Чулков Георгий Иванович
Избранные стихотворения

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 7.63*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Подборка из 36 стихотворений.




----------------------------------------------------------------------------
     Оригинал здесь:  Поэзия Московского Университета от Ломоносова и до ...
     с дополнениями из Серебряного века силуэт...
--------------------------------------------------------------------------- 

        Содержание:

  Песня
  Весна
  Поэт
  Зарево
  "Пьяный бор к воде склонился..."
  "Приникни, милая, к стеклу..."
  Л. Р.
  В тюрьме
  Слова
  Хрусталь
  Элегия
  Май 1920 года
  "Живому сердцу нет отрады..."
  Луна
  "Прости, Христос, мою гордыню..."
  "В жизни скучной, в жизни нищей..."
  "Ты иронической улыбкой..."
  Сестре
  "Почему так пусто в нашем доме..."
  "Тебе приснился странный сон..."
  "Не плачь, не бойся смерти и разлуки..."
Из книги "Тайная свобода"
     Копьё
     Сёстры
     "О, юродивая Россия..."
     "Уста к устам - как рана к ране..."
     "Петербургские сны и поныне..."
     "Поэта сердце влажно, как стихия..."
     "Какая в поле тишина..."
     Третий завет
     "Ведут таинственные оры..."
     Ночь в Гаспре
     "Ещё скрежещет змий железный..."
     "Девушка! Ты жрица иль ребёнок..."
     "Как будто приоткрылась дверца..."
     Поэзия
     Весёлому поэту


	 
	 

           ПЕСНЯ

Стоит шест с гагарой,
С убитой вещей гагарой;
Опрокинулось тусклое солнце:
По тайге медведи бродят.
Приходи, любовь моя, приходи!

Я спою о тусклом солнце,
О любви нашей чёрной,
О щербатом месяце,
Что сожрали голодные волки.
Приходи, любовь моя, приходи!

Я шаманить буду с бубном,
Поцелую раскосые очи,
И согрею тёмные бёдра
На медвежьей белой шкуре.
Приходи, любовь моя, приходи!



        Весна

Не бойся, мальчик мой, не плачь!
Иди ко мни, мой гость желанный.
Смотри: на ветке - чёрный грач,
Весны глашатай неустанный.

Пойдём-ка в хижину скорей.
Грохочет звонко половодье,
И плещет в солнце меж камней
Русалок пенное отродье.

Омою ножки я вином,
И поцелую мягкий локон;
Под шум весенний мы уснём
У распахнутых настежь окон.

И там - во сне - увидишь ты:
Воскреснут на живых полянах
Преображённые цветы
В лучах сверкающих и рдяных.

Весна над миром прошумит
Освобождёнными крылами,
Деревья, солнце и гранит
Зажгутся новыми огнями.



            ПОЭТ

                Вяч. Иванову

Твоя стихия - пенный вал,
Твоя напевность - влага моря,
Где, с волнами сурово споря,
Ты смерть любовью побеждал

Твоя душа - как дух Загрея,
Что, в страсти горней пламенея,
Ведет к вершине золотой,
Твоей поэзии слепой.

О Друг и брат и мой вожатый,
Учитель мудрый, светлый вождь,
Твой стих - лучистый и крылатый -
Как солнечный весенний дождь;
И опьяненная свирель -
Как ярый хмель.

Между 1905 и 1907



          ЗАРЕВО

Дымятся обнаженные поля,
И зарево горит над сжатой полосою.
Пустынная, пустынная земля,
Опустошенная косою!
И чудится за лесом темный крик,
И край небес поник:
Я угадал вас, дни свершенья!
Я - ваш, безумные виденья!

О зарево, пылай!
Труби, трубач!
И песней зарево встречай.
А ты, мой друг, не плачь:
Иди по утренней росе,
Молись кровавой полосе.

Между 1905 и 1907 



           * * *

Пьяный бор к воде склонился,
Берег кровью обагрился:
Солнце стало над рекой,
Солнце рдеет над рекой.

Взмахи вижу сильных вёсел,
Кто-то камень в воду бросил...
Снова тягостная тишь;
Над водою спит камыш.

Не хочу унылой доли,
Сердце жаждет дикой воли,
Воли царственных орлов.
Прочь от мёртвых берегов!



           * * *
		   
Приникни, милая, к стеклу,
Вглядись в таинственную мглу:
Вон там за тёмною стеной
Стоит, таится спутник мой.

Я долго шёл, и по пятам
Он тихо следовал за мной.
И на углу был стройный храм.
Я видел белые лучи
Едва мерцающей свечи;
Я видел странный бледный лик
И перед ним, как раб, поник.

Приникни, милая, к стеклу,
Вглядись в таинственную мглу.
Он за стеною там стоит,
Молчит темнеющий гранит.
Но мы - вдвоём с тобой, вдвоём...
Мы будем жить? Мы не умрём?



           * * *

                          Л. Р.

И смерть казалась близкой, близкой,
И в сердце был и свет, и сон.
И опустились звёзды низко
На полунощный небосклон.

Из комнаты звучало пенье
Моей тоскующей сестры.
Под звёздами мои мученья
Горели, как в полях костры.

И пахло влагою и сеном.
Хотелось землю лобызать,
И, опьянившись милым тленом,
Здесь на земле, дышать, дышать...



     В тюрьме

И опять она стучит
Через толщу старых плит.

Стуком мерным,
Стуком верным
Сердце слабое туманит.

Часовой в оконце взглянет:
Тихо станет.

Но опять упорный стук;
Два и три, два и три -
Неизвестных милых рук
Мерный стук:
Два и три, два и три.

Только раз в моё оконце
Мне пришлось - весной - при солнце
Видеть ясное лицо
Арестантки чернобровой...

"С той поры мои оковы -
Обручальное кольцо".



         Слова

Слова и облачны, и лживы,
Как на болоте злой туман;
Но я - лукавый и ленивый -
Их сочетаньем вечно пьян.

Жилища я себе не строил
И не сжимал рукой сохи,
И сказкой сердце успокоил,
И песней - тёмные грехи.

Томление на плахе страсти
Я словом оскорблял не раз;
В словах не раз искал участий
И соблазнял бряцаньем фраз.

И пред лицом премудрой смерти,
Быть может, прошепчу слова.
Но даже им, друзья, не верьте:
Не ими жизнь моя жива.

Слова - надёжная защита
И от себя, и от друзей.
В могиле слов змея зарыта -
Змея влюблённости моей.



               Хрусталь

Хрусталь моей любви разбился с тонким звоном,
Осколки милые звенят-поют во мне;
Но снова я пленён таинственным законом:
Пою любовь мою в заворожённом сне.

Осколок хрусталя мне больно сердце ранит,
Но хрупкость нежную люблю я вновь и вновь;
Цветок мечты моей от боли томно вянет,
Но славлю алую струящуюся кровь.



                Элегия

                                           3.Е.Серебряковой.

Когда в ночной тиши приходит демон злой
      В мою таинственную келью,
И шепчет дерзостно, нарушив мой покой,
      Призывы к грешному веселью;
Когда с небрежностью восторженную страсть
      Он предлагает мне лукаво,
И лживо говорит, что надо тайно пасть,
      Дабы вернуться к жизни правой;
Когда под маскою блестящей суеты
      Скрывая мир уныло-дикий,
Он навевает мне неверные мечты
      О жизни лёгкой и двуликой:
Я вспоминаю дом, поля и тихий сад,
      Где Ты являлась мне порою, -
И вновь сияет мне призывно-нежный взгляд
      Путеводящею звездою.
И верю снова я, что путь один - любовь,
      И светел он, хотя и зыбок;
И прелесть тайная мне снится вновь и вновь
      Твоих загадочных улыбок.



         Май 1920 года

                     Жара была такая, что в мае колосилась рожь, 
                  чего не запомнят старожилы.
                                             Из хроники

Иссякли все источники. Всё сухо
И май - не май, и не жива весна.
И колос пуст на пажитях. И глухо
Трава шуршит - мертва и сожжена.

И солнце душное - как злая рана.
Томится мир в тяжёлом полусне,
Как тайный мир былого океана,
Раскрывшийся в безводной глубине.

Так и в душе нет влаги и волненья,
И смутен гул невозвратимых дней,
Среди ужасного оцепененья
Могилами отмеченных путей.

Май 1920



           * * *
		   
Живому сердцу нет отрады,
Когда в бреду безумный мир,
Когда земные дети рады
Устроить на кладбище пир.

Для них слепой, для Бога зрячий,
Томится мудрый человек...
Твои сомнительны удачи,
Шумливый, суетливый век.

И кажется порой, что где-то,
В неизмеримой вышине,
Для нас незримая комета
Горит в потустороннем сне.

И кажется, в миг пробужденья,
Она падёт, как алый змей,
На тёмный пир без вдохновенья
Разочарованных людей.

15 июня 1920



           Луна

Я не мирюсь с своей судьбою,
Мне душен полунощный плен.
Как очарован ворожбою
Тяжёлый камень белых стен!

И я от чар безумно тихо
Изнемогаю и клонюсь...
И в лунный морок злое лихо
Ведёт кладбищенскую Русь.

Ужели, Русь, погибнем вместе -
Я пленник, ты, страна моя,
Подобная слепой невесте,
В глухую полночь бытия.

6 июля 1920


           * * *
		   
Прости, Христос, мою гордыню,
Самоубийственный мой грех,
И освяти мою пустыню,
Ты, жертва тайная за всех.

Надменье духа гаснет в страхе
Пред чудом вечного креста,
А жизнь давно уже на плахе,
И смерть - близка, глуха, проста.

Узнав её лицо, бледнею,
На я дышу и снятся сны,
И вижу нежную лилею
В руках Таинственной Жены.

Распятый! Укажи пути мне,
Дай знак, где истина, где ложь,
Услышь мой голос в тихом гимне.
И силы ангелов умножь.

22 июня 1920



           * * *

                     О. А. Глебовой-Судейкиной

В жизни скучной, в жизни нищей
Как желанен твой уют...
В этом сказочном жилище
Музы нежные поют.

В старых рамах бледны лица,
Как в тумане странный быт.
Здесь былое тайно снится,
Злободневное молчит.

Ты среди своих игрушек -
Как загадочный поэт.
В мире фижм и в мире мушек
Отраженье давних лет.

Ты - художница. С улыбкой
Оживляя век любви,
В жизни призрачной и зыбкой
Куклы чудом оживи.

Век безумный Казановы,
Дни дуэлей и страстей
Вечно юны, вечно новы
В милой комнатке твоей.

Август 1920


         * * *

                     Федору Сологубу

Ты иронической улыбкой
От злых наветов огражден,
И на дороге скользко-зыбкой
Неутомим и окрылен.

Ты искушаешь - искушаем -
Гадаешь - не разгадан сам,
Пренебрегаешь светлым раем,
Кадишь таинственным богам.

Но ты предвидел все печали,
И муку пламенных ночей,
Когда ключи тебе вручали
От заколдованных дверей.

Август 1920



         СЕСТРЕ

Соблазненные суетным веком
Никогда не поймут, что дерзать
Значит просто простым человеком
В тихом домике жизнь коротать,
Что при свете смиренной лампады
Можно солнце увидеть вдали,
Где сияют чудесно громады
И в лазури плывут корабли.

31 октября 1920



           * * *
		   
Почему так пусто в нашем доме?
Почему такая тишина?
Если б в молнии и в грозном громе
Вся сгорела бы моя страна;

Если б нищий, смрадный, необутый
Я шагал по знойному песку;
Или в тёмных болях пытки лютой
Я обрёл последнюю тоску:

Мне не так бы ночью душно было,
И не так бы день был страшен мне,
Как теперь, когда земля остыла,
И тебя я вижу лишь во сне.

30 сентября 1920


           * * *
		   
Тебе приснился странный сон,
Ты видел: люди с молотками
Склонились над Христом, а Он
Лежал, обвитый пеленами.

Ты отстранил тогда людей,
Младенец-Рыцарь, - и Распятый
В сияньи голубых очей
Вознёсся, как и ты, крылатый.

Твой сон был явь, а я, слепец,
Твой спутник нищий и случайный,
Не знал, что над тобой - венец,
Небесный знак Господней тайны.

26 сентября 1920


           * * *
		   
Не плачь, не бойся смерти и разлуки.
Ужели таинства не видишь ты,
Когда угаснут милые черты
И твой любимый вдруг уронит руки, -

И так уснёт, от нашей тёмной муки
Освобождённый в чуде красоты
Неизъяснимой! Так и я, и ты
Освободимся в миг от мрака скуки.

Тогда легчайшая, как сон, душа
В нетленной плоти станет как царица.
И человек, землёю не дыша,

Вдохнув иной эфир, преобразится.
И будет жизнь, как солнце хороша,
И отошедших мы увидим лица.

