# Положительная философия и единство науки. Б. Н. Чичерина

Борис Николаевич Чичерин

Положительная философія и единство науки. Б. Н. Чичерина. Москва, 1892 г. Цѣна 3 руб. "Изъ всѣхъ мыслителей реалистической школы,-- говоритъ г. Чичеринъ,-- Контъ единственный, который поставилъ вопросъ между опытною наукой и метафизикою на настоящую почву". Но всѣ усилія реалистической школы авторъ признаетъ напрасными, ея методу -- ложною, ея резутьтаты -- ничтожными или нелѣпыми.

Книга г. Чичерина, еще разъ свидѣтельствующая объ его огромной эрудиціи, даже въ предѣлахъ естественныхъ наукъ, о силѣ и тонкости его діалектики, не убѣдитъ, однако, никого изъ сторонниковъ научной или реалистической философіи. Контъ, Милль, Спенсеръ во многихъ случаяхъ ошибались; но эта участь и всѣхъ метафизиковъ, по сознанію самого г. Чичерина.

Высшая цѣль науки, по мнѣнію автора, состоитъ въ томъ, чтобы посредствомъ познанія явленій возвыситься къ познанію сущностей, отъ видимаго перейти къ невидимому, отъ физики къ метафизикѣ. Орудіемъ этого высшаго познанія должно явиться умозрѣніе. Но и тутъ возможны ошибки, "ибо наши логическія понятія далеко не всегда ясны" (стр. 27). Къ этому слѣдуетъ прибавить, что "общая прирожденная форма (понятіе) и частный реальный случай -- двѣ вещи разныя, и ихъ взаимное отношеніе дается не прямо" (стр. 41--42). Такія оговорки самого метафизика колеблятъ увѣренность въ абсолютномъ достоинствѣ его.метода даже у лицъ, склонныхъ къ признанію правильности метафизическаго мышленія.

Г. Чичеринъ признаетъ существованіе трехъ субстанцій (формы бытія, или силъ): матеріальной или механической, мыслящей и органической, устанавливающей возможность взаимодѣйствія двухъ первыхъ (стр. 138--139). Но если двѣ противуположныя силы объединяются третьею, то онѣ должны имѣть и общій источникъ, такъ сказать, архи-субстанцію (стр. 263). Эта верховная субстанція -- абсолютный разумъ, сообразно съ цѣлями котораго, но мнѣнію г. Чичерина, органическая сила устрояетъ матерію. Съ этой точки зрѣнія слѣдуетъ привѣтствовать коховскую холерную запятую а вообще согласиться съ Панглоссомъ...

Для насъ непонятно утвержденіе г. Чичерина, будто бы "чувство и воля въ научныхъ изслѣдованіяхъ не раскрываются" (стр. 12). Точно также совсѣмъ невразумительно то положеніе автора, но которому "теорія наслѣдственности есть доведеніе эмпирическаго воззрѣнія до самоотрицанія" (стр. 42--43). Дарвинисты будутъ удивлены словами г. Чичерина (само собою разумѣется, что въ книгѣ дарвинизмъ также признается нелѣпостью, на рѣзкія выраженія нашъ философъ не скупится)...

Мы замѣтили уже, что въ возраженіяхъ г. Чичерина Конту есть не мало справедливаго, хотя и не новаго. Такъ, русскій ученый основательно и краснорѣчиво защищаетъ противъ Конта политическую свободу. "Участіе свободнаго лица въ касающихся его общественныхъ дѣлахъ,-- говоритъ г. Чичеринъ,-- составляетъ неизмѣнное требованіе, которое осуществляется вездѣ, гдѣ начало человѣческой свободы находитъ подобающее ему признаніе" (стр. 204). Юридическое равенство, признаваемое г. Чичеринымъ, "ведетъ къ фактическому неравенству, ибо силы, средства и способности у людей неравны. Фактическое уравненіе можно произвести только насильственнымъ путемъ, т.-е. подавленіемъ свободы, составляющей единственное основаніе юридическаго равенства" (стр. 206). Авторъ признаетъ, однако, что демократія "всегда останется далеко не высшею, но одною изъ разнообразныхъ формъ, въ которыя слагаются человѣческія общества" (стр. 207). Г. Чичеринъ видитъ въ народовластіи вредное подчиненіе образованнаго меньшинства необразованному большинству, но самъ признаетъ, что на практикѣ юридическій перевѣсъ большинства въ значительной степени смягчается "естественнымъ вліяніемъ образованія и богатства". Въ области экономическихъ вопросовъ г. Чичеринъ продолжаетъ держаться манчестерской точки зрѣнія. "Въ новѣйшее время,-- говоритъ онъ,-- къ изслѣдованію экономическихъ законовъ стали примѣшивать какія-то смутныя (!) нравственныя требованія; но нравственная политическая экономія составляетъ одно изъ самыхъ дикихъ измышленій современнаго нравственнаго реализма и должна пасть вмѣстѣ съ послѣднимъ". Нравственная политическая экономія дѣйствительно не существуетъ, а нравственная экономическая политика является однимъ изъ благороднѣйшихъ проявленій современной реалистической мысли.

Г. Чичеринъ полагаетъ, что "неизбѣжные недостатки, присущіе свободной игрѣ промышленныхъ силъ", должны восполняться благотвореніемъ. "Если для этого требуется общая организація, то она по существу своему должна примыкать не къ государству, которое есть союзъ принудительный, а къ церкви, которая, также какъ гражданское общество, есть союзъ свободный, руководимый нравственными началами. Государство же должно возвышаться надъ обоими, подчиняя ихъ совокупнымъ цѣлимъ, по оставляя имъ должную независимость" (стр. 302). Въ любопытномъ противорѣчіи съ приведенными словами г. Чичерина находится его утвержденіе, черезъ двѣ страницы, что высшею формой историческаго процесса должна быть теократія. Если теократія не государство, то что же она такое? Если государство, то какимъ образомъ государство не должно восполнять недостатки свободной игры промышленныхъ силъ? Въ то же время, г. Чичеринъ признаетъ "идеаломъ человѣческаго развитія въ политическомъ отношеніи сочетаніе всѣхъ общественныхъ элементовъ въ общій гармоническій строй, то-есть конституціонную монархію" (стр. 302 и 303).


"Русская Мысль", кн.X, 1892