Бунин Иван Алексеевич
Письма В. H. Буниной к брату Д. Н. Муромцеву

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   Тургеневский ежегодник 2021 года.
   Орёл: Картуш, 2022.
   

ПИСЬМА В. H. БУНИНОЙ К БРАТУ Д. Н. МУРОМЦЕВУ 1907-1936 гг.

(ИЗ КОЛЛЕКЦИИ ОРЛОВСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ЛИТЕРАТУРНОГО МУЗЕЯ И. С. ТУРГЕНЕВА)

Публикация, вступительная статья и комментарии Е. М. Шинковой

   В "Тургеневском ежегоднике 2016-2017 гг." {См.: Тургеневский ежегодник 2016-1017 гг. / Шинкова Е. М. К истории формирования личного фонда И. А. Бунина в коллекции Орловского объединенного государственного литературного музея. Орел, 2018. С. 329-351.} мы рассказали о формировании бунинского фонда в коллекции ОГЛМТ и о материалах Веры Николаевны Буниной (1881-1961), второй жены писателя, в его составе. В настоящем сборнике приступаем к публикации её писем к брату Дмитрию Николаевичу Муромцеву (1886-1937). Об адресате Веры Николаевны нам, к сожалению, известно немногое. Его имя не встречается среди сколько-нибудь значимых фигур российских или московских деятелей 1930-х годов. Некоторые факты биографии брата изложены Буниной в "Беседах с памятью" (М., 1989). Подчеркнём, что основной задачей автора этой книги было показать внутренний мир семьи Муромцевых, не конкретизируя личности каждого из её членов. Некоторый фактический материал о Дмитрии Николаевиче можно почерпнуть в письмах Буниной к И. А. Бунину {См.: ЛН. Т. 110 в 4-х кн. И. А. Бунин. Новые материалы и исследования. Кн. 1. Письма. Перепискам. А. Бунина с В. Н. Муромцевой-Буниной. 1906-1947 гг. С. 351-576.}. Знакомясь с ныне публикуемыми письмами Веры Николаевны, также можно сделать определенные выводы о служебной деятельности её брата, судя по всему, связанной с адвокатурой. Приходится констатировать, что больших успехов в служебных делах он не достиг, а тяжелая болезнь вовсе лишила его возможности чем-либо заниматься. Однако для сестры Дмитрий Николаевич на протяжении всей его жизни оставался уважаемым, значимым, нежно любимым, близким по духу человеком.
   Содержание публикуемых писем не может не тронуть читателя своей правдивостью и искренностью. Это неудивительно: адресат -- младший брат -- чуть ли не единственное звено, связывающее Бунину с Россией, с друзьями, с тем, что жило в её душе, было дорого и вызывало щемящее чувство тоски по навсегда утраченному. С ним, последним, оставшимся в живых членом семьи Муромцевых, она делилась самыми сокровенными переживаниями, ничего не утаивая и не приукрашивая. В то же время важно, что автор писем -- на протяжении почти пятидесяти лет самый близкий и преданный великому писателю и любимому мужу человек, поэтому из этих писем мы узнаём многие детали жизни Буниных в Грассе и Париже в 1930-е годы; порой становятся понятными скрытые от посторонних глаз причины тех или иных поступков их и их окружения.
   Еще один аспект писем Буниной, на который следует обратить внимание: рассказывая брату о встречах с разными, в основном русскими, людьми знакомыми и незнакомыми адресату, описывая, казалось бы, незначительные бытовые подробности повседневной жизни, Бунина, вольно или невольно, рисовала жизнь русской эмиграции, раскрывала нравственное состояние, материальное положение русских беженцев {Именно беженцами, вынужденно покинувшими Россию, а не эмигрантами, т.е. людьми, сознательно принявшими решение об отъезде за границу на постоянное жительство, называет русских, наводнивших Францию после Октябрьского переворота, Александр Александрович Кугушев, сын A.A. и А. М. Кугушевых, соседей и друзей Буниных в Грассе (см. коммент.8 к п. 5). А. А. Кугушев, издатель; после трагической смерти (самоубийства) отца жил вместе с матерью во Франции, Югославии, затем в Австрии. В 1945 г. попал в Швейцарию. В 1948 г. вместе с матерью уехал в Аргентину. В 1960 г. переехал в США. Написал книгу о матери: Kugushev A. Under the wheel of history: A woman's journey through the twentieth century (Кугушев А. Под колесом истории: путешествие женщины через двадцатый век) [Lexington, USA], 2011).
   Электронный ресурс: https://www.youtube.com/watch?v=G0kz8lF4Ekc
   http://www.kmay.ru/sample pers.phtml?n=1696
   Дата обращения: 22 января 2021 г.}, их попытки приспособиться к жизни в чужой стране, к чужой культуре, принять Францию в качестве второй родины.
   К сожалению, сохранилась лишь часть отправленных из Франции в Москву писем, и они представляют безусловный интерес для тех, кто любит и ценит творчество Бунина, хочет больше узнать о Бунине-человеке. Основная часть корреспонденции относится к началу и середине 1930-х годов, т.е. времени мирового признания литературных заслуг Бунина, которое выразилось в присуждении ему в 1933 году Нобелевской премии. Количественно корпус писем распределяется следующим образом:
   1907 г.-- 2 пп.; 1910 г.-- 2 пп.; 1933 г.-- 1 пп.; 1934 г.-- 62 пп.; 1935 г.-- 51 пп.; 1936 г.-- 39 пп.
   Письма, рукописные и машинописные, публикуются без купюр; орфография и пунктуация приведены в соответствие современным нормам; явные опечатки исправлены с комментариями или оставлены без изменений с пометой [так в тексте]; сохранены авторские подчеркивания слов и предложений.
   В тех случаях, когда письма написаны на иллюстрированных открытках (1907, 1910), специально выбранных Буниной с целью эмоционально дополнить её текст, изображения на лицевых сторонах комментируются.
   Вера Николаевна, в основном, датировала свои письма, иногда указывала и дату письма, на которое отвечает. Это давало возможность ей и Муромцеву контролировать переписку, выявлять неполученные, т.е. утраченные почтой корреспонденции. Установленные же нами по почтовым штемпелям, содержанию или по сопоставлению с другими письмами даты и места написания поставлены в косые скобки.
   Постоянная привычка Веры Николаевны делать приписки на полях, переворачивая в разные стороны лист, экономя тем самым бумагу, оговаривается в текстах.
   Часто встречающиеся имена комментируются при первом употреблении, в дальнейшем остаются без комментариев:
   "Ян" -- Иван Алексеевич Бунин (1870-1953)
   "Галя" -- Галина Николаевна Кузнецова (1900-1976)
   "Леня" -- Леонид Федорович Зуров (1902-1971)
   "Боря" -- Борис Константинович Зайцев (1881-1972)
   "Вера", "Верочка" -- Вера Алексеевна Зайцева (1878-1965)
   "Наташа" -- Наталья Борисовна Соллогуб (1912-2008)
   "Марга" -- Маргарита Августовна Степун (1895-1971)
   "Ника", "Пэка", "Капитан" -- домашние прозвища Николая Яковлевича Рощина (наст. фам. Рощин; 1895-1971)
   "Отец" -- Муромцев Николай Андреевич (1852-1933)
   "Мать" -- Муромцева Лидия Федоровна (1855-1923)
   Инициалы, имена, домашние прозвища родственников и общих знакомых Буниной и Муромцева, впервые встреченные и раскрытые нами, даются в косых скобках и комментируются, в дальнейшем -- раскрываются в косых скобках без ссылок на первый комментарий.
   Точки в сокращенных Буниной именах сохранены, наши добавления -- в косых скобках. Например: М.<ария> А.<лексеевна> <Ласкаржевская>.
   Имена и инициалы людей, сведения о которых нам найти не удалось, оставлены в текстах в авторском написании без каких-либо комментариев.
   Ценность писем В. Н. Буниной для литературоведов, историков, для заинтересованных читателей была, очевидно, понятна адресату. Судя по всему, Дмитрий Николаевич обсуждал возможность их опубликования с сестрой, и она не возражала. Во всяком случае, такой вывод позволяют сделать строки из письма от 10 июня 1935 г.: "Относительно моих писем, поступи как хочешь, они -- твои. Насчет "интимности" скажу одно, будут, конечно, нести всякий вздор, что, может быть, и не плохо в этом случае "выслушать мнение и моего современника". Если у тебя будет досуг и охота, то ты их проредактируешь. Что найдешь лишним, выкини. Остальное -- оставь".
   Муромцев давал пояснения к некоторым именам в текстах, очевидно, именно с целью возможной публикации. К сожалению, таких пояснений очень немного, они встречаются далеко не во всех текстах. Гораздо чаще встречаются технические пометы (обычно в верхнем левом углу л. 1), т.е. сведения о дате получения письма сестры и дате ответа на него; также присутствует нумерация полученных от В. Н. Буниной писем. Наличие таких пояснений и помет оговаривается в комментариях.
   

14. В. Н. Бунина -- Д. Н. Муромцеву

12 апреля 1907 г.
<Одесса>

   Дорогой Митя, чувствую себя довольно хорошо. Немного ошеломил воздух -- клонит ко сну. Одесса5 -- город очень приятный, да и южные кушанья недурны. Особенно понравилась мне фаршированная щука, отдай всё -- и мало... Уедем из Одессы, по всем вероятиям, 17, во вторник, таким образом, вы можете писать в Константинополь.

Целую Вера.

   

26. В. Н. Бунина -- Д. Н. Муромцеву

17 апреля <1907 г.>
<Константинополь>

   Дорогой Митя, через полчаса снимаемся. Идем в Афины. Ты не можешь себе представить, как хорош Константинополь. А какие здесь блюда и как дешево! Целую всех. А.И7. кланяется. Совсем нет времени писать письма. Так все интересно.

Вера

   [На лицевой стороне открытки приписка]: Это обелиск египетский, поставленный здесь Трояном.

В.М.

38. В. Н. Бунина -- Д. Н. Муромцеву

<1910 г., апреля 16(3) -- апреля 26(13)>
<Алжир, Бискра>

   Таких бедуинов встречаем мы часто, когда едем куда-нибудь из Иерусалима, правда, без копий. Бедуины -- совершенные анархисты. Любят больше всего свободу.
   

49. В. Н. Бунина -- Д. Н. Муромцеву

13(26) апреля <1910 г.>
<Алжир, Бискра>

   Мы в пустыне, дорогой Митя. Сегодня ездили к песчаным дюнам. Масса негров, арабов, около оазисов леса финиковых пальм и друг<их> деревьев. Жарко, да не очень.
   Целуем

Вера.

   [Приписка вверхнем левом углу].-- Пиши: Одесса. Петру Алекс.<андровичу> Нилусу10 и мне. Где З.<инаида> Н.<иколаевна> <Муромцева>11?
   

512. В. Н. Бунина -- Д. H. Муромцеву

   14/22 марта.

23 марта 1933 г.
<Грасс, Франция>

   Странички дневника.
   
   Драгоценный Митюша, все эти дни живем без солнца, зато временами идет дождь.
   Сегодня у меня день починки, ванна, приходила женщина, которая помогла мне в том и другом.
   Мне сегодня очень грустно: день Ангела Гали13. В прежние годы у нас бывал обед с гостями -- цветы, розы, шампанское, два года назад с появлением у нас радиоаппарата, танцы, а теперь из тех, кто бывали у нас, "иных уж нет, а те далеча [так в тексте]..."14. А виновница торжества тоже выпала из нашей жизни...15
   Ян16 сегодня приглашен в Ниццу к знакомым. Уехал после завтрака. Сейчас 9 часов. Его нет еще. Обедали вдвоем с Леней17: гороховый суп, рисовые котлеты и по яблоку.
   Тихая жизнь мне по вкусу. Я совсем не скучлива. Когда чувствую себя сносно, то одно дело сменяет другое занятие, и всегда чувство, что не исполнила я добрую половину назначенного.
   Не понимаю людей, играющих в карты. Откуда у них является время? Как они все успевают!
   Здесь мы опять много слушаем музыки. Хорошие концерты в той стране, где Галя18. Чудесные голоса. А у нас музыка очень на низком уровне, особенно оперное искусство. Впрочем, я за все эти годы ни разу не была в опере.
   

26 марта

   14 марта
   22 марта
   
   Дождь со вчерашнего дня. Ночью обрушилась стена, которая подпирает наш сад. Сегодня весь день стучала для Яна, напечатала 20 страниц да письмо Лене в две страницы! День и прошел.
   Вчера ездила в Канн в гости к belle fille [невестке -- франц.] Федора Ивановича19, хорошенькой бабенке. У нее девочка шести лет, очень талантливая и умненькая. Но солнца и там не было, гуляла под зонтом, пила шоколад в английской кофейне, полной стариками и неуловимого возраста женщинами и мужчинами.
   Были с Леней в воскресенье у соседей20. Все по-старому, он копается в земле, разводит кур, а она тоскует -- все надоело.
   Слушали Дон-Жуана Моцарта. И опять восхищение им. И как из него вышли все Верди!
   Я была в Зальцбурге и видела клавесин, на котором он создавал свои шедевры, видела и его череп, очень маленький и темный! Комната тоже маленькая, кажется, музей в его квартире. Давно это было, в одну из самых счастливых моих весен!
   Сегодня перестукала на машинке 22 страницы.
   Можно и отдохнуть.
   Перед сном гуляли. Чистое небо в звездах и клочья тумана.
   

27 марта

   Утро было чудесное: синее небо сквозило сквозь занавески, а сейчас опять серо, и только что стучал град по стеклам в крыше над нашей лестницей.
   Недаром итальянцы называют март сумасшедшим, безумцем!
   Получила письмо от 22 марта. Очень удивлена, что ты не получал 21 день от меня вестей. Этого не могло быть. Я не писать так долго не могла. Вероятно, одно мое письмо пропало... Я считаю долгим, если не пишу тебе неделю, дней десять. Я помню, что после отъезда Лени, а он уехал 5 марта, я писала тебе. Кроме того, писала и 4 марта после отъезда Яна, на что имею от тебя подтверждение в письме твоем от 9 марта. Значит, между моими письмами, тобою полученными, расхождение не в 21 день, а в десять. Меня, конечно, очень "обезвремил" Петр Александр.<ович> <Нилус>. В неделю ему я перепечатала 100 стран<иц>. Причем, он диктовал очень медленно. А это была последняя неделя в Париже. Нужно было, кроме всяких дел, убрать и чистить квартиру, для экономии мыла сама окна, зеркала. Убирала квартиру. Фам де méнage [так в тексте; надо: femme de ménage -- домработница (франц.) -- Е.Ш.] приглашалась, когда гости. Тут самое трудное -- помнить, память стала слабеть. Эта открытка лежала неделю на письменном столе, и только с дороги мне удалось ее послать тебе.
   Сейчас, не сглазить, живем дружно. Атмосфера легкая. Все работаем. Я много стучу на машинке. Но пока не для себя, а для Яна.
   Сейчас Ян зовет меня в город. Дождь перестал. У нас наверху прохладно -- топим печку с 5 ч.<асов> вечера, а внизу тепло.
   Обнимаю и целую нежно

Твоя

   Ян обнимает. Леня шлет горячий привет. Галя всегда кланяется и спрашивает о тебе.
   

621. В. H. Бунина -- Д. Н. Муромцеву

26 апреля 1934 года.
<Грасс, Франция>

   Дорогой мой Митюша, очень была рада весточке от тебя, только я не совсем поняла дома ли ты, а потому адресую это письмо на Зою22.
   По тону чувствую, что тебе лучше. Передай твоему врачу, что я питаю к нему большую благодарность. Надеюсь, что и в дальнейшем ты будешь под её наблюдением. Если тебе не будет времени или охоты, то через кого-нибудь извещай меня о своем здоровье, иначе я буду беспокоиться.
   Мне тоже много лучше -- я уже пять недель не была у доктора, значит, ничего себе, хотя все же следует показаться. Сейчас у нас гостит Боря23, вероятно, пробудет около месяца. Дочь24 его с зятем25 в Каннах, а жена26 приедет через месяц, и они где-нибудь поселятся у моря. Он привез хорошую веселую погоду. В саду все цветет, Леня с Галей усиленно работают: он больше по овощам, а она по цветам. Сегодня купили вилы для земли.
   Ян опять страдает своей милой болезнью27. В дурном, тяжелом настроении. Ему хочется приобрести дом, где живет, а его домочадцам не очень28. Много неудобств. Нельзя подъехать к дому. Нет газа. Надоела и местность. Все прогулки в гору или с горы.
   Отъезд, вернее переезд29 А.<ндрея> Г.<еоргиевича>30, меня беспокоит. Может быть, физически ему будет там и лучше, но морально много хуже. Кто там у него близкие люди? Здесь все же ты, Н.<иколай> Дм.<митриевич>31, Рита, О. Хр., Маруся32, если даже и не с охотой большой, все же присматривает. А главное, меня страшит его переезд, хлопоты. Старому человеку лучше оставаться на месте. Вот мать Бори33 собиралась к сыну, хлопотала, а как все было готово -- так сердце и разорвалось. Конечно, Вам виднее. Но я на твоем месте ни на чем <бы> не настаивала. Мне кажется, что ему ехать не хочется. Но, может быть, я и ошибаюсь.
   Очень мне жаль и Кирочку34. Конечно, ей самое лучшее было бы взять посильное место. Жаль, что она не в Москве. Я не очень верю в её учение, хотя, пока можно, пусть учится, только пусть не переутомляется, при ее наследственности ей всегда нужно думать о здоровье. Пусть она напишет мне о себе, пришлет тебе письмо, а ты перешли его мне, как делал папа. Переслала ли ей З.<инаида> Н.<иколаевна> <Муромцева> мою фотографию с ее карточкой? Думаю еще ей послать через Торгсин35.
   Я очень часто тоскую по тебе. В письмах трудно передать обо всем, о том главном, чем я теперь живу. Скажу одно: я за эти годы очень изменилась. Сняла с себя все наносное.
   В ту ночь, когда мы в далекие наши дни бывали у Анны Петровны за Москвой-рекой, мы были дома и слушали все, что слушали у нее, по радио. Впечатление огромное. Я вспомнила всех нас тех времен, и то наше настроение было гораздо правильнее последующих. И как ясно я видела всех вас: и папу36 с сияющим праздничным лицом, чуть тронутом сединой, и маму37 в светлом шелковом платье, то со строгим, то со смеющимся лицом, и вас троих гордых и радостных в новых ролях и, в зависимости от возраста, то в шелковых рубашках, то в матросках, то в гимназической форме и из всех остались лишь мы с тобой... да Талек и Лена38.
   Будь здоров, благостен, милый мой, нежно целую тебя.
   [Приписка на лицевой стороне первой перевернутой страницы]: Галя, Ян, Боря и Леня шлют тебе привет и поклон. Все очень рады, что ты поправился.
   Обнимаю еще раз

Твоя В.

   

739. В. Н. Бунина -- Д. Н. Муромцеву

1 мая 1934 г.
<Грасс, Франция>

   Митюша, дорогой, как ты себя чувствуешь? Если самому лень, попроси кого-нибудь известить меня о своем здоровье.
   Я почти здорова. Сегодня утром даже работала, вернее, приступила к работе, если она выйдет, то это будет очень хорошо. Есть заказ.
   У нас Боря. Очень он приятен для жизни, как родной, не кажется гостем. Мы все довольны, что он у нас. Я с ним часто вспоминаю прошлое, и много смеемся. Верочка одна в Париже. Она получила письмо от своих родных, им плохо живется. Очень жаль Таню40. Ел.<ена> Д.<митриевна> <Орешникова>41 стала, пишут, худенькая и все пишет о муже42. А как он чудесно умирал! Верочка надеется приехать сюда. Им очень тяжело живется материально. В этом году помог хорошо им Ян43, а что будет дальше -- не знаю. Счастье, что Наташа сошла с рук. Она у нас была в воскресенье с мужем <Андреем Владимировичем Соллогубомх Он настоящий человек, молодой, но, не сглазить, хорошо зарабатывающий; его отец был приятелем Павла Фил., и сын пошел по его дороге. Они у нас обедали, это были именины Лени, был сосед-куровод44 и, конечно, танцевали; радио выручает во всех трудностях жизни.
   Я в первый раз после смерти папы надела серое платье и было странно чувствовать себя в светлом. Да, я вошла уже, увы, в лилово-серый возраст, теперь у меня четыре цвета: белый, черный, серый и лиловый, но в последних цветах столько оттенков, что, при желании, можно разнообразить, но все эти цвета идут к седым моим волосам.
   Я стараюсь теперь -- пора -- заботиться о наружности, хотя порой и забываю взглянуть на себя в зеркало и, о ужас, выйду к обеду взлохмаченной: тогда попадает и от Лени, и от Гали.
   "Жизнь только издали нарядна и красива"...45
   Желаю тебе, главное, бодрости духа. Как глупо, что никто не сообщил, что Зоин <Зои Евгеньевны Шрейдер> переулок переименовали. А я послала туда письмо. Целую тебя со всей нежностью

Твоя В.

   [Приписка на лицевой стороне перевернутого л. 1]: Ян, Боря, Галя, Леня шлют привет самый сердечный. Они все очень рады, что тебе лучше.
   

846. В. Н. Бунина -- Д. Н. Муромцеву

4 мая 1934 года.
<Грасс, Франция>

   Дорогой мой Митюша, наконец, узнала, что ты дома, и пишу прямо тебе. В письмах, которые я адресовала на имя кого-нибудь, так как больничного адреса твоего не знала, я нарочно писала то, что ты называешь, "лишнее", ибо уверена, что тот, кто получает, прочтет и при случае передаст кому нужно о том, что написано, например, о долге по отношению А.<ндрею> Г.<еоргиевичу> <Гусакову>.
   Мне кажется, что я издали очень правильно чувствую людей, и если бы мы с тобой могли говорить, то ты сам убедился, что я правильно все вижу. Тебя, вероятно, удивило бы мое отношение при этом видении, но оно зависит от той перемены, которая произошла во мне с тех пор, как мы расстались.
   Очень меня огорчает, что я не могу за тобой походить; мне все кажется, что в моих руках ты бы скоро поправился, и, если бы и не скоро, то более спокойно стал бы относиться к своему состоянию. Я понимаю, что тебя очень расстраивает, что ты не можешь по-прежнему работать, как ты привык. Но то, что ты пишешь о себе, испытываю и я; я тоже больше двух часов сряду не могу заниматься. Боря тоже на это жалуется, а доктор, который нас лечит, говорил, что больше одного часу он подряд не может работать. Наше поколение слишком переутомлено было нервно, и вот все расплачиваются. Если бы тебе можно было делать перерывы в занятиях -- поработал полтора часа, два, да и отдохнул -- двадцать минут, полчаса. Говорят, хорошо сидеть с закрытыми глазами, свободно опустив руки. Но я ведь не знаю условий твоей службы, а потому мой совет, может быть, и некстати. Мне кажется, при нервном переутомлении очень медленно восстанавливается работоспособность. Сужу по себе. Ты пишешь "два часа работы -- и отчаянно спать хочется", и нужно заснуть. [Начало предложения густо вымарано]; ...я тоже это всегда ощущаю. Ведь я живу почти как в санатории и почти ничего не могу делать. Может быть, тебе нужно еще отдохнуть, не в больнице, а в доме отдыха, может быть Е.<катерина> П.<авловна> <Пешкова>47 еще раз поможет тебе. Помни одно: болезнь входит пудами, а выходит золотниками.
   Очень хорошо показал мне ты А. Ш. Интересная натура. И от своей цельности она и не может понять до конца тебя. Как многого не понимает и Ян.
   Об Эльзе48 мне сообщал папа. Если увидишь ее, передай ей поклон. Она всегда мне нравилась. Мне всегда хотелось иметь ее в семье. Она нравилась и Яну.
   Кину49 я видела мельком в ноябре. Приходила с сыном Philipp'ом к Яну. Она вся в детях, очень офранцузилась, и интересов личных у нее почти нет. В январе я чувствовала себя слишком дурно в Париже и не зашла к ним. В ней осталось изящество и гибкость, и та женственность, что ее особенно красило. А Кира50 где-то в Сирии. Сужу по поздравлению, которое было прислано Яну к именинам. Почему-то она подписалась девичьей фамилией. Фамилии мужа среди них нет?.. Знаешь ли ты, что она познакомилась с Юлией Моисеевной? Кстати где она?
   Вот, представь, пишу и уже чувствую сильную усталость. А я после завтрака спала и почти ничего не делала, а сейчас 5 ч<асов> 25 м<инут> пополудни.
   Погода совсем осенняя, и только фиговые листья, смотрящие в окно, говорят о весне.
   Мне очень приятны твои письма, но я боюсь, что это тебя утомляет. Пиши лучше понемногу, несколько дней. Береги свои силы.
   Спасибо тебе за твои добрые слова ко мне. Издали все кажутся лучше. Не думай, чтобы и я не чувствовала одиночества. Всякий человек, думающий и чувствующий, одинок -- один родится, один страдает, один умирает -- особенно, если он сам себя ограничивает. Люди друг друга только отвлекают от чувства одиночества. Не одинок только тот, кто действительно ощущает мир, как папа, баба Саша51, я это очень теперь понимаю. Была бы рада, если бы и ты это понял и этим проникся. Хорошо, если бы ты читал те книги, которые читал папа. Я читаю их с большим вниманием и пользою. А вообще ты читаешь теперь что-нибудь? Я стала много меньше, быстро утомляюсь.
   Относительно Андрея Георгиевича <Гусакова> я согласна с тобой. Боюсь лишь его волнений при переезде52 да того, что он там будет очень скучать без тебя, Ник.<олая> Дм.<итриевича> <Зелинского> и Риты. Есть ли у него там кто-нибудь из знакомых? Я тоже почувствовала по его письму, что покидать насиженное место ему очень не хочется, а потому и не уговаривала. Ни от него, ни от М.Ф53. давно не имела вестей. Что у них "Война" или "Мир" .
   Насчет Кирочки <Всеволодовны Муромцевой> я тоже согласна. У меня к ней нежное чувство. В ней есть беспомощность и какая-то незащищенность. Жива ли ее бабушка? И есть ли у нее кто-нибудь, кто руководит ею?
   Вчера Ян с Борей ездили к Наташе в Ниццу, завтракали у нее. Она гораздо в материальном отношении в лучшем положении, чем ее родители. Муж у нее молодой, красивый, хорошо уже зарабатывающий человек, и пока ей нравится его кочевая деятельность. Они уже почти пол Франции осмотрели.
   Не оставляй меня долго без вестей о своем здоровье. Если самому лень, продиктуй несколько слов. А главное, не падай духом. Все болезни, если их запустить, очень длительны.
   У одной моей приятельницы54 туберкулез; так ей всю зиму приходится лежать, и врачи уверяют, что она поправится.
   Зимой видела Лутона -- запущенный, не обращающий на внешность никакого внимания, занятый каким-то изобретением. Имеет молодую жену, по рассказам, настоящую психопатку. Вот идиотски устроил свою жизнь. А Ник.<олай> Абр.<амович> <Асс>55 обеднел. Прежние увлечения. Но вид молодой, изящный.
   Целую тебя со всей нежностью, милый мой, повторяю,-- не падай духом, все образуется

Твоя В.

   [Приписка на лицевой стороне первого перевернутого л. 1]:Ян целует тебя. Галя, Боря и Леня шлют сердечные приветы и поклоны. Кланяйся Ан.<астасии> Ив.<ановне>56.
   54 Речь идет о Фондаминской А. О. Подробнее о ней см.: коммент. 97 к п. No 18 (инв. 3216/17 оф).
   55 Асе Николай Абрамович (1878-1965), адвокат (окончил юридический факультет Московского университета. В 1917 г.-- директор-распорядитель Сибирского торгового банка. В эмиграции жил в Париже, был председателем правления завода "Ars", брат Л. А. Каминской, подруги Буниной. См. о ней: коммент. 4 к п. 19.
   56 Ан. Ив. (в некоторых письмах -- Анаст. Ив., а в письме No 47 от 27 сентября 1934 г.-- Анастасия Ивановна). Видимо, какое-то время была гражданской женой Муромцева. См.: письмо Муромцевой No 11 от 11 мая 1934 г. (инв. 3216/10 оф).
   

957. В. Н. Бунина -- Д. Н. Муромцеву

7 мая 1934 года.
<Грасс, Франция>

   Дорогой Митюша, большое тебе спасибо за вести о своем здоровье58. Поступай и впредь так. Самое неприятное известие, написанное тобой, меня все же успокаивает -- вижу твой почерк, твое хорошо написанное письмо и надеюсь, что твой доктор прав, что "надо основательно отдохнуть, а потом взять более легкую и менее ответственную работу", и что твое "положение не так уж плохо". Твои симптомы, только в более легкой форме, у всех нас есть, только мы не очень себя утруждаем... Кроме того, порой и светила ошибаются, помнишь болезнь М.<арии> Ал.<ексеевны> <Ласкаржевской>59, моей золовки, все знаменитости были призваны, и никто не оказался правым, а вылечил ее простой земский врач, когда ее отправили умирать. А в твоей болезни вовсе не так уж все ясно. Я не утешаю тебя, но, так сказать, вслух размышляю. Тебе надо несколько месяцев стараться как можно меньше волноваться, перестать думать о других, а только о том, что полезно и вредно тебе. Это трудно, но не невозможно. Не огорчайся, милый мой, что ты прерываешь свою полезную деятельность. Ты много поработал, и я, зная тебя, уверена, что ты работал хорошо -- плохо ты ничего не можешь делать. Но во всякой жизни, во всякой работе, есть свои радости, которые за неимением времени от тебя ускользали. Меня радует, что ты будешь жить на воздухе, только поскорее бы тебя выпроводили из Москвы. Сообщи тогда адрес, ибо писать прямо тебе -- это большое удовольствие -- не нужно вставлять лишних фраз на случай, если адресат прочел бы письмо, да и не всякий побежит сейчас же передавать тебе его. Одно прошу, чтобы ты и впредь