Богданович Модест Иванович
Восточная война 1853-1856 годов. Том третий

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Глава XX. Высадка Союзной армии и сражение на Алме.
    Глава ХХI. Движение Англо-Французов на южную сторону поля и приготовления к первому бомбардированию.
    Глава XXII. Первое бомбардирование Севастополя.
    Глава XXIII. Сражение при Балаклаве (при Кадикиой).
    Глава XXIV. Сражение при Инкермане.
    Глава XXV. От сражения при Инкермане до начала атаки Малахова кургана.
    Глава XXVI. Положение войск обеих сторон зимою 1854-1855 г. -- Продовольствование. - Госпитали.
    Глава XXVII. Штурм Евпатории.
    Глава XXVIII. Сооружение Селенгинского и Волынского редутов и Камчатского люнета.
    Глава XXIX. Второе бомбардирование Севастополя. Контр-апроши на правом фланге оборонительной линии.
    Глава XXX. Экспедиция Союзников в восточную часть Крыма.
    Глава XXXI. Штурм передовых укреплений левого фланга оборонительной линии. Отбитие штурма на Корабельную сторону.
    Глава XXXII. Осада Севастополя от первого штурма до сражения на реке Черной.

Восточная война 1853-1856 годов.

Том третий

Соч. М. И. Богдановича

   Публикуется по изданию: Восточная война 1853-1856 годов. Сочинение члена Русского императорского Общества генерал-лейтенанта М.И. Богдановича. В 4-х томах. Издание второе, исправленное, дополненное. С-Петербург, Типография М. Стасюлевича, Вас. Остр., 2 лин., 7. 1877
   Исходник здесь: http://www.adjudant.ru/crimea/bogdan00.htm

Глава XX.
Высадка Союзной армии и сражение на Алме.

(Со 2-го (14-го) по 8-е (20-е) сентября 1854 г.).

   Для первоначальной высадки в Крым были назначены со стороны Французов 4 пехотные дивизии, в составе 40 батальонов, и два эскадрона всего около 30 тысяч человек, с 68-ю полевыми орудиями (1) а со стороны Англичан: 5 пехотных дивизий и часть кавалерийской дивизии, в составе 32-х батальонов и 10-ти эскадронов, и в числе 18,000 чел. пехоты и 2.000 кавалерии, всего 22,000 чел. с 54-мя полевыми орудиями (2); кроме того, турецкая дивизия, в числе до 7,000 чел. пехоты с 12-ю полевыми орудиями. Вообще же союзная армия, вместе с прислугою артиллерии и инженерным корпусом, простиралась до 60,000 челов. с 134-мя полевыми и 73-мя осадными орудиями (3).
   До того времени, теория, основанная на примерах прежних высадок, не допускала возможности подобных предприятий в значительных силах, и смелое предположение Наполеона - произвести высадку полутораста-тысячной армии на берега Англии, не будучи приведено в исполнение, нисколько не поколебало убеждения военных людей в трудности высадок свыше тридцатитысячного корпуса. Да едва ли бы и могла быть исполнена высадка Наполеона в Англию, судя по сложности условий, которые требовались для успеха этой экспедиции. Но развитие пароходства, сделав морские экспедиции несравненно менее зависимыми от направления и силы ветров, способствовало двум могущественным морским державам предпринять и совершить с успехом одновременно высадку 60-ти тысяч человек, со всею находившеюся при них материальною частью. Кроме полевой артиллерии и парков, артиллерийского и инженерного, Союзная армия имела при себе 11 тысяч туров, 9,600 фашин, 180 тыс. земляных мешков, 30 тыс. кирпичей, 50 мантелетов и 21,600 штук шанцевого инструмента. Французское интендантство, приняв на себя обязанность продовольствовать, как свои войска, так и турецкую дивизию, заготовило 1,000,000 рационов муки, сухарей и соли; 1,500,000 рису, кофе и сахара, 240,000 говядины, 450,000 сала, 800,000 вина, 300,000 водки, а также значительное количество дров и угля. Французы также озаботились облегчением участи своих больных и раненых: число военных медицинских чинов было увеличено; при каждой дивизии находились: походный госпиталь и часть легкого госпиталя, прибывшего из Алжирии, 50 пар носилок и лазаретные фуры, а также госпитальные палатки, материалы для постройки большего барака, тюфяки и все нужное белье. Обоз госпитальной части вообще состоял из 40 повозок и 350 вьючных мулов. Английские войска были снабжены всеми запасами хуже французских и вовсе не имели обоза, а снаряжение и снабжение турецких войск были весьма неудовлетворительны (4).
   Перевозка в Крым французских войск, со всеми находившимися при них запасами и обозами, потребовала 172-х морских судов разной величины (5), а перевозка английских войск -- до полутораста паровых и парусных транспортов. Турецкая же дивизия была посажена на 9-ти турецких кораблях, присоединившихся к англо-французскому флоту (6).
   В продолжении 1-го (13-го) сентября, Союзники были заняты сбором отставших судов у Евпатории и приготовлениями к высадке. В тот же день, около полудня, пароходы Карадок, под парламентерским флагом, Симпсон и Фридланд подошли к городу, а 36-ти-пушечный винтовый фрегат Трибун, став еще ближе к берегу, готовился открыть огонь по городским строениям. Исправлявший должность коменданта, майор Браницкий, с командою слабосильных Тарутинского егерского полка, в числе до 200 человек, отступил по дороге на Симферополь. Неприятель, заняв город отрядом в 3 тысячи человек с 12-ю орудиями, оставил для поддержания их несколько судов. В городе найдено Союзниками 60 тысяч четвертей пшеницы, принадлежавшей местному купечеству (7). Таким образом, неприятельская армия была обеспечена этим провиантом на четыре месяца.
   На следующий день, 2-го (14-го) сентября, в два часа пополуночи, подан был сигнал к отплытию от Евпатории. Союзники ожидали встретить сопротивление при высадке, но войска князя Меншикова оставались, по-прежнему, на Алме и Каче, да и едва ли имели возможность действовать с успехом на совершенно открытой местности, против войск, поддержанных канонадою несметного множества морских орудий. Тем не менее, однако же, появление в виду неприятеля даже незначительного нашего отряда замедлило бы и весьма затруднило бы высадку Союзников. Один из адъютантов генерала Боске пишет: "Assurement, les batiments des flottes auraient eu raison des batteries de campagne queles Russes auraient des batteries de campagne que les Russes auraient pu amener sur la cote; mais l'on eut perdu beaucoup d'hommes par la confusion et le feu, et notre effectif n'etait pas fort eleve". (Конечно, судовая артиллерия одержала бы верх над полевыми батареями, которые могли Русские подвезти к берегу; но мы потеряли бы много людей от суматохи и огня неприятельских орудий; а войск у нас было мало). На рассвете, французские транспортные суда и флот подошли к месту, указанному для высадки. Первая линия, составленная из кораблей, в промежутках между которыми находились пароходы, стала на якорь в двухстах саженях от берега; на этих судах были размещены войска 1-й дивизии, а на судах второй и третьей линии -- 2-й и 8-й дивизий; позади расположились транспортные суда и турецкая эскадра; а на флангах первой линии -- легкие пароходы, назначенные для обстреливания впереди лежащей местности, в случае появления русских войск. Между тем было отправлено несколько пароходов. с посаженною на них 4-ю дивизией, для демонстрации, к устью Качи, откуда они должны были возвратиться вечером к Евпатории. Несколько спустя английские суда, подойдя постепенно к месту высадки, построились в линии левее Французов (8).
