Бунин Иван Алексеевич
Переписка И. А. и В. Н. Буниных с В. Ф. Ходасевичем (1926-1939)

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Переписка И. А. и В. Н. Буниных с В. Ф. Ходасевичем

(1926--1939)

  
   И.А. Бунин: Новые материалы. Вып. I
   М., "Русский путь", 2004.
   Вступительная статья, публикация и комментарии Джона Малмстада
   OCR Ловецкая Т. Ю.
  
   Тексты И. А. и В. Н. Буниных публикуются с разрешения The Ivan and Vera Bunin Estate.
   И. А. Бунин (1870--1953) и В. Ф. Ходасевич (1886--1939) познакомились в конце 1906 г. на квартире Б. К. Зайцева. Это было одно из тех мест в Москве, где встречались писатели двух ведущих (и часто враждующих) "лагерей" русской литературы того времени -- неореалистов и символистов. (Не следует слишком упрощать сложившуюся тогда литературную ситуацию или схематизировать ее. Напомню, что символистское издательство "Скорпион" выпустило "Листопад" Бунина в 1901 г. и что он публиковался в "Северных Цветах" и в альманахах издательства "Шиповник", где участвовали и символисты и неореалисты. С другой стороны, первое выступление В. Я. Брюсова в массовой периодике, в газете "Южное обозрение" в 1899 г., было устроено через посредство Бунина.) Чисто приятельские отношения между Буниным и Ходасевичем продолжались, но виделись они крайне редко, как вспоминает В. Н. Муромцева-Бунина в мемуарах, впервые печатающихся в приложении к настоящей публикации.
   В эмиграции писатели впервые встретились 12 января 1926 г. в Париже, на квартире М. М. Винавера {Камер-фурьерский журнал. С. 79.}. Впоследствии они довольно часто виделись во французской столице, а после переезда Буниных на юг Франции -- и на Ривьере, куда Бунин настойчиво звал Ходасевича и H. H. Берберову летом 1927 г. Не все письма этого периода дошли до нас, как явствует из дневниковой записи В. Н. Муромцевой-Буниной за 20 августа 1926 г.: "Читала письмо Ходасевича (они в горячей переписке). Очень умное, но злое и ядовитое. Презирает всех и вся. И эс-эров, и Вишняка, и всех жен. Вообще плохо быть "женами". Это какое-то позорное клеймо" {Устами Буниных. Т. 2. С. 160.}. (У нас есть всего одно письмо 1926 г.) Их взгляды на вопросы литературы часто бывали противоположными, как это видно из их писем и статей (см., например, реакцию их на "Роман без вранья" Мариенгофа {Ходасевич В. Цыганская власть // Возрождение. 1927. 23 июня. No 751; Бунин И. Самородки // Возрождение. 1927. 11 августа. No 800. В своей статье Бунин писал, что статья Ходасевича "прекрасная, но все же я совсем не согласен с основной ее мыслью". См.: Бунин И. А. Публицистика. С. 255. Это единственное упоминание взглядов Ходасевича в публицистике Бунина.}), что не мешало им дружить в эти годы.
   Отношения между ними стали более прохладными после того, как в 1929 г. Ходасевич написал рецензию на "Избранные стихи" Бунина. (Переписка может служить достаточно очевидной иллюстрацией этому: ровно половина из написанных обоими писем относится к периоду от 1926 до середины августа 1929 г., когда и была опубликована рецензия Ходасевича; после этого количество писем начинает медленно, но неуклонно сокращаться.) Из письма Ходасевича к М. В. Вишняку от 12 августа 1929 г. мы знаем, что в этой рецензии он далеко не все написал, что на самом деле думал о стихотворном наследстве Бунина: "Берегите это письмо: со временем Вы получите за него бешеные деньги, когда человечество присудит мне титул короля эвфемизмов. Представьте себе, что Вам пришлось бы писать похвальное слово Струве. Это как раз была бы та ситуация, в какой находился я, пишучи о Бунине. Результаты предвижу: стихотворцы меня проклянут за то, что я Бунина перехвалил; обыватели -- за то, что недохвалил; Гиппиус -- за то, что я припомнил, как она восхваляла Бунина; Бунин -- за то, что я не провозгласил его римским папой. Сегодня ночью Истина придет ко мне в пижаме (она больше не ходит голой), разбудит и скажет:
   -- Владислав Фелицианович, вы сделали все, чтобы против меня не погрешить -- и чтоб не обидеть почтенного старика. Он в своей жизни написал несколько сот дрянных стихотворений и с десяток хороших. Иные не написали и этого. Спите спокойно.
   Я протяну руку, чтобы пощекотать красотку, но она исчезнет, -- мне останется безмятежно спать до утра" {Ходасевич В. Собр. соч.: В 4 т. М., 1996. Т. 4. С. 512.}.
   Ходасевич начал свою рецензию похвалой бунинской прозе, а не поэзии: "Лет двенадцать тому назад в творчестве Бунина наступил расцвет, который по справедливости можно назвать и буйным, и пышным. После "Господина из Сан-Франциско" Бунин выдвинулся на первое место среди современных русских прозаиков. Ныне оно принадлежит ему по праву" {Ходасевич В. О поэзии Бунина // Возрождение. 1929. 15 августа. No 1535.}. О бунинской поэзии ничего подобного сказано не было. Бунину такого рода сдержанность в отношении к его поэзии, безусловно, пришлась не по душе. Особенно же его могло раздражать замечание Ходасевича о том, что он, Бунин, "хотя на краткий срок", но прикоснулся к символистскому течению; а в еще большей степени мнение Ходасевича о том, что, отвергнув ненавидимый им символизм в целом, "отбросив все его правды вместе с неправдами", Бунин "поставил перед собою ряд трудностей непреодолимых" и связал себя и свои стихи. Ходасевич от этого своего мнения никогда не отказывался, как это видно из его письма Бунину от 28 апреля 1934 г. В последующие годы Ходасевич опубликовал ряд рецензий, дающих высокую оценку достижениям Бунина в прозе; однако именно нежелание его признать подобную же высоту и за бунинской поэзией стало источником незаживающей обиды в душе старого писателя.
   Литературные вкусы обоих во многом оставались несовместимыми (попытки Ходасевича примирить Бунина с символизмом успехом не увенчались), однако их объединяли приверженность русской культуре и восприятие исторических событий в России. Несмотря на то что отношения между ними так никогда и не вернулись к той близости, какую они имели в период 1926--1929 гг., остались между ними тем не менее сердечность и уважение друг к другу, о чем свидетельствуют письма. Бунин не только с большой охотой ссудил Ходасевича деньгами в пору, когда финансовое положение последнего было, как никогда, запутанным (см. его письмо от 17 апреля 1934 г. и ответ Ходасевича от 28 апреля), но и обе семьи продолжали видеться в Париже, писатели обменивались книгами. Ничто в их письмах не свидетельствует о враждебности, о которой упоминает Набоков в письме к жене от 30 января 1936 г., описывая за день перед этим имевший место обед с Буниным, после которого они зашли в кафе Мюра, одно из излюбленных мест Ходасевича: "Когда пришли в Кафе Мюра, где нас ждал толстый Алданов, было совсем весело. Там же я мельком повидался с Ходасевичем, очень пожелтевшим; Бунин его ненавидит" {В. В. Набоков и И. А. Бунин: Переписка / Публ. Р. Дэвиса и М. Д. Шраера // С Двух берегов. С. 176--177. Встреча состоялась не 28 января, как пишет Шраер в предисловии к публикации, а 29-го: "Веч<ером> в Murat (бридж; Алданов, Сирин)" (запись за этот день в "Камер-фурьерском журнале" Ходасевича. С. 270).}. Трудно сказать, насколько близок к истине был Набоков, который восторгался Ходасевичем более чем каким-либо иным современным поэтом. Однако остается фактом, что в течение четырех лет, предшествующих смерти Ходасевича 14 июня 1939 г., они виделись редко и по случаю, всегда окруженные множеством людей (литературные выступления-чтения, юбилеи, заседания пушкинского комитета и т.д.). Но до самого конца они не теряли связи, переписывались и дарили друг другу свои книги с обоюдными комплиментами.
   Через три дня после смерти Ходасевича, 17 июня 1939 года, Марк Алданов писал Бунину: "Очень меня расстроила смерть Ходасевича. Мы когда-то были очень близки: лет 15 тому назад вместе редактировали литературный отдел "Дней" и тогда чуть не ежедневно подолгу сиживали в кофейнях, -- он все говорил, обычно умно, остроумно. Потом "Дни" кончились, он еще раньше ушел в "Посл<едние> Новости", затем в "Возрождение", и частые встречи наши прекратились, но отношения остались очень хорошие, и писал он обо мне всегда очень благосклонно. Почему он вдруг меня возненавидел года три тому назад... мне до сих пор непонятно... Очень рад тому, что недели две тому назад я к нему зашел. Говорили мы очень дружески, о старом не было сказано ни слова и он был очень мил. Последнее слово, которое я от него слышал, было: "еще раз спасибо" (я собрал для него в дни его болезни некоторую сумму денег). Видел его в гробу, спокойное лицо, легкая улыбка. Очень я расстроился. Человек он был очень талантливый и умный..." {Письма М. А. Алданова к И. А. и В. H. Буниным / Публ. Милицы Грин // Новый журнал. 1965. No 80. С. 286--287. Алданов заходил к Ходасевичу 23 мая 1939 г.}
   Бунин, в свою очередь, оказался куда менее щедрым. В письме к Марии Владимировне Карамзиной из Beausoleil от 21 февраля 1939 г. он так писал об одной из последних рецензий Ходасевича: "Ходасевич, всегда таящий в себе некую кислую мину ("все знаю, все надоело!"). Заметку о Вас он написал (в фельетоне о разных сборниках стихов) -- она (для того, кто знает эту его мину) неплоха" {И. А. Бунин. Письма к М. В. Карамзиной 1937--1940 / Предисл. и публ. А. К. Бабореко / Литературное наследство. Т. 84. Кн. 1. С. 678. Имеется в виду рецензия на "Ковчег" Карамзиной и другие сборники стихов: Ходасевич В. Книги и люди // Возрождение. 1939. 10 февраля. No 4170.}. Даже после смерти поэта он не намного подобрел, отозвавшись о нем в письме к Карамзиной от 25 июня 1939 г. фактически с осуждением, едва сдобренным бледненькой похвалой: "Ходасевича, конечно, жалко -- все-таки он был не чета прочим, многим теперешним стихотворцам и критикам (хотя далеко не все понимал)" {Там же. С. 683.}.
   Жена Бунина, как и следовало ожидать от женщины, перенесшей долгие страдания, была не в пример добрее. В 1930 г. Ходасевич оставил в ее альбоме свой автограф:
  
   Ни каверзных молитв, ни жиденьких статей
   Писать в альбомы не рискую.
   Итак -- лишь руку, в память прошлых дней,
   Почти безмолвно Вам целую.
   &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;Владислав Ходасевич.
   &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;3 апр<еля> 1930.
   &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;Париж.
  
   {Альбом В. Н. Муромцевой-Буниной // РАЛ. MS.1067/ 843. На соседней странице альбома: "Человек вспоминает о Боге, когда хочет невозможного. За возможным он обращается к людям. Л. Шестов. Дорогой Вере Николаевне Буниной. Париж. 1930. 25/III".}
   Несмотря на охлаждение отношений между ее мужем и Ходасевичем, она сохраняла к нему самое теплое расположение, о чем свидетельствуют ее воспоминания и следующая запись в дневнике: "Ходасевич сидел со мной <у Цетлиных>. Он, как всегда, оставил приятное впечатление. Ругал писателей, что они мало работают -- "Только Тэффи и я трудимся, а остальные перепечатывают старые вещицы". Это, конечно, зло, но злость мне в нем нравится" {Дневниковая запись В. Н. Буниной в ночь с 9 на 10 апреля 1932 г. (Устами Буниных. Т. 2. С. 268).}. После его смерти она написала: "За это время скончался Ходасевич -- "растерзан", "разорван" желчный пузырь. Два огромных камня. Доктора проглядели. Надо было несколько лет тому назад сделать операцию. -- Жаль его очень. И рано он ушел. Нужен еще. Да и сделать мог еще много" {Дневниковая запись В. Н. Буниной за 5 июля 1939 г. (Устами Буниных. Т. 3. С. 29).}.
  

* * *

  
   Оригиналы писем Ходасевича к Бунину находятся в Leeds Russian Archive (MS. 1066/3239-3260), писем Бунина к Ходасевичу -- в Beinecke Rare Book and Manuscript Library, Yale University (фонд H. H. Берберовой). Все письма печатаются впервые по ксерокопиям с оригиналов с любезного содействия кураторов указанных архивов. Сохранены индивидуальные особенности авторского написания и пунктуации, за исключением старой орфографии. Восстановленные конъектуры и прочая редакторская правка даются в угловых скобках.
   Считаю приятным долгом поблагодарить следующих архивистов и исследователей за ценную помощь при подготовке публикации: Richard Davies (Leeds Russian Archive, University of Leeds), Vincent Giroud (Beinecke Library, Yale University), B. E. Гитин, O. A. Коростелев, A. B. Лавров, Robert Hughes и Michael Wachtel.
  

1

И. А. Бунин -- В. Ф. Ходасевичу

Начало апреля 1926 г. Париж

  
   Дорогой Владислав Фелицианович,
   Еду, как всегда, в Ville Juiff, постараюсь быть у Вас точнее между 5 и 6 1/2, если это Вам удобно.
   Ваш Ив. Бунин.
   Суббота.
   -- -- --
   Датируется предположительно. Имя Бунина впервые встречается в записи 12 января 1926 г. в так называемом "Камер-фурьерском журнале" Ходасевича. Оба они присутствовали на докладе Г. В. Адамовича на парижской квартире М. М. Винавера (Камер-фурьерский журнал. С. 79). На следующий день они с женами встречали вместе старый Новый год и до 5 апреля часто виделись друг с другом. 20 апреля 1926 г. Бунина оперировали в больнице в Villejuif под Парижем (см.: Устами Буниных. Т. 2. С. 154--155), после чего в начале мая он с женой уехал на юг Франции. В середине января 1927 г. в Villejuif в связи с камнями в печени оперировали и его жену (Устами Буниных. Т. 2. С. 164--165). Возможно, письмо относится к указанному месяцу, хотя более вероятно -- к апрелю 1926 г. Ср. письмо З. Н. Гиппиус к Бунину от 27 апреля 1926 г.: "Я махнула рукой и на уру пишу в Жидовский город, авось дойдут мои и наши приветы" (Из архива Мережковских: I. Письма З. Н. Гиппиус к И. А. Бунину// Cahiers du monde russe et soviétique. 1981. Vol. 22. No 4. C. 439).
  

2

В. Ф. Ходасевич -- И. А. Бунину

28 января 1927 г. Париж

  
   Дорогой Иван Алексеевич,
   Заезжал к Вам, чтобы поговорить об одном деле1. -- Не можете ли уделить мне несколько минут завтра, в субботу? 2 Если да, то сообщите мне, пожалуйста, пневматическим способом3, -- когда и где? Вы меня очень обяжете.
   Ваш Влад. Ходасевич.
   Пятница.
   28 янв. 27 г.
   -- -- --
   1 Ср. "Камер-фурьерский журнал" за пятницу 28 января 1927 г.: "В Совр<еменные> Зап<иски> (Петрищев, Алданов). В кафэ (Алданов). / [К Бунину]. [К Мережк<овским>]. В кафэ" (С. 98). Квадратные скобки обозначают, что Ходасевич не застал названного человека.
   2 Ср. "Камер-фурьерский журнал" за субботу 29 января 1927 г.: "За покупками. / Бунин -- к телефону. / К Наташе" (С. 98). Подчеркивание обозначает, что H. H. Берберова была вместе с Ходасевичем.
   3 "Carte pneumatique" ("pneu", "пневматичка" на языке многих русских парижан) -- письмо, отправленное при помощи сжатого воздуха по пневматической городской почте в Париже, пользовавшейся большой популярностью у тех, кто не располагал телефоном.
  

3

И. А. Бунин -- В. Ф. Ходасевичу

23 марта 1927 г. Париж

  
   Дорогой Владислав Фелицианович, мне очень нужно видеть Вас поскорее или хотя бы поговорить с Вами по телефону. Не можете ли позвонить ко мне нынче в 7 1/4, в 7 1/2 вечера? Или, по крайней мере, завтра в первом часу?1 Лучше -- нынче.
   Ваш Ив. Бунин.
   Среда
   -- -- --
   Открытка с пометой: "Pneu!!". Штемпели: 23.3.27. Ходасевич проставил "23 марта 927". Адрес: 14, rue Lamblardie. Paris XII.
   1 Ср. "Камер-фурьерский журнал" за четверг 24 марта 1927 г.: "К Бунину" (С. 102).
  

