Чулков Георгий Иванович
Г. И. Чулков - писатель, ученый, революционер

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 7.72*6  Ваша оценка:

  
  
  
  

    В. Баскаков

  
  

    Г. И. Чулков - писатель, ученый, революционер

  
  ----------------------------------------------------------------------------
   Источник: Чулков Г.И. Императоры: Психологические портреты - М.: Худож.
   лит., 1993.
   Оригинал здесь: ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА
  ----------------------------------------------------------------------------
  
  
   Литературная история России первых десятилетий XX века до сих пор
  изучена далеко не полностью, и не все ее явления, в том числе и выдающиеся,
  современному читателю достаточно известны: многие события и факты этой
  истории затерялись, забылись, по разным причинам на долгое время исчезая из
  поля зрения читателей и вновь возникая годы и даже десятилетия спустя, а
  некоторые имена и произведения возвращаются из забытья только сегодня.
   К числу несправедливо забытых и почти вычеркнутых из литературной
  истории принадлежат многие писатели предреволюционной России,
  писатели-эмигранты, наконец, писатели, пострадавшие или отстраненные от
  литературной деятельности в период сталинизма. Среди таких давно забытых
  писателей оказался и Георгий Иванович Чулков, в предреволюционные годы
  известный поэт и прозаик, литературный и театральный критик, а после
  революции - литературовед и историк, издатель русского классического
  наследия, мемуарист.
   С первых лет столетия до своей смерти в 1939 году Чулков был
  активнейшим участником литературной жизни не только как писатель,
  выступавший в разных жанрах, но и как искусный и тонко чувствующий дыхание
  времени организатор этой жизни. "У Чулкова было какое-то, - пишет Г. Д.
  Хохлов, - поэтическое чутье, которое помогало ему улавливать творческое
  дыхание современности..." Однако оригинальность и обаяние Чулкова как
  одного из примечательных литературных деятелей своей эпохи было не просто в
  его поэтическом чутье, но и в широте, а порою и необычности его творческих
  интересов, в основательности знаний, в умении всегда быть в самой гуще
  событий общественной, культурной и литературной жизни страны.
   Обширность и многообразие давно не переиздававшегося литературного
  наследия Чулкова, отсутствие и несобранность биографических сведений до сих
  пор не дают возможности составить исчерпывающее представление о роли и
  месте писателя в культурной, литературной и общественно-политической жизни
  страны от начала века до лет, непосредственно предшествовавших Великой
  Отечественной войне. Однако, предваряя разговор о Чулкове как авторе
  возвращаемых читателю психологических очерков "Императоры", необходимо хотя
  бы несколько слов сказать о его жизни, литературной и революционной
  деятельности.
   Георгий Иванович Чулков родился в Москве в 1879 году в дворянской
  семье, не чуждой литературных интересов. Достаточно сказать, что он был
  племянником двух популярных в то время драматургов В. А. Александрова и И.
  В. Шпажиннского, в имениях и салонах которых завязались его первые
  литературные и особенно театральные знакомства (К. С. Станиславский, В. Э.
  Мейерхольд, М. Л. Роксанова, М. Н. Ермолова и др.). Здесь же состоялись его
  первые выступления в любительских спектаклях в качестве драматурга, а порою
  и актера.
   Социально-философские и художественно-эстетические воззрения будущего
  писателя формировались в напряженной атмосфере кануна первой русской
  революции. "Два демона были моими спутниками отроческих лет - демон поэзии
  и демон революции", - вспоминал он позднее. Они во многом и предопределили
  его будущее. В 1898 году, после окончания Московской классической гимназии,
  Чулков стал студентом медицинского факультета Московского университета, но
  медиком или биологом ему стать было не суждено. "...И в естествознании, и в
  философии я остался дилетантом. Литература влекла к себе неудержимо", -
  писал он в автобиографии. В 1902 году за организацию политической
  демонстрации в защиту рабочих Чулков был арестован и сослан в улус Амга
  Якутской области (три тысячи верст от железной дороги), где за несколько
  лет до него коротал свои ссыльные дни В. Г. Короленко. Ссылка дала Чулкову
  жизненный опыт и материал для многих его произведений, закалила духовно и
  физически, научила упорству и настойчивости в достижении поставленных
  целей: в последующей литературной деятельности, полной борьбы, оживленных
  полемик и редакционно-издательских хлопот, эти качества оказались весьма
  полезными и обусловили успех многих его начинаний.
   В автобиографии, хранящейся в Пушкинском доме, в собрании С. А.
  Вонгерова, Чулков сообщает: "Писать начал с тринадцати лет". Первым
  печатным выступлением будущего писателя стал рассказ "На тот берег",
  появившийся в московской газете "Курьер" в 1899 году. Профессиональным же
  литератором он стал позже, уже после возвращения из сибирской ссылки, когда
  получил разрешение проживать в Нижнем Новгороде. Постоянный, увлеченный и
  деятельный сотрудник газеты "Нижегородский листок", Чулков накануне первой
  русской революции печатает на ее страницах стихи, небольшие рассказы и
  серьезные литературно-критические и публицистические статьи, а пишет он в
  это время много, беспрестанно расширяя проблематику своих произведений,
  пробуя силы то в поэзии, то в прозе, то в критике или публицистике,
  уверенно и настойчиво завоевывая известность в литературных кругах.
   Знаменательным в творческом развитии Чулкова как писателя и мыслителя
  стал 1905 год, отмеченный в его жизни двумя важными событиями: во-первых,
  он получил разрешение проживать в столицах и переехал в Петербург;
  во-вторых, тогда же судьба свела его с Д. С. Мережковским и 3. Н. Гиппиус,
  поручившими ему секретарские обязанности в издаваемом ими журнале "Новый
  путь". К этому времени Чулков уже заслужил репутацию многостороннего и
  широко образованного человека, не чуждого революционных и поэтических
  увлечений: как поэт и прозаик он по своим взглядам и творческим принципам
  принадлежал к группе "младших" символистов, вдохновителем и выдающимся
  представителем которых был Александр Блок. Между ними установились теплые,
  дружеские отношения, особенно оживленные в 1907 - 1908 годах: Блоку Чулков
  посвятил стихотворение "Да, мы убоги, нищи, жалки...". Впрочем, к
  художественному творчеству Чулкова А. Блок относился достаточно сдержанно и
  большого значения ему не придавал, но и не считал возможным выступать с
  критическими приговорами в адрес произведений писателя, ему близкого и им
  уважаемого.
   Идейные и художественные тенденции "младших" символистов четко
  просматриваются во всех поэтических произведениях Чулкова, особенно
  относящихся к первым годам нашего века. Они заметны в стихах первой книжки
  Чулкова - "Кремнистый путь" (М., 1903), а также в его последующих
  поэтических сборниках "Весною на Север" (СПб., 1908), "Золотая ночь" (Пг.,
  1916), в поэме "Мария Гамильтон" (Пг., 1922), в его переводах из Метерлинка
  и Верхарна. Творческие позиции совершенно откровенно заявлены Чулковым на
  страницах журналов "Новый путь", "Вопросы жизни", в альманахе "Факелы",
  издававшемся им в 1906 - 1907 годах: формулируя свое понимание современного
  литературного развития, Чулков выдвинул теорию так называемого
  "мистического анархизма", представляющую собою неудачную попытку совмещения
  символизма с практическим радикализмом. Позднее сам Чулков признал
  неконструктивность "мистического анархизма", тем не менее полемика вокруг
  него стала знаменательным явлением литературной жизни эпохи. "С 1904 до
  1908 года, - справедливо отмечает в автобиографии Чулков, - я был во власти
  мучительного вихря литературных споров, которые совпали не случайно с
  грозными днями нашей революции. Мои повествовательные опыты вернули меня
  тишине". Действительно, это был самый бурный и тревожный период в
  творческой биографии писателя: его имя не сходило со страниц журналов и
  газет, привлекая к себе всеобщее внимание и находясь в центре жарких
  споров, дискуссий и полемических схваток.
   Обсуждение теории "мистического анархизма", в котором такое деятельное
  участие принимал Чулков, сыграло свою роль в развитии отечественной
  критической мысли, литературной и театральной. Многочисленные его
  выступления в этой области в основном посвящены проблеме "кризиса
  символизма" на общем фоне развития литературы и театрального искусства
  начала XX века. Впрочем, среди критических работ увлеченного символизмом
  поэта встречаются и обстоятельные, не лишенные проницательности и тонкого
  художественного чутья статьи, посвященные Чехову, Горькому, А. Добролюбову
  и другим писателям, далеким от символистского искусства или относящимся
  вообще к иным эпохам (Тургенев, Тютчев и др.). Собранные вместе,
  литературно-публицистические и критические статьи в 1909 году были изданы
  отдельной книгой под названием "Покрывало Изиды", которая представила
  читателю Чулкова как одного из авторитетных критиков своего времени,
  сумевшего заинтересовать современников оригинальными размышлениями о
  литературно-театральном движении и его дальнейшем развитии в стране (статья
  "Принципы будущего театра").
   Статьи и рецензии Чулкова прокладывали дорогу новому театру: именно в
  эти годы идея символистского театра носилась в воздухе, но еще не было
  театрального деятеля, который бы "дерзнул на рискованный опыт". Таким
  деятелем вскоре стал В. Э. Мейерхольд, не без помощи Чулкова перебравшийся
  в Петербург. Его репертуар и театральные принципы стали предметом
  постоянного внимания Чулкова, приветствовавшего реформу театра и всегда
  связывавшего ее с именем Мейерхольда. Выступления Чулкова как театрального
  критика способствовали возникновению зыбкого и непродолжительного
  творческого содружества В. Ф. Комиссаржевской и В. Э. Мейерхольда,
  отмеченного возобновлением постановки "Кукольного дома" и перенесением на.
  театральную сцену замечательной феерии Блока "Балаганчик".
   В 1910 году, когда утихли споры по поводу "мистического анархизма",
  Чулков полностью посвящает себя прозе: в дореволюционную пору пользовались
  известностью его романы "Сатана", "Метель", "Сережа Нестроев", сборники
  рассказов "Люди в тумане", "Посрамленные бесы". Многие рассказы Чулкова
  изобилуют автобиографическими параллелями, в основном относящимися к
  революционным страницам жизни писателя.
   Февральскую революцию Чулков встретил восторженно и сразу же включился
  в литературную работу, регулярно выступая по вопросам культуры и
  общественно-политической жизни на страницах издававшейся им газеты
  "Народоправство". С наступлением революции завершился тот этап в творчестве
  Чулкова, который был связан с его практическим и теоретическим участием в
  развитии символистского искусства в России. Конечно, нельзя сказать, что
  после революции коренным образом изменились воззрения Чулкова, но теперь в
  литературном творчестве он стал обращаться к исторической тематике, которая
  ранее его не увлекала. Занятия историей русского общественного и
  литературного движения вскоре захватили его настолько, что стали широко
  известными в научных кругах и главенствующими во всей его деятельности. В
  эти годы он работает в литературе и в науке с той же поразительной
  настойчивостью и неутомимостью, с упорством и удивительной плодовитостью,
  как и в дореволюционные годы. "В сущности, я стал настоящим писателем
  именно после Октябрьской революции, а у меня репутация дореволюционного
  литератора", - сетовал он в написанных на закате жизни воспоминаниях.
   Психологическая проза в творчестве Чулкова в послереволюционные годы
  уступила место прозе исторической: появляются повести, психологические
  очерки, историко-публицистические эссе, посвященные декабристам и связанные
  с пушкинско-декабристской эпохой: "Мятежники 1825 года" (1925), "Братья
  Борисовы" (1929), Salto mortale, или Повесть о молодом вольнодумце Пьере
  Волховском" (1930), ненапечатанными остались биографическая повесть о
  Рылееве, роман о петрашевцах. Параллельно с декабристской темой в
  деятельности Чулкова развиваются серьезные пушкиноведческие интересы,
  реализуемые в десятках статей, публикаций, рецензий, посвященных Пушкину.
  Углубившись в изучение его творчества, Чулков вскоре пришел к мысли о
  необходимости создания научной биографии поэта. Будучи великим тружеником и
  человеком решительным, Чулков, не откладывая дела в долгий ящик, взялся за
  ее создание, и в 1927 году написанная им биография поэта появилась на
  страницах журнала "Новый мир", а в следующем году вышла отдельным изданием,
  почти одновременно с аналогичными трудами Н. Л. Бродского и Л. П.
  Гроссмана. Правда, критика встретила эту работу Чулкова далеко не
  восторженно, отмечая ее методологическое несовершенство, но тем не менее
  она сыграла свою роль и оказалась весьма полезной для дальнейшего развития
  советского пушкиноведения.
   Будучи приверженцем психологического метода Достоевского в своей
  художественной практике, Чулков в 1920-е годы обратился к наследию великого
  писателя в своей научной деятельности и стал одним из виднейших в стране
  исследователей его творчества. Он выступает с лекциями, докладами и
  статьями о Достоевском, входит в редколлегию его Сочинений, наконец, в
  результате упорных и длительных разысканий создает капитальную монографию
  "Как работал Достоевский", изданную в 1939 году. Это была последняя книга
  Чулкова, увидевшая свет при его жизни. Творческая лаборатория Достоевского
  и история создания многих его шедевров впервые стали предметом
  внимательного изучения, основанного на глубоком анализе многочисленных и
  разнообразных документально-биографических источников.
   Историко-литературные интересы Чулкова поразительно широки и
  многообразны: декабристское движение, биография Пушкина, творческая
  лаборатория Достоевского. Он до сих пор остается одним из самых
  авторитетных исследователей биографии и творчества Ф. И. Тютчева. Начав с
  изучения проблемы "Тютчев и Запад" (статьи "Тютчев и Гейне", "Переводы Ф.
  И. Тютчева из "Фауста" Гете"), он перешел к изучению биографии Ф. И.
  Тютчева, выпустив в 1928 году небольшую книжку "Последняя любовь Тютчева",
  а в 1933 году подвел итоги биографических исследований изданием
  капитальнейшей "Летописи жизни и творчества Ф. И. Тютчева", и посейчас
  сохраняющей свое научное значение. Эта работа - первый свод биографических
  сведений о писателе, за которым последовали подобные же своды, посвященные
  Некрасову, Достоевскому, Тургеневу, Пушкину. Можно сказать, что Чулков
  был одним из основателей жанра летописи жизни и творчества писателей в
  советском литературоведении. Много сделал Чулков для собирания и издания
  наследия Тютчева: в 1922 году он подготовил и со своим комментарием издал
  книгу "Тютчевиана. Эпиграммы. Афоризмы. Остроты", в 1926 году выходят
  "Новые стихотворения" Ф. И. Тютчева под редакцией и с примечаниями Чулкова,
  а в 1933 - 1934 годах он выступает в качестве редактора Полного собрания
  сочинений Ф. И. Тютчева.
   Перечисленные направления, связанные с именами декабристов, Пушкина,
  Достоевского, Тютчева, не исчерпывают всей деятельности Чулкова в эти годы.
  Он упорно занимается изучением российской истории, при этом не ограничивая
  себя только ее революционными эпизодами, а рассматривая их на широком фоне
  исторического развития страны. В контексте исторических интересов Чулкова
  выделяется проблема власти, олицетворявшейся в России на протяжении трех
  столетий представителями царствовавшего дома Романовых. Именно им и
  посвятил Чулков одну из своих последних книг, которая так и называется:
  "Императоры". Эта книга вышла в свет в 1928 году, но материалы для нее
  собирались и жанр психологического очерка осваивался автором на протяжения
  нескольких лет параллельно с его историческими занятиями.
   Жанр психологического портрета в России, намеченный Ключевским, к тому
  времени еще окончательно не сложился, но тем не менее в творчестве позднего
  Чулкова он занял видное место: двумя годами раньше "Императоров" Чулков в
  этом жанре написал и издал книгу "Мятежники 1825 года", содержавшую восемь
  очерков, посвященных выдающимся деятелям декабристского движения. В книге
  "Императоры" объединены психологические портреты пяти царей, занимавших
  русский престол в XIX веке (от Павла I до Александра III). Обращение
  поэта-символиста и участника революционного движения к художественному
  осмыслению образов русских царей, прежде всего в их психологической
  характеристике, вызвано желанием раскрыть "внутреннюю трагедию павшей
  монархии".
   История русской монархии стала предметом разысканий и исследований еще
  в дореволюционную пору, когда появились труды Н. К. Шильдера, К.
  Валишевского, В. А. Бнльбасова, Д. Кобеко и др. Многочисленные научные
  публикации, раскрывавшие политическую, социальную и даже бытовую историю
  ушедшей в прошлое монархии, появлялись и в первые послереволюционные годы,
  но все они были ориентированы на специальную аудиторию, для массового же
  читателя эта тема долгое время оставалась раскрытой далеко не
  полностью, а порою и запретной.
   Одним из инициаторов художественной разработки ее в России в 1920-е
  годы был Чулков. Работая над книгой "Императоры", он тщательно обследовал
  массу источников, проливающих свет на историю романовской династии и
  деятельность известнейших ее представителей: в книге использованы
  исторические документы, переписка Романовых, мемуары современников,
  исторические исследования, художественная литература, а иногда и
  собственные впечатления о событиях, особенно в главе об Александре III, в
  царствование которого прошли детские и юношеские годы Чулкова. Основанная
  на обширном историческом материале, книга "Императоры" тем не менее
  представляет собою но научное исследование, а художественное произведение:
  в ней художественное преобладает над историческим, впечатление над фактом.
  В ной Чулков отказался от политизации образов царей и представления их
  жизни и деятельности исключительно в негативном освещении. Цари у Чулкова
  обыкновенные люди, наделенные всеми человеческими достоинствами и пороками:
  они не только угнетают народ, но порою совершают и благородные поступки,
  принимают полезные и даже мудрые решения, грустят и переживают, ревнуют и
  пьянствуют, замаливают грехи, болеют, боятся смерти, то есть перед
  читателем проходит вереница не политических манекенов, а череда живых
  людей, олицетворявших высший эшелон политической власти России, исторически
  точно и беспристрастно изображенный автором, И с исторической, и с
  художественной точки зрения книга Чулкова в те сложные времена
  удовлетворила читателя и пользовалась огромной популярностью. Эмигрантская
  газета "Воля России" писала, что в книге Чулкова "нет серьезных ошибок, это
  все, что можно от нее требовать". Такая оценка является, пожалуй, лучшей
  похвалой книге, которая сохраняет не только историко-познавательное, но и
  художественное значение и в наши дни.
  
  
  

Оценка: 7.72*6  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru