Бьёрнcон Бьёрнстьерне
Капитан Мансана

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Kaptejn Mansana.
    Текст издания: "Русскій Вѣстникъ", NoNo 1--2, 1892.

   

КАПИТАНЪ МАНСАНА*).

ПОВѢСТЬ

Б. Бьернсона.

   *) Бьернстьерне Бьернсонъ, ставшій у насъ моднымъ, талантливый писатель норвежскій, родился 8 декабря 1832 г. въ Остердалѣ, гдѣ отецъ его былъ пасторомъ. Первые дѣтскіе годы Бьернсона протекли среди суровой природы. Тѣмъ глубже дѣйствовала на впечатлительнаго мальчика прекрасная мѣстность, высокія горы, многочисленныя рѣки и водопады и великолѣпный фьордъ Ромсдаля, куда отецъ его былъ переведенъ въ 1838 г. Въ школѣ въ Молдэ, мальчикъ учился не много, но усердно читалъ романы, сказки, народныя пѣсни и старыя саги. Семнадцати лѣтъ Бьернсонъ поступилъ въ университетъ въ Христіаніи, и тутъ ораторскій талантъ вмѣстѣ съ пылкимъ характеромъ сдѣлали его самымъ вліятельнымъ среди товарищей. Посѣщеніе театровъ сильно дѣйствовало на Бьернсона: онъ сталъ писать критику, не потому, чтобы чувствовалъ къ этому призваніе, но потому, что, по собственному его выраженію, "у него чесались руки". Затѣмъ появляются его народныя пѣсни, слышанныя имъ въ дѣтствѣ, и драма, которая была принята къ постановкѣ, но которую онъ взялъ обратно и уничтожилъ. Послѣ того въ двѣ недѣли онъ написалъ драму "Между битвами", а съ 1857 года сталъ писать повѣсти, изображая исключительно крестьянскій бытъ. Кромѣ того Бьернсонъ пробуетъ свой организаторскій и драматическій талантъ въ качествѣ директора театра въ Бергенѣ въ 1857--59 гг. и затѣмъ въ Христіаніи въ 1865--69 гг. Написанныя имъ въ этотъ періодъ двѣ драмы "Марія Стюартъ въ Шотландіи" и "Новобрачные" удержались на сценѣ до настоящаго времени. Затѣмъ талантъ Бьернсона словно ослабѣваетъ, послѣдующія его произведенія отличаются вычурностью, и наконецъ онъ умолкаетъ.
   Но вотъ новыя вѣянія проникаютъ въ Норвегію. Новые образы возникаютъ въ его умѣ, и является рядъ произведеній: "Банкротство", "Король", "Леонарда", "Новая система", "Сверхъ средствъ", "Географія и любовь", "Магугильдъ", "Капитанъ Мансана", "Пыль", "Городъ и гавань во флагахъ".
   Помѣщаемъ здѣсь одну изъ повѣстей Бьернсона послѣдняго періода. Она, по удостовѣренію самого автора, основана на дѣйствительномъ приключеніи и историческихъ фактахъ, повліявшихъ на развитіе и образованіе страннаго характера Мансаны.

I.

