Давыдов Иван Иванович
Аналитика

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Аналитика (*).

(*) Изъ Чис. Логики.

Составленіе понятій. Опредѣленіе ихъ, Законы мыслящей способности.

   Если понятія наши представляютъ собою предметы вселенной, которая существуетъ законами постоянными; то и разумъ долженъ имѣть опредѣленные законы въ составленіи, разложеніи и соединеніи понятій. Это составляетъ предметъ Аналитики. Прежде нежели приступимъ къ дѣйствіямъ разума сложнымъ, каковы сужденія, умозаключенія, разсмотримъ составъ понятій. Послѣдуемъ въ етомъ случаѣ примѣру испытателей Природы: вникнемъ въ отличительныя свойства понятій, и тогда будемъ въ состояніи раздѣлить ихъ на разные роды; тогда увидимъ, по какимъ началамъ и основаніямъ разумъ дѣйствуетъ.
   Въ Природѣ нѣтъ ни одного существа безъ какого-либо качества; все, что поражаетъ чувства наши, имѣетъ чувственныя свойства. Отъ того воспоминаніе ощущенія заключаетъ понятіе о предметѣ и его качествѣ. Въ мысляхъ нашихъ, равно какъ въ Природѣ., сказуемое такъ связано съ подлежащимъ, что одно названіе вещи выражаетъ и качество. Такъ названіе животнаго означаетъ существо чувствующее; благотворительность -- склонность дѣлать другому то, чего самъ желаешь; Триптолемъ -- изобрѣтателя земледѣлія.
   Но всякой предметъ, о которомъ должны мы, имѣть познаніе, долженъ быть нами представленъ и согласенъ съ мыслями нашими. Мыслить же значитъ исчислить всѣ признаки предмета или отличительныя свойства. Исчисляя признаки, мы можемъ спрашивать: ко сколькимъ предметамъ относится представленіе, какія свойства его, и въ какомъ отношеніи къ другимъ представленіямъ и познанію разума. Это основаніе всякаго наблюденія понятій послужило Канту къ составленію формъ его, или категоріи: количества, качества и отношеній. О чемъ бы мы ни размышляли, всегда, желая разсуждать правильно, должны съ сихъ сторонъ разсматривать свое понятіе. По этому мы и находимъ Я иныхъ представленіяхъ такіе признаки, которые приличны только одному предмету: такъ всемогущество есть свойство одного Божества; другіе приличны многимъ; добродѣтель общее свойство въ понятіи мудрости; потому что относится и къ справедливости и другимъ. Они бываютъ внутренніе и наружные, существенные и случайные, непосредственные и посредствующіе. Безъ первыхъ понятіе существовать не можетъ: таковъ признакѣ разумѣ въ понятіи человѣка. Всѣ прочія свойства не сушь существенныя; потому что и богатый и бѣдный, и вельможа и простолюдинъ, и просвѣщенный и дикій отличаются симъ свойствомъ отъ всѣхъ прочихъ твореній.
   Такимъ образомъ, встрѣчая подобныя частныя представленія или воззрѣнія, находимъ, что онѣ имѣютъ многіе признаки общіе, а въ другихъ разнятся. Благотворительность, кротость, великодушіе имѣютъ то общаго, что всѣ клонятся къ пользѣ ближняго. Отдѣляя сіе общее имъ свойство въ одно особое представленіе, получаю такое, которое къ нимъ всѣмъ относится, иначе понятіе добродѣтели.
   Изъ етаго слѣдуетъ, что для составленія понятія нужно: сравненіе, нѣсколькихъ представленій, отдѣленіе отъ нихъ общаго свойства и соединеніе сихъ одинакихъ свойствъ въ одно цѣлое.
   Сія истина ведетъ къ другой: изъ каждаго понятія можно составлять новыя отдѣленіемъ или отвлеченіемъ какого-либо признака, пока доходимъ до понятіи простыхъ, нераздѣлимыхъ или высшихъ; и на оборотѣ можно производить новыя понятія описаніемъ новыхъ отличительныхъ свойствѣ или ограничиваніемъ; чѣмъ сложнѣе понятіе, тѣмъ менѣе въ немъ отношеній. Отсюда происходитъ различіе между такъ называемыми родами, видами и особыми. Понятіе рода заключаешь въ себѣ одно существенное качество, общее всѣмъ видамъ. Понятіе вида содержитъ болѣе -- качество, его отличающее. Понятіе особое заключаетъ въ себѣ еще болѣе свойствъ,-- свойство ему собственно принадлежащее. Въ понятіи существа живаго заключаются всѣ тѣла органическія безъ различія растѣній и животныхъ. Въ понятіи существа чувствующаго заключается также качество существа живаго, и сверхъ того особое свойство животнаго -- чувство. Въ понятіи существа органическаго, чувствующаго и разумнаго заключаются всѣ прежнія качества, и кромѣ ихъ особое свойство -- разумъ.
   Между высшимъ родомъ и послѣднимъ особымъ всякой родъ бываетъ видомъ, и всякой видъ родомъ, смотря по различнымъ отношеніямъ: тѣло органическое есть видъ въ отношеній къ существу вообще; но ето же понятіе есть родѣ въ отношеніи къ животнымъ и растѣніямъ. Понятія особыя имѣютъ болѣе признаковъ, а высшія болѣе отношеній; почему онѣ и называются обширнѣйшими. По мѣрѣ восхожденія отъ одного понятія къ другому: отъ человѣка къ Природѣ, отъ Природы ко вселенной, отъ вселенной къ душѣ, отъ души къ Провидѣнію -- мы распространяемъ объемлемость понятія такъ, что высшее объемлетъ всѣ прочія, будучи само простѣйшее, нераздѣлимое.
   Симъ изслѣдованіемъ признаковъ получаемъ мы понятія ясныя; чѣмъ болѣе анализируемъ сіи свойства, тѣмъ болѣе пополняемъ понятія -- онѣ становятся подробнѣе, точнѣе, опредѣленнѣе. Отъ сего зависитъ и точность сужденій, но какъ часто принимаемъ мы въ предметахъ случайныя качества за существенныя и на этомъ основываемъ свои заключенія.
   Къ ограниченію понятія принадлежитъ утвержденіе; утверждая, мы уже отличаемъ извѣстный намъ предметъ отъ другихъ. Напротивъ отрицая, мы снимаемъ съ предмета отличительныя свойства, смѣшиваемъ его со множествомъ другихъ, уничтожаемъ границы его: отъ того отрицательныя понятія суть вмѣстѣ неопредѣленныя, обширнѣйшія.
   Сіе разложеніе понятій и составленіе есть произведеніе ума; въ Природѣ однѣ особыя. Всѣ виды и роды суть отвлеченія, способы располагать понятія въ памяти для того, чтобъ подъ однимъ общимъ отношеніемъ наблюдать вдругъ нѣсколько предметовъ. Сіи отношенія сходства и несходства, посредствомъ которыхъ видъ обращается въ родѣ, особое въ видѣ, суть главный: условія опредѣленія или отличенія одного понятія отъ всѣхъ другихъ. Понятіе должно заключать въ себѣ опредѣленіе предмета, равно какъ имя выражаетъ все, что заключаетъ понятіе. Опредѣляются же особыя понятія непосредственнымъ видомъ, а виды непосредственнымъ родомъ. Изъ двухъ понятій, заключающихся въ опредѣленіи, одно принадлежитъ многимъ сходнымъ предметамъ, другое свойственно одному опредѣляемому предмету. Общее понятіе есть понятіе рода или вида; понятіе особое есть разность предѣмета отъ вида, или разность вида отъ рода.
   Примѣнимъ сіи слѣдствія къ какому-либо случаю. Можно бы изъ одного понятія, какъ изъ темы вывести всѣ отрасли одного и того же древа; но прежде испытаемъ силы свои въ разложеніи готоваго цѣлаго на части. Чтобъ познакомиться съ машиною и научиться по оной составлять новыя, надобно умѣть разложить ее; тутъ можно видѣть силу каждой части, ихъ связь и общій составѣ. Я выбираю для сего два сочиненія на одинъ предметъ изъ двухъ достойнѣйшихъ писателей, Монтаня и Вейса, о Гнѣвѣ.
   Послѣдуемъ за порядкомъ мыслей перваго.
   "Дѣти" говоритъ Монтань "безъ разбору отдаются на воспитаніе; между тѣмъ какъ въ человѣкѣ все зависитъ отъ воспитанія."
   До сихъ поръ еще не льзя узнать, что авторъ намѣренъ говорить о гнѣвѣ.
   "Въ гнѣвѣ" продолжаетъ онъ "человѣкъ самъ себя уродуетъ, часто и другихъ. Тутъ нарушается порядокъ въ мысляхъ. Когда и какъ наказывать?"'
   Слышу о главномъ предметѣ; но еще не имѣю о немъ яснаго понятія и не могу отличить его отъ другихъ. Мнѣ еще не показаны отличительныя его свойства, ни родѣ его ни видъ, ни разность его отъ другихъ видовъ; и удивляюсь, что, противъ ожиданія, вотъ что читаю:
   "Иные не то дѣлаютъ, что говорятъ. Прекрасно соединять поступки съ словами. Примѣръ Цицерона, Плутарха."
   За етимъ обращеніе къ прежней мысли: "Не должно наказывать въ гнѣвѣ. Примѣрѣ Архитаса и Платона. Гнѣвѣ часто бываетъ упорный. Таковъ примѣрѣ въ Пизонѣ."
   Наконецъ здѣсь думаю удовлетворишь любопытство свое; но и тутъ вотъ что читаю: Часто Молчаніе воспламеняетъ гнѣвъ. Тотъ питаетъ ету страсть, кто скрываетъ. Вспыльчивость теряетъ уваженіе. Въ бездѣлицахъ часто сердятся болѣе; нежели въ дѣлахъ важнѣйшихъ." Все сочиненіе заключается мыслію Плутарха, что гнѣвъ иногда служитъ орудіемъ храбрости.
   Если продолжитъ прежнее сравненіе сочиненія съ машиною, то эта машина не составлена, а связана изъ частей особыхъ и разнородныхъ. Здѣсь каждое понятіе можетъ имѣть свой кругъ подчиненныхъ понятій, каковы мысли: о воспитаніи, наказаніяхъ. Разсмотримъ сочиненіе Вейсово -- и испытаемъ, не угадаемъ ли его мыслей; потому что прямая дорога къ истинѣ только одна. Мы прежде замѣтили, что понятія особыя опредѣляются или ограничиваются ближайшими видами. Виды ближайшими родами. Мысли во всякомъ предлагаемомъ вопросѣ, какъ нравственномъ, такъ и математическомъ, всегда готовы, если вмѣстѣ предлагаются условія. Но въ понятіи простомъ еще легче: требуется только показать отличительныя его качества и предѣлы его съ другими смежными понятіями. Мы ето всегда въ состояніи будемъ рѣшить, если станемъ рѣшать постепенно. Какіе же признаки гнѣва или сердитаго?
   Онъ измѣняется въ наружности; такое же измѣненіе должно происходить внутри его; онъ выходитъ изъ себя: и потому гнѣвъ можно отнести вообще къ изступленію.
   Но сильная радость, сильная печаль есть также изступленіе: и потому нужно отличить сей родъ особливымъ признакомъ. Самое примѣтное отличіе сего рода изступленія состоитъ въ томъ, что сердитый не дѣлаетъ другому того, чего себѣ желаетъ; -- вмѣсто блага, онъ наноситъ вредъ. И ето еще сбивчиво; мстительный также вредитъ: нѣтъ ли другихъ признаковъ, болѣе частныхъ. Отъ того ли выходитъ изъ себя сердитый, что видитъ другаго въ счастіи, какъ дѣлаетъ завистливый, или должно искать отличительныхъ качествъ въ немъ самомъ? Вейсъ предупреждаетъ: онъ говоритъ, что сей родъ изступленія имѣетъ побудительной причиной или обиженную гордость, или нетерпѣливость, или излишнюю. раздражительность и чувствительность. Отъ того, продолжаешь мудрецъ:
   "Гордые сердятся для итого, чтобъ играть важную роль и быть страхомъ для всего ихъ окружающаго; нетерпѣливые сердятся отъ скуки, и тотчасъ мирятся. чувствительные сердятся на короткое время; они вспыльчивы, но имѣюгсъ доброе сердце. Съ ними умѣть надобно обходиться. Впрочемъ гнѣвѣ есть недугѣ душевный, подобный недугамъ тѣлеснымъ."
   Вотъ сколько новыхъ мыслей раскрылось намъ при одномъ внимательномъ наблюденіи предложеннаго понятія. Ни одна изъ нихъ не прерываетъ другую; всѣ нужны и помогаютъ взаимно объясненію, пополненію и ограниченію главной мысли, о которой говоримъ.
   Разсмотрѣвъ предметъ въ его сущности, мы ставимъ обыкновенно въ сравненіе съ другими; тогда родятся еще новыя мысли. Одинъ и тотъ же предметъ въ сравненіи съ двумя различными предметами получаетъ разныя понятія. Вейсъ не упустилъ етаго изъ виду: онъ разсматриваетъ гнѣвъ въ отношеніи къ низшимъ, въ отношеніи къ равнымъ, въ отношеніи къ высшимъ, въ отношеній ко всѣмъ вообще. Етаго мало -- и здѣсь не все разсмотрѣно; остается знать, что ета страсть въ отношеніи къ самимъ себѣ, вразсужденіи здоровья, вліянія ея на расположеніе нашего духа.
   Наконецъ, если гнѣвъ мы назвали изступленіемъ, болѣзнію; то самъ по себѣ слѣдуетъ вопросъ: "нѣтъ ли средствѣ утолять сію страсть, изцѣлять отъ сего недуга?" Вейсъ симъ наблюденіемъ заключаетъ распространеніе или разложеніе своей томы. Оно представляетъ собою примѣръ правильнаго развитія понятій изъ одного главнаго, или раздробленія рода на виды и сравненія его съ другими родами и видами.
   Теперь испытаемъ; не выведемъ ли сами законовъ логическихъ, на которыхъ основана справедливость понятій или истина. Мы вѣрно успѣемъ въ етомъ, если только будемъ наблюдать ходъ собственныхъ мыслей.
   Прежде всего спросимъ себя: нѣтъ ли разности между истиною ума нашего и истиною дѣйствительною или. истиною вещи? Для ума не довольно ли только того, Чтобъ всѣ части сложнаго понятія были между собою согласный не заключали-бы противорѣчія? Примѣчая въ лунѣ такія же движенія, какъ въ землѣ, усматривая одинакія средства, разумъ заключаетъ, что для сихъ средствъ должны быть и одинакія намѣренія; что на лунѣ могутъ быть обитатели, какъ и на землѣ. Но при всемъ етомъ не можемъ утвердительно" обѣ этомъ заключаетъ; и по тому говоримъ: это вѣроятно, а не совершенно справедливо. Такая истина называется логическою, для отличія отъ собственной истины, или истины вещи, самаго дѣла. Напротивъ, что въ самой вещи или на самомъ дѣлѣ и опытѣ справедливо, то предполагаетъ справедливость логическую; это условіе необходимое, какъ всякой поступокъ предполагаетъ мысль, всякое желаніе -- знаніе, всякое дѣйствіе -- причину. Причины иногда отъ насъ скрываются; но мысль, что онѣ должны существовать, когда видимъ дѣйствіе -- эта мысль есть необходимая. Мысль о существованіи жителей на другой половинѣ шара нашего и тогда была бы необходимою, тогдабъ Колумбъ и не открылъ новаго свѣта.
   Изъ сего слѣдуетъ, что между понятіями нашими есть такія, которыя не посредственно заимствованы отъ предметовъ; другія же какъ бы вновь составляются и представляются или возможными, или даже необходимыми. Всѣ идеалы въ произведеніяхъ ума, нравственности и искусствъ принадлежатъ къ послѣднему роду понятій. На сей-то логической истинѣ остановимся чтобъ изслѣдовать законы, по которымъ мы составляемъ идеалы.
   Чувственность не можетъ имѣть основанія прочнаго, общаго и необходимаго; его должно искать въ самомъ разумѣ. Общіе законы обыкновенно просты, какъ природа, при всемъ своемъ разнообразіи, и во всемъ одинаковы. Чувственныя ощущенія даютъ разуму предметы мыслей; въ нихъ заключается разнообразіе, изъ котораго разумъ составляетъ единство; изъ сего-то производитъ онъ мысли по своимъ законамъ. Изображеніе Минервы не могло бы придти въ дѣйство безъ мрамора: такъ и безъ чувственныхъ ощущеній не могли бы мы имѣть. понятій. Но законы изображенія Минервы не въ мраморѣ, а въ искусствѣ художника: равно законы, по которымъ образуются понятія, не въ ощущеніяхъ, а въ мыслящей способности.
   Теперь мы близки къ открытію сихъ законовъ, увѣрившись, гдѣ должно ихъ искать. Вспомнимъ, какъ разумѣ составляетъ изъ воззрѣній или особыхъ понятіи общія или собственно называемыя понятія. Онъ сравниваетъ особыя представленія, извлекаетъ изъ нихъ общія свойства и соединяетъ ихъ въ одно цѣлое. Сей образъ соединенія разнообразія въ единство долженъ быть единственнымъ и неизмѣняемыми способомъ мыслить, одно средство разума, примѣняемое къ различнымъ случаямъ. Во природѣ фигуры круглая и четвероугольная не совмѣстимы одна въ другой; отъ того и сіи два различныя понятія несогласны для ума. Точно также духъ и тлѣніе, или представленія о духъ и тлѣніи не согласуются въ умѣ, противорѣчатъ одно другому. Отсюда законъ логической согласованія и противорѣчія. Если все согласное можетъ соединено быть въ одно цѣлое, и все, что можетъ-быть соединено, согласно; то все противорѣчущее не можетъ бытъ соединено въ одно, и что не соединяется въ одно цѣлое, то противорѣчитъ. Что не противорѣчитъ, то логически возможно.
   Всякое соединеніе или согласованіе представленій въ одно цѣлое предполагаетъ нѣчто такое, почему можно достаточно удостовѣриться въ семъ соединеніи. Безсмертія мы вокругъ себя невидимъ; но зная способности духа нашего, можемъ заключатъ и о свойствѣ его, которое должно быть отлично отъ свойствѣ предметовъ васъ окружающихъ и совершенно имъ противуположно: таково безсмертіе. Это называютъ въ Логикѣ закономъ достаточной причины. Для мыслящаго довольно имѣть или условіе слѣдствія, чтобъ заключать о причинѣ, или условіе причины, чтобъ заключать о слѣдствіяхъ. Такъ въ вышеприведенномъ примѣрѣ Вейсъ изслѣдовалъ достаточную причину гнѣва въ оскорбленной гордости, нетерпѣливости и чувствительности. Дѣло разума состоитъ въ томъ, чтобъ пр смѣшать причины, не принять посредствующей за непосредственную. Но и для етаго есть средство: раздѣленіе понятіи на роды и виды.
   Это облегчается еще слѣдующимъ наблюденіемъ. Надобно вспомнить, что признаки, изъ которыхъ составляется понятіе, имѣютъ только двѣ стороны: утвердительную и отрицательную. Каждому предмету и понятію, какое о немъ имѣемъ, изъ двухъ противорѣчащихъ признаковъ долженъ быть приличенъ одинъ,; а что два противуположные признака не могутъ вмѣстѣ приличествовать одному и тому же предмету, слѣдуетъ изъ прежняго заключенія о законѣ противорѣчія. Это называется закономъ двухъ крайностей. При разложеніи понятія о гнѣвѣ намъ представлялись двѣ мысли: изступленіе и неизступленіе; мы, по извѣстной достаточной причинѣ, нашли, что первые согласно съ гнѣвомъ -- и потому употребили его для опредѣленія сего понятія.
   И такъ первыя начала искусства правильно мыслить состоятъ въ правильномъ раздѣленіи понятій и расположеніи ихъ на классы. Для ощущеній имѣемъ мы повѣрку въ чувствахъ. Въ понятіяхъ сложныхъ всегда есть извѣстная мѣра для сравненія, одно изъ простыхъ понятій или ощущеній. Такъ узнаемъ мы разность двухъ чиселъ; потому что общая мѣра количествамъ есть единица. Сравнивая способности ума: прозорливость, проницательность, примѣняемъ ихъ къ начальнымъ способностямъ, каковы: понятія, сужденія, вниманіе. Также поступаемъ и въ предметахъ нравственныхъ.
   Скажутъ, что самыя понятія у разныхъ людей бываютъ различны, Если всѣ произведенія ума, какъ мы видѣли въ Идеологіи, проходятъ чрезъ чувства; если сіи послѣднія насъ не обманываютъ: то и понятія не могутъ быть различны, когда пріобрѣтаются ясно, точно и опредѣленна. Безъ сомнѣнія воспитаніе есть лучшее средство приготовить умъ къ правильнымъ впечатлѣніямъ.

(Будетъ продолженіе.)

-----

   [Давыдов И.И.] Аналитика: Из Чис. логики / Двдв // Вестн. Европы. -- 1820. -- Ч.110, N 7. -- С.186-201.
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru