Дарвин Чарльз
По поводу новой теории Дарвина

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

ПО ПОВОДУ НОВОЙ ТЕОРІИ ДАРВИНА.

   Новой книгѣ Дарвина посчастливилось у насъ; три перевода ея заразъ предлагаются русской публикѣ, но мы не знаемъ радоваться или сожалѣть по поводу обширной извѣстности какую такимъ образомъ получаетъ у насъ новое и безспорно самое оригинальное изъ произведеній знаменитаго англійскаго естество испытателя. Къ сожалѣнію, у насъ наука стоитъ вообще такъ не высоко что цѣнится не столько серіозный трудъ ученаго, сколько гипотезы и философскіе выводы которые принимаются слѣпо на вѣру, какъ самое послѣднее слово науки. Стоитъ припомнить какъ и за что превозносились у насъ въ качествѣ корифеевъ науки Бюхнеръ, Молешоттъ, Карлъ Фогтъ, Бокль и другіе отважные теоретики. Дарвинъ, къ сожалѣнію, не свободенъ именно отъ тѣхъ недостатковъ которыми такъ увлекаются наши популяризаторы знаній, по большей части невѣжественные, не знающіе въ дѣйствительности даже азбуки науки, и потому, естественно, неспособные отличить прочно добытыхъ результатовъ науки отъ отвлеченныхъ умозрѣній и гипотезъ, которыя служатъ изслѣдователю только подстрекающимъ средствомъ. Дарвинъ не чуждъ пристрастію къ такого рода умозрѣніямъ, и нерѣдко страдаетъ недостаткомъ логичности въ своихъ выводахъ, которые чѣмъ смѣлѣе тѣмъ вреднѣе могутъ отозваться на читателяхъ не относящихся къ нимъ критически.. Тамъ гдѣ наука стоитъ высоко, неосновательные выводы встрѣчаютъ строгую критику. При выходѣ книги Дарвина мы уже приводили въ Русскомъ Вѣстникѣ отзывы о его книгѣ появившіеся въ англійской журналистикѣ. Послѣ того новая теорія г. Дарвина о половомъ подборѣ и о происхожденіи человѣка подверглась обстоятельному разбору въ большихъ критическихъ журналахъ. Приводимъ ниже, съ небольшими сокращеніями, одинъ изъ такихъ разборовъ, недавно появившійся въ англійскомъ журналѣ Quarterly Review.
   

1.

   Мы внимательно, говоритъ критикъ Quarterly Review, прочій эту книгу, и она возбудила въ насъ чувство удивленія, и въ то же время разочарованія. Слогъ автора ясенъ и привлекателенъ,-- яснѣе чѣмъ въ его прежнихъ произведеніяхъ -- и его желаніе избѣгать сознательнаго извращенія фактовъ очевидно. Число подобранныхъ имъ интересныхъ фактовъ такъ же поразительно, какъ и часто обнаруживаемая имъ изобрѣтательность въ обращеніи съ ними. При такихъ обстоятельствахъ обязанность указать на важные недостатки и ошибки въ высшей степени тягостна. Г. Дарвинъ, однако, въ своемъ новомъ сочиненіи, повидимому, даже гораздо болѣе чѣмъ въ прежнихъ, вызываетъ на критику.
   Его новое сочиненіе, дополняющее и довершающее его прежнія изданія, представляетъ удобный случай для обзора всего его ученія. Такимъ образомъ, мы будемъ въ состояніи лучше оцѣнить значеніе его убѣжденій касательно спеціальнаго предмета его настоящаго изслѣдованія. Мы сперва обратимъ вниманіе на его прежнія заявленія, чтобы посмотрѣть не измѣнилъ ли онъ своихъ взглядовъ, и если да, то въ какой степени и съ какими результатами. Если онъ, по собственному признанію, прежде былъ слишкомъ торопливъ въ выводахъ и серіозно ошибался, то мы тѣмъ болѣе должны быть осторожны теперь, прежде чѣмъ довѣриться ему. Мы постараемся показахъ что убѣжденія г. Дарвина подверглись важнымъ измѣненіямъ, и что мнѣнія принятыя имъ теперь совершенно отличны отъ взглядовъ которые онъ первоначально высказывалъ, и даже противоположны имъ. Низведеніе закона естественнаго подбора на второстепенное положеніе есть въ сущности отказъ отъ Дарвиновой теоріи, потому, что одна изъ отличительнѣйшихъ чертъ этой теоріи была полная удовлетворительность естественнаго подбора. Тѣмъ не менѣе, мы должны быть признательны г. Дарвину за обнародованіе этой теоріи и за то что онъ своимъ изученіемъ, проницательностью, стараніемъ, настойчивостью, твердостью и искренностью заставилъ признать вѣроятность, если не болѣе, теоріи эволюціи и достовѣрность дѣйствія естественнаго подбора. Ибо хотя истина того что "остаются въ живыхъ способнѣйшіе къ жизни" прямо представляется всякому, и хотя обратное предложеніе о гибели менѣе способныхъ было признаваемо за тысячи лѣтъ тому назадъ, но г. Дарвину принадлежитъ честь что онъ выставилъ на видъ и доказалъ эту истину въ книгѣ, которая, безъ сомнѣнія, оставитъ рѣзкій слѣдъ въ области науки.
   Мы находимъ уже въ третьемъ изданіи его Происхожденія видовъ слѣдующія мѣста:
   
   "Естественный подборъ можетъ дѣйствовать только пользуясь небольшими послѣдовательными измѣненіями, онъ никогда не дѣлаетъ прыжковъ, но долженъ подвигаться небольшими и медленными шагами.... Еслибы могло быть доказано существованіе какого-нибудь сложнаго органа, который не могъ бы быть образованъ многочисленными, послѣдовательными, небольшими измѣненіями, то моя теорія положительно рушилась бы. Но я не могу найти ни одного такого случая.... Мы видѣли что виды въ какой-либо данный періодъ не безконечно измѣняемы, и что они не связываются множествомъ промежуточныхъ градацій, отчасти потому что процессъ естественнаго подбора всегда идетъ весьма медленно и въ данное время дѣйствуетъ только на весьма немногія формы, а отчасти потому что самый процессъ естественнаго подбора почти требуетъ постоянной замѣны и исчезновенія предшествующихъ и промежуточныхъ градацій."
   
   Таковы были прежнія заявленія г. Дарвина. Въ настоящее же время мы читаемъ слѣдующее:
   
   "Прочтя очеркъ Негели о растеніяхъ и замѣчанія различныхъ авторовъ относительно животныхъ, въ особенности же недавнія замѣчанія профессора Брока, я теперь допускаю что "въ прежнихъ изданіяхъ моей книги о происхожденіи видовъ, я вѣроятно далъ слишкомъ большое значеніе дѣйствію естественнаго подбора..." "Я прежде не достаточно обратилъ вниманіе на существованіе многихъ строеній которыя, насколько "мы можемъ судить, повидимому, не имѣютъ ни благодѣтельнаго, ни вреднаго дѣйствія, и это я считаю однимъ изъ величайшихъ недосмотровъ до сихъ поръ открытыхъ въ моемъ сочиненіи."
   
   Еще болѣе замѣчательно слѣдующее признаніе, въ которомъ онъ, упомянувъ о дѣйствіи какъ естественнаго, такъ и половаго подбора, говоритъ:
   
   "Перемѣны остающіяся не объяснимыми, можетъ-быть "весьма многія, должны быть предоставлены предполагаемому дѣйствію тѣхъ невѣдомыхъ агентовъ которые случайно вносятъ рѣзко обозначенныя и странныя уклоненія строенія въ "наши домашнія породы."
   
   Но самое замѣчательное противорѣчіе прежнимъ взглядамъ представляетъ слѣдующее мѣсто:
   
   "Безъ сомнѣнія, у человѣка, такъ же какъ у всякаго другаго животнаго, есть органы которые, насколько мы въ состояніи судить при нашихъ слабыхъ познаніяхъ, не служатъ ему ни для какого употребленія теперь, и ни для чего не служили и въ прежніе періоды существованія, ни въ отношеніи общихъ условій жизни, ни въ отношеніи одного пола къ другому. Такіе органы не могутъ быть объяснены никакою формой подбора, ни унаслѣдованнымъ вліяніемъ употребленія или неупотребленія этой части. Мы знаемъ, однако, что многія странныя и рѣзко выраженныя особенности въ строеніи иногда появляются въ нашихъ домашнихъ породахъ, и если неизвѣстныя причины ихъ производящія дѣйствовали бы съ большимъ однообразіемъ, то эти особенности вѣроятно стали бы общины всѣмъ особямъ вида."
   
   Г. Дарвинъ, повидимому, даже допускаетъ теперь существованіе внутреннихъ врожденныхъ способностей, потому что онъ далѣе говоритъ:
   
   "Мы можемъ надѣяться что въ послѣдствіи узнаемъ нѣчто о "причинахъ этихъ случайныхъ видоизмѣненій, въ особенности чрезъ изученіе уродствъ... Въ большей части случаевъ мы "можемъ только сказать что причина каждаго небольшаго измѣненія и каждаго уродства лежитъ гораздо болѣе въ природѣ или въ устройствѣ организма, чѣмъ въ природѣ окружающихъ условій, хотя примѣнена? условій конечно играетъ важную роль въ возбужденіи органическихъ перемѣнъ всякаго рода."
   
   Итакъ, нашъ авторъ допускаетъ что могутъ быть "рѣзко "выраженныя перемѣны не имѣющія ни благодѣтельнаго, ни "вреднаго вліянія", производимыя "неизвѣстными агентами" лежащими глубоко "въ натурѣ или устройствѣ организма, и которые, еслибы дѣйствовали однообразно, вѣроятно видоизмѣнили бы подобнымъ образомъ "всѣ особи вида".
   Если это не есть отказъ отъ естественнаго подбора, то трудно подобрать слова лучше выражающія то же самое. Охотно воздавая справедливую дань уваженія прямодушію внушившему автору таковыя признанія, мы не можемъ не заявить недовѣрія которое въ насъ порождаютъ подобныя неоднократныя, слишкомъ поспѣшныя заключенія и ошибочныя соображенія. Когда тотъ же самый авторъ является предъ нами вновь съ мнѣніями и выводами еще болѣе поразительными и способными гораздо въ большей степени встревожить убѣжденія покоящіяся на общемъ признаніи ихъ большинствомъ просвѣщенныхъ людей, то мы имѣемъ право пораздумать прежде чѣмъ довѣримся безъ оглядки руководству автора, такъ часто объявляющаго о своей погрѣшимости. Выводы г. Дарвина можетъ-быть и правильны, но мы имѣемъ право потребовать чтобъ они были доказаны, прежде чѣмъ согласимся съ ними; такъ какъ г. Дарвинъ, говорившій прежде "должно быть", теперь допускаетъ что это самое, про что онъ такъ говорилъ, не только не необходимо, но и невѣрно, то мы по справедливости можемъ отнестись съ крайнею недовѣрчивостію къ тѣмъ многочисленнымъ заявленіямъ и соображеніямъ которыя въ книгѣ о происхожденіи человѣка онъ утверждаетъ простымъ "можетъ быть". Это тѣмъ болѣе необходимо что авторъ, исходя въ началѣ отъ явной гипотезы, постоянно потомъ утверждаетъ оную какъ несомнѣнный фактъ, и какъ будто онъ пишетъ въ богословскомъ духѣ, требуетъ чтобъ она принималась какъ пунктъ вѣры. Такъ, напримѣръ, на вѣское возраженіе противъ его теоріи что значительный пробѣлъ въ органической цѣпи существъ между человѣкомъ и ближайшими къ нему животными не можетъ быть замѣщенъ никакими исчезнувшими или живущими видами, г. Дарвинъ отвѣчаетъ только приглашеніемъ "вѣрить въ общій принципъ эволюціи", или самоувѣреннымъ заявленіемъ что "лъ имѣемъ "полное основаніе полагать что пробѣлы въ цѣпи суть просто "результатъ исчезновенія многихъ формъ ". Точно такимъ же образомъ онъ насъ увѣряетъ "что первоначальные предки человѣка были, безъ сомнѣнія, нѣкогда покрыты волосами,, и оба пола имѣли бороду; ихъ уши были заострены и могли "двигаться, и ихъ тѣла были снабжены хвостомъ съ соотвѣтствующими ему мускулами". И наконецъ онъ намъ говоритъ, съ догматизмомъ недостойнымъ философа, что "если мы не захотимъ добровольно закрывать глаза", то мы должны признать наше родство. Сужденіе строгое; но рискуя подвергнуться обвиненію въ добровольной слѣпотѣ, мы приступаемъ, безъ пристрастія и безъ предубѣжденія, къ внимательному разсмотрѣнію аргументовъ на которыхъ основана теорія г. Дарвина. Должны ли мы признать что "человѣкъ, со всѣми "его благородными качествами, съ его сочувствіемъ которое "онъ простираетъ не только на другихъ людей, но и на самыя "низшія живыя существа, съ его богоподобнымъ умомъ, постигшимъ движенія и устройство солнечной системы", должны ли мы признать что человѣкъ со всѣми его высокими способностями произошелъ отъ Асцидіи? Есть ли это научная истина основанная на научныхъ доказательствахъ, или этотъ выводъ слѣдуетъ причислить въ одинъ разрядъ съ измышленіями прежнихъ вѣковъ?
   Относительно происхожденія человѣка г. Дарвинъ полагаетъ что тутъ дѣйствовалъ и естественный и половой подборъ. При настоящемъ случаѣ намъ нѣтъ надобности обсуждать дѣйствіе естественнаго подбора; но дѣйствіе половаго подбора необходимо разсмотрѣть въ нѣкоторой подробности, ибо, по теоріи г. Дарвина, онъ играетъ важную роль въ происхожденіи человѣка. Онъ утверждаетъ что ему мы обязаны нашею способностью пѣнія и безволосностью нашего тѣла, и что отъ него зависитъ образованіе и сохраненіе различныхъ племенъ и разновидностей человѣческаго вида.
   Въ понятіе о половомъ подборѣ г. Дарвинъ включаетъ два весьма различные процесса. Одинъ изъ нихъ есть дѣйствіе превосходной силы или дѣятельности, вслѣдствіе коей самецъ достигаетъ обладанія самками и устраняетъ соперниковъ. Такой процессъ есть несомнѣнно vera causa; но его скорѣе можно считать видомъ естественнаго чѣмъ половаго подбора. Второй же Процессъ заключается въ предполагаемомъ предпочтеніи или, свободномъ выборѣ самкой того или другаго самца по причинѣ какой-либо привлекательности или красоты формы, цвѣта, запаха или голоса, которою таковые самцы обладаютъ. Этотъ-то второй видъ половаго подбора (который одинъ и заслуживаетъ это имя) и важенъ для подтвержденія взглядовъ г. Дарвина, но дѣйствіе его еще должно быть доказано.
   Въ доказательство того что существуетъ такая способность выбора г. Дарвинъ приводитъ множество подробностей относящихся къ половымъ явленіямъ животныхъ различныхъ классовъ; но въ особенности онъ указываетъ на классъ птицъ въ доказательство того что самки пользуются этою способностью выбора. Мы утверждаемъ, однако, что не только даже въ этомъ классѣ доказательства недостаточны, но что многія изъ нихъ прямо противоположны его взглядамъ, между тѣмъ какъ тотъ несомнѣнный фактъ что мужскія половыя отличія (рога, грива и др.) бываютъ развиты во многихъ случаяхъ когда половой подборъ навѣрно не дѣйствовалъ, дѣлаетъ вѣроятнымъ а '[ погі что неизвѣстная причина дѣйствовавшая въ этихъ многочисленныхъ случаяхъ дѣйствовала также и въ тѣхъ которые, повидимому, благопріятны для теоріи г. Дарвина.
   Недостовѣрность соображеній г. Дарвина очевидна на каждомъ шагу. Что, казалось бы, могло лучше служить примѣромъ половаго подбора какъ не свѣтъ свѣтящагося червя? Но открытіе свѣтящихся личинокъ, у коихъ конечно не можетъ быть никакого половаго дѣйствія, приводитъ г. Дарвина къ замѣчанію: "Весьма сомнительно чтобы первоначальное употребленіе свѣта служило для привлеченія самца къ самкѣ." Что касается до Жужжанія насѣкомыхъ (которое принимается за результата половаго подбора), то г. Дарвину" замѣчаетъ о нѣкоторыхъ сѣтчатокрылыхъ: "До нѣкоторой степени удивительно что оба пола имѣютъ способность жужжать, такъ "какъ самецъ крылатъ, а самка безкрыла"; и опять онъ удивляется, находя что эта способность не есть половое отличіе у многихъ жесткокрылыхъ. О бабочкахъ г. Дарвинъ говоритъ съ большою подробностью въ подтвержденіе половаго подбора. Но даже и здѣсь онъ даетъ намъ положительныя доказательства что во многихъ случаяхъ красота не прельщаетъ самку. Онъ говоритъ: "Нѣкоторые факты, однако, противорѣчатъ мнѣнію что бабочки самки предпочитаютъ наиболѣе красивыхъ самцовъ: такъ многіе наблюдатели увѣряютъ что часто "можно видѣть яркоцвѣтныхъ самокъ спарившихся съ потертыми "или темноцвѣтными самцами". Г. Дарвинъ приводитъ множество примѣровъ половыхъ отличій, какъ-то рога, усики и пр. у жуковъ и другихъ насѣкомыхъ; но нѣтъ и тѣни доказательства чтобы подобные органы въ чемъ-либо зависѣли отъ женскаго каприза. Онъ описываетъ и другіе органы которые несомнѣнно помогаютъ половому дѣйствію, какъ напримѣръ клещи нѣкоторыхъ черепокожихъ. Но они часто бываютъ такъ велики и сильны что дѣлаютъ всякую способность выбора со стороны самки въ высшей степени невѣроятною. Точно также относительно высшихъ классовъ, то-есть рыбъ, пресмыкающихся и звѣрей, онъ. намъ даетъ описаніе множества половыхъ особенностей, но никакого доказательства чтобъ эти отличія зависѣли отъ выбора самокъ.
   Въ классѣ млекопитающихъ нѣкоторыя наиболѣе рѣзкія подовыя отличія встрѣчаются у обезьянъ по обсужденіе ихъ г. Дарвиномъ указываетъ что онъ, повидимому, не въ состояніи подвести ихъ подъ свою теорію. Всѣмъ извѣстно что у нѣкоторыхъ обезьянъ самцы отличаются яркими цвѣтами и особенностями въ размѣщеніи волосъ, между тѣмъ какъ точно также извѣстно что ихъ значительно превосходная тѣлесная сила и длина когтей дѣлали бы сопротивленіе со стороны самки опаснымъ и затруднительнымъ, даже еслибы мы допустили совершенно произвольное предположеніе что во время половаго возбужденія самка обнаруживаетъ склонность къ скромности. Г. Дарвинъ не можетъ привести никакихъ фактовъ въ доказательство того что самки обезьянъ пользуются способностью выбора, но въ подтвержденіе своихъ взглядовъ приводить слѣдующее замѣчательное разсужденіе:
   
