Чехов Александр Павлович
Переписка из А. П. Чеховым

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   
   Александр и Антон Чеховы. Воспоминания, переписка
   М.: "Захаров", 2012.-- (Биографии и мемуары).
   

Переписка

1875

-1-

   Александр

4 октября 1875, Москва

   О пресловутый отче Антоние! {В подлиннике: церковно-славянскими литерами.}
   3-го октября я получил от вас целых 4 письма. О ужас! Я остолбенел. Не было ни гроша, да вдруг алтын. Чудаки вы с Иваном, да и только. Прислал ты мне 6 руб. и не пишешь, купить ли тебе инструмент и как его пересылать тебе. Я тебе, кажется, уже писал, что тебе сие дело будет стоить втридорога. Во-первых, самое получение денег уже стоит мне большой потери времени и гривенника, затем, купивши инструменты, надо заплатить извозчику за перевозку домой ко мне -- 30 коп. Да упаковка, что будет стоить, черт его ведает. Вещи все громоздкие. Надо обтягивать холстом, это тоже деньги, да еще большие деньги стоит, а далее перевозка на вокзал -- опять 30 коп., и за провоз -- черт знает сколько. Нет, брат, не благое ты дело задумал. Брось лучше. Вели, брат, лучше выслать тебе деньги назад. Это складнее будет. Да к тому же поскорее, потому что я могу соблазниться и купить на твои деньги учебников, в которых терплю крайнюю нужду. Это ты чудак, а Иван чудак вот почему. В каждом письме пишет: купи того да того, а я тебе вышлю. Да за какой черт я ему куплю? Денег ведь у меня не полагается. Я имею только квартиру да стол, а денег не получаю, ибо взамен платы Коля кормится и живет вместе со мною. Пусть Иван сначала пришлет, а потом скажет -- купи. Вот в чем дело. За дурной почерк извини. Пишу на одре полуспящ, ибо уже два часа. Николай давно храпит после целодневного "некогда". Умаялся бедняга. Навонял мне полную комнату. Странно он спит. Укрывается так, что голова и спина с принадлежащею к ней частью закрыты, а ноги на целый аршин открыты. Беда мне с ним, шляется по вечерам босиком, ходит без чулок, в сапогах у него грязь... ноги грязные. В субботу был в бане, а в воскресенье ноги -- как у эфиопа. Раз я ему дал свои чулки, так он их так износил, что остались только одни голенищи чулочные. Наводнения у нас почти еженощные, а днем вся гниль сушится у меня в комнате. Клянусь тебе Богом, что мне через его усцыкания откажут от места. Скажи папаше, что уже давно ему пора подумать о пальто для Коли. Денег у нас нет. Все пошли на краски, которые скоро, судя по начаткам, будут валяться под кроватью.
   Мамаша все боится, чтобы я его не обижал, а сама обижает, не хлопоча о приобретении пальто для него, а папаша чудеса устраивает, пишет, чтобы мы заняли у кого-нибудь денег на покупку пальто, да еще с бобровым воротником. Спрашивается, где мы займем? Эх, чудеса! Сам Николай о себе не подумает. Надо все делать за него, а ему все некогда, ты видишь, ему даже тебе написать некогда. Дан был месяц на рисунок, завтра экзамен, а он его два раза начинал и еще не кончил. Чудна дела твоя, Господи. Сапог у него нет, одежа изорвалась, ходит полуашарой {Полуашарой (от ашара; ср.: клошар) -- вор, пьянчуга, оборванец.}. Подумайте о нем Христа ради. Ходит в Училище по колено в снегу в рваных сапогах, простудился, зубы болят, а в Таганроге только скучают за ним, а об его положении не подумают. Все хорошо знают, что он о себе подумать не может.
   Спасибо за "Заику". Выпускай почаще. Прощай.

Твой А.Чехов.

   

1876

-2-

   Антон

9 марта 1876, Таганрог

   Mein Lieber Herr!
   Ich war gestern im Hause Alferakis auf einen Konzert, mal nah dort deine Marie Feist und ihre Schwester Luise. Ich habe eine открытие gemacht: Luise ревнует dich, к Marie und наоборот. Sie fragten mich von dir, поодиночке, ...рерыв. A was ist das? Du bist ein Masurik, mal es hat nichts mehr, mein lieber Herr Masepa. Ich ... dir den "Saika". Lese und bewundere dich*.

А. Чехов.

   Bilet na konzert professor Auera w dome Alferaki gab mir Director**. Maria Feodorofna ne poschla tak ja Bilet polutshil I poschel.

А.Tschechof.

   
   * Дорогой сударь!
   Я был вчера в доме Алфераки на концерте и видел там твою Марию Файст и ее сестру Луизу. Я сделал открытие. Луиза ревнует тебя к Марии и наоборот. Они спрашивали меня о тебе (поодиночке) ... А что это? Ты мазурик, больше ничего, любезный господин Мазепа. Я ... тебе "Заику". Читай и восхищайся (нем.).
   Далее русский текст, написанный латиницей.
   ** Дал мне директор.
   

-3-

   Александр

Март--июнь 1876, Москва

   Антон!
   Что ты чудишь, скажи Христа ради? Или ты считаешь всех нас ослами, которым все нипочем? Ты адресуешь свое письмо на имя Суконкиной и на конверте пишешь "Ее степенству". Что это за ерунда? Верх безобразия и оскорбления. Скажи, на кой дьявол ты пишешь подобные вещи; ведь это публичное оскорбление. Титул степенства не существует. Суконкина женщина всеми уважаемая, а ты выкидываешь такую необдуманную вещь. Блаженный ты человек! Держи ты свой глупый язык за зубами, а то он у тебя хуже бабьего. Не чуди ты, пожалуйста. Кстати. Оставь ты всякие надежды на посредничество. На твое имя я писем посылать никогда не буду, ибо не твое это дело. Обойдемся и без маклера. Очень тебе благодарен за заботливость и жалею, что я высказал тебе в Таганроге более, чем следовало. Я думал найти в тебе более рассудительности. За тем честь имею кланяться. А.Ч.
   P.S. Два NoNo "Заики" получены и оба произвели эффект в магазине Гаврилова. Последний No даже самого Гаврилова Ивана Егоровича, 1-й гильдии московского купца, так сказать, расшевелил, так что он, умилясь душою, потрепал меня по плечу и сказал: "Да-с, молодой человек".
   NB. Московская управа Каличинскую каланчу отменила и знаки пожарные тожь, потому что каличинские понспоиты испортились и заливают воду тогда, когда пожар только снится брандмейстеру, а не тогда, когда надо.
   Калган, иже в штанах тобою прислан, попал сегодня в чай и образовал сбитень.
   

-4-

   Александр

27 сентября 1876, Москва

   Велемудрый Антоние!
   Твое письмо, адресованное на имя родичей, получено еще 25-го. Промедлил же я ответом потому, что ждал, пока мухи засерут эту бумагу, без чего я тебе не хотел посылать письма, ибо персоне такой важности, как ты, грешно посылать письмо без твоего герба. Прими от души полную благодарность за передачу письма М.Ф. (если только оно не попало в твою коллекцию).
   Наши дела весьма плохи, ибо мы неповоротливы. Свои деньги мы прожили, заняли у Миши Чохова 10 руб. и те просадили и сидим плачем. Что хуже всего -- потеряли всякую надежду получить место. Ходим каждый, каждый день в церковь и непременно, как ех-коммерческий человек в биржу, и слушаем толки о сербской войне и по обыкновению приходим домой ни с чем, за что нас встречают со слезами радости и фразой: "Горькое мое произволение" -- после чего мы разоблачаемся, вынимаем из кармана печатное поучение, купленное в церкви у церковного старосты, и начинаем читать вслух. При этом нас все слушают, и только изредка Художник хлопнет свою натуру по голове и закричит: "Господи, Боже мой, да когда это ты, Мишка, будешь сидеть хорошо? Поворотись в три четверти!" И затем после фразы: "Тише вы, нехристи!" -- порядок восстановляется. По окончании чтения проповедь вешается на гвоздик с обозначением на ней No, числа и фразы: "Цена одна коп. сер. Слава тебе, Господи".
   Сегодня у меня был мой единоутробный брат Николай и сообщил, что они перебрались на новую квартиру в Пыльный переулок. Между прочим, пока суд и дело, если ты будешь писать им и если у тебя нет адреса, то пиши на мое имя, а если адрес новый есть, то не надо, мне же хлопот меньше.
   Я себе запломбировал два зуба; один очень хорошо, а другой весьма плохо,-- надобно будет перепломбировывать.
   Нового нет ничего. Все старые истории. Заложить нечего. Об этом последнем обстоятельстве очень горюет художник: "Эх, е... мать, если бы было что заложить,-- сейчас бы пошел кадриль танцевать". Он стал довольно хорошо играть на фортепиано кадриль, так что однажды я, Чохов (т.е. Михаил Михайлович), Григорий и один из гавриловских приказчиков очень ловко отодрали кадриль под его музыку. А Чохов здорово канканирует. Пляшет, пляшет, потом вдруг упадет перед барыней на колени и прикладывает руку к сердцу точно так, как некогда Ваня в митрофановской церкви показал дочери отца Павла. Но об этом довольно. Передай поклон иже во святых отцу нашему, купчине Митрофанию, и его злочестивой жене, а также пошли ноту в Англию.
   Ты просишь, чтобы тебе написали письма Миша и Гриша. В ответ на это я тебе посоветую вот что: Гриша тебе никогда не напишет, ибо всякие переписки и нежности он называет "ебена-мать-дипломатией", а Миша (он же Чохов) не прочь ответить тебе, если только ты ему первый напишешь. Он задушевный малый из числа тех, которых нельзя не любить. Напиши ему. Чем меньше вежливости и формальностей будет в твоем письме, тем лучше; чем более в нем будет развязности, бесцеремонности, тем лучшее впечатление произведет на него письмо, особенно если в нем (т.е. в письме) будет проглядывать ирония. Лиза же тебе никогда не напишет, ибо она училась в одной школе с нашей маменькой {Т.е. также, как и Евгения Яковлевна, плохо знает грамоту.}. Впрочем, она очень умная, развязная и начитанная девушка, но почерк и орфография подкузьмили, так что я, увидевши в первый раз ее почерк, не поверил сначала.
   Теперь просьба. Если ты будешь уведомлять меня о передаче писем моих к Марье Францевне, то пиши отдельно на клочке, если возможно, запечатанном, потому что мне не хочется, чтобы всякая Ma лезла с своим носом разбирать твои письмена, адресованные ко мне. Вукову Павлу Ивановичу пожелай от меня доброго здравия и вящего усердия служить по звонку, и если не трудно, напиши, кто теперь в VIII классе.
   У нас все обстоит благополучно и все за исключением карманов здоровы. Николай начал новую картину: "Карантин в Таганроге", в таком виде, в каком он виден с mare prostibulum {С морского торжища (лат.), здесь -- с пирса. Игра слов: сочетание несоединяемых значений "таге" -- море, "prostibulum" -- проститутка -- породила гимназическую шутку.}, причем у него утренняя заря выходит из-за кампанейской мельницы. Мама хочет забрать в Москву Англичан и думает совершить это после дождика в четверг. Напиши, пожалуйста, был ли ты на именинах у Людмилы Павловны? Я удивляюсь, как у отца быстро меняются мнения. Прежде он не позволял никому сказать что-либо худое о своем брате с его супружницей, а теперь не пропускает случая покостить их, чего, впрочем, они вполне достойны. Раз даже он дошел до того, что, говоря про них, сказал: "Книжники, суккины дети". Мне, братец, кажется невозможным такое отношение братьев друг к другу. Мне кажется, что я, в случае нужды, готов продать последние штаны и отдать брату, равно и каждый из нас так. А они -- черт их знает. Когда я спросил отца, почему его родной брат так безучастен к его положению?-- он ответил: "А хтож его знает?!", а мать вставила: "Это все, прости Господи, согрешила я, грешная. Людмила Павловна его мутит. Да вот,-- прибавила она,-- когда и ты женишься на своей М.Ф., то и ты перестанешь заботиться о братьях". А Николай изрек: "Пусть он только мне полуштоф купит, а там будь он проклят". Селиванов, по моему мнению, тысячу раз прав, подстрекая мать против св. отцев. У Николая явилась новая привычка: при прощаньи вместо "прощай" говорить "адио леонора". Когда ты будешь писать в Москву, припиши, пожалуйста, в конце: "адио леонора", чем премного обяжешь меня.
   Твое последнее письмо произвело очень много фурора. Чохов в это время был у нас и хохотал от души. Люблю, брат, я сего человека и вполне убежден, что и ты полюбил бы его. Зубы у меня страх зудят, просто до зла. Нынче ночью я со зла от боли откусил кусок одеяла, так что в этом отношении превзошел Николая, съевшего рукав пальто. Миша и Ma так привыкли к Москве, как к Таганрогу; особенно Миша. Здорово изучил шестиверстовое расстояние от Кремля к городу и от города к Садовой. Да не удивит тебя слово "город". Этим словом не обозначают римского urbis и греческого πολισ и немецкого Stadt. В Москве центр urbis есть кремль, кругом обнесенный стеною, представляющей треугольник равнобедренный. Около основания этого треугольника построй квадрат, и ты получишь то, что в Москве называется "городом". Проще: вообрази букву А (аз), он состоит из вершины, т. е. А и трапеции. Трапеция сия в Москве наполнена лавками, магазинами, заключает в себе Ильинку, Варварку, Солянку (это улицы), Никольскую, синодальную типографию, народный театр и чертову гибель церквей. Это расстояние громадно. Вдвое громаднее расстояние от города до Цветного бульвара и Садовой, где живут фатер и вся яже с ним. Но Мишку ничто не устрашает. Он знает все это пространство, как свои 6 1/4 пальцев. Куда бы его ни послали -- всюду пойдет, даже туда пойдет, куда голова не лезет.
   Передай поклон Ване. Ему я скоро отдельно напишу. Поклонись от меня Директору, если только твои отношения к нему позволяют это. Я ему несколько раз писал, но по великой его лености ответа от него не получил. Теперь, когда я тебе пишу, вечер, и я пью чай с колбасой и почти со слезами по причине больного зуба и курю папиросу фабрики "Саатчи и Мангуби". Если для тебя возможно, вышли мне табаку получше. В Москве трудно найти хороший табак. Все такая хуевина, что чертям тошно. При первой возможности я пришлю тебе деньги за табак или на табак, смотря по обстоятельствам. Если увидишь Ивана Васильева, поклонись ему до земли.
   Настроение мое душевное -- самое скверное. Скучно за... Впрочем, это тебя мало касается. Думаю в Таганрог приехать, да денег не достану. Желаю тебе всего лучшего. Жду от тебя ответа на это письмо и думаю, что ты не замедлишь.
   Не кстати. Если у вас в гимназической вивлиофике есть "Космос" Гумбольдта, то советую тебе почитать его. Божественная книжица. Потом Гюйо "Природа и человек". А за тем серу тебе на голову и посоветую размазать так, чтобы по усам не текло, а в рот попало.

Твой А.Чехов.

   

-5-

   Александр

17 декабря 1876, Москва

   Отче Антоние!
   Посылаю тебе 15 руб. и приглашаю тебя приехать в Москву на праздники. Твой приезд доставит большое удовольствие всей семье. Постарайся выехать так, чтобы на праздники быть уже в Москве. Пользуйся случаем. Я ожидаю тебя на вокзале. Если же, буде, меня там не будет и Николая тоже, то бери за три гривенника извозчика и езжай "к Николе на Драчи, в самую Драчевку, дом Полеваевой". Обратный путь на мой счет. Кланяйся Директору и Ване. Его я не приглашаю, поелику денег нет.

Твой А.Чехов.

   P.S. Твой приезд для родных -- секрет.
   

1877

-6-

   Александр

4 февраля 1877, Калуга

   Отче Антоние!
   Приветствую тебя из града Калуги. В оном обретаюсь. Гощу у своих. Сестры, чудный, милый народ. Тетушки тоже. Все шлют тебе поклон. Кланяйся иже во святых отцу нашему... Желаю всего лучшего. Если будут деньги, приезжай в Калугу. Это мое искреннее желание.
   От души целую тебя.

Твой А.Чехов.

   Ивану поклон.
   

-7-

   Александр

27 февраля 1877, Москва

   Толстобрюхий отче Антоние.
   Да возвеличит Господь твое чрево до величины осьмиведерного бочонка и да даст тебе велий живот и добрый. Теперь по милости всевышнего я напишу тебе следующее. Если у тебя целы те 15 руб., кои я тебе прислал, то приезжай в Москву. Отсюда я как-нибудь тебя отправлю. Как-нибудь сколочусь. Пока денег, определенных на это, у меня нет, но, быть может, Бог даст, будут. Приедешь ты, пожалуйста, ко мне на квартиру, а не к родителям. Я этого хочу и надеюсь, что ты исполнишь мою просьбу. Хочу я этого по следующим причинам. Во-первых, потому, что я живу один и, стало быть, ты мне не помешаешь, а будешь дорогим гостем; во-вторых, потому, что у родителев всего две комнаты с пятичеловековым населением (живущий тут же пес не в счет), в-третьих, обстановка у меня гораздо удобнее, чем у них, и нет ни оподельдоков, ни Ma, ни 2 ма, вечно плачущей по каким угодно причинам. В-четвертых, нет у меня пьянствующей безобразной Гавриловщины, а в пятых, живя у меня, ты будешь свободен делать что хочешь и идти куда хочешь. Предлагаю я это все тебе не вследствие каких-либо контр с семьей, а просто из желания тебе же лучшего. Моя квартира от квартиры семьи близко, а потому ты можешь бывать у нее как угодно часто. Говорю я это все потому, что считаю себя несколько вправе говорить это. Ты знаешь, что мама всегда богата, когда около нее ее киндеры. Стало быть, ты обогатишь ее своим приездом.
   Но вместе с тем никто из обогащающихся тобою не хочет открыть кошелька для снабжения тебя деньгами для дороги. Всякий же отверзающий кошель расчитывает на прибыль. Поэтому я вправе завладеть тобою в Москве. Впрочем, не думай, что я хочу предъявлять какие бы то ни было права на тебя. Отнюдь нет. В Москве ты так же свободен, как и в Таг. Можешь квартировать, где тебе угодно, хотя бы даже в гостинице. Я за это не в претензии, но пою тебе эту длинную песню потому, что желаю доставить тебе более удобств. Решение вопроса зависит от тебя. Предупреждаю тебя, что у родителев ты будешь спать на полу и пользоваться всеми газами и туками из кухни. Если же ты остановишься у меня, то окажешь мне громадное удовольствие. Николай не знает, как вырваться от них. Обещает четыре раза в день уехать от них и пять раз остается. Бедствуют они довольно солидно. Коля и я помогаем им. Они от нечего делать сходят с ума на такую тему: "Надо поместить Ma на казенный счет в институт и не откладывать этого". Резонов они никаких не принимают и не хотят понять, что в феврале и марте не принимают учеников и учениц никуда, а тем паче на казенный счет. Походили Ma с 2 Ma и воротились ни с чем. Мишка получает табель отметок, где всего только одна тройка, а остальное пятерки, виноват, брат, не пятерки, а колы, так что его журнал представляет ряд прямоугольников с весьма толстыми диагоналями.
   Мама жалуется на меня, что я не живу с ними. Я на это отвечаю, что она эгоистка. Это вот почему. Я работаю. Зарабатываю малую толику денег, из коей уделяю часть им. За эти деньги, мною заработанные, я имею возможность иметь хорошенькую, удобную комнату, приличный, здоровый стол и чистое белье, а главное -- тишину и спокойствие, где не раздаются плачи биемых и гласы биющих, где никто не чадит, не беспокоит и не мешает. Занимаюсь я plurimum {Большей частью, преимущественно (лат.).} по ночам. Что же было бы, если бы я засел ночь у них? Сколько бы охов по поводу керосину? Замечательный они народ. Никто из них ни разу не спросил меня, есть ли у меня деньги, откуда я их беру, чем зарабатываю и много ли их у меня? Им до этого дела нет. Они знают только, что ежемесячно в определенный срок получат 5 руб. от меня, и не в счет абонамента раз восемь в месяц пришлют за деньгами взаймы (отдача на том свете горячими угольками). Они видят, что я всегда прилично одет, блещет белье, перчатки и цилиндр, и вполне убеждены, что я миллионер. Они упрекают меня, что я живу в роскоши, а они нет. Слушай же перечень моей роскоши за февраль.
   Доход:
   
   За три листа начертательной геометрии получено 6 руб.
   За 2 листа дифференциалов 4 руб.
   За переписку трех листов химии 3 руб.
   Итого 13 руб.
   
   Расходы:
   
   Родителям 5 руб.
   Сестре башмаки 2 50
   Дано взаймы родне 1 руб.
   Другой раз родне 2 руб.
   Итого 10 руб. 50
   
   Итого у меня осталось на целый месяц 2 р. 50 к. Квартира стоит 6 руб. Стол 7 руб. и освещение с бельем 2 р. Итого 15 руб. В кассе же состоит 2 р. 50, значит, в кармане минус 12 р. 50. Чтобы уничтожить этот минус, спущен плед и часы. (Послезавтра они будут выкуплены.) Вот моя роскошь, которой меня попрекают. Ем я скоромное, поста у меня нет. Маменька по этому поводу плачет о моей душе. Нет, брат Антоние. Не видят они дальше носа ничего. Отец не добывает, а у них расходу 25 руб. Вывозим мы с Николаем, а все-таки, брат, мы "не расположены к семейству и смотрим как чужие, так и норовим, как бы удрать". А не норови я удрать, так не мог бы я заниматься и работать, с горем пополам спал бы на полу и не был бы свободен... и не помогал бы им. Нет, видишь, я в роскоши оттого, что в комнате чисто да сам чист. Но довольно об этом. Если приедешь, то хорошо сделаешь. Назад отошлю тебя. Я тебе откровенно высказал, почему я зову тебя к себе, и думаю, что мне не придется раскаяться в излишней откровенности.

А.Чехов.

   P.S. Посылаю тебе свою карточку. Ване моя была послана без моего ведома, когда я был в Калуге. Это без меня маменька распорядилась.
   Ради Бога ответь на следующие вопросы:
   1) Получил ли ты письмо мое из Калуги?
   2) Получил ли ты тоже из Москвы одновременно с Иваном адресованное в гимназию?
   и 3, 4, 5 -- 10 000) Как живет Марья Францевна?
   

-8-

   Александр

1-я половина марта 1877, Москва

   Громкодрищущий отче Антоние!
   Я получил несколько писем от тебя и на все их отвечаю сразу. Читал я их все, как подобает читать твои письма. Тятенька даже прослезились. Я не лгу, а пишу правду. Ей-богу, прослезились. Сначала задрожал у них голос, потом они шморганули носом и, наконец, утерли сухие глаза. Маменька же, выйдя из кухни в папашином летнем пальто и с запачканными руками, сказала: "Как? Как? Прочти еще. Я этого не слыхала". Тятенька прочли еще раз, хотели опять прослезиться, но уже не могли. Творят они чудеса. Но об них после. Сначала о себе. Получил я от дяденьки Митрофана Егоровича, иже во святых отца нашего купчины, письмо, исполненное велия благолепия и поддельного чувствия. Окончание сего письма, весьма искусно пригнанного к концу листа, было: "Обнимаю тебя, как друга, как брата. Молись Богу". Положим, чувства много, но и пафоса тоже. Живу я себе отдельно от родни, хваля Бога по вся дни живота тятенькина. Обитаю по-прежнему на Драчах в благословенной области борделей и жулья. Кстати, как поживает Потоцкий? О себе довольно.
   Теперь о родичах. В квартире их свой клуб. Часто по вечерам собираются Чоховы обоего пола, Свешниковы и вообще вся Гавриловщина, воодружают на столе неисчислимое (даже для математика) количество бутылей и зачинают систематичное осушение оных. Осушение сначала идет тихо, степенно и благовоспитанно. По мере же промачивания гортаний голоса очищаются, и ярые любители согласного пения начинают вельми козлогласовать единовременно "Достойно есть", "Ныне отпущаеши" и "Лучинушку", отчего выходит весьма согласное пение, услаждающее слух и трогающее за душу. Оба же Махайла трогательно заботятся о поющих, один вследствие молодости и быстроты ног бегаючи за ратафией и необходимыми к ней аксессуарами, а другой -- наполняя неприметно осушаемые рюмки. И все идет согласно и чинно, услаждая друга и по временам лобызаясь в заслюненные от сладости уста. Иногда же некто, дирижировавший во дворце, тщится придать концерту еще вящую сладость, помавает десницею семо и овамо, внушительно поя "Достойно" на ухо поющему "Лучинушку". Жены же благочестия исполняются и, откинув ежедневные суетные помышления, беседуют о возвышенных материях, как то: о лифах, тюрнюрах и т.п. Долго таковая беседа продолжается, дондеже ризы не положатся вместе с облаченными в них. Григорий же, пиющий без конца, глаголит:
   -- Нет, дядюшка, нет, "Достойно" не так поется. Ведь я вам племянник? (рыгание) Даже тетушка тут...
   -- Яко прославися,-- говорят тятенька.
   -- Ей-богу,-- ответствует Григорий.
   Когда же бутыли пустеют и часы, по словам компании, указывают пол-аршина 4-го пополуночи, все общество приглашает возниц для благополучного доставления себя на квартиру, куда входят без шума и чинно, благоговея перед сном всеведущего хозяина Гаврилова.
   По отъезде компании жены, числом три, как то: матерь наша, дщерь ее Ma и племяница Ли -- стелют на полу обширную постель и ложатся все, присовокупляя к себе по краям в качестве охраны целомудренного тятеньку (который одначе норовит лечь подле Лизы) и орошающегося художника. Набегавшийся же Ми спит на полатях с щенком, откуда сей последний весьма часто обрывается.
   На днях, сиречь сегодня, произошел казус. Я имею обыкновение заниматься по ночам и зачастую просиживаю вплоть до утра. Посему я часто позволяю себе спать до 11, до 12 часов. Сегодня я спал таким же образом до 12 часов, или по крайней мере собирался спать до этих пор. Вдруг утром в 9 часов стучат. Иду отворяю, оказывается Мишка. Он, видишь ли ты, уходя утром в гимназию, упал и разорвал себе брюки и пальто. Пока ему починяли, время ушло, и он опоздал. Посему он явился ко мне за запиской к инспектору. Я, к несчастию, взял на себя ведение дела с гимназией. Написал я ему записку, обругал его и улегся.
