# Дилижанс, или всякая всячина

Фаддей Венедиктович Булгарин

## Дилижансъ, или всякая всячина.


(Письмо къ Гречу).


Пять тысячъ разъ сравнивали жизнь съ путешествіемъ: люди хотя не всегда любятъ жить по правдѣ, но за то любятъ повторять истины. Однако жъ это сравненіе сдѣлалось справедливымъ только отъ изобрѣтенія дилижансовъ. Кто путешествуетъ въ своемъ экипажѣ, тотъ уже выходитъ изъ того круга, гдѣ человѣкъ подверженъ принужденію, взаимнымъ отношеніямъ, случайностямъ, внезапностямъ. Вступая въ свѣтъ, мы невластны въ избраніи связей, знакомствъ, родства. Иногда мы должны являться съ бумагами, или просто бишь челомъ къ человѣку, отъ котораго желали бы быть за тридевять земель въ тридесятомъ Государствѣ; иногда, промечтавъ нѣсколько мѣсяцевъ о блаженствѣ супружеской жизни, вы откроете въ вашей супругѣ такія прелестныя качества, которыя бы сдѣлали честь самому исправному приставу покойной инквизиціи; часто другъ, котораго образъ вы носили въ сердцѣ, такъ вамъ удружить, что вы готовы спастись отъ него въ объятіяхъ злѣйшаго вашего врага, подобію голубю, спасающемуся отъ когтей ястреба въ объятіяхъ человѣка, чтобъ имѣть счастіе быть съѣденымъ жаренымъ, а не сырымъ; иногда какая нибудь роденька (NB когда есть что дѣлить, или когда имѣете нужду въ роднѣ, ибо безъ этого родство всегда нѣжно) такъ вамъ насолитъ, что вы желали бы быть лучше роднею Киргизскаго разбойника, нежели какого нибудь любезнаго Европейца. Все это дѣлается противъ нашей воли и ожиданіи, а иначе всѣ люди были бы счастливыми, какъ въ пастушескихъ романахъ добраго Флоріана, или въ мечтахъ новыхъ философо-политиковъ, которые такъ щедры, что обѣщаютъ даромъ блаженство роду человѣческому, если только люди согласятся сдѣлаться бѣшеными на нѣкоторое время. Точно такъ же садясь въ дилижансъ, вы не знаете, весело или скучно проведете время; гдѣ будете останавливаться для обѣдовъ, ужиновъ, ночлеговъ, (ибо это рѣшается большинствомъ голосовъ); не знаете ни характера, ни образа мыслей своихъ спутниковъ, и можете быть увѣрсны въ одномъ только, а именно, что успѣхъ вашего путешествія зависитъ отъ скотовъ, т. с. отъ лошадей. При этомъ, какой нибудь злой язычокъ примолвилъ бы: и это точно такъ же, какъ въ жизни; но я не скажу этого, и съ тѣхъ поръ, какъ мыслящія твари надоѣли мнѣ, я чувствую особенное уваженіе къ безсмысленнымъ. Самъ Карамзинъ сказалъ:

Блаженъ -- не тотъ, кто всѣхъ умнѣе,

Ахъ, нѣтъ, тотъ часто всѣхъ грустнѣе,

Но тотъ, кто будучи глупцомъ,

Себя считаетъ мудрецомъ.

