Богданов Александр Александрович
Тайна науки

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Тайна науки.

І.

   Одну за другою человѣчество вырываетъ у природы ея тайны; отъ побѣды къ побѣдѣ идетъ наука -- объединенный, организованный опытъ человѣчества. Но въ самыхъ ея побѣдахъ скрыта новая тайна, и можетъ быть наиболѣе грандіозная. Мы не замѣчаемъ ея: наше мышленіе слишкомъ привыкло къ ней, постоянно ею окруженное, какъ воздухомъ окружено наше тѣло. Требуется огромное усиліе, чтобы отрѣшиться отъ этой привычки. Надо "наивными глазами" взглянуть на чудеса науки,-- какъ-будто мы еще не видали ихъ, и тогда мы замѣтили, что они гораздо больше, чѣмъ мы думали.
   Вотъ астрономъ дѣлаетъ вычисленія и находитъ, что въ такой-то день и часъ, въ такихъ-то мѣстностяхъ будетъ наблюдаться полное солнечное затменіе. Снаряжаются научныя экспедиціи... Предсказаніе исполняется.-- Что въ этомъ особеннаго? Дѣлались вещи гораздо болѣе замѣчательныя въ той же астрономіи, какъ и въ другихъ областяхъ науки. Но постараемся представить небѣ отчетливо смыслъ и объемъ факта.
   Въ безконечномъ, безжизненномъ пространствѣ эѳира движутся исполинскія тѣла. Ихъ размѣры, разстоянія, скорости превосходятъ всякое человѣческое воображеніе. Вся жизнь, которую мы знаемъ,-- тончайшій слой плѣсени на поверхности одного изъ такихъ тѣлъ -- планеты "Земля",-- изъ числа наименьшихъ между ними. Силы, несоизмѣримыя съ нашими силами; періоды развитія, несоизмѣримые съ временемъ нашего опыта... Это -- одинъ рядъ событій.
   Мысли проходятъ, ассоціативно сцѣпляясь, въ сознаніи астронома, недоступныя ничьему объективному наблюденію, никакому постороннему контролю, какъ если бы онѣ были внѣ пространства и внѣ дѣйствія физическихъ силъ... Это -- другой рядъ событій.
   Движенія руки при посредствѣ пишущаго орудія обусловливаютъ на листѣ бумаги, лежащей передъ астрономомъ, цѣпь комбинацій изъ черточекъ и точекъ. Третій рядъ.
   Что общаго между тремя рядами явленій? Ихъ элементы на столько различны, насколько возможно различіе во вселенной, количественное и качественное: астрономическія тѣла, образы сознанія, черные значки. Ихъ связи разнородны также въ наибольшей возможной степени: тамъ -- ньютоновское тяготѣніе, тутъ -- психическая ассоціація, здѣсь -- сосѣдство и послѣдовательность расположенія на поверхности бумаги. Какъ можетъ что-либо получиться изъ сочетанія этихъ трехъ рядовъ, несоизмѣримыхъ и несравнимыхъ? Мы засмѣялись бы надъ человѣкомъ, который соединилъ бы вмѣстѣ булыжникъ, мечту и телеграфный сигналъ. Но передъ нами комбинація того же типа и характера; а въ ея результатѣ -- одно изъ обычнѣйшихъ чудесъ науки, точное предвидѣніе факта въ близкомъ или далекомъ будущемъ.
   Тайна природы побѣждена; но на сцену выступаетъ тайна самой побѣды -- тайна науки.
  

II.

   Это не тотъ вопросъ, который ставятъ и глубокомысленно разрѣшаютъ гносеологіи спеціалисты: "какъ возможно познаніе?" Дѣло идетъ вовсе не только о познаніи; тайна науки была еще раньше тайною всей человѣческой практики. Всякій "трудъ", т. е. сознательно-цѣлесообразная дѣятельность, необходимо заключаетъ въ себѣ моментъ предвидѣнія; а всякое предвидѣніе, даже самое обыденное, элементарное, какъ и самое сложное, научное, основано на соотношеніи между рядами событій, наиболѣе разнородными, какія только доступны опыту.
   Въ почвѣ происходятъ безчисленные химическіе и органическіе процессы: растворенія, окисленія, разложенія, броженія, размноженія живыхъ клѣтокъ, и т. д.: рядъ стихійно-физическій.-- Въ сознаніи крестьянина проходятъ ассоціаціи воспріятій, образовъ воспоминаній, эмоцій, стремленій: рядъ психическій.-- Въ организмѣ крестьянина протекаютъ послѣдовательныя цѣпи мускульныхъ сокращеній, образующихъ его "работу": рядъ физіологическій... И вотъ, всѣ эти "несоизмѣримыя" образуютъ вмѣстѣ одно живое, разумное цѣлое, одну изъ величайшихъ побѣдъ человѣчества надъ природою: земледѣліе.
   Философія подошла къ загадкѣ, но ре охватила ея объема, поняла ее лишь частично, какъ задачу "теоріи познанія". Этимъ была исключена возможность дѣйствительнаго, принципіальнаго разрѣшенія вопроса: всѣ попытки обречены были остаться въ области спорнаго, ненадежнаго; той объективной убѣдительности, которая свойственна выводамъ наукъ, здѣсь нѣтъ, и быть не можетъ.
   Около 70 лѣтъ тому назадъ Марксъ, въ критическихъ замѣчаніяхъ по поводу Фейербаха, написалъ:
   "Философы хотѣли такъ или иначе объяснять міръ; по суть дѣла въ томъ, чтобы измѣнять его".
   Эти слова заключаютъ въ себѣ не только критику всей до-марксовской философіи, и притомъ приложимую также почти ко всей философіи позднѣйшей, они, кромѣ того, намѣчаютъ программу, указываютъ направленіе работы, которая должна сдѣлать то, что непосильно для философіи. Но ни критика, ни программа обычно не понимаются до сихъ поръ; пророческая идея не получила развитія и осуществленія.
   Правда, въ своей сжатой формѣ она была выражена не вполнѣ ясно. Нелѣпо было бы, разумѣется, понимать мысль Маркса такъ, что онъ приглашалъ не познавать, не изслѣдовать міръ, а прямо практически воздѣйствовать на него: вся дѣятельность великаго
   мыслителя была бы опроверженіемъ этого. Другія примѣчанія о Фейербахѣ нѣсколько поясняютъ мысль; напр., въ первомъ изъ нихъ Марксъ упрекалъ матеріализмъ за "созерцательную" точку зрѣнія на дѣйствительность и противопоставлялъ ей точку зрѣнія "конкретно-практическую". Слѣдовательно, онъ требовалъ, чтобы міропониманіе было активнымъ, чтобы въ своей основѣ оно было теоріей практики, а не "теоріей познанія", и вообще не "міросозерцаніемъ".
   Самъ Марксъ выполнилъ эту задачу въ одной важнѣйшей области нашего опыта: въ его рукахъ соціальная наука стала, на самомъ дѣлѣ, теоріей трудовой и соціально-боевой практики; и вмѣстѣ съ тѣмъ она впервые сдѣлалась наукою, а не только "философіей" общественной жизни. Такое же преобразованіе надо было выполнить по всей линіи опыта. Этого нѣтъ и до сихъ поръ.
   Тайна науки можетъ быть раскрыта лишь на томъ же самомъ пути; ибо она существовала и до самой науки -- какъ тайна человѣческой практики.
  

III.

   Намъ приходится поставить вопросъ о человѣческой практикѣ въ общемъ и въ цѣломъ. Чтобы изслѣдовать ее въ такомъ масштабѣ, надо всю ее чему-нибудь противопоставить, всю ее съ чѣмъ-нибудь сравнивать. Чему же она реально противостоитъ? Мы знаемъ это: процессамъ природы. Одна сторона представляетъ активности сознательно-цѣлесообразныя, другая -- стихійныя; такъ обѣ онѣ взаимно опредѣляются и ограничиваются.
   Но недостаточно установить различія: изслѣдованіе достигаетъ своихъ цѣлей только въ обобщеніи, въ выясненіи сходствъ; а безъ этого и предѣлы различій и ихъ значеніе остаются неизвѣстными. Существуютъ ли сходства между человѣческой практикой и стихійными процессами? Несомнѣнно, да.
   Человѣкъ, въ своей сознательности, часто воспроизводитъ то, что дѣлаетъ природа въ своей стихійности: пользуется методами, подобными ея методамъ, создаетъ комбинаціи, сходныя съ ея формами. Чаще всего такія совпаденія объясняются подражаніемъ человѣка природѣ; въ исторіяхъ культуры приводится масса примѣровъ этого подражанія.
   Однако, если мы оставимъ въ сторонѣ попытки искусства воспроизводить внѣшнія формы нѣкоторыхъ объектовъ и процессовъ природы, а будемъ имѣть въ виду самые пріемы и способы человѣческой дѣятельности, то вопросъ о "подражаніи" оказывается неожиданно-сложнымъ. Разсмотримъ нѣсколько примѣровъ.
   Методъ паруса уже нѣсколько тысячелѣтій примѣняется людьми для передвиженія. Еще гораздо раньше онъ служилъ для перемѣщенія и распространенія сѣмянъ нѣкоторыхъ растеній; а также онъ игралъ роль въ устройствѣ двигательнаго аппарата такихъ животныхъ, какъ напр., бѣлка-летяга, и затѣмъ, въ болѣе развитой формѣ,-- всѣхъ летающихъ животныхъ, птицъ, насѣкомыхъ и пр. Было ли тутъ со стороны человѣка "подражаніе"? Если и да, то совершенно иного рода, чѣмъ то прямое, болѣе или менѣе сознательное подражаніе, которое обычно подразумѣвается подъ этимъ терминомъ. Надо предположить огромную способность сравненія, обобщенія и отвлеченія у древнихъ дикарей, чтобы допустить, что они начали устраивать паруса на своихъ плотахъ и лодкахъ, руководствуясь образцами паруса въ природѣ: внѣшнее сходство здѣсь и тамъ слишкомъ мало. Но мы знаемъ, что первобытное мышленіе непосредственно, конкретно, чуждо отвлеченія; его подражательность стихійна и примитивна; она исходитъ лишь изъ очевиднаго, внѣшняго въ явленіяхъ.
   Природа для защиты пластичныхъ живыхъ тканей, жидкихъ и полу-жидкихъ, пользуется методомъ "наружнаго скелета": раковина улитокъ, хитинная оболочка насѣкомыхъ, кожа У позвоночныхъ, черепъ для ихъ нѣжнаго мозга, и т. под. Тотъ же, по существу, методъ примѣняютъ люди, когда дѣлаютъ разные сосуды, посуду, ящики, и проч. Но опять-таки, принять здѣсь наивное, непосредственное подражаніе слишкомъ трудно.
   Взятые примѣры еще могутъ оставлять сомнѣніе. Есть другіе случаи, гдѣ для него уже нѣтъ мѣста. Таковъ, хотя бы, "принципъ рычага". Въ нашей техникѣ его примѣненіе колоссально: вся практическая механика, отъ самой элементарной до сложнѣйшей машинной, пользуется имъ буквально на каждомъ шагу. Однако, его примѣненіе въ природѣ еще болѣе широко; онъ лежитъ въ основѣ анатоміи органовъ движенія у человѣка и у другихъ животныхъ: скелетъ, внутренній или наружный, съ его отдѣльными частями и ихъ сочлененіями. Съ увѣренностью можно признать, что эта анатомія не была моделью для подражанія людей, когда они впервые начали пользоваться принципомъ рычага: въ тѣ времена они вовсе не настолько ее знали и понимали.
   Искусственный подборъ въ техникѣ разведенія домашнихъ животныхъ и культурныхъ растеній является способомъ полученія новыхъ породъ и разновидностей. Подражаніе ли это естественному подбору, образующему виды въ природѣ? Конечно, нѣтъ: естественный подборъ дѣйствуетъ такъ медленно, что люди не могли наблюдать его роли въ развитіи жизни; онъ и былъ открытъ теоретически.
   Итакъ, несомнѣнно, что въ иныхъ случаяхъ -- и разумѣется, ихъ гораздо больше, чѣмъ здѣсь приведено,-- пріемы человѣческой практики совпадаютъ съ методами творчества природы помимо всякаго подражанія: люди "самостоятельно" приходили къ этимъ пріемамъ. Сознательность, идя своими путями, повторяетъ стихійность.
   Старая философія даетъ готовое объясненіе такимъ фактамъ: человѣкъ самъ -- часть природы, и потому нѣтъ ничего удивительнаго, что онъ повторяетъ ее. Объясненіе вполнѣ допустимое. Но въ немъ скрыто принимается та предпосылка, что самой природѣ свойственно повторять себя, даже на столь далекихъ одинъ отъ другого ея полюсахъ, какъ сознательное и стихійное. Это приводитъ насъ къ болѣе общему вопросу -- о совпаденіяхъ въ природѣ.
  

IV.

   Насъ нисколько не удивляетъ повтореніе формъ, когда онѣ происходятъ одна отъ другой или отъ опредѣленнаго общаго начала. Сходство родителей и дѣтей, сходство человѣка и орангутанга, общій типъ строенія млекопитающихъ, и т. под., понятны намъ, потому что въ этихъ случаяхъ повтореніе сводится для насъ къ простому продолженію того, что уже имѣлось раньше. Но есть иного рода совпаденія, которыя далеко не такъ просты, а становятся тѣмъ болѣе загадочны, чѣмъ болѣе въ нихъ вдумываться,-- совпаденія независимо возникшихъ формъ.
   Сравнимъ общества людей и общества муравьевъ. Общіе предки тѣхъ и другихъ были, несомнѣнно, животныя весьма низкаго типа, въ родѣ какихъ-нибудь изъ нынѣшнихъ червей, существа не соціальныя, лишенныя всякой техники и всякой экономики. Между тѣмъ, въ техникѣ у людей и у муравьевъ мы встрѣтили скотоводство, притомъ въ чрезвычайно сходныхъ формахъ: муравьи содержатъ и эксплоатируюгъ опредѣленныя породы травяныхъ тлей, выдѣляющихъ сладкій сокъ, на подобіе того, какъ люди разводятъ молочный скотъ. Въ экономикѣ у нѣкоторыхъ видовъ муравьевъ наблюдается рабство, аналогичное тому, какое развивалось у завоевательскихъ племенъ древности. Устройство муравейника въ цѣломъ централистическое, аналогичное многимъ соціальнымъ системамъ у людей.-- Предполагать какое-либо "подражаніе" между людьми и муравьями, разумѣется, невозможно.
   Способы размноженія у растеній и у животныхъ развивались по однѣмъ и тѣмъ же линіямъ, отъ безполаго къ гермафродитному и раздѣльно-половому. Въ своихъ высшихъ формахъ они представляютъ здѣсь и тамъ огромныя аналогіи, простирающіяся даже на сложную архитектуру аппаратовъ для полового размноженія. Но у общихъ предковъ животнаго и растительнаго царства, простѣйшихъ одноклѣточныхъ далекой геологической эпохи, ничего подобнаго этимъ сложнымъ методамъ не могло быть. Тамъ могла существовать лишь примитивная "копуляція", еще болѣе элементарная, чѣмъ та, которая теперь наблюдается у одноклѣточныхъ организмовъ: послѣ болѣе или менѣе длиннаго ряда размноженій простымъ дѣленіемъ, жизнеспособность клѣтокъ оказывается истощенной; и тогда она возстановляется путемъ сліянія пары недифференцированныхъ или минимально-дифференцированныхъ клѣтокъ.-- Природа пользуется половымъ размноженіемъ, какъ способомъ выработки новыхъ сочетаній жизненныхъ свойствъ; и, развивая его независимо въ двухъ царствахъ жизни, она приходитъ къ повторенію однѣхъ и тѣхъ же схемъ.
   Примѣръ сравнительно частный изъ той же области: строеніе зерна и яйца. Въ основѣ оно одинаково: зародышъ, окруженный питательными слоями, затѣмъ -- защитительная оболочка. Сами питательные слои часто аналогичны по составу: одинъ съ преобладаніемъ азотистыхъ, другой -- безъазотистыхъ веществъ, разумѣется, различныхъ въ томъ и другомъ случаѣ; различно бываетъ и расположеніе этихъ слоевъ.
