Циммерман Эдуард Романович
Путешествие по Австралии и Океании

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

ПУТЕШЕСТВІЕ ПО АВСТРАЛІИ И ОКЕАНІИ.

I.
Переѣздъ.

Прекрасная Венеція; ея настоящее значеніе и географическій конгрессъ; рѣчи Лессепса и Тюрра.-- Плаваніе по Адріатикѣ и Бриндизи.-- Изъ Александріи въ Суэсъ.-- Суэсскій каналъ и его польза.-- Красное море; похороны на параходѣ.-- Адэнъ; торгъ съ туземцами; искусные пловцы.-- Индѣйскій океанъ; житье-бытье на пароходѣ.-- Вегетаріанецъ и остальные пассажиры.-- Скудное переселеніе въ Австралію.-- Воскресенье на пароходѣ.-- Островъ Цейлонъ и гавань Галля.-- Переѣздъ до Кингъ-Джоржъ-Зоундъ.-- Городокъ Ольбени; сестры милосердія.-- Туземцы и бомерангъ.-- Первые переселенцы въ западную Австралію.-- Прибытіе въ Аделаиду.

   Передъ площадью С-го Марка въ Венеціи стоялъ на якорѣ параходъ Тенжоръ. Занявъ въ немъ каюту, я, въ ожиданіи отъѣзда, любовался съ палубы двумя рядами дворцовъ, окаймляющихъ воды Большого канала, пышнымъ дворцомъ дожей, храмомъ С-го Марка и прекрасной набережной, по которой разсыпались гондольеры, приглашая разгуливающихъ иностранцевъ прокатиться въ гондолѣ въ садъ на полуостровѣ или въ Лидо. Странно казалось мнѣ, что европейцамъ именно здѣсь,-- въ этомъ отжившемъ, какими-то земноводными обитателями въ средніе вѣка сооруженномъ, городѣ, приходится садиться на пароходъ съ тѣмъ, чтобы плыть въ дальній новый, едва лишь зараждающійся край, въ Австралію.
   Любуясь прекрасной Венеціей, невольно спрашиваешь себя: къ чему существуетъ теперь этотъ своеобразный средневѣковой городъ? Какое значеніе имѣетъ онъ въ настоящее время? Строился онъ купцами и мореходами въ такое время, когда города и жилища вообще строились попреимуществу съ цѣлью защищаться отъ хищныхъ набѣговъ доблестныхъ рыцарей и пиратовъ, или съ цѣлью самимъ совершать набѣги и грабежи, какъ напримѣръ, бурги, которыми любуются туристы по Рейну. Эти развалившіяся нынѣ укрѣпленія на недоступныхъ скалахъ давно покинуты. Пожалуй и выстроенную на водахъ Венецію постигла бы та же участь, еслибъ она не привлекала къ себѣ толпы праздныхъ туристовъ, которые посѣщаютъ ее изъ любопытства, точно также какъ посѣщаютъ они Геркуланумъ и Помпею, которые любуются ея погруженными въ воду дворцами, катаются въ гондолѣ и дышатъ при этомъ навѣвающимъ нѣгу воздухомъ, подъ чуднымъ небомъ Италіи.
   Въ самомъ дѣлѣ, стоитъ только побыть день-другой на площади С-го Марка и убѣдиться, что городъ существуетъ не самъ по себѣ, не для туземныхъ жителей, а скорѣе для иностранцевъ, и что существованіе его -- въ настоящемъ видѣ по крайней мѣрѣ -- только ими и поддерживается. Роскошныя гостинницы оплачиваются, конечно, одними только иностранцами. Съ ранняго утра, съ Бедекеромъ въ красномъ переплетѣ подъ мышкой и съ биноклемъ черезъ плечо, высыпаютъ они изъ отелей на площадь С-го Марка. Магазины подъ арками съ ихъ блестящими бездѣлушками, съ фотографіями, изображающими Венецію въ разныхъ видахъ, то днемъ, то при лунномъ свѣтѣ, кофейныя, кондитерскія -- словомъ все, чѣмъ переполнены здѣсь магазины и лавочки, въ которыхъ торгуютъ итальянцы, разсчитываетъ на тароватость туристовъ и живетъ только ими. Сами же итальянцы пользуются Венеціей какъ бы въ видахъ промысла, а простой народъ -- тотъ здѣсь словно чужой: онъ робко держится въ сторонѣ и какъ будто то и дѣло высматриваетъ -- нельзя ли и ему попользоваться отъ щедротъ чуждыхъ пришельцевъ. Это поражаетъ тѣмъ болѣе, что итальянецъ по природѣ вообще не робокъ и не чуждается людей; напротивъ, онъ очень общителенъ и равнодушнаго нрава. Но здѣсь, также конечно и въ другихъ посѣщаемыхъ иностранцами городахъ Италіи, онъ смотритъ на людей, какъ на добычу и становится попрошайкой, нищимъ. Стоитъ иностранцу остановиться гдѣ нибудь на улицѣ и спросить о какомъ нибудь мѣстѣ, тотчасъ явится оборванный итальянецъ съ предложеніемъ услугъ. И онъ уже не отстанетъ отъ васъ, пока не получитъ подачки въ видѣ пяти или десяти центовъ. Весь этотъ людъ и всѣ промышляющіе въ роскошныхъ магазинахъ, отеляхъ, на рынкахъ, снабжающихъ отели съѣстными припасами, а вмѣстѣ съ тѣмъ и банки навѣрное покинули бы Венецію, еслибъ иностранцы, наскучивъ ею, перестали посѣщать ее. Но теперь, т. е. въ двадцатыхъ числахъ сентября, въ осенній сезонъ, Венеція кишитъ народомъ, и это тѣмъ еще болѣе, что въ настоящее время въ ней собрался географическій конгрессъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ открыта также выставка.
   Я попалъ сюда въ самый разгаръ конгресса. Ф. Лессепсъ открылъ его рѣчью, въ которой указалъ на значительное вліяніе, какое въ свое время Италія вообще и Венеція въ особенности имѣли на расширеніе географическихъ знаній. И въ самомъ дѣлѣ, въ тѣ смутныя времена средневѣковыя, когда существовали лишь самыя скудныя средства сообщенія, когда путешествіе въ дальніе края составляло, дѣйствительно, нетолько трудный, но и опасный, для не многихъ лишь личностей доступный подвигъ -- не то что въ наше время -- изъ Венеціи вышелъ Марко Поло, слава этого города. Пространствовавъ цѣлые года по дальнему востоку, онъ сообщилъ о немъ свѣдѣнія, которыя современниками считались чуть-ли не вымысломъ праздной фантазіи, тогда какъ достовѣрность ихъ поразительно подтверждалась все болѣе и болѣе, по мѣрѣ того, какъ европейцы стали ближе знакомиться съ востокомъ. Упомянувъ о другихъ уроженцахъ Италіи, содѣйствовавшихъ, какъ своими путешествіями, такъ и научными изслѣдованіями, расширенію географическихъ знаній, Лессепсъ указалъ на генуэзца Христофора Колумба, на Америко Веспучи, по имени котораго названъ новооткрытый материкъ, на венеціанцевъ Іоанна и Севастіана Каботовъ, изслѣдовавшихъ восточныя побережья сѣверной Америки. Если помимо другихъ присоединить сюда еще имя славнаго Галлилея, то для насъ будетъ ясно то высокое вліяніе, какое уроженцы Италіи оказали на наши познанія о поверхности земнаго шара вообще.
   Послѣ Лессепса, занятаго въ настоящее время прорытіемъ Панамскаго перешейка, говорилъ генералъ Тюрръ, излагая въ своей рѣчи проэктъ по поводу прорытія Коринѳскаго перешейка. Ораторъ закончилъ ее такими словами: "Марко Поло начерталъ намъ также нашу миссію. А именно, творить благо въ нашихъ изслѣдованіяхъ, употребить наши знанія на пользу всѣхъ народовъ, менѣе цивилизованныхъ и менѣе свѣдущихъ, и такимъ образомъ заставить ихъ полюбить насъ; вообще -- сблизить между собою всѣ человѣческія племена и -- да исчезнутъ затѣмъ послѣдніе слѣды варварства на землѣ!"
   Эти громкія слова возбуждаютъ, конечно, сочувствіе слушателей, но увы!-- въ дѣйствительности онѣ рѣдко осуществляются. Не отрицая нисколько громадной пользы, доставляемой сокращеніемъ и вслѣдствіе того удешевленіемъ средствъ сообщенія, нельзя однако не замѣтить, что именно такого благотворнаго сближенія народовъ другъ съ другомъ на дѣлѣ не оказывается. Стоитъ только указать на Америку, гдѣ до прибытія европейцевъ жило нѣсколько милліоновъ краснокожихъ, тогда какъ, по сближеніи съ ними бѣлыхъ, многіе изъ туземныхъ племенъ уже вовсе исчезли съ лица земли, а остальныя, въ числѣ нѣсколькихъ тысячъ душъ, продолжаютъ исчезать подъ вліяніемъ проникающей къ нимъ цивилизаціи, такъ что не далеко то время, когда въ Соединенныхъ штатахъ не останется и слѣда отъ Первобытныхъ владѣльцевъ этого края. За то, правда, въ настоящее время, благодаря эмиграціи изъ Европы, тамъ около пятидесяти милліоновъ такъ называемаго цивилизованнаго населенія, причемъ въ самой Европѣ населеніе за послѣднее столѣтіе не только не уменьшилось, а напротивъ -- еще наросло.
   Какъ бы то ни было, во мы тутъ не видимъ любвеобильнаго сближенія человѣческихъ племенъ между собою, какъ хочетъ увѣрить насъ ораторъ, а скорѣе столкновеніе двухъ расъ, всегда роковое и гибельное для туземцевъ. Китайцы не даромъ противились такъ долго вторженію въ свой край европейцевъ съ ихъ цивилизаціей, и, какова бы ни была китайская цивилизація, но благодаря ихъ упорному сопротивленію, поддерживаемому особенностями географическаго положенія ихъ края, они успѣли сохранить свою народность до нашего времени, и сохранятъ ее, какъ надо полагать, навсегда, хотя бы и шли по стезѣ прогресса своимъ самобытнымъ путемъ. Не всѣ народы поставлены были въ такія благопріятныя въ этомъ отношеніи условія, какъ китайцы, и мы видимъ, что, вслѣдствіе улучшенія и сокращенія путей сообщенія, совершается полное уничтоженіе одной расы другою, а вмѣстѣ съ тѣмъ, правда, и расширеніе нашей европейской цивилизаціи, для которой такимъ образомъ открывается все болѣе и болѣе обширное поприще. Напрасно было бы и прибѣгать къ такимъ ораторскимъ уловкамъ: вѣдь сами ораторы, да и слушатели ихъ вполнѣ убѣждены, что ради братскаго сближенія европейцевъ съ туземцами ни одинъ банкиръ не сталъ бы покупать акціи общества, составленнаго хотя бы для прорытія Суэсскаго канала, еслибъ подобнаго рода предпріятія, не представляли громадныхъ выгодъ для торговли. А потому они и выгодны преимущественно для того класса нашего цивилизованнаго общества, въ рукахъ котораго сосредоточиваются коммерческія операціи вообще.
   Что же касается до вліянія на судьбу туземныхъ племенъ, вслѣдствіе прорытія Суэсскаго перешейка, то въ предстоящемъ путешествіи по странамъ Тихаго океана мы надѣемся не разъ еще встрѣтиться съ этимъ вопросомъ.
   Воздавъ Венеціи должную дань за ея прошлые подвиги по части мореплаванья и географическихъ открытій, ораторы ничего не сказали о настоящемъ значеніи этого города. Да и что могли бы сказать они по этому поводу? Развѣ то, что благодаря открытію Суэсскаго канала англійское общество восточнаго пароходства (Peninsular and Oriental steam Navigation Company), воспользовалось незначительною гаванью Венеціи и избрала ее исходнымъ пунктомъ для пассажировъ, отправляющихся съ европейскаго материка въ Индію и Австралію.
   На пароходѣ поднялась суета: онъ снялся съ якоря; раздался свистокъ -- другой -- и ровно въ 10 часовъ утра 23-го сентября нов. ст. наше мореходное зданіе, описавъ полукругъ, въ виду толпившихся на набережной зрителей, двинулось къ выходу изъ залива. Прощай прекрасная Венеція!-- Осторожно подвигаясь между лагунами, Тенжоръ часа черезъ два миновалъ проливъ Лидо и, прибавивъ паровъ, смѣлѣе пошелъ по Адріатическимъ волнамъ.
   Въ Адріатикѣ, служившей нѣкогда поприщемъ весьма оживленнаго мореходства, встрѣчали мы очень мало судовъ, да и то были все однѣ барки съ парусами кирпичнаго цвѣта. Съ нашей палубы виднѣлись извилистые очерки Аппенинъ на западѣ. Вообще, во все время плаванія по этому морю, берега, то съ одной, то съ другой стороны, почти никогда не пропадали изъ виду. Къ вечеру того же дня пароходъ присталъ къ Анконѣ и, простоявъ ночь въ гавани, принялъ тутъ новый грузъ и еще нѣсколькихъ пассажировъ. Раннимъ утромъ мы шли уже опять въ виду песчаныхъ, частью обнаженныхъ береговъ Италіи, гдѣ по временамъ виднѣлись мѣстечки и села. На третій день нашего плаванія пароходъ узкимъ проливомъ вошелъ въ небольшую гавань Бриндизи. Налѣво передъ нами пріютился городокъ, а на противоположной сторонѣ, на правомъ берегу, раскинулись домики и сады съ изгородями изъ лапчатыхъ кактусовъ, съ агавами, пальмами и другими тропическими растеніями. Тенжоръ причалилъ вплоть къ набережной, гдѣ стояли три парохода, два фрегата и нѣсколько мелкихъ судовъ. Это было въ воскресенье, а потому не приступали къ нагрузкѣ, и намъ пришлось прождать здѣсь цѣлый день. Пользуясь этимъ, пассажиры разсыпались по городу.
   Бриндизи или классическій Брундузіумъ римлянъ носитъ на себѣ отпечатокъ разныхъ историческихъ эпохъ. Ветхіе дома съ вывѣтрившимися барельефами, дворы съ арками, полуразвалившіеся фонтаны свидѣтельствуютъ о древнемъ владычествѣ здѣсь римлянъ, а фортификація, защищавшая городъ съ суши, съ ея развалившимися амбразурами и обсыпавшимися стѣнами, полуразрушенная церковь и бывшій дворецъ, обращенный теперь въ тюрьму, напоминаютъ собою средніе вѣка, тогда какъ обновленная и хорошо выложенная камнемъ набережная, новая макадамизированная улица, подъ названіемъ страта Амэна, ведущая отъ набережной внутрь города къ площади, новые щегольскіе дома по ней и зданіе почты -- служатъ представителями девятнадцатаго столѣтія.
   Послѣднія постройки, какъ и гавань, обязаны своимъ возникновеніемъ также открытію Суэсскаго канала: почта со всѣхъ государствъ Европы, клади, пассажиры -- все это окончательно принимается пароходами въ Бриндизи, какъ въ самомъ крайнемъ европейскомъ портѣ, въ которомъ пристаютъ они. Благодаря этому, древняя, полузабытая гавань пріобрѣтаетъ въ наше время опять важное значеніе. Городъ не великъ, такъ что нѣсколькихъ часовъ достаточно было для того, чтобы обойти его по всѣмъ улицамъ и побывать даже за крѣпостнымъ валомъ. Но и въ этомъ городѣ также непріятно поражаетъ васъ нищенство итальянцевъ. Особенно дѣти съизмала уже пріучаются къ такому промыслу. Они просто не могутъ видѣть иностранца безъ того, чтобы не просить милостыни. Мнѣ случилось какъ-то на старой каменной лѣстницѣ, близь средневѣковаго храма, взобраться на площадку, среди которой стоитъ мраморная колонна. На возвышенной, усыпанной камнемъ, площадкѣ не было ни души. Я принялся было разбирать отчасти вывѣтрившуюся древнюю латинскую надпись на пьедесталѣ колонны, какъ, откуда ни возьмись, меня окружила толпа мальчиковъ отъ семи до десятилѣтняго возраста; нѣкоторые изъ нихъ были даже хорошо одѣты. Сначала я не обратилъ на нихъ вниманія, но они все ближе приступали ко мнѣ, прося подачки. Я видѣлъ, что тутъ не до надписи и направился внизъ. Вся орава съ прыжками и крикомъ послѣдовала за мною, что разсмѣшило меня. Ободренные моимъ смѣхомъ, мальчики стали чуть не прыгать на меня, прося пенни. На мое счастіе въ это самое время по лѣстницѣ взбирался итальянецъ съ корзиной на плечѣ и грозно прикрикнулъ. Вся ватага вмигъ разсыпалась въ разныя стороны, и я успѣлъ спастись на палубу парохода. Другіе пассажиры тоже жаловались, что отъ нищихъ проходу нѣтъ. И подъ такими-то впечатлѣніями пришлось намъ покинуть европейскій материкъ. Иностранцы, на короткое время побывавшіе здѣсь, по неволѣ выносятъ весьма грустное мнѣніе о жалкомъ итальянскомъ народѣ, дѣти котораго съ малыхъ лѣтъ пріучаются къ нищенству, и, какъ видно по ихъ здоровымъ лицамъ, по порядочной одеждѣ, дѣлаютъ это не по нуждѣ, а просто изъ баловства.
   На разсвѣтѣ слѣдующаго дня пароходъ принялъ почту съ разныхъ концовъ Европы, еще нѣсколько пассажировъ и вышелъ изъ гавани, направляясь далѣе къ югу. На закатѣ второго дня, по выходѣ изъ Бриндизи, мы прошли въ виду острова Кандіи и, оставивъ его за собою, окончательно распростились съ Европой. Потомъ пароходъ направился къ юговостоку по тихимъ синимъ волнамъ Средиземнаго моря, а на шестые сутки, по выѣздѣ изъ Венеціи, онъ вошелъ въ круглую, довольно просторную гавань Александріи.
   Едва пароходъ успѣлъ причалить къ пристани, какъ на палубу съ шумомъ и гамомъ взобрались копты и феллахи въ бѣлыхъ и синихъ балахонахъ и въ фескахъ съ бѣлыми тюрбанами на головѣ, предлагая въ продажу финики, бананы, апельсины, кокосовые орѣхи и проч. Тутъ же появился фокусникъ и, размѣстивъ на палубѣ свои снаряды, сталъ потѣшать любопытную публику. Къ пристани, у которой мы остановились, проведены рельсы желѣзной дороги. Пассажиры переходятъ прямо въ вагоны и отправляются отсюда въ Суэсъ, гдѣ ожидаетъ ихъ пароходъ изъ Англіи. Дѣло въ томъ, что нѣкоторые изъ пассажировъ и болѣе грузная кладь изъ Великобританіи отправляются на большомъ пароходѣ компаніи прямо изъ Соутемптона: гавань его собственно и составляетъ настоящій исходный пунктъ морского пароходства изъ Европы въ Индію и Австралію. Но желающіе избавиться отъ двухнедѣльнаго плаванія вокругъ Европы отправляются сухимъ путемъ по желѣзнымъ дорогамъ въ Венецію или Бриндизи, откуда и перевозятся на пароходѣ меньшаго размѣра той же компаніи въ Александрію, а затѣмъ по желѣзной дорогѣ въ Суэсъ.
   Дорога идетъ сначала по низменностямъ Дельты Нила. Поля и огороды по обѣ стороны ея засѣяны рисомъ, дуррою, сахарнымъ тростникомъ, хлопчатникомъ, а мѣстами красуются группы финиковыхъ пальмъ съ ихъ большими гроздіями спѣлыхъ плодовъ. Кое-гдѣ попадаются деревни туземцевъ: лачуги кое-какъ слѣплены изъ глины или скорѣе изъ сырой грязи, а плоскія кровли просто завалены пальмовыми листьями. Въ этихъ лачугахъ и живутъ полунагіе, едва прикрытые лохмотьями туземцы. Кладбища, похожія нѣсколько на еврейскія, были чище и пригляднѣе самихъ деревень. Такая крайняя бѣдность поражаетъ еще сильнѣе въ виду окружающей ее роскошной растительности. Сколько вѣковъ трудились здѣсь предки подъ владычествомъ фараоновъ и другихъ державцевъ, сколько пирамидъ, обелисковъ, каналовъ, озеръ и прочихъ чудесъ настроили они на удивленіе міру, а въ концѣ-концовъ оставили своимъ потомкамъ въ наслѣдіе одно нищенство, и все это въ такомъ богатомъ растительностью краѣ.
   Египетъ, эта колыбель исторіи человѣчества, представляетъ намъ такимъ образомъ поразительный фактъ, а именно: вездѣ и всегда туземныя племена, коренные обладатели земли порабощаются чуждыми пришельцами, захватывающими силою меча власть и верховенство надъ краемъ. И этотъ фактъ роковымъ образомъ повторяется черезъ всю исторію съ тою развѣ разницею, что въ иныхъ мѣстахъ туземцы окончательно искореняются, тогда какъ уцѣлѣвшія порабощенныя племена споконъ вѣка и понынѣ, подобно коптамъ и феллахамъ, влачатъ жалкую жизнь подъ гнетомъ, если не фараоновскаго, то столь же тяжкаго для нихъ деспотизма.
   Начиная съ четвертой станціи -- Бэнга (Benha), по мѣрѣ приближенія къ Суэсскому каналу, открывается песчаная пустыня: по обѣ стороны дороги стелется желтоватый песокъ перемѣшанный съ хрящомъ, образуя здѣсь и тамъ наносные холмы. Рельсы большею частью пролегаютъ по берегу канала съ прѣсной водой, который былъ проведенъ отъ Нила для снабженія свѣжею водою рабочихъ на перешейкѣ. На шестой станціи Нифишъ вмѣстѣ съ нашимъ поѣздомъ на запасномъ рельсовомъ пути остановился другой, весь наполненный магометанами-богомольцами, направлявшимися въ Мекку. Отсюда желѣзная дорога развѣтвляется: одна вѣтвь ея идетъ прямо на востокъ въ Измаилію, городокъ, возникшій на берегу Суэсскаго канала у озера Тимзы, а другая, т. е. наша вѣтвь, направляется къ югу въ Суэсъ все тѣмъ же берегомъ канала прѣсной воды. Такимъ образомъ, въ настоящее время богомольцы къ святымъ мѣстамъ, какъ въ Мекку и Медину, такъ точно и въ Іерусалимъ, направляются по рельсовому пути до Измаиліи, а оттуда уже, пользуясь каналомъ, далѣе къ мѣсту назначенія. Магометане, столпившись въ запертыхъ вагонахъ съ рѣшетчатыми стѣнками въ густыя кучи, производили страшный шумъ, перекрикиваясь другъ съ другомъ и съ торговцами, которые снаружи предлагали имъ разнаго рода съѣстные припасы и плоды, большею частью финики.
   Нашъ поѣздъ двинулся, наконецъ, перейдя по мосту, на другой берегъ того же канала прѣсной воды. Вдоль по окаймляющему его валу то и дѣло попадались туземцы съ верблюдами. Изогнувъ шею кверху и вытянувъ впередъ губастую морду, важно и степенно шагали они одинъ за другимъ съ ношами на горбахъ, а подгоняемые феллахами ослики торопливо сѣменили вслѣдъ за ними. По полямъ паслись сѣропепельнаго цвѣта коровы тоже съ длинными шеями и серпообразными назадъ изогнутыми рогами, какъ обыкновенно изображаются на иллюстраціяхъ тощія фараоновы коровы. Въ болотистыхъ мѣстахъ взлетали испуганные шумомъ паровоза бѣлые ибисы. Женщины, попадавшіяся по пути, были одѣты въ черные балахоны съ накидками на головѣ и чернымъ наличникомъ, скрывавшимъ нижнюю часть лица, такъ что видны были одни только глаза. Дѣти бѣгали совсѣмъ голыя.
   Вечеромъ поѣздъ подкатилъ къ Суэсу, который мы не могли видѣть за темнотой, тѣмъ болѣе, что наши вагоны тотчасъ же были осаждены туземцами, предлагавшими въ продажу табакъ, сигары, разные плоды, фотографіи и проч. Они не могли проникнуть въ самые вагоны, такъ какъ дверцы были заперты, но цѣплялись снаружи и старались пролѣзть въ открытыя окна. Когда поѣздъ, захвативъ почту въ Суэсѣ, направился къ гавани, то туземцы такъ и не покидали своего поста и, все также цѣпляясь снаружи, проводили насъ до самой пристани.
   Такъ какъ въ самомъ заливѣ, у котораго расположился Суэсъ, вода недостаточно глубока для большихъ пароходовъ, то пристань перенесли на песчаную отмель въ море, соединивъ ее съ городомъ посредствомъ широкаго вала, по которому пролегаютъ три пары рельсъ. Поѣздъ подкатилъ къ самой пристани, гдѣ насъ ожидали два парохода: одинъ изъ нихъ былъ назначенъ въ Бомбей, къ сѣверо-востоку по выходѣ изъ Краснаго моря, тогда какъ нашъ направлялся на юго-востокъ -- къ острову Цейлону. Такимъ образомъ часть пассажировъ и груза перешла отъ насъ на другой пароходъ; но на нашемъ и безъ того уже былъ значительный грузъ, привезенный изъ Англіи; на немъ же пріѣхало нѣсколько пассажировъ прямо изъ Соутемптона. Въ Бомбей отправлялись большею частью офицеры индѣйской арміи. Они обыкновенно въ это время возвращаются изъ отпуска на европейскую родину къ своимъ полкамъ въ Индіи.
   Нашъ пароходъ, по имени Нипаль, прибылъ изъ Соутемптона, приставая по пути къ Гибралтару и острову Мальтѣ. Изъ Портъ-Саида, на сѣверномъ концѣ канала, онъ прошелъ до Суэса въ три дня, останавливаясь по ночамъ въ пристаняхъ, такъ какъ по уставу суда ночью по каналу не ходятъ. Весь переѣздъ отъ Соутемптона до Суэса онъ совершилъ въ теченіи семнадцати сутокъ. Плаваніе по каналу, судя по разсказамъ пассажировъ, крайне не привлекательно, а вслѣдствіе жаровъ оно даже довольно утомительно. По обѣ стороны тянется все та же песчаная пустыня, и только на станціяхъ, гдѣ пристаютъ суда, насажены деревца, которыя, однако, не успѣли еще порядкомъ разростись. А приставать приходилось нетолько по ночамъ, но и днемъ, оттого, что по узкому каналу для пропуска какого-нибудь встрѣчнаго корабля одному приходится причаливать къ пристани и выжидать, пока другой не прошелъ. Помимо этихъ задержекъ самая плата за переѣздъ все еще очень высока. Такъ Нипаль заплатилъ за проѣздъ, какъ за грузъ, такъ и за пассажировъ 1,200 фунтовъ стерлинговъ. Но даже такая высокая плата была бы не въ ущербъ для компаніи пароходства, еслибы только сократили еще время перехода по каналу, а для этого необходимо расширить его настолько, чтобы большія суда свободно могли проходить одно возлѣ другого.
   Въ виду всѣхъ этихъ неудобствъ невольно возникаетъ вопросъ: какая польза отъ этого канала? На это самъ Лессепсъ въ одной изъ рѣчей своихъ отвѣчаетъ слѣдующимъ картиннымъ образомъ: Во время моего послѣдняго похода по пустынѣ, я посѣтилъ начальника одного изъ аравійскихъ племенъ, живущихъ на границѣ между Египтомъ и Сиріей. Этотъ вождь, окруженный шейками разныхъ сосѣднихъ мѣстъ, просилъ меня объяснить ему пользу и цѣль нашего предпріятія. Тогда я тутъ же на пескѣ передъ ними изобразилъ карту земного шара и указалъ имъ, какъ отправившись изъ Европы и съ побережья Средиземнаго моря, перерѣзавъ Египетъ и достигнувъ восточнаго моря, этотъ путь съ запада на востокъ приводитъ въ сообщеніе триста милліоновъ европейцевъ съ семью стами милліоновъ жителей Африки, Азіи и Океаніи. Съ другой стороны, я показалъ, какъ путь черезъ Гибралтарскій проливъ, огибающій всю Африку и мысъ Доброй Надежны, пересѣкаетъ два раза экваторъ и, проходя мимо Мадагаскара, лишь послѣ гораздо болѣе долгаго плаванія достигаетъ того же Индѣйскаго океана, отдѣленнаго при посредствѣ Суэсскаго канала всего только на четыре или пятьсотъ миль отъ Средиземнаго моря. Внимательно разсмотрѣвъ предложенный имъ мною очеркъ и выслушавъ мое объясненіе, эти люди, пораженные величіемъ предпріятія, подняли руки къ небу и начали восхвалять аллаха; эти первобытныя натуры, воспитываясь въ уединеніи пустыни, вездѣ и во всемъ видятъ перстъ божій и все великое и доблестное относятъ ко славѣ Всевышняго".
   Главная выгода состоитъ, конечно, въ значительномъ сокращеніи пути и въ томъ, что благодаря каналу избѣгается опасное плаваніе вокругъ мыса Доброй Надежды. Вслѣдствіе всего этого значительно сокращаются и страховыя преміи, такъ какъ корабли болѣе короткій срокъ подвергаются опасностямъ плаванія. Не входя въ дальнѣйшія подробности, прибавимъ только, что, несмотря даже на высокую плату за проѣздъ по каналу, пароходныя компаніи все-таки много выгадываютъ, пользуясь этимъ путемъ. А со временемъ, когда каналъ расширится и устранятся другія его неудобства, громадные расходы на него потраченные вознаградятся сторицею.
   Принявъ почту и кладь, пароходъ Нипаль въ полночь двинулся въ Красное море. Цвѣтъ воды его синій немного свѣтлѣе, нежели въ Средиземномъ. Но отличается это море необыкновеннымъ зноемъ: такого палящаго воздуха даже подъ экваторомъ не бываетъ. Такъ и кажется здѣсь, будто сами воды раскалены отъ солнечныхъ лучей. Оно иначе и быть не можетъ: съ одной стороны каменистая Аравія, а съ другой песчаная Нубія такъ накаляютъ воздухъ, что откуда бы ни подулъ вѣтеръ, онъ нисколько не освѣжаетъ атмосферы. Температура поднималась до 28 град. по Реомюру. Вообще вѣтру мало и море спокойно. Четверо сутокъ пришлось намъ печься въ этой жарѣ. Иные съ жары пьютъ невоздержно и оттого нерѣдко заболѣваютъ дизентеріей. Одна изъ служанокъ на пароходѣ, дѣйствительно, заболѣла и умерла во время нашего плаванія по Красному морю. Похороны совершены были на самомъ пароходѣ: покойницу завернули въ парусъ. Между пассажирами оказался англійскій священникъ; онъ и прочелъ молитву, затѣмъ тѣло усопшей выдвинули въ люкъ и при посредствѣ привѣшеннаго груза опустили на дно морское.
   Вообще, переѣздъ по Красному морю считается нетолько непріятнымъ, но даже опаснымъ. Вслѣдствіе этого нѣкоторые путешественники отправляются въ Австралію инымъ путемъ, а именно черезъ Америку. Другіе огибаютъ далѣе мысъ Доброй Надежды, лишь бы избѣжать Краснаго моря. Оно въ настоящее время до того покинуто, что мы въ теченіи нашего плаванія по немъ встрѣтили только двѣ или три барки арабовъ. А было же время, когда и по этому морю кипѣло мореходство: по немъ ходили корабли Хирама и Соломона за золотомъ въ Офиръ; изъ него вышли финикіяне, совершая свое плаваніе вокругъ Африки, а греки отсюда же пускались въ Индѣйскій океанъ; корабли Птоломеевъ ходили по немъ за драгоцѣнными парчами въ Индію и за пряностями въ Аравію. Но это море давно уже какъ бы вымерло и даже Суэсскій каналъ мало способствуетъ его оживленію. Мы рады были, когда, по прошествіи четырехъ сутокъ, пароходъ вышелъ, наконецъ, Бабельмандебскимъ проливомъ изъ Краснаго моря и остановился въ Адэнскомъ заливѣ, въ виду самой крѣпости Адэна.
   Это, сооруженное англичанами, гнѣздо въ потухшемъ кратерѣ, не что иное, какъ Гибралтаръ Краснаго моря: здѣсь постоянно находится англійскій гарнизонъ. Но офицеры и солдаты довольно часто смѣняются отрядами изъ Англіи, оставаться по долгу въ этомъ притонѣ ужасныхъ болѣзней было бы невыносимо для европейскаго организма. Пустынное, выжженное солнцемъ, побережье вообще неудобообитаемо ни для какого организма. Базальтъ, лава и голыя скалы, и на нихъ никакой растительности, вотъ на чемъ англичане воздвигли укрѣпленія, наставили пушекъ и готовы запереть выходъ изъ Краснаго моря всякому враждебному судну, во всякое время, когда имъ вздумается. Вмѣстѣ съ тѣмъ, должно, конечно, прекратиться и судоходство по Суэзскому каналу, и оно, хотя и не непосредственно, но все-таки болѣе въ ихъ власти; такъ что французы строили каналъ, а англичане нетолько преимущественно передъ всѣми націями пользуются имъ, но даже господствуютъ надъ нимъ. Властвуя такимъ образомъ надъ всѣми морями, англичане, конечно, никакъ не могутъ забыть, что Дарданеллы все еще не въ ихъ власти и что они не вполнѣ еще господствуютъ надъ Чернымъ моремъ.
   Здѣсь, въ Адэнѣ, по цѣлымъ годамъ не бываетъ дождя. Въ крѣпости выстроены обширные водоемы, въ которыхъ скопляется влага, стекающая послѣ рѣдкихъ дождей съ окрестныхъ горъ. Кромѣ того, въ послѣднее время здѣсь устроили дистиллировальный снарядъ въ довольно большихъ размѣрахъ, чтобы снабдить обитателей хоть сколько-нибудь сноснымъ пойломъ. Впрочемъ, нашъ пароходъ привезъ для гарнизона большое число ящиковъ съ винами и коньякомъ. Вообще всякіе припасы, все необходимое для жизни, доставляются, конечно, изъ Англіи. Можно себѣ представить поэтому, съ какимъ нетерпѣніемъ ожидаются гарнизономъ пароходы, заходящіе сюда раза по два въ мѣсяцъ. Самая крѣпость возвышается по правой сторонѣ бухты, а на лѣвомъ низкомъ песчаномъ побережья ея раскинулось мѣстечко, состоящее изъ нѣсколькихъ сотенъ бѣлыхъ домишекъ съ плоскими кровлями, издали