# Прогулка в Екатерингоф 1го Мая

Фаддей Венедиктович Булгарин

## Прогулка въ Екатерингофъ 1го Мая.


Дамскій туалетъ конченъ; карета у крыльца: почтенное семейство моего пріятеля уже готово отправишься на гулянье, и я беру мою шляпу, чтобы пуститься въ путь. "Не угодно ли съ нами, Архипъ Ѳаддеевичъ?" -- сказала Г-жа N. N.: "у насъ есть довольно мѣста въ экипажѣ." -- "Очень радъ, но только до Калинкина моста." -- Мы усѣлись пятеро въ четверомѣстной покойной каретѣ) и быстро помчались по мостовой, которая во многихъ мѣстахъ толчками припоминала намъ о бывшемъ наводненіи. Слава Богу, подумалъ я, что и эти слѣды скоро истребятся, и сверхъ того обогатятъ трудолюбивыхъ нашихъ мостовщиковъ и кузнецовъ!

Обязанность доставлять удовольствіе взрослымъ дочерямъ имѣетъ много заботъ, но также и свои пріятности. Г-жа N. N. съ умиленіемъ поглядывала на двухъ прелестныхъ своихъ дочерей, которыя, подъ соломенными шляпками à la pèlerine, уподоблялись идеаламъ Геснеровыхъ пастушекъ; но между тѣмъ и маменька съ удовольствіемъ чувствовала на головѣ своей прекрасную шляпку moiré съ перьями марабу, и весьма ловко драпировалась Англійскимъ казимировымъ клокомъ.-- Нельзя же иначе, подумалъ я; многочисленные зрители станутъ заглядывать въ карету; и какъ отгадать, куда будутъ устремляться взоры! Кромѣ того, вѣжливый свѣтскій кавалеръ сперва кланяется матушкѣ, а послѣ дочкамъ. Радость, изображающаяся на лицѣ моего пріятеля, отца семейства, утѣшала меня. Онъ смотрѣлъ на жену свою и на дѣтей съ такимъ наслажденіемъ, какъ живописецъ на свою картину, поставленную въ чертогахъ царскихъ, или Поэтъ на первый экземпляръ богатаго изданія своихъ сочиненіи.-- Каждая ленточка, каждая ловкая складочка имѣла необыкновенную для него прелесть -- я завидовалъ его счастью и молчалъ. "Вы (намъ прошлаго года сообщили Исторію Екатерингофа {См. Литер. Листки 1824 No 8.}, сказала Г-жа N. N., а теперь не скажете ли чего нибудь новаго?" -- "Послѣ гулянья" отвѣчалъ я: "скажу вамъ, что я видѣлъ и чувствовалъ, съ условіемъ, чтобъ вы прервали меня, если вамъ покажется скучно." -- "Согласна, и такъ пожалуйте сего дня послѣ гулянья, отужинать къ намъ!" сказала Г-жа N. N.-- "Пожалуйста (приходи!" отозвался Г. N. N.-- "Буду непремѣнно." -- Въ это время мы подъѣхали къ Калинкину мосту.

"Какъ же ты думаешь отсюда отправишься?" спросилъ Г. N. N.-- "На лодкѣ, а въ рощѣ буду гулять пѣшкомъ, разсматривать что мнѣ понравится, и отворачиваться, когда что не понравится." -- "Безподобно! безподобно!" возразилъ Г. N. N.: "оставляю моихъ дамъ, и хочу странствовать съ тобою." -- "Не простудись, любезный другъ!" воскликнула жена.-- "Осторожнѣе на лодкѣ, папенька, холодно, вѣтеръ!" подхватили дочери. "Не бойтесь ничего!" сказалъ онъ: "я въ тепломъ сертукѣ, а вы знаете, какъ Архипъ Ѳаддеевичъ остороженъ: онъ даже въ каникулы ходитъ съ зонтикомъ, и такъ вѣрно не изберетъ иной лодки, кромѣ такой, на которой можно перевозишь осадную артилерію -- прощайте, съ Богомъ!" --

Народъ валилъ толпами; экипажи быстро мелькали одни за другими, и торопились миновать тѣсныя тріумфальныя ворота, которыя выстроены изъ самаго твердаго гранита, а у простаго народа называются крахмальными.-- Какой нибудь изъ тѣхъ философовъ, которые на однихъ словахъ основываютъ свои системы, изъ этого могъ бы составишь цѣлую дисертацію о непрочности человѣческихъ памятниковъ, и даже сталъ бы доказывать, что гранитъ и крахмалъ -- одно и тоже въ сравненіи съ вѣчностью. Но я боюсь высокихъ умозрѣній, и обращаюсь къ моей прогулкѣ.

Мы стояли на пристани, смотрѣли на проѣзжающія мимо лодки, и ожидали такой, гдѣ бы могли помѣстишься. Г. N. X., какъ человѣкъ неопытный въ этихъ дѣлахъ, подзывалъ каждую лодку, въ которой были порожнія мѣста, и досадовалъ, что онѣ не причаливали. Мужчины безмолвно и гордо поглядывали на насъ изъ подъ зонтика, и отвѣчали табачнымъ дымомъ, а въ прелестныхъ женскихъ взорахъ можно было вычитать сожалѣніе, а иногда упрекъ за то, что мы не помоложе.-- "Не понимаю," сказалъ мнѣ Г. N. N.: "зачѣмъ эти люди не хотятъ взять насъ съ собою! " -- , потому, что каждому пріятнѣе прогуливаться въ своемъ обществѣ; а это лодки, нанятыя взадъ и впередъ цѣлыми семействами и обществами почтенныхъ, хотя небогатыхъ чиновниковъ, артистовъ и достаточныхъ ремесленниковъ." -- "Почему же ты все это знаешь?" спросилъ Г. N. N.-- "А развѣ ты не видишь флага собственности на кормахъ лодокъ: трубъ самоваровъ, узелковъ съ кренделями, чашками и сахарницами, капотовъ и даже шубъ для вечерняго возвращенія? " "Правда! " примолвилъ Г. N.-- "это несомнѣнные признаки."

Наконецъ одинъ яликъ показался въ отдаленіи. "Вотъ здѣсь возьмутъ насъ!" сказалъ я.-- "Какая новая примѣта?" спросилъ Г. N.-- "Видишь ли женскія шляпки, бѣлѣющіяся на самомъ краю скамейки; это доказательство, что яликъ не нанятъ на день, а ѣдетъ въ Екатерингофъ, собирая попутчиковъ, которые помѣщаются по мѣрѣ вступленія въ лодку. Въ противномъ случаѣ дамы были бы на почетномъ мѣстѣ." -- Предсказаніе мое сбылось: яликъ причалилъ, и мы заняли два порожнія мѣста.

Общество наше было довольно разнообразно: Казанскій Татаринъ толковалъ Бухарцу на какомъ-то восточномъ нарѣчіи, кажется, о гуляньѣ, указывая рукою на экипажи. Нѣмецкій кузнечный мастеръ, путешествовавшій по Европѣ въ качествѣ странствующаго подмастерья -- расказывалъ двумъ Русскимъ купцамъ, изломанномъ Русскимъ языкомъ, о пріятностяхъ гулянья въ Вѣнскомъ Пратерѣ и Берлинскомъ звѣринцѣ, и съ восторгомъ, превозносилъ Германскихъ красавицъ, шварцъ-биръ, кнастеръ и бутербротъ. Русскіе взаимно превозносили ему шумныя гулянья въ Москвѣ бѣлокаменной. Полякъ выхвалялъ Финляндцу Варшавскія Бѣляны, Повонзки и Лазепки, а Финляндецъ съ чувствомъ говорилъ о гуляньѣ по льду близъ Гельзингфорса. Молодая женщина шепнула что-то своей пожилой сосѣдкѣ о Костромѣ, а она вспомнила о Ярославлѣ.-- "Видишь ли," сказалъ я Г. N.N.: "что мы наслаждаемся единственно въ воспоминаніяхъ, и то, что теперь кажется намъ обыкновеннымъ, единообразнымъ, со временемъ оживится въ нашей памяти и будетъ насъ радовать?" -- "Это правда," сказалъ Г. N.N.: "человѣкъ живетъ болѣе въ прошедшемъ и будущемъ, не заботясь настоящимъ." -- "Философія!" возразилъ Французъ, который, вопреки народному характеру, молчалъ и слушалъ другихъ: -- "вы правы, господа: я самъ теперь мыслью носился въ Парижѣ, въ Лоншанъ и Булонскомъ лѣсу, хотя признаюсь откровенно, что мнѣ здѣсь гораздо лучше, нежели въ своемъ отечествѣ."

Но вотъ мы уже въ Екатерингофѣ.

Видъ прелестный: съ одной стороны море, на берегу коего возвышается ферма въ Арабскомъ вкусѣ съ башнею и галлереею, расписанною цвѣтами. Китайская бесѣдка съ блестящимъ шпицомъ; воксалъ также Арабской архитектуры, въ которомъ гремитъ музыка; круглая башня, вмѣщающая въ себѣ горы для катанья -- и все это оживлено движущимися толпами народа, рядами экипажей и звуками музыки въ рощахъ.-- День 1го Мая, есть условный праздникъ весны, которую жители всѣхъ Европейскихъ городовъ привыкли встрѣчать въ полѣ; но наша Петербургская весна еще не украсилась зеленью. Наши цвѣты только на женскихъ шляпкахъ: хотя природныя розы и лиліицвѣтутъ у насъ круглый годъ, но только на прелестныхъ лицахъ сѣверныхъ красавицъ. И такъ въ сей день мы торжествуемъ искуства, а не природу. Мы смотримъ на прекрасные наряды и экипажи, и на чистомъ воздухѣ только предвкушаемъ весну.

"Такъ ли легко ты угадываешь экипажныхъ пассажировъ, какъ лодочныхъ?" спросилъ меня Г. N.N.-- "Почти также!" отвѣчалъ я. "Немногіе лонъ-лакеи (наемные слуги), въ трехъ первыхъ заѣздныхъ домахъ нашей столицы, услуживающіе въ продолженіе многихъ лѣтъ пріѣзжимъ, лицами своими, какъ вывѣсками, изъясняютъ мнѣ состояніе, а отчасти и занятія каждаго временнаго своего господина. Старый и простоватый лонъ-лакей, стоящій сгорбившись за каретою въ изношенномъ сертукѣ, вѣрный знакъ, что господинъ его есть пожилой помѣщикъ, пріѣхавшій сюда для процеса, подряда или другаго какого важнаго дѣла: онъ не заботится о прислугѣ, а требуетъ только указателя чиновниковъ и жилищъ. Модный и увертливый лонъ-лакей, поглядывающій съ запятокъ на всѣ стороны, а особенно туда, гдѣ много шляпокъ, удостовѣряетъ меня, что онъ служитъ или молодому наслѣднику, пріѣхавшему сюда пожить, или человѣку, который, утомясь службою въ отдаленныхъ странахъ, пріѣхалъ отдохнуть въ столицѣ. Польскій Панъ или Нѣмецкій Баронъ имѣютъ также свои отличительныя черты на одеждахъ и лицахъ лонъ-лакеевъ, по объ этомъ довольно. Посмотри, какъ прекрасныя женщины умѣютъ помѣщаться въ каретахъ. Онѣ, кажется, не обращаютъ ни малѣйшаго вниманія на зрителей, и между тѣмъ усаживаются съ такою ловкостью, что мы видимъ и лица и наряды: это также принадлежитъ къ Изящнымъ Искуствамъ, -- по части экспозиціи. Посмотри, какъ умильно разговариваютъ между собою эти супруги; они кажется забылись, что на гуляньѣ." -- "Счастливая пара!" воскликнулъ -- "Не угадалъ: эти супруги такъ рѣдко видятся дома, что они ради случаю поговорить о дѣлахъ, въ такую пору, когда приличіе требуетъ хоть разъ въ годъ показаться вмѣстѣ." -- "А эти молодые супруги, смотрящіе каждый въ свою сторону, неужели наскучили собою?" спросилъ Г. N. N.-- "Напротивъ: они такъ счастливы въ домашней жизни другъ другомъ, что теперь ищутъ расѣянья, и хотятъ показать модному свѣту, что они уже подчинились его уставамъ. Вспомни, любезнѣйшій, что люди часто любятъ прикрываться наружностью, противорѣчащею внутреннему ихъ состоянію." -- "Богъ съ тобою, сказалъ Г. N. N.: можетъ быть и такъ." -- "Я самъ не ручаюсь за достовѣрность моихъ наблюденій, но это calcul des probabilités morales {T. e. расчетъ нравственныхъ вѣроятностей.}." -- "Угадай же, зачѣмъ эти молодые люди пріѣхали сюда въ щегольскихъ экипажахъ?" -- "Чтобы послѣ расказывать въ обществѣ: c'était charmant! я васъ имѣлъ удовольствіе видѣть и проч. "

Впрочемъ для молодыхъ людей, нѣтъ особенной повинности вертѣться въ экипажахъ въ продолженіе всего гулянья. Они только показываются въ нихъ, а послѣ того гуляютъ пѣшкомъ, верхомъ и собираются въ кружки у перилъ или посреди дороги, чтобы расказать выдуманныя на странствіи эпиграммы и замѣчанія.-- "Все это относится къ высшему состоянію, но какія удовольствія простаго народа?" -- "Удовольствія отдыха (отъ трудовъ и честь быть въ одномъ обществѣ, и одномъ общемъ залѣ, подъ небеснымъ сводомъ, со всѣми барами и боярынями города.-- Кромѣ того, музыка, свиданья съ земляками, знакомыми и знакомками, Безъ народныхъ гуляній, сидѣлецъ, мастеровой, работникъ или служитель, живущій подъ Невскимъ или на Литейной, въ нѣсколько лѣтъ не свидѣлся бы съ своими пріятелями, жителями Коломни и Петербургской стороны.-- Также развѣ ты ни во что ставить женское тщеславіе, которое столь же сильно въ крестьянской дѣвушкѣ и служанкѣ, какъ и въ свѣтской женщинѣ?-- Красная ленточка, Бухарскій платочекъ, кисейная косыночка и подаренное барынею шелковое платье производятъ тѣ же дѣйствія, что, бархатъ, крепъ-крепе, марабу, шали и бриліянты.-- Удовольствіе опредѣляется внутренними ощущеніями, которыя основываются на понятіяхъ о счастіи, и потому всякое состояніе имѣетъ свою публику, которой ты, можетъ быть, не умѣешь различать въ толпѣ -- а я вижу, а радуюсь ихъ радости. Вотъ этотъ купецъ торжествуетъ, поглядывая на разъѣзжающую въ каретѣ свою супругу, въ блондахъ и шелкахъ; его сидѣлецъ утѣшается новою сибиркою и пуховою шляпою, а работникъ въ восхищеніи отъ новыхъ сапоговъ, и думаешь, что весь міръ смотритъ на его ноги, точно также, какъ молодой баринъ воображаетъ, что весь городъ будетъ говоришь о его каретѣ.-- Тѣ же страсти волнуютъ сердца простаго народа, какъ и отличнаго класса, только съ измѣненіями, происходящими отъ образа жизни и воспитанія. Для одного ананасъ потерялъ свою пріятность, а другой находитъ сладость въ пряничныхъ орѣшкахъ; тотъ со вкусомъ завтракаетъ сайкою, а другой съ нетерпѣніемъ дожидается устрицъ одинъ думаетъ, что достигъ блаженства, зѣвая въ богатомъ экипажѣ, а другой веселится въ новыхъ сапогахъ. А любовь, любовь!-- она также терзаетъ и услаждаетъ сердце, бьющееся подъ сибиркою или ситцевымъ платьицемъ, какъ и подъ бархатомъ и парчей, Честолюбіе имѣетъ также свои степени: посмотри вотъ этотъ человѣкъ, кажется, выросъ отъ того, что ему поклонился знакомый баринъ изъ кареты, а сзади его стоящій кафтанникъ еще болѣе гордится поклономъ великорослаго лакея съ запятокъ." -- Я говорила это, не примѣчая, что возлѣ меня остановилась знакомая мнѣ модная торговка. "Ваша правда," примолвила она "всякое общество людей, можно уподобить канвѣ, вышитой разными шелками и узорами: какъ ни вымышляй, какъ ни мудри -- канва все останется та же."

Все это расказывалъ я за ужиномъ почтенной Г-жѣ N. N., возвратившись къ ней домъ съ гулянья, по обѣщанію.-- Читатель помнитъ, что я обѣщалъ прервать мое повѣствованіе, какъ скоро Г-жѣ N. N. покажется оно скучнымъ.-- -- Въ это самое время она невольно зѣвнула, и я оканчиваю мою статью.


Ѳ. Б.


"Сѣверная Пчела", No 53, 1825