Напримѣръ, можетъ ли быть что нибудь милѣе благороднаго юноши, который, дослужившись до перваго Офицерскаго чина, чтобъ не слыть недорослемъ, и имѣть право шумѣть на дворянскихъ выборахъ, выходитъ въ отставку, поселяется въ вотчинѣ предковъ, и проводитъ жизнь, въ химическомъ составленіи наливокъ и настоекъ изъ звѣробоя и другихъ невнинныхъ травъ, въ рысканіи съ собаками по дебрямъ и полямъ, въ перекидываніи на право и на лѣво раскрашенныхъ листочковъ и въ идиллической любви a la Tartare. Мы, осужденные судьбою на вѣчную работу, не видимъ, какъ летитъ драгоцѣнное время, которое мы желали бы остановить цѣною всѣхъ нашихъ трудовъ; напротивъ того, облагороженный первымъ офицерскимъ чиномъ недоросль имѣетъ столько досуга между картами, настойками и охотою, что долженъ убивать время сномъ, пока апоплексическій ударъ, скрывавшійся въ бутыляхъ, не подаритъ счастливца сномъ непробуднымъ. Я долженъ былъ бы исписать много бумаги, чтобъ указать половину тѣхъ счастливцевъ, у которыхъ мозгъ созданъ только для насморка, и которые почитаютъ себя умниками, свѣтилами въ своемъ кругу, какъ храбрый муравей И. А. Крылова; но, какъ я пишу въ дорогѣ, то мнѣ жаль бумаги. И такъ простите мнѣ, если я умолчу объ васъ, господа высокоученые любомудро-критики, отыскивающіе безжизненность въ чужихъ сочиненіяхъ, и мертвящіе своимъ прикосновеніемъ одушевленныя творенія, подобно баснословнымъ вампирамъ, которые высасывали жизнь съ кровью у отдыхающихъ людей. Не гнѣвайтесь, что я умолчу объ въъ, господа любомудро-романтическіе піиты, которые до такой степени зарапортовались въ своихъ мечтательныхъ стихахъ, что разводите чернила ядовитою улыбкою, и заставляете своихъ героевъ шевелить въ устать имя! И безъ того я надѣлалъ множество отступленій, и начавъ писать о дилижансѣ, наговорилъ всякой всячины обо всемъ, кромѣ дилижанса, подобно одному ученому изыскателю древностей, который началъ писать трактатъ о древнихъ корабляхъ, а написалъ изслѣдованіе -- о денежкѣ! Что дѣлать? Вѣдь пишетъ то, что лѣзетъ въ голову; я не виноватъ, если сидя въ дилижансѣ не могъ выдумать ничего лучшаго, и утѣшаю себя тѣмъ только, что гораздо болѣе наговорено и написано вздору съ каѳедръ, нежели съ дилижансовыхъ сѣдалищъ. Ainsi soit-il!

Случаи, для утѣшенія меня въ разлукѣ съ милыми сердцу, далъ мнѣ внутри дилижанса трехъ товарищей, которые пришлись мнѣ совершенно ни нраву. Мы сдружились на первой станціи. Одинъ изъ нихъ, почтенный чиновникъ, изъ Нѣмцевъ, переселившихся въ Россію при Петрѣ Великомъ, прослужилъ много лѣтъ съ честью, и могъ бы кататься теперь въ собственной каретѣ Іохимовой работы, на счетъ просителей, если бъ совѣсть его не была весьма нѣжной отдѣлки. Честность и добродушіе начертаны были на его челѣ, украшенномъ сѣдинами. Просвѣщенный умъ пробивался сквозь скромность, какъ красота сквозь покрывало. Другой товарищъ, Парижскій купецъ, родомъ изъ южной Франціи, соединялъ въ себѣ любезность и веселость Парижанина съ живостью южнаго жителя. Имѣя около пятидесяти лѣтъ отъ рожденія, онъ много видѣлъ въ своемъ отечествѣ, много испыталъ и много путешествовалъ по Европѣ.

Онъ былъ подрядчикомъ веселости (fournisseur de gaieté) въ нашемъ дилижансѣ. Третій товарищъ, Художникъ, родомъ илъ Берлина. Въ молодости своей онъ обходилъ и объѣздилъ почти всю Европу, наконецъ поселился въ Петербургѣ, гдѣ прожилъ безвыѣздно лѣтъ, женился, имѣетъ нѣсколько дѣтей, изъ коихъ старшей дочери уже 17 лѣтъ. Будучи счастливъ и доволенъ своимъ состояніемъ, добрый Нѣмецъ вдругъ почувствовалъ въ сердцѣ болѣзнь, называемую Heimwehe, или тоску по родинѣ. Тотчасъ объявленіе въ газетахъ объ выѣздѣ, пашпортъ, мѣсто въ дилижансѣ, поцѣлуй женѣ и дѣтямъ, и вотъ уже добрый Нѣмецъ на большой дорогѣ, на пути въ Берлинъ, съ слезами на глазахъ по женѣ и дѣтяхъ, и съ улыбкою на устахъ при мысли о будущемъ. Я радовался, видя человѣка, у котораго есть съ кѣмъ разставаться, и есть съ кѣмъ повидаться: бѣда безпріютнымъ сиротамъ въ здѣшнемъ мірѣ!

Лишь только мы выѣхали за городскія ворота, я хотѣлъ узнать содержаніе нашего дилижанса. Карета была красивой наружности и весьма покойна; но гастрономы судятъ о паштетѣ не по коркѣ, а по начинкѣ; а какъ для этого надобно отвѣдать, то и немудрено, что я также вознамѣрился сдѣлать попытку, и узнать, съ кѣмъ имѣю честь быть закупореннымъ въ дилижансѣ. Какъ старый солдатъ, я началъ рекогносировку добываеніемъ языка, и вынувъ табакерку, сталъ подчивать по очереди всѣхъ моихъ товарищей. Вѣжливость повелѣваетъ или поблагодарить за щепотку табаку, или отказаться. И такъ въ одну секунду я узналъ, кто свой, а кто иностранецъ, и какого именно народа. Неистощимый предметъ, о погодѣ, доставилъ мнѣ случай нѣсколько познакомиться съ умомъ и характеромъ каждаго пассажира; ибо и о погодѣ можно говорить глупо и умно, скучно и весело: это зависитъ отъ степени просвѣщенія, расположенія духа и нрава разговаривающихъ. Наши новые любомудры говорятъ о философіи такъ вяло и глупо, что уши вянутъ; а въ нашемъ дилижансѣ такъ весело говорили о солнышкѣ и дождикѣ, что мы тотчасъ сблизились между собою хохотомъ и шутками. На другой станціи, каждый изъ насъ сталъ раскалывать краткую исторію своей жизни, начиная съ Француза. Но я долженъ остановиться и отложить до другаго нумера, потому, что въ Сѣверной Пчелѣ такъ же тѣсно, какъ и въ дилижансѣ.


(Продолженіе впредь.)


"Сѣверная Пчела", No 51, 1828


## Дилижансъ, или всякая всячина.


(Письмо къ Гречу).


(Продолженіе.)


Исторія Французскаго спутника.


"Я терпѣть не могу ни огромныхъ книгъ, ни длинныхъ рѣчей, ни расказовъ," сказалъ Французъ: "но какъ вы требуете, господа, чтобы я вамъ расказалъ главныя обстоятельства моей жизни, то не погнѣвайтесь, если я утомлю ваше вниманіе въ продолженіе четверти часа. Впрочемъ вы можете не слушать, а только смотрѣть мнѣ въ глаза, и показывать видъ, будто Слушаете. Я точно такъ же поступаю, когда широковѣщательные раскащики пошлыхъ анекдотовъ и утомительные объяснители ежедневныхъ своихъ поступковъ душатъ меня своими рѣчами, воображая, что каждому жителю земнаго шара чрезвычайно любопытно знать о состояніи ихъ здоровья, объ ихъ привычкахъ, объ успѣхахъ или неудачахъ въ ихъ дѣлахъ. Я смотрю машинально въ лице раскащику, покачиваю головою и думаю о другомъ: онъ доволенъ, а я вдвое, и мы разстаемся добрыми друзьями. Напротивъ того, если бъ я отворачивался или перебивалъ рѣчь, какъ дѣлаютъ другіе, то нажилъ бы непріятелей и все таки не исправилъ бы говоруновъ; но обратимся къ моей исторіи. Занимательная часть моей жизни начинается -- отъ Индѣйскаго пѣтуха...." Здѣсь Берлинецъ прервалъ рѣчь Француза и сказалъ: "Неужели Индѣйскій пѣтухъ принадлежитъ къ числу вашихъ предковъ?" -- "А почему бы нѣтъ? возразилъ Французъ: когда даже въ біографіяхъ древнихъ героевъ и полубоговъ находимъ животныхъ въ числѣ предковъ? Развѣ быкъ Аписъ или лебедь, прельстившій Леду, благороднѣе Индѣйскаго пѣтуха? Если разобрать по справедливости родословныя многихъ господчиковъ, гордящихся числомъ своихъ предковъ, то мы найдемъ множество дѣдушекъ и прадѣдушекъ, которые ни чушь не лучше были Индѣйскаго пѣтуха, играющаго важную роль въ моей біографіи. Какъ главное достоинство большей части богатыхъ людей состоитъ въ томъ, чтобъ вкусно ѣсть, нить, много спать и жирѣть въ бездѣйствіи; то и мой Индѣйскій пѣтухъ важная персона въ этомъ отношеніи, 8-го Августа 1795 года, въ тотъ день, когда мнѣ исполнилось семнадцать лѣтъ отъ рожденія, въ часъ по полудни, жирный Индѣйскій пѣтухъ, начиненный душистыми трюфелями, покоился на огромномъ блюдѣ, издавая пріятный запахъ по всѣмъ комнатамъ и даже наполняя воздухъ благовоніемъ на нѣсколько саженъ передъ домомъ. Гости, созванные въ этотъ день моимъ отцемъ, (честнымъ арендаторомъ небольшаго, по плодороднаго участка земли въ Провансѣ) умильно поглядывали на Индѣйскаго пѣтуха, и ожидали сигнала садишься за столъ. Уже моя маменька поставила возлѣ пѣтуха плоды, а вокругъ бутылки съ виномъ, и гости все ближе и ближе подвигались къ столу, какъ вдругъ моя двоюродная сестра, стоявшая у открытаго окна съ миловиднымъ двоюроднымъ братцемъ, громко воскликнула: ахъ? Всѣхъ взоры обратились на миловиднаго юношу, котораго подозрѣвали въ какой нибудь нескромности; но не въ томъ было дѣло. "Экипажъ!" вскричала опять моя двоюродная сестрица. Всѣ бросились къ окну, и увидѣли, что карста опрокинулась въ ровъ на большой дорогѣ, которая находилась въ пятидесяти шагахъ отъ нашего дома. Гости и хозяева побѣжали помогать путешественникамъ. Отперли дверцы, и сперва вытащили маленькаго толстенькаго человѣка на короткихъ ногахъ, похожаго на старомодные круглые кофейники съ ножками. За низъ вытянули изъ кареты, какъ змѣю илъ подъ куста, длиннао, сухощаваго человѣка, который едва сталъ на ноги и встрепенулся, тотчасъ возопилъ грознымъ голосомъ: "Кто здѣсь старшій?" Почтенный мой дядюшка, искусный винодѣлецъ, выступилъ впередъ изъ толпы, гордо осмотрѣлся на всѣ стороны и отвѣчавъ густымъ басомъ, съ разстановкой, въ родѣ музыкальнаго стакато: "Я имѣю честь быть Меромъ ближней деревни, которой колокольню вы видите за этой рощей." -- "А я честь имѣю быть Репрезентантомъ Французскаго народа," отвѣчалъ проѣзжій: "и повелѣваю вамъ взять немедленно подъ стражу моего пьянаго почталіона, осмотрѣть мой экипажъ, починить если нужно, или пріискать другой удобный для продолженія пути, дать другихъ лошадей и кучера, и все это сдѣлать не далѣе, какъ въ 2 часа времени. Въ противномъ случаѣ, я объявлю васъ аристократомъ, и тотчасъ пошлю въ городъ подъ стражею, гдѣ проворное движеніе гильотины подастъ примѣръ дѣятельности другимъ Мерамъ. Вотъ мое полномочіе!" -- Эта рѣчь ужаснула всѣхъ гостей: тогда было время нравственной язвы, и проповѣдники равенства, какъ хищные волки, бросались на честныхъ и мирныхъ гражданъ, алкая крови и золота. Всѣ молчали, лишь мать моя осмѣлилась отвѣчать грозному Репрезентанту. "Вы представляете собою Французскій народъ," сказала она: "неужели Французскій народъ такъ неучтивъ, что захочетъ разстроить домашній нашъ праздникъ? Войдите къ намъ въ домъ, Г. Репрезентантъ Французскаго народа, и подкрѣпите свои силы праздничнымъ нашимъ обѣдомъ и вкуснымъ виномъ. Въ нынѣшнихъ обстоятельствахъ Французскій народъ имѣетъ нужду въ крѣпости силъ своихъ; и такъ пусть онъ пресыщается въ лицѣ своего представителя, котораго ожидаетъ подъ этою скромною крышею жирный Индѣйскій пѣтухъ съ трюфелями." -- "Индѣйскій пѣтухъ съ трюфелями!" воскликнулъ Репрезентантъ; "прекрасно! Видишь ли Воріенъ," примолвилъ онъ обращаясь къ своему толстенькому Секретарю: "какіе успѣхи сдѣлало краснорѣчіе во Франціи, со времени открытія трибунъ. Эта женщина смягчила гнѣвъ мой своею рѣчью, и возбудила во мнѣ желаніе отвѣдать ея Индѣйскаго пѣтуха. Вы, Г. Меръ," сказалъ онъ моему дядѣ, котораго морозъ подиралъ по кожѣ и колѣна тряслись, какъ въ лихорадкѣ: "вы можете поручить вашему адъюнкту исполненіе моихъ порученій, а сами извольте со мною откушать у этой доброй женщины. Мнѣ и безъ того должно поговорить съ вами, чтобъ узнать о духѣ здѣшней провинціи." Безъ дальнихъ хлопотъ мы сѣли за столъ, и вскорѣ добрались до Индѣйскаго пѣтуха, который возбудилъ такую жажду въ собесѣдникахъ, что мать мои и сестра едва успѣвали перемѣнять бутылки. Блѣдное лице Репрезентанта покрылось багровыми пятнами; глаза какъ у бѣшенаго кота налились кровью. Онъ кричалъ какъ изступленный, и провозглашалъ тосты за здоровье всѣхъ тогдашнихъ головорѣзовъ и за упокой всѣхъ честныхъ людей. Пузатый Секретарь cocaлъ вино какъ губка, и едва держался на стулѣ, а всѣ собесѣдники, возбужденные къ политикѣ страхомъ и винными парами, вторили Репрезентанту. Я пилъ только для утоленія жажды, и душевно ненавидя тогдашнихъ правителей Франціи, молчалъ и морщился отъ канибальскихъ рѣчей Репрезентанта. Онъ замѣтилъ это. "Кто, ты, дружокъ?" спросилъ онъ меня. "Это единственный мой сынъ, подпора моей старости, которому сегодня исполнилось 18 лѣтъ," отвѣчалъ мой отецъ. "Онъ дурной Французъ и Аристократъ," возразилъ Репрезентантъ. "Объявляю именемъ націи, что если онъ не согласится сей же часъ вступить въ службу и итти съ Генераломъ Карто на усмиреніе Марсельскихъ мятежниковъ, то чрезъ трое сутокъ, кости его будутъ также валяться въ полѣ, какъ кости этого Индѣйскаго пѣтуха на блюдѣ." Всѣ собесѣдники поблѣднѣли отъ ужаса, и вино пролилось изъ стакана, который отецъ мой поднялъ, чтобъ пить за здоровье Репрезентанта. "Помилуйтіе!" воскликнула моя мать.-- "Ни слова," вскричалъ грозно Репрезентантъ: "краснорѣчіе твое, матушка, кончилось съ послѣднимъ кускомъ твоего Индѣйскаго пѣтуха, а за то, что онъ былъ хорошо изжаренъ, я жалую твоего сына капраломъ." -- Я хотя былъ молодъ, но хорошо зналъ несчастное положеніе моего отечества, зналъ, что съ ядомъ и злодѣями шутить не должно.-- "Вы предупредили мое желаніе, Г. Репрезентантъ," отвѣчалъ я, вставъ съ своего мѣста. "Я отъ того былъ такъ грустенъ и задумчивъ, что горѣлъ желаніемъ вступить въ службу и не смѣлъ открыться въ этомъ моимъ родителямъ. Когда и куда прикажете отправляться? я готовъ хоть сей часъ." --"Браво!" воскликнулъ Репрезентантъ: "сей часъ, со мною. У меня на козлахъ есть порожнее мѣсто, и завтра же ты будешь въ арміи Генерала Карто." -- Я налилъ полный стаканъ вина, осушилъ его до дна, съ притворною радостью, за здоровье всѣхъ правителей Франціи, отъ малаго до великаго, стукнулъ стаканомъ по столу и сказалъ: "ѣдемъ!" -- Всѣ встали изъ за стола. Экипажъ былъ у крыльца, и я, прощаясь съ моими родителями, которые были въ оцѣпенѣніи отъ страха, горести и удивленія, шепнулъ имъ, чтобъ они не безпокоились; что я сдѣлалъ это, чтобъ усыпить Цербера, и что при первомъ случаѣ я возвращусь домой, не испытывая моего геройства противъ моихъ собратій. Едва мать моя успѣла мнѣ дать узелокъ съ бѣльемъ и нѣсколько луидоровъ, какъ я уже сидѣлъ на козлахъ, и мы помчались во всю конскую прыть по большой дорогѣ. На другое утро мы прибыли въ Арль, гдѣ была главная квартира Генерала Карто, который собирался истребить честныхъ Марсельскихъ гражданъ, противящихся введенію системы взаимнаго истребленія, подъ именемъ республиканскаго правленія.