   Въ одну изъ моихъ поѣздокъ въ Римъ, я запасся на дорогу газетами въ Болоньѣ, Въ числѣ ихъ былъ флорентійскій листокъ, въ которомъ сообщеніе изъ Рима всецѣло заняло меня. Сообщеніе это перенесло меня на тринадцать лѣтъ назадъ, во время моего перваго пребыванія въ Римѣ, и именно къ моимъ хозяевамъ, жившимъ въ мѣстечкѣ вблизи столицы, принадлежавшей въ то время еще папѣ.
   Въ корреспонденціи говорилось, что останки патріота Мансаны, покоившіеся до настоящаго времени на кладбищѣ преступниковъ въ Римѣ, по ходатайству республиканцевъ его города, откопаны и чрезъ два дня будутъ перевезены въ сопровожденіи депутатовъ отъ римскихъ и другихъ обществъ въ мѣсто рожденія Мансаны. Тамъ ожидалъ тѣло памятникъ, и готовилась торжественная встрѣча; герою воздавалась запоздалая почесть.
   И вотъ тому тринадцать лѣтъ я жилъ въ домѣ Мансаны; его жена вмѣстѣ съ женою младшаго брата были моими хозяйками. Но уже тогда старшій братъ находился въ тюрьмѣ въ Римѣ, а младшій спасся бѣгствомъ въ Геную.
   Въ статьѣ помѣщена была біографія Мансаны, извѣстная мнѣ, кромѣ послѣдней части, во всѣхъ подробностяхъ раньше, и это именно побудило меня участвовать въ шествіи, которое должно было начаться въ слѣдующее воскресенье на площади Барберини въ Римѣ.
   Въ воскресенье, въ 7 ч. утра пасмурнаго октябрьскаго дня я былъ уже на площади. Я замѣтилъ множество знаменъ, у каждаго изъ которыхъ было по шести представителей отъ разныхъ обществъ, и присоединился къ людямъ, шедшимъ за нимъ въ красныхъ рубахахъ, съ шарфами чрезъ плечо, въ плащахъ, и широкополыхъ шляпахъ съ перьями.
   Что-за лица! Что-за рѣшимость!
   Кто видѣлъ извѣстный портретъ Орсини, тотъ можетъ составить себѣ понятіе объ итальянскихъ типахъ вождей, Наполеонъ былъ также членомъ одного изъ ихъ обществъ. Подобно всѣмъ товарищамъ, онъ поклялся цѣною жизни употребитъ на объединеніе и счастіе Италіи всякое положеніе, до котораго можетъ достигнуть! Орсини напомнилъ Наполеону его клятву, когда тотъ сдѣлался императоромъ Франціи, и напомнилъ такимъ образомъ, что Наполеонъ зналъ, что ожидаетъ его, если онъ не выполнитъ своей клятвы.
   И вотъ теперь я находился лицомъ къ лицу съ людьми подобной же рѣшимости и силы воли. Медали на ихъ груди свидѣтельствовали, что въ 1849 г. они были у воротъ Санъ-Панкраціо, когда дважды отразили значительно превосходящихъ численностью французовъ, что въ 1858 г. они сражались на Гардскомъ озерѣ, а въ 1859 г. въ Сициліи и Неаполѣ. А чего не досказывали медали, но что, безъ сомнѣнія, составляло часть исторіи ихъ жизни, это участіе ихъ при Ментанѣ.
   И въ моей памяти воскресла исторія Италіи. Предо мною пронеслись лица отъ Брута до Орсини, отъ Катилины до Цезаря Борджія, отъ Лукулла до Льва X, отъ Савонаролы до Гарибальди. Между тѣмъ шествіе тронулось, заколебались знамена, и процессія завернула въ улицу Феличе. Всѣ подвигались въ молчаніи; въ такой ранній часъ въ домахъ было мало зрителей; еще менѣе было ихъ, когда мы проходили чрезъ улицу Венти-Сетембре мимо Квиринала, но они уже начали показываться, когда мы спустились на Форо-Романо, миновали Колизей и направились къ воротамъ Джіованни.
   Предъ воротами стоялъ катафалкъ, приготовленный муниципалитетомъ. Шествіе двинулось далѣе. Позади печальной колесницы шли два молодыхъ человѣка, одинъ въ статскомъ платьѣ, а другой въ офицерскомъ мундирѣ берсальеровъ. Оба были высокаго роста, худощавы, мускулисты, съ небольшими головами и низкими лбами, оба походили другъ на друга наружностью, но совершенно отличались характерами. Это были сыновья покойнаго.
