Быков Петр Васильевич
Современные русские писатели

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Я. П. Полонский.

   

Современные русскіе писатели.

Я. П. Полонскій.

0x01 graphic

   Семья современныхъ, русскихъ поэтовъ -- далеко немногочисленна, но за то въ ней есть такія замѣчательно-даровитыя личности, какъ г. Полонскій, но своему оригинальному,самобытному дарованію, но необыкновенной теплотѣ и искренности своихъ произведеній, занимающій одно изъ весьма видныхъ мѣстъ въ нашей литературѣ, въ настоящую пору столь небогатой истинными талантами. Наврядъ-ли найдется у насъ, въ данную минуту, другой поэтъ, подобный Полонскому, поэзія котораго отличалась бы такою естественностью, чуждой всякаго напряженія, натянутости, муза котораго была бы такъ глубоко правдива, и носила характеръ простодушія, незлобивости и чрезвычайной мягкости. Задушевность и честность, правдивость впечатлѣній музы нашего симпатичнаго поэта невольно брасаются въ глаза, даже въ самыхъ маленькихъ, легкихъ пьескахъ его. Особенная прелесть манеры и, зачастую, необычайная музыкальность и граціозность стиха, нѣжнаго и мелодичнаго, а нерѣдко и неподдѣльная игривость -- составляютъ отличительныя качества этого рѣдкаго дарованія. И въ то самое время, когда многіе изъ сверстниковъ поэта давно уже спѣли свою лебединую пѣсню, или, проще говоря,-- исписались и не производятъ ничего, кромѣ жалкихъ, риѳмованныхъ строкъ,-- г. Полонскій царить еще въ полной силѣ, въ полномъ блескѣ своего разцвѣтшаго таланта и продолжаетъ идти неуклонно по избранному имъ пути, всецѣло преданный искусству; онъ пріобрѣтаетъ все большую и большую извѣстность, увеличивая и безъ того уже многочисленный кругъ своихъ поклонниковъ,-- настоящихъ цѣнителей и знатоковъ поэзіи. Его дарованіе, напротивъ, съ каждымъ годомъ, развивается и крѣпнетъ, ставя его на ряду со многими изъ лучшихъ представителей поэтической литературы запада. И хотя произведенія Полонскаго не поражаютъ своей глубиной, особенной энергіей и силой, повсегда располагаютъ къ себѣ каждаго тѣмъ, что онѣ слишкомъ прочувствованы и чужды всякой фальши и дѣланности; отъ нихъ вѣетъ тихой грустью, сердечностью, которыя никогда не переходятъ въ приторность или узкій сентиментализмъ. И не однѣ только мимолетныя впечатлѣнія, легкіе образы способенъ воспринимать нашъ талантливый поэтъ, ему также доступны вообще всѣ лучшія человѣческія чувства во всей ихъ полнотѣ и глубинѣ; кругозоръ его никогда не отличался замкнутостью, узкостью. Полонскій не принадлежитъ къ числу нашихъ наиболѣе крупныхъ, выдающихся представителей лиризма и въ настоящее время, какъ лирикъ, имѣетъ очень мало соперниковъ, или, лучше сказать, едва ли имѣетъ ихъ.
   Яковъ Петровичъ Полонскій родился 6-го декабря, 1820 года, въ городѣ Рязани, гдѣ онъ провелъ первые годы дѣтства, отъ брака Петра Григорьевича Полонскаго, (служившаго въ канцеляріи рязанскаго генералъ-губернатора Балашева), и дочери потомственнаго дворянина, Натальи Яковлевны Кофтырёвой, которая принесла своему мужу, въ приданое, весьма значительное состояніе, но въ замужествѣ прожила съ небольшимъ десять лѣтъ, оставивъ послѣ себя шестерыхъ дѣтей, изъ которыхъ Яковъ Петровичъ былъ самый старшій; она скончалась въ 1830 году. По смерти ея Петръ Григорьевичъ долженъ былъ перемѣнить службу, такъ какъ получилъ, въ городѣ Эривани, мѣсто Совѣтника Палаты, по отдѣленію казенныхъ сборовъ и податей. Уѣхавъ изъ Рязани, онъ всѣхъ своихъ шестерыхъ дѣтей, въ томъ числѣ и вашего поэта, поручилъ попеченію сестеръ покойной жены -- Кофтырёныхъ. Въ домѣ своихъ тетокъ Яковъ Петровичъ и получилъ первоначальное образованіе, на которое было обращено довольно серьезное вниманіе, въ виду того, что ребенокъ имѣлъ прекрасныя способности и отличался большой любознательностью. Благодаря заботливости тетокъ своихъ, довольно хорошо подготовленный, особенно изъ русскаго языка, онъ, въ 1831 году, т. е. одиннадцати лѣтъ, поступилъ въ первый классъ рязанской гимназіи. Здѣсь впервые онъ почувствовалъ свое призваніе, любовь къ поэзіи, занимаясь въ свободное время писаніемъ стиховъ, которые, мало по малу, стали обращать на себя вниманіе преподавателей; съ переходомъ Полонскаго въ старшіе классы, въ этихъ стихахъ начали обнаруживаться несомнѣнные признаки поэтическаго таланта. И когда юный авторъ былъ въ VI-мъ классѣ, то настолько уже выработалъ и мысль, и форму въ своихъ произведеніяхъ, что ему позволено было поднести стихотвореніе Наслѣднику Цесаревичу Александру Николаевичу, проѣзжавшему, въ то время, чрезъ Рязань, который и наградилъ поэта подаркомъ, приславъ ему золотые часы. Въ 1839 году, по окончаніи гимназическаго курса, Яковъ Петровичъ уѣхалъ въ Москву, гдѣ, чрезъ нѣсколько времени, поступилъ въ Московскій университетъ. Какъ и большая часть молодыхъ людей того времени, онъ избралъ себѣ карьеру чиновника, а потому и поступилъ на юридическій факультетъ; но къ юридической дѣятельности поэтъ не чувствовалъ ни малѣйшаго призванія, вслѣдствіе чего, зачастую манкируя лекціями своего факультета, онъ охотнѣе и съ большимъ усердіемъ посѣщалъ аудиторіи другихъ факультетовъ. Въ эту пору и дѣла, и здоровье отца его пришли въ полнѣйшее разстройство и Полонскій очутился въ самомъ безотрадномъ положеніи: хлопоты, огорченія, непріятности и горькая нужда обрушились на юношу, всей своей тяжестью; изнанка и проза будничной жизни развернулась передъ поэтомъ во всей ея грустной дѣйствительности и непривлекательности. Трудныя минуты пришлось пережить бѣдному поэту; онъ кое-какъ перебивался одними частными уроками, которые давали ему единственныя средства къ существованію; но изъ-за уроковъ, чтобы имѣть время, ему приходилось пожертвовать многими лекціями, а это, до нѣкоторой степени, затягивало его пребываніе въ университетѣ. Тѣмъ не менѣе житейскія невзгоды и испытанія не имѣли дурного вліянія начистую, прекрасную душу поэта, не озлобили его музу, онѣ лишь сообщили ей оттѣнокъ какой-то грусти, затаенной скорби, прорывавшихся невольно и въ тогдашнихъ его произведеніяхъ, изрѣдка печатавшихся въ нѣкоторыхъ журналахъ и альманахахъ, безъ подписи имени автора. Однимъ изъ первыхъ произведеній его, напечатанныхъ за полной подписью, было весьма недурное стихотвореніе "Священный благовѣстъ торжественно звучитъ", помѣщенное въ "Отеч. Запискахъ" (1840 г. т. XII. Декабрь.) Въ 1844 году Яковъ Петровичъ окончилъ университетскій курсъ и въ концѣ этого-же года собралъ нѣсколько стихотвореній своихъ, бывшихъ уже въ печати, прибавилъ къ нимъ нѣсколько новыхъ, и, въ количествѣ тридцати двухъ пьесъ, издалъ отдѣльной книжечкой, подъ заглавіемъ "Гаммы". Объ этомъ сборникѣ петербургскіе и московскіе журналы: "Москвитянинъ", "Современникъ", "Литературная газета" и друг., отозвались съ похвалами, и даже покойный Бѣлинскій, всегда строго относившійся къ дебютировавшимъ поэтамъ, встрѣтилъ "Гаммы" довольно благосклонно, сказавъ въ "Отеч. Записк.", что "г. Полонскій обладаетъ въ нѣкоторой степени тѣмъ, что можно назвать чистымъ элементомъ поэзіи и безъ чего никакія умныя и глубокія мысли, никакая ученость не сдѣлаютъ человѣка поэтомъ". Издавъ свои "Гаммы", Полонскій уѣхалъ "искать счастія" въ Одессу; но и здѣсь, не имѣя никакихъ опредѣленныхъ занятій и средствъ къ жизни, онъ очутился въ такомъ же печальномъ положеніи и терпѣлъ такую же нужду, какъ и во время пребыванія своего въ Москвѣ. Однако такая жизнь продолжалась недолго: школьный товарищъ Якова Петровича, А. И. Бакунинъ, прибывшій вскорѣ въ Одессу и занявшій кафедру въ Ришельевскомъ лицеѣ, выручилъ поэта изъ бѣды, найдя ему сперва уроки, а потомъ и мѣсто. Поэтъ ожилъ духомъ и, при улучшившейся обстановкѣ, издалъ, въ началѣ 1846 года, новое собраніе "плодовъ своей музы", подъ названіемъ "Стихотворенія 1845 года", заключавшее въ себѣ двадцать двѣ пьесы. И эта книжка была принята также радушно нашей журналистикой, и только Бѣлинскій, работавшій тогда уже въ "Современникѣ", отозвался о новыхъ стихахъ Полонскаго гораздо холоднѣе, съ нѣкоторымъ оттѣнкомъ неудовольствія, признавъ многія пьесы слабыми и страдающими легкостью настроенія.
   Вскорѣ послѣ этого, Яковъ Петровичъ опредѣленъ былъ въ канцелярію кавказскаго намѣстника М. С. Воронцова и отправился въ Тифлисъ: здѣсь, онъ, назначенный помощникомъ редактора "Закавказскаго Вѣстника", работалъ очень много и, независимо отъ редактированія названной газеты, напечаталъ въ ней нѣсколько замѣтокъ и небольшихъ очерковъ, а также цѣлый рядъ прелестныхъ стихотвореній, обратившихъ на себя вниманіе не только мѣстныхъ читателей, но и столичныхъ журналовъ, изъ которыхъ многіе стали перепечатывать на своихъ страницахъ стихи Полонскаго, появившіеся въ газетѣ "Кавказъ" и "Закавказскомъ Вѣстникѣ". Впрочемъ, Яковъ Петровичъ иногда и самъ отсылалъ кое-что въ петербургскія и московскія изданія. Такъ, въ "Московскомъ Сборникѣ" 1847 г. мы встрѣчаемъ двѣ пьески за его подписью, изъ которыхъ одна подъ заглавіемъ "Затворница" -- замѣчательна и по силѣ чувства, и по отдѣлкѣ стиха. Въ 1849 г. вышло въ свѣтъ третье изданіе его стихотвореній (всего 12), напечатанное въ Тифлисѣ и озаглавленное грузинскимъ словомъ "Сазандаръ" -- означающее -- пѣвецъ; эти двѣнадцать пьесъ отличаются силой и оригинальностью стиха, чрезвычайной образностью и картинностью описаній; онѣ заставили много говорить о себѣ, равно какъ и нѣсколько стихотвореній Я. П. Полонскаго, изданныхъ также въ Тифлисѣ, въ 1851 году. Съ этого времени имя Полонскаго начинаетъ пріобрѣтать еще большую извѣстность и чаще появляться въ столичныхъ періодическихъ изданіяхъ, гдѣ печатались тогда такія превосходныя пьесы Полонскаго, какъ: "Нищій", "Внутренній голосъ", "Наивная жалоба", ("Литературные Вечера" 1850 г.), "Качка въ бурю" ("Библ. д. Чтен." 1850 г.), "Лѣсъ", "Рыбакъ" ("Современникъ" 1851 г.), "Примадонна", "Дубокъ" ("Москвитянинъ" 1851 г.) и мног. друг.
   Служа на Кавказѣ, поэтъ имѣлъ возможность разнообразить свои впечатлѣнія поѣздками въ Крымъ, въ Гурію и Мингрелію; совершая эти путешествія въ видахъ поправленія здоровья, Яковъ Петровичъ набрасывалъ на бумагѣ эскизы наиболѣе характерныхъ пейзажей и дѣлалъ замѣтки; великолѣпныя картины природы навѣвали на воспріимчивую душу поэта новыя ощущенія и грезы, новые образы" и все это вылилось впослѣдствіи въ замѣчательныя поэтическія произведенія, полныя вдохновенія и неподдѣльнаго чувства. Въ эту пору Яковъ Петровичъ участвовалъ почти во всѣхъ журналахъ, московскихъ и петербургскихъ и особенно много помѣстилъ стихотвореній въ "Москвитянинѣ"; здѣсь же напечатана и пятиактная его драма въ стихахъ "Дареджана Имеретинская" ("Москвитянинъ" 1852 года No 7), изданная въ томъ же году отдѣльной книжкой.
