# "Национальное лицо"

Петр Дмитриевич Боборыкин

Национализм. Полемика 1909--1917

М.: Модест Колеров, 2015. (Исследования по истории русской мысли. Том 18.)


## П. Боборыкин


## "Национальное лицо"


Это, гг., не кто иной, как некоторый старый наш знакомец, явившийся в новой маске на маскарад теперешней российской "неразберихи".

Вы его давным-давно знаете. То, с чем он теперь выступает, носило прежде другие клички. Оно не всегда было реакционное, но всегда отзывалось политикой и гегемонией Держиморды. Оно и более четверти века назад заигрывало с либерализмом, со славянофильским отвкусом и без оного.

Не могу (при всем моем нежелании примешивать к этому, якобы новому, вопросу что-либо личное) не припомнить, что в самом начале 80-х годов я напечатал (полуанонимно) статью в тогдашнем толстом петербургском журнале "Слово" под названием:

"Нашим национал-либералам".

Тогда, как вы также припомните, после торжества немцев над Францией и всеобщего поклонения "великому" канцлеру, возвестившего царство "железа и крови" в прусской палате и в общегерманском рейхстаге, громче всех выступали так называемые "национал-либералы".

Вот эту популярную кличку я и попытался приложить, mutatis mutandis, к нашим патриотам нового тогда оттенка, принадлежавших к интеллигенции высшего сорта, к некоторым профессорам, из которых один пользовался большой популярностью и как бойкий публицист в газете "Голос".

Я лично, и довольно долго, знавал этого профессора-публициста, посещал даже его лекции в университете по кафедре государственного права и у него на квартире, и у себя.

У него было сложное credo: смесь либерализма с государственным консерватизмом и с симпатиями в сторону славянофильской доктрины.

Но такой "национал-либерал" половины 70-х и начала 80-х годов не выдумывал никакого "национального лица". Он был при разных непоследовательностях своей "платформы" все-таки гораздо определеннее и цельнее. Он не видел надобности проповедовать теорию своего великорусского расового обличья. Он был сам достаточно южнорусс и панславист. Его кругозор был шире.

И все-таки те, кто в тогдашней публицистике стоял за освободительное движение, не могли быть одного лагеря с этим "национал-либералом", и в таком духе написано было и мое обращение в журнале "Слово".

Прошло больше четверти века, и вот из-за какой-то газетной полемики, из-за желания непременно провозгласить какую-то новую истину, является этот старый знакомец под маской, на которой написано: "Национальное лицо".

Читатели моих бесед знают, что я никогда почти никого из живых не называю по фамилии. Воздержусь и на этот раз.

Но разве это не курьезный факт, что в данную минуту ярыми великорусскими националистами являются люди заведомо немецкой расы!

Кто были борцами славянофильства в области великорусской народной поэзии и новой изящной словесности?

Немцы: покойные Гильфердинг и Орест Миллер, который, хотя и перешел в православие, но родился в Остзейском крае, от отца и матери -- немцев и лютеран.

Это показывает, между прочим, что процесс обрусения происходит у нас очень успешно, и таких немцев, как тоголевский Кругель (в "Игроках"), можно считать сотнями.

Но при чем же тут "национальное лицо"? -- спросим мы, если под этой метафорой разуметь ne российскую, а великорусскую национальность? Напротив, такие превращения немцев в русских патриотов-славистов прямо ведут к признанию того, что под "национальным лицом" (или "обличьем", -- как говорят поляки) следовало бы признавать всю совокупность духовной и материальной культуры общерусского племени в его разветвлениях.

Гораздо толковее и существеннее была бы постановка вопроса: наша изящная словесность, какого она происхождения в подавляющем своем составе и содержании -- общерусского (т. е. российского) или великорусского) Это было бы особенно кстати в пору гоголевских дней!

Характерно во всей этой полемической шумихе то, что у нас недавние марксисты (т. е. люди, которые должны стоять нядвсем таким "жупелом" государственности и обостренного национализма) на наших глазах полегоньку переходили к радикальному перерождению своего недавнего символа веры.

Сначала полубуржуазный либерализм, потом и другие компромиссы, вплоть до проповеди грозной России, со смакованием такого существительного, как "держава", и прилагательного, как "державный", а потом и преклонения перед идолом "государственности".

Давно ли в нашей передовой печати кличка "государственник" (пущенная когда-то в русскую печать как раз пишущим эти строки) была далеко не почетным прозвищем, а теперь... "nous avons change tout cela!" -- как мольеровский доктор!

Какое бы ни приобрели мы "национальное лицо", но если оно будет восстановлено путем такого, хотя бы и добровольного, хамелеонства, -- лучше не иметь никакого и оставаться "без особых примет".


## ПРИМЕЧАНИЯ


Впервые: Русское Слово No 73. Печатается по сборнику. Петр Дмитриевич Боборыкин (1840--1921) -- писатель.