# Сорная трава

Рудольф Блауман

Nezāle.

Текст издания: журнал "Смена", No 333, сентябрь 1940.

## Рудольф Блауман. Сорная трава


Собственно говоря, его следовало назвать Моисеем, потому что он был извлечен из воды, хотя и не нильской, а из наполовину заросшей лесной топи, и не дочерью фараона, а жалостливой старой бабушкой. Но так как бабушку эту интересовали только названия грибов и ягод, собирание которых составляло главное ее занятие, спасенное дитя человеческое было ею передано хозяину ближайшей крестьянской усадьбы без выражения каких -- либо пожеланий относительно будущего имени найденыша. Таким образом, крошечный, полумертвый гражданин земли, после того как был обмыт и окроплен водицей, получил имя Яна.

О находке лесной бабушки сообщили волостному правлению, которое со своей стороны по долгу службы поставило в известность высшие власти. Последние распорядились произвести тщательные поиски матери найденыша, но они ни к чему не привели. Поэтому волостное правление на ближайшем заседании решило -- опять -- таки повинуясь долгу службы, а не из каких -- либо моральных соображений -- воспитать ребенка на средства волости. Хозяин Ванагской усадьбы, тот самый, в доме которого ребенок был окрещен, заявил, что согласен за соответствующее вознаграждение взять это христолюбивое дело на себя, и волостное правление без прений приняло великодушное предложение.

В течение шести с половиной лет Ванаг вкупе с женой и своими собственными ребятишками исполнял с неослабным терпением обязанности доброго христианина, заботясь о сиротинке, лишенном отца и матери. Затем волостной старшина объявил Янита взрослым, и последний начал есть заработанный собственным горбом хлеб, сделавшись свинопасом хозяина Ванагской усадьбы. То, что Ванаг оставил его у себя, было тоже делом милосердия, так как кто согласился бы взять к себе мальчугана, распущенность и неукротимость которого вошли в поговорку? Ванаг, впрочем, сделал все, что оказалось в его силах, чтобы насадить в душе ребенка христианские добродетели. Жена его розог не жалела: как известно, растительная порода эта в изобилии водится в вид -- земских лесах, а ребятишки Ванага всегда являли собою прекрасный пример для подражания.

Но что значило все это для ребенка, нравственные несовершенства которого были врожденными? Ничем иным нельзя было объяснить дурных свойств, постепенно обнаружившихся в мальчугане. Дети Ванага никогда не лгали. Почему лгал Янит? Почему он столь упорно отрицал свою вину, когда маленький Бертуль пожаловался отцу, что Янит разбил форточку на кухне, сунул кошку в ведерко с дегтем и надергал волос из хвоста лошади?.. Дети Ванага не воровали. Почему Янит страдал этим пороком? Куда девались яблоки, которые хозяин хотел сохранить на зиму в клети?.. Его дети были вежливые, смирные и честные. Почему Янит не был таким? Чем объяснить глубокие царапины и ссадины, почти всегда испещрявшие его лицо вдоль и поперек и делавшие его отталкивающим, между тем как щеки и нос Бертулита, Аннушки, Рейнита, Мадиты и Микелита никогда не носили подобных украшений?.. Да, совершенно прав был хозяин Ванаг, говоря, что яблочко падает недалеко от яблони.

Двенадцати лет Ян сделался пастухом и пас коров, но только не у хозяина Ванагской усадьбы, так как тот не захотел больше держать мальчишку у себя по той причине, что пришлось бы посылать его в школу. А разве он, бедный человек, в состоянии посылать мальчика в школу? Уплата же штрафа тоже не представляла собою ничего заманчивого, как это было известно Ванагу по опыту.

Однако и у нового своего хозяина Ян долго не продержался. Хозяин был осведомлен Ванагом, какого рода сокровище досталось ему, и, сообразно с полученными сведениями, определил свое отношение к мальчугану. После Юрьева дня Ян был уже опять у другого хозяина, а через год еще раз переменил место пребывание. На этот раз попытать счастья с мальчишкой пожелал Крикум, слывший за богатого и бережливого человека, хоть недоброжелатели и говорили, что он попросту скряга. Его соблазнила весьма низкая плата, за которую можно было нанять Яна. Кроме того Крикум на своем веку заставил благодаря своей строгости взяться за ум не одного упрямца. Почему бы ему не сделать то же самое с Яном?

Прошло всего только две недели с Юрьева дня, как Крикум стал заверять каждого, обнаруживавшего охоту слушать, что за всю жизнь ему не приходилось видеть такого упрямого, ленивого и грубого мальчишки, как Ян. Парень годился лишь на то, чтобы доводить своего кормильца до высшей степени раздражения. К этому мнению хозяина вполне присоединилась и его образцовая жена, хотя в других вопросах они резко расходились. Кроме всех прочих прекрасных качеств и добродетелей жена эта отличалась чудесным даром ясновидения. Почтенная женщина зачастую видела такие вещи и явления, которых не в состоянии были заметить другие, обыкновенные люди. Так например она сделала сильно потрясшее ее наблюдение, что Ян ест несоразмерно с количеством производимой им работы. Боже правый, для чего пастушонку так много есть?! Работа, требовавшая столь незначительной затраты сил, как пастьба окота, никак не могла возбуждать такого чудовищного голода, и матушка Крикум пришла к заключению, что мальчишка пожирает неимоверное количество пищи с единственной целью злить свою хозяйку.

У добросердечной Крикумихи глаза наливались слезами и рот наполнялся слюной при виде того, какое ужасающее количество картошки, не говоря уже о хлебушке божьем, поглощала за обедом эта ненасытная утроба. Хозяйке стало ясно, что Крикум сделал громадную ошибку, нанимая в пастухи такого необыкновенного обжору. Поэтому как хозяин, так и жена его старались хоть отчасти исправить эту глупость, взвалив на Яна работу взрослых батраков. Но разве этот головорез когда -- нибудь слушался хозяев?

-- Я нанимался к вам пастухом и не обязан делать никакой другой работы, кроме пастьбы окота, -- бурчал он сквозь зубы с видом свирепого пса.

Ну разве это -- не самое неприкрытое упрямство? Они желают мальчишке добра, собираются постепенно приучать его к тяжелой работе, чтобы в следующем году он мог наняться настоящим батраком, а он вместо благодарности оказывает сопротивление их благим намерениям! У кого не лопнет терпение от такого нахальства?

У Крикума оно лопнуло, и дело кончилось тем, что он основательно выпорол Яна. По мнению Крикумихи, порка была наиболее здоровым и благодетельным средством воздействия. Говорила ли она по собственному опыту, остается невыясненным, но только на Яне благодетельные результаты порки не сказались: он сделался еще упрямее чем раньше и стал низко надвигать на глаза шапку. Сквозь разодранный козырек шапки его глаза смотрели с такой злобой, что вчуже нехорошо делалось. Какое другое средство могло повлиять на упрямца, кроме вторичной порки? И он заслужил ее.

Но вскоре случилось что -- то совсем неожиданное, что -- то почти невероятное.

Вышло так, что на следующий день после вторичной порки состоялось очередное заседание волостного суда. Ян, не обмолвившись хозяину ни словом, отправился в волостное правление и представил жалобу на самоуправство Крикума. Бедный опрометчивый мальчуган! Председатель волостного суда приходился хозяину шурином. Выслушав жалобу пастушонка, он сделал удивленные глаза. Затем он разомкнул свои мудрые уста и в длинной речи, уснащенной множеством глубокомысленных библейских изречений, посоветовал Яну отправиться домой и оказывать вперед своему благодетелю повиновение. Но, заметив, что его отеческий, преподанный о самыми благими намерениями совет не произвел на Яна должного впечатления, председатель тут же переменил тон и в резких словах осудил неподобающее поведение пастуха, напомнив ему о всех его порках. В заключение он добавил, что Ян должен почитать за счастье судьбу, приведшую его к таким порядочным и честным людям, как чета Крикумов.

Выслушав речь председателя волостного суда, Ян кратко и грубо спросил:

-- Неужели я у вас никакой справедливости не добьюсь, а?

Слова эти вызвали изумление среди судей. Председатель суда, который мог позволить себе больше, нежели другие, стал колотить кулаком по столу с такой силой, что доски затрещали.

-- Черт возьми! Сию же минуту убирайся домой, паршивец! -- свирепо завопил он. -- Иначе я тебе покажу, что значит Безумнек.

-- Ого! Я тебя знаю давно, ты...

-- Сопляк! -- заревел Безумнек, поднимаясь во всем своем величии из -- за судейского стола и с грохотом опрокидывая стул.

-- Подойди только! -- крикнул тогда Ян, показывая Безумнеку кулак, и, прежде чем кто -- нибудь успел помешать, выскользнул за дверь.

Когда Крикумиха узнала об этом происшествии, она заявила, что у нее волосы поднимаются дыбом при мысли о подобной дерзости негодного мальчишки. Подкидыш! Проклятая сорная трава! Как? Показывать в присутствии четырех судей и писаря кулак ее брату, который принадлежит к наиболее почтенному семейству волости, -- такую дерзость необходимо было строго наказать. За то, что Ян не был повешен, а отделался лишь изрядной поркой, он должен был благодарить добросердечие Крикума.

Светловолосая Лиза, помогавшая Яну пасти скот, удостоилась от Крикумихи назидания, более ласкового и одновременно строгого нежели обычно. Назидание сводилось к тому, что никогда не следует позволять Яну оставлять скотину и уходить, как это бывало до тех пор; что такое шатание может повлечь за собою только всевозможные осложнения; что в его отсутствие может явиться волк из лесу и т. д. Крикуму же она сказала, что девчонку тоже следовало бы выпороть. Но что делать? С Лизой приходилось обращаться как с сырым яйцом: она была очень избалованной и по всякому пустяшному поводу жаловалась матери. А язык этой матери был острее обоюдоострого меча.

Лиза, стройная девочка, с лицом, испещренным глубокими оспинами, была единственным человеческим существом, которое Ян мог выносить. Крепкий румяный мальчик, его каштановые спутанные волосы и упрямый блеск в глазах, с первого же дня понравился этой некрасивой бедняжке с жидкими волосами цвета соломы. В самом начале их знакомства Ян был груб по отношению к девочке, так же, как и в обращении со всеми прочими людьми; но когда оказалось, что она безропотно переносит все причиняемые им обиды и лишь горько плачет, если они задевают ее слишком больно, мальчишка постепенно изменился, и неласковость его исчезла. Значительную роль в этой перемене сыграл следующий случай.

В пору сева Ян я Лиза иногда выходили на пастбище по очереди. В один из дней, когда стадо пас Ян, случилось, что две коровы незаметно для него отбились от стада и забрались в рожь, причинив порядочный убыток. Узнав об этом, Крикум возгорелся справедливым гневом и осведомился, по чьей небрежности это могло произойти. Ян не успел еще сообразить, что ответить, как раздался голос Лизы:

-- Я виновата. Заснула с утра, а коровы и забрались в рожь.

-- Ты ленивая, сонливая и распущенная девчонка! -- заорал разозленный хозяин.

Мудрая Крикумиха сделала попытку унять его.

-- Не кричи! Этим ты ничего не исправишь, -- сказала она и, обращаясь к девочке, продолжала: -- Не бойся, дитя! Такая вещь может случиться со всяким. Во время уборки хлеба твоя мать отработает причиненный убыток. Этим дело и кончилось.

-- Почему ты приняла вину на себя? -- спросил Ян, оставшись наедине с Лизой. -- Убыток должен был возместить я.

-- Конечно, ты, -- ответила девочка. -- Тебе пришлось бы возместить его втройне да еще выслушать проповедь подлиннее той, которую произносит пастор с амвона.

-- А мне что? -- заявил Ян. -- Собака лает, ветер носят.

-- Но он поступил бы несправедливо с тобой. Разве он поверил бы, что ты сделал это не нарочно? Никогда. А я не выношу, когда тебя считают хуже, чем ты есть.

Полный благодарности взгляд явился вознаграждением за эти слова. С этих пор началась их дружба, становившаяся с течением временя все теснее и сердечнее.

Подошло лето. Луга оделись яркой зеленью, красная земляника заалела под кустами и по краям канав, все дышало полнотой жизни. Погода стояла солнечная, изредка набегал освежающий дождь.

Ян и Лиза были довольны своей жизнью. Говорили они мало, но часто сидели рядышком: девочка занималась вязаньем чулок, а мальчишка мастерил ложки либо еще что -- нибудь; собачонка Кранц дремала, растянувшись у их ног. Лиза больше всего любила дообеденную пору. Пока коровы и овцы паслись на росистой траве, Лиза и Ян могли поспать, сменяя друг друга. Ложась отдыхать, Ян всегда клал голову девочке на колени, и она могла без конца смотреть в дорогое ей лицо. Лиза часто думала о том, откуда брались бешеные припадки ярости, совершенно не вязавшиеся с мягким и спокойным выражением этого лица во сне. О, почему она не в состоянии изменить его натуру, исправить Яна!

Временами у нее являлось желание поцеловать его; тогда девочка тихонько наклонялась к его лицу и касалась его розовых губ своими -- тихо -- тихо, чтоб он не услышал. Однако Ян все же ощущал это легкое прикосновение, и однажды, когда девочка запечатлела поцелуй на его губах, мальчик открыл глаза и взглянул на нее, счастливо улыбаясь.

-- Поцелуй меня еще раз, Лиза! -- сказал он.

Шел дождь, заставлявший многих досадливо морщиться, так как был базарный день. Большак был покрыт жидкой грязью, проселочные дороги вконец изъезжены. Ян выгнал скотину один: Лизу мать взяла с собой на базар. Он сидел возле дороги и уныло глядел на мутные лужи, в которые с тихим плеском падали дождевые капли.

Справа показалась подвода, и Ян поднял равнодушные глаза. На подводе сидел Безумнек, председатель волостного суда, возвращавшийся с базара. Он казался сильно подвыпившим и беспощадно колотил измученную лошаденку. Лошаденка остановилась у мостика, неподалеку от Яна. Когда удары участились, животное, бросившись вперед, сделало скачок в сторону, причем одно колесо сорвалось с мостика. Накренившись вбок, телега повисла на несколько мгновений, а затем свалилась в канаву, до половины наполненную водой.

Ошеломленный неожиданным падением, Безумнек не подавал некоторое время никаких признаков жизни. Затем он

выкарабкался и принялся счищать кнутовищем с пиджака облепившую его грязь, оглядываясь во все стороны, словно дожидаясь откуда -- нибудь помощи.

-- Ага, -- проговорил он заплетающимся языком, заметив Яна. -- Ты мне поможешь. Сегодня дьявольски скверная погода. Ну, постой, скотина, уж проучу же я тебя... Чего ты еще торчишь там? Пошевеливайся, парень! Сейчас же ступай сюда!

-- Пошевеливайся сам!... Мне что? Хоть бы ты лопнул, с места не сходя! -- ответил Ян, спокойно скрестив за спиной руки и широко расставив ноги.

-- Сейчас же ступай сюда, говорят тебе! -- побагровев от ярости, зарычал Безумнек. -- Как ты смеешь так дерзко говорить со мной? А?

-- Ори, сколько влезет, -- пренебрежительно сказал Ян. -- Только предупреждаю: если ты лопнешь, то я тебя сшивать не стану, я не портной.

-- Молокосос! -- заревел Безумнек. -- Заткни свою поганую глотку! Сию же минуту ступай сюда!

-- Сам заткни глотку, судья неправедный!

-- Что -- о -- о?

Безумнек подбежал к мальчишке со всей скоростью, какую позволяли его заплетающиеся ноги, и уставился на него загоревшимися глазами.

-- Ну? -- спросил Ян. -- Думаешь, я никогда пьяного не видел? Фу, как от тебя воняет, -- точно от бочонка с сивухой!

Тут перед глазами Яна сверкнул огненный язык, голову пронизала колючая боль, и он, схватившись обеими руками за виски, зашатался и грохнулся окровавленным лицом в грязь.

Безумнек спокойно выпряг лошадь и повел ее по грязной дороге домой.

Шли дни и недели, тоскливые дни и недели. Ян долго пролежал в постели и когда оказался в состоянии снова приняться за работу, у него остался только один глаз: другой был выбит Безумнеком.

У Лизы было такое ощущение, словно она сама потеряла глаз. Девочку охватывала дрожь ужаса всякий раз, когда ока видела пустую впадину под красиво очерченной бровью. Прожить всю жизнь полуслепым -- о, как грустно и страшно! А столь привлекательное прежде лицо -- каким безобразным стало оно теперь!

Ян не жаловался и никогда не разговаривал с Лизой о происшедшем, однако молчание его говорило девочке больше чем слова.

Однажды, когда они как раньше сидели рядышком на пастбище, девочка тайком прикрыла один свой глаз рукой и застыла на мгновение в таком положении. Охваченная неожиданной яростью, она крикнула:

-- Дьявол, чудовище, убить его мало! Неужели ты так и оставишь это, Ян? Разве можно еще колебаться и не отомстить ему? Или мне придется сделать это вместо тебя? Чего ты хочешь: чтобы я выдрала у него глаза или зарезала его? Я готова задушить его этими руками -- так, вот так...

И девочка жестами показала, как она будет душить.

-- Нет, -- сказал Ян, -- ты ничего не должна предпринимать, ведь он ничего не сделал тебе. Я отомщу ему сам, подожди немного.

-- Что ты сделаешь с ним? -- спросила девочка.

-- Сейчас я ничего не скажу. И Лиза стала ждать.

Крикумиха тем временем без устали рассказывала всем соседям и кумушкам, как справедливо поступил господь, покарав безбожного мальчишку.

Настала осень. Окрашенные в красный, коричневый и желтый цвета листья деревьев метались как птицы на раскачиваемых ветром ветках. Поля опустели, сено с лугов давно уже было свезено в сараи или сложено в скирды, начались ночные заморозки. Скотину перестали выгонять на пастбище.

Однажды ночью обитатели усадьбы Безумнека были разбужены треском и запахом гари. Обширный сарай, в котором хранился почти весь запас сена, пылал как костер. О спасении его нечего было и думать. Оставалось только принять меры, чтобы пламя не перекинулось на другие строения: ветер раскидывал во все стороны пучки горящего сена.

Безумнек хрипел от ярости. Не могло быть сомнений, что сарай подожжен рукою злоумышленника. Кто мог совершить такое гнусное злодеяние? Остановить подозрение на определенном лице было трудно, так как председатель суда уже по роду своей деятельности имел множество врагов...

На следующий день батрак Крикумов, ездивший на мельницу, принес потрясающую весть о совершившемся ночью несчастье.

-- Сгорел большой сенной сарай Безумнека, -- возвестил он, садясь за обеденный стол, вокруг которого собрались все домашние.

Крикумиха, с душевной болью следившая, как исчезал в глотке Яна восемнадцатый кусок, заметила, что мальчишка вздрогнул, покраснел и уронил под стол картофелину.

-- Боже мой! -- воскликнула одна из работниц. -- Сгорел? Как это могло случиться? По неосторожности? Или, может быть, цыгане подожгли?

-- Цыгане? -- возразил батрак. -- С какой стати они станут поджигать сарай? По -- моему, это сделал кто -- нибудь, пожелавший отомстить Безумнеку. Да и все так думают.

-- Твоя правда, Андж! -- подтвердила хозяйка, вытирая слезы углом передника. -- У брата столько недоброжелателей! И у нас в доме имеется такой. Не так ли, Ян? -- добавила она, обращаясь к мальчишке. -- Ты, верно, от всей души радуешься несчастью Безумнека?

-- Ну, плакать -- то я, во всяком случае, не стану; в этом можете быть уверены, хозяйка! -- насмешливо ответил Ян. -- Для этого у меня слишком мало глаз на лбу. Лиза, иди, поверти мне точило! -- и с этими словами он закрыл свой складной нож, взял шапку и вышел.

-- Постой ты у меня, поджигатель! -- пробормотала хозяйка, ни к кому не обращаясь.

-- Как ты можешь работать этой косой? -- после долгого молчания спросила девочка, сосредоточенно вертя ручку точила. -- Ведь она коротка, как нож.

-- Какова трава, такова коса, -- сказал Ян. -- Вместо травы мне приходится косить снег. Приходи попозже убирать сено; мне нужно кое -- что сказать тебе.

"Я и так все знаю", -- подумала Лиза.

Ян ушел.

Вскоре после этого приехал Безумнек рассказать сестре о подробностях пожара и посоветоваться. Крикумиха немедленно увела его на хозяйскую половину и заперла дверь на ключ.

-- Я знаю, для чего ты приехал, -- сказала потрясенная хозяйка. -- Прошлую ночь сожгли сарай, и сжег его наш Ян, эта паршивая сорная трава.

Безумнек встрепенулся.

-- Да, да, дело обстоит именно так, -- продолжала сестра, подкрепляя сказанное кивком головы, и рассказала о том, что произошло за обедом.

-- Тебе следовало бы самому допросить его. Сейчас он как раз на лугу один и не успел еще придумать, как отвертеться. Отвечая на твои вопросы, он быстро спутается и проговорится.

-- Совершенно верно. Но разве видел кто -- нибудь, что он не ночевал прошлую ночь дома? -- заметил Безумнек. -- Это самое главное.

-- К сожалению, никто не видел. Но уликой против него может служить хотя бы то, что он несмотря на холода продолжает ночевать на сеновале.

Безумнек побежал на луг. У него уже не оставалось сомнений, что только Ян мог поджечь его сарай.

-- Ну, сыночек, -- заговорил он, подходя к мальчишке, который складывал скошенное сено в копну. -- Ты работаешь весьма усердно. Хорошо ли выспался в прошлую ночь? Доброе утро!

-- Доброе утро! Благодарю, я -- то поспал изрядно, а вы как? -- отозвался Ян, стараясь говорить тоном Безумнека и не прерывая работы.

Лицо судьи сделалось темнокрасным. Однако он сдержался и спокойно сказал:

-- Я провел скверную ночь: сгорел мой большой сенной сарай, -- и вдруг вплотную придвинувшись к Яну, сжал пальцами плечо мальчишки и, держа его точно в железных писках, хрипло прошептал: -- И сделал это ты, парень!

Одно мгновение казалось, что Ян был готов склониться под тяжестью этого обвинения, но затем, сделав над собой усилие, он выпрямился и грубо крикнул:

-- Как ты смеешь подозревать меня, Безумнек? Ополоумел ты, что ль, или совсем сошел с ума?

-- Смотри, парень! -- заревел, выходя из себя, Безумнек. -- Сию же минуту ты скажешь мне все или я растерзаю тебя! -- и он изо всех сил встряхнул мальчишку.

-- Если тебе только и нужно, чтобы я сказал, так слушай: это сделал я! -- произнес Ян.

Разразившись невнятным проклятием, Безумнек отпустил плечо мальчишки. Но затем с яростью зверя он снова бросился на него и, схватив за горло, стал душить. Нечеловеческим усилием Яну удалось вырваться из сжимавших его когтей; он с бешенством вонзил зубы в палец Безумнека и ударил его кулаком по лицу.

-- Червь! -- скрежеща зубами, завопил судья. Ослепленный яростью, он схватил Яна и, приподняв обеими руками, изо всех сил грохнул об землю.

С губ мальчика сорвался подавленный крик. Упершись обеими руками в землю, он сделал слабую попытку подняться, но бессильно опрокинулся навзничь, потеряв сознание. Темная кровь струилась с его спины: он упал на лезвие косы., неосторожно брошенной острием кверху.

Оцепенев от неожиданности, Безумнек уставился застывшим взглядом на валявшуюся на земле жертву. Затем, охваченный внезапно нахлынувшим страхом и еле соображая, что делает, он бросился бежать по направлению к ближней роще.

... Лиза еще издали увидела Яна, лежавшего без признаков жизни на земле. Мозг девочки пронизало предчувствие чего -- то ужасного. Она ускорила шаги и как безумная повалилась рядом с мальчиком. И тут же она стремительно вскочила на ноги, сорвала с головы платочек и бросилась с ним к ближайшей канаве. Мокрый платок она приложила к голове Яна.

Немного погодя страдальческий глаз мальчика открылся.

-- Безумнек? -- То было единственное слово, которое сумела выдавить из себя Лиза внезапно охрипшим голосом.

Ян заморгал ресницами.

-- Боже мой, боже мой! Откуда он узнал, что ты...

-- Я сам... ему... сказал... Чтобы... позлить... его... Но... это неправда. Я... сарая... не поджигал...

... В следующее воскресенье Яна хоронили.


----------------------------------------------------------------------


Источник текста: журнал "Смена", No 333, сентябрь 1940.