Белый Андрей
Египет

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Арабские кварталы Каира.
    Нил.

   

Египетъ.

Арабскіе кварталы Каира *).

*) "Современникъ", кн. VI.

   Вовсе отсутствуетъ рѣзкая граница между многочисленными кварталами Каира; Азія незамѣтно переходитъ здѣсь въ Африку; югъ и востокъ незамѣтно здѣсь переходятъ къ Европѣ: и потому контрасты отсутствуютъ: непрерывность вездѣ. Нигдѣ не встрѣчаетъ васъ рѣзвое изумленіе, сопутствующее контрасту. Черта за чертой незамѣтно входитъ въ общую физіономію вамъ извѣстнаго квартала; вы продвигаетесь дальше; новыя черты, накопляясь, придаютъ городу неузнаваемый экзотичный видъ; вы же, усыпленные непрерывностью смѣны, не можете прослѣдить, въ чемъ именно произошла смѣна та. Но если бы вы сумѣли перенестись во мгновеніе ока изъ одной каирской окраины въ другую окраину, вы бы ахнули. Много теряетъ Каиръ изъ-за многообразныхъ смѣшеній, затушевывающихъ полутѣнями своими противорѣчивыя его краски. Между Европою и востокомъ рядъ смѣшанныхъ кварталовъ, и потому описаніе города затруднительно до чрезвычайности. Описаніе внѣшняго вида города заслуживаетъ спеціальной работы; и въ мимолетномъ очеркѣ невозможно коснуться даже части достопримѣчательностей арабскихъ кварталовъ Каира.
   Во всѣхъ указателяхъ принято дѣлить Каиръ на двѣ части: эти части -- восточная и западная по отношенію къ улицѣ Калигъ; есть, конечно, натяжка въ этомъ дѣленіи: но безъ натяжки о Каирѣ невозможно да и нечего говорить. Восточная часть Каира состоитъ, главнымъ образомъ, изъ европейскихъ кварталовъ; смѣшанные кварталы къ ней примыкаютъ отовсюду; къ первымъ слѣдуетъ отнести Эсбекіе (центръ города и европейскихъ общественныхъ построекъ), Измаиліе (центръ европейской торговли), Аббасіе (новый обстраивающійся кварталъ) и Тевтикіе (кварталъ, излюбленный европейской администраціей). Кварталы Муски, Фаггалахъ и Абдинъ суть упомянутые смѣшанные кварталы; въ первомъ сосредоточенъ центръ греческой и левантійской торговли; подозрительные греки, сирійцы, армяне, турки, евреи выкидываютъ изъ своихъ грязныхъ лавченокъ на грязную улицу каскады восточныхъ великолѣпій; великолѣпія эти перемѣшаны съ европейскими ситцами; всюду на размалеванныхъ вывѣскахъ вперемежку изображены то подозрительный восточный чалмачъ, а то подозрительный европеецъ-усачъ, перевязывающій галстухъ; улички залиты восточной толпой, изобилуютъ грязными кофеенками; также изобилуютъ улички и ужасающими постоянными двориками съ многообѣщающими вывѣсками вродѣ "Hôtel de l'Europe"; мрачно ютятся тѣ постоялые дворики въ черно сѣрыхъ, выступами своими нависающихъ надъ вами домахъ; у входа ихъ вонючій армяно-греко-турко-сиріецъ неизмѣнно зазываетъ проходящихъ гостей. Такова улица Муски, центральная въ этомъ кварталѣ. Въ кварталѣ же Абдинъ проживаетъ турецкая аристократія; архитектурный стиль у этого квартала представляетъ собой возмутительную европейски-арабскую помѣсь.
   Западная часть города и составляетъ собственно настоящій Каиръ, находящійся въ получасѣ ходьбы отъ Нила: отъ Аббасіе до Ибнъ-Тулуна тянутся ряды арабскихъ кварталовъ. Въ этой части находятся трое арабскихъ воротъ: Бабъ-енъ-Насръ, Бабъ-ель-Футунъ и Бабъ-Зуейле. Тутъ находится рядъ замѣчательныхъ мечетей, вродѣ мечети ель-Хакемъ, или мечети Абу-Бакръ, или ель-Акморъ. Здѣсь же мечеть ель-Азаръ, интересная, во-первыхъ, къ вершинѣ раздвоенной формой безобразнаго круглаго минарета; во-вторыхъ, еще болѣе интересна эта мечеть тѣмъ, что время ея построенія относится еще къ 972-му году. Въ скоромъ времени по основаніи превращена въ арабскій университетъ мечеть ель-Азаръ; въ мусульманскомъ мірѣ мечеть эта пользуется громкой славой. Въ этой же части города изнутри прелестная елъ-Гури возвышаетъ свой минаретъ; эта послѣдняя построена въ 1516-омъ году, султаномъ мамелюкской династіи; минаретикъ ея раздвоенъ также. Прекрасна внутренняя мозаика ель-Гури; и, помнится, прекрасна накладка чернаго, бѣлаго и черносѣраго мрамора разнообразныхъ отливовъ; этотъ мраморъ цвѣтится яркими пятнами; мраморная накладка прихотливый образуетъ узоръ вокругъ углубленія, обращеннаго въ сторону Мекки; если память не измѣняетъ мнѣ, въ мечети этой остановили мое вниманье цвѣтныя стекла, пропускающія свѣтъ; крестообразное пространство мечети покрывали они загадочно-пестрыми рефлексами.