   В 8-м часу утра, по сигналу, поданному с корабля Город Париж, французские войска стали садиться на гребные суда; в 9 часов началась высадка, в полдень уже вышла на берег почти вся " первая дивизия; в три часа высадилась 2-я, а к вечеру и 3-я дивизия; вместе с тем выгружалась полевая артиллерия. К ночи 2-го (14-го) сентября, три дивизии с 59-ю орудиями уже были расположены по восточную сторону Кичик-бельского озера, примкнув правый фланг к морю. Англичане высадились позже, потому что не успели прибыть вовремя к назначенному пункту: так говорят союзники их Французы. По свидетельству же Кинглека, причиною тому было перемещение влево бакенов, долженствовавших служить чертою раздела между французскими и английскими войсками, что заставило адмирала Лайонса, для избежания беспорядка, могшего произойти от столпления на одном месте войск обеих наций, избрать для высадки совершенно отдельный пункт, еще более влево (севернее) от Старого-форта, близ озера Камишлу. Но как бы ни было, Англичане, затрудняемые поднявшимся к вечеру сильным волнением, успели высадить в тот день только две первые дивизии (9). К ночи, 4-я французская дивизия, исполняя данное ей приказание, обратилась от устья Качи к месту высадки, и хотя сильный шквал с дождем затруднял плавание гребных судов, однако же на рассвете 3-го (15-го) успели выйти на берег все войска 4-й и турецкой дивизий. Затем с большим трудом были выгружены обоз, жизненные и военные припасы, и наконец лошади. 4-го (16-го) сентября, французские войска были обеспечены продовольствием до 11-го (23-го) включительно. Французы провели первую ночь после высадки довольно сносно, благодаря имевшимся при них небольшим палаткам (tentes-abris); напротив того, Англичане, которым довелось простоять до утра на низменной местности в лужах, под проливным дождем, без палаток и без бивачных огней, терпели невыносимые бедствия и успели окончить высадку не прежде 6-го (18-го) сентября. На счет продовольствования, Англичане также находились в невыгодном положении, хотя и получали ежедневно по полтора фунта мяса, между тем как дача Французов была втрое менее. Но, зато, первые готовили пищу поодиначке, каждый для себя, а Французы -- артелями. От этого случалось, что английские солдаты, возвратясь в лагерь, усталыми и иззябшими, после суточной стоянки в траншее, должны были отправляться за дровами, разводить огонь и на-скоро жарить свою мясную порцию. Впоследствии они стали готовить пищу сообща; но, вместо небольших котелков, употреблявшихся во французских артелях, завели огромные ротные котлы, весьма неудобные к перевозке с места на место. От недостатка в горячей пище, в английском лагере развились в сильной степени холера и другие повальные болезни (10). Все это убеждает в несомненной истине, что в деле продовольствования и гигиены десятков тысяч людей, поставленных в исключительное положение условиями походной жизни, нет ничего маловажного.
   Командующий войсками в Крыму, князь Меншиков, сосредоточив главные силы на реке Алме, донес Государю, что 1-го сентября, в виду Евпатории, появился многочисленный англо-французский флот, и что вслед затем значительное число неприятельской пехоты с частью кавалерии высажено на берег между Евпаторией и дер. Кюнтоуганом (имение, принадлежавшее помещику Ревелиоти). Вместе с тем, князь Меншиков доносил, что: "не признав возможным атаковать высаженные войска на плоском береге, обстреливаемом с флота, сосредоточил большую часть своих сил на выгодной позиции, в которой готовится встретить противника", и что "состоящие под его начальством войска, одушевленные рвением и преданностию престолу и отечеству, с нетерпением ожидают минуты сразиться с неприятелем" (11).
   Несколько дней спустя, князь Меншиков донес Государю, что неприятель, совершив высадку в значительных силах, оставался на месте, и что наши войска занимали позицию по реке Алме, при деревне Бурлюке (12).
   Войска эти, в составе 42 1/2 батальонов, 16-ти эскадронов и 11-ти казачьих сотен, с 10-ю батареями, находились в числе до 35-ти тысяч человек с 84-мя орудиями (13).
   Позиция, ими занятая, находилась на левом берегу реки Алмы, образующем плато, высотою от 150-ти до 350-ти футов. Начиная от устья реки в море до восточной оконечности селения Алматамак, возвышения левого берега Алмы обрывисты и доступны только по крутым и узким оврагам. Далее -- высоты поворачивают к югу, отходя от реки и простираясь по обе стороны большой дороги, ведущей из Евпатории в Севастополь: на этом пространстве они более доступны и имеют вид покатых террас. Дорога проходит вдоль балки, спадающей почти под прямым углом к реке против селения Бурлюк. К востоку от балки и большой Севастопольской дороги, возвышается гора, на северо-восточном склоне которой, в расстоянии не более 300 сажен от берега реки, находится довольно высокий холм, за коим пролегают две дороги от Тарханларского трактира к реке Каче. На всем пространстве от устья Алмы до трактира, правый берег покрыт виноградниками, садами и строениями деревень: Алматамак, Бурлюк и Тарханлар; далее же к северу, правая сторона реки представляет обширную равнину, весьма удобно обозреваемую с левого берега, на котором сады и виноградники находятся только влево от большой дороги, а также против селения Бурлюка и несколько ниже по течению реки. На всем пространстве течения Алмы был только один деревянный мост, у селения Бурлюка; но, зато, встречались броды на многих пунктах.
   Левый фланг нашей позиции находился на высоте против селения Алматамак, а правый фланг на высокой горе, у дороги, ведущей от Тарханларского трактира к реке Каче; на оконечности правого фланга стояли казаки. Эта позиция представляла важные выгоды: во 1-х, господство над правым берегом реки; во 2-х, удобство обозревать впереди лежащую местность, что не позволяло неприятелю делать какие-либо скрытые движения, тогда как он мог видеть только нашу первую линию, прочие же войска были от него скрыты и могли быть обозреваемы только с марсов его кораблей, и наконец. в 3-х, мы были заслонены от не-приятельского флота высоким морским берегом, что препятствовало неприятелю вредить нам с моря прицельными выстрелами, а навесная стрельба могла быть производима им только наудачу. Невыгоды же нашей позиции состояли: во 1-х, в ее растянутости почти на семь верст, что отчасти вознаграждалось недоступностью левого крыла ее, где для обороны достаточно было небольшого числа войск, и во 2-х, в прикрытии, которое неприятель мог приобрести, заняв на правом берегу Алмы селения с их садами и оградами: эту невыгоду легко было устранить, разрушив ограды и вырубив сады и виноградники; но наши частные начальники не имели на то разрешения, и боясь навлечь на себя ответственность в разорении мирных жителей, запрещали рубить даже ракитник у садовых оград, чтобы не подать повода к истреблению фруктовых деревьев. Впоследствии, войска наций, кичащихся своим просвещением, не выказали такого снисхождения к туземцам и не щадили нисколько их имуществ. Нельзя также оставить без замечания, что, предположив принять бой на заранее избранной позиции, мы должны были усилить ее искусственными средствами: на это мы имели довольно времени, а в материалах для укрепления не было недостатка. Но, к сожалению, мы не воспользовались этими выгодами.
   Войска наши были расположены на позиции следующим образом: на левом крыле, примыкая флангом к дороге, ведущей из сел. Алматамак в сел. Аджибулат (Улюколь или Лукулл), стояли 5-е и 6-е батальоны Брестского и Белостокского полков, в ротных колоннах; за ними, во второй линии, Тарутинский полк, в колоннах к атаке, а в резерве Московский полк и легкая No 4-го батарея 17-й артиллерийской бригады. 2-й батальон Минского полка был поставлен левее и позади первой линии, у деревни Аклез, в расстоянии около версты от морского берега. В центре, левее евпаторийской дороги, для обстреливания ее, находились легкие NoNo 1-го и 2-го батареи 16-й артиллерийской бригады, а за ними, в колоннах к атаке, Бородинский Наследника Цесаревича (ныне Лейб-Бородинский Его Величества) полк. Правее евпаторийской дороги, в 350-ти саженях от реки, были расположены в одну линию, в колоннах к атаке, 4 батальона Казанского, Великого Князя Михаила Николаевича, полка, а впереди их, на картечный выстрел от Бурлюкского моста, стояла за эполементом батарейная No 1-го батарея 16-й артиллерийской бригады. Еще далее вправо находился Суздальский полк, частью в ротных колоннах, частью в колоннах к атаке, с легкими батареями NoNo 3-го (в эполементе) и 4-го 14-й артиллерийской бригады. На южном скате большой горы, во второй линии, стояли, в колоннах к атаке, Владимирский и Углицкий полки, а позади Владимирского полка, в лощине, донские батареи: батарейная No 3-го и легкая резервная No 4-го. Впереди первой линии, в садах деревень Бурлюк и Алматамак, были рассыпаны 6-й стрелковый, 6-й саперный и сводный морской баталионы; у моста стояла саперная команда. В главном резерве, по обе стороны большой дороги, находились: Волынский полк и три батальона Минского полка, с легкою No 5-го батареей 17-й артиллерийской бригады, и гусарская бригада 6-й легкой кавалерийской дивизии (полки: Киевский князя Николая Максимилиановича и Ингерманландский гросс-герцога Саксен-Веймарского), с конно-легкою No 12-го батареею. Казачьи донские полки: 57-й Тацына и 60-й Попова, сперва были высланы на правый берег Алмы, для охранения нашего правого фланга, а потом расположены на большой горе, между дорогами, ведущими от Тархандарского трактира к реке Каче.
   Правым крылом и центром (полками 16-й пехотной и 1-й бригады 14-й дивизии) командовал генерал-от-инфантерии, князь Петр Дмитр. Горчаков, а левым крылом (полками 17-й и резервными батальонами 13-й дивизии) генерал-лейтенант Кирьяков. Первый из них, участвовавший с отличием в походах 1812 и 1813 годов, а второй, также старый служивый, получивший георгиевский крест в польскую войну, были оба люди испытанной храбрости. Войска состояли из молодых солдат, ни разу не бывших в огне. Вооружение нашей пехоты, в сравнении с неприятельскою, было крайне неудовлетворительно. Кроме 6-го стрелкового и сводного морского батальонов, у нас имели штуцера только по 24 стрелка в батальоне, следовательно штуцерных всего-на-все было около 2,200 человек; к тому же полковые штуцерные не были сведены в один или два батальона, а оставались при своих ротах, и потому в бою принимали участие штуцерные только тех рот, коих были рассыпаны застрельщики: таким образом до 700 отличных стрелков не выпустили ни одного патрона. Напротив того, у Англичан все полки, а у Французов девять батальонов, были вооружены нарезными ружьями, да и остальные французские батальоны, стреляя из гладко-ствольных ружей коническими пулями, имели преимущество над нашею пехотою. Даже в турецкой дивизии по одному батальону в каждом полку было вооружено штуцерами, следовательно четвертая часть всего числа людей состояла из хороших стрелков (14).
   Известие о появлении сильного неприятельского флота у Евпатории было получено в Севастополе, 0-го августа (11-го сентября) ввечеру, во время присутствия князя Меншикова в Лейб-Бородинском полку, на бале, данном в день тезоименитства Высокого его шефа. С этим же известием был отправлен тот же фельдъегерь в Аргин, (в 45 верстах от Керчи), где находились 1-й и 2-й батальоны Московского пехотного полка, и прибыл туда уже 4-го (16-го) сентября, в восемь часов вечера. Командир полка, задержанный хозяйственными распоряжениями, выслал эти батальоны не прежде трех или четырех часов пополудни следующего дня, и потому Московский полк, пройдя в шестьдесят пять часов более 150-ти верст, успел присоединиться к прочим войскам князя Меншикова, стоявшим на Алме, 8-го (20-го) числа, лишь к восьми часам утра, перед самым сражением (15).
   Появление у Крымских берегов сильного не-приятельского флота, со множеством транспортных судов, несомненно угрожало высадкою. Надлежало устроить, как можно скорее, обозрение за неприятелем, следить -- так сказать -- каждый его шаг, возложив эту обязанность на офицеров генерального штаба, тем более, что в числе их были даровитые люди: Жолобов, И..., и проч. Но главнокомандующий питал безотчетное недоверие ко всем вообще штабам, хотя и сам служил в них в отечественную войну 1812 года. Вместо того, чтобы поручить занятия по исполнению своих соображений сведущим офицерам. возложив на них и должную ответственность, он исполнял почти все непосредственно сам, чрез состоявшего при нем полковника Вунша, и потому многие из его распоряжений были несвоевременны. Так, получив сведение о прибытии неприятельского флота к берегам Крыма, еще 80-го августа (11-го сентября), он не прежде принял меры для наблюдения за ним, как чрез полторы сутки, утром 1-го (13-го) сентября. Досланный, с этою целью, из Севастополя, около полудня, лейтенант Стеценков, прибыл к Евпатории уже в сумерки, и успел донести князю Меншикову только то, что "неприятель остановился близ Евпатории со всеми своими силами, и вероятно там сделает высадку", а Корнилову, что "флот стоит в такой тесноте и беспорядке, что присылка сюда брандера не есть дело невозможное и может наделать много вреда неприятелю" (16). Эти сведения были получены в Севастополе 2-го (14-го) на рассвете, в то время, когда неприятель только лишь приступил к высадке. Сами Союзники сознаются, что они совершили это действие с чрезвычайными затруднениями, и что для выгрузки артиллерии и снарядов потребовалось несколько дней. Один из участников англо-французской экспедиции говорит: "La traversee, le debarquement etaient assurement deux des eventualites les plus redoutables qu'offrait une en-treprise presque sans precedents, eu egard aux distances, a la saison, aux incertitudes sans nombre qui Pentouraient. Je juge que Pennemi, qui laisse s'aecumuler a quelques lieues de lui un pareii orage, sans rien faire pour le dissiper a son origine, se met dans une situation facheuse, dont le moindre inconvenient est de paraitre frappe d'impuissance vis-a-vis des populations". (Плавание флота и высадка, без сомнения, были подвержены таким случайностям, какие до того времени почти не встречались, в отношении к расстоянию, времени года и недостатку необходимейших сведений. По моему мнению, тот, кто допускает собраться вблизи такой грозе, ничего не предприняв для ее рассеяния в самом начале, ставит себя сам в невыгодное положение и признает себя бессильным в глазах туземцев) (17). Ежели даже допустим, что невозможно было не позволить неприятелю произвести высадку, то, по крайней мере, нет сомнения в том, что мы имели средства затруднить ее, выиграть время и усилить позицию на Алме, устроив ложементы для стрелков и вырубив на правом берегу сады и виноградники, впоследствии облегчившие наступление союзников. 2-го (14-го) сентября, на позиции уже находились полки: Владимирский, Суздальский, Бородинский, Тарутинский, Минский, Волынский, Казанский, резервные баталионы Белостокского и Брестского полков и часть саперного батальона, которые вообще могли выставить более 20-ти тысяч рабочих.
   Утром 7-го (19-го) сентября, неприятельская армия построилась на левой стороне речки Булганака. Союзный флот следовал вдоль морского берега наравне с движением войск. Как только Союзные войска стали теснить бывших впереди казаков, князь Меншиков выслал в подкрепление им гусарские полки с конно-легкою No 12-го и донскою No 4-го батареями, за коими следовала 2-я бригада 17-й пехотной дивизии (18). Подполковник французского генерального штаба Ла-Гонди (La Gondie), производивший рекогносцировку нашей позиции, приняв наших гусар за своих, был захвачен в плен унтер-офицером гусарского Е. И. В. Николая Максимилиановича полка Зарубиным. С нашей стороны тоже не обошлось без ошибки: приняв бывших в кителях Киевских гусар за французских кирасир, наш авангард открыл по ним огонь из орудий. Несколько гусар было ранено. Вслед затем, наша кавалерия, не завязывая дела, отошла за Алму (19).
   Союзники решились атаковать нашу позицию, 8-го (20-го) сентября, всеми своими силами, в числе около 60-ти тысяч человек с 96-ю орудиями. На правом крыле их армии находились четыре французские дивизии: генералов Канробера и Боске, принца Наполеона и генерала Форе (бригады Лурмеля и д'Ореля), и турецкая дивизия. под начальством французского генерала Юсуфа, а на левом пять английских дивизий: легкая генерала Броуна, 1-я герцога Кембриджского, 2-я генерала Леси-Эвенса, 8-я Энгленда и 4-я Каткарта, а еще левее -- кавалерия Кардигана. Положено было, пользуясь значительным превосходством союзников в числе войск, атаковать нас с фронта, обойдя одновременно с обоих флангов. Для обхода нашего левого фланга назначена 2-я дивизия, генерала Боскё, и турецкие войска; прочие французские дивизии были направлены с фронта; решительный же удар в правый наш фланг был предоставлен Англичанам. Сообразно тому, назначено выступить с места ночлега: колонне Боске -- в 5 1/2 часов утра, (чтобы отвлечь наши резервы к левому флангу), английским войскам -- в 6 часов, а прочим -- в половине 7-го (20).
   С первого шага Союзников обнаружились затруднения, не дозволившие им исполнить предположенный план действий. Английским войскам, для достижения назначенного им пункта в общей линии боевого порядка, пришлось пройти несравненно большее пространство, нежели рассчитывали главнокомандующие, незнакомые с местностью, на которой им довелось действовать; к тому же Англичане удалились на значительное расстояние от Французов и образовался в боевой линии промежуток, что заставило лорда Раглана двинуться фланговым маршем вправо на соединение с французскими войсками и вместо предположенного обхода нашей позиции справа, атаковать ее с фронта (21).
   8-го (20-го) сентября, около 6-ти часов утра, генерал Боске с своею дивизией двинулся вдоль морского берега; за ним следовала в резерве турецкая дивизия. Подойдя к Алме и видя, что Англичане еще не были готовы к совокупному действию с Французами, Боскё с своим штабом выехал вперед, чтобы осмотреть доступы к реке? и заметил, что можно было взобраться на утесистый левый берег ее, хотя и с большим трудом, по двум доступам: один из них, еще прежде усмотренный с моря, находился близь устья Алмы, где, по образовавшейся от прибоя воды узкой полосе наносного песку, можно было пройти только в один ряд, а другой -- около версты выше первого. Переправясь через реку, надлежало подняться на почти отвесный берег, вышиною в 150 футов. Очевидно, что, при малейшем сопротивлении наших войск, высоты нижней Алмы были неприступны; но генерал Боскё не открыл даже ни одного русского разъезда, и, не смотря на то. войска его, офицеры и солдаты, сомнительно посматривали на подмытые течением реки крутые скалы, не надеясь взобраться на них (22).
   Между тем, английские войска, которые. на основании диспозиции, должны были выступить с бивуаков в 6-ть часов, простояли на месте до 9-ти часов, Сами Англичане сознаются, что генерал Броун, получив вечером 7-го (19-го) приказание -- выступить к Алме, неизвестно почему, ожидал утром вторичного приказания, и что английские войска вообще двигались медленно. Французы, в ожидании содействия своих союзников, были принуждены останавливаться несколько раз, и даже дивизия Воскё успела изготовить кофе, и подойдя к устью Алмы, оставалась на месте почти до полу-дня. Не взирая на то, что появление значительных сил на этом пункте очевидно обнаруживало намерение Союзников -- обойти позицию на Алме с левого фланга, с нашей стороны не было принято никаких мер для противодействия обходу и наши войска оставались неподвижно на занятой ими позиции (23).
   Как только генерал Боске узнал, что Англичане тронулись с места, то, выслав вперед цепь из зуавов и алжирских стрелков, двинул свои войска двумя колоннами; в левой, под непосредственным начальством Боскё, бригада д'Отмара шла по тропинке, пролегавшей в овраге, а в правой, бригада Буа -- по песчаной отмели в устье Алмы (24). За последнею вдали следовала турецкая дивизия. В несколько минут, зуавы, перейдя через реку и цепляясь за крутые скалы, появились на гребне утесов левого берега. Сам Боске, изумленный тем, что по войскам его не было сделано ни одного выстрела, сказал окружавшим его офицерам: "Эти господа решительно не хотят драться". Затем, полагая, что наши войска заняли разрушенную деревню Улюкол, вблизи дорожки, по которой Французы могли взобраться на высоты, приказал одному батальону зуавов осмотреть эту деревню, и когда они миновали ее, вся бригада д'Отмара направилась к броду. Саперы тотчас устроили спуск для переправы орудий, и начальник артиллерии Барраль, найдя, что было возможно взвезти орудия по оврагу, приказал идти туда же за первою батареей и другой, находившейся при бригаде генерала Буа. Легко представить себе, как трудно было бы неприятелю взойти на эти высоты, если бы мы заняли оба доступа к ним ротою стрелков, поддержанных одним или двумя батальонами с несколькими орудиями. Правда -- атака Французов была произведена под огнем пароходов, но эта канонада не могла иметь заметного влияния на успех боя, как по значительному расстоянию пароходов от нашего левого фланга, так еще более потому, что высокий морской берег совершенно заслонял наши войска (25).
   Одновременно с появлением дивизии генерала Боске на высотах левого берега Алмы, построились к бою прочие Союзные войска: дивизии Канробера и принца Наполеона против деревни Алматамака, в двух линиях, частью в развернутом строе, частью в колоннах; а дивизии Форе и турецкая -- в резерве. Еще левее и на значительных между собою интервалах, против селения Бурлюка и бурлюкского моста, стали в две линии, в развернутом строе, Англичане: в первой линии дивизии Эвенса и Броуна, а во второй -- Энгленда и герцога Кембриджского. За левым флангом последней дивизии, в резерве. расположились дивизия Каткарта и кавалерийская бригада Кардигана. Впереди боевого порядка находились три батареи: две французские и одна английская, и были рассыпаны штуцерные (26). Бой начался на левом фланге нашей позиции. Как только зуавы, взойдя на высоты, рассыпались и внезапно очутились в тылу стоявшего у деревни Аклеса 2-го батальона Минского полка, то открыли по нем меткий огонь. Командир батальона, подполковник Ракович, подвергаясь перекрестному огню с нескольких сторон и угрожаемый опасностью быть отрезанным от прочих войск, отступил, под прикрыти