# Хорошая новость

Антон Павлович Чехов

Чехов А. П. Хорошая новость // Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Сочинения: В 18 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. -- М.: Наука, 1974--1982.

Т. 16: Сочинения. 1881--1902. -- М.: Наука, 1979. -- С. 266--267.


ХОРОШАЯ НОВОСТЬ


В Московском университете с конца прошлого года преподается студентам декламация, то есть искусство говорить красиво и выразительно. Нельзя не порадоваться этому прекрасному нововведению. Мы, русские люди, любим поговорить и послушать, но ораторское искусство у нас в совершенном загоне. В земских и дворянских собраниях, ученых заседаниях, на парадных обедах и ужинах мы застенчиво молчим или же говорим вяло, беззвучно, тускло, "уткнув брады", не зная куда девать руки; нам говорят слово, а мы в ответ -- десять, потому что не умеем говорить коротко и не знакомы с той грацией речи, когда при наименьшей затрате сил достигается известный эффект -- non multum sed multa {немного (по количеству), но многое (по содержанию) (лат.).}. У нас много присяжных поверенных, прокуроров, профессоров, проповедников, в которых по существу их профессий должно бы предполагать ораторскую жилку, у нас много учреждений, которые называются "говорильнями", потому что в них по обязанностям службы много и долго говорят, но у нас совсем нет людей, умеющих выражать свои мысли ясно, коротко и просто. В обеих столицах насчитывают всего-навсего настоящих ораторов пять-шесть, а о провинциальных златоустах что-то не слыхать. На кафедрах у нас сидят заики и шептуны, которых можно слушать и понимать, только приспособившись к ним, на литературных вечерах дозволяется читать даже очень плохо, так как публика давно уже привыкла к этому, и когда читает свои стихи какой-нибудь поэт, то она не слушает, а только смотрит. Ходит анекдот про некоего капитана, который будто бы, когда его товарища опускали в могилу, собирался прочесть длинную речь, но выговорил "будь здоров!", крякнул -- и больше ничего не сказал. Нечто подобное рассказывают про почтенного В. В. Стасова, который несколько лет назад в Клубе художников, желая прочесть лекцию, минут пять изображал из себя молчаливую, смущенную статую; постоял на эстраде, помялся, да с тем и ушел, не сказав ни одного слова. А сколько анекдотов можно было бы рассказать про адвокатов, вызывавших своим косноязычием смех даже у подсудимого, про жрецов науки, которые "изводили" своих слушателей и в конце концов возбуждали к науке полнейшее отвращение. Мы люди бесстрастные, скучные; в наших жилах давно уже запеклась кровь от скуки. Мы не гоняемся за наслаждениями и не ищем их, и нас поэтому нисколько не тревожит, что мы, равнодушные к ораторскому искусству, лишаем себя одного из высших и благороднейших наслаждений, доступных человеку. Но если не хочется наслаждаться, то по крайней мере не мешало бы вспомнить, что во все времена богатство языка и ораторское искусство шли рядом. В обществе, где презирается истинное красноречие, царят риторика, ханжество слова или пошлое краснобайство. И в древности, и в новейшее время ораторство было одним из сильнейших рычагов культуры. Немыслимо, чтобы проповедник новой религии не был в то же время и увлекательным оратором. Все лучшие государственные люди в эпоху процветания государств, лучшие философы, поэты, реформаторы были в то же время и лучшими ораторами. "Цветами" красноречия был усыпан путь ко всякой карьере, и искусство говорить считалось обязательным. Быть может, и мы когда-нибудь дождемся, что наши юристы, профессора и вообще должностные лица, обязанные по службе говорить не только учено, но и вразумительно и красиво, не станут оправдываться тем, что они "не умеют" говорить. В сущности ведь для интеллигентного человека дурно говорить должно бы считаться таким же неприличием, как не уметь читать и писать, и в деле образования и воспитания -- обучение красноречию следовало бы считать неизбежным. В этом отношении почин Московского университета является серьезным шагом вперед.


## Примечания


## ХОРОШАЯ НОВОСТЬ


Впервые -- "Новое время", 1893, No 6073, 24 января, стр. 2. Без подписи.

Печатается по газетному тексту.

Чехов придавал большое значение внешней форме устного высказывания. Еще в письме от 18 ноября 1888 г. Чехов просил брата Александра Павловича подобрать "образцы ораторского искусства", поискать в газетах речи по поводу смерти Гюго. В связи с этим он писал Е. М. Линтваревой 23 ноября того же года: "Я хочу учиться у Ленского читать и говорить. Мне кажется, что из меня, если бы я не был косноязычен, выработался бы неплохой адвокат. Умею коротко говорить о длинных предметах". 8 декабря Чехов сообщал А. П. Ленскому, что "не нашел еще ни единого подходящего" из "образцов ораторского искусства", и советовал ему составить специальную хрестоматию.

Статья Чехова вызвала резкие возражения "Петербургской газеты". На следующий день, 25 января (No 24), в ней была помещена передовица за подписью *** -- "Красноречие и декламация". Вопрос, выдвинутый Чеховым, был назван в ней "совсем оригинальным". Автор передовой статьи соглашался с тем, что "выразительное чтение" и "выразительная речь" "могут быть предметом самого глубокого и безграничного преклонения..." Но утверждал, что "декламацию не следует <...> смешивать с "красноречием" и заявлять, что "обучение красноречию" является чуть не верхом и торжеством культуры, как это весьма наивно провозгласила вчера одна из здешних газет, жалобно вопиющая о том, что у нас будто бы ни юристы, ни профессора, ни должностные лица не умеют говорить, воображая, дескать, из себя "заик и шептунов"..." Не соглашался он с Чеховым в главном -- что красноречию можно научить: "...истинное ораторское искусство, -- как и всякое вообще искусство, -- есть прежде всего дар божий <...>, никакая декламация не даст <...> Демосфенов и Цицеронов..."

Отрицая значение, которое придавал Чехов внешней форме устного высказывания мыслей, сотрудник "Петербургской газеты", приводя в пример Кони, Грановского и др., утверждал, что они "оказывали на слушателей глубокое впечатление <...> не потому только, что <...> умели и умеют "красиво говорить", но и потому, прежде всего, что они всегда говорили только то, что думают, в чем сами они были глубоко убеждены, что для них представлялось и представляется правдою и истиною". Истинное красноречие заключается, добавлял он, "не в "искусственных цветах" декламационного искусства, а, прежде всего, в правде и простоте..."


Стр. 267. ...в Клубе художников... -- Клуб Общества художников в Петербурге (Мойка, 83); председателем Общества был академик А. Д. Кившенко.