26 октября 1920




Из книги
"Тайная свобода"

Копьё 1 Так праздник огненных созвездий В душе пылает и поёт; Но час печальный, час возмездий Копьё жестокое несёт. И знаю: обнажатся плечи И беззащитна будет грудь, - И пронесётся стон далече: "Хочу в молчанье отдохнуть". Земля ответит звонким эхо На стон невольный и мольбу. И без рыданий, и без смеха Я встречу тёмную судьбу. И в ризе траурной царица, И копьеносец роковой, И факел алый - багряница На плащанице мировой - Всё только знаки при дороге Туда, где ждёт меня давно Судья таинственный и строгий И в чаше вечное вино. 2 Моя свобода - как вино: Она пьянит, - и в новом хмеле С ней сердце вновь обручено, Как с кровью плоть в едином теле. Кто хочет вольным быть, приди, И обручись, и будь со мною. И на твоей живой груди Означу знак моей рукою. Так, знак свободы - превозмочь И мир, и прах, и вожделенья, И вновь создать из крови ночь, И день прославить обрученья. Сёстры Сумерки-сёстры за пяльцами Тихо свершают свой труд; С грустью прилежными пальцами Ткань гробовую плетут. Труд ваш ценю утомительный - Петлю за петлю - и сеть После заботы мучительной Сладко на сердце надеть. Ткали вы ткани шелковые - Сети прилежно плели; Вот уж и в стены сосновые Кости мои полегли. Так, под невольною сеткою Смерть мне позволят вдохнуть. И можжевельною веткою Вновь обозначится путь. Сумерки-сёстры! За пяльцами Тихо кончайте свой труд. Тките прилежными пальцами Сеть из вечерних минут. * * * О, юродивая Россия, Люблю, люблю твои поля, Пусть ты безумная стихия, Но ты свята, моя земля. И в этот час, час преступлений, Целую твой горячий прах. Среди падений и мучений Как буен тёмных крыльев взмах! Под странным двуединым стягом Единая слилася Русь, И закипела кровью брага... Хмельной - я за тебя молюсь. Друзья-враги! Мы вместе, вместе! Наступит миг - и все поймут, Что плачу я о той Невесте, Чей образ ангелы несут. 8 ноября 1919 * * * Уста к устам - как рана к ране - Мы задыхаемся в любви. Душа, как зверь в слепом капкане, Всё бьётся - глупая - в крови. Мы только знаем: будет! будет? Но мы не верим в то, что есть. Кто сердце тёмное разбудит? Кто принесёт благую весть? И только ангел ночью звездной, Когда поёт: "Христос Воскрес!", Над нашей опалённой бездной Подъемлет пурпуры завес. 7 января 1923 * * * Петербургские сны и поныне Мою душу отравой томят; И поныне в безумной пустыне Меня мучает холодом ад. Не уйти мне от страшного неба, От тебя, серебристый туман, От классически ложного Феба, И от тени твоей, Великан. Всадник-царь! Ты по воле поэта Стал для нас и восторг, и позор; Пусть все язвы кромешного лета - Как святителей русских укор. Только ты и с последней трубою Не померкнешь пред ликом Отца, И тобою, поэт, и тобою, Оправдаются в чуде сердца. май 1923 * * * Юрию Верховскому*) Поэта сердце влажно, как стихия Здесь на земле рождённых Небом вод. В нём вечен волн волшебный хоровод - Вопль радости иль жалобы глухие. Немолчно в нём звучат струи живые - Сам океан в ином, как бог, поёт; В ином поток крушит суровый лёд; В ином вздыбилась водопада выя. А ты, поэт, и прост, и величав. Так озеро в таинственной долине Незыблемо от века и доныне. Поэт взыскательный! Ты мудр и прав. Любезен мне твой безмятежный нрав: Слышней грозы безмолвие пустыни. 22 июля 1924 * * * Какая в поле тишина! Земля, раскинувшись, уснула. Устав от солнечного гула, От хмеля терпкого вина. И я дремал, забыв, что ярость Страстей мятежных не прошла. Что не распутать мне узла, Завязанного мной под старость. Очнувшись, вспомнил о тебе, Моя ревнивая подруга, И сердце будто от недуга Запело жалобу судьбе. Но полно! Одолей унылость! Уныние ведь смертный грех: Не для себя живёшь - для всех, И безгранична Божья милость! 