# Басни, сочинения Додстлея

Виссарион Григорьевич Белинский

В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений.

Том третий. Статьи и рецензии (1839-1840). Пятидесятилетний дядюшка

М., Издательство Академии Наук СССР, 1953


89. Басни, сочинения Додстлея. (,) Переложенные с английского И. В. Москва. В тип. И. Смирнова. 1839. В 18-ю д. л. 138 стр.1


Ох, басни, басни!.. Неужели еще есть у нас охота писать басни? Признаемся, мы не понимаем поэзии басни. Басня не принадлежит к законным гражданам в области поэзии; права ее очень сомнительны, будем говорить искреннее: у ней нет никаких прав на это гражданство, потому что эти права может давать только творческая фантазия своим собственным детям. Басня же, в ее лучшем виде, есть не больше, как цветок рассудка; в ней властвует символ, аллегория, а не художественный образ; в ней идея не проникает формы, не теряется в небе; идея и форма лежат вне друг друга, пришитые друг к другу, или лучше выразимся определеннее, в басне нет идеи, которая своею собственною, внутри действующею силою организируется в живой образ; в басне берется какое-нибудь отвлеченное представление рассудка, бессильное стать живым существом с плотью и кровью, и выражается в аллегорических намеках. Это, как мы уже сказали, цветки рассудка: они иногда могут блистать, но напрасно вы будете искать в них теплоты, жизни, духовного аромата... Здесь, однако, должно обратить внимание на важное различие. Я понимаю басню, как наивное выражение, как наивный символ народного рассудка, не успевшего еще совершенно оторваться от целости духа, и могу наслаждаться такою баснею, хотя мое наслаждение здесь имеет совсем другое свойство, нежели то, которое доставляет поэзия в собственном смысле. Я понимаю также басню Крылова и также наслаждаюсь ею; я понимаю ее и наслаждаюсь ею, как произведением человека с живою душою, глубоко проникнутого народным духом. И в баснях Крылова не содержание их, не образы имеют для меня прелесть, нет, я упиваюсь в них очарованием рассказа: из этого рассказа веет на меня русский дух и находит ответный отзвук в русской душе моей. Напрасно переводят Крылова на другие языки; всё то, чем сильна басня, исчезает и переводе. Если б был литературный ареопаг и если б я был членом его, то я непременно бы предложил издать закон -- не переводить басен. Можно пересоздавать их, как, например, пересоздает Крылов. Это другое дело!

Что скажем мы о баснях Додстлея, переведенных с английского? В них нет даже и блесток рассудка, они вялы, холодны, безжизненны; русские стихи плохи; того, что называется в басне рассказом, и не ищите здесь. Читая их, мы как будто были в сыром погребе.


1. "Литер. приб. К Русск. инвалиду" 1839, 14/Х, т. II, No 15 (ценз. разр. 13/Х), стр. 292. Без подписи.

Рецензия в ряде положений тесно примыкает к статье о "Горе от ума" (см. No 130),-- в утверждении, что басня, как и сатира, не есть художественное произведение, в требовании гармонического единства формы и содержания, в понимании художественного произведения как замкнутого в себе мира, которое развивается имманентно, "изнутри" самого себя. Однако требование народности, которое и в конце 1830-х годов настоятельно защищалось демократом-просветителем Белинским, позволило ему высоко оценить демократическое начало басен Крылова.