Брик Осип Максимович
Новая поэма Асеева

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

НОВАЯ ПОЭМА АСЕЕВА

О. БРИК

0x01 graphic

   Асеев принадлежит к числу тех советских писателей, для которых вопрос о личной теме и теме политической решен раз навсегда, и не только в теории, но и на практике. В творчестве Асеева последних лет мы не найдем политической тематики вне лично взволнованности и не найдем личной темы вне ее социальной связи с окружающей действительностью. В лирическом пафосе Асеева личное и социальное слиты неразрывно.
   Есть люди, есть писатели, которые упорно отстаивают право поэта на личную лирику, противопоставляя ее лирике политической. Они договариваются до требований прав на любовь, на грусть, на ревность, -- как будто кто-то у них эти права оспаривает. Этим людям попросту чужда политическая тема, она их не волнует, и свою незаинтересованность они маскируют требованием какого-то фантастического права писать о личном аполитично, асоциально, забывая, что всякий отказ от политического и социального тоже политичен и социален {От редакции. Вопрос о том, оспаривает ли кто-нибудь у поэтов право на личную лирику, по мнению редакции, решает сам т. Брик. Именно он во второй половине абзаца пытается сделать это.}.
   Есть другие люди -- люди, которые "жертвуют" своим личным интересом для блага общества. Они общественники по убеждению и, выполняя общественный долг, непрерывно сознают свою жертвенность. Об этих людям великолепно высказался Добролюбов, характеризуя одного из персонажей тургеневской повести "Накануне":
   "Сердце у него (у Берсенева) доброе и любящее, но из всего видно, что добро он всегда будет делать не столько по влечению сердца, сколько потому, что надо делать добро. Он находит, что надо жертвовать своим счастьем для родины, науки и пр., и этим самым он осуждает себя быть вечным рабом и мучеником идеи. Он отделяет свое счастье, например, от родины; он, бедняк, не умеет возвыситься до того, чтобы понять благо родины нераздельно с своим собственным счастьем и чтобы не понимать счастья для себя иначе, как при благоденствии родины. Напротив, он как будто боится что его личное счастье будет: мешать благу родины, торжеству справедливости, успехам науки и т. п. Оттого он боится желать себе счастья и по благородству своих принципов решается жертвовать им для означенных им идей, считая это, разумеется, большим одолжением со своей стороны.
   Ясно, что такого человека только и хватит на пассивное благородство. Но не ему слиться душою с каким-нибудь великим делом, не ему позабыть весь мир для любимой мысли, не ему воспламениться ею и сражаться за нее как за свою радость, свою жизнь, за свое счастье"...
   Такие Берсеневы, становясь писателями, пишут скучные нравоучительные повести или поэмы о преодолении своего "я", зовут на подвиги, но сами подвигов не совершают и дальше любованья своим собственным жертвенным героизмом не идут. Пишут они нарочито бесцветно, усматривая и в этом преодоление своей "индивидуалистической" колоритности.
   Асеев -- поэт совершенно другого склада. Он подходит к политической теме со всем своеобразием своего индивидуального творчества. Тема ему близка, он взволнован ею, ему ничем не приходится жертвовать для нее. Напротив, он лично заинтересован в том, чтобы рассказать о ней с максимальной силой и выразительностью. Для Асеева тема никогда не внешнее принужденье, а всегда внутреннее убежденье. В этом его подлинность как поэта нашей революционной советской действительности.
   В No 10 журнала "Знамя" напечатана поэма Асеева "Гундоровский полк" на тему о кулацком саботаже на Северном Кавказе.
   Поэма написана под впечатлением того, что увидел и услышал Асеев на Северном Кавказе в связи с кулацким саботажем прошлого года. В каждой строке поэмы даны одновременно и повествовательная конкретность события, и лирическая взволнованность автора. Эпитеты одновременно и точны, и выразительны. Ритмика интонационно осмыслена и неразрывна с речевой динамикой повествования. Все эти качества делают поэму "Гундоровский полк" образцом повествовательной лирики. О ней стоит поговорить поподробней.
   Начинается поэма с великолепного по стиху описания в'езда и один из пунктов средоточия кулацкого саботажа, в Баталпашинск:
   
   Горам
           свое сердце вручая,
   Считая изломов гряды,
   Я вымчал
             из Карачая
   Долиной реки Теберды.
   . . . . . . . . . . . . .
   Машина --
             тропою мышиной
   выкручивала кренделя,
   И пихты, гонясь за машиной.
   Крутили концы канделябр
   И вот уж --
                внизу копошится,
   В Кубань окунувшись по грудь,
   Заштатного
              Баталпашинска
   Зеленая нежить и муть.
   
