Бантыш-Каменский Дмитрий Николаевич
Кончина добродетельного

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Кончина добродѣтельнаго (*).

(*) Предложенная выше статья изъ жизни Бантыша-Каменскаго относится къ исторіи Москвы; а сей назидательный отрывокъ есть дань памяти Незабвеннаго. Рдръ.

   Между тѣмъ дѣятельность его не ослабѣвала: онъ продолжалъ заниматься какъ дѣлами по службѣ, такъ равно и окончаніемъ партикулярныхъ дѣлъ своихъ; сдавалъ дѣтямъ своимъ счеты съ приятелями и знакомыми, дѣлалъ имъ разныя наставленія, читалъ книги, заставлялъ людей своихъ писать отъ имени его прощальныя къ разнымъ особамъ письма, кои подписывать; старался, по видимому, чтобъ и по смерти его не сыскалось ни одного человѣка, могущаго упрекнуть его въ чемъ-либо, еще менѣе въ забвеніи своего долга..Соблюдая сей долгѣ со стороны общественнаго человѣка, не забывалъ онъ долга своего и со стороны вѣрнаго сына Церкви. Еще 24 го Декабря, чѣмъ свѣтъ, исповѣдовавшись у духовника своего, причастился Св. Таинъ. Сіе исполнилъ онъ скрытнымъ отъ дѣтей своихъ образомъ, дабы не потревожить ихъ, или опасаясь даже, чтобъ они, бывъ предубѣждены въ его выздоровленій, не удержали его отъ сей усладительной для каждаго хрістіанина обязанности.-- На канунѣ того дня написалъ онъ къ Архимандриту Донскаго монастыря Іоанну слѣдующее весьма любопытное и вмѣстѣ трогательное Письмо:

"Любезнѣйшій Отецъ Архимандритъ!

   "Се, его же любиши, тяжко болитъ; можетъ быть родственники мои, въ вашей обители лежащіе, зовутъ и меня къ себѣ.-- Сдѣлайте же любовь, отдѣлите въ больничной церкви уголокъ и для меня, преданнѣйшаго вашего слуги. Николай Б. Каменскій."
   25го Декабря, въ день Рождества Хрістова, объявилъ онъ съ радостнымъ видомъ дѣтямъ своимъ о тймъ, что удостоился на дняхъ примириться со Хрістомъ, и послѣ сего спокойно ожидаетъ своей кончины. Дѣти его въ то время стали говоришь ему о скоромъ выздоровленіи, думая тѣмъ его утѣшить. Почтенный старецъ, собравшись тогда съ духомъ, сказалъ имъ твердымъ и вмѣстѣ торжественнымъ голосомъ: "Что вы меня успокоиваете! я очень спокоенъ; я хрістіанинъ; мнѣ болѣе семидесяти лѣтѣ: вотъ моя болѣзнь. Въ жизни я никого не обидѣлъ. Что трудами моими нажилъ -- то оставляю вамъ. Въ карты ничего не проигралъ; не промоталъ. Никто васъ не упрекнетъ именемъ отца. Послѣ етаго о чемъ мнѣ безпокоиться? Вѣрую въ Искупителя Хріста и вѣра моя не посрамитъ меня въ день судный. Я иду туда, гдѣ находятся родители мои, жена, дядя... "
   Такъ мыслилъ, такъ дѣйствовалъ въ то время сей истинный хрістіанинъ, достойный сынъ Церкви -- и примѣрнымъ благочестіемъ своимъ водворялъ нѣкоторое неописанное спокойствіе въ сердцахъ огорченныхъ его дѣтей и ближнихъ!
   Нѣсколько дней спустя послѣ приобщенія Св. Таинъ, подозвалъ онъ дѣтей своихъ и умильнымъ голосомъ произнесъ имъ слѣдующія слова: "Еще есть у меня къ вамъ одна прозьба, друзья мои; не откажите мнѣ и оной! Спокойствіе мое отъ того зависитъ." -- Онъ просилъ въ то время, когда могъ приказывать! Но для чего поступалъ онъ такимъ образомъ, какъ не отъ опасенія огорчить дѣтей своихъ! "Покройте" продолжалъ онъ: "сей столъ, передъ глазами моими находящійся, чистою салфеткою поставьте на оную образа Спасителя и Богородицы" и зажгите передъ ними лампаду. Я желаю сего" прибавилъ онъ "для собственнаго моего спокойствія и увѣренъ, что вы мнѣ въ томъ не откажете." Волнего была въ ту же минуту исполнена, и онъ сказалъ тогда дѣтямъ своимъ, смотря? на образа: "Благодарю васъ! Теперь я совершенно спокоенъ." --
   Съ того времени днемъ и ночью устремлены были ежечасно ослабѣвавшіе взоры его на священныя изображенія, передъ нимъ находившіяся. Онъ молился въ то время, когда мучительная болѣзнь оставляла его нѣсколько въ покоѣ; молился и тогда, когда жестокая боль заставляла его испускать жалостные крики. Никогда не ропталъ онъ противъ опредѣленія Всевышняго; съ покорностію предавался святой Его волѣ. Нестерпимая боль его усиливалась ежедневно; наконецъ съ первыхъ чиселъ Января возобновлялась каждые полчаса вмѣстѣ съ сильнымъ по временамъ. Жаромъ и ознобомъ; признакомъ медленной лихорадки. Пронзительные стоны болящаго раздавались по всему его дому и раздирали на части сердца дѣтей его и приближенныхъ. Въ сіе время изъ устъ добродѣтельнаго старца выходили только сіи слова: Господи! помилуй меня! Помилуй меня, Іисусе!-- Помолитеся за меня -- сказывалъ онъ также неоднократно окружавшимъ его. Такимъ образомъ вѣра, сопутствовавшая ему въ сей жизни, и у двери гроба сопровождала его въ другую жизнь, невѣдомую намъ; но въ ту , гдѣ нѣтъ ни стоновъ, ни воздыханій, гдѣ каждый получаетъ по дѣламъ своимъ!
   Болѣзнь продолжалась -- но не съ такою уже силою, и слабѣвшій поминутно голосъ страдальца являлъ очевиднымъ образомъ скорое разрушеніе тѣлеснаго его состава: Sic transit gloria mundi!-- говорилъ тогда болящій окружавшимъ его -- и сохранялъ прежнее спокойствіе духа. 17 го Января, въ 12 мъ часу вечера; пожелалъ онъ собороваться Святымъ масломъ и съ неописанною набожностію молился во время чтенія божественнаго Евангелія, къ коему съ трогательнымъ также благочестіемъ прикладывалъ трепещущія уста свои, 19 го Числа слабость его увеличилась; уже не пронзительные крики; а умильные стоны, подобно дѣтскому плачу, вырывались изъ груди больнаго... Въ таковомъ жалостномъ; положеніи пробылъ онъ цѣлыя сутки, сохраняя глубокое молчаніе, и указывая. только по временамъ на часы, какъ бы желая знать, скоро ли настанетъ послѣдній часъ его жизни.
   20 го Числа по утру боль совершенно унялась -- и смерть начала распространять надъ больнымъ владычество свое. Ноги его оледенѣли; хладъ покрылъ всѣ почти его члены, дыханіе ослабѣвало, и по временамъ прерывалось. Онъ лежалъ съ сомкнутыми вѣждами и съ сложенными на крестъ руками, коими поперемѣнно дотрогивался чела своего, желая знать, не покрывалѣ ли уже онаго смертный потъ, вѣстникѣ ожидаемой имъ кончины. По временамъ продолжалъ онѣ указывать, на стоявшія насупротивъ кровати столовыя часы -- и что всего удивительнѣе было, тогда и непонятнѣе -- складывалъ съ самаго утра пальцы свои на крестъ, и показывая оные предстоявшимъ, умильно смотрѣлъ на нихъ, какъ будто прося ихъ обѣ чемъ {Надлежитъ здѣсь замѣтить, что дѣти его того утра при немъ уже болѣе не находились; ибо лишь только приближились они къ его кровати и онъ раскрылъ глаза, какъ примѣтя ихъ, испустилъ вдругъ пронзительный крикъ, который заставилъ ихъ выдти изъ комнаты. Соч.}. Наконецъ, видя, что его не понимаютъ, собрался онъ въ двѣнадцать часовъ по полуночи съ силами. и голосомъ весьма тихимъ и едва вразумительнымъ произнесъ имя старшей своей дочери: Аннушка.-- Тогда окружавшіе его поняли, что онъ желалъ благословить дѣтей своихъ и проститься съ ними. Призвали ихъ; они подошли къ кровати и почтенный старецъ, приподнявъ въ то время оледенѣвшія руки, кои дѣти его старались разогрѣвать горячими, поцѣлуями своими, но тщетно -- соединилъ по прежнему на крестѣ пальцы свои и прерывающимся отъ слабости голосомъ произнесъ нѣсколько разъ: благословляю васъ, благословляю васъ. Потомъ движеніемъ руки далъ знать, чтобъ они отъ него удалились, и сомкнувъ по прежнему вѣжди свои, соединилъ руки, но для того чтобъ, приподнявъ ихъ надъ грудью своею, низпосылать усердныя молитвы Всевышнему, уповательно о тѣхъ, кои столь близки были въ сей жизни его сердцу и съ коими готовился онъ разстаться. Картина величественная и вмѣстѣ трогательная? Съ одной стороны распростертый на смертномъ одрѣ благочестивый старецъ, въ добродѣтели посѣдѣвшій, съ лицемъ исполненнымъ спокойствія и твердаго на Всемогущаго упованія; съ другой огорченное, но вмѣстѣ и успокоенное толь христіанскою кончиною семейство его, которое смѣшивало слезы неописанной горести со слезами внутренняго удовольствія. Предстоявшіе удивлялись и радовались вмѣстѣ, взирая на толь завидный конецъ мужа, который даже передъ кончиною своею являлъ, имъ. разительный примѣрѣ торжества добродѣтели надъ ужасами самой смерти. Въ четыре часа по полудни еще пожелалъ онѣ проститься, съ дѣтьми своими, пожелалъ прижать ихъ поперемѣнно къ едва трепещущему, уже сердцу своему и къ охладѣвшимъ устамъ, кои готовы были навсегда закрыться. Прощаясь съ меньшимъ сыномъ, произнесъ онъ ему слабымъ, но довольно вразумительнымъ голосомъ слово: готовъ! послѣ сего, отдаляя его рукою своею, закрылъ снова свои вѣжди. При семъ словѣ сынъ не могъ удержаться отъ слезъ, и съ сильными рыданіями кинулся еще цѣловать отца своего. сей послѣдній открылъ тогда на минуту ослабѣвающія вѣжди, и смотря на горесть сына и другихъ дѣтей, вокругъ его стоявшихъ, поколебался въ своей твердости, и не будучи уже въ состояніи проливать слезы, изобразилъ на устахъ своихъ жалостною улыбкою взаимную свою печаль; потомъ далъ снова знакъ, чтобъ дѣти его вышли изъ комнаты. По прошествіи нѣсколькихъ минутъ благочестивый мужъ сей еще пожелалъ удостоиться приобщенія Святыхъ Хрістовыхъ Тайнъ, что исполнивъ съ свойственною ему теплою вѣрою, произнесъ снова предстоявшимъ слово готовъ -- и сомкнувъ вѣжди свои, сложа на крестъ руки, кончилъ заниматься уже земными вещами для совершеннаго посвященія себя Тому, къ Коему во всю жизнь свою не переставалъ воскрыляться духомъ. Немного погодя, началъ онѣ отходить, подобно человѣку, въ объятіяхъ сладкаго и вмѣстѣ тихаго сна находящемуся, и по прошествіи трехъ часовъ уснулъ спокойно вѣчнымъ сномъ (тогожъ 20 то Января) въ семь часовъ, десять минутѣ, по полудни, на семьдесять седьмомъ году отъ рожденія.
   Въ слѣдствіе одной статьи духовнаго завѣщанія Николая Николаевича (которое еще во время болѣзни своей неоднократно приказывалъ онъ сыновьямъ своимъ прочесть, желая отъ нихъ знать, довольны ли они его распоряженіями, въ помянутомъ завѣщаніи означенными), отпѣваніе тѣла его должно быть совершено безъ всякихъ церемоній, Синодальнымъ Ризничимъ и двумя Священниками; но Преосвященный Августинъ, Архіепископъ Московскій, узнавъ о кончинѣ достойнаго сына Церкви, по собственному движенію сердца своего, почтилъ его, 23 го Января, послѣднимъ долгомъ вмѣстѣ съ первымъ Духовенствомъ Московскимъ. Друзья покойнаго, Чиновники Архива и облагодѣтельствованные имъ наполняли церковь. По совершеніи литургіи Преосвященнымъ, Заиконоспасскаго монастыря Проповѣдникъ, Іеромонахъ Никаноръ, произнесъ надгробное слово и трогательнымъ краснорѣчіемъ своимъ извлекъ слезы у слушателей, горести исполненныхъ. Тѣло до ночи оставалось въ церкви; въ три часа Чиновники. Архива, въ сопровожденіи одного