Первая моя встрѣча въ городѣ Арлѣ, былъ Индѣйскій пѣтухъ, который гордо прохаживался по двору трактира, и гоготалъ, протягивая ко мнѣ голову. Я почелъ это дурнымъ для себя предзнаменованіемъ. Если бъ Репрезентантъ не соблазнился описаніемъ жаренаго пѣтуха въ нашемъ домѣ, думалъ я; если бъ онъ не былъ охотникъ до этого жаренаго, то я бы спокойно остался при родителяхъ, и не былъ бы принужденъ теперь, противъ моей воли и правилъ, быть или истребителемъ Марсели, или жертвою. "Чортъ васъ всѣхъ побери!" сказалъ я, топнувъ ногою и толкнувъ въ досадѣ пѣтуха: "завтра же меня здѣсь не будетъ."Я боялся возвратиться въ родительскій домъ и рѣшился ускользнуть за границу. Пока Репрезентантъ былъ занятъ пріемомъ городскихъ чиновниковъ и отправленіемъ курьеровъ, я написалъ къ нему письмо, въ которомъ увѣдомлялъ его, чтобъ онъ не искалъ меня напрасно, что мнѣ пришла охота утопиться въ Ронѣ, чтобъ не быть свидѣтелемъ его бѣшенства. Письмо это я положилъ въ карманъ его платья, и вечеромъ вышелъ за городскія ворота, направляя путь къ Піемонту. По счастью на первомъ ночлегѣ я нашелъ эмигранта, у котораго заболѣлъ слуга. Мы догадались по нашихъ пріемамъ, что оба чего-то боимся. Я первый объяснился, и добрый эмигрантъ взялъ меня съ собою. У него была пара отличныхъ верховыхъ лошадей, и мы скоро добрались проселочными дорогами до границы, и успѣли благополучно переправиться. Въ первомъ трактирѣ, мнѣ опять попался на глаза Индѣйскій пѣтухъ. Но я, для уничтоженія предзнаменованій, рѣшился принести его въ жертву моей судьбѣ, велѣлъ изжарить, половину скушалъ во здравіе, а другую половину взялъ съ собою въ дорогу, и отправился въ Ниццу, гдѣ родственникъ моей матери содержалъ большой заводъ духовъ и разныхъ пахучихъ товаровъ. Но вотъ почтовая станція,-- а я еще не кончилъ. Бѣда, когда зачнешь говорить о себѣ: малѣйшее обстоятельство кажется занимательнымъ, и тогда, какъ изъ многихъ Исторій цѣлыхъ народовъ выбрасываютъ для сокращенія важныя обстоятельства, имѣвшія вліянія на участь человѣчества, когда съ небреженіемъ умалчиваютъ объ именахъ почтенныхъ гражданъ, правдивыхъ судей, защитниковъ невинности, каждый Авторъ, разглагольствуя о себѣ, подробно описываетъ всѣ мелочныя приключенія и не забываетъ не только именъ своихъ возлюбленныхъ, но даже ихъ служанокъ, а если не достаетъ приключеній, то наполняетъ страницы тѣмъ, что онъ думалъ или что будетъ думать. О драгоцѣнное самолюбіе! Куда бы хорошо было, если бъ нашли средство истреблять его въ людяхъ, какъ ретивость и буйство въ лошадяхъ! Странное дѣло: нигдѣ нѣтъ учебныхъ заведеній для укорененія въ сердцахъ вредныхъ страстей -- а страсти растутъ и процвѣтаютъ! Сколько тысячъ людей посвящаютъ себя преподаванію нравственности, пишутъ и кричатъ о морали,-- а мораль все остается въ книгахъ. Отъ чего это?" -- "Отъ того," отвѣчалъ одинъ изъ насъ: "что зло и добро сообщается примѣрами, а не словами. Чтобъ не забыть вашего Индѣйскаго пѣтуха, я сравню его съ нравственностью. Пока онъ кичливо расхаживаетъ по двору и гогочетъ, онъ привлекаетъ вниманіе однихъ зѣвакъ и мальчишекъ, которые для забавы бросаютъ иногда въ него каменьями. Когда же Индѣйскій пѣтухъ изжаренъ, начиненъ трюфелями и поданъ на столъ въ хорошемъ обществѣ, тогда всякой на него зари шея. Надобно также подслащивать нравственность и философію, чтобъ люди глотали ихъ съ пріятностью; а главное дѣло, надобно, чтобы люди были увѣрены, что тотъ, кто говоритъ о философіи и нравственности, самъ былъ мудрецъ или добрый человѣкъ. Тогда онъ будетъ имѣть послѣдователей, точно такъ же, какъ умная хозяйка, подобно вашей матушкѣ, заманить къ своему обѣду самаго угрюмаго путешественника, описаніемъ вкуснаго жаренаго." Пріѣхали.


(Продолженіе впредь)


"Сѣверная Пчела", No 54, 1828