4

И. А. Бунин -- В. Ф. Ходасевичу и H. H. Берберовой

Конец мая 1927 г. Грасс

  
   Дорогие Ходасевичи1,
   привет и настойчивый зов: приезжайте, приезжайте жить лето в Грассе2! Найдем Вам квартиру комнаты в 2--3 с кухней буквально за гроши!
   Ваши Бунины.
   -- -- --
   Датируется по содержанию (см. след. письмо). Почтовая открытка. Штемпель: "Grasse. Cité des parfums. Station climatique". Почтовый штемпель неразборчив.
   1 Ходасевич и его третья (гражданская) жена, писательница Нина Николаевна Берберова (1901--1993).
   2 Вилла Бельведер (Villa Belvédère) в Грассе (Grasse, Alpes Maritimes) на Лазурном Берегу недалеко от Канн (Cannes) была основной южной резиденцией Буниных с начала мая 1925 г. до сентября 1939 г., за исключением периода 1938--1939 гг., когда они жили в Beausoleil (Босолей), недалеко от Монако.
  

5

В. Ф. Ходасевич и H. H. Берберова -- И. А. Бунину

Начало июня 1927 г. Париж

  
   14, rue Lamblardie,
   Paris (12e)
  
   Дорогой Иван Алексеевич,
   Ваша открытка имела большой успех: мы таки да, решили ехать в Грасс. К сожалению, это будет не так скоро, а именно в середине июля. Приисканием квартиры не смеем Вас затруднять. Мы люди легкие, проживем 2 дня в отеле и подыщем квартиру. Но: буде Вы, как старожил, вероятно, знаете в Грассе все и всех, то: ежели услышите или, гуляя, увидите нечто, состоящее из 2-х комнат и кухни, + нечто палисадоподобное и стоющее мало, и свободное с 15--20 июля, -- узнайте, во имя Аполлона, Меркурия и Плутоса, сколько именно сие стоит и черкните нам. Этим, право, очень обяжете.
   В Париже все очень обыкновенно. Музыка играет, штандарт скачет1, Павел Николаевич очень потолстел и все играет на скрипке2. А если сказать правду, то мы этого ничего не видим, потому что в последнее время сидим дома. Я прочитал столько Юшкевича3, что голова идет кругом. А писать только что начал...4 Но тут Берберова выхватывает перо, толкает меня, я лечу на пол и уже из-под стола шлю сердечный привет Вам и Вере Николаевне. Спасибо за память и будьте здоровы.
   Ваш Влад<ислав> Ходасевич
  