   Дальше лаконично, со сдержанным негодованием рассказано о том, как вредители в колхозах уничтожили четыреста супоросых свиней и восемьсот жеребят-втогородков и что этими вредителями нередко оказывались колхозные председатели и кладовщики.
   С большой поэтической силой дан типаж кулака, симулирующего бедность и предпочитающего умереть голодной смертью, чем сдать хлеб советскому государству.
   
   Жил один казак,
                 жег огонь в глазах,
   Ничего нажитого нету.
   -- Гляньте здесь и там --
                      ничего не сдам, --
   Не могу
            отвечать декрету!
   Детский плач и всхлип;
                 сам распух, как гриб,
   И жена
          без еды скончалась,
   Уж такой -- бедун,
          был у всех в виду:
   Глянешь -- слезы прошиплет
                        жалость.
   Наконец,
           я сам
                   отошел к отцам,
   Почернелый весь,
                   хмуролобый.
   Жил
       я нищ и вдов,
                  а семьсот пудов
   Из-под женина
                взяли гроба".
   
   А гундоровцы ждут, мечтая:
   
   Лишь взыграет
                волненье военной трубы,
   Кровь --
           вином заструится в жилах...
   И пойдут за рубеж,
                 и восстанут гробы,
   И отроют
             пшеницу в могилах.
   . . . . . . . . . . . . . .
   
   Но вышло иначе. В гнездо кулацкой контрреволюции является военком:
   
   Военком был брит.
                  Неотважный вид.
   Из рядов --
              не выделишь такого,
   Но Кубань и Дон
   Помнят свист
             и звон
   Занесенных сабель
                 Примакова.
   Он вошел теперь,
                не погнувшись, в дверь,
   Сел,
        расставив в стороны колени.
   Круглая,
             точеная башка.
   Словно у китайского божка,
   Обвела, прищурившись, правленье.
   Голос -- вежлив, тих.
                    Видно, много книг
   Прочитал,
         ссутулившись на стуле.
   Не цветиста речь,
             только -- вдруг у плеч
   Ветерки прохладные
                    подули.
   
   Начинается беседа о хлебе, о советской власти, о кулаках, -- твердая и решительная, и саботаж сломлен. Сами колхозники требуют ареста "мерзавцев".
   Кончается поэма обращением к гундоровцам:
   
   Гундоровский полк,
                 сворачивай знамена,
   Твой лазутчик смолк,
                     опознан поименно.
   . . . . . . . . . . . . . . . . .
   Да не бывать тому,
                  чтоб ты добился цели.
   Не в твоем дому
                кудрявится веселье.
   . . . . . . . . . . . . . . . . .
   На знаменах шелк
                  не увидит света.
   Гундоровский полк,
                   ваша песня спета,
   
   и картиной сегодняшнего Северного Кавказа:
   
   Льет пшеница,
                  шумит вода
   Не для личных,
   Делячьих выгод
   И открыт --
                в голубые года
   Нам во весь горизонт выход.
   
   По идейной напряженности, по эмоциональной силе, по мастерству стиха поэма "Гундоровский полк" близка к одной из лучших поэм Асеева "Семен Проскаков". Та же скупость речи, то же интонационное разнообразие от песни до почти протокола, та же суровая сдержанность и в негодовании, и в рафосе.
   Асеев упорно работает над повествовательной лирикой. Появившиеся в печати отрывки поэмы "Смерть Оксмана" показывают, что работа Асеева протекает успешно, что высокое мастерство поэта проявляет себя в полной мере.
   Бесспорные достоинства поэмы "Гундоровский полк" говорят о том же. Это одно из лучших произведений сегодняшней советской поэзии.

"Литературная газета", No 57, 1933

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru