# Посещение Доктора

Фаддей Венедиктович Булгарин

## Посѣщеніе Доктора.


Guter Rust macht gutes Blut.


"Мы весьма часто стараемся душевные недуги и страсти называть физическими болѣзнями" чтобы скрыть не только отъ другихъ, но и отъ самихъ себя свои слабости или проступки. Иногда раскаяніе или страхъ послѣ дурнаго дѣла точитъ сердце наше, а мы жалуемся на желудокъ; ревность, зависть, досада и прочія страсти причисляются къ нервическимъ болѣзнямъ. Въ головѣ гнѣздится воспоминаніе нашей несправедливости или дурное намѣреніе, а мы думаемъ, что это мигрень или ваперы.-- Но на это нѣтъ лекарства въ медицинскихъ книгахъ и въ аптекарскихъ лабораторіяхъ...."

Такъ говорилъ, между прочимъ, одинъ почтенный Медикъ, встрѣтившись со мною въ залѣ у Г-на N. N. Онъ не успѣлъ кончить своей рѣчи, какъ слуга доложилъ, что Г. N. N. проситъ насъ въ кабинетъ. Мы вошли.

Г. N. N. сидѣлъ въ большихъ креслахъ: колпакъ его былъ надвинутъ почти на глаза, шея окутана; передъ нимъ, на столикѣ, вкусный кофе испарялся въ чашкѣ, и не привлекалъ его вниманія. Лице его непріятно морщилось, глаза потуплены были въ землю, и только изрѣдка обращались на развернутую на столикѣ книгу. Я невзначай заглянулъ въ нее: это было Уголовное Право.

Г. N. N. Здравствуйте, Г. Докторъ! Слава Богу, что вы пожаловали: я не здоровъ, да и вся моя семья занемогла. (Обращаясь ко мнѣ.) Садись, Архипъ Ѳаддсевичъ!

Докторъ. Что вы чувствуете?

Г. N. N. Самъ не знаю: нѣтъ апетиту, мучитъ безсонница, частыя біенія сердца, воображенію представляется все въ черномъ видѣ; все какъ-то грустно, ни что не радуетъ....

Докторъ. Дайте руку и покажите языкъ. (По нѣкоторомъ молчаніи.) Желудокъ вашъ не испорченъ, однако же пульсъ не очень регуляренъ. Болѣзнь происходитъ отсюда (показываетъ рукою на сердце). Много ли вы спали нынѣшнюю ночь?

Г. N. N. Часа четыре; по безпрестанно пробуждался, вертѣлся въ постелѣ....

Докторъ. Вѣрно какія нибудь ужасныя сновидѣнія васъ тревожили?

Г. N. N. Да, преужасныя! Мнѣ снилось, будто бы на меня поданы были жалобы, будто бы нѣсколько семействъ кричало всенародно на площади, что я разорилъ ихъ пристрастными рѣшеніями, будто бы меня позвали въ Уголовную Палашу, будто бы доказали, что я.... однимъ словомъ вздоръ, сущій вздоръ грѣзился мнѣ въ такомъ ужасномъ видѣ, что я и теперь не могу вспомнить объ этомъ безъ трепета!

Докторъ. (Посмотрѣлъ на меня стороною и улыбнулся). Такъ! это происходитъ отъ сгущенія соковъ, отъ неправильнаго кругообращенія крови, приводящаго въ разстройство нервную систему. Я бы вамъ совѣтовалъ удалиться на время отъ дѣлъ, съѣздить на теплыя воды, поискать разсѣянія, забавъ, пріятнаго общества. А пока, пейте Зельцерскую воду, не употребляйте вина и горячительной пищи.

Г. N. N. Хорошо, но пока -- пропишите мнѣ лекарство.

Докторъ. Извольте! (Садится за столъ и пишетъ). Принимайте это поутру и ввечеру по чайной ложкѣ. Вы сказывали, что ваше семейство нездорово: нельзя ли видѣть?

Г. N. N. Жена моя очень страждетъ нервами. Погодите, она поѣхала въ магазинъ.

Докторъ. А Пелагея Герасимовна {Имена и все происшествіе вымышлены. Сочинитель подобныхъ статей никогда не имѣлъ и никогда не будетъ имѣть въ виду лицъ: не касаясь никого, онъ хочетъ только, по разумѣнію своему, исполнить старинное правило: ridendo castigat mores.}?

Г. N. N. Она нѣсколько дней не вставала съ постели, послѣ бала у Князя N. N.-- Теперь насилу привстала и танцуетъ въ галопъ съ учителемъ. Это новый и очень веселый танецъ; завтра ей должно ѣхать на балъ. Но вотъ и жена!

Г-жа N. N. Ахъ, Г. Докторъ, ради Бога, пропишите мнѣ чего нибудь; у меня спазмы, мигрень, нервная слабость.... ужъ не чахотка ли,

Докторъ. Полно-те, сударыня,! цвѣтъ вашего лица и объемъ таліи показываютъ противное. (Беретъ ее за руку и щупаетъ пульсъ). Давно ли вы нездоровы?

Г-жа N. N. Съ прошедшей Субботы.

