# Повести Ивана Гудошника, собранные Николаем Полевым

Виссарион Григорьевич Белинский

В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений.

Том 7. Статьи и рецензии (1843). Статьи о Пушкине (1843--1846)

М., Издательство Академии Наук СССР, 1955

22. Повести Ивана Гудошника, собранные Николаем Полевым. В двух частях. Санкт-Петербург. 1843. В тип. А. Бородина и Ко. Издание Штукина. В 12-ю д. л. В I части 285, во II -- 195 стр.1

Вероятно, для весьма многих ничего не может быть завиднее участи старого сочинителя, долго и неусыпно подвизавшегося на литературном поприще и, следовательно, много написавшего. В самом деле, если исключить небольшие обиды, наносимые самолюбию старого сочинителя успехами нового поколения, то это едва ли не счастливейшее состояние в человеческой жизни! Старому сочинителю, написавшему на своем веку несколько десятков повестей и романов, пять-шесть сочинений исторических, полсотни патриотических драм, представлений, былей, небылиц и анекдотов, сотню водевилей и несколько сотен юмористических, сатирических и нравственно-философических отрывков, замечаний и афоризмов,-- на закате дней остается только очень приятное и легкое занятие издавать плоды многолетних трудов своих и получать за них деньги с почтеннейшей публики... Не правда ли, завидное положение?.. Но и в нем есть неприятная сторона. Оно может быть вполне хорошо только при одном весьма важном условии -- именно, если публика не разлюбила старого сочинителя и не охладела к его сочинениям. А это-то, на беду старых сочинителей, случается очень редко. Надобно, чтоб сочинитель обладал слишком могучим дарованием или чтоб предметы, о которых писал он в свое время, заключали в себе какой-нибудь особенный интерес для поколения, сменившего его публику; иначе "труды" старого сочинителя не привлекут ничьего внимания, и издавать их вновь -- то же, что созидать капища в честь идолов, которым поклонялись наши не озаренные светом христианства предки, но которым теперь никто уж не поклоняется. Гораздо чаще случается, и мы видим тому ежедневно примеры, что старые сочинители выходят из себя от охлаждения к ним публики и, совершенно забытые ею, употребляют тысячи усилий, часто весьма забавных, чтоб снова добыть себе поклонников, бросаются на самые новые роды литературных произведений, ожесточенно преследуют в литературе всё великое и истинно прекрасное, пред чем впервые побледнели и показались в настоящем своем виде жалкие порождения их скудной фантазии, и, наконец, истощившись в бесполезных усилиях, с судорожным, болезненным жаром проклинают над грудой вновь изданных, но -- увы! -- не раскупленных своих сочинений, и новый мир, и новое время, и новые идеи, как будто человечество виновато, что оно ушло вперед, и как будто было бы лучше, если б оно остановилось на той точке прогресса, на которой время застигло жалких старых сочинителей!..

У нас, в настоящее время, есть много сочинителей, которые в печатных обращениях друг к другу давно уже взаимно называют себя "заслуженными литераторами", "ветеранами русской литературы", "учениками Дмитриева и Карамзина" и т. п. Некоторые из таких сочинителей уже предпринимали новые издания своих сочинений, но, испуганные плохим расходом их б публике, остановились, вероятно поджидая времени, более благоприятного, которое, впрочем, едва ли наступит. Другие, еще более ослепленные своими мнимыми достоинствами и заслугами, продолжают возобновлять свои старые писания, находя, вероятно, в столь невинном занятии утешение и усладу при огорчениях и недугах преклонных лет.2

В 1840 году г. Полевой собрал несколько критических статей своих, писанных им для "Библиотеки для чтения" (где они помещались, по собственному сознанию сочинителя, с чужими поправками, искажениями и вставками), и издал в двух томах под названием "Очерки русской литературы".3 Книга вызвала только весьма недвусмысленную улыбку на уста рецензентов и некоторой части публики своим "введением", исполненным странными признаниями à la Jules Janin, и осталась в книжных лавках: залп высших взглядов, которыми она была нагружена, не попал ни в голову, ни в карманы читателей.4 Затем, в недавнем времени, г. Полевой предпринял полное издание своих драматических сочинений и переводов, которые сначала "поштучно" погребались в одном театральном сборнике и были его украшением.5

Успех полного издания "Драматических сочинений и переводов" был не завиднее успеха критических очерков. Теперь г. Полевой, при содействии какого-то книгопродавца Штукина, которого имя в первый раз встречается в печати, подарил публику изданием "Повестей Ивана Гудошника". Некогда, в блаженное старое время, лет пятнадцать назад, может быть, были люди, которым нравились исторические сказочки, где плавным и величественным слогом рассказывалось о том, как жили "наши предки словене", и где, между тем, не было ничего похожего на жизнь наших предков, где безбожно коверкался современный русский язык, в тщетных усилиях подделаться под лад старинной речи, где, наконец, герои и героини падали в обморок и говорили чувствительные фразы, вроде тех, какие встречаются на каждой странице "Кузьмы Мирошева",6 и подобных ему плохих романов. Но теперь едва ли найдется такой добрый и невзыскательный человек, которому могли бы понравиться "Рассказы Ивана Гудошника". Все эти рассказы так скучны и до того проникнуты добродушною, умилительною пошлостью, что решительно ни которого из них дочитать до конца нет возможности. Итак, разбирать их подробно значило бы делать им честь, которой они не заслуживают. В начале первой части помещено предисловие, которое поражает какою-то ненатуральною задушевностью и приторною, тоже не совсем естественною, любезностью в древлесловенском вкусе:

Давно, когда я жил еще в Москве Белокаменной, узнал я повесть об Иване Гудошнике и повести, какие сам он рассказывал в старое время.

Пересказал ли мне их какой-нибудь бывалый человек, или нашел я списки старинные,-- на что вам знать?

Я решился тогда же издавать то и другое и напечатал одну повесть о самом Гудошнике и одну из его сказок.

Приняли их, помнится, довольно благосклонно. Были и даже теперь есть добрые люди, которые уговаривали меня продолжать, и я хотел продолжать, но -- человек предполагает, а судьба располагает!

Может быть, когда нибудь доскажу я конец повести о самом Гудошнике, его клятве при гробе господнем, и что из этого последовало, перескажу и его собственные повести и сказки, а теперь вот старая сказка его и еще кое-что из его повестей и былей, что прежде начинал я пересказывать -- иное кончил, иное не кончил. Авось кто-нибудь скажет спасибо, что всё собрано вместе! А не скажут, так по крайней мере бранить не будут, потому что за что же тут бранить, народ православный? Вольному воля: читать и не читать!

Таково предисловие к "Рассказам Гудошника". В нем, между прочим, высказывается мнение г. Полевого, будто бы не должно бранить того, что уже давно написано. Полно, так ли?.. Мы, с своей стороны, думаем совершенно иначе. По нашему мнению, всё дурное, являющееся в печати, когда бы оно писано ни было, журнал должен подвергать осуждению,-- потому что предостерегать публику от плохих сочинений есть одна из главнейших обязанностей добросовестного журнала... Издание "Рассказов Ивана Гудошника" весьма серо и неопрятно.

1. "Отеч. записки" 1843, т. XXIX, No 7 (ценз. разр. 30/VI), отд. VI, стр. 8--10. Без подписи.

2. Речь идет о Ф. В. Булгарипе и И. И. Грече. Об этом же см. н. т., стр. 643--644.

3. В "Очерках русской литературы" собраны статьи Н. А. Полевого, печатавшиеся ранее в "Моск. телеграфе", "Библ. для чтения" и "Сыне отечества". Искажал статьи Полевого и делал в них вставки редактор "Библ. для чтения" О. И. Сенковский.

4. Сам Белинский в свое время встретил "Очерки" Н. А. Полевого большой статьей, в которой подверг их обстоятельному и суровому анализу, но вместе с тем признал, что "Очерки русской литературы"-- книга интересная и достойная полного внимания (ИАН, т. III, стр. 501).

5. Под театральным сборником Белинский подразумевает журнал И. Песоцкого "Репертуар русского театра". Драматические произ-ведения Н. А. Полевого в 1842--1843 годах вышли отдельным изда-нием в четырех томах под общим заглавием: "Драматические сочинения и переводы Н. А. Полевого". Этому изданию Белинский посвятил три рецензии (ИАН, тт. VI, No 89 и No 126, и н. т., No 5).

6. Роман M. H. Загоскина: "Кузьма Петрович Мирошев. Русская быль времен Екатерины II" (4 части, М., 1842). Белинский посвятил этому роману небольшую рецензию и обстоятельную статью (ИАН, т. VI).