   <приписка H.H. Берберовой:>
  
   Дорогой Иван Алексеевич,
   спасибо, что вспомнили о нас, а мы-то обрадовались. Вот -- решили кинуться в Грасс. Здесь жить тоже превосходно, хотя хаос, толчея, последние огни "Лампы"5 и прочее. Вы, наверное, ходите уже босиком, счастливые! Я же пока что пишу грустные рассказы, хоть и живу весело. Написала бы Вам больше и "пикантнее", но, к сожалению, еще не умею писать без линеек (это -- бумага Ходасевича). Принялась было ее линовать, но он запретил и сказал, что "неприлично". Ну, Вы поймете!
   А лето, может быть, будет очень хорошее: так мне хочется -- я не видела лета по-настоящему пять лет! Привет В<ере> Н<иколаевне>. Жму Вашу руку. Н.Б.
   -- -- --
   1 Ср. "Ревизор" (1, II), где почтмейстер цитирует письмо поручика: "Жизнь моя, милый друг, течет <...> в эмпиреях: барышень много, музыка играет, штандарт скачет...".
   2 Ср. "Ревизор" (1, I), где городничий цитирует письмо с известиями о предстоящем приезде ревизора: "Иван Кириллович очень потолстел и всё играет на скрипке...". Редактор газеты "Последние новости" Павел Николаевич Милюков (1859--1943) действительно любил играть на скрипке. Ср. также письмо Ходасевича к М. М. Карповичу от 19 марта 1932 г.: "Ничего нового о Париже сообщить не могу <...> Действительно, Павел Николаевич очень потолстел и все играет на скрипке, -- а Муратов скачет" (Vladislav Khodasevich to Mikhail Karpovich. Six Letters ( 1923--1932) / Edit. by Robert Hughes and John Malmstad // Oxford Slavonic Papers. New Séries. Vol. XIX. 1986. P. 154).
   3 Юшкевич Семен Соломонович (1869--1927) -- прозаик, драматург, журналист, постоянный автор горьковских сборников "Знание"; в эмиграции с 1920 г. Скончался в Париже 12 февраля 1927 г. См. дневниковую запись В. Н. Буниной от 13 февраля 1927 г.: "Вчера известие о смерти Сем. С. Юшкевича, сегодня о С. А. Иванове. Это уже слишком тяжело! Оба скончались от сердца, оба были накануне в нашем доме" (Устами Буниных. Т. 2. С. 165); и запись от 15 февраля: "Газеты очень слабо отозвались на смерть Юшкевича. Я думала, что его смерть будет событием в нашей зарубежной жизни" (Устами Буниных. Т. 2. С. 166). 15 февраля и Бунин и Ходасевич присутствовали на выносе тела Юшкевича, а затем на завтраке "Возрождения" (Камер-фурьерский журнал. С. 99). Ср. заметку И. А. Бунина "Памяти Юшкевича" // Возрождение. 1927. 15 февраля. No 623; перепечатана в кн.: Бунин И. А. Публицистика 1918--1953 годов. С. 236.
   4 Имеется в виду вступительная статья Ходасевича "С. Юшкевич": Юшкевич Семен. Посмертные произведения. Париж, 1927. С. 41--81. Там же были статьи Петра Нилуса, Андрея Левинсона и Ст. Ивановича.
   5 Литературно-философское общество "Зеленая лампа", возникшее по инициативе З. Н. Гиппиус, Д. С. Мережковского и Ходасевича. И он и Мережковский открывали докладами первое заседание 5 февраля 1927 г. См.: Зеленая лампа: Беседы I--III // Терапиано Ю. Встречи: 1926--1971. М., 2002. С. 305--309. Ср. "Камер-фурьерский журнал" за субботу 4 июня 1927 г.: "В Зел<еную> Лампу (Адамович. Мережковские, Г. Иванов, Одоевцева, Бахтин, Муратов, Вишняк, Блох, Вейдле, Фохт, Каплун)" (С. 106). Бунин никогда не бывал на заседаниях "Зеленой лампы", а Ходасевич, вскоре усомнившись в уместности заседаний общества при сложившихся обстоятельствах эмиграции, все реже участвовал в них. В 1929 г. он формально вышел из общества (см. письмо Гиппиус от 26 сентября 1929 г. и ответ Ходасевича от 10 октября: Ливак Леонид. Критическое хозяйство Владислава Ходасевича // Диаспора. Вып. 4. 2002. С. 395--399).
  

6

И. А. Бунин -- В. Ф. Ходасевичу

Начало июня 1927 г. Грасс

  
   Дорогой Владислав Фелицианович, если Вы еще не бросили мечту о юге, повидайте Илью Исидоровича Фондаминского1 -- он сейчас в Париже и может дать Вам ценные указания. Вашу руку жму, у Н<ины> Н<иколаевны> целую.
   Ваш Ив. Бунин.
   -- -- --
   Датируется по содержанию. Почтовая открытка, на которой отпечатано только "Grasse". Адрес: 14 rue Lamblardie. Paris. 12.
   1 Фондаминский (Фундаминский) И. И. (псевд. Бунаков; 1880--1942) -- общественный и политический деятель (правый эсер), соредактор "Современных записок", публицист, историк; погиб в Освенциме. Весной 1925 г. он помог Буниным устроиться на вилле Бельведер, а весной и летом 1927 г. провел у них там много времени. В последующие годы часто жил на своей собственной квартире при вилле Бельведер. Ходасевич не виделся с ним в Париже в это время (см. письмо Ходасевича от 15 июня 1927 г.).
  

