Бартенев Петр Иванович
Еще загробный голос А. С. Пушкина

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

ЕЩЕ ЗАГРОБНЫЙ ГОЛОСЪ А. С. ПУШКИНА.

   Въ нынѣшнемъ 1887 году истекаетъ полвѣка съ роковаго дня 29 Января, въ который Россія лишилась Пушкина. Ему было бы 88 лѣтъ, и нынѣ здравствуютъ лишь очень немногіе изъ сверстниковъ лично его знавшихъ: въ Одессѣ графъ Александръ Григорьевичъ Строгановъ; въ Москвѣ Александръ Петровичъ Петерсонъ, Геннадій Владимировичъ Грудевъ; въ Верхнеднѣпровскѣ А. С. Гангебловъ. Скончался послѣдній его Лицейскій товарищъ канцлеръ князь Горчаковъ; въ прошломъ году, 8 Іюля, отошла въ вѣчность и княгиня В. Ѳ. Вяземская (до конца дней сохранявшая живую, сочувственную память о немъ). Да и младшихъ современниковъ, знавшихъ лично Пушкина въ своей молодости, въ настоящее время на перечетъ: баронъ А. И. Дельвигъ, А. А. Краевскій, графиня А. Г. Толстая; изъ поколѣнія позднѣйшаго -- князь П. П. Вяземскій, графъ А. В. Адлербергъ, с. И. Мальцовъ, князь В. А. Трубецкой, графами А. Д. Блудова и Е. Ѳ. Тизенгаузенъ {Живъ еще во Франціи и убійца Пушкина, баронъ Дантесъ-Гекеренъ.}.
   Намъ доводилось бесѣдовать по долгу со многими изъ пріятелей и знакомыхъ Пушкина. Нѣкоторые изъ нихъ въ своихъ разсказахъ не скрывали личныхъ недостатковъ его; но рѣшительно никто, даже и графъ М. А. Корфъ (изобразившій его въ особой запискѣ съ самой неприглядной стороны), не могъ говорить о немъ безъ увлеченія и не былъ чуждъ художественнаго и умственнаго обаянія, которое производилъ этотъ человѣкъ не одними своими произведеніями, но еще болѣе своею бесѣдою, въ особенности съ дамами (называвшими его, какъ позднѣе Тютчева, irrésistible, т.-е. передъ кѣмъ нельзя устоять). То что отъ него осталось въ печати не выражало собою и малой доли великихъ дарованій, которыми былъ онъ полонъ. Братъ его Левъ Сергѣевичъ увѣрялъ, что его разговоръ, въ минуту одушевленія, стоилъ цѣлой лучшей его поэмы. Покойный другъ его П. В. Нащокинъ (ум.1854) говаривалъ, что поприще словесное было для Пушкина лишь случайностью, что если бы судьба велѣла ему быть воиномъ или отвела ему на долю какую либо другую дѣятельность, онъ вездѣ оставилъ бы по себѣ слѣдъ своего генія. Дѣйствительно, Пушкинъ представляетъ собою удивительное сочетаніе пламеннаго Юга съ здравою разсудительностію Сѣверянина: въ немъ и пылъ воображенія, и великороссійская сметка; и западно европейское просвѣщеніе, и вѣрность простонародной старинѣ. Эта послѣдняя черта, съ годами, развивалась въ немъ все болѣе и болѣе. Въ частныхъ бесѣдахъ иногда онъ даже увлекался до исключительнаго предпочтенія всего Русскаго привозному. Друзья его князь Вяземскій и А. И. Тургеневъ часто спорили съ нимъ по этому поводу, а послѣдній говаривалъ ему: "Милый, да съѣздилъ бы ты хоть въ Штетинъ!" {Слышано отъ князя П. А. Вяземскаго. Въ Штетинъ изъ Петербурга ходили тогда срочные казенные пароходы. П. Б.} Но Пушкинъ, нѣкогда сильно желавшій побывать въ чужихъ краяхъ, въ Одессѣ помышлявшій о бѣгствѣ за границу, позднѣе собиравшійся даже ѣхать въ Китай, въ послѣдніе мѣсяцы жизни своей думалъ, какъ бы перебраться ему со всею семьею въ Псковскую деревню, которая въ 1836 году, по кончинѣ его матери, досталась ему въ наслѣдство и въ которой онъ могъ теперь расположиться по своему усмотрѣнію. Онъ вздыхалъ по своемъ Михайловскомъ, куда нѣкогда его сослали изъ Одессы. Пріѣздъ въ Петербургъ П. А. Осиповой оживилъ въ немъ это желаніе. Его жена еще не видала любимой его деревни. Въ тогдашнихъ произведеніяхъ его можно указать нѣсколько мѣстъ, которыя свидѣтельствуютъ объ этой тоскѣ по деревнѣ и о желаніи выпутаться изъ тяжкихъ условій разорительной Петербургской жизни.
   
   Прошлою осенью въ Ревелѣ удалось намъ встрѣтить (въ спискѣ) Пушкинское осмистишіе, написанное подъ этимъ настроеніемъ. Вновь приводимъ его, съ дополненіемъ, полученнымъ недавно изъ того же источника.
   
   Пора мой другъ, пора! Покоя сердце проситъ.
   Летятъ за днями дни, и каждый день уноситъ
   Частицу бытія; а мы съ тобой вдвоемъ
   Располагаемъ жить. И глядь, все прахъ: умремъ!
   
   На свѣтѣ счастья нѣтъ, а есть покой и воля.
   Давно завидная мечтается мнѣ доля:
   Давно, усталый рабъ, замыслилъ я побѣгъ
   Въ обитель дальнюю трудовъ и чистыхъ нѣгъ.
   
   Вслѣдъ за этимъ въ Пушкинской рукописи читаемъ:
   
   Юность не имѣетъ нужды въ at home {Англійское выраженіе, означающее домашній уголъ, свой домъ П. Б.}; зрѣлый возрасту ужасается своего уединенія. Блаженъ, кто находитъ подругу: тогда удались онъ домой.
   О скоро-ли перенесу я мои пенаты въ деревню? Поля, садъ, крестьяне, книги, труды поэтическіе, семья, любовь etc. Религія, смерть.
   
   А послѣ этого наброска Пушкинъ написалъ, перенесясь воспоминаніемъ къ жизни въ Михайловскомъ, за двѣнадцать лѣтъ передъ тѣмъ:
   
   И берегъ Сороти отлогій.
   И полосатые холмы.
   И въ рощѣ скрытыя дороги.
   И домъ, гдѣ пировали мы.--
   Пріютъ, сіяньемъ Музъ одѣтый,
   Младымъ Языковымъ воспѣтый.
   Когда изъ капища наукъ
   Явился онъ въ нашъ сельскій кругъ.
   И Нимфы Сороти прославилъ.
   И огласилъ поля кругомъ
   Очаровательнымъ стихомъ.
   Но тамъ и я мой слѣдъ оставилъ.
   И вѣтру въ даръ на темну ель
   Повѣсилъ звонкую свирѣль.
   
   Конечно, въ печати Пушкинъ исправилъ бы 9-й стихъ и, можетъ быть, не назвалъ бы Дерпта "капищемъ паукъ"; но въ цѣломъ намъ дороги и эти не вполнѣ налаженныя струны его задушевной лиры, этотъ родной, загробный, какъ бы завѣщательный голосъ великаго поэта, зовущій домой, въ Русскую деревню. П. Б.

"Русскій Архивъ", No 1, 1887

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru