# Басни Ивана Крылова

Виссарион Григорьевич Белинский

В. Г. Белинский


Басни Ивана Крылова


Белинский В. Г. Собрание сочинений. В 9-ти томах.

Т. 3. Статьи, рецензии и заметки. Февраль 1840 -- февраль 1841.

Подготовка текста В. Э. Бограда.

М., "Художественная литература", 1976


БАСНИ ИВАНА КРЫЛОВА. В восьми книгах. Сороковая тысяча. Санкт-Петербург. В типографии А. А. Плюшара. 1840. В 8-ю д. л. 300 стр.


Басне особенно посчастливилось на святой Руси. Отец русской литературы, сам Ломоносов, низошел с своего лирико-эпико-драматического котурна (прозаически называемого теперь ходулями), чтобы написать басенку -- "Волк в пастушьей одежде". Плодовитая и досужая бездарность Сумарокова наводнила современную ему литературу уродливыми "притчами". Наконец явился талантливый Хемницер и написал своего превосходного "Метафизика", который и доныне и всегда будет превосходен, как ловко написанная эпиграмма; но мы не знаем, можно ли одною эпиграммою, хотя бы и отличною, составить себе бессмертие. Кроме "Метафизика", Хемницер написал еще басни две или три, отличающиеся хорошим, по-тогдашнему, языком и какою-то наивною игривостию ума; потом сочинил еще басни две или три, примечательные теми же достоинствами, но уже с грехом пополам; потом еще десятка два или три басен, в которых, кроме дурного языка и отсутствия таланта, ничего не имеется. Недавно Хемницер как-то попал в моду; его стали издавать в Москве и в Петербурге. Разумеется, порядочных изданий было по одному в обеих столицах и потом вышло еще несколько площадных, на оберточной бумаге, с лубочными картинками, из типографий гг. Кузнецова и Кириллова. Не помним, к которому из них, впрочем, кажется, к обоим, старые и почтенные литераторы приписали по предисловию, где изложили кстати биографию Хемницера и вообще рассуждали о нем с приличною важностию, словно о каком-нибудь Гомере или Шекспире 1. То же самое учинил другой кто-то в одном отставшем и мнениями и книжками журнале, поместив целую статью о Хемницере, которую, для пущей важности, назвал "критикою"2. Что делать? -- у всякого свой герой: Гомер пел героя Ахиллеса, а Виргилий ханжу Энея. Но как бы то ни было, а Хемницер все-таки удержится в истории нашей литературы, и дети никогда не перестанут смеяться от его "Метафизика". Уж за одно то большая ему честь, что с него началась русская басня. Басни Дмитриева -- искусственные цветы в нашей литературе. Эти растения явно пересажены с родной почвы на чужую и взращены в теплице. В них блистает салонный ум XVIII века; в них язык наш сделал значительный шаг вперед. Конечно, мы уже не можем восхищаться баснями Дмитриева и даже никогда не чувствуем охоты перечесть их; но с ними связаны самые сладостные воспоминания о золотой поре нашего детства, и наши дети, пока будут детьми, не перестанут ими восхищаться. Некоторые забавники и теперь еще сказки Дмитриева ставят выше "Онегина" Пушкина,3 и мы уверены, что многие старики от души соглашаются с этими забавниками. Suum cuique!.. {Каждому свое! (лат.) -- Ред.} Однако ж басня все-таки многим обязана Дмитриеву. -- Потом писали басни В. Л. Пушкин, В. Измайлов, и некоторые из их басен не уступают в достоинстве басням Дмитриева. Но выше их обоих Александр Измайлов, который заслуживает особенное внимание по своей оригинальности: тогда как первые подражали Хемницеру и Дмитриеву, он создал себе особый род басен, герои которых: отставные квартальные, пьяные мужики и бабы, ерофеич, сивуха, пиво, паюсная икра, лук, соленая севрюжина; место действия -- изба, кабак и харчевня. Хотя многие из его басен возмущают эстетическое чувство своею тривиальностию, зато некоторые отличаются истинным талантом и пленяют какою-то мужиковатою оригинальностию. Таковы, например: "Священник и крестьянин", "Пьянюшкин, отставной квартальный" 4 и пр. Но лучшее его произведение, доставившее ему особенную славу, есть "Павлушка медный лоб"5. Граф Хвостов и Маздорф написали множество басен и с равным успехом. Последний печатал свои басни в "Вестнике Европы", а особо не издал. Много можно бы начесть и еще баснописцев, но мы забыли их имена, а справляться некогда, да и не нужно; и без того видно, что басня была некогда любимым родом поэзии и процветала на Руси преимущественно перед всеми родами поэзии.

Но истинным своим торжеством на святой Руси басня обязана Крылову. Он один у нас истинный и великий баснописец: все другие, даже самые талантливые, относятся к нему, как беллетристы к художнику. Кстати: может быть, многие спросят нас, что мы понимаем под словом "беллетристика"? Здесь не место объяснять это, и мы поневоле должны отложить объяснения по сему предмету до другого времени,6 а пока заметим только, что беллетристика относится к искусству, как статуйки для украшения каминов, столов, этажерок и окон, бюстики Шиллера, Гете, Пушкина, Вольтера, Жан-Жака Руссо, Франклина, Тальони, Фанни Эльслер и проч. относятся к Аполлону Бельведерскому, Венере Медичейской и другим памятникам древнего резца,-- и как эстампы относятся к оригинальным картинам великих мастеров.

Басня есть поэзия рассудка. Она не требует глубокого вдохновения, которое производится внезапным проникновением в таинство абсолютной мысли; она требует того одушевления, которое так свойственно людям с тихою и спокойною натурою, с беспечным и в то же время наблюдательным характером и которое бывает плодом природной веселости духа. Содержание басни составляет житейская, обиходная мудрость, уроки повседневной опытности в сфере семейного и общественного быта. Иногда басня прямо высказывает свою цель, но не холодным резонерством, не бездушными моральными сентенциями, а игривым оборотом, который обращается в пословицу, поговорку. Басня не есть аллегория и не должна быть ею, если она хорошая, поэтическая басня; но она должна быть маленькою повестью, драмою, с лицами и характерами, поэтически очеркнутыми. Самые олицетворения в басне должны быть живыми, поэтическими образами. Так, у Крылова всякое животное имеет свой индивидуальный характер,-- и проказница мартышка, участвует ли она в квартете, ворочает ли из трудолюбия чурбан или примеривает очки, чтобы уметь читать книги; и лисица у него везде хитрая, уклончивая, бессовестная и больше похожая на человека, чем на лисицу с пушком на рыльце;7 и косолапый мишка везде -- добродушно честный, неповоротливо сильный; лев -- грозно могучий, величественно страшный. Столкновение этих существ у Крылова всегда образует маленькую драму, где каждое лицо существует само по себе и само для себя, а все вместе образуют собою одно общее и целое. Это еще с большею характерностию, более типически и художественно совершается в тех баснях, где героями -- толстый откупщик, который не знает, куда ему деваться от скуки с своими деньгами, и бедный, но довольный своею участью сапожник; повар-резонер; недоученный философ, оставшийся без огурцов от излишней учености; мужики-политики и пр.8. Тут уже настоящая комедия! А между тем во всем явное преобладание рассудка и практического ума, которого поэзия в том и состоит, чтобы рассыпаться лучами остроумия, сверкать фейерверочным огнем шутки и насмешки. И, разумеется, во всем этом есть своя поэзия, как и во всяком непосредственном, образном передавании какой бы то ни было истины, хотя бы и практической. Самые поговорки и пословицы народные, в этом смысле, суть поэзии, или, лучше сказать,-- начало, первый исходный пункт поэзии; а басня, в отношении к поговоркам и пословицам, есть высший род, высшая поэзия, или поэзия народных поговорок и пословиц, дошедшая до крайнего своего развития, дальше которого она идти не может.

Во времена псевдоклассицизма басню почитали одним из важнейших родов поэзии и Лафонтена ставили ничуть не ниже Гомера. Из басен брали, в реториках и пиитиках, образцы низкого, среднего и высокого слога,-- брали, вероятно, потому, что тогда верили существованию низкого, среднего и высокого слога. Теперь другое время. Однако ж и теперь никто не сомневается, что басня есть поэтическое произведение, а баснописец -- поэт, который местами даже может, так сказать, выходить из ограниченного характера басни и впадать в высшую поэзию, смотря по предметам своих изображений. Так, например, сколько идиллической поэзии в этом описании песни соловья:


Защелкал, засвистал

На тысячу ладов, тянул, переливался,

То нежно он ослабевал

И томной вдалеке свирелью отдавался,

То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался.

Внимало все тогда

Любимцу и певцу Авроры;

Затихли ветерки, замолкли птичек хоры,

И прилегли стада.

Чуть-чуть дыша, пастух им любовался

И только иногда,

Внимая соловью, пастушке улыбался! 9


Или вот это описание бури, которым так поэтически замыкается басня "Дуб и Трость" и которое наши классики с такою гордостью выставляли в образец высокого слога:


Вдруг мчится с северных сторон,

И с градом, и с дождем, шумящий аквилон.

Дуб держится,-- к земле тростиночка припала.

Бушует ветр, удвоил силы он,

Взревел, -- и вырвал с корнем вон

Того, кто небесам главой своей касался

И в области теней пятою упирался.


В баснях Крылова можно найти еще и лучшие примеры поэтической силы и образности в выражениях.

Но басни Крылова, кроме поэзии, имеют еще другое достоинство, которое, вместе с первым, заставляет забыть, что они -- басни, и делает его великим русским поэтом: мы говорим о народности его басен. Он вполне исчерпал в них и вполне выразил ими целую сторону русского национального духа: в его баснях, как в чистом, полированном зеркале, отражается русский практический ум, с его кажущеюся неповоротливостию, но и с острыми зубами, которые больно кусаются; с его сметливостию, остротою и добродушно-саркастическою насмешливостию; с его природною верностию взгляда на предметы и способностию коротко, ясно и вместе кудряво выражаться. В них вся житейская мудрость, плод практической опытности, и своей собственной, и завещанной отцами из рода в род. И все это выражено в таких оригинально русских, не передаваемых ни на какой язык в мире образах и оборотах; все это представляет собою такое неисчерпаемое богатство идиомов, руссизмов, составляющих народную физиономию языка, его оригинальные средства и самобытное, самородное богатство,-- что сам Пушкин не полон без Крылова в этом отношении. О естественности, простоте и разговорной легкости его языка нечего и говорить 10. Язык басен Крылова есть прототип языка "Горя от ума" Грибоедова,-- и можно думать, что если бы Крылов явился в наше время, он был бы творцом русской комедии и по количеству не меньше, а по качеству больше Скриба обогатил бы литературу превосходными произведениями в роде легкой комедии. Хотя он и брал содержание некоторых своих басен из Лафонтена, но переводчиком его назвать нельзя: его исключительно русская натура все переработывала в русские формы и все проводила через русский дух. Честь, слава и гордость нашей литературы, он имеет право сказать: "Я знаю Русь, и Русь меня знает"11, хотя никогда не говорил и не говорит этого. В его духе выразилась сторона духа целого народа; в его жизни выразилась сторона жизни мильонов. И вот почему еще при жизни его выходит сороковая тысяча экземпляров его басен, и вот за что, со временем, каждое из многочисленных изданий его басен будет состоять из десятков тысяч экземпляров. Вот и причина, почему все другие баснописцы, вначале пользовавшиеся не меньшею известностью, теперь забыты, а некоторые даже пережили свою славу. Слава же Крылова все будет расти и пышнее расцветать до тех пор, пока не умолкнет звучный и богатый язык в устах великого и могучего народа русского. Нет нужды говорить о великой важности басен Крылова для воспитания детей: дети бессознательно и непосредственно напитываются из них русским духом, овладевают русским языком и обогащаются прекрасными впечатлениями почти единственно доступной для них поэзии. Но Крылов поэт не для одних детей: с книгою его басен невольно забудется и взрослый и снова перечтет уж читанное им тысячу раз.

Теперь об издании сороковой тысячи. Оно опрятно и украшено портретом автора, виньетою, прекрасно сделанными, и двадцатью четырьмя превосходными политипажами. Может быть, многим странно покажется, что из трехсот семи басен 12 только к двадцати четырем приложены политипажи. Эти картинки взяты с великолепного парижского издания: оттого и лица на них и костюмы явно иностранные, а на некоторых заметите вы французские надписи, которые издатель не догадался стереть. Разумеется, что политипажи приложены только к тем басням, которых содержание или взято из басен Лафонтена, или сходно с ними; но как-то дико видеть при русских, при крыловских баснях эти немецкие лица и костюмы. А политипажи при баснях Лафонтена -- превосходны: не говоря уже о чудесной работе, какая прекрасная мысль -- одеть животных в платья и сделать в них что-то среднее между мордою животного и лицом человеческим. Вот хоть этот толстый господин в сюртуке, с бычьею физиономией) и рогами, который так гордо смотрит на низенького франта во фраке с лягушечьего мордою, брюхом и тоненькими ножками; франт, закинув голову, надувается, чтобы сравняться в росте и дородности с толстым господином-быком! В изобретениях такого рода французский гений торжествует: никто лучше француза не сочинит карикатуры, виньетки, гротеска какого-нибудь; никто лучше француза не придаст этой безделке столько ума, грации, жизни. У нас есть и свои художники с дарованьем -- и при этом мы невольно вспомнили об очерках г. Сапожникова к известному изданию басен Крылова in-quarto: {в четвертую долю листа (лат.). -- Ред.} 13 сколько в этих очерках таланта, оригинальности, жизни! какой русский колорит в каждой черте! И что же? -- Нашим художникам пока еще нечего делать: во-первых, у нас нет хороших гравировщиков, и мы по необходимости посылаем в Лондон собственные рисунки14, а во-вторых, наша публика мало читает русские книги и еще меньше покупает их. К этому присоединяется излишняя доверчивость ко всему иностранному, излишняя недоверчивость ко всему русскому,-- и, надо сказать, то и другое не всегда бывает без основания. У нас вообще никто еще не приучился хорошо делать и при средствах. Например, какие огромные средства даны были для издания Пушкина, и что же? Пушкин дурно напечатан, на оберточной бумаге, с страшными опечатками, с выпуском важных пьес (например, "Демона", "К Морфею"), с ложным размещением по родам; пущен по неимоверно высокой и нисколько не соответственной с безобразием издания цене, и притом без целой трети сочинений Пушкина, за которые надо платить новые деньги и которых, бог знает, когда дождется наша публика! 15 Вот и еще новый и притом самый свежий пример сказанного нами -- сороковая тысяча басен Крылова: бумага хорошая, печать тоже; портрет автора, виньетка, политипажи, хоть и чужие,-- но цена умеренная (5 рублей ассигнациями): видно, что у издателя были средства и он не щадил их; но что за безвкусие! -- поля узенькие, шрифт чересчур крупен -- и что за аккуратность! -- просмотрите басню "Скупой", и вы прочтете в конце 256 страницы следующие четыре стиха:


Так на прощанье, в знак приязни,

Мои сокровища принять не откажись!

Так на прощанье, в знак приязни,

Мои сокровища принять не откажись!


Два стиха повторены! Боже мой! кому поручают издатели смотрение за своими изданиями!..


ПРИМЕЧАНИЯ


СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ


В тексте примечаний приняты следующие сокращения:

Белинский, АН СССР -- В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. I--XIII. М., Изд-во АН СССР, 1953--1959.

Герцен -- А. И. Герцен. Собр. соч. в 30-ти томах. М., Изд-во АН СССР, 1954--1963.

Гоголь -- Н. В. Гоголь. Полн. собр. соч. Л., Изд-во АН СССР, 1940--1952.

КСсБ -- В. Г. Белинский. Сочинения, ч. I--XII. М., Изд-во К. Солдатенкова и Н. Щепкина, 1859--1862 (составление и редактирование издания осуществлено Н. X. Кетчером).

КСсБ, Список I, II... -- Приложенный к каждой из первых десяти частей список рецензий Белинского, не вошедших в данное изд. "по незначительности своей".

ЛН -- "Литературное наследство". М., Изд-во АН СССР.

Марлинский -- А. А. Бестужев-Марлинский. Соч. в 2-х томах. М., Гослитиздат, 1958.

Панаев -- И. И. Панаев. Литературные воспоминания. М., Гослитиздат, 1950.

ПСсБ -- Полн. собр. соч. В. Г. Белинского под редакцией С. А. Венгерова (т. I--XI) и В. С. Спиридонова (т. XII--XIII), 1900--1948.

Пушкин -- А. С. Пушкин. Полн. собр. соч. в 10-ти томах. М.--Л., Изд-во АН СССР, 1962--1965.

Тургенев -- И. С. Тургенев. Полн. собр. соч. и писем в 28-ми томах. М.--Л., Изд-во АН СССР, 1961--1968.

Чернышевский -- Н. Г. Чернышевский. Полн. собр. соч. в 15-ти томах. М., Гослитиздат, 1939--1950.

"Эстетика" -- Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Эстетика в 4-х томах. М., "Искусство", 1968--1973.

Басни Ивана Крылова (с. 393--399).


Впервые -- "Отечественные записки", 1840, т. X, N 5, отд. VI "Библиографическая хроника", с. 2--7 (ц. р. 14 мая; вып. в свет 15 мая). Без подписи. Вошло в КСсБ, ч. IV, с. 90--98.


1 В N 40 "Литературной газеты" за 1840 г. содержится следующее признание: "Мы не успеваем извещать о новых изданиях басен Хемницера, которые появляются если не еженедельно, то по крайней мере ежемесячно в Москве..." К порядочным изданиям критик, по всей видимости, относит "Басни и сказки..." (СПб., 1838) с биографическим очерком Кс. А. Полевого и "Басни и сказки..." (ч. V--III, СПб., 1838) с биографическим очерком И. Сахарова; площадные издания -- "Басни и сказки..." (кн. 1--3, М., 1837; типография В. Кириллова, "Басни..." (кн. 1--3, М., изд. А. Кузнецова, 1838) и ряд других. В N 5 "Отечественных записок" за 1840 г. вслед за данной рецензией был помещен отклик Белинского на "новое, только что выпущенное издание <Хемницера>, напечатанное именно в типографии г-на Кириллова" (Белинский, АН СССР, т. IV, с. 153).

2 Имеется в виду статья Н. А. Полевого "Басни Ивана Хемницера" ("Библиотека для чтения", 1837, т. XXIV, отд. V, с. 25--52; перепечатано в кн.: Н. А. Половой. Очерки истории русской литературы, ч. I. СПб., 1839, с. 383--412). В журнале эта статья публиковалась в разделе "Критика".

3 Намек на высказывание Ф. В. Булгарина, процитированное в рецензии "Репертуар русского театра... Третья книжка" (наст. т., с. 390; см. также прим. 23 к указанной рецензии).

4 Критик приводит первую строку "сказки" А. Е. Измайлова "Пьяница" (1816).

5 "Павлушка -- медный лоб (приличное прозванье!)..." -- первая строка "сказки" А. Е. Измайлова "Лгун" (1823).

6 Об этом см., например, в начале статьи "Герой нашего времени", а также в статье к наст. т.

7 Перефразированная строка из басни "Лисица и сурок" (1813).

8 Имеются в виду басни "Откупщик и сапожник" (1811), "Кот и повар" (1812), "Огородник и философ" (1811), "Три мужика" (1830).

9 Критик цитирует басню "Осел и соловей" (1811).

10 В черновой статье "Возражение на статью "Атенея" (1828) Пушкин, в частности, писал: "Кстати о Крылове. Вслушивайтесь в простонародное наречие, молодые писатели -- вы в нем можете научиться многому, чего не найдете в наших журналах" (Пушкин, т. VII, с. 77).

11 Белинский имеет в виду следующее высказывание Полевого из "Разговора между сочинителем русских былей и небылиц и читателем", предваряющего его роман "Клятва при гробе господнем. Русская быль XV века" (ч. I, M., 1832, с. IX): "Но кто читал, что писано мною доныне, тот конечно скажет вам, что квасного патриотизма я точно не терплю, но Русь знаю, Русь люблю, и -- еще более, позвольте прибавить к этому -- Русь меня знает и любит".

12 В рецензируемом издании было опубликовало не 307, а 186 басен.

13 Имеются в виду иллюстрации А. П. Сапожникова к "Басням Ивана Крылова" (ч. I--II, СПб., 1834).

14 В эпоху Белинского гравирование на стали (что позволяло печатать оттиски большими тиражами) производилось исключительно за границей. Только в 1838 г. К. Я. Афанасьев осуществил в России первый опыт в этом роде. В 1840-е гг. появляются оригинальные русские иллюстрации, резанные на дереве (политипажи). Первая книга, вышедшая с отечественными политипажами (работы К. К. Клодта) -- "Провинциальные сцены..." Д. Н. Бегичева (1840). В рецензии на нее Белипский писал: "Издание... украшено политипажною виньеткою и четырьмя политипажными картинками, прекрасно исполненными. Картинки сделаны г. Клодтом; в изобретении есть оригинальность и много жизни" (Белинский, АН СССР, т. IV с. 155).

15 Критик имеет в виду восемь томов "Сочинений Александра Пушкина" (СПб., 1838) -- первого посмертного издания. Три последних тома этого издания (IX, X, XI) вышли в 1841 г.