   Крыло птицы и крыло насѣкомаго не имѣютъ ничего общаго по своему происхожденію, но совпадаютъ по своей механикѣ. Подобныхъ совпаденій сравнительная анатомія знаетъ массу. Они объясняются тѣмъ, что "сходныя функціи создаютъ сходные органы". Но для занимающаго насъ вопроса изъ этого слѣдуетъ только то, что природа повторяетъ себя и въ функціяхъ и въ органахъ.
   Наиболѣе поразительное изъ такихъ повтореній -- это устройство глаза у высшихъ моллюсковъ и высшихъ позвоночныхъ, напр., у спрута и у человѣка. Этотъ органъ состоитъ изъ массы частей, съ различнѣйшими функціями, неизмѣримой сложности и тонкости. Его устройство у человѣка и спрута сходно почти до малѣйшихъ деталей; но объ единствѣ происхожденія не можетъ быть и рѣчи: общіе предки позвоночныхъ и моллюсковъ ничего подобнаго этому аппарату не имѣли;-- самое большее у нихъ были мѣстныя скопленія пигмента въ наружныхъ слояхъ тѣла, для простого поглощенія лучистой энергіи; а глазъ, не говоря уже объ его физіологіи, даже съ чисто оптической стороны представляетъ сочетаніе камеры-обскуры, угломѣрныхъ и дальномѣрныхъ приборовъ огромной чувствительности.
   Область жизни даетъ самые сложные и самые яркіе примѣры подобныхъ совпаденій; но они продолжаются и за ея предѣлами. Кристаллы среди раствора обнаруживаютъ процессы обмѣна веществъ, роста, возстановляютъ свои поврежденія, при извѣстныхъ условіяхъ "размножаются",-- какъ живыя клѣтки, ткани и организмы, хотя строеніе кристалловъ неизмѣримо проще.-- Централистическій типъ устройства, обычный для различныхъ обществъ у людей и животныхъ, а также для высшихъ организмовъ, характеризуетъ, въ то же время, солнечную систему и, вообще, насколько можно судить, звѣздно-планетныя системы; а на другомъ полюсѣ бытія нынѣшнія теоріи приписываютъ его атомамъ въ ихъ внутреннемъ строеніи.
   Безконечно повторяется во вселенной, на всѣхъ ея ступеняхъ, типъ волнъ или періодическихъ колебаній. Волны электричества или свѣта въ эѳирѣ, волны звука въ воздухѣ и другихъ тѣлахъ, морскія волны, въ д.; даже астрономическія движенія свѣтилъ представляютъ періодическія сложныя вибраціи около общихъ центровъ тяжести. Въ жизни организма не только пульсъ и дыханіе, но почти всѣ органическіе процессы подчинены колебательному ритму: сонъ и бодрствованіе, работа и отдыхъ, волны вниманія, и пр. Смѣна поколѣній можетъ разсматриваться, какъ рядъ накладывающихся одна на другую волнъ роста и упадка жизни. Хорошо извѣстна роль ритма въ коллективномъ трудѣ, въ музыкѣ, поэзіи, во всѣхъ видахъ человѣческаго творчества...
   Всѣ подобныя совпаденія, по-истинѣ, безчисленныя, приводятъ къ одному общему вопросу. Отъ этого вопроса невозможно отдѣлаться фразою: "случайныя аналогіи!" Никакая теорія вѣроятностей не была бы мыслима, если бы "случайность" забавлялась такимъ систематическимъ повтореніемъ методовъ и формъ во вселенной. Здѣсь необходимо научное объясненіе.
  

V.

   Если самые различные виды человѣческой дѣятельности, съ одной стороны, стихійной работы силъ природы -- съ другой, могутъ приводить къ схематически-совпадающимъ результатамъ, то, очевидно, во всѣхъ этихъ разнородныхъ активностяхъ должно найтись нѣчто общее, способное дать основу для всѣхъ такихъ совпаденій. Въ чемъ оно можетъ заключаться?
   Чтобы итти послѣдовательно, попробуемъ найти самый общій характеръ, присущій человѣческой практикѣ и въ то же время встрѣчающійся въ стихійныхъ процессахъ. Онъ состоитъ въ объективномъ смыслѣ нашей практики. Активность человѣка что-либо организуетъ или дезорганируетъ, какъ мы это наблюдаемъ на каждомъ шагу; и тѣ же опредѣленія мы часто относимъ къ активностямъ природы. Изслѣдуемъ эти характеристики: что онѣ означаютъ, и насколько широко примѣнимы?
   Употребленіе слова "организовать" въ обычной рѣчи довольно прихотливо и неопредѣленно. Чаще всего оно относится къ людямъ и ихъ труду, ихъ усиліямъ: "организовать" предпріятіе, армію, нападеніе, защиту, научную экспедицію, изученіе вопроса, и т. д. Затѣмъ "организаціонными" называютъ стихійные процессы, посредствомъ которыхъ образуются живыя тѣла, ихъ группы и ихъ части: "это животное, это растеніе организовано такъ-то";-- "виды животныхъ и растеній организуются въ природѣ дѣйствіемъ естественнаго подбора и наслѣдственности"; -- "организація данныхъ тканей, ихъ функцій такая-то", и т. под. Для нашей цѣли необходимо установить точное и строгое, научно-пригодное значеніе слова.
   Прежде всего, слѣдуетъ ли относить понятіе "организаціи:только къ живымъ объектамъ или активностямъ, какъ дѣлается въ обыденной рѣчи? Беремъ самый типичный примѣръ: "организовать предпріятіе". Въ чемъ сущность этого процесса? Организаторъ комбинируетъ рабочія силы, соединяетъ трудовые акты людей въ цѣлесообразную систему. Но это -- не всѣ элементы, съ которыми имѣетъ дѣло его организующая функція. Съ силами людей онъ считаетъ энергіи вещей: съ рабочими руками -- орудія, машины, вообще -- средства производства. Мысль организатора оперируетъ и съ тѣми и съ другими элементами одинаково, такъ что даже тѣ и другіе взаимно замѣщаются: недостаточность или порча орудій заставляетъ увеличивать количество труда; напротивъ, новая машина вытѣсняетъ часть рабочихъ рукъ, исполняя за нихъ нѣкоторыя операціи. Очевидно, что съ точки зрѣнія техники предпріятіе является организаціей людей и вещей одновременно: другое -- производительныя силы, организуемыя въ цѣлесообразное единство.
   Слѣдовательно, здѣсь понятіе организаціи прилагается и къ "мертвымъ вещамъ". Въ самомъ дѣлѣ, если понимать организованность, согласно обычнымъ представленіямъ, какъ "цѣлесообразное единство" элементовъ, то странно было бы не признавать, папр., машину за организованную систему; и не только машину, а всякое орудіе, всякое техническое приспособленіе.
   Далѣе. Стихійные процессы выработки жизненныхъ формъ считаются также "организующими"; однако, понятіе "цѣлесообразности" тутъ можетъ примѣняться лишь какъ метафора: создавая клѣтку или организмъ, природа не ставитъ себѣ "цѣлей", какъ ихъ ставитъ человѣкъ, устраивающій предпріятіе или строющій машину. Значитъ, обычное пониманіе организаціи не обладаетъ научной точностью.-- А въ то же время сравненіе живой и мертвой природы приводитъ къ мысли, что нельзя ограничивать область "организованнаго" только живыми тѣлами, исключая изъ нея все "мертвое". Если кристаллы, подобно клѣткамъ или организмамъ, способны къ подвижному равновѣсію обмѣна вещества со своею средой, къ росту, къ размноженію, къ возстановленію нарушенной поврежденіемъ формы, то какъ считать ихъ совершенно неорганизованными? Ясно, что и по этой линіи границы обычнаго понятія неизбѣжно расплываются.
   Чтобы выбраться изъ этихъ неопредѣленностей, анализируемъ организующую дѣятельность какъ въ человѣческой практикѣ, такъ и въ природѣ.
  

VI.

   Организующая дѣятельность всегда направлена къ образованію какихъ-нибудь системъ изъ какихъ-нибудь частей, или элементовъ.
   Какіе же вообще эти элементы? Что именно организуетъ человѣкъ своими усиліями? Что организуетъ природа своими эволюціонными процессами? При всемъ разнообразіи случаевъ, одна характеристика остается повсюду примѣнимою: организуются тѣ или иныя активности, тѣ или иныя сопротивленія. Изслѣдуемъ, и мы убѣдимся, что это, во-1), на самомъ дѣлѣ одна, а не двѣ характеристики, и во-2), что она универсальна, не имѣетъ исключеній.
   Система труда представляетъ организацію человѣческихъ активностей и сопротивленій, направленныхъ противъ силъ внѣшней природы, т. е., опять-таки, ея сопротивленій и активностей. Всякій жизненный процессъ является организованнымъ именно какъ сочетаніе активностей и сопротивленій, противостоящихъ его средѣ.-- Но что такое "сопротивленіе"?
   Когда двѣ активности сталкиваются, то каждая изъ нихъ -- сопротивленіе для другой. Если вы боретесь съ врагомъ, то его усилія для васъ -- сопротивленія, которыя надо преодолѣть; но также и обратно: все зависитъ отъ выбора точки зрѣнія. Активность и сопротивленіе -- не два разныхъ типа явленій, а два соотносительныхъ обозначенія для одного типа. Исключеній нѣтъ.
   Прежде думали, что существуютъ сопротивленія, вполнѣ лишенныя характера активностей, чисто-пассивныя, и называли ихъ "инерціей". Инерцію приписывали веществу, именно атомамъ; полагали, что матерія, не будучи сама "силою", оказываетъ дѣйствію силъ сопротивленіе, пропорціональное массѣ своихъ атомовъ. Но теперь представленіе о чистой инерціи разбито; атомъ оказался не пассивной субстанціей, а, напротивъ, системою наиболѣе быстрыхъ и концентрированныхъ движеній, какія только извѣстны во вселенной; матерія свелась къ "энергіи", т. е. къ дѣйствію, къ активности.
   Мы сказали: все, что организуется, есть не что иное, какъ активности-сопротивленія. Легко убѣдиться, что это такъ. Все, доступное нашему опыту, нашему усилію и познанію, представляетъ необходимо активности-сопротивленія. Если бы существовало нѣчто иное, не имѣющее этого характера, оно не производило бы дѣйствія на наши чувства, не проявляло бы противодѣйствія нашимъ движеніямъ: оно не могло бы войти въ нашъ опытъ и навсегда осталось бы для насъ неизвѣстнымъ, недоступнымъ. Значитъ, "оно" насъ и не касалось бы, о немъ не приходится ни говорить, ни думать, если наши слова и мысли должны имѣть какой-нибудь смыслъ.
   Итакъ, организація есть нѣкоторое сочетаніе активностей-сопротивленій. Изслѣдуемъ, какое.
  

VII.

   Предположимъ, что человѣкъ въ своемъ сознательномъ или природа въ своемъ стихійнымъ творчествѣ соединяетъ нѣкоторыя однородныя активности. Соединеніе можетъ быть выполнено различнымъ способомъ; и, въ зависимости отъ этого, результаты получатся весьма неодинаковые.
   Мы привыкли считать "дважды два -- четыре" образцомъ непреложной истины. Эта истина на каждомъ шагу опровергается реальными сочетаніями активностей.
   Мы комбинируемъ для работы двѣ пары среднихъ человѣческихъ силъ. Будетъ ли коллективная рабочая сила равна учетверенной индивидуальной? Общее правило на практикѣ таково, что не будетъ равна, а окажется больше или меньше. Если эти силы сгруппированы такъ, что онѣ мѣшаютъ другъ другу, стѣсняютъ одна другую, то коллективная сила меньше ихъ суммы, какъ это очевидно само собою. Если онѣ сорганизованы въ планомѣрное сотрудничество, то коллективная сила больше ихъ суммы, какъ учитъ, на основаніи опыта, политическая экономія.
   Расположимъ эти четыре силы такъ, чтобы онѣ были сопротивленіями однѣ для другихъ: съ двухъ концовъ веревки по два человѣка тянутъ въ противоположныя стороны. Коллективная сила равна нулю, ребенокъ можетъ толкнуть всю компанію въ ту или другую сторону. Это -- система вполнѣ дезорганизованная по отношенію къ данной, спеціальной активности. При менѣе полной дезорганизаціи коллективная сила -- больше нуля, но меньше четырехъ.
   Предположимъ, что работники должны поднять тяжесть въ 15 пудовъ. Одинъ рабочій ничего съ ней не подѣлаетъ: его активность по отношенію къ этому сопротивленію объективно равна нулю. Два работника вмѣстѣ, можетъ быть, съ величайшими усиліями приподнимутъ тяжесть на сантиметръ. Четыре, координируя свои усилія, поднимутъ ее уже не на два сантиметра, а на метръ или больше. Это -- организованная система силъ.
   Но существуетъ и средній случай, гдѣ цѣлое какъ разъ равно суммѣ своихъ частей? Да. Но если четыре работника сгруппированы такъ, что ихъ общая трудовая активность точно равна учетверенной индивидуальной, то это означаетъ, что организаціонное вліяніе сотрудничества уравновѣшено дезорганизующимъ вліяніемъ взаимныхъ помѣхъ. Иначе какая-нибудь разница въ ту или другую сторону имѣлась бы на-лицо, малая или большая, это принципіально не важно. Слѣдовательно, формула "дважды два -- четыре" выражаетъ лишь предѣльный случай, а именно полное равновѣсіе тенденцій организующихъ и дезорганизующихъ. Такую систему можно назвать "нейтральною".
   Естественно, что это -- случай наиболѣе рѣдкій въ дѣйствительности. Если бы мы могли съ абсолютной точностью измѣрять результаты соединенія активностей, то системъ строго нейтральныхъ, истинно-вѣрныхъ математической абстракціи, вовсе не нашлось бы.
  

VIII.

   Тѣ же соотношенія наблюдаются на всѣхъ ступеняхъ лѣстницы бытія.
   Такъ, живой организмъ уже давно опредѣляли, какъ "цѣлое, которое больше суммы своихъ частей". Дѣйствительно, сумма активностей-сопротивленій, которыя организмъ проявляетъ по отношенію къ своей средѣ съ ея враждебными силами, гораздо больше, чѣмъ простой результатъ сложенія тѣхъ элементарныхъ активностей-сопротивленій, какими обладаютъ по отдѣльности, напр., клѣтки нашего тѣла; отдѣленныя отъ цѣлаго, онѣ беззащитны передъ средою, и немедленно разрушаются. Но если бы даже онѣ могли жить самостоятельно, какъ амёбы, то развѣ нѣсколько сотъ трилліоновъ амёбъ составили бы по отношенію къ природѣ такую силу, какую представляетъ человѣкъ?
   Естественный магнитъ въ оправѣ изъ мягкаго желѣза обнаруживаетъ значительно больше свободнаго магнетизма, чѣмъ безъ оправы, хотя если взять ее въ отдѣльности, то ея свободный магнетизмъ очень малъ, почти не отличается отъ нуля. Но можно сложить двѣ магнитныя полосы такимъ образомъ, что ихъ общее магнитное дѣйствіе почти уничтожится.
   Кристаллъ обладаетъ неизмѣримо большимъ сопротивленіемъ механическимъ деформирующимъ воздѣйствіямъ, чѣмъ такое же количество того же вещества въ видѣ мелкаго порошка. Въ жидкомъ состояніи тѣлъ частицы менѣе тѣсно связаны между собою, чѣмъ въ твердомъ, и сопротивленіе деформаціи сравнительно ничтожно; въ газообразномъ -- оно становится отрицательнымъ, форма нарушается, если нѣтъ препятствій, сама собою;-- это можно назвать механически дезорганизованнымъ состояніемъ.
   Интерференція волнъ, напр., свѣтовыхъ, даетъ хорошую и весьма простую иллюстрацію всѣхъ трехъ типовъ сочетаній. Когда двѣ одинаковыя волны сливаются такъ, что ихъ подъемы вполнѣ совпадаютъ между собою, и пониженія, конечно, тоже, то сила свѣта въ этомъ пунктѣ не вдвое больше, чѣмъ отъ одной вол