7

И. А. Бунин -- В. Ф. Ходасевичу

Середина июня 1927 г. Грасс

  
   Милый друг, очень обрадован Вашим письмом. Боюсь одного: ветхозаветно-ревнивые Мережковские1 будут Вам ругать Грасс и тянуть Вас к себе в Le Cannet2. Не слушайте их. Здесь Вы будете на высоте 400 метров, будете иметь прохладные ночи и мало москитов, меж тем как в Le Cannet совсем другой коленкор... Весьма целую Вас и передаю поклоны Веры, Фондаминского и Кузнецовой (которая тоже живет у нас).
   Ив. Бунин
   -- -- --
   Датируется по содержанию. Почтовая открытка со штемпелем: Grasse. 13 (?). . Адрес: 14, rue Lamblardie. Paris XII.
   1 Зинаида Николаевна Гиппиус (в замуж. Мережковская; 1869--1945) и Дмитрий Сергеевич Мережковский (1865--1941) в это время жили на Villa Tranquille в Le Cannet (Ле Каннэ), пригороде Канн.
   2 Ходасевич и Берберова уехали из Парижа утром 19 июля 1927 г., ночевали в Авиньоне и на следующий день приехали в Канн в 2 1/2 ч. дня. В. А. Злобин, секретарь Мережковских, встретил их на вокзале, и вместе с ним они поехали в Ле Каннэ, где оставались до 21 сентября в Villa Eden-Parc, avenue Gambetta. Ср. письмо Гиппиус к Г. В. Адамовичу от 19 июля 1927 г.: "Завтра приедут Ходасевичи (у меня, увы, кончился с ним медовый месяц прошлогодней переписки), Володя <Злобин> нанял им квартиру где-то на выселках, куда скачи не доскачешь, ни оттуда никуда. Хотя "Eden". (Здесь все Eden'ы)" (Intellect and Ideas in Action: Selected Correspondence of Zinaida Hippius / Comp. by Temira Pachmuss. München, 1972. P. 350). См. также письмо Гиппиус к Ходасевичу от 5 июля 1927 г.: Гиппиус Зинаида. Письма к Берберовой и Ходасевичу / Edited by Erika Freiberger Sheikholeslami. Ann Arbor: Ardis, 1978. C. 78--79. Ходасевич и Берберова часто виделись летом с Мережковскими. См. и письмо Гиппиус Адамовичу от 27 июля: "Ходасевич<и> на "выселках". Видимся далеко не каждый день. Да и какие "пиры Платона" с Ходасевичами? О чем разговаривать?" (Intellect and Ideas in Action. P. 357).
  

8

В. Ф. Ходасевич -- И. А. Бунину

15 июня 1927 г. Париж

  
   Дорогой Иван Алексеевич,
   я собирался Вам писать, -- а тут Семенов1 мне прочитал Вашу открытку касательно Буткевича2. Я тотчас произвел расследование и пишу Вам на сей счет вместо Семенова. По канцелярским причинам, о которых скучно писать, деньги (88 фр. 50 сент.) были посланы Буткевичу только 21-го мая3. Но почему он их до сих пор не получил -- непонятно. Пусть он справится на почте. Деньги посланы обыкновенным почтовым переводом, 21 мая, на талоне пометка: Compte débité 781-81. Талон я держал в собственных руках. Если по справке Буткевича денег не окажется, пусть он тотчас напишет мне, и будет наведена справка на почте здесь.
   Едем мы непременно (тьфу, тьфу, тьфу) во второй половине июля, но не в Грасс, ибо доктор Голованов4 запретил мне: 1) жить в холмистом месте, 2) часто ездить в автобусе, но велел сидеть у моря. Все дело в том, что окончательно сгнившие кишки мои требуют покоя, отсутствия тряски и нехождения по неровностям. Следственно, мы приезжаем, поселяемся в отеле и ищем пристанища в Канн.
   А живем мы тихо и уединенно, почти никого не видим. Я много хворал, много писал Юшкевича5 <так> -- и теперь нахожусь в довольно упадочном состоянии. Вся надежда -- отдохнуть, уехав отсюда. Другое дело -- Нина Николаевна, которая день и ночь сочиняет и предается творчеству.
   Фондаминского я не видел, ибо его сперва еще не было, а теперь уже нет. Ну, будьте здоровы и благополучны. Уповаю, что скоро увидимся и будем видеться часто. Будьте здоровы. Вере Николаевне целую руку.
   Ваш Владислав Ходасевич.
   Привет Галине Николаевне. Берберова всем кланяется.
   15