# Примечание к "Посмертным запискам старца Федора Кузьмича"

Владимир Григорьевич Чертков

## ПРИМѢЧАНІЕ. къ. "Посмертнымъ запискамъ старца Федора Кузьмича".


Въ своемъ предисловіи къ сборнику "Цвѣтникъ" Л. Н. Толстой высказываетъ нѣкоторыя весьма характерныя мысли о художественномъ творчествѣ. Онъ говоритъ, что "правду узнаетъ не тотъ, кто узнаетъ только то, что было, есть и бываетъ, а тотъ, кто узнаетъ, что должно быть"... "Всѣ словесныя сочиненія", говоритъ онъ, "и хороши и нужны не тогда, когда они описываютъ, что было, а когда показываютъ, что должно быть; не тогда, когда они разсказываютъ то, что дѣлали люди, а когда оцѣниваютъ хорошее и дурное... Отъ этого и бываетъ то, что есть горы книгъ, въ которыхъ говорится о томъ, что точно было или могло быть; но книги эти всѣ -- ложь....И бываетъ, что есть сказки, притчи, басни, легенды, въ которыхъ описывается... такое, чего никогда не бывало и не могло быть; и легенды, сказки, басни эти -- правда, потому что онѣ показываютъ... въ чемъ правда Царствія Божія".

"Посмертныя записки старца Федора Кузьмича" могутъ служить яркимъ подтвержденіемъ такого отношенія Толстого къ своему художественному творчеству. Хотя онѣ и касаются дѣйствительнаго историческаго лица, но интересовало Льва Николаевича главнымъ образомъ не то, что на самомъ дѣлѣ произошло или не произошло съ этимъ лицомъ, а то, въ чемъ была бы правда Божія при тѣхъ условіяхъ, въ которыя оно было поставлено. Легенда, которую Толстой взялся разработать, трогала и волновала его не какъ болѣе или менѣе правдоподобное освѣщеніе дѣйствительнаго событія, а какъ глубоко поразившее его выраженіе простонароднаго отношенія къ извѣстнымъ явленіямъ жизни. Записки, эти написаны такъ живо, что, читая ихъ, забываешь, что онѣ вымышлены, и ловишь себя на томъ, что принимаешь ихъ за подлинную исповѣдь умершаго старца. А между тѣмъ старецъ этотъ не только ничего похожаго на эти "записки" послѣ себя не оставилъ, но самъ онъ, какъ выясняется послѣдними историческими изслѣдованіями, по всей вѣроятности вовсе не былъ тѣмъ лицомъ, какимъ представило его себѣ въ поэтической легендѣ народное воображеніе.

Настроеніе Льва Николаевича по отношенію къ своей работѣ надъ Федоромъ Кузьмичемъ часто мѣнялось, какъ и вообще съ нимъ нерѣдко бывало при его художественныхъ работахъ. Въ дневникѣ его за 1905 г. отъ 6 октября мы находимъ слѣдующую запись: "Кончилъ "Конецъ Вѣка" и читаю съ отмѣтками Александра I. Ужъ очень слабое и путанное существо. Не знаю, возьмусь ли за работу о немъ". 12 октября: "Федоръ Кузьмичъ все больше и больше захватываетъ. Читалъ Павла. Какой предметъ! Удивительный"... 22 ноября: "Началъ Александра I... очень хочется писать Александра. Читалъ Павла и декабристовъ. Очень живо воображаю". 9 декабря: "Вчера продолжалъ Александра I". 16 декабря: "Писалъ немного Александра I, но плохо". 18 декабря: "Нынче началъ писать Александра 1, но плохо, неохотно". Послѣдняя запись въ дневникѣ объ этой работѣ сдѣлана 23 декабря 1905 г.: "Не дотрагивался въ это время ни до Александра I, ни до воспоминаній".

Послѣ того Левъ Николаевичъ, повидимому, больше не возвращался къ "Запискамъ старца Федора Кузьмича", и произведеніе это, къ сожалѣнію, осталось въ совершенно неоконченномъ видѣ.


В. Чертковъ.


"Русское Богатство", No 2, 1912