   "Должны ли мы смотрѣть на всѣ, эти отростки кожи и волосъ у самца какъ на измѣненія совершенно безцѣльныя? Нельзя отрицать что это возможно, потому что у многихъ прирученныхъ четвероногихъ нѣкоторыя отличія повидимому не происходящія вслѣдствіе наслѣдственности отъ какого-либо прародителя въ дикомъ состояніи, или появлялись только у однихъ самцовъ, или были развиты у нихъ гораздо болѣе чѣмъ у самокъ, какъ напримѣръ горбъ у индійскаго самца зебу, хвостъ у толстохвостыхъ барановъ, дугообразный выступъ лба у самцовъ нѣкоторыхъ породъ овецъ, грива у барана африканской породы, и наконецъ грива, длинная шерсть на заднихъ ногахъ и борода у берберскаго козла." Если эти отличія, какъ весьма вѣроятно, зависятъ просто отъ способности къ видоизмѣненію, то, присовокупляетъ г. Дарвинъ: было бы, повидимому, основательно распространить тотъ же взглядъ на многія аналогичныя отличія, встрѣчающіяся у животныхъ въ дикомъ состояніи. Тѣмъ не менѣе я не могу убѣдиться чтобъ этотъ взглядъ былъ примѣнимъ во многихъ случаяхъ, какъ напримѣръ въ отношеніи къ чрезвычайному развитію волосъ на шеѣ и переднихъ нотахъ самца Ammotragus или въ отношеніи къ огромной бородѣ питекіи."
   
   Можно бы спросить: почему же нѣтъ? но г. Дарвинъ не приводить никакого резона, кромѣ произвольнаго эпитета "безцѣльно", о которомъ мы поговоримъ ниже.
   Обращаясь теперь къ классу животныхъ на который въ особенности опирается г. Дарвинъ, мы находимъ что даже птицы представляютъ намъ много примѣровъ несогласныхъ съ его гипотезой. Такъ, говоря о битвахъ самцовъ waders, г. Дарвинъ разказываетъ:
   
   "Два самца дрались въ теченіи получаса, до тѣхъ поръ пока "одинъ не схватилъ другаго за голову, и онъ убилъ бы его, если"бы не вмѣшался наблюдатель; а самка во все это время "оставалась спокойною зрительницей."
   
   Такъ какъ обыкновенно эти битвы происходятъ въ отсутствіи зрителей, то ихъ послѣдствія, несомнѣнно часто гибельныя для одного изъ борцовъ, должны значительно ограничить способность выбора, которую г. Дарвинъ приписываетъ самкамъ. Такъ же ограничена, конечно, эта способность у большинства семейства куриныхъ, въ которомъ самцы жестоко дерутся другъ съ другомъ, и не можетъ быть сомнѣнія что побѣдители почти неизмѣнно спариваются съ сравнительно пассивными самками.
   Свою теорію половаго подбора г. Дарвинъ основываетъ главнымъ образомъ на томъ фактѣ что самцы рисуются красотой своихъ перьевъ, тщательно выставляя ихъ напоказъ и дѣлая многіе странные жесты. Но это рисованіе собой не исключительно служитъ для привлеченія и подстреканія самокъ. Такъ онъ допускаетъ что "самцы иногда выказываютъ свои украшенія и не въ присутствіи самокъ, какъ это можно замѣтить на павлинѣ, который, однако, очевидно желаетъ имѣть какого-нибудь зрителя, и показываетъ свои красивыя перья, какъ я часто видалъ, предъ курами или даже предъ свиньями".
   Изъ этого факта "выказыванья" г. Дарвинъ заключаетъ "что "самки вѣроятно цѣнятъ красоту своихъ искателей". Авторъ, однако, рѣшается назвать это только вѣроятнымъ, и присовокупляетъ: "Впрочемъ трудно дать прямое доказательство ихъ "способности цѣнить красоту." А въ другомъ мѣстѣ онъ говоритъ о самкѣ: "Нельзя считать вѣроятнымъ чтобъ она сознательно обсуждала; но ее въ высшей степени возбуждаютъ или привлекаютъ самые красивые или голосистые, или наиболѣе галантные самцы." Нѣтъ сомнѣнія что перья, пѣніе и проч. имѣютъ участіе въ содѣйствіи различнымъ жизненнымъ процессамъ; но возбуждать половой инстинкта, даже допуская что есть такая цѣль, не то же самое что доставлять случай для возможности выбора.
   Нельзя утверждать что есть какія-либо данныя для половаго подбора кромѣ какъ въ классѣ птицъ. Нѣкоторыя изъ явленій которыя г. Дарвинъ приписываетъ такому подбору должны происходить, въ нѣкоторыхъ другихъ классахъ, отъ другихъ причинъ, и нѣтъ доказательства дѣйствія половаго подбора даже у птицъ. Но и въ другихъ классахъ, какъ мы видѣли, половыя особенности такъ же отличительны какъ и въ группѣ пернатыхъ. Г. Дарвинъ доказываетъ что птицы выбираютъ, и утверждаетъ что ихъ половыя отличія произведены подобнымъ подборомъ, и изъ этого заключаетъ что слѣдовательно и половыя особенности звѣрей развились подобнымъ-же образомъ. Но мы можемъ сдѣлать обратный аргумента и сказать что не менѣе рѣзко обозначенныя половыя особенности существуютъ у многихъ звѣрей, пресмыкающихся и насѣкомыхъ, и эти особенности не могутъ зависѣть отъ половаго подбора; и слѣдовательно, вѣроятно половыя особенности птицъ также не зависятъ отъ половаго подбора, но какъ въ томъ такъ и другомъ случаѣ одинаково дѣйствовала какая-либо неизвѣстная внутренняя причина. Вопросъ, слѣдовательно, стоитъ такимъ образомъ: изъ животныхъ обладающихъ половыми особенностями есть такія у которыхъ половой подборъ не могъ дѣйствовать; есть другія у которыхъ онъ можетъ-быть и дѣйствовалъ; есть наконецъ и такія у которыхъ онъ, по словамъ г. Дарвина, навѣрное дѣйствовалъ. Нѣсколько странно выводить изъ сего заключеніе что половой подборъ есть единственная всеобщая причина половыхъ особенностей, когда и въ отсутствіи ея происходятъ явленія подобныя тѣмъ какія ей приписываются.
   Но каковы на самомъ дѣлѣ данныя на которыхъ г. Дарвинъ основываетъ свои выводы относительно птицъ? Какъ уже выше сказано, это слѣдующія: "выказываніе" самцами своихъ украшеній, большій блескъ этихъ украшеній, и случайное предпочтеніе самками находящимися въ заключеніи извѣстныхъ самцовъ. Есть ли во всемъ этомъ достаточное основаніе для построенія его теоріи? Вопервыхъ, у насѣкомыхъ, какъ напримѣръ у бабочекъ, мы часто видимъ что много блестящихъ самцовъ преслѣдуютъ одну самку. Но, по справедливому замѣчанію г. Валласа, "окончательно овладѣваетъ самкой или самый сильный, "или самый терпѣливый". Точно также и въ птицахъ сила и настойчивость, безъ сомнѣнія, обыкновенно вознаграждаютъ искателя обладающаго этими качествами. Несомнѣнно также что обыкновенно онъ будетъ также самый красивый или самый голосистый, но потому только что особенная красота перьевъ или пѣнія будетъ совладать съ превосходною силой организма и полнотой жизненности.
   Но то что внутреннія свойства способны произвести самыя разнообразныя или странныя половыя особенности, представляемыя птицами, Доказывается на дѣлѣ классомъ насѣкомыхъ, въ особенности гусеницами, которыя, по причинѣ своего безполаго неразвитаго состоянія, не могутъ обнаруживать половаго подбора. Но между гусеницами мы не только встрѣчаемъ нѣкоторыхъ разукрашенныхъ пятнами, полосками и любопытными рисунками, весьма отчетливыми и яркихъ цвѣтовъ, но у нихъ (бываютъ также разные красивые отростки, прекрасные мясистые бугорки или щупальцы, твердые шипы, красиво разцвѣченные волоски, расположенные кучками, щетками или длинными-кисточками, и рога на головѣ и хвостѣ, одиночные или двойные, заостренные или тупые. Г. Валла съ замѣчаетъ; "Если всѣ эти разнообразныя украшенія могутъ появиться и стать постоянными въ каждомъ видѣ "вслѣдствіе какой-либо неизвѣстной причины, совершенно независимой отъ половаго подбора, то почему же та же причина "не можетъ произвести цвѣта и многія изъ украшеній совершенныхъ насѣкомыхъ", а мы прибавимъ также: почему же она не можетъ произвести цвѣти и украшенія всѣхъ другихъ животныхъ, включая птицъ?
   Есть, однако, еще одна причина побуждающая г. Дарвина допустить половой подборъ, и она-то вѣроятно, въ его умѣ, и сообщила значеніе упомянутымъ фактамъ относительно перьевъ и движеній птицъ. Говоря о томъ какъ самцы рисуются, онъ замѣчаетъ: "невѣроятно чтобы все это выказываніе было "безцѣльно", а въ другомъ мѣстѣ онъ объявляетъ что всякій отрицающій способность самки-павлина цѣнить тонкую красоту перьевъ ея сожителя "будетъ принужденъ допустить что необыкновенныя положенія принимаемыя самцомъ во время ухаживанія, коими вполнѣ обнаруживается удивительная красота "его перьевъ, не имѣютъ цѣли, и я по крайней мѣрѣ никогда "не соглашусь съ этимъ заключеніемъ". Итакъ, повидимому воображаемая необходимость считать иначе безцѣльными эти дѣйствія и побуждаетъ г. Дарвина приписать особенную