   Через полчаса опять стук. Является Ma. "Что тебе?" -- "Мамаша плачет и зовет тебя поскорее. Там папаша бранится с нею и обвиняет ее, что ты не даешь нам деньги, а тратишь их Бог знает куда... и т.д." Ругаюсь, одеваюсь и еду. Дорогой Ma говорит, что они боятся, чтобы я не женился. Ладно. Приезжаю. Что такое? Маменька в кухне в пальто, вся в саже, а тятенька благолепно сидит в зале и починяют шубу. Маменька ревут и голосят, а обидчик тятенька благодушнейше говорят: "Сели здоровы?" Я, понятно, за разборку принялся. Оказывается, что тятенька обидели маменьку, назвавши ее дурой. Далее следует слезный рассказ о том, что я не люблю деда, что я не живу вместе и что не отдаю своих денег им по милости маменьки. Маменька-де не велят мне любить деда и т.д. Тятенька, пока супруга их, а моя маменька, с причитаниями и слезами рассказывали это, все молчали и под конец глубоко вздохнули и сказали: "Блажен муж иже не иде на совет нечестивых". Потом тятенька объявили, что они больше на семью работать не могут. Когда же я спросил: что же они сделали до сих пор для семьи и что они такое работали и каким таким трудным делом занимались?-- они ответили: "Воззрите на птицы небесные" и т.д. Тятенька работают на поддержание семьи только теплыми молитвами, ходя по церквам; теперь же они и этак работать не хотят. Что дальше будет -- неведомо.
   Кончилась эта история тем, что порешили: во-первых, чтобы я отдавал свои деньги им: я выложил 23 су из кармана. Больше нет и достать неоткуда. Во-вторых, чтобы я не жил в роскоши, т.е. отдельно от них, а переехал бы к ним. С этою целью они дадут мне отдельную комнату, где я буду жить вместе с Николаем, Михаилом и тятенькой. Я на это согласен с условием, чтобы никто в мою комнату не ходил и чтобы я ее запирал. "Как же я в кухню ходить буду?" -- спрашивают маменька. В-третьих, чтобы я их любил и уважал, и в-четвертых, чтобы не женился. Бедная, родная М.Ф.! Каково ей икается! Да разве я могу променять ее на кого-нибудь? Разве я могу не любить ее или позабыть? Да будут покойны тятеньки и маменьки! Никакой черт не заставит меня жениться. Да будет ведомо им, что только одна она вступит хозяйкой в мой дом. Но это будет не раньше того, как я буду вполне обеспечен и заткну глотку родителям. Не принимай слова "заткну" в обидном смысле. Я хочу сказать "обеспечу". Тятенька и маменька успокоились. Николая никогда нет дома. Жаль беднягу. Маменька заботится только о том, чтобы накормить его да чтобы он слушал, как она плачет, а чтобы сделать ему жизнь поудобнее, посноснее, она не думает. Довольно об этом. Жить вместе с ними -- каторга. Вечно ругаются, вечно плачут и чего хотят -- сами не знают.
   Слушай, Антоние, за твое письмо об эмансипации я жму тебе руку. Хорошо написал. Я прочел его своей хозяйке. Она только носом покрутила и сказала, что если бы ты приехал, то она сумела бы заставить тебя отказаться от твоих мнений. Я ей пожелал успеха. Меня увольняют из университета за невзнос платы. Ты просишь пообещать тебе отправить тебя обратно в Т-г, если ты приедешь. Обещать тебе кроме меня некому, а я не могу, потому что лишился урока. Если же ты приедешь, то общими силами отправим назад. Приезжай. Ради Бога, если есть возможность, дай мне хоть какую-нибудь весточку о Марье Ф. Ради Бога. Передай поклон Селиванову. Я думаю, он рассказал тебе о моем житье-бытье, насколько он мог его видеть. Передай поклон Директору. Пиши, пожалуйста. Дядьке поклон. Ивану Васильеву самый низкий. Николай делает здоровые успехи по рисованию. Из него выйдет прок. Передай Ване, что о его книжице хлопочет папа. Логарифмы я прислал бы тебе свои, да они мне надобны. До свидания.

Твой А.Чехов.

   Поклон Ф.Я.Долженковой с ее единоутробным чадом.