# Аракчеевщина. Сочинение Н. Богословского. Спб. 1882

Николай Гаврилович Богословский

Аракчеевщина. Сочиненіе Н. Богословскаго. Спб. 1882.

Есть люди экономные и есть люди расточительные. Г. Богославскій изъ расточительныхъ. Весьма скромныхъ цѣлей достигаетъ усиленными средствами и безразсчетно расточаетъ слова, слова и слова для внѣдренія читателю весьма скудной мысли. Мысль г. Богославскаго состоитъ въ томъ, что Аракчеевъ былъ человѣкъ не хорошій и сдѣлалъ много вреда. Какъ мысль, это, конечно, очень скудно, хотя, безъ сомнѣнія, фигура Аракчеева и картина всего того, что онъ натворилъ, достойны кисти мастера. Но г. Богославскій не мастеръ и въ добавокъ человѣкъ чрезвычайно расточительный. Отсюда и проистекаютъ два немаловажное недостатки его книги: во-первыхъ, необыкновенная скука, одолѣвающая читателя на первыхъ же страницахъ и препятствующая ему добраться до послѣднихъ; во-вторыхъ, отсутствіе аракчеевщины. То есть, пожалуй, въ книгѣ фигурируютъ и самъ Аракчеевъ, и его сынъ, и его любовница, и военныя поселенія; все это есть, но все это завалено такою массою ненужнаго хлама, изъ-за которой рѣшительно ничего не видать.

Книга состоитъ изъ статьи "Графъ Аракчеевъ", не то полемическаго, не то біографическаго характера, и затѣмъ изъ ряда разсказовъ: "Шумскій, мнимый сынъ графа Аракчеева"; "Настасья, фаворитка гр. Аракчеева"; "Естьянская Шурма, начало военныхъ поселеній"; "Устройство военныхъ поселеній". Онофрій и Осипъ Кузьмины, конецъ военныхъ поселеній. Остановимся для примѣра хоть на разсказѣ "Шумскій".

Г. Богославскій сначала томительно долго и скучно разсказываетъ, какъ ему пришлось однажды прожить по дѣламъ цѣлый мѣсяцъ въ Грузинѣ, имѣніи Аракчеева, какъ онъ тамъ случайно встрѣтился съ нѣкіимъ Ефимомъ Васильевичемъ, какъ тотъ познакомилъ его со священникомъ, какъ священникъ упомянулъ въ разговорѣ о сынѣ Аракчеева и какъ, наконецъ (наконецъ!), священникъ сталъ ему, автору, и Ефиму Васильевичу читать исторію жизни Шумскаго, записанную со словъ послѣдняго. Въ этой автобіографіи мнимаго сына Аракчеева все и дѣло, а предыдущее, слишкомъ длинное доя присказки, слишкомъ скучное для сказки, занимаетъ мѣсто въ книгѣ лишь по непомѣрной расточительности г. Богославскаго. Разсказъ Шумскаго, впрочемъ, столь же томителенъ, какъ и разсказъ нашего автора. Но этого мало. Разсказываетъ, разсказываетъ Шумскій, или вѣрнѣе, читаетъ, читаетъ его разсказъ священникъ, какъ вдругъ Ефимъ Васильевичъ перебиваетъ: "Батюшка, бываютъ обстоятельства, заставляющія человѣка быть жестокимъ?-- Никогда! сказалъ священникъ". Сказалъ и потомъ на шести страницахъ затянулъ канитель о разныхъ важныхъ матеріяхъ, какъ, напримѣръ, о томъ, что "мужикъ есть необходимое звено общества; существованіе его необходимо и неизбѣжно; ему назначено нести тяжелые труды, потому ему нужны сильныя руки". Только что вы одолѣли эту, можетъ быть, очень драгоцѣнную, но совершенно ненужную инкрустацію, какъ наткнетесь на разсказъ матери Шумскаго. Такимъ образомъ, вы читаете разсказъ г. Богославскаго объ томъ, что священникъ разсказывалъ ему изъ разсказа Шумскаго, который, въ свою очередь, разсказываетъ то, что ему разсказывала мать! Потомъ опять Ефимъ Васильевичъ перебиваетъ разсказъ вопросомъ и опять батюшка тянетъ по этому случаю канитель о матеріяхъ важныхъ. Какая же ужь тутъ "аракчеевщина"!

Или вотъ, напримѣръ, въ повѣсти (?) "Онофрій и Осипъ Кузьмины" есть глава подъ названіемъ "Сквозь строй" (стр. 417). Дѣло происходитъ въ Ильинъ день въ военныхъ поселеніяхъ. Разсказывается, какъ идетъ праздникъ. Между прочимъ, два поселянина бесѣдуютъ:

-- "Здорово, кумъ Назаръ.

-- Здорово, дядя Степанъ.

-- Съ праздникомъ.

-- Не стоитъ благодарности.

-- Что такъ!

-- Какой праздникъ! Выдали манерку водки, все за обѣдомъ и выпили.

-- Развѣ безъ вина плохъ праздникъ?

-- Разъ въ годъ хоть напиться, все горе забыть, и того не позволяютъ.

-- Тебѣ очень хочется выпить?

-- Какъ еще хочется. Кажется, ничего не пожалѣлъ, все бы отдалъ за полштофъ добраго вина.

-- Пойдемъ къ Анисиму Алексѣеву. У него можно достать.

-- Развѣ онъ торгуетъ?

-- Вона! Водка-то у него только разбавленная. Ну, да подороже дать, поставитъ и за печатью.

-- Пойдемъ, другъ сердечный".

Пріятели идутъ къ Анисиму Алексѣеву, тотъ производитъ пьяный скандалъ. При чемъ же тутъ "сквозь строй"? А вотъ при чемъ. Благодаря пьяному скандалу, открылось, что Алексѣевъ торгуетъ водкой, а это было запрещено въ военныхъ поселеніяхъ и безпощадно наказывалось. Алексѣева присудили прогнать сквозь строй черезъ четыре тысячи. "Два раза принимались гонять Анисима Алексѣева сквозь строй въ каменномъ штабу, на зеленой улицѣ. Въ первый разъ прошелъ онъ только половину и упалъ, его отнесли въ госпиталь. Какъ только поправился, его снова прогнали, чтобы окончить экзекуцію, а потомъ вылечили и отправили по назначенію". Затѣмъ поселяне при встрѣчахъ опять, конечно, говорили: "Здорово, кумъ Назаръ.-- Здорово, дядя Степанъ". А пока они такъ бесѣдуютъ, расточительный г. Богославскій не замѣтилъ, какъ исполнился сонъ фараона, какъ тощія коровы пожрали тучныхъ и какъ въ "Аракчеевщинѣ" не оказалось аракчеевщины.

Въ качествѣ расточительнаго человѣка, г. Богославскій, кромѣ того, очень безпорядоченъ. Въ статьѣ "Графъ Аракчеевъ" онъ чрезвычайно энергически полемизируетъ съ какимъ-то г. Глѣбовымъ, но оставляетъ читателя въ совершенной неизвѣстности насчетъ этого самаго г. Глѣбова: книгу ли тотъ написалъ объ Аракчеевѣ, статью, или просто велъ личную съ г. Богославскимъ переписку. Въ той же статьѣ г. Богославскій предлагаетъ: "Не будемъ говорить о "Шумскомъ" -- эпизодѣ изъ жизни Аракчева, напечатанномъ въ "Отечественныхъ Запискахъ" прошлаго года". Никакой такой статьи въ "Отечественныхъ Запискахъ" въ прошломъ году напечатано не было.


"Отечественныя Записки", No 7, 1882