Бестужев-Марлинский Александр Александрович
Александр Бестужев в Якутске

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Неизданные письма его к родным, 1827-1829.

   

АЛЕКСАНДРЪ БЕСТУЖЕВЪ ВЪ ЯКУТСКѢ

НЕИЗДАННЫЯ ПИСЬМА ЕГО КЪ РОДНЫМЪ, 1827--1829.

   Александръ Бестужевъ, нѣкогда извѣстный всей грамотной Россіи подъ именемъ Марлинскаго, безспорно принадлежитъ къ замѣчательнымъ литературнымъ дѣятелямъ своего времена. Значительное дарованіе его какъ романиста и критика, вмѣстѣ съ трагичностію судьбы его, рано приковало къ нему вниманіе публики. Сочиненія его, при жизни автора, встрѣчались всеобщею похвалой, и лишь нѣсколько лѣтъ спустя послѣ гибели автора въ кровавомъ бою съ дикими обитателями Кавказа, надъ сочиненіями г. Марлинскаго произнесена была мѣткая, но, нельзя не замѣтить, слишкомъ строгая и даже придирчивая критика Бѣлинскаго. Между тѣмъ личность Бестужева, весьма рано погребенная жъ вымышленномъ имени Марлинскаго, въ продолженіи почти двадцати пяти лѣтъ послѣ его смерти оставалась для публики, жадно перечитывавшей въ тридцатыхъ и сороковыхъ еще годахъ его сочиненія, какимъ-то миѳическимъ существомъ. Дѣйствительная фамилія его не выплывала на свѣтъ Божій. Портретъ Бестужева, случайно появившійся въ началѣ сороковыхъ годовъ съ подписью его фамиліи, былъ задержанъ по требованію тогдашней цензуры, и экземпляры его сними въ какихъ-то кладовыхъ.
   Только въ 1860 году представилась возможность напомнить читателямъ не о Марлинскомъ, а ужь объ Александрѣ Бестужевѣ, и притомъ не какъ о писателѣ только, но и какъ о человѣкѣ, жизнь котораго, какъ одного изъ типическихъ представителей своего времени и поколѣнія, полна интереса. Такимъ образомъ мною напечатавъ былъ въ Отечественные Запискахъ 1860 года (кн. 5. 6 и 7) рядъ статей подъ заглавіемъ: Александръ Александровичъ Бестужевъ (Марлинскій), въ которыхъ я привелъ подробное библіографическое обозрѣніе всѣхъ его сочиненій и напечаталъ девяносто шесть писемъ его за время съ конца 1831 по 1837 годъ включительно, то-есть по время убійства А. Бестужева. Письма эти, за весьма малыми исключеніями, писаны Бестужевымъ къ пятому его брату, Павлу, и представляя множество чертъ характеризующихъ нравственную личность Марлинскаго, довольно подробно знакомятъ съ кавказскою его жизнію.
   Вслѣдъ за этими матеріалами къ біографіи "Марлинскаго", въ журналахъ появилось нѣсколько другихъ статей относящихся до того же предмета. Такимъ образомъ въ Отечественныхъ же Запискахъ, 1860 или 1861, напечатана мною статья: Знакомство А. Бестужева съ Грибоѣдовымъ, статья найденная въ бумагахъ Марлинскаго послѣ его смерти и обязательно сообщенная мнѣ его сестрой Еленою Александровной; за тѣмъ въ Русское Слово (1860 года, No 12) мною сообщена въ высшей степени интересная и весьма талантливо написанная статья Михаила Александровича Бестужева, подъ заглавіемъ: Дѣтство и юность А. А. Бестужева (Марлинскаго), 1797--1813; наконецъ въ Русскомъ Вѣстникѣ 1861 года (книжки 2 и 4) сообщены покойнымъ Ксенофонтомъ Полевымъ пятьдесятъ восемь писемъ А. А. Бестужева къ нему и къ брату его Николаю Алексѣевичу Полевому за время съ 1831 по 1837 годъ.
   Въ настоящей статьѣ я останавливаю читателей на небольшомъ, но интересномъ собраніи писемъ Александра Бестужева относящихся къ одному изъ самыхъ мрачныхъ періодовъ "то кратковременной жизни, а именно ко времени пребыванія то въ ссылкѣ, въ Якутскѣ..... Но прежде нежели перейдемъ къ этимъ письмамъ, напомнимъ, въ самомъ сжатомъ. очеркѣ, жизнь Бестужева до того времени когда судьба привела его на берега рѣки Лены.
   Александръ Бестужевъ родился 23го октября 1797 года, въ С.-Петербургѣ. Отецъ его, Александръ Ѳедосѣевичъ Бестужевъ, былъ человѣкъ весьма просвѣщенный. Занимая видный и важный постъ управляющаго канцеляріей при знаменитомъ меценатѣ наукъ и искусствъ графѣ А. С. Строгановѣ и управляя разными фабриками состоявшими въ вѣдѣніи Академіи Художествъ, Александръ Ѳедосѣевихъ имѣлъ и средства, и возможность дать блестящее подготовительное образованіе своимъ дѣтямъ. У него было пять сыновей: Николай (род. въ 1791 году), Александръ, въ послѣдствіи извѣстный писатель, Михаилъ (род. 1800), Петръ (род. 1806) и Павелъ (род. 1808), и три дочери. Громадная библіотека отборнѣйшихъ сочиненій, большія коллекціи минераловъ и разныхъ предметовъ искусствъ, отличное руководство умной матери, лучшіе учителя изъ классовъ Академіи Художествъ, которые были приглашаемы давать частные уроки маленькимъ Бестужевытъ, наконецъ просвѣщенное руководство отца ихъ, извѣстнаго изданными имъ сочиненіями по предмету воспитанія, вотъ та обстановка и тѣ руководители которыми были обставлены дѣтство и юность братьевъ Бестужевыхъ. При отличномъ нравственномъ направленіи, которое получили они съ равнаго возраста, самая тѣсная дружба и любовь соединила всѣхъ членовъ семьи на всю жизнь неразрывными узами.
   Изъ нихъ Александръ рано проявилъ необыкновенно живой умъ и весьма пылкое воображеніе. Проложивъ себѣ дорогу въ библіотеку отца, пылкій мальчикъ, восьми, девяти лѣтъ, сталъ пожирать, такъ сказать, книги, романы и сказки, каковы: Видѣніе въ Пиренейскомъ замкѣ, Ринальдо Ринальдини, Тысяча и одна ночь и т. п. По свидѣтельству его брага, это были первыя сочиненія имъ прочитанныя; затѣмъ пошли другіе романы, какіе только попадались подъ руку, далѣе описаніе путешествій,-- ими особенно была богата библіотека отца Бестужевыхъ,-- книги историческія и т. д. Необыкновенная впечатлительность и пылкость воображенія была отличительными особенностями подростающаго мальчика. Часто слышанныя имъ съ ранняго дѣтства бесѣды отца его съ горными чиновниками и богатыя, ежедневно видимыя имъ, коллекціи всякаго рода минераловъ внушили Александру Бестужеву желаніе поступить въ Горный корпусъ.
   Отецъ, никогда ни въ чемъ не насиловавшій стремленій, своихъ сыновей, охотно исполнилъ желаніе втораго своего сына, какъ нѣсколько лѣтъ предъ тѣмъ, согласно же съ волей старшаго своего сына Николая, отдалъ этого послѣдняго въ Морской корпусъ. Николай вышелъ въ 1809 году славнымъ морякомъ, страстно привязался и къ своему дѣлу, и къ морской стихіи, но изъ пылкаго его брата Александра не вышелъ, да и не могъ выйти горный техникъ. Эта дѣятельность, требующая много терпѣнія и механическаго труда, вѣчно копошащаяся подъ землей и отнюдь не дающая простору мечтаніямъ и стремленіямъ, оказалась не по силамъ и не по призванію Александра Бестужева.... Въ то время когда товарищи изучали свои сухіе, спеціальные (предметы, кадетъ Бестужевъ исписывая многія страницы рано заведеннаго имъ дневника и издававшагося имъ въ корпусѣ рукописнаго журнала всевозможными описаніями различныхъ, большею частію вымышленныхъ, событій, либо изображеніями длинной галлереи окружавшихъ его лицъ, причемъ то восторженныя, то сантиментальныя, то сатирическія описанія иллюстрировались самимъ авторомъ мастерски набросанными каррикатурами и рисунками.
   Тѣмъ не менѣе въ корпусѣ онъ учился хорошо, и хотя крѣпко не жаловалъ нѣмецкій языкъ и особенно математическія науки, но, увлекаемый благороднымъ соревнованіемъ, всегда былъ въ классахъ либо первымъ, либо изъ первыхъ Досуги же его поглощались попрежнему "пробами пера и карандаша", и новымъ, послѣ Дневника и Журнала, произведеніемъ автора-кадета было обширное сочиненіе, не то сказка, не то романъ, подъ заглавіемъ: Очарованный Лѣсъ. Груда всякихъ романовъ, сказокъ, легендъ, прочитанныхъ юношей, да живое его воображеніе, дали неисчерпаемый матеріалъ для Очарованнаго Лиса, носившаго уже на себѣ всѣ претензіи авторства.
   Такъ шла корпусная жизнь Бестужева. Между тѣмъ отецъ его умеръ въ 1810 году. Главой семьи и пѣстуномъ оставшихся малютокъ сдѣлался умный и энергичный старшій сынъ покойнаго, Николай. Онъ уже былъ офицеромъ, и за отличные успѣхи въ Морскомъ корпусѣ оставленъ при немъ воспитателемъ и преподавателемъ. {Пишущій эти строки составилъ обширную біографію Николая Бестужева, которую онъ и надѣется напечатать въ скоромъ времени.} Въ одно изъ своихъ плаваній съ морскими кадетами, Николай Бестужевъ взялъ къ себѣ на фрегатъ брата Александра. "Двухъ-мѣсячнаго плаванія въ морѣ было достаточно, говоритъ Н. Бестужевъ, чтобы произвести сильное впечатлѣніе на воспріимчивую душу брата Александра. Онъ окунулся въ новый для него міръ невѣдомыхъ доселѣ красотъ природы и душевныхъ потрясеній, и, увлекаемый обаятельною силой, не противился увлеченію. Горную службу онъ возненавидѣлъ......" Подъ игомъ новыхъ, морскихъ впечатлѣній, Александръ, какъ разказываетъ его брать, "вымолилъ у матушки согласіе на исключеніе его изъ Горнаго корпуса. Былъ бы живъ отецъ, онъ бы его убѣдилъ что счастіе человѣка не всегда застегнуто въ военномъ мундирѣ, и что съ киркою въ рукѣ, такъ же какъ и со шпагою, можно бытъ полезнымъ отечеству. Сбросивъ съ себя горную аммуницію, онъ дѣятельно принялся за приготовленіе себя къ экзамену въ гардемарины: работалъ безъ устали, преодолѣвая даже свою антипатію къ математикѣ, отдыхалъ только за чтеніемъ морскихъ путешествій, и тогда его пылкое воображеніе носилось по безбрежнымъ морямъ, посѣщало ново-открытыя земли, полныя чудесъ природы, или открывало новые міры, пророчившіе ему будущую его славу. Но по мѣрѣ того какъ его корабль, оставляя берегъ, приближался къ этимъ завѣтнымъ мірамъ, онъ съ грустію замѣчалъ что доступъ къ нимъ постоянно замкнутъ рифами дифференціальныхъ и интегральныхъ формулъ, о которыя разбивалось его терпѣніе.
   Неужели безъ этого нельзя быть хорошимъ морякомъ? спрашивалъ онъ брата Николая, его наставника.-- Неужели геній Колумба нуждался въ этомъ хаосѣ цифръ съ плюсами и минусами?
   "И когда братъ логически доказывалъ ему что именно эти плюсы и минусы дали средства Колумбу сдѣлаться геніемъ, что они вселили въ него увѣренность въ его геніальные замыслы, дали ему силу и терпѣніе преодолѣвать препятствія, а особенно, когда братъ рисовалъ предъ нимъ прозаическую сторону жизни моряка, Александръ слабѣлъ: онъ видѣлъ какъ по частямъ распадались его воздушные замки, пароксизмы его морской лихорадки становились слабѣе, и наконецъ онъ убѣдился что настоящимъ морякомъ онъ не можетъ быть, а дюжинныжь онъ ни за что на свѣтѣ не будетъ....
   Разъ придя къ этому заключенію, пылкій юноша, съ обычнымъ ему увлеченіемъ, бросился на подготовленіе себя въ инженеры или артиллеристы. "Но своевольной судьбѣ не угодно было чтобъ онъ плавалъ по морямъ, строилъ крѣпости, или разбивалъ ихъ".... Шефъ лейбъ-драгунскаго полка, генералъ Чечеринъ, близкій знакомый и другъ дома Бестужевыхъ, предложилъ Александру поступить къ нему юнкеромъ, и тотъ въ 1817 году надѣлъ на себя солдатскую лямку. "Несъ онъ ее, по свидѣтельству того же близкаго ему по крови и сердцу человѣка, съ благородною гордостью и необыкновеннымъ терпѣніемъ. Самолюбіе, желаніе отличія, на какомъ бы то ни было поприщѣ, сдѣлало изъ него славнаго солдата, и еще болѣе смѣлаго наѣздника." Его общительный, необыкновенно веселый и живой умъ, доброе и пылкое сердце, самыя остроты его и сарказмъ, никогда не злобные, но казавшіеся неотъемлемою принадлежностію его рѣчи, пріобрѣли ему какъ въ корпусѣ, такъ и на службѣ всеобщую любовь товарищей и начальниковъ.
   . Въ 1818 году онъ былъ уже офицеромъ. Лейбъ-драгунскій полкъ стоялъ въ тѣ годы въ Петергофѣ. Александръ Бестужевъ жилъ въ Марли, и здѣсь, въ часы досуговъ отъ службы, въ тиши петергофской жизни, пробудилась въ немъ, никогда впрочемъ и не засылавшая окончательно, любовь къ литературѣ. Первые его опыты для печати были мелкія стихотворенія, оригинальныя и переводныя, а также небольшія прозаическія статейки и критическія замѣтки. Въ 1819 году Сынъ Отечества, издававшійся Николаемъ Г речемъ, благосклонно принялъ на свои страницы первые опыты Бестужева. Въ слѣдующемъ году онъ былъ уже на службѣ поручикомъ, а на Россійскомъ Парнасѣ трудился въ званіи дѣйствительнаго члена обществъ Любителей россійской словесности, и Соревнователей просвѣщенія и благотворенія. Въ 1821 году имъ издана небольшая, но бойкая и остроумная по своему времени книга: Поѣздка въ Ревель; затѣмъ въ Сынѣ Отечества появилась его критическая статья, впервые подъ псевдонимомъ А. Марлинскаго, {Одно изъ первыхъ по времени, литературныхъ произведеній Бестужева, явившихся въ печати, былъ критическій разборъ комедій князя Шаховскаго, потомъ имъ же была написана критика на переводъ Катенина Эсфири Руссо. Эта послѣдняя статья чуть не вовлекла молодаго критика въ дуэль съ переводчикомъ. Возвратясь однажды изъ театра, гдѣ представляли эту трагедію, у Бестужева вырвалось: "Нѣтъ надо постегать этого литературнаго диктатора Катенина! Мочи нѣтъ-быть къ нимъ вмѣстѣ въ театрѣ: судитъ и рядитъ на весь театръ все и всѣхъ, такъ что хоть бѣги вонъ"....} и извѣстность молодаго драгунскаго офицера, какъ писателя остроумнаго и даровитаго, отнынѣ упрочилась. Журналы того времени: Сынъ Отечества, Соревнователъ Просвѣщенія и Благотворенія, Сѣверный Архивъ, Невскій Зритель, Литературные Листки, радушно принимали на свои страницы стихотворенія, переводы и мѣткія критическія статьи и замѣтки Бестужева, являвшіяся то подъ его именемъ, то съ псевдонимомъ Марлинскаго, то наконецъ вовсе безъ подписи. Окунувшись окончательно въ міръ тогдашняго литературнаго и журнальнаго міра, Бестужевъ не только скоро сдѣлался другомъ тогдашнихъ, лучшихъ молодыхъ представителей этого міра, но не замедлилъ занять мѣсто, такъ сказать, законодателя русской словесности того времени. Въ самомъ дѣлѣ, критическія статьи Бестужева давали тонъ и направленіе литературѣ 1820--1826 годовъ. Статьи эти высоко цѣнились молодыми писателями: Грибоѣдовъ гордился пріязнью Бестужева,Пушкинъ велъ съ нимъ остроумную переписку о разныхъ предметахъ относящихся до литературы, Рылѣевъ сдѣлался его сердечнымъ другомъ.... Николай Полевой, бойко выступавшій на литературное поприще, спѣшилъ преклониться предъ Бестужевымъ; Ѳаддей Булгаринъ, изъ коммерческихъ видовъ, ухаживалъ за любимымъ публикой писателемъ: столъ, квартира, дача Булгарина были къ услугамъ Бестужева... Болтливый Гречъ, считавшій вообще Бестужевыхъ своими пріятелями, хотя тѣ насквозь видѣли его натуру, особенно ухаживалъ за Александромъ Бестужевымъ. Съ Рылѣевымъ Бестужева скоро окончательно соединило одно общее литературное предпріятіе, изданіе извѣстнаго альманаха Полярная Звѣзда (съ 1828 по 1825 годъ включительно), а одновременно съ этимъ и дѣятельность въ тайномъ обществѣ извѣстномъ подъ названіемъ: Союзъ Благоденствія, а лотомъ просто: Сѣвернаго Общества. Мы не касаемся политической дѣятельности Бестужева. Мы не пишемъ его біографіи, а ограничиваемся лишь представленьемъ нѣкоторыхъ къ ней матеріаловъ, и притомъ за періодъ позднѣйшій упоминаемой здѣсь эпохи. Участіе Бестужева въ дѣятельности тайнаго общества, преслѣдовавшаго престудаую цѣль, но увлекавшаго участниковъ идеями о развитіи образованія въ народѣ! распространеніи въ обществѣ гуманныхъ идей, уничтоженіи крѣг постнаго рабства, взяточничества чиновниковъ и всякой неправды, весьма понятно. Оно вполнѣ объясняется, съ одной стороны, его увлекающимся, пылкимъ характеромъ, его сердцемъ возмущавшимся всякою неправдой и зломъ гдѣ бы оно его ни встрѣчало, а съ другой стороны и недостатками его нравственной личности. А недостатки эти состояли въ тщеславіи, въ постоянномъ стремленіи порисовати ея, первенствовать и играть роль. А что же заманчивѣе было во времена Аракчеевщины роли агитатора, заговорщика, и именно въ ту эпоху когда на заговоры и тайныя общества была такая люда въ Германіи, Франціи, Испаніи, когда десятки ихъ, подъ разными названіями, союзовъ, комитетовъ, лож", возникали въ обѣихъ столицахъ Россіи, привлекая въ свою среду множество образованнѣйшихъ представителей современнаго общества?
   И вотъ Александръ Бестужевъ со всѣмъ пыломъ своей страстной натуры отдается дѣду заговорщика. Менѣе пылкими и опрометчивыми, но болѣе стойкими и разсудительнѣйшими дѣятелями тайнаго общества являются братья А. Бестужева, Николай и Михаилъ; въ это же общество вовлекается, противъ воли старшихъ братьевъ, и четвертый, еще совсѣмъ юный братъ ихъ, мичманъ Петръ Бестужевъ.
   Весь отдавшись охватившей его идеѣ, Бестужевъ забываетъ свое блестящее положеніе въ свѣтѣ. Въ самомъ дѣлѣ, еще въ 1821--1822 годахъ адъютантъ главноуправлявшаго путями сообщенія, знаменитаго инженера Бетанкура, Александръ Бестужевъ, въ чинѣ штабсъ-капитана гвардіи, сдѣлавъ адъютантомъ замѣнившаго Бетанкура герцога Александра Виртембергскаго, брата императрицы Маріи Ѳеодоровны. Отличное положеніе по службѣ, прекрасное образованіе, веселый нравъ, извѣстность талантливаго писателя, красивая, представительны наружность, все это, казалось, соединено было въ одномъ человѣкѣ чтобы доставить ему полное счастіе въ настоящемъ и вполнѣ блистательную будущность. {Вотъ какъ отзывается объ А. Бестужевѣ желчный Вигель, одно время служившій съ нимъ при Бетанкурѣ: "Этотъ (А. Бестужевъ) оригинальный писатель повѣстей мнѣ чрезвычайно нравился своимъ умомъ и пріятнымъ обхожденіемъ. Служба познакомила насъ, но короткихъ сношеній у насъ не было; всего раза два-три, не болѣе, онъ посѣтилъ меня. Мнѣ и въ голову тогда придти не могло чтобъ у него были вредные умыслы, ибо насчетъ мнѣній своихъ онъ былъ когда очень скроменъ." (Русскій Вѣстникъ 1866, No 6, стр. 760.) Гречъ, давшій въ запискахъ своихъ мѣсто многимъ клеветамъ и лживымъ отзывамъ, о разныхъ дѣятеляхъ двадцатыхъ годовъ, не могъ однако не отозваться объ Александрѣ Бестужевѣ какъ о "человѣкѣ съ характеромъ добрымъ, откровеннымъ, преисполненнымъ ума и талантовъ". (Русскій Вѣстникъ 1668, іюнь, стр. 395.)} А между тѣмъ восторженный поборникъ предвзятыхъ идей, осуществленіе которыхъ, по его мнѣнію, должно было доставитъ счастіе его отечеству, Бестужевъ не задумываясь вступаетъ на скользкій, преступный путь къ достиженію своихъ цѣлей. Вмѣстѣ съ Рылѣевымъ, съ которымъ въ 1824--1826 годахъ онъ и жилъ на одной квартирѣ въ домѣ Американской Компаніи, на Мойкѣ, А. Бестужевъ дѣлается главнѣйшимъ руководителемъ тайнаго общества, привлекаетъ въ него новыхъ членовъ, сочиняетъ пѣсни возбуждающаго къ дѣлу общества содержанія, дѣятельно участвуетъ въ засѣданіяхъ общества, и одновременно неустанно работаетъ на литературномъ поприщѣ. Здѣсь онъ является поперемѣнно повѣствователемъ, критикомъ и издателемъ періодическаго изданія Полярная Звѣзда.
   Въ то же время это былъ вполнѣ свѣтскій человѣкъ. У вето былъ огромный кругъ знакомства; его видѣли очень часто на разныхъ балахъ; въ кругахъ офицерскихъ молодечество Бестужева, частенько натыкавшагося на дуэли (дѣло также модное въ ту эпоху), доставляло не мало предметовъ для разговоровъ. Впрочемъ, многія дуэли у Бестужева кончались шутками, смѣхомъ, или выстрѣлами съ его стороны на воздухъ; по поводу же одной сердечной исторіи, Бестужевъ, игравшій въ ней роль, вызвалъ на дуэль нѣкоего фонъ Д***. Этотъ не принялъ вызова. Пылкій другъ Бестужева, Рылѣевъ, встрѣтивъ Д*** на улицѣ, отстегалъ его хлыстомъ. Въ послѣдствіи времени Д***, служа на Кавказѣ, самыми низкими преслѣдованіями отомстилъ Бесгужеву, уже солдату. Вообще же у Бестужева было съ полдесятка дуэлей, кромѣ того онъ, вѣрный представитель современнаго ему общества, неоднократно бывалъ секундантомъ на дуэляхъ пріятелей. между прочимъ, въ дуэли Рылѣева съ женихомъ его сестры. Александръ Бестужевъ былъ также секундантомъ. Дуэль была ожесточенная, на близкой дистанціи. Пуля Рылѣева ударила въ стволъ пистолета его противника и отклонила выстрѣлъ, направленный прямо въ лобъ Рылѣева, въ пятку ноги.
   Не вовлекаясь однако въ описаніе бурной и весьма интересной политической, литературной и общественной дѣятельности Бестужева за пять послѣднихъ лѣтъ его жизни предъ катастрофой 14го декабря 1826 года, мы не можемъ хотя мимоходомъ не остановиться на отношеніяхъ его къ матери и тремъ, тогда молодымъ дѣвушкамъ, сестрамъ. Отношенія эти были полны самаго нѣжнаго чувства дружбы и привязанности. Ни онъ, ни братья его ни единымъ намекомъ о своей опасной дѣятельности не тревожили дорогихъ имъ существъ. Напротивъ, всѣ они, вѣчно веселые предъ ними, лелѣяли ихъ своимъ нѣжнымъ вниманіемъ и заботливостью. Прасковья Михайловна Бестужева съ дочерьми каждый годъ уѣзжала на лѣто въ свое имѣньице на Волховъ, въ Новоладожскій уѣздъ, Петербургской губерніи. Здѣсь они загостились и лѣтомъ 1825 года, и сыновья не торопили вызовомъ ихъ въ Петербургъ до декабря этого роковаго для нихъ года. Но вотъ пришла вѣсть о смерти Александра I. Тайное общество рѣшается пойти навстрѣчу совершающимся событіямъ и воспользоваться для своихъ плановъ, по его мнѣнію, удобнымъ временемъ. Александръ Бестужевъ, игравшій во всѣхъ этихъ преступныхъ ковахъ общества одну изъ главнѣйшихъ ролей, болѣе другихъ чувствуетъ приближеніе роковой своей судьбы: сердце его! трепещетъ желаніемъ видѣть, быть-можетъ въ послѣдній разъ, свою мать, своихъ сестеръ, и онъ пишетъ къ нимъ, лишь за четыре дня до катастрофы, призывъ сколь можно поспѣшить пріѣздомъ въ Петербургъ. Призывъ поспѣлъ во-время. Прасковья Михайловна Бестужева пріѣхала, и 13го декабря 1825 года, въ квартирѣ занимаемой ею на Васильевскомъ, острову, въ послѣдній разъ соединилась вокругъ ней вся семья -- пять сыновей и три дочери....
   Участіе Александра Бестужева въ событіяхъ слѣдующая дня достаточно извѣстно. На другой день, послѣ кровавой трагедіи, Бестужевъ самъ явился съ повинною головой въ Зимній дворецъ. Въ ночь на 6е августа 1826 года, онъ, вмѣстѣ съ Иваномъ Якушкинымъ, Матвѣемъ Муравьевымъ-Апостоломъ, Арбузовымъ и Алексѣемъ Тютчевымъ, отвезены изъ Петропавловской крѣпости послѣ восьмимѣсячнаго въ ней заключенія, въ Финляндію, въ фортъ Славу. Здѣсь они пробыли съ небольшимъ годъ. Въ концѣ октября 1827 года Бестужевъ съ фельдъегеремъ былъ отославъ чрезъ Шлиссельбургъ и Петербургъ въ Сибирь, и 22го ноября того же года, проѣздомъ чрезъ Иркутскъ, имѣлъ счастіе свидѣться съ пламенно любимыми имъ братьями, Николаемъ и Михаиломъ, которыхъ въ это время везли изъ Шлиссельбургской крѣпости въ Читинскій острогъ. Съ этого времени и начинается рядъ писемъ А. Бестужева къ его роднымъ; онъ пишетъ къ матери изъ Иркутска и затѣмъ, по водвореніи его въ томъ же году въ Якутскѣ, продолжаетъ писать очень часто къ матери, сестрамъ и братьямъ: двумъ изъ нихъ въ Нерчинскій округъ -- въ Читу, а двумъ, самымъ младшимъ, на Кавказъ. Печатаемыя нами письма охватываютъ время съ декабря 1827 по іюль 1829 года. Большая часть ихъ писалась подъ строгимъ надзоромъ нѣсколькихъ цензуръ мѣстныхъ властей Якутска и затѣмъ цензуры петербургской. Чтобы попасть въ Нерчинскій округъ, въ Читу, письма А. Бестужева должны были побывать сначала въ Петербургѣ и затѣмъ уже являлись къ братьямъ его въ Нерчинскій округъ, въ Читу.
   Несмотря на этотъ рядъ цензуръ и эти тысячи верстъ, которыя посланія А. Бестужева должны были проходитъ чтобы попасть къ мѣсту своего назначенія, они все-таки интересны. Между казенными фразами о здоровьѣ, о погодѣ, между повтореніями о скукѣ и однообразіи жизни въ салакѣ, въ представляемыхъ здѣсь письмахъ попадается множество подробностей рисующихъ типическую личность А. Бестужева, а также данныхъ дли знакомства съ бытомъ Якутска.
   По отношенію къ личности Бестужева, печатаемыя здѣсь письма прежде всего выдвигаютъ нѣжную привязанность этого человѣка къ его роднымъ, къ его братьямъ. Въ нынѣшній вѣкъ эгоизма и холоднаго разчета, такая любовь представится явленіемъ до крайности рѣдкимъ, чѣмъ-то напускнымъ, между тѣмъ въ Бестужевѣ она кипитъ живою правдой.
   Поправиламъ о каторжныхъ, братья Бестужевы не могли писать къ кому бы то ни было. Такимъ образомъ, не зная вѣрно, что письма его дойдутъ, и вполнѣ увѣренный что, во всякомъ случаѣ онъ на нихъ не получитъ въ отвѣтъ ни отвѣта, ни привѣта, Александръ Бестужевъ писалъ къ своимъ братьямъ въ Читу едва ли не каждую почту, и все это для того чтобы всячески ободрить и подкрѣпить ихъ своимъ участіемъ. Въ то же время онъ дѣлится съ ними своимъ платьемъ и своими деньгами.
   Зачастую говоря о своемъ бездѣйствіи и лѣности. Бестужевъ однако въ дѣйствительности вовсе "не опускается" духомъ и бодро работаетъ въ дѣлѣ самообразованія: такимъ образомъ, получивъ изъ Петербурга отъ матери и г. Греча кучу книгъ, разумѣется иностранныхъ, Бестужевъ весь погружается въ чтеніе Байрона въ подлинникѣ, Гомера во французскомъ переводѣ, и въ изученіе римскихъ классиковъ. Въ то же время, никогда не любя нѣмецкаго языка и весьма плохо его зная до ссылки, Бестужевъ, въ тиши якутской жизни, начинаетъ изучать этотъ языкъ; а для того чтобы меньше отвлекаться отъ занятій и болѣе сидѣть дома, онъ выбриваетъ себѣ голову. Едва проходитъ мѣсяцъ упорнаго труда какъ онъ въ состояніи уже читать Шиллера, Гёте и переводитъ этихъ писателей. Впрочемъ, онъ читалъ не одни сочиненія англійскихъ и нѣмецкихъ беллетристовъ. Путешествія, исторія, наконецъ сочиненія изъ области естественныхъ наукъ, все это тщательно было прочитываемо и, можно сказать, изучаемо имъ въ его тоскливомъ уединеніи. Такимъ образомъ изъ этихъ же писемъ видно что онъ читалъ сочиненія Франклина, Гумбольдта, Наррота, Шуберта, Араго, размышляя о прочитанномъ и не имѣя съ кѣмъ перемолвить слова по поводу научныхъ предметовъ, зачастую пускался въ письмахъ своихъ къ братьямъ въ бесѣду или, лучше сказать, въ монологъ по поводу прочитаннаго: о свѣтѣ, о температурѣ вообще и температурѣ якутской почвы въ особенности, о магнетизмѣ земли, о происхожденіи сѣвернаго сіянія, о языкѣ Якутовъ и т. д. Свободно владѣя англійскимъ и французскимъ языками, Бестужевъ пишетъ иногда письма на этихъ языкахъ....
   Страстно любя отечество, Бестужевъ живо интересовался въ своей ссылкѣ политическими новостями, внимательно слѣдилъ за извѣстіями о происходившей тогда войнѣ съ Персіей и съ Турціей, а также, прочитывая Сѣверные Цвѣты, Сынъ Отечества, Московскій Телеграфъ, Московскія Вѣдомости, Бестужевъ не терялъ изъ виду столь любезной ему нѣкогда родной словесности. Въ печатаемыхъ здѣсь письмахъ разбросано имъ нѣсколько рѣзкихъ и сильныхъ замѣчаній объ Евгеніи Онѣгинѣ Пушкина, и также замѣтокъ о Грибоѣдовѣ, о Московскомъ Телеграфѣ и его редакторѣ-издателѣ Николаѣ Полевомъ, о тогдашнемъ спорѣ въ мірѣ журнальномъ, о романтизмѣ и классицизмѣ, о литературѣ вообще и положеніи писателя на Руси въ особенности, о нашей книжной торговлѣ и т. д. Увлекаясь разсужденіями о тѣхъ или другихъ предметахъ, Бестужевъ совсѣмъ забываетъ иногда что письма его должны пройти не менѣе 14ти тысячъ верстъ (чрезъ Петербургъ въ Нерчинскій округъ), причемъ, подверженныя всѣмъ случайностямъ, ни въ какомъ случаѣ не вызовутъ отвѣта.... И между тѣмъ онъ, въ своемъ забытьи, обращается къ братьямъ съ вопросами по поводу разныхъ научныхъ предметовъ.
   Мы упоминали что въ письмахъ этихъ заключается немаловажный этнографическій матеріалъ. Бестужевъ очень много говоритъ о природѣ Якутска, останавливается на нравахъ и обычаяхъ его обитателей, упоминаетъ о языкѣ Якутовъ, характерѣ отношеній къ нимъ Русскихъ, о воспитаніи дѣтей жителей города Якутска, о мѣстныхъ животныхъ, о цѣнахъ на припасы, о свойствахъ климата, объ одеждѣ и торговлѣ Якутовъ, останавливается на мельчайшихъ подробностяхъ ихъ обыденной жизни, дѣлаетъ остроумную и рѣзкую характеристику городскаго общества въ Якутскѣ и пр. Всѣ эти замѣтки, несмотря на то что онѣ писаны сорокъ лѣтъ тому назадъ, въ блестящемъ и остроумномъ изложеніи Бестужева читаются съ большимъ интересомъ.
   Несмотря на свое относительно безотрадное положеніе и ки офиціальность писемъ, Бестужевъ, вѣрный своему веселому характеру, не упускаетъ случая пошутятъ и поострить, и съ лера его зачастую срываются шутки и каламбуры. Особенно живы тѣ его письма которыя удавалось ему посылать неофиціальнымъ путемъ. Таковы письма за NoNo 8, 11, 14, 17 и, какъ кажется, за NoNo 20 по 23. Во всякомъ случаѣ, эти послѣднія письма замѣчательно живѣе и интереснѣе прочихъ писемъ, обыкновенно называемыхъ имъ "казенными" съ ихъ, какъ онъ выражается, "осторожностью