   Неподалеку отъ ель-Гури въ этой части Каира открываются крытыя галлереи вопіющихъ, взывающихъ и пестрыхъ базаровъ. Въ этой части Каира находится и цитадель, и мечети цитадели, и группа мечетей, расположенныхъ вокругъ. Среди этихъ послѣднихъ, кромѣ мечети султана Гасеана, слѣдуетъ отмѣтить мечеть ель-Махмудіэ, столь по формѣ типичную для всѣхъ вообще каирскихъ мечетей: стѣны ея, какъ у многихъ каирскихъ мечетей, полосатыя стѣны; верхній каменный край этихъ стѣнъ кружевообразно изрѣзанъ; тажъ же кружевообразно изрѣзаны верхніе края стѣнъ весьма многихъ каирскихъ мечетей (султана Гассана, Ибнъ-Тулуна, мечети калифскихъ могилъ). Куполъ крыши надъ входомъ описываемой мечети, какъ и часто купола мечетей въ Каирѣ, высокъ: онъ подтягиваетъ къ себѣ часть стѣны; эта часть втягивается въ куполъ небольшою башенкой. Переходитъ башенка незамѣтно въ высокій куполъ; то сліяніе стѣны съ куполомъ характерно опять таки для мечети султана Гассана, для мечети Магометъ-Али, мечети гробницъ мамелюкскихъ; купола же сидятъ здѣсь не низко на четырехъ угольникѣ стѣнъ (Тунисія); купола здѣсь какъ бы вверхъ за собой вытягиваютъ стѣны подъ небо. Купола не раздуты, какъ индѣйскія и отчасти кремлевскія луковки. Вышина куполовъ болѣе ихъ ширины; такая особенность ихъ составляетъ отличіе отъ мечетей Константинополя. Чаще всего мечети Каира увѣнчаны сверху однимъ только куполомъ, и опять таки многокупольчаты константинопольскія мечети. Исключеніе Noоставляетъ главная мечеть Цитадели (Магометъ-Али); ширина ея многокупольчатыхъ крышъ болѣе ихъ высоты; въ этомъ смыслѣ она ближе къ константинопольскимъ храмамъ; это объясняется тѣмъ, что въ сравнительно болѣе позднюю эпоху она построена: строителемъ этой мечети былъ константинопольскій грекъ.
   Характерна также мечеть султана Гассана. Опять таки на стѣнахъ ея слегка замѣчаются поперечныя полосы; всѣ почти стѣны каирскихъ мечетей полосаты; цвѣтъ полосъ -- черный, коричневый, розоватый, розовый, красный (мечеть гробницъ Мамелюковъ); иногда поперечная исчерченностъ достигается вовсе не краской, но изсѣченностью самого камня стѣны. Всасываетъ въ себя стѣны мечети куполъ; и -- гладкій куполъ (въ противоположность лѣпнымъ разводамъ, безобразящимъ купола); углы боковыхъ стѣнъ мечети Гассана образуютъ кругловатыя башенки; два круглыхъ минаретика неравной вышины весело подскакиваютъ надъ нею. Ассиметрія грубо изысканныхъ минаретовъ Каира противоположна симметріи совершенно простыхъ минаретовъ Константинополя. И опять таки слѣдуетъ Константинополю главная мечеть Цитадели (Магометъ-Али). И опять таки въ ней отразилась форма Св. Софіи. Минаретикъ Каира -- длинный и тонкій палецъ, съ однимъ, двумя, тремя утолщеньями, образованными круглыми, какъ кольца, опоясывающими балкончиками; перила балкончикювъ -- опять таки кружевныя. Верхъ аляповатой изысканности представляетъ собой минаретъ мечети Мадфанъ-Кайтбай.
   Среди всѣхъ каирскихъ мечетей наиболѣе интересна по формѣ своихъ смѣшеній мечеть султана Варкукіа, построенная въ 1405 году. Цвѣтъ ея бѣлый; стѣны гладкія, неполосатыя вовсе; форма -- удлиненный четырехъугольникъ; на одномъ концѣ удлиненнаго четырехъугольника бѣлые купола; на нихъ бѣгущія продольныя (не поперечныя) полосы; на другомъ концѣ высятся трехъ-этажные два минаретика; первые этажи минаретовъ этихъ квадратны; невысокія, бѣлыя, гладкія стѣны и правильно четырехъутольная форма, и противоположное расположеніе минарета и купола, и (что главное) квадратная форма основанія минаретовъ,-- все это до смѣшного выдаетъ въ формѣ мечети султана Варкука обычную форму кэруанской мечети.
   Почти всѣ здѣсь перечисленныя мечети находятся въ части арабской города. Тамъ же находится столь прекрасная издалека (вблизи же нелѣпо пышная) каирская Цитадель; она стоить на холмахъ М-оккатама; и холмы Моккатама поднимаются выше надъ ней. Желтоватыя стѣны ея здѣсь и тамъ раздуваются пузатыми башнями; высота этихъ башенъ равна высотѣ стѣнъ (въ отличіе отъ Московскаго Кремля); каменный край опять таки кружевообразно изрѣзанъ. Двое воротъ ведутъ въ Цитадель, одни изъ нихъ открыты для публики -- здѣсь показываются слѣды наполеоновскихъ ядеръ; внутри стѣнъ -- площадь; посреди площади мечеть Магомета-Али; и другая мечеть сбоку.
   Невообразимый видъ открывается съ Цитадели; многоуступчатыя многократно зубцами, точно каменнымъ кружевомъ, изсѣченныя стѣны: каменнымъ кружевомъ своимъ онѣ открываются всюду; открываются справа и слѣва; падаютъ внизъ и внизъ; эти стѣны желты; въ желтоватомъ пространствѣ то ноздреватаго, то, какъ плита, гладкаго камня среди пыли,-- сора и облупленнаго известняка -- справа,-- слѣва, внизу -- все громадные желтоватые купола, изукрашенные лѣпной работой. Выглянешь со стѣны; за стѣнами -- опять тѣ же стѣны,-- многократно зубчатыя, изсѣченныя точно каменнымъ кружевомъ. Оправа, мечеть султана Гассана поднимаетъ и стѣны тѣ, и лѣнивымъ желаньемъ въ дымъ небесъ воздушно взлетающій куполъ, и преострыя пики задорно-точеныхъ минаретиковъ. И опять таки слѣва вы видите ряды розовато-зубчатыхъ стѣнъ, розоватый рядъ куполовъ, продольно изрѣзанныхъ, полосатое тѣло мечети и лѣсъ минаретиковъ; то пространство -- мамелюковъ могилы. Прихотливые всюду зигзаги стѣнъ, стѣнъ и стѣнъ; и предлинные купола отовсюду, повсюду преострые минаретики. Точно ватага роскошно украшенныхъ и увѣнчанныхъ чалмами гигантовъ вооружилась длинными пиками; по потомъ окаменѣла ватага; каменѣетъ многіе ужъ вѣка; тутъ вѣка призадумались чалмоносцы, опираясь на пики -- погрустнѣли, померкли, просыпались,-- обветшали, осѣдая въ желтую пылъ да въ вершины многолопастпо изрѣзанныхъ высокихъ и зеленыхъ деревьевъ. Вся та Капра часть окаменѣла, присѣла, просыпалась въ желтоватый песокъ; вся та Каира часть оскалилась внизъ съ подножія Моюватама. Ниже -- черноватопыльная даль; въ черноватопыльной дали черное вовсе пространство, и тысячи плоскихъ крышъ покрываетъ пространство то до лѣниво солнцемъ блистающей полосы Нила; и вдали, вдали въ этомъ мрачномъ и душномъ гаревѣ поднимаются вовсе черные, какъ тѣнь, абрисы каменнымъ кружевомъ изрѣзанныхъ стѣнъ, черные абрисы куполовъ, грозные пальцы тѣневыхъ минаретовъ.
   Здѣсь, съ Цитадели, какъ то скрадывается уличное движенье: и громадная пыльная площадь одна -- завиваетъ сорные столбы; будто бы нѣтъ движенья и на узенькихъ уличкахъ, выводящихъ на площадь подъ удары одуряющихъ ослѣпительностью лучей: вонъ, вонъ внизу такой маленькій чалмоносецъ пробѣгаетъ подъ Цитаделью; и свивается соръ за полою пестренькаго халатика; повыше же, между стѣнъ, съ ружьемъ въ рукѣ замираетъ солдатъ-англичанинъ.
   Цитадель состоитъ изъ трехъ частей: эти части окружились стѣнами; если снизу на стѣны тѣ поглядѣть, моккатамскіе холмы образуютъ выше желтоватый, мертвенный фонъ, на которомъ явственно такъ выдѣляется мечеть Магометова; состоитъ изъ сверху придавленныхъ и другъ надъ другомъ вздувшихся куполовъ Магометова мечеть; два высочайшихъ минарета симметрично взлетаютъ подъ небо, какъ отточенныя собирающіяся небо ужалить стрѣлы.
   Обыкновенно здѣсь показываютъ глубочайшій колодезь подъ названьемъ -- Іосифова Колодезя...
   Арабскія улички -- какъ можно ихъ позабыть! Кто хоть разъ побродилъ по трущобамъ Каира, навѣки ихъ не забудетъ; онѣ подавляютъ своимъ сверхъестественнымъ безобразіемъ, ужасаютъ и. наконецъ, начинаютъ восхищать; но не тѣмъ восхищеньемъ восхищаетесь вы, какъ въ Тунисѣ: вы восхищаетесь гаммою всѣхъ возможныхъ уродствъ; всѣ возможныя неудобства бросаются подъ ноги вамъ. Всѣ возможные дрянные запахи воспаляютъ гортань и слизистую оболочку носа; на васъ скалятся безобразныя пасти подъѣздовъ; безобразныя дыры многоглазыхъ домовъ подозрительно выслѣживаютъ каждый вашъ шагъ; многоразличный смрадный грязный и гнойный уродъ подкатывается подъ ноги со всякаго перекрестка, теребитъ полы вашего платья болячками покрытой рукой. Все въ уличкахъ тѣхъ -- черноватый дымъ, черноватый бредъ, черноватая духота съ плотно упавшимъ надъ вашею головой черноватымъ, хамсиннымъ небомъ, поливающимъ васъ вовсе не дождемъ, а должно быть, безвидно падающими блохами, потому что едва вступите вы въ эти улички, какъ безъ всякаго стыда вы готовы раздирать на себѣ одежды: тѣло ваше начинаетъ зудѣть и горѣть. Узкіе и извилистые лабиринты тѣхъ уличекъ не выпускаютъ того, кто дерзнетъ хоть разъ нырнуть въ нихъ безъ провожатаго. Тщетно неопытный путешественникъ запасается планомъ; никакой планъ не способенъ отмѣтить всѣхъ извилистыхъ тупичковъ, переходиковъ, входикювъ, которые,-- сливаясь другъ съ другомъ и впадая въ главныя артеріи города, образуютъ любой арабскій кварталъ Каира.
   Черносѣрые многоглазые двухъ, а то и трехъэтажные дома справа и слѣва приваливаются надъ вами безобразными выступами своихъ вторыхъ этажей; кажется -- вовсе завалятся тѣ дома; вторые этажи сольются надъ головами: вы останетесь въ узкой, подземной и черной, какъ ночь, кротовой норѣ. Вы идете -- блошиная уличка кажется вамъ безконечной; извилина ея за извилиной вамъ показываетъ только малую часть; небольшое пространство ея открывается спереди; небольшое пространство открывается сзади; вы думаете, что она куда то васъ приведетъ; но она никуда не приводитъ; безконечно вы кружитесь; крутясь, ничего не видите вы, кромѣ грязи и грязи. Если же васъ осѣнитъ совершенно гибельная мысль свернуть въ одинъ изъ безчисленныхъ закоулочковъ, гдѣ едва разойдутся два человѣка, и гдѣ грязь, вонь, дымъ и блошиныя стаи увеличиваются обратно пропорціонально ширинѣ закоулка, и гдѣ въ обратной пропорціи вырастаетъ гвалтъ и ежеминутное дерганье васъ за платье, и гдѣ пестрая толпа вамъ грозитъ проломать безъ воздуха задыхающуюся грудь -- если вы завернете въ такой закоулокъ, тотчасъ же закоулокъ тотъ въ свою очередь завернетъ; завернетъ и еще; завернетъ пять, десять, пятнадцать разъ, отрѣзая васъ отъ только что покинутой улички; назадъ никогда не сумѣете вы вернуться. О, насколько свободнѣе вамъ покажется только что передъ тѣмъ измучившая васъ уличка! О, насколько ея безконечность покажется вамъ конечнѣе безконечности закоулка! Такъ будете вы праздно слоняться по закоулку, пока закоулокъ тотъ не сдастъ васъ въ такой же, если не еще болѣе тѣсный проходикъ, чтобы въ свою очередь васъ навсегда отрѣзать отъ закоулочка. И этотъ проходикъ будетъ еще тѣснѣе, еще угрюмѣе всего только что передъ тѣмъ видѣннаго. И будетъ онъ совершенно пустъ: ничего и тутъ не увидите вы.
   Такъ будутъ васъ выплевывать и глотать узкія щели новыхъ все закоулочковъ; и будутъ тѣ закоулочки то совершенно пусты, то наполнены едва-едва, а то туго набиты непонимающей васъ толпою; тщетно будете вы взывать къ египетскому городовому: египетскаго городового не окажется вовсе: будетъ онъ, египетскій городовой, затянутый въ свой мундирчикъ, стилизованнымъ жестомъ протягивай" палочку на "Avenue de Boulaque". Здѣсь не встрѣтите даже вы хахи: нарочито-чистыя фесочки избѣгаютъ такого мѣста; затолкаютъ на-съ грубые локти галдящихъ и летящихъ арабовъ, а дома пришибутъ упадающимъ вторымъ стажемъ; вы окажетесь мельчайшею нишевою соринкой, заглотанной чудовищемъ и просасываемой сквозь тончайшую сѣть капилляровъ кровеносной системы.
   Такъ превратится странствіе ваше по трущобамъ Каира въ безумную, безцѣльную, изнурительную толчею, пока не притиснетъ, несущая васъ толпа ядовито къ одному изъ многихъ здѣсь тупичковъ, чтобы, вынеся изъ него и пронеся между лабиринтами закоулковъ, не притиснуть къ новому тупичку: между двумъ тупиками долго промечетесь вы. какъ пойманная въ мышеловку крыса. И вотъ послѣ многихъ часовъ или совершенно случайно окажетесь около вамъ извѣстнаго центра, или съ радостью увидите на улицѣ линію рельсъ; и случайный трамвай выкинетъ васъ въ случайное, но уже вамъ извѣстное мѣсто, откуда уже безпрепятственно попадете къ себѣ.
   А толпа?
   Катятся безостановочно струи людскія съ засоренныхъ, пылящихся, оглашенныхъ верблюжьими ревами площадей въ засоренные, оглашенные ревомъ верблюжьимъ арабскіе улицы, улички, закоулки, проходики; разливаются струи толпы, разбиваясь брызгами, въ тупички и обратно: изъ тупичковъ сначала тихо сочатся цвѣтистыя пятна египтянъ, эѳіоповъ, грековъ и турокъ, вытекая ручьями изъ безымянныхъ проходиковъ; и безобразными, и цвѣтистыми волнами выбѣгаютъ яро изъ уличекъ на широкую площадь, чтобы съ новою здѣсь столкнуться волною: фески, шапочки, фески; шапочки, фески, шапочки; черные шелка атласно-крылыхъ феллашекъ; и тюрбаны, тюрбаны -- тюрбаны изо всѣхъ угловъ: то они гладко обмотывають голову, то набиваются надъ головой безобразнымъ бѣлымъ холмомъ; вотъ промелькнула круглая синекистая фесочка; вотъ промелькнулъ высокосрѣзанный фесочный конусъ; черную феску, и феску малиновую впихиваетъ въ переулокъ тотъ же бурный разгонъ.
   Все то головъ, усовъ и носовъ столкновенье бѣшено на васъ налетитъ, обдавая запахомъ пота и лука, порасплещется въ пыль широкими рукавами халатовъ; полетитъ передъ вами за халатомъ, халатъ: халатъ черный, халатъ синій, халатъ розовый, халатъ золотой, опушенный мѣіхомъ и неопушенный; тяжелый, легкій, вовсе прозрачный халатъ; и уже вы несетесь вдогонку за халатомъ канареечнаго цвѣта, потому что компанія негровъ грубо ломится въ плечи вамъ, будто въ широко раскрытую дверь; и уже вы обогнали халатъ, какъ васъ обгоняютъ неизреченнаго вида шаровары; проскакали черные высоконатянутые чулки съ малиновой шапочкой митиленскаго грека... Все то бѣшенымъ потокомъ на васъ налетитъ, чтобъ вокругъ сомкнуться блошинымъ кольцомъ, стиснуть и затолкать; все то бѣшенымъ потокомъ выпихнетъ васъ на галдящую площадь, чтобы бѣшенымъ же потокомъ праздно васъ запихать въ переулочекъ, бьющійся и трепещущій впереди живой пестротой.
   Высокогорбый верблюдъ косолапо наваливается на толпу съ переулка; важная арабская дама на немъ возсѣдаетъ въ неподвижномъ оцѣпенѣніи; за верблюдомъ изъ переулка вновь наваливается верблюдъ; высокогорбые великаны: третій, пятый, седьмой, девятый; и всѣ девять перегружены арабами, арабчатами, кладью, мѣшками и тюфяками; неужели всѣ девять верблюдовъ ввалятся въ переулочекъ здѣсь надъ пестрымъ водоворотомъ? И вваливаются; и ввалившись, шествуютъ впереди васъ: то какое-то знатное и обычай чтущее семейство выѣзжаетъ изъ города, переселяясь на дачу, если только не суждено ему болѣе далекое путешествіе.
   Ботъ съ толпой втискиваетесь вы въ какое то празднество: празднуютъ, празднуется -- только и понимаете вы: кто, что, гдѣ и кого -- остается непонятнымъ; зычные звуки трубъ разрѣзали боковой закоулокъ; зычные звуки трубъ замираютъ снова вдали; оживляются крутомъ бѣлотюрбанныя лица: "Празднуютъ, празднуютъ", повторяете вы безсмысленно. Сотни красныхъ флажковъ на веревкахъ, перекинутыхъ черезъ улицы; сотни гирляндъ, затрепетавшихъ флажками, образуютъ надъ улицей спереди кровавую, шелестящую даль; красные флажки на стѣнахъ; красные флажки и въ рукахъ. "Празднуютъ, празднуютъ" -- весело вы твердите; кто празднуетъ, и что празднуется -- стоитъ ли болѣе понимать! Вы съ толпой пересѣкаете празднество, вы глядите на подскакивающій, красный флажокъ: на томъ красномъ флажкѣ бѣлый серпъ нашитаго полотнянаго полумѣсяца...
   Или вдругъ съ толпой вы вгоняетесь въ крытый базаръ: здѣсь надъ пестрымъ моремъ головъ васъ завидѣвшій прелюбезный турокъ ужъ дымить фіолетовымъ, желтымъ и пунсовымъ шелкомъ; шелкъ -- сквозной: сквозь него привѣтно вамъ улыбается лицо турецкаго носача; или васъ затащить желтый халатъ обливать духами; или бросится расшнуровывать вамъ ботинки оборванецъ-сапожникъ, чтобы быстро просунуть носокъ вашъ въ зеленоватую туфлю: вы опомнились -- скинули туфлю; вы удираете, на ходу зашнуровывая ботинки; и огорченный сапожникъ за вами погонится, простирая надъ головой зеленоватую туфлю ту.
   Или васъ передъ бассейномъ выкинетъ людей токъ: великолѣпный бассейнъ, выбрызгивающій воду. Разсмотрѣть его не успѣете вы,-- передъ вами каменная дворцовая веранда; надъ верандой колонки -- что это за дворецъ? Нѣтъ тутъ никакого дворца", потому что толпа васъ успѣла впихнуть въ закоулокъ, впихнула и опять выпихнула: вы -- на площади... Фески, шапочки, фески; шапочки, фески, шапочки; и -- тюрбаны, тюрбаны черныхъ, синихъ, розовыхъ, зеленыхъ опушенныхъ мѣхомъ и неопушенныхъ халатовъ; невыразимые шаровары, неисчислимые, яркіе и поблеклые цвѣта. И туристъ, какъ вы, затерянный среди нихъ.
   Въ центрѣ Каира, и почти на границѣ съ арабскою толчеей -- тамъ, гдѣ она соприкасается съ толчеей европейской, тамъ, гдѣ обѣ тѣ толчеи всасываютъ другъ друга, и халаты перемѣшиваются съ сюртучниками,-- тамъ, гдѣ какъ символъ этихъ соприкосновеній отовсюду на улицу выпрыгиваетъ нарочито-чистая фесочка, и мелькаетъ сиреневоблѣдный смокингъ -- тамъ, въ срединѣ бульвара Магометъ-Али находится безобразное четырехъугольное зданіе, двумя противоположными сторонами своими открываясь на параллельныя улицы. Одна сторона этого унылаго зданія образуетъ хедивскую публичную библіотеку; а другая въ пятнадцати залахъ своихъ содержитъ многообразные предметы арабскаго быта: то -- арабскій Музей.
   Хедивская библіотека состоитъ изъ 66.000 томовъ; здѣсь находится до 30.000 арабскихъ манускриптомъ (между прочимъ, цѣнные рукописные списки Корана). Египетскіе студенты ежеминутно влетаютъ въ библіотечныя двери; и ежеминутно вылетаютъ изъ нихъ. А арабскій музей изобилуетъ бронзами и блещущими, какъ павлиній хвостъ, громадными вазами: вотъ надиробные камни арабовъ, перевезенные изъ Ассуана; вотъ мраморные камни съ блещущей инкрустаціей; вотъ веселыя, яркія, искрометныя мозаичныя плиты; желтой мѣди тяжелая, многоглазая эмирская люстра; лампы, подсвѣчники, люстры, вазы, подносы, кубки; далѣе сквозь залы прихотливѣйшихъ деревянныхъ издѣлій, прихотливѣйшихъ издѣлій слоновой кости съ инкрустаціей, пюпитры, на которыхъ читаютъ Коранъ, наконецъ, рѣзвыя массивныя деревянныя двери; далѣе двери металлическія; двери эти перенесены изъ мечетей; лампы, подсвѣчники, люстры, вазы, подносы, кубки; далѣе, сквозь залы керамическихъ издѣлій вы проходите въ залу персидскихъ и сирійскихъ фаянсовъ; далѣ -- залъ льняныхъ, шерстяныхъ и шелковыхъ пестрыхъ тканей, многоцвѣтныхъ, прихотливо вытканныхъ платковъ.
   Если будете вы продвигаться отъ моста Касръ-эль-Нила, желтоватыя воды Нила оставляя вправо отъ себя, безотрадно вы проплететесь вдоль унылыхъ европейскихъ построекъ; монументальнымъ своимъ безобразіемъ поразятъ васъ постройки тѣ: вотъ чудовищный Семирамисъ-Отель. Вотъ агентство "Великобританія". Далѣе, вы отдохнете отрадно, едва вступите въ прибрежную серію садовъ, убѣгающихъ пальмовыми аллеями, раскраснѣвшихся клумбами ярко-кровавыхъ розъ; скоро совсѣмъ убѣжитъ отъ васъ вправо Нилъ; вклинится островъ Рода между Ниломъ и вами, омываемый слѣва узкимъ рукавчикомъ. Островъ Рода пустыненъ: съ него поднимаются темносѣрые, плоскокрышіе домики -- оттуда, отсюда присѣдаютъ за зелеными космами садовъ плоскокрышіе домики тѣ; здѣсь, тамъ -- наплываютъ острова, песчанистыя пространства, на которыхъ будто высятся вѣтромъ изломанные стволы перебитыми прутьями: будто они состоятъ изъ друга къ другу бѣгущихъ угловъ, простирающихъ въ пространство черныя и костлявыя жерди; слѣва отъ васъ опять таки плоскокрышіе тѣ же домики уставились на помутнѣвшую воду купола, пальмы, на отлогомъ берегу полоскающіеся и повизгивающіе мальчата. Далекими водами улыбается горизонтъ; будто бы прямо съ далекихъ водъ улетаютъ вверхъ тонкоствольныя пальмы; вонъ стволъ прямой; а вонъ стволъ дугою изогнутый; многіе, многіе прямые и изогнутые стволы: вѣеръ пальмовыхъ листьевъ перпендикуляренъ къ водѣ, на изогнутомъ стволѣ вѣеръ пальмовыхъ листьевъ параллеленъ. Все то издали намѣчается вамъ, и опять отъ васъ присѣдаетъ за кривою, черно-сѣрою линіей стѣнъ. Издали надъ Каиромъ затѣнялось кружево Цитадели, убѣгая вверхъ минаретами съ моккатамскихъ высотъ.
   Далѣе вы минуете полуразрушенный акведукъ; по формѣ своей напоминаетъ тотъ акведукъ -- акведукъ римскій: былое назначеніе этого акведука безпрепятственно проводить воду въ Цитадель. Тотчасъ за акведукомъ тѣсными окружаетесь снова домишками; пыль, люди, блохи -- все то снова накидывается на васъ: вы попадаете въ ветхій кварталъ предмѣстья, называемый "Старымъ Каиромъ". Здѣсь средоточіе старыхъ коптскихъ церквей.
   Пеструю смѣсь представляютъ собой арабы Египта: въ свою очередь эта смѣсь образована изъ двухъ смѣсей: во-первыхъ, въ нее вошла смѣсь древнихъ египтянъ съ христіанскими народностями эпохи римскаго византійскаго блеска; во-вторыхъ, съ многочисленными народностями ислама многократно смѣшивалась эта пестрая утомляющая васъ смѣсь: главную роль въ этой смѣси, конечно, играли арабы. Небольшая часть населенія отказалась принять исламъ; небольшая часть населенія заключилась въ стѣнахъ; небольшая часть населенія продолжала исповѣдывать христіанство; эта малая часть египетскихъ христіанъ и доселѣ образуетъ свою группу; группа та себя именуетъ коптами; въ коптахъ, стало быть, больше египетской крови, нежели даже въ феллахахъ. Наиболѣе долгое время сохранили копты древнеегипетскій языкъ: этотъ языкъ, исковерканный, и доселѣ встрѣчаетъ насъ въ богослужебныхъ книгахъ; донынѣ на исковерканномъ, египетскомъ языкѣ освершаются коптскія мессы. Ни народъ, ни священнослужители не понимаютъ значенья произносимыхъ словъ: коптскую Библію сопровождаетъ арабскій подстрочникъ. Между тѣмъ коптскія письмена сыграли нѣкогда огромную роль въ египто-логическихъ изысканіяхъ. Ими усиленно занимался Шамполіонъ. Вотъ что говоритъ Изамберъ: "Шамполіонъ возстановилъ египетскій языкъ черезъ коптскій, который находится въ такомъ же отношеніи къ древнему языку, какъ итальянскій къ латинскому".
   Среди коптовъ есть православные, католики и схизматики-евтихіанцы; до неузнаваемости исказились у коптовъ многія черты первоначальнаго христіанскаго быта; такое искаженіе у коптовъ христіанскаго быта объясняется ихъ отрѣзанностью отъ всего христіанства въ эпоху, послѣдовавшую вслѣдъ за арабскимъ завоеваніемъ. Копты пользуются въ Египтѣ исключительно плохой репутаціей. Надъ ними тяготѣютъ многія позорныя обвиненья: ихъ обличаютъ въ лихоимствѣ, въ прямомъ грабительствѣ, во всевозможныхъ мошенническихъ продѣлкахъ. Роль ихъ при арабахъ аналогична была роли евреевъ въ христіанскомъ средневѣковый. Отличныя ихъ вычисленія многократно утилизировались арабами; неоднократно ввѣрялся коптамъ финансовый контроль надъ разоренной страной. Черная повязка нѣкогда характеризовала копта, отличая отъ феллаха, во всемъ прочемъ столь похожаго на него.
   Доселѣ между этими послѣдними и коптами существуетъ непримиримый антагонизмъ...
   Путаницей кривыхъ своихъ уличекъ старый Каиръ превышаетъ все видѣнное доселѣ; неимовѣрно ужасна его грязь; неимовѣренъ, ужасенъ крикъ, съ которымъ гонятъ васъ въ. тупики старики, старухи, арабчата, дѣвчонки. Здѣсь васъ гонятъ не просто какъ въ другихъ частяхъ арабскаго города: здѣсь васъ гонятъ со спеціальной цѣлью: ограбить. Вы шатаетесь около улицы ель-Гури, вы затериваетесь въ проходикахъ, но нѣтъ тамъ до васъ никому дѣла: здѣсь же на васъ высыпаютъ глазѣть, здѣсь, какъ коршуны, рѣютъ надъ вами десятки грабительскихъ желаній, ибо всѣ узнали, конечно, что вы появились здѣсь съ единственною цѣлью: посѣтить коптскія церкви; все населеніе стараго Каира поэтому васъ мгновенно бросается сопровождать.
   По извилистымъ переходикамъ вы подбираетесь къ линіи гелуанской дороги; частъ Каира открывается передъ вами, которая носитъ названье Касръ-ешь-Шамахъ; этотъ то древній кварталъ и составляетъ гнѣздилище египетскихъ христіанъ, или коптовъ; старый, сѣрый, облупленный камень еще римской стѣны отдѣляетъ православныхъ отъ правовѣрныхъ; впереди сѣрая стѣна выступаетъ двумя пузатыми башнями: нѣкогда здѣсь искали надежной защиты убогія и забитыя кучки оборванныхъ коптовъ, ибо имъ всегда могло угрожать бѣшенство мусульманскихъ стай. Вы проходите въ старую стѣнную пробоину, защищенную толстѣйшею деревянною дверью въ три, даже въ четыре вершка толщиной, въ серію еще болѣе дрянненькихъ уличекъ попадете вы, гдѣ на каждомъ шагу раскидались коптскія церковки.
   Эти коптскія церковки интересны до чрезвычайности; ничѣмъ не отличаются онѣ отъ сосѣднихъ домовъ. Крестъ