   Я вспомнилъ ихъ мальчиками тринадцати и четырнадцати лѣтъ, и обстоятельство, которое связывалось съ этимъ воспоминаніемъ, довольно необычайно. Я вспомнилъ, какъ ихъ старая бабушка бросала въ нихъ каменьями, а мальчики, стоя въ отдаленіи, смѣялись надъ нею. Мнѣ живо вспомнились большіе, сверкавшіе глаза, жилистыя и морщинистыя руки старой женщины, ея растрепанные сѣдые волосы и коричневое лицо.
   Старуха овдовѣла рано. Всѣ свои помыслы она направила на увеличеніе достатка, заботясь исключительно о лучшемъ матеріальномъ устройствѣ своихъ сыновей. Сыновья были единственными существами, которыхъ она любила, можно сказать "бѣшеной" любовью. Но когда дѣти подросли, между матерью и ими начался разладъ. Въ то время какъ мать думала только о насущныхъ потребностяхъ и увеличеніи состоянія, сыновья ея мечтали о единствѣ Италіи.
   Произошла тяжелая борьба, и, наконецъ, мать уступила, но только тогда, какъ принадлежность юношей къ различнымъ обществамъ создала имъ обширный кругъ знакомыхъ даже за предѣлами города, въ которомъ она жила. Каждый изъ нихъ ввелъ въ домъ жену изъ болѣе знатнаго семейства, чѣмъ была ихъ мать, съ приданымъ гораздо большимъ, чѣмъ она принесла мужу. Тогда она успокоилась на время, сознавъ, что иногда бываетъ выгодно послужить и отечеству.
   Но вотъ наступило время, когда сыновья принуждены были спастись бѣгствомъ. Старшій былъ пойманъ и посаженъ въ тюрьму. Началась открытая система вымогательства:-- недобросовѣстные чиновники избрали своими жертвами беззащитныхъ вдовъ. Настало время, когда они должны были заложить домъ, продать одинъ виноградникъ, затѣмъ другой; настало даже время, когда кредиторы стали брать виноградники за долги. Наконецъ, настало время, когда жены обоихъ Мансана, подруги дѣтства, вышедшія изъ знатныхъ, зажиточныхъ семействъ, подобно крестьянкамъ, начали работать въ полѣ, на виноградникахъ, въ домѣ и стали отдавать въ наймы комнаты.
   За все это онѣ выносили насмѣшки и не только отъ клерикаловъ, которые во время папскаго господства были неограниченными повелителями города, но и отъ другихъ. Невелико было тогда число людей, уважавшихъ женщинъ за тѣ жертвы, которыя мужья ихъ принесли отечеству. И вотъ старуха побѣдила опять! Но какою цѣною? Теперь она оплакивала и ту нѣжность, на которую не откликались сыновья, и тѣ совѣты, которымъ они не слѣдовали, и потерю своего состоянія. Она поднималась и начинала проклинать сыновей, покинувшихъ и разорившихъ ее, пока взглядъ старшей невѣстки, одинъ молчаливый взглядъ, не принуждалъ ее садиться у камина, гдѣ она проводила почти все время, ничего не дѣлая. Затѣмъ она выходила на улицу и, встрѣчая обоихъ внуковъ, въ глазахъ которыхъ замѣчала то выраженіе, которое она прежде такъ любила въ сыновьяхъ и котораго затѣмъ такъ боялась, привлекала къ себѣ дѣтей, остерегала ихъ отъ поступковъ отцовъ, бранила людей, не имѣющихъ гроша, жертвующихъ благосостояніемъ, семьей, свободой и, наконецъ, проклинала сыновей, отцовъ этихъ мальчиковъ. По ея словамъ, это были прекраснѣйшіе, но самые неблагодарные и глупые сыновья. И несчастная трясла стоявшихъ передъ нею дѣтей.
   "Будете ли вы умнѣе, негодники; чему вы смѣетесь! Не дѣлайте такъ, какъ ваши матери, которыя повлюблялись въ глупость моихъ сыновей. Но, нѣтъ, я живу среди сумасшедшихъ!" И она отталкивала мальчишекъ и уходила.
   Но почему старуха уступала невѣсткамъ? По той же причинѣ, по которой прежде уступала сыновьямъ.
   Мужъ ея былъ слабаго здоровья и не могъ вести хозяйство. Выйдя за него замужъ, она дѣйствительно увеличила имѣніе, но свела въ могилу мужа. Это былъ человѣкъ образованный, съ нѣжною впечатлительною душою, и въ обществѣ своей жены онъ выстрадалъ много. Болѣе возвышенная его натура не устояла противъ несчастія. И вотъ все прекрасное, что презирала