Г. N. N. Да, да, именно съ тѣхъ поръ, какъ ты увидѣла новую Турецкую шаль у Матрены Панкратьевны. Помню: у тебя въ глазахъ потемнѣло, въ груди сдѣлалось колотье, и съ тѣхъ поръ только и разговоровъ, что о шали Матрены Панкратьевны.

Г-жа N. N. Ахъ, Г. Докторъ! я сплю и вижу эту проклятую шаль, бѣлую какъ снѣгъ, мягкую какъ пухъ, съ пребольшими бортами, на которыхъ зеленые, голубые и красные цвѣта такъ перемѣшаны, что блестятъ какъ брилліанты. Во всемъ городѣ только и разговоровъ, что о шали Матрены Панкратьевны; а ей прислалъ мужъ изъ города Бухаріи, что на Турецкой границѣ, въ Молдавіи. (Обратясь къ мужу). Представь себѣ, милый, что я наконецъ отыскала точнехонько такую же шаль, и сего дня придетъ къ тебѣ Персіянинъ.-- Пропишите что нибудь, Г. Докторъ!

Докторъ. Извольте. (Садится и пишетъ).

Дѣвица N. N. (входитъ, кланяется всѣмъ и цѣлуетъ руку отцу). Здравствуйте, папенька!

Г. N. N. Здравствуй, Палашенька! Ты больна: по, совѣтуйся, душа моя, съ Докторомъ.

Докторъ. Чѣмъ вы нездоровы?

Дѣвица N. N. Головная боль, усталость во всѣхъ членахъ; какое то непріятное чувство; не знаю что, но я нездорова.

Г-жа N. N. Я вамъ раскажу все дѣло. На послѣднемъ балѣ у Князя N. N. моей Полинѣ вдругъ сдѣлалось дурно въ котильонѣ. Начали танцовать галопъ, какой-то новый, конный или не знаю какой-то танецъ. Полинька моя мастерица на всѣ кадрили, мазурки, да на бѣду не училась бѣгать въ галопъ, и раза два сбилась съ такту.... Ей сдѣлалось дурно, и съ тѣхъ поръ....

Дѣвица N. N. Ахъ, маменька, что вы говорите! (плачетъ).

Докторъ. Утѣшьтесь, сударыня!...

Г. N. N. Ну полно, полно, Палата! вѣдь у тебя есть теперь танцмейстеръ; онъ тебя научитъ галопировать во всю прыть... Пропишите ей что нибудь, Г. Докторъ!

Докторъ. Извольте (пишетъ).

Г. N. N. Ну, что скажешь, Архипъ Ѳаддеевичъ? Ты все пописываешь статейки, да еще и сатирическія, а что въ томъ проку?

Я. Не знаю, но мнѣ кажется, что представляя зеркало свѣта, можно заставить людей избѣгать видимыхъ недостатковъ. Въ общемъ изображеніи человѣческихъ слабостей, представляемомъ безъ всякихъ личностей, отсвѣчиваютъ тѣмъ сильнѣе похвальныя качества -- и) изъ этого можетъ произойти польза.

Г. N. N. Полно, братъ! вспомни, что сказалъ И. А. Крыловъ:

Морали Климычу читаютъ,

А онъ украдкою киваетъ на Петра.

Кажется такъ?

Я. Не совсѣмъ такъ. Но если бы и стали кивать на Климыча, тогда и другой началъ бы опасаться, чтобы на него не кивнули. Но я пришелъ къ вамъ по моимъ дѣламъ...

Г. N. N. Теперь, братъ, нѣкогда -- завтра!

Докторъ. (Отдаетъ рецептъ). Извольте употреблять, какъ предписано. Прощайте! (Уходитъ, и я съ нимъ).

Въ залѣ я остановилъ Доктора, и сказалъ ему: у васъ, я вижу, есть универсальное лекарство; пожалуйте дайте копіи вашихъ рецептовъ, противу здѣшнихъ недуговъ. Это мнѣ пригодится для многихъ моихъ знакомыхъ..

Докторъ. Очень хорошо. Выньте свою записную книжку, и пишите:


Для батюшки:


Bp. Aquae fontanae

3 iij

Syrupi rubi idaei 5 iij.

m. dr. s,


Для матушки:


Bp. Aquae purae §iij

I Sacliari albi 5i/3m. dr. s.


Для дочки:


Rp. Syrupi cort. aurant. 5 ß.

Aquae communis 5 iij.

m. dr. s.


т. е. по Русски это значитъ: взять простой Невской, воды, смѣшать съ сахарцемъ или сиропомъ, и окрасить разными невредными веществами, для каждаго больнаго особымъ цвѣтомъ: бѣлымъ, желтымъ, розовымъ. Вы видите, чѣмъ эти люди больны. Отказать имъ въ лекарствѣ невозможно: они готовы огласишь невѣждою всякаго Доктора, который имъ скажетъ, что они здоровы и страждутъ прихотями или другимъ чѣмъ, еще того хуже. Вода съ сахаромъ не повредитъ, а между тѣмъ Г. N. N. забудетъ свой страхъ и горе, жена его купитъ шаль, а дочь выучится танцовать галопъ, и все припишется удивительному лекарству! Ѳ. Б.


"Сѣверная Пчела", No 50, 1825