   Въ 1852 году Полонскій взялъ отпускъ и отправился въ Рязань, на свиданіе съ больнымъ отцомъ своимъ; однако на возвратномъ пути онъ долго зажился въ Москвѣ, и не вернулся къ мѣсту служенія, на Кавказъ, а поѣхалъ въ Петербургъ, въ надеждѣ найдти себѣ какое ни будь мѣсто. Но пока оно отыскалось, поэтъ снова принужденъ былъ жить одними приватными уроками и испытать столько горя и лишеній.... Хотя онъ и работалъ во всѣхъ журналахъ столицъ: въ "Современникѣ","Отечественныхъ Запискахъ", "Пантеонѣ", "Русскомъ Вѣстникѣ", "Русской Бесѣдѣ", "Библіотекѣ для чтенія", "Москвитянинѣ"" и др. мелкихъ изданіяхъ, но литературный трудъ, поставленный у насъ и теперь въ крайне неблагопріятныя условія, давалъ ему очень и очень мало; къ тому же поэтъ не смотрѣлъ на писаніе стиховъ, какъ на ремесло, не писалъ по заказу и не наполнялъ своими пьесами періодическихъ изданій, помѣщая въ нихъ сравнительно мало, выбирая лучшія пьесы и избѣгая слабыхъ. Къ этому періоду дѣятельности Якова Петровича относится нѣсколько его прозаическихъ произведеній, отличавшихся тѣми же неоспоримыми достоинствами, какъ и стихотворенія его. Объ этомъ упоминаетъ и такой тонкій цѣнитель и знатокъ изящной литературы, какъ И. С. Тургеневъ, въ своей небольшой замѣткѣ о Полонскомъ ("Спб. Вѣд." 1870 г. No 8), говоря, что "Полонскій показалъ, что умѣетъ такъ же хорошо писать прозой, какъ и стихами...." Эти произведенія были слѣдующія: "Забытое преданье", "Квартира въ татарскомъ кварталѣ", разсказъ ("Пантеонъ" 1853. Мартъ), "Тифлисскія сакли", повѣсть ("Современн." 1853, іюль), "Статуя весны", разсказъ ("Отеч. Записки" 1854, пояб.), "Груня", разсказъ ("Современн." 1855, апрѣль), "Домъ въ деревнѣ" (Ibid. 1855. сентяб.) и "Шатковъ", повѣсть (Ibid. 1857, апрѣль). Трудовая жизнь изо дня въ день, тяжелыя, нравственныя огорченія, неудачи и лишенія, "продолженіи цѣлаго года, такъ разстроили, и безъ того слабое, здоровье поэта, что о въ вынужденъ былъ обратиться за совѣтомъ къ врачамъ, которые съ наступленіемъ весны 1855 года, отправили его лечиться морскими купаньями, сначала въ Гапсаль, а потомъ въ Гельсингфорсъ. Возвратясь къ концу того же года въ Петербургъ, Яковъ Петровичъ издалъ пятое собраніе своихъ стиховъ, куда вошли всѣ прежнія пьесы его, раньше напечатанныя въ первыхъ четырехъ изданіяхъ, исключая драмы "Дареджана Имеретинская", пяти стихотвореній изъ "Гаммъ" и тринадцати изъ "Стихотвореніи 1845 года". Почти всѣ наши періодическіе органы печати посвятили рецензіи этой книжкѣ, отзываясь о ней съ особенной похвалой. Вотъ, что писалъ по поводу ея въ "Библ. для чтенія" (1856 г.) А. В. Дружининъ: "Яковъ Петровичъ Полонскій принадлежитъ къ числу безупречныхъ поэтовъ вашего времени. Мало того, онъ одинъ изъ талантливѣйшихъ. Молодое поколѣніе знаетъ наизусть многія стихотворенія г. Полонскаго; дѣти твердятъ его прекрасную пьесу "Солнце и Мѣсяцъ". Все это служитъ неоспоримымъ ручательствомъ искренности и оригинальности нашего поэта.... Г. Полонскій всѣхъ болѣе отличается теплотою чувства, проявленіемъ симпатической личности въ своихъ стихотвореніяхъ. Прямому, сильному выраженію этого чувства препятствуетъ какая-то робость, весьма объяснимая въ наше время застоя лиризма. Но возьмите любое изъ оконченныхъ стихотвореній г. Полонскаго, наиболѣе заставляющихъ подозрѣвать въ себѣ присутствіе объективнаго творчества, и вы увидите, что поэтъ прибѣгъ для выраженія своего чувства къ иносказательной фермѣ. Это напоминаетъ намъ отчасти древнія народныя пѣсни, въ которыхъ душевныя ощущенія выражались соотвѣтствующими имъ образами природы.... Г. Полонскій не увлекается образами, рисуя ихъ, на сколько нужно ему, для выраженія своего чувства. Таковъ отличительный характеръ нашего поэта. Чтобъ убѣдиться, прочтите превосходныя стихотворенія его: "Дубокъ", "Въ одной знакомой улицѣ", "Качку въ бурю", "Пришли и стали тѣни ночи", "Мысли", "Не жди", "Моя судьба", "Лѣсъ", "Колыбель малютки", и проч., и проч.; для полноты указанія намъ бы нужно было перебрать всю книгу. Въ этихъ-то стихотвореніяхъ скрывается натура поэта, полная сочувствія и въ высшей степени симпатичная. Отсюда получаютъ значеніе пьесы, написанныя на Кавказѣ, подъ южнымъ небомъ, въ уединенія, среди роскошной природы. Теплота и искренность разлиты въ этихъ задушевныхъ страницахъ г. Полонскаго; теплый лиризмъ сквозитъ во всѣхъ его произведеніяхъ. Изъ-за образовъ вы видите поэтическую натуру, сочувствующую благороднымъ стремленіямъ времени. Посмотрите, какъ хороши у него всюду описанія природы, когда онъ касается ихъ мимоходомъ. Но г. Полонскій поэтъ лирическій по преимуществу, онъ не увлекается, да и не можетъ увлекаться ими, точно также, какъ не въ силахъ былъ бы примкнуть и къ лиризму отрицательному, который не по плечу его кроткой, любящей, сочувствующей музѣ."