и спеціальную цѣль дѣйствіямъ птицъ. Но, конечно, затрудненіе это чистая нелѣпость. Пусть будетъ допущено что самка не выбираетъ, но ухаживаніе самца можетъ быть полезно для необходимой степени возбужденія ея нервной системы и нервной системы самого самца. Результатомъ этого можетъ быть для обоихъ ощущеніе удовольствія, можетъ-быть весьма сильное. Не можетъ-быть затрудненія и въ предположеніи другихъ цѣлей, еслибы мы захотѣли перейти къ высшимъ соображеніямъ. Мы встрѣчаемъ у г. Дарвина слѣдующее замѣчательное мѣсто:
   "Въ отношеніи предпочтенія оказываемаго самками птицъ извѣстнымъ самцамъ, мы должны помнить что можемъ судить "объ этомъ только поставивъ себя воображеніемъ въ такое же положеніе. Еслибы житель другой планеты могъ посмотрѣть какъ на ярмаркѣ нѣсколько молодыхъ поселянъ ухаживаютъ за красивою дѣвушкой и ссорятся изъ-за нея, то онъ могъ бы вывести заключеніе о ея способности выбора только изъ наблюденія стараній поклонниковъ понравиться ей или выказать свою красоту. "
   Но слѣдуетъ замѣтить что г. Дарвинъ, какъ съ нимъ часто бываетъ, допускаетъ уже самый спорный пунктъ, если только подъ способностью выбора онъ не разумѣетъ просто свободы физической силы. Если онъ разумѣетъ внутреннюю, умственную способность выбора, то наблюдатель съ другой планеты могъ бы приписать такую способность дѣвушкѣ только въ такомъ случаѣ еслибъ онъ имѣлъ основаніе приписать поселянамъ такія же умственныя и нравственныя свойства какими бы онъ самъ обладалъ. Такое подобіе свойствъ г. Дарвинъ, конечно, приписываетъ и разумнымъ существамъ и звѣрямъ; но тѣ кто несогласны съ нимъ въ этомъ, потребуютъ другихъ доказательствъ, кромѣ присутствія украшеній и совершенія куріозныхъ жестовъ, неподтвержденныхъ никакими указаніями способности членораздѣльной рѣчи.
   Таково свойство данныхъ на которыхъ основывается теорія половаго подбора. Для насъ дѣйствіе половаго подбора кажется едва ли болѣе чѣмъ простою возможностью, и данныя рѣдко представляютъ его вѣроятнымъ. Оно не можетъ быть достаточною причиной для объясненія тѣхъ явленій которыя предполагается имъ объяснить, а между тѣмъ г. Дарвинъ многократно говоритъ о немъ какъ будто бы реальность и неизбѣжность этого вывода были неоспоримы.
   Что касается до предполагаемаго дѣйствія естественнаго подбора на нашъ собственный видъ, то мы можемъ упомянуть о двухъ пунктахъ.
   Вопервыхъ, относительно отсутствія шерсти г. Дарвинъ допускаетъ что эта особенность не можетъ быть объяснена естественнымъ подборомъ, потому что она очевидно не благодѣтельна; поэтому онъ приписываетъ ее половому подбору, предполагая что первоначальный человѣкъ сталъ выбирать себѣ пары все менѣе волосатыя, и возможность дѣйствія такого выбора, по мнѣнію г. Дарвина, подтверждается тѣмъ фактомъ что у нѣкоторыхъ обезьянъ есть обнаженныя части тѣла. Но извѣстенъ также фактъ что у высшихъ обезьянъ нѣтъ этой обнаженности, или если она и есть, то гораздо въ меньшей степени.
   Вовторыхъ, въ отношеніи человѣческихъ племенъ, теорія г. Дарвина требуетъ поперемѣнно допускать постоянство и капризъ, для объясненія выбора и сохраненія отличительныхъ разновидностей. Для того чтобы каждое племя могло пріобрѣсти и сохранить свой собственный идеальный образецъ красоты требуется достовѣрность гипотезы что "нѣкоторые вкусы съ теченіемъ времени становятся наслѣдственными", а между тѣмъ г. Дарвинъ допускаетъ что "онъ не знаетъ никакихъ данныхъ въ пользу такого мнѣнія".