# "Poдриг"

Николай Иванович Черняев

## Н. И. Черняевъ.


## Критическія статьи и замѣтки о Пушкинѣ.


ХАРЬКОВЪ.

Типографія "Южнаго Края", Сумская ул., No 13.

1900.


"Poдригъ".


Родригъ Пушкина -- тотъ самый несчастный король, о которомъ въ 26-й главѣ II тома.Донъ Кихота" владѣлецъ маріонеточнаго театра Педро говоритъ: "У меня теперь ничего не осталось, и я могу воскликнуть вмѣстѣ съ королемъ Родригомъ: вчера я былъ властелиномъ всей Испаніи, а сегодня не имѣю ни одной бойницы". Паденіе монархіи Родрига или, собственно, Родерика, и его гибель составляютъ одинъ изъ самыхъ главныхъ поворотныхъ пунктовъ исторіи Испаніи, ибо имѣли своимъ послѣдствіемъ подчиненіе ея маврамъ.

Въ концѣ VII вѣка правитель Сѣверной Африки, входившей въ составъ Багдадскаго калифата, Муза-Ибнъ-Носаиръ, распространилъ свою власть до береговъ океана и Средиземнаго моря. Только Сеута оставалась отъ него независимой и по прежнему почитала себя владѣніемъ византійскаго императора, который, однако, не могъ по дальности разстоянія оказать ей помощи, что и побудило графа Юліана, сеутскаго губернатора, войти въ тѣсныя сношенія съ Испаніей. Въ Испаніи въ то время владычествовали вестготы съ королемъ Родерикомъ во главѣ, возведеннымъ грандами на престолъ помимо сыновей и братьевъ короля Витицы, считавшихъ себя естественными преемниками короны. Желая дать своей дочери возможно лучшее образованіе, Юліанъ отправилъ ее къ Толедскому двору; здѣсь она имѣла несчастье понравиться Родерику, была обольщена и брошена имъ. Юлі. въ сдѣлался заклятымъ врагомъ Родерика и убѣдилъ Музу предпринять завоеваніе Испаніи, причемъ предоставилъ въ его распоряженіе и сеутскіе корабли, и всѣ свои силы. Муза поручилъ осуществленіе задуманнаго дѣла одному изъ своихъ подчиненныхъ, Тарику. У Тарика было всего 12 тысячъ человѣкъ, когда онъ сталъ лицомъ къ лицу съ несравненно болѣе многочисленнымъ войскомъ Родерика, поставившаго судьбу своего государства на карту одной рѣшительной битвы. Вѣроятно, Родерикъ не сомнѣвался въ побѣдѣ, упустивъ изъ виду, что ему угрожала гибельная измѣна. Желая собрать какъ можно больше народа подъ своими знаменами, Родерикъ имѣлъ неосторожность обратиться къ содѣйствію приверженцевъ Витицы и даже къ его сыновьямъ и братьямъ. Желая расположить ихъ въ свою пользу, онъ сдѣлалъ ихъ начальниками своего войска, они же вошли между собой въ тайное соглашеніе погубить его, оставивъ на произволъ судьбы въ рѣшительную минуту. Они были далеки отъ намѣренія предать свою родину варварійцамъ, ибо думали, что арабы ворвались въ Испанію единственно съ цѣлью обогатиться добычей и что, удовлетворивъ свою алчность, возвратятся обратно въ Африку. Цѣлью измѣны было низложеніе Родрига съ престола, такъ какъ ему, конечно, не удалось бы усидѣть на немъ въ случаѣ пораженія. Битва Тарика съ Родерикомъ произошла при рѣкѣ Вади-Беккѣ, близъ Хереса, 19 іюля 711 года. Этотъ день долго оплакивался испанцами, какъ несчастнѣйшій въ ихъ исторіи. Оба крыла войска Родерика были подъ начальствомъ сыновей Витицы, состояли изъ ихъ крестьянъ и обратились въ бѣгство при первомъ натискѣ арабовъ. Защищался только центръ, которымъ командовалъ самъ Родерикъ, но и онъ, наконецъ, дрогнулъ, и тогда мусульмане произвели страшную рѣзню. Какая участь постигла при этомъ Родерика, въ точности неизвѣстно. Въ Акберъ-Маджидѣ, въ манускриптѣ, представляющемъ собраніе древнихъ памятниковъ испанско-арабской литературы, сообщается по по оду Родрига вотъ что:.Магометане отыскали только его бѣдную лошадь, которая завязла и на которой было парчевое сѣдло, украшенное рубинами и изумрудами; они нашли также его и антилію, вытканную золотомъ съ перлами и рубинами; вѣрно также и то, что король завязъ въ трясинѣ и что, стараясь выбраться оттуда, онъ оставилъ тамъ одинъ изъ своихъ башмаковъ; но все-же, такъ какъ о немъ никто ничего не слыхалъ и его не нашли ни живого, ни мертваго, то его послѣдняя судьба остается извѣстна одному Аллаху".

Разбивъ Родерика, Тарикъ не удалился во свояси, а овладѣлъ всей Испаніей и обратилъ ее въ провинцію Багдадскаго калифата. Независимость сохранили лишь немногіе изъ христіанъ, основавшіе въ горахъ Астуріи и Галиціи Ліонское королевство, то главѣ съ избраннымъ ими королемъ Пелайо, и въ Наваррѣ королевство Наваррское, съ христіанскимъ государемъ Петромъ во главѣ. Въ этихъ то хвухъ королевствахъ и поддерживалась мысль о политическомъ возрожденіи Испаніи и о ниспроверженіи владычества мавровъ (Исторія среднихъ вѣковъ М. Стасюлевича, I, стр. 368, 381--382 и 388--389).

Имя Родерика очень популярно въ Испаніи: онъ воспѣвается въ испанскихъ романсахъ и является героемъ извѣстной романической хроники, чего-то въ родѣ рыцарскаго романа, написанной въ XVI вѣкѣ и, по всей вѣроятности, принадлежащей перу одного изъ приближенныхъ Альфонса Католическаго. Извѣстный англійскій поэтъ Соути, прекрасно знавшій испанскую литературу и посвятившій ей цѣлый рядъ статей, написалъ большую поэму подъ заглавіемъ "Родерикъ, послѣдній изъ Готовъ" Roderic, the Last of the Goths. (О Родерикѣ, какъ о героѣ старой испанской литературы и о поэмѣ Соути, см. "Исторія испанской литературы" Тикнора, пер. Н. И. Сіороженка, I, стр. 3, 5 и 176--180). "Родерикъ" Соути былъ, по всей вѣроятности, извѣстенъ Пушкину такъ же, какъ и Жуковскому, въ черновыхъ бумагахъ котораго, относящихся къ 20-мъ и къ началу 30-хъ годовъ, сохранился неоконченный набросокъ, озаглавленный "Родригъ". Въ Отчетѣ Императорской Публичной библіотеки за 1884 годъ напечатано его начало (стр. 89):

Уже давно готовилося небо

Испанію преступную сразить --

Исполнилась его терпѣнья мѣра!

Графъ Юліанъ призвалъ враговъ. Не звѣрство

Терзающихъ невинность суевѣровъ

Не тяжкая неволя согражданъ,

Но злоба личная вооружила

Жестокаго барона: мстя Родригу

За дочь свою, поруганную имъ,

Отверженецъ Христа ожесточенный,

Въ недобрый часъ призвалъ онъ хитрыхъ мавровъ.

Стихотвореніе Пушкина, посвященное Родригу, написано въ стилѣ испанскихъ романсовъ (о нихъ см. Тикнора I, 6-ая и 7-ая главы). Оно осталось неоконченнымъ; тѣ части его, въ которыхъ говорится объ отношеніяхъ Родри за къ Юліану, о вторженіи мавровъ, о роковой для Родрига битвѣ и объ его пребываніи въ пещерѣ отшельника, трупъ котораго онъ предалъ погребенію, не заключаютъ въ себѣ ничего загадочнаго, но этого нельзя сказать о послѣднихъ куплетахъ стихотворенія, повѣствующихъ о вѣщемъ снѣ короля, искушаемаго и смущаемаго бѣсами.

Онъ въ уныніи провозитъ

Дни и ночи недвижимъ,

Устремивъ глаза на море,

Поминая старину.

Но отшельникъ, чьи останки

Онъ усердно схоронилъ,

За него передъ Всевышнимъ

Заступился въ небесахъ.

Въ сновидѣньи благодатномъ

Онъ явился королю,

Бѣлой ризою одѣянъ

И сіяньемъ окруженъ

И король, объятый страхомъ,

Ницъ повергся передъ нимъ,

И вѣщалъ ему угодникъ:

Встань -- и міру вновь явись.

Ты вѣнецъ утратилъ царскій;

Но Господь рукѣ твоей

Дастъ побѣду надъ врагами,

А душѣ твоей покой.

Пробудясь, Господню волю

Сердцемъ онъ уразумѣлъ,

И, съ пустыней разставаясь,

Въ путь отправился король...

Куда отправился король, изъ дошедшаго до насъ начала романса "На Испанію родную", не видно. Во всякомъ случаѣ, трудно допустить, чтобы Родригъ вновь явился міру въ качествѣ вождя или монарха. Предвѣщая ему побѣду надъ врагами, св. старецъ разумѣлъ, вѣроятно, не мавровъ и не измѣнниковъ, сводившихъ, съ Родригомъ свои личные счеты, а его грѣховные помыслы и пагубныя внушенія дивола. На это указываетъ неотдѣланное продолжено "Родрига" написанное вскорѣ послѣ него (въ 1832 г),-- продолженіе, содержащее въ себѣ разсказъ короля о томъ самомъ снѣ, о которомъ упоминаете" въ романсѣ.

Чудный сонъ мнѣ Богъ послалъ:

Въ ризѣ бѣлой предо мною

Старѣцъ нѣкій предстоялъ

Съ длинной бѣлой бородой

И меня благословлялъ.

Онъ сказалъ мнѣ: "будь покоенъ;

Скоро, скоро удостоенъ

Будешь царствія небесъ.

Скоро странствію земному

Твоему придетъ конецъ.

Ужъ готовитъ ангелъ смерти

Для тебя святой вѣнецъ...

Путникъ ляжетъ на ночлегѣ,

Въ пристань плаватель войдеть;

Отрѣшитъ воловъ отъ плуга

На послѣдней бороздѣ".

Такимъ образомъ, отшельникъ предрекъ Родригу прощеніе грѣховъ и столь желанную для короля мирную кончину. Изъ это.о видно, что поэтъ думалъ закончить свое повѣствованіе о Родригъ разсказомъ объ его смерти. "На Испанію родную", предполагалось сдѣлать лишь первою частью это: о псьѣствоганія. Ея программу Пушкинъ набросалъ въ. слѣдующихъ словахъ: "Родригъ спасается въ пещерѣ одинъ. Его сны. Искушенія". Все, что написалъ Пушкинъ о Родригѣ, наводитъ на мысль, что онъ хотѣлъ воспроизвести въ яркихъ образахъ его послѣдніе дни. Какими-же именно чертами поразила Пушкина смерть Родрига? Надо думать, что она поразила его тѣмъ своеобразно-поэтическимъ ореоломъ, которымъ о" ружила ее испанская фантазія. По всей вѣроятности, Пушкинъ предполагалъ закончить "Родрига" такъ, какъ заканчивается его жизнь въ одномъ изъ старыхъ испанскихъ романсовъ, съ которымъ познакомилъ русскую публику еще авторъ "Писемъ объ Испаніи", В. П. Боткинъ.

Нападеніе арабовъ на Испанію, говоритъ Боткинъ: связано въ старыхъ испанскихъ романсахъ съ событіемъ, исполненнымъ большого драматизма. Готѳскій король Ричардъ влюбился въ Каву, дочь графа Юліана (Julian), одного изъ своихъ вельможъ, властвовасшаго въ Тарифѣ (въ теперешнемъ Гибралтарѣ). Напрасно уклонялась Кава!..

"Родригъ, овладѣлъ ею, возненавидѣлъ ее и бросилъ. Графъ Юліанъ, въ жаждѣ отмщенія Родригу, призвалъ арабовъ на Испанію.

-- Я выбралъ бы, восклицаетъ старый графъ:-- Богу то извѣстно, я выбралъ бы, если бы я могъ выбрать, другое мщеніе, не столь ужасное и кровавое: но ни какое другое мщеніе мнѣ невозможно. Пусть же либіецъ (африканецъ) вторгнется чрезъ Тарифу, пусть опустошитъ все и умерщвляетъ всѣхъ даже въ моей области и земляхъ моихъ; жребій брошенъ: что мнѣ до того -- гибеленъ онъ мнѣ или нѣтъ! Кость катится по столу,-- никто не помѣшаетъ катиться ей.

"И вотъ, уже въ Сеутѣ, донъ Юліанъ, хочетъ онъ отправить посланіе; старый мавръ писалъ его, графъ диктовалъ, и когда кончилъ мавръ писать, графъ убилъ его. То посланіе горе, горе для всей Испаніи: то письмо къ маврскому царю, въ которомъ графъ заклиналъ его, что если дастъ онъ ему все, что нужно,-- Юліанъ дастъ ему за эта Испанію... Испанія, Испанія, горе тебѣ! Такъ въ мірѣ величаемая, лучшая изъ странъ, лучшая и самая любезная" и проч.

"Въ шестнадцати романсахъ разсказывается это бѣдствіе, постигшее Испанію. Старый romancero, то сочувствуетъ горю Юліана, то дѣлаетъ ему горькіе упреки! "О, измѣнникъ графъ Юліанъ! чѣмъ же оскорбило тебя твое отечество?" То, обращаясь къ королю Родриго, говоритъ: "обратите очи свои, Родригъ, обратите ихъ на свою Испанію; посмотрите, какъ опустошаетъ ее ваша любовь къ Кавѣ. Посмотрите на кровь, проливаемую вашими воинами въ битвѣ: то месть невинной крови, пролитой вами... " и проч. Наконецъ, описываетъ роковую битву, пораженіе Родрига, скорбятъ о немъ, забываетъ е о вину, при видѣ столь великаго несчастья; нѣтъ у него другихъ словъ, кромѣ словъ нѣжнаго состраданія и участія. Особенно замѣчателенъ послѣдній романсъ о смерти Родрига. Разбитый при Хересѣ, онъ бѣжитъ раненый въ горы и, скитаясь тамъ, находитъ хижину отшельника. Раскаиваясь о грѣхахъ своихъ, проситъ онъ отшельника указать ему путь ко спасенію души. Отшельникъ, помолясь, говоритъ, что долженъ Родригъ лечь со змѣею въ яму, и если змѣя ужалитъ его, то это будетъ знакомъ помилованья Божія. Три дня лежитъ въ ямѣ донъ-Родригъ, и змѣя не жалитъ; усерднѣе молится отшельникъ; наконецъ, на четвертый день приходитъ онъ посмотрѣть на Родрига. "Господь помиловать меня -- говоритъ ему Родригъ -- змѣя ужалила меня, ужалила"... (Письма объ Испаніи, изд. IV-ое, стр. 169--170).

Вотъ, судя по всему, къ какой развязкѣ велъ Пушкинъ своего "Родрига". Эпизодъ со змѣею, носящій отпечатокъ чисто испанской фантазіи и чисто испанскаго средневѣковаго римско-католическаго подвижничества, не могъ не поразить Пушкина Ссоею мрачною красотою, напоминающею жестокіе сюжеты картинъ Рибейры и его суровую кисть.