(Окончаніе въ слѣдующемъ No.)

"Живописное Обозрѣніе", No 5, 1877

   

Современные русскіе писатели.

Я. П. Полонскій.

(Окончаніе).

   Зиму 1856 г. Яковъ Петровичъ прожилъ въ Варшавѣ, а затѣмъ, съ весны слѣдующаго (1857) года, отправился въ заграничное путешествіе; впродолженіи лѣта и осени онъ проѣхалъ по всей Германіи и Швейцаріи, а на зимніе мѣсяцы остался жить въ Римѣ, гдѣ поселился въ той самой улицѣ "Felice", въ которой нѣкогда жилъ Гоголь, Въ Римѣ Полонскій познакомился съ извѣстнымъ меценатомъ и большимъ любителемъ литературы, гр. Гр. Ал. Кушелевымъ-Безбородко, постоянно вращался въ его кружкѣ и сопутствовалъ графу въ его поѣздкахъ въ Неаполь, а потомъ въ Парижъ. Тутъ, въ одномъ русскомъ семействѣ, онъ повстрѣчался съ молодой дѣвушкой, дочерью пѣвчаго Устюжскаго, которая произвела красотой своей, молодостью и нравственными качествами, такое сильное, обаятельное впечатлѣніе на поэта, что, черезъ нѣсколько дней послѣ перваго свиданія съ ней, онъ сдѣлалъ ей формальное предложеніе, и въ іюлѣ 1858 года обвѣнчался съ нею въ русской церкви Парижа, Но не долго пришлось ему прожить съ горячо любимой имъ женой: года черезъ полтора она скончалась скоропостижно въ Петербургѣ, куда Полонскій возвратился въ концѣ 1858 года. Въ бытность свою за границей, Яковъ Петровичъ получилъ предложеніе отъ гр. Кушелева-Безбородко быть однимъ изъ редакторовъ, основаннаго имъ, въ 1859 г., журнала "Русское Слово"; поэтъ принялъ это предложеніе и редактировалъ названный журналъ въ теченіи почти двухъ лѣтъ (съ 1859 г. до осени 1860 г.). Здѣсь онъ помѣстилъ нѣсколько рецензій и другихъ статей, какъ напримѣръ, разсказъ "Какъ иные люди путешествуютъ" (1860 г. Мартъ), "О выставкѣ Академіи Художествъ" (1860 г. Октябрь -- Декабрь) и друг., и рядъ стихотвореній, сдѣлавшихъ имя его окончательно популярнымъ; таковы мелкія пьесы: "Утрата", "Хандра". "На берегахъ Италіи", "Диссонансъ", "Ночь въ Соренто", "Для немногихъ", "Иная зима", "За городомъ", "Тишь и мракь", "Чайка", "Безуміе горя", и большія пьесы: "Караванъ" (отрывокъ изъ повѣсти) (1859. Аир.), "Больной писатель", сцены (1860. Сент.) и "Кузпечикь-музыкантъ" (1859. Мартъ) -- эту въ высшей степени граціозную, игривую и прелестную "шутку въ видѣ поэмы" (какъ назвалъ ее самъ авторъ), одно изъ лучшихъ и удачнѣйшихъ произведеній легкой литературы. Въ "Кузнечикѣ-музыкантѣ", подъ видомъ насѣкомыхъ, поэтъ выводитъ людей, съ ихъ недостатками и смѣшными сторонами, причемъ высказываетъ не мало тонкаго, безобиднаго юмора и наблюдательности. "Лучшимъ примѣромъ того" -- говоритъ Добролюбовъ, по поводу выхода отдѣльныхъ экземпляровъ этой поэмки, въ 1859 г.,-- "какъ г. Полонскій олицетворяетъ всю природу, можетъ служить шуточная поэма о кузнечикѣ-музыкантѣ; въ этомъ шуточномъ, фантастическомъ разсказѣ вы можете подмѣтить сердечную боль поэта и грустное недовольство міромъ, въ которомъ нигдѣ нѣтъ счастья.... Впрочемъ, мы совѣстимся дѣлать изъ этой поэмки моральные выводы, и рѣшаемся обратить на все вниманіе читателей только какъ на образчикъ того, какимъ образомъ и съ какой простотой и любовью г. Полонскій одушевляетъ и очеловѣчиваетъ всю природу...." Сотрудничая въ "Русск. Словѣ", Яковъ Петровичъ не оставлялъ своимъ участіемъ и другія періодическія изданія и особенно "Современникъ", гдѣ напечаталъ слѣдующія пьесы: "Сумасшедшій", "Во снѣ", "Женщинѣ", "Моей молоденькой сосѣдкѣ", "По горамъ двѣ хмурыхъ тучи" и друг.
   Въ томъ же 1859 г., "Русскимъ Словомъ" изданы: "Разсказы Я. П. Полонскаго" и "Стихотворенія Я. П. Полонскаго. Дополненіе къ стихотвореніямъ, изданнымъ въ 1855 г.". Сюда вошли пьесы, перепечатанныя изъ журналовъ 1856--1858 г.г.; изъ "Современника" ("Царство науки не знаетъ предѣла"), "Гаданье", "На кладбищѣ", "Ночь въ Крыму", "Соловьиная любовь", "Холодѣющая ночь" и др.)", изъ "Библіотеки для чтенія" ("Е. Т--ой", "На пути изъ гостей", "Наяды", "Аполлону Николаевичу Майкову"), изъ "Русскаго Вѣстника" ("Тѣнь ангела прошла съ величіемъ царицы") и проч. и проч. Обѣ книжки эти журналистика наша встрѣтила чрезвычайно радушно, а публика съ живымъ интересомъ и съ большимъ наслажденіемъ перечитывала стихи симпатичнаго поэта. "Задумчивость очень унылая" -- говоритъ Добролюбовъ, разбирая разсказы и стихи Полонскаго -- "но не совершенно безотрадная, и фантастическій колоритъ составляютъ отличительные признаки поэзіи г. Полонскаго. Въ его стихѣ нѣтъ той мрачной, демонической силы, отъ которой человѣкъ можетъ содрогнуться и почувствовать, что сердце его обливается кровью. Нѣтъ въ немъ и того размаха, той пылкости воображенія, при которыхъ поэтомъ создается цѣлый волшебный міръ фантастическихъ образовъ, міръ безконечно-разнообразный, яркій и оригинальный. Но въ застѣнчивомъ, часто неловкомъ и даже не всегда плавномъ стихѣ г. Полонскаго отражается необычайно-чуткая воспріимчивость поэта къ жизни природы и внутреннее сліяніе явленій дѣйствительности съ образами его фантазіи и съ порывами его сердца. Онъ не довольствуется пластикой изображеній, не довольствуется и тѣмъ простымъ смысломъ, который имѣютъ предметы для обыкновеннаго глаза. Онъ во всемъ видитъ какой-то особенный, таинственный смыслъ; міръ населенъ для него какими-то чудными видѣніями, увлекающими его далеко за предѣлы дѣйствительности... Подобное настроеніе... легко можетъ перейти въ безсмысленный мистицизмъ или разсыпаться въ натянутыхъ припоравленіяхъ и аллегоріяхъ... Но г. Полонскій довольно удачно умѣлъ избѣжать итого, и другого; отъ теологическаго мистицизма избавила его сила образованнаго ума, отъ бездушныхъ аллегорій спасла сила таланта... Мы видимъ, что онъ придумывалъ подобія, навязывалъ человѣческія думы -- и тучамъ, и волнамъ, и утесамъ, и насѣкомымъ, и деревьямъ, не изъ желанія блеснуть оригинальностью разсказывалъ свои фантастическія грезы,-- нѣтъ, у него въ самомъ дѣлѣ являлись въ душѣ эти грезы, предъ нимъ въ самомъ дѣлѣ одушевлялись по временамъ всѣ мертвыя явленія природы... Замѣчательно, что даже въ разсказахъ своихъ г. Полонскій не удаляется отъ того характера, который мы находимъ господствующимъ въ его стихотвореніяхъ. Г. Полонскій разсказываетъ самыя обыденныя, даже отчасти водевильныя приключенія... Но въ нихъ всегда рисуется предъ нами или какая-нибудь оригинальная личность, или странное явленіе душевной жизни, или, чаще, придается какая-нибудь таинственность во внѣшней обстановкѣ". Вообще талантливый критикъ находитъ много симпатичныхъ, оригинальныхъ сторонъ въ недюжинномъ дарованіи Полонскаго.
   Въ одну изъ отлучекъ Якова Петровича изъ Петербурга, осенью 1860 года, завѣдываніе редакціей "Русскаго Слова" было поручено А. И. Хмѣльницкому, брату извѣстнаго драматическаго писателя H. И. Хмѣльницкаго (1789--1846),-- и Полонскій, волей-неволей, принужденъ былъ искать себѣ болѣе прочнаго мѣста, особенно въ виду того, что съ каждымъ днемъ онъ чувствовалъ себя хуже и хуже. Его организмъ, не особенно крѣпкій, и безъ того былъ разстроенъ, а журнальныя занятія и, сопряженныя съ редакторствомъ, всякія хлопоты и непріятности вполнѣ довершили это разстройство; явилась необходимость приняться за серьезное леченіе, на что, конечно, потребовались средства... Но на этотъ разъ судьба улыбнулась нашему поэту: въ мартѣ 1861 года, ему предложили занять открывшуюся вакансію секретаря Комитета Цензуры Иностранной; Яковъ Петровичъ съ радостью принялъ предложеніе, мечтая успокоиться отъ всякихъ житейскихъ заботъ и дрязгъ и поправить свое здоровье. Однако недугъ его, который начался еще годъ назадъ, развился настолько, что поэтъ рѣшился отправиться заграницу, на воды. Тамъ провелъ онъ цѣлое лѣто 1861 года, лечился въ Ишлѣ, Осбаденѣ и Теплицѣ,-- и къ осени вернулся въ Петербургъ, гдѣ, спустя нѣсколько мѣсяцевъ, окончательно поздоровѣлъ, при болѣе благопріятныхъ жизненныхъ условіяхъ, пользуясь спокойствіемъ и благодаря искусству петербургскихъ докторовъ.
   Съ наступленіемъ шестидесятыхъ годовъ, Полонскій продолжалъ по прежнему честно служить искусству, попрежнему живо чувствовалъ свою непосредственную связь съ явленіями окружавшей его жизни и относился съ большимъ сочувствіемъ къ стремленіямъ молодого поколѣнія, но, во время общественнаго движенія шестидесятыхъ годовъ, онъ не примкнулъ ни къ какой партіи, оставаясь совершенно въ сторонѣ, особнякомъ. Это обстоятельство и было причиной, почему критика прогрессивнаго лагеря, а за ней и большинство публики стали болѣе, чѣмъ холодно, относиться къ бывшему своему любимцу, которымъ нѣкогда зачитывались и осыпали такими вѣскими похвалами, и дарованіе котораго ни мало не измѣнилось, не утратило своихъ превосходныхъ качествъ. Въ ту пору многіе, весьма талантливые люди, въ порывѣ какого-то лихорадочнаго увлеченія реальными доктринами, принялись безпощадно отрицать и самое искусство,-- а слѣдовательно и значеніе поэзіи вообще и такихъ ея представителей, какъ Полонскій,-- въ особенности... Въ числѣ другихъ, и нашъ глубоко-даровитый поэтъ не избѣжалъ глумленій и насмѣшекъ, иногда переходившихъ всякія границы... Но, несмотря на все это, Полонскій не озлобился, не сталъ, подобно другимъ, испытавшимъ его участь, врагомъ прогрессивнаго движенія и стремленій молодежи; онъ стоялъ выше всѣхъ этихъ дрязгъ и глумленій и невозмутимо дѣлалъ свое дѣло, остался вѣренъ своимъ убѣжденіямъ, лишь изрѣдка парируя сыпавшіяся на него нападки, болѣе или менѣе удачной сатирой, злой, но не лишенной граціи, шуткой, помня вѣроятно слова одного стариннаго мыслителя, что "Of all weapons in the world, satire is the most dangerous", т. е. "Сатира наиболѣе опасное изъ всѣхъ оружій въ мірѣ"... Въ десятилѣтній періодъ времени, съ 1860 по 1870 г., Яковъ Петровичъ работалъ очень много, участвуя рѣшительно во всѣхъ нашихъ ежемѣсячныхъ журналахъ и даже мелкихъ изданіяхъ: въ "Современникѣ" (1861--1865), "Русскомъ Словѣ" (1861 и 1863), "Времени" (1861--1863), "Эпохѣ" (1864--65 г.), "Библіотекѣ для Чтенія" (1863--1865), "Русскомъ Вѣстникѣ" (1867--1869), "Литературной Библіотекѣ" (1867 г.), "Женскомъ Вѣстникѣ") (1866--1868), "Отечеств. Запискахъ" (1867 г.), "Вѣстникѣ Европы" (1868--1869), "Иллюстраціи" (1862--1863) "Искрѣ" (1862 и 1866 гг.), "Модномъ Магазинѣ" (1866--1867) и проч. и проч. Кромѣ цѣлаго ряда мелкихъ пьесъ, перечисленіе которыхъ заняло бы здѣсь слишкомъ много мѣста, Яковъ Петровичъ напечаталъ нѣсколько большихъ отрывковъ изъ поэмъ: "Свѣжее преданье", романъ въ стихахъ ("Время" 1861--62 гг.), "Братья" ("Женскій Вѣстникъ" 1866--67, "Русск. Вѣстн." 1867--69 и "Вѣстн. Евр." 1870), комедіи: "Разладъ". Сцены изъ послѣдняго польскаго возстанія, (въ стихахъ) ("Эпоха" 1864. Апр.) и "Свѣтъ и его тѣни" -- комед. въ 4 д. (Ibid. 1865. Янв.), романъ "Признанія Сергѣя Чалыгина" ("Литер. Библіот." 1867), разсказы: "Мѣдный лобъ самаго низкаго сорта. Разсказъ несовременный" ("Современникъ" 1863. Октяб.) и "Женитьба Атуева" ("Русск. Вѣстн." 1869. Май) и нѣсколько критическихъ и другихъ замѣтокъ: "О спиритизмѣ" ("Время" 1861. Февр.), "По поводу послѣдней повѣсти графа Л. Н. Толстого "Казаки" (Ibid. 1863. Мартъ), "Прозаическіе цвѣты поэтическихъ сѣмянъ" ("Отеч. Зап." 1867. Апр. кн. 2-я), и друг. О "Признаніяхъ Сергѣя Чалыгина" Тургеневъ говоритъ слѣдующее: "Уступая извѣстнымъ "Воспоминаніямъ" графа Л. Н. Толстаго, въ изящной отдѣлкѣ деталей, въ тонкости психологическаго анализа, "Признанія Чалыгина" едвали не превосходятъ ихъ правдивой наивностью и вѣрностью тона -- и, во всякомъ случаѣ, достойны занять мѣсто непосредственно вслѣдъ за ними. Интересъ разсказа не ослабѣваетъ ни на минуту; выведенныя личности очерчены немногими, но сильными штрихами (особенно хорошъ декабристъ, другъ матери Чалыгина), и самый колоритъ эпохи (дѣйствіе происходитъ около двадцатыхъ годовъ текущаго столѣтія) схваченъ и переданъ живо и точно... каждая подробность дышетъ правдой. Выраженія счастливня, картинныя попадаются на каждой страницѣ"...
   Въ 1866 году Яковъ Петровичъ вступилъ во второй бракъ съ дѣвицей Жозефиной Антоновной Рюльманъ. Въ этомъ же году онъ издалъ книжку стихотвореній подъ заглавіемъ "Оттиски". Въ ней поэтъ собралъ изъ своихъ послѣднихъ стихотвореній, за время 1863--1866 гг., разсѣянныхъ по разнымъ періодическимъ изданіямъ; хотя большая часть этихъ пьесъ отличалась несомнѣнными достоинствами и заслуживала полнаго вниманія,-- но "Оттиски" прошли почти незамѣченными, и публика и журналистика отнеслись къ нимъ равнодушно. Черезъ три года книгопродавецъ Вольфъ издалъ "Сочиненія Я. П. Полонскаго", въ трехъ томахъ (Спб, 1869--1870.), куда вошло все написанное поэтомъ, въ прозѣ и въ стихахъ, съ перваго шага его литературной дѣятельности вплоть до 1870 года. Наши журналы посвятили этому полному собранію сочиненій уважаемаго поэта весьма ограниченное число самыхъ бѣглыхъ рецензій, изъ которыхъ много -- двѣ-три отнеслись вполнѣ сочувственно къ поэту, подведшему, такъ сказать, итогъ своей литературной дѣятельности, остальные же встрѣтили названное изданіе нед