24 июля 1924 Третий завет Вячеславу Иванову Как опытный бретёр владеет шпагой, Так диалектикой владеешь ты; Ты строишь прочные, как сталь, мосты Над бездною - с великою отвагой. Патриотическим иль красным флагом Отмечены дороги красоты, - Под знаком белизны иль черноты: В руках художника всё станет благом. Антиномический прекрасен ум, - Великолепны золотые сети Готических средневековых дум. Но слышишь ли, поэт, великий шум? То - крылья ангелов, - и мы, как дети, Поём зарю иных тысячелетий. август 1924, Москва * * * Ведут таинственные оры*) Свой тайнозримый хоровод. Умрёт ли кто иль не умрёт - Но дивной музы Терпсихоры Прекрасен в вечности полёт. Ты, смертный, утешайся пляской. Следи движенье снежных рук, И флейты нежный тонкий звук, - И очарован музы лаской Не бойся горестных разлук. Увянут розы, всё истлеет, Испепелится твой чертог, Но на Парнасе дивный Бог Всё в странном свете пламенеет: Он тлен печальный превозмог! Своей любимой - Терпсихоре - Он повелел тревожить нас, Чтоб в сердце пламень не угас, Чтоб в радость обратилось горе, Когда пробьёт последний час. сентябрь 1924, Гаспра Ночь в Гаспре*) Какая тишина! И птицы, И люди - всё молчит кругом! Лишь звёзд лохматые ресницы... И запах роз... И мы вдвоём... И чем больней воспоминанье О суетных и грешных днях, Тем властней странное желанье На неизведанных путях. И кажется, что злые муки - Весь этот бред, и этот ад, Твои лишь крошечные руки Прикосновеньем исцелят. 4 ноября 1924 * * * (И. А. Новикову)*) Ещё скрежещет змий железный, Сверкая зыбью чешуи; Ещё висят над чёрной бездной, Россия, паруса твои; Ещё невидим кормчий тёмный В тумане одичалых вод; И наш корабль, как зверь огромный, По воле демонов плывёт. А ты, мой спутник корабельный, Не унываешь, не скорбишь, - И даже в мраке путь бесцельный - Я верю - ты благословишь. Душа крылатая, как птица, Летит бестрепетно в лазурь, Ей благовест пасхальный снится И тишина за буйством бурь. 23 ноября 1924 Людмиле Лебедевой*) Девушка! Ты жрица иль ребёнок? Танец твой так странен и так тонок. Все движения, как сон, легки... В чём же тайна пламенной тоски? Детских уст невнятен робкий лепет, А крылатых ног волшебен трепет, И как лилия - твоя ладонь! И в очах - испуг, любовь, огонь... Почему ж боишься бога-змея, Прямо на него взглянуть не смея? Знай, дитя, он в страсти изнемог: Смертный он теперь, как ты - не бог! ноябрь 1924 * * * Как будто приоткрылась дверца Из каменной моей тюрьмы... Грудная жаба душит сердце В потёмках северной зимы. И кажется, что вот - мгновенье - И жизни нет, и всё темно. И ты в немом оцепененье Беззвучно подаешь на дно. О, грозный ангел! В буре снежной Я задыхаюсь, нет уж сил... Так я в стране моей мятежной На плаху голову сложил. начало 1930-х годов Поэзия И странных слов безумный хоровод, И острых мыслей огненное жало, И сон, и страсть, и хмель, и сладкий мёд, И лезвие кровавого кинжала, И дивных лоз волшебное вино, - Поэзия! Причудница столетий! - Всё, всё в тебе для нас претворено!.. И мы всегда, доверчивые дети, Готовы славить муки и восторг Твоих мистерий и твоих видений, И яростно ведём ревнивый торг За право целовать твои колени. 24 мая 1938, Ялта Весёлому поэту Мажорный марш твоих утопий Мне очень нравится, поэт; И после серых, скучных копий Приятно видеть яркий цвет, - И пусть преобладает красный В твоей палитре, милый мой; Мне нравится рисунок ясный В твоей размашке боевой; Покрикиваешь ты на диво, Как самый бравый бригадир На тех, кто прячется пугливо В свой ветхий дом, в свой старый мир, Где нет ни правды, ни утопий, Где мысль давно погребена И где религия, как опий, Для буржуазнейшего сна... Но всё-таки прошу, дружище, Взгляни порою на кладбище, Где спят и дети, и отцы: Об этом как-нибудь помысли, Дабы начала и концы На паутине не повисли, Что некогда для наших мук Соткал из вечности паук. 24 мая 1938, Ялта Георгий Чулков. Сочинения в 6-ти томах, т. 4. "Шиповник", СПб, 1911. Тайная свобода. Стихотворения из неизданных книг (1920-1938). Изд. проект "ПаЛЕАлиТ", серия "Из-под шпал", выпуск 3, М., 2003. Стихотворения Георгия Чулкова. М., 1922.

Оценка: 7.63*5  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru