то по старой своей привычкѣ къ подражанію. Французы долго держались въ своихъ Аристотелевскихъ танцахъ, но наконецъ и у нихъ д'Лрленкуры и Карлы Нодье вытѣснили строгій классическій вкусъ; это бы еще не бѣда: но вмѣстѣ съ нимъ сіи романтическіе наѣздники сбили съ мѣста и здравый смыслъ. Всему должны быть мѣра и границы; переступя за нихъ неосторожно и невѣрнымъ шагомъ, Поэтъ легко можетъ не удивить, а насмѣшить народъ, хотя бы и не желалъ того. Du sublime au ridicule il n'y-a qu'un pas, сказалъ великій воинъ, надъ которымъ почти сбылась собственная его поговорка.


(Окончаніе въ слѣд. нумерѣ.)


"Сѣверная Пчела", No 39, 1827


Сѣверные цвѣты, изданные Барономъ Дельвигомъ.


(Окончаніе.)


Идиллія Рыбаки, Г. Гнѣдича, напечатанная въ 1822 году въ Сынѣ Отечества, помѣщена въ Сѣверныхъ цвѣтахъ со многими перемѣнами, которыя въ ней сдѣлалъ Сочинитель. Мы укажемъ, между прочими, на нѣсколько новыхъ стиховъ въ началѣ 2-й части Идилліи, стиховъ, которые превосходно дополняютъ картину нашего сѣвернаго, Петербургскаго лѣта.

Подражаніе Шатобріану: О разореніи Рима и возстановленіи Христіанства, и Лунная ночь въ Кремлѣ, отрывокъ изъ Поэмы: Наталья Долгорукая {Поэма сія чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ будетъ окончана и напечатана -- сказано въ Сѣверныхъ Цвѣтахъ.} -- два прекрасныя стихотворенія И. И. Козлова. Въ первомъ изъ нихъ буйные набѣги воинственныхъ сыновъ сѣвера на дряхлѣвшую столицу міра, а въ послѣднемъ Кремль съ своими древними стѣнами, храмами и Грановитою палатою, -- начертаны быстрою, вѣрною кистію и живыми красками.

Два стихотворенія юнаго Поэта Д. В. Веневитинова -- Три розы и Пѣснь Греки, слова пробуждаютъ сѣтованія наши о томъ, что онъ такъ рано увялъ для Музъ, друзей твоихъ и лестныхъ надеждъ, кои подавалъ о себѣ. Онъ скрылся въ самомъ началѣ прекраснаго своего поприща, оставивъ по себѣ легкіе, но долго вѣчные слѣды въ живыхъ своихъ стихотвореніяхъ и въ памяти тѣхъ, кои узнали его по время скоротечной его жизни.

Четыре Сербскія пѣсни изъ собранія Вука Степановича: Яня мизиница, Сестра девяти братьевъ, Дѣвица и Солнце и Жалобная пѣсня благородной Асанъ-Агиницы, переложенныя весьма хорошо А. X. Востоковымъ, заставляютъ желатъ, чтобы Г. Востоковъ подарилъ насъ переводомъ полнаго собранія сихъ пѣсенъ, весьма близкихъ по содержанію и изложенію и размѣру, къ повѣствовательнымъ Русскимъ, и еще болѣе къ Малороссійскимъ повѣствовательнымъ пѣснямъ.

Волшебный садъ, стихотворная фантазія А. Глѣбова, въ замысловатыхъ стихахъ изображаетъ чародѣйство Искуствъ -- часы, находящіеся къ Эрмитажѣ Императорскаго Зимняго Дворца. Изъ прочихъ стихотворныхъ піесъ, служащихъ истиннымъ украшеніемъ сего Альманаха, замѣтимъ слѣдующія: Нетлѣнный цвѣтокъ, Кн. Вяземскаго; А. А. В--ой, Пѣсня и Наяда, Баратынскаго; Нетлѣнные глаза, Восточный Апологъ изъ Хафиса, Ѳ. Глинки; Друзья и Геній-Хранитель (сновидѣніе), Б. Дельвига; Отрывокъ изъ Мюльнеровой Трагедіи: Die Schuld, и Величіе міра (изъ Шиллера), Ободовскаго; Сонъ (изъ Байрона) Д. Глѣбова; Подражаніе Арабскому, Тютчева; Сельская сирота и къ Брату, Илличевскаго; 18 Апрѣля и Птичка, Ѳ. Туманскаго; Бештау, Григорьева; Садовникъ, Разсудокъ и Страсть, и Ночь, Плетнева; Фіалка, Ознобишина. Словомъ, изъ 49 стихотвореній, составляющихъ въ нынѣшнемъ году отдѣленіе стиховъ сего Альманаха, можно безъ грѣха назвать двѣ трети очень хорошими; между остальными встрѣчаются иногда средственныя или слабыя, но читатели конечно согласятся съ нами, что Альманахъ не есть собраніе образцовыхъ стихотвореній, а какъ бы выставка стихотворныхъ произведеніи за прошлый, иногда и за предшествовавшіе ему коды. Они вспомнятъ притомъ, что имъ случалось видѣть и такъ названныя образцовыя собранія, которыя, по выбору стихотвреній, взятыхъ изъ готовыхъ уже, печатныхъ запасовъ, весьма далеко не равняются въ достоинствѣ съ выборомъ стихотвореніи сего Альманаха.

Заглавная виньетка, представляющая бесѣдку, обвитую плющемъ, и въ ней на усѣченной колоннѣ корзину съ цвѣтами, рисована Г. Лангеромъ, а гравирована Г. Галактіоновымъ. Изобрѣтеніе и выполненіе оной удачны; мы желали бы однако жъ видѣть въ ней болѣе прозрачности, болѣе свѣта. Портретъ Г. Варника, снятый въ уменьшенномъ видъ съ того, который отличный сей Художникъ симъ съ себя написалъ, -- Г. Гейтманъ очень хорошо выгравировалъ пунктировкою. Видъ Рижской крѣпости Св. Ангела, срисованный съ большой картины Г. Щедрина Г-мъ Лангеромъ, тщательно и весьма красиво выгравированъ Г. Ческимъ. Третья картина принадлежитъ къ Идилліи: Рыбаки, и представляетъ берегъ Невы, на немъ стараго рыбака съ принадлежностями его ремесла, а на рѣкѣ въ лодкѣ, молодаго. Картина сіи нарисована Г-мь Воробьевымъ, а выгравирована Г. Галактіоновымъ.

Сѣверные цвѣты напечатаны въ прошлогоднемъ ихъ форматѣ, т. е. въ 16-ю долю листа, (въ типогр. Департ. Народн. Просвѣщ.), очень четко, красиво и исправно. Они могутъ быть самымъ лучшимъ и пріятнѣйшимъ поздравительнымъ букетомъ въ наступающіе праздники Пасхи. Продаются, какъ мы уже однажды сказали, у самого Издателя, Барона А. А. Дельвига, близъ церкви Владимірскія Богоматери, въ домѣ Кувшинникова, и въ книжномъ магазинѣ И. Б. Сленина, по 12 р. Здѣсь, и 13 р. съ пересылкою.


"Сѣверная Пчела", No 40, 1827