Богданов Александр Александрович
Письма в ЦК РСДРП, Большевистский центр, переписка с членами группы "Вперед" и видными деятелями социал-демократической партии

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   
   Неизвестный Богданов. В 3-х книгах. Кн. 2.: А. А. Богданов и группа РСДРП "Вперед" (1908--1914).
   М.: ИЦ "АИРО--XX", 1995
   

Письма А. А. Богданова в ЦК РСДРП, Большевистский центр, переписка с членами группы "Вперед" и видными деятелями социал-демократической партии.

1908-1914 гг.

   

СОДЕРЖАНИЕ:

   8. В редакцию газеты "Пролетарий". 23-июня 1908 г.
   9. В Бакинскую организацию РСДРП. 21 августа 1908 г.
   10. В Большевистский Центр РСДРП. 7 января 1909 г.
   11. В редакцию газеты "Пролетарий". [Январь 1909 г.]
   12. В расширенную редакцию "Пролетария". 4 февраля 1909 г.
   13. Г. Е. Зиновьеву. 21 февраля 1909 г.
   14. А. М. Горькому. [25 марта 1909 г.]
   15. A. M. Горькому. 11 апреля [1909 г.]
   16. В расширенную редакцию "Пролетария". 11 апреля 1909 г.
   17. В расширенную редакцию "Пролетария". 16 мая 1909 г.
   18. А. М. Горькому. 30 мая 1909 г.
   19. В расширенную редакцию "Пролетария" 31 мая 1909 г.
   20. В расширенную редакцию "Пролетария". [Июнь 1909 г.]
   21. Отчет товарищам-большевикам устраненных членов расширенной редакции "Пролетария". 16 июля 1909 г.
   22. Я. Тышке. 29 сентября 1909 г.
   23. С. Семковскому. 5 ноября 1909 г.
   24. В ЦК РСДРП. 26 января 1910 г.
   25. А. В. Луначарскому. 3 марта 1910 г.
   26. Воззвание Организационного комитета первой Высшей социал-демократической пропагандистко-агитаторской школы для рабочих к местным организациям РСДРП. [Ранее 27 июня] 1910 г.
   27. А. М. Горькому. 27 июня 1910 г.
   28. А. М. Горькому. 4 сентября 1910 г.
   29. Неизвестному адресату. 15 октября 1910 г.
   30. В редакционную коллегию "Вперед". [Ранее декабря 1910 г.]
   31. Финансовый отчет кассира группы "Вперед" Максимова (Богданова А. А.). 24 декабря 1910 г.
   32. А. В. Луначарскому -- секретарю Организационного комитета, выбранного слушателями 2-ой ("Болонской") партийной школы. 10 июня 1911 г.
   33. А. В. Луначарскому. 22 августа 1911 г.
   34. П. И. Лебедев-Полянский и С. Дрейер -- А. А. Богданову. 12 декабря 1911 г.
   35. Членам Женевского идейного кружка социал-демократов большевиков. 14 декабря 1911 г.
   36. Секретарь Женевского идейного кружка "Вперед" -- А. А. Богданову. 2 марта 1912 г.
   37. Членам Женевского идейного кружка "Вперед". 7 марта 1912 г.
   38. А. В. Луначарскому. 17 марта 1912 г.
   39. С. Р. Дрейер -- А. А. Богданову. [Ранее 23 июня 1912 г.]
   40. Членам Женевского идейного кружка "Вперед". 23 июня 1912 г.
   41. Секретарь Женевского идейного кружка "Вперед" -- А. А. Богданову. 4 декабря 1912 г.
   42. Членам Женевского идейного кружка "Вперед". 11 декабря 1912 г.
   43. М. Г. Филия ("Жоржу). 7 января 1913 г.
   44. М. Г. Филия ("Жорж") -- А. А. Богданову. [Позднее 7 января] 1913 г.
   45. Секретарю Женевского идейного кружка "Вперед" П. И. Лебедеву-Полянскому. 11 января 1913 г.
   46. М. Г. Филия ("Жоржу"). 12 января 1913 г.
   47. Секретарь Женевского идейного кружка "Вперед" -- А. А. Богданову. 3 июня 1913 г.
   48. Членам Женевского идейного кружка "Вперед". 9 июня 1913 г.
   49. Секретарь Женевского идейного кружка "Вперед" -- А. А. Богданову. 9 июня 1913 г.
   50. Секретарю Женевского идейного кружка "Вперед". 10 июня 1913 г.
   51. Секретарь Женевского идейного кружка "Вперед" -- А. А. Богданову. 18 июля 1913 г.
   52. Членам Женевского идейного кружка "Вперед". 22 июля 1913 г.
   53. Членам Женевского идейного кружка "Вперед". 12 октября 1913 г.
   54. Членам Женевского идейного кружка "Вперед". 22 января 1914 г.
   Приложение к документу No 54
   55. Членам Женевского идейного кружка "Вперед". 2 мая 1914 г.
   

