Белый Андрей
Рец.: В. Розанов, "Когда начальство ушло...", 1905-1906 гг.

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:


  

Андрей Белый

Рец.: В. Розанов, "Когда начальство ушло...", 1905-1906 гг.
С. VIII + 429, СПб., 1910 г., ц. 2 р.

  
   Серия "РУССКИЙ ПУТЬ"
   В. В. РОЗАНОВ: PRO ET CONTRA
   Личность и творчество Василия Розанова в оценке русских мыслителей и исследователей. Антология. Книга II
   Издательство Русского Христианского гуманитарного института
   Санкт-Петербург 1995
  
   Странная, неожиданная книга, как странен, неожиданен сам Розанов; он странен по выбору своих стратем; начнет описывать черные полосы еврейского таллеса, и от описания одежды перескочит к всемирно-историческому вопросу о судьбах еврейства и христианства; или обратно: начнет углублять непонятные тексты "Апокалипсиса", а кончит тончайшими психологическими черточками, характеризующими быт супружеских отношений. От описания костюма -- к концу всемирной истории; от конца всемирной истории -- к Афанасию Ивановичу и Пульхерии Ивановне. В углублении любой житейской мелочи до ее вечного символического смысла видит он свою миссию: таблица из "Изумрудной скрижали" 1 -- "все, что вверху, то и внизу" -- превращается у Розанова в парадокс: в мельчайшем крупнейшее, в конкретнейшем абстрактнейшее; и он весь рассыпается в конкретнейшее; поверхность его писания -- просто собрание слов, черточек лица, предметов, жестов, цитат; и может показаться, что у него нет мыслей; но у него есть во всяком случае одна мысль, мысль Тота-Гермеса, мысль "Изумрудной скрижали": "Все, что вверху, то и внизу". Эта мысль есть мысль практического оккультизма всех времен и народов; из мужского семени строится мир, история, судьбы народов; деторождение равно мирозданию; половой акт равен творческому слову; быт вытекает из семьи; история -- из быта. Розанов -- наиболее бытийственный писатель нашего времени; философские, социальные и эстетические задачи нашего времени ставит он в зависимость от быта, быт -- от семьи, как условия деторождения, а семью -- от пола; вот почему в мелких черточках, характеризующих супружескую жизнь, видит он магию религиозного, бытового и исторического творчества; у него одна мысль; он ее многократно, многообразно доказывал; а последние годы он уже только показывает на фактах справедливость своей мысли; вот почему не словами, не мыслями, не идеологией он входит нам в душу; он опрокидывает на нас поток мелких бытовых черточек, так или иначе подобранных; его мысль тонет в потоке черточек, сверкает миллионами живых проявлений, как бесплотный солнечный луч, она сверкает в тысячах живых капельках росы; в этом умении бесконечно варьировать свою тему -- все богатство Розанова-публициста.
   В последней книге Розанова "Когда начальство ушло" -- еще одна вариация на старую тему оправдания революции, но какая новая вариация! Мы привыкли оправдывать освободительное движение наше отвлеченно: этическими, религиозными, политическими и социально-экономическими принципами; мы привыкли видеть правду освободительного движения, высказанную в отвлеченных принципах; наоборот, условия быта казались нам часто элементами консервативными по отношению к отвлеченным лозунгам наших стремлений; и певец быта, Розанов, в силу одной своей темы нам казался певцом отживающего прошлого; не мог не казаться им; да и сам заявлял многократно, многообразно о своем равнодушии к отвлеченным принципам общественности. Мистика Розанова часто казалась мистикой традиции, как чудился подозрительный, недобрый взор Розанова, брошенный в сторону отвлеченных утопий.
   И вот сказал Розанов свое слово о том, что мы все пережили; он сказал это слово так, как никто, кроме него, не мог его сказать; но сказал он то, чего многие от него не могли вовсе и ожидать. Ласково улыбнулся Розанов там, где ждали от него угрюмого взора непонимания; в реально происходивших событиях прошлого он прочел жизнь и правду; в тысячах людей, с его точки зрения оторванных от быта, он увидел кровь и плоть этого быта, в "безбожниках" увидел "ангелов". "Явились как будто "безбожники", а работают как ангелы, посланные Богом" (с. 14).
   "Явились как будто безбожники, а работают как ангелы, посланные Богом", -- удивляется Розанов и, как всегда, не доказывает отвлеченно правоты своего удивления, а зарисовывает недавнее прошлое в художественных картинах: вот митинг, Дума, Родичев; вот -- кадеты; а вот -- трудовики, -- ряд великолепно исполненных фотографий с натуры, лишь слегка ретушированных лейтмотивом всей книги: "Явились как будто безбожники, а работают как ангелы". И этот ретушь превращает живые фотографии в художественные образы.
   Книга Розанова -- живая запись истории; это -- документ; и вместе с тем это -- характеристика событий 1905-1906 года с исключительно редкой точки зрения. Недоставало лишь этой точки зрения на события недавнего прошлого; и Розанов пополнил пробел: сделал то, что только он один мог сделать.
   Но наиболее ценен мягкий пафос гуманизма, дышащий с каждой страницы и редкий у Розанова, писателя скорее жестокого, чем мягкого.
  
   "Были ли они религиозны? Нет. Но, может быть, они были не-религиозны? Опять нет. Международны, интернациональны? Снова -- нет и нет. И как сестра милосердия на вопрос об этом ответила бы только: "Я стесняюсь ответом. Я училась перевязывать раны"" (с. 32).
  
   В событиях недавнего прошлого Розанову открылся прежде неведомый религиозный пафос неведомой прежде религии. И как изображенная им интеллигентка, стесняющаяся ответить на религиозные темы Розанова, сам Розанов лишь зарисовывает поразившие его вопреки ожиданию картины, как бы говоря нам: "Я стесняюсь ответить". И далее: "Я согласен, что "кадеты" почти революционеры: но -- с культурой, за которую держатся... Вот вещь, которую нужно держать в уме раньше, чем осудить за что-нибудь кадетов" (с. 273). "Эстетика, эта проклятая эстетика, которой отравились русские... -- я видел, что она одна управляет суждениями и этих милых (консервативно настроенных) и так глубоко мною чтимых девушек..." (с. 303). И далее важное признание певца быта: "Сгорели в пожаре Феникса отечества религия, быт, социальные связи, сословия, философия, поэзия. Человек наг опять. Но чего мы не можем оспорить, что бессильны оспорить все стороны, это -- что он добр, благ, прекрасен". Это ли не оправдание революции?
  

ПРИМЕЧАНИЯ

  
   Впервые: Рус. мысль. 1910. No 11. С. 374-376.
  
   1 "Изумрудная скрижаль" -- древнее произведение эзотерического содержания, приписываемое легендарному Гермесу Трисмегисту.
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru