# Разбор трех статей, помещенных в Записках Наполеона, Денисом Давыдовым

Фаддей Венедиктович Булгарин

Разборъ трехъ статей, помѣщенныхъ въ Запискахъ Наполеона, Денисомъ Давыдовымъ. Москва, 1824, въ 8, въ типогр. С. Селивановскаго, 65 стр.

Денисъ Васильевичъ Давыдовъ принадлежитъ къ малому числу тѣхъ необыкновенныхъ людей, которымъ опредѣлено блистать собственнымъ, незаимствованнымъ свѣтомъ на каждомъ поприщѣ, куда приведетъ ихъ судьба, завлечетъ случаи или воля. Эти необыкновенные феномены нравственнаго міра суть слѣдствія чрезвычайной силы ума и души, качествъ вообще рѣдкихъ, а особенно въ сочетаніи одного съ другимъ. Д. В. Давыдовъ занимаетъ почетныя мѣста на пути славы и побѣды, на Парнассѣ, въ области Исторіи и въ школѣ Стратегіи. Новое его сочиненіе есть новоразцвѣтшая вѣтка лавровъ, осѣняющихъ мирную жизнь воина-Писателя. Какъ пріятна обязанность Критика, когда должно отдавать отчетъ о прекрасномъ произведеніи уважаемаго Писателя: это награда за многія неудовольствія, происходящія отъ справедливой оцѣнки посредственности или обличенія ложной славы!-- Но приступимъ къ дѣлу.

Весь просвѣщенный міръ знаетъ, сколько вреда нанесли партизаны Русскіе арміи Наполеона, во время пребыванія его въ Москвѣ, на отступленіи отъ сей столицы къ предѣламъ Россіи и даже за границею въ кампанію 181.З года. Наполеонъ однакожъ не сознался въ этомъ, и въ Запискахъ своихъ, составленныхъ во время пребыванія на островѣ Св. Елены, сказалъ, что въ продолженіе Австерлицкой, Іенской, Фридландской и Московской {Такъ Наполеонъ называетъ кампаніи 1805, 1806, 1807 и 1812 годовъ. Соч.} кампаній не было взято у него ни одного обоза съ больными, ни одного подвоза съ зарядами, не было перехвачено ни одного курьера съ эстафетами, и что не проходило ни одного дня, въ который бы французская главная квартира не получала извѣстій изъ Парижа, и т. п. Такъ сказалъ Наполеонъ, или Издатели его Записокъ, ручающіеся за подлинность всего, въ нихъ заключающагося. Слѣдовательно партизаны не принесли, никакой пользы, и служба ихъ ничтожна? Но вотъ что говоритъ объ этомъ Д. В. Давыдовъ:

"Слова, падшія съ такой высоты (т. е. слова Наполеона), не суть уже шипѣніе раздраженной посредственности, столь давно преслѣдующей партизановъ нашихъ -- это удары Юпитера; звукъ ихъ можетъ увѣковѣчиться въ общемъ мнѣніи, какъ увѣковѣчились въ немъ всѣ тѣ ложныя преданія, кои равнодушіе людей полѣнилось изслѣдовать, повторяя безпечно то что уже другими сказано."

"Я одинъ изъ обвиняемыхъ. Честь вооружаетъ меня противъ нареканій ужасныхъ, сокрушительныхъ, можетъ быть неотразимыхъ. Но что дѣлать? Новый Леонидъ, иду на громады Ксеркса! Мнѣніе мое о партизанской моей службѣ не равняется съ тѣмъ вниманіемъ, коимъ почтили ее мои соотчичи; однако жъ оно не упадаетъ и до презрѣнія. Я скажу болѣе: я считаю себя рожденнымъ единственно для роковаго 1812 года, но рожденнымъ подобно тому рядовому солдату, который, въ дыму и въ сумятицѣ Бородинской битвы, стрѣляя на удачу, убилъ десятомъ французовъ. Какъ ни мало употребилъ онъ на то и знанія и дарованія, при всемъ томъ судьба опредѣлила его уменьшить непріятельскую армію десятью человѣками, и содѣйствовать, въ общемъ ея истребленіи, своимъ товарищамъ.

"Такъ я думаю о себѣ, уменьшивъ непріятельскую армію по мѣрѣ способовъ, предоставленныхъ мнѣ начальствомъ, и способностей, данныхъ мнѣ природою {Скромность не позволила Автору распространяться своихъ заслугахъ, извѣстныхъ въ цѣлой Россіи и за границею. Въ Англіи продавали портретъ Д. В. Давыдова, въ Русскомъ кафтанѣ съ надписью: Black Capitain, possessor of Borodino's т. е. Черный Капитанъ, властитель Бородинскаго поля сраженья. Мы слышали это отъ достовѣрнаго очевидца. Соч.}."

"Въ волѣ Наполеона налагать въ числѣ прочихъ и на меня проклятіе за пролитую кровь его воиновъ -- но не отнимай онъ у меня дѣлъ моихъ, не стирай съ сабли моей кровавыхъ брызговъ, сихъ отпечатковъ чести, купленныхъ трудами и ежеминутною жертвою жизни. Это моя собственность, это моя участокъ въ славѣ земляковъ моихъ, тѣмъ для меня драгоцѣннѣе, что онъ одинъ возвышается на моей жизни, безплодной въ своей юности, и въ наклонности своей, ничего для честолюбія не объемлющей {Извините почтенный Авторъ! А кампаніи 1805, 1806, 1807, 1808 и 1809 годовъ? а ваши піитическія произведенія? а Опытъ о партизанскомъ дѣйствіи? а Записки партизана? а Исторія Финляндской кампаніи?-- Соч.}. Но какой избрать способъ къ защитѣ сей собствености?"

Предисловіе сіе слѣдуетъ послѣ выписки тѣхъ мѣстъ изъ Записокъ Наполеона, гдѣ сказано о неприкосновенности Французскихъ фургоновъ, лазаретовъ, и безопасности мародеровъ тылу арміи. За симъ Д. В. Давыдовъ колеблется при избраніи средствъ къ защитѣ своихъ товарищей, партизановъ, и себя, и наконецъ рѣшается прибѣгнуть къ Французскимъ источникамъ и поискать доказательствъ: "1. Въ бюллетеняхъ Французской арміи, какъ извѣстно, писанныхъ самимъ Наполеономъ. 2. Въ Монитерѣ, единственномъ офиціальномъ журналѣ тогдашняго Французскаго Правительства. 3. Въ письмахъ Маршала Бертье къ Начальникамъ большой арміи. 4. Въ офиціальныхъ бумагахъ, отбитыхъ у непріятеля. 5. Въ тѣхъ описаніяхъ Русской кампаніи, коихъ Сочинителей нельзя упрекнуть въ пристрастіи къ нашему войску."

Приводя доказательства изъ сихъ источниковъ, Д. В. Давыдовъ доказалъ: 1-е, что въ 1807 году, когда Русская армія еще не имѣла партизановъ, наши легкія войска уже дѣйствовали многократно въ тылѣ непріятельской арміи, брали багажи, лазареты, отбивали плѣнныхъ и перехватывали курьеровъ съ эстафетами, и ординарцевъ съ важными депешами; 2-е, что въ 18із году, Русскіе партизаны брали пушки, снаряды, транспорты, багажи, лазареты и безчисленное множество мародерокъ въ тылу и на флангахъ непріятельской арміи. Слѣдовательно Д. В, Давыдовъ доказалъ, что сказанное Наполеономъ есть неправда, и, что болѣе, проникнулъ тайную причину, заставившую его утверждать сіе обстоятельство.


(Окончаніе въ слѣдующемъ нумерѣ.)


"Сѣверная Пчела", No 66, 1825


Окончаніе статьи о книгѣ: Разборъ трехъ статей, помѣщенныхъ въ Запискахъ Наполеона, Денисомъ Давыдовымъ.


Наполеонъ, въ продолженіе всѣхъ своихъ кампаній, главнымъ правиломъ полагалъ дѣйствовать огромными массами людей, быстро, стремительно тѣснить непріятеля, вовлекать его въ предвидѣнныя имъ обстоятельства, поражать, преслѣдовать безъ отдыха, и нѣсколькими сраженіями кончишь войну. Наполеонъ не слѣдовалъ правиламъ старыхъ Генераловъ, которые не иначе подавались впередъ, какъ обезпечивъ свой тылъ и фланги, и завладѣвъ ѳеатромъ войны. Онъ, напротивъ того, стремился впередъ, оставляя за собою не только цѣлые отряды непріятельской арміи, но даже крѣпости съ сильными гарнизонами. До Испанской войны и кампаніи 1812 года, эта Тактика удавалась ему, и какъ всякій успѣхъ принимается съ рукоплесканіями, похвалами и поставляется иногда въ примѣръ, то и этотъ родъ войны почитался новымъ преобразованіемъ Тактики. Наполеонъ, кажется, хотѣлъ утвердить общее о семъ мнѣніе, сказавъ, что не взирая на его стремительность и беззаботность въ обезпеченіи своихъ сообщеній, тылъ его арміи не былъ никогда обезпокоиваемъ и въ самой даже Москвѣ,

Вотъ что отвѣчаетъ на это Д. В. Давыдовъ, на стр. 28-З0: "По рѣшеніи сей задачи, надлежитъ объяснить и слѣдующую: онъ не имѣлъ съ тылу своемъ непріятеля. Какъ разумѣть слова сіи, въ тактическомъ или стратегическомъ смыслѣ? Если въ тактическомъ, то Наполеонъ опять правъ, ибо армія его, расположенная по Московскимъ предмѣстьямъ, лицемъ въ поле имѣла въ тылу своемъ только Бѣлый-городъ, Китай-городъ и Кремль {Имена частей города, составляющихъ средину Москвы. Д.}, занятые главною и корпусными квартирами, ей принадлежащими, Но сего нельзя предположить: Наполеонъ былъ не Комендантомъ или не Начальникомъ Полиціи, чтобы ограничить кругъ дѣйствія команды своей предѣлами шлагбаумовъ. Начальствуя несмѣтными силами, обладающій изящнѣйшими тайнами Военнаго Искуства, одаренный всеобъемлющимъ, дальновиднѣйшимъ взоромъ и необыкновеннымъ чувствомъ соотношеній, онъ конечно видѣлъ далѣе Камеръ-Коллежскаго вала {Насыпь окружающая Москву. Д.}, и потому нельзя думать, чтобы онъ хотѣлъ увѣрить насъ въ томъ, что тылъ всякой арміи граничитъ только съ лазаретными фурами, хлѣбопеками и дежурствами. Изъ сего видно, что онъ говоришь не о тактическомъ, а о стратегическомъ тылѣ своемъ, т. е. не о Бѣломъ-городѣ, Китай-городѣ и Кремлѣ, а о пространствѣ, по которому армія его пришла, черезъ которое получала она съѣстные и боевые подвозы, долженствовала имѣть сношеніе съ фланговыми своими корпусами, съ союзными Государствами и съ Франціею, и по которому надлежало ей отступать въ случаѣ неудачи. Разумѣя такъ -- сказаніе Наполеоново ошибочно, ибо самый лагерь при Тарутинѣ находился уже въ тылу арміи его, а когда прибавимъ къ оному отрядъ Дорохова и партію Сеславина, производившіе поиски между дорогъ Смоленской и Боровской въ направленіи къ Вязьмѣ, отдѣльныя команды Князя Вадбольскаго между Вереи и Можайска, Бенкендорфа между Можайска и Волоколамска, Чернозубова между Можайска и Сычевки, Фиглева {Не надобно принимать Фиглева за Фигнера. Первый служилъ въ Бѣлорускомъ гусарскомъ полку, а послѣдній въ, Артиллеріи. Первый находился въ отрядѣ Генерала Винценгероде, а послѣдній былъ партизаномъ и дѣйствовалъ въ то время около Москвы, между дорогами Тульскою и Калужскою. Д.} въ окрестностяхъ Звенигорода, и мою партію между Гжатью и Дорогобужемъ тогда смѣло можно сказать, что слова Наполеона брошены весьма опрометчиво для Писателя, стяжавшаго въ потомствѣ званіе Историка."

Слогъ Д. В. Давыдова, не взирая на нѣкоторыя неровности, исполненъ силы и какого-то сердечнаго, воинскаго прямодушія, убѣдительнаго и заманчиваго. Мысли его зрѣлы, сужденія основательны и показываютъ опытность, стяжаемую на кровавыхъ поляхъ славы. Мы увѣрены, что если книжка сія будетъ переведена на иностранные языки, она будетъ приняли за границею съ похвалами и даже съ признательностью къ Русскимъ воинамъ, столь благородно защищающимъ свое правое дѣло, безъ ненависти, напротивъ того съ почтеніемъ и должнымъ уваженіемъ къ доблестнымъ воинамъ всѣхъ народовъ. Д. В. Давыдовъ изъясняется объ этомъ слѣдующимъ образомъ въ своемъ заключеніи: (Стр. 63--65.)

"Не мнѣ упрекать можно въ томъ, чтобы я уступалъ кому либо во враждѣ къ посягателю на независимость и честь моей родины, не въ той враждѣ, которая шипитъ и прячется, но въ той, которая молча хватаетъ за горло. Товарищи мои помнятъ, если не удачи, то по крайней мѣрѣ усилія мои, всѣ клонившіяся ко вреду непріятеля въ теченіе войны отечественной и заграничной, но они помнятъ также и удивленія и восторги мои, подвигами Наполеона возбужденныя, и уваженіе къ войскамъ его, которое питалъ я въ душѣ моей среди борьбы военной. Солдатъ, я и съ оружіемъ въ рукахъ отдавалъ справедливость первому солдату вѣковъ и міра; я любовался, я обворожаемъ былъ храбростію, какою одеждою она ни была облекаема, въ какихъ рядахъ она ни ознаменовывалась, и Багратіоново браво, вырвавшееся въ похвалу непріятеля среди самаго пыла Бородинской битвы, отозвалось въ душѣ моей, но ее не удивило {Извѣстно, что Князь Багратіонъ за нѣсколько минутъ предъ тѣмъ, какъ получилъ смертельную рану, закричалъ браво 58-му линѣйному французскому полку, первому изъ полковъ Давустова корпуса, который вскочилъ на флеши, расположенныя предъ Семеновскимъ и самимъ Княземъ Багратіономъ защищаемыя. Д.}. Такъ чувствовалъ я, когда сердце мое билось подъ гусарскимъ ментикомъ, такъ я чувствую за плугомъ и въ мирномъ кабинетѣ. Нѣтъ, не ненависть, но любовь къ истинѣ водила перомъ моимъ; впрочемъ я не сочинялъ, а подводилъ статьи, прогаивурѣчащія нѣкоторымъ статьямъ, помѣщеннымъ въ Запискахъ Наполеона, писаннымъ на-обумъ, наскоро и безъ документовъ. Читатель рѣшитъ, на чьей сторонѣ правда -- но во всякомъ случаѣ онъ конечно отдастъ мнѣ справедливость въ томъ, что Русской, я не забылъ приличія и вѣжливости въ выраженіяхъ, опровергая сказанія того, коего память безстыдно тревожима нѣкоторыми соотечественниками его, сослуживцами и даже людьми имъ облагодѣтельствованными!"

Послѣ этого намъ остается просить почтеннаго Автора, отдыхать, но не дремать на своихъ лаврахъ, и подарить Словесность столь горячо любимаго имъ отечества, изданіемъ тѣхъ сочиненій, коихъ отрывки мы съ величайшимъ удовольствіемъ читали въ нѣкоторыхъ журналахъ. Ѳ. Б.


"Сѣверная Пчела", No 67, 1825