В РЕДАКЦИЮ ГАЗЕТЫ "ПРОЛЕТАРИЙ"

23 июня 1908 г.

   Уважаемые товарищи, мое положение в редакционной тройке (1) "Пролетария" с некоторого времени стало делаться ненормальным. Еще в начале этого года я раза два поднимал вопрос о том, чтобы мне, единственному в редакции бойкотисту, разрешено было дать в "Пролетарии" за своей личной подписью критику думской фракции с бойкотистской точки зрения; я предлагал сделать это в виде обращения к думской фракции с указанием на то, что она своей тактикой подтверждает худшие предположения бойкотистов, и с призывом изменить эту тактику. Оба товарища по редакции убеждали меня, что в интересах сплоченности фракции нежелательно обнаруживать в органе существование разногласий, и я не настаивал, хотя мне казалось, что скрывать частичные разногласия в оценке политических фактов, разногласия, опасные для единства фракции, нет никакой надобности, что гораздо выгоднее обсуждать их, чтобы в будущем легче было практически их исчерпать.
   Итак, бойкотистская точка зрения не находила себе в "Пролетарии" никакого выражения, а между тем думские неудачи вызвали среди большевизма новое течение -- "отзовистское". Отзовисты представляют из себя, несомненно, ту часть бойкотистов, которая с наибольшей остротой реагирует на несостоятельность думской фракции и в поисках за радикальными средствами поправить дело, предлагает способы, в данный момент, как мне кажется, неосуществимые, и следовательно, нецелесообразные. Было ясно, что "Пролетарий" выступит против отзовистов; и при этом возникала опасность, что товарищи антибойкотисты, в силу слишком большого расхождения с отзовистами не найдут в достаточной степени общей с ними почвы, чтобы убедить их, и что спор без надобности обострится. При таких условиях мне казалось необходимым, чтобы старые бойкотисты выступили, как средний оттенок в обсуждении этого вопроса, и помешали чрезмерному удалению друг от друга крайних оттенков. Написавши сообща с товарищем Алексинским статью на эту тему, я предложил ее редакции за нашей двойной подписью. Редакция потребовала снятия подписи тов. Алексинского, и я, с согласия тов. Алексинского, уступил в этом пункте, хотя для политического влияния статьи это было немалым ущербом -- имя Алексинского в широких рабочих кругах известно несравненно более, чем имя Максимова.
   Тогда мои товарищи по редакции заявили, что они напечатают мою статью, но с примечанием такого содержания: редакция не согласна с даваемой в статье оценкой бойкота, но не считает нужным заводить полемики ввиду сходства практических выводов. Эта формулировка в ясных и точных словах была дана товарищами Лениным и Доровым, и я не считал нужным предлагать какие-либо к ней изменения.
   Когда статья появилась в печати (2), я с большим удивлением увидел, что редакционное примечание составлено в совершенно ином смысле: вместо прямого заявления о несогласии со мной в оценке бойкота, редакция, в необычно для нас, большевиков, двусмысленных выражениях, заявила нечто противоположное,-- что в сущности, я согласен с нею в оценке бойкота, и изменил своей прежней позиции. Положение получилось нелепое и с формальной стороны и по существу: я не был даже приглашен на то собрание редакции, на котором решено было изменить смысл примечания; а между тем, те товарищи читатели, которым известно, что я член редакции, не могли, конечно, допустить и мысли, что примечание составлено без моего ведома, и должны были считать, что значит, я допускаю такое истолкование моей статьи, которое дано редакцией.
   На собрании 23 июня н. ст. я предложил редакции, чтобы исправить несомненно сделанную двумя ее членами ошибку: напечатать в "Пролетарии" мое разъяснение под заглавием "К статье "Бойкотисты и отзовисты" следующего содержания:
   "Находя, что редакционное примечание к моей статье "Бойкотисты и отзовисты" может, благодаря неточности употребленных в нем выражений, подать повод к недоразумениям, я считаю необходимым устранить такую возможность. Редакция пишет: "Ставя в зависимость вопрос о продолжении работы с.-д. в Государственной Думе от "общего подъема народного движения", т. Максимов по существу дела становится на общую с ними почву". Это не так, или, по крайней мере, это легко может быть неверно понято. Если противники бойкота 3-й Думы вопрос об его возможности ставили в зависимость от "общего подъема народного движения", то мы, бойкотисты, ни тогда не находили этого правильным, ни в будущем, в случае, например, разгона 3-й Думы не согласны становиться на эту почву. Я говорил только о том, что нынешняя думская фракция объективно не способна, без толчка со стороны широкого народного движения, предпринять такой грандиозный демонстративный шаг, как выход из Думы; и наша критика отзовизма исходит, поэтому, из практической неосуществимости этого лозунга. Но если фракция, выбранная на основе закона 3-го июня, неспособна к уходу без воздействия широкого народного движения, то это не значит, что партия неспособна к бойкоту. Я считаю необходимым обратить на это внимание товарищей потому, что если вопрос о бойкоте 3-ей Думы и разрешен, как говорит редакция "партией и жизнью", то необходимо учесть полученный на этом решении опыт в том случае, если "партии и жизни" придется решать вопрос о 4-ой Думе или сословном Земском Соборе, и т. под.
   Докладчик бойкотистов на июльской конференции.

Максимов".

   
   Редакция большинством 2-х против 1-го, моего, голоса, решительно отказала в напечатании моего разъяснения, и признала действия двух ее членов, составивших примечание от ее имени, правильными.
   С формальной стороны -- мне оставалось только констатировать, что с точки зрения большинства редакции я уже, очевидно, не являлся членом редакции, без участия которого в обсуждении нельзя изменить раньше принятых решений. Но гораздо важнее политическое существо дела. Это -- борьба против бойкотистского оттенка, одного из законных и признанных оттенков нашей фракции, такими методами, которые относят нас к худшим временам борьбы меньшевистской редакции "Искры" против большевиков,-- зажимание рта, не останавливающееся даже перед формальностями. Большинство редакции, по-видимому, совершенно ошибочно понимает руководящую роль политического органа фракции; оно видит эту роль в том, чтобы, механически устраняя несогласные с ним оттенки, вести фракцию по заранее намеченному редакцией пути. Я не так понимаю эту руководящую роль; я думаю, что фракционный орган, будучи, хотя бы в своей общей линии антибойкотистским, раз таково большинство его редакции, должен, однако, точно и без искажений отражать политическую жизнь фракции как целого, не замазывая рта другим оттенкам и выясняя разногласия на той строго товарищеской почве, на какой до сих пор велось у нас обсуждение спорных вопросов. "Руководство" в том смысле, в каком хочет осуществлять его редакция, годится только для людей политически несовершеннолетних, а не для такой фракции, как большевистская, которая столько политически пережила и столько училась.
   И я не могу своим пассивным участием санкционировать такое "руководство", а в данный исторический момент -- не могу больше чем когда-либо. Ускоряющийся темп политической жизни ясно говорит о том, что скоро нам, может быть, вновь придется решать самые острые и трудные вопросы, касающиеся соотношения парламентарных и внепарламентарных форм борьбы; и попытки помешать всестороннему подведению итогов накопленного в этой области опыта могут теперь принести вреда больше, чем когда-либо.
   Вот почему я считаю необходимым оформить то устранение меня из состава редакционной коллегии, которое молчаливо начали осуществлять фактически товарищи, образующие ее большинство.
   Я глубоко убежден, что правильность этих моих соображений и вытекающего из них образа действий, признают отнюдь не только товарищи бойкотисты, но и все те товарищи антибойкотисты, которые интересы большевистской фракции, как целого, ставят выше частных политических оттенков, и желают, чтобы большевистская фракция политически жила не как нечто "руководимое" авторитетной коллегией, а как сознательная политическая сила, руководящая в конечном счете, и своими вождями.
   Прошу редакцию сообщить в ближайшем N "Пролетария", что я не нахожусь больше в ее составе (3).
   С товарищеским приветом

Максимов

   23 июня (нов. ст.) 1908 г.
   
   РЦХИДНИ. Ф. 377. Оп. 1. Д. 49. Автограф.
   

В БАКИНСКУЮ ОРГАНИЗАЦИЮ РСДРП*

21 августа 1908 г.

* На письме помета А. А. Богданова: "Кавказцы".

Уважаемые товарищи,

   тов. Миха (Цхакая М. Г.-- ред.) ознакомил меня с Вашим письмом. Из него я вижу, что, благодаря ли недоразумениям в понимании письма Михи, или, вернее, благодаря сведениям, полученным из другого источника, Вы фактически неправильно представляете себе некоторые стороны дела. Фактами я и ограничусь.
   1) В редакции "Пролетария" я голосовал за нейтральность в философских вопросах, и никогда не высказывался за предоставление страниц "Пролетария" для философской дискуссии.
   2) Мой выход из редакции абсолютно не имеет, с моей стороны, связи с философскими разногласиями. Мотивы выхода я изложил в прилагаемом документе. В сущности, философские разногласия в редакции даже не формулированы до сих пор: нельзя считать их формулировкой выступление Дорова, вообще почти не касавшееся философской стороны дела.
   3) В редакции я высказывался только за то, чтобы в предстоящей полемике были признаны такие же рамки отношения к расходящимся товарищам по фракции, какие раньше существовали при тактических разногласиях, например, по вопросу о бойкоте. Это предложение было вызвано оскорбительной выходкой Дорова по отношению к Луначарскому (4),-- выходкой, доставившей огромное удовольствие меньшевистской аудитории. Но это мое предложение в редакции было отклонено 2-мя против 1-го моего, и было принято другое -- отвергнуть всякие рамки в смысле формы полемики. Не знаю, надо ли Вам объяснять, что я имел в виду не себя охранять от резкой полемики -- я с истинным удовольствием готов читать фельетон обо мне Плеханова (5),-- но я хотел только, чтобы избегалось ненужное обострение философских разногласий среди большевиков. После того, однако, я убедился, что и в тактических разногласиях прежние рамки товарищеской полемики исчезли,-- и своего предложения о товарищеских рамках для философской я, ввиду этого, не возобновлю, потому что для него нет опоры.
   4) В полемике здешнего (6) большевистского кружка с Доровым я абсолютно участия не принимал, и в обсуждениях инцидента с Доровым не участвовал. Это было дело только местных товарищей. И их выступление против Дорова (кстати сказать, ими не опубликованное) было вызвано, насколько я понимаю, не философскими разногласиями -- они разных взглядов в философии, есть те и другие, и третьи,-- а тем, что компрометирование ответственного товарища -- Луначарского -- перед меньшевиками они считали нарушающим интересы работы.
   5) После выхода из редакции, ввиду того, что редакция стала осведомлять товарищей в России о происшедшем, не приводя точной моей мотивировки и документов, я просил редакцию дать мне адреса Москвы и Петербурга, чтобы я мог послать свой отчет этим двум комитетам, участвовавшим в моем избрании. Редакция адресов мне не дала, но предложила прекратить осведомление России. Я с удовольствием принял это предложение, и фактически ни Московский комитет, ни Петербургский комитет не осведомлял; тем более не осведомлял других организаций. О том же я просил товарищей -- сотрудников "Пролетария", осведомленных о моем выходе. К сожалению, Миха тогда уже успел написать Вам, и этого остановить было нельзя -- он сделал это раньше, чем состоялось соглашение не сообщать.
   6) Решено было дело перенести в БЦ, который все не может собраться (7). Мое предложение -- на мое место вступает Лядов, с правом помещать в случае надобности, 200--300 строк за своей ответственностью. Вероятно, это предложение будет принято.
   Сам я уйду не потому, чтобы мне было приятно "покидать пост", а потому, товарищи, что, по моему убеждению, при том глубоком недоверии и раздражении, которое существует против меня у остальных членов редакции -- Ленина и Дорова,-- и которого, даю Вам честное слово большевика, я по отношению к Ленину, по крайней мере, отнюдь со своей стороны не чувствую -- наше совместная работа в редакции была бы полна мелких трений, и опасностью новых конфликтов, т. е. была бы растратой сил.
   Что касается опасности раскола, то ее, по моему мнению, нет и не было. Фракция, столько пережившая, не раскалывается из-за конфликта трех литераторов, или из-за того, что тот из них, которого положение стало невозможным, ушел.
   А вам, товарищи, ввиду решительности и определенности Ваших суждений, я не могу не выразить своего сожаления, что жизнь не позволила мне поработать когда-нибудь в Вашей среде; тогда бы Вы иначе судили о партийном работнике, который во всяком случае дорожит больше интересами фракции, чем своим положением в ней, и который сейчас отойдет на время в сторону, обеспечивши раньше нормальное положение дела,-- но отойдет для того, чтобы работать для фракции на другом поле.
   С товарищеским приветом, Максимов.
   
   21/8 авг. 1908 г.
   
   Копию отставки сообщаю Вам потому, что Вы уже осведомлены из других источников. Но оглашению она не подлежит.
   
   РЦХИДНИ. Ф. 377 Оп. 1. Д. 55. Автограф.
   

В БОЛЬШЕВИСТСКИЙ ЦЕНТР РСДРП
(БЦ РСДРП)

7 января 1909 г.

Заявление

   Уважаемые товарищи,
   с глубоким сожалением мы вынуждены констатировать резкое уклонение большинства БЦ от устава нашей фракции, уклонение, приведшее к срыву большевистской конференции (8)
   Организация нашего идейного течения приспособлена к организации партии в целом. Когда собирается съезд РСДРП, его делегаты большевики образуют съезд большевиков; когда собирается общепартийная конференция, ее делегаты большевики образуют большевистскую конференцию. В обоих случаях БЦ выступает как орган подотчетный; его члены пользуются и здесь и там лишь совещательным голосом, с тою разницей, что резолюции съезда большевиков для него обязательны, а резолюции конференции могут быть не утверждены им и не выполнены. Конечно, каждая большевистская организация может специальным мандатом лишить своего делегата на партийный съезд или конференцию его голоса на большевистском съезде или конференции; и передать голос другому,-- но это требует специального акта, и фактически применяется крайне редко.
   Таким образом созыв общепартийной конференции является и созывом фракционной. Это строго соблюдалось на тех двух конференциях, которые имели место после лондонского съезда (в июле и ноябре 1907 года) (9). На обоих наличная большевистская фракция признавалась за большевистскую конференцию, и члены БЦ не голосовали (например, на июльской -- т. Вячеслав и т. Иннокентий). При этом не поднималось никаких споров, может ли данный состав считаться конференцией, раз на нем не хватает того или другого делегата областей; на июльской не было бакинца, а приехавший делегат от Екатеринослава, т. Владимиров, не допущенный общепартийной конференцией, не получил голоса и на большевистской; на ноябрьской не было бакинца и волжанина и сибиряка.
   Теперь, на 3-ей конференции, в силу тяжелых условий политической жизни, оказалось налицо всего 5 делегатов, вместо 9--11: три центральных делегата провалились, на юге не был выбран, с Волги не доехал, из Баку -- неизвестно кто, т. к. нет официальных документов, и есть только частные письма; с Урала -- 1 вместо 2-х (10).
   В наличном же составе БЦ имеется 6 заграничных его членов (11).
   При этих условиях было заявлено большинством БЦ совершенно для нас неожиданное и беспримерное требование: голосовать совместно членам БЦ и делегатам. Мотивировалось это тем, что большевистской конференции не созывалось, и организации ее не требовали, а есть только совещание БЦ с делегатами, в котором все голосуют.
   Это требование стояло в явном противоречии с тем, что сам же БЦ собирался дать отчет на собрании о своей деятельности; получилось так, что, расстроив своим требованием большевистскую конференцию и превратив ее в какое-то "совещание БЦ с делегатами", большинство БЦ хотело сделать его каким-то органом своего самоконтроля, самооценки и, можно думать, самоодобрения, ибо б явно больше 5, а уклонения отдельных делегатов и членов БЦ в этом вопросе в ту и другую сторону взаимно уравновешивались (2 члена БЦ не желали его самоконтроля, а 2 делегата признали себя делегатами только на общепартийную, но не большевистскую конференцию).
   Мы протестуем против открыто незаконного образа действий БЦ, и требуем, ввиду совершившегося факта, крушения данной большевистской конференции, созыва новой специальной, для авторитетного, хотя и совещательного только решения волнующих фракцию важнейших вопросов,-- где мы предложим обсудить и нынешнее поведение БЦ.

Члены БЦ Максимов
Марат

   7 янв.--25 декабря
   1909--1908
   
   РЦХИДНИ. Ф. 259. Оп. 1. Д. 12. Автограф А. А. Богданова, подпись В. Л. Шанцера -- автограф.
   

В РЕДАКЦИЮ ГАЗЕТЫ "ПРОЛЕТАРИЙ"* (12)

[Январь 1909 г.].

   * На письме имеется надпись А. А. Богданова: "Прочитано на собрании в январе 1909 года, но не было тогда передано в ред., вследствие настояния делегатов из России".
   
   По поводу современного положения в большевистском идейном течении, в связи с вопросом о думской деятельности партии, мы нижеподписавшиеся полагаем:
   Богатый опыт трех лет русской революции и контрреволюции в области парламентаризма приводит к следующим выводам:
   1) В эпоху сильного революционного подъема, при стремлении правительства свести политическую жизнь масс на почву псевдопарламентаризма, бойкот учреждений, подобных Думам, является необходимой борьбою за удержание массового движения на чисто революционной почве; таков был бойкот Булыгинской и Виттевской Думы.
   2) В эпоху подъема еще сравнительно слабого или уже ослабевающего, участие в подобных учреждениях полезно для партии: существующее массовое возбуждение, хотя и недостаточно сильное для открытой борьбы, дает возможность сохранить связь этого представительства с массами и влияние иа него партии. Таково было значение участия во 2-й Думе.
   3) При острой и усиливающейся реакции участие в учреждениях типа Думы практически нецелесообразно. Партия не может тогда провести крупной и яркой избирательной кампании, не может создать достойного себя представительства; механическая сила реакции разрывает связь уже создавшейся партийной фракции с массами, страшно затрудняет влияние на нее партии, что приводит к неспособности такого представительства вести достаточно широкую и глубокую организационно-пропагандистскую работу в интересах партии; при ослаблении же самой партии возникает даже опасность постепенного вырождения фракции, ее уклонения от основного пути социал-демократии. В результате, затраты сил партии оказываются в данной области слишком мало производительными. Такова, в общих чертах, история участия нашей партии в 3-ей Думе до нашего времени.
   На основании изложенного мы находим, как находили и в эпоху решения вопроса об участии в 3-ей Думе, что участие это было практической ошибкой партии, ошибкой в оценке наличных тогда политических возможностей. Но и теперь, как тогда, мы подчеркиваем, что разногласие по вопросу о бойкоте 3-ей Думы является для нас отнюдь не принципиальным, а именно только практическим, что мы, бойкотисты, и доказали, принявши энергичное участие в выборах, согласно решению партии.
   На почве мало успешной деятельности фракции и ее ошибок, на почве тщетных во многих случаях усилий партии исправить эту деятельность, среди части бойкотистов возникло новое практическое отношение к работе в 3-ей Думе, так называемый "отзовизм". Товарищи-отзовисты находят, что при данных условиях затрата партийных сил на работу в Думе так мало окупается на деле, а ущерб от компрометирующих партию ошибок фракции так велик, что для партии всего выгоднее отозвать фракцию.
   Мы не разделяем этого мнения, находим, что самый план отзовистов слишком трудно выполним для партии, привел бы ее к большим внутренним потрясениям и потребовал бы новой чрезмерной затраты сил при крайне невыгодных условиях. Мы полагаем, что теперь, уже имея думскую фракцию и думскую работу, партия должна употребить все усилия, чтобы извлечь возможно больше пользы из тех затрат своей энергии, которые уже были сделаны в данном направлении;-- чтобы исправить, поднять, улучшить работу фракции. Партия должна учесть опыт, должна признать, что данное предприятие -- участие в 3-ей Думе -- в конечном счете не может считаться выгодным, что лучше было бы те огромные усилия, которые на него потрачены, направить в сторону страшно трудной, но и наиболее необходимой работы поддержания и укрепления партийной организации и расширения с.-д. пропаганды под гнетом разрушительной реакции; но партия не должна, по нашему мнению, ликвидировать свое неудачное предприятие при тех наиболее невыгодных условиях, которые сейчас имеются налицо, при условиях, когда такого рода попытка не дала бы больших реальных результатов, но сама по себе угрожала бы расстроить единство партии.
   В то же время мы полагаем, что разногласие отзовистов и антиотзовистов является также чисто практическим, а не принципиальным, как и прежнее разногласие бойкотистов и антибойкотистов.
   И мы с сожалением должны констатировать, что руководящий идейный орган большевиков, "Пролетарий", обнаруживает систематическое стремление представить разногласия по вопросу об отзыве фракции не как практические только, вполне разрешимые в пределах одного течения, но как принципиальные, стремление усилить и развить их до степени принципиальных. Стремление это в корне ошибочно и опасно для единства идейного течения,-- в сущности, направлено прямо против этого единства. Антибойкотизм, возведенный в принцип, означал бы не более, не менее, как парламентаризм во что бы то ни стало, т. е. явный меньшевизм; своей крайностью он содействовал бы усилению отзовизма в некоторой его части до степени принципиального бойкота учреждений типа Думы, т. е. до той ступени, где начинается уклон к синдикализму. То и другое означало бы уклонение от принципиальной социал-демократической линии.
   Пока этого нет, пока все антиотзовисты и отзовисты стоят на одной почве с.-д. парламентаризма, расходясь лишь в оценке частных практических возможностей, тактика обострения и усиления разногласий, идейная борьба за превращение их в принципиально-тактические представляется нам сознательной или бессознательной борьбою против единства революционной социал-демократии.
   Мы протестуем против этой тактики и призываем идейный центр большевиков отказаться от нее; а всех товарищей большевиков России приглашаем воздействовать на идейный центр в этом направлении.

Члены ЦК Максимов
Марат

   РЦХИДНИ. Ф. 259. Оп. 1. Д. 12. Автограф А. А. Богданова, подписи-автографы А. А. Богданова и В. Л. Шанцера (Марата).
   

В РАСШИРЕННУЮ РЕДАКЦИЮ "ПРОЛЕТАРИЯ"
(БЦ РСДРП)

4 февраля 1909 г.

   Уважаемые товарищи,
   находясь в Италии, я получил от тов. Марата письмо с сообщением о делах БЦ, членом которого я состою. В письме было, между прочим, сказано: "...могу сообщить, что попытки учинить раскол делаются. Так, в Москву послан уралец Батурин читать доклад о конференции... (13), что Батурина послали в Москву, я узнал случайно. Батурин взял у меня деньги на дорогу. Через 2 дня он пришел еще за деньгами; я отказал дать, мотивируя тем, что дал ему достаточно до Урала. На это он мне заявил, что ему надо ехать в Питер и Москву. Я заявил, что ему по дороге, быть может, нужно ехать в Ниццу, но на такие поездки я денег дать не могу. Тогда он мне сказал, что его БЦ посылает в Москву читать доклад о конференции. Я ему заявил, что БЦ таких назначений не делал, и потребовал представления записки в том, что он едет по поручению БЦ. Через несколько часов он принес мне записку Григория, который просил еще дать ему денег (50francs), a он начал извиняться передо мною,-- действительно-де я напутал, БЦ меня не посылал: было частное совещание Ленина, Григория и Каменева, они посылали его в Москву: "А если Вас не пустят в организации, скажите, что Вас послал БЦ"... (Письмо от 27/1.1909) (14).
   Из этого сообщения с несомненностью усматривается следующее:
   1) Существует сепаратная организация, в состав которой входят члены редакции "Пролетария" тов. Ленин, Григорий, Каменев -- организация, которая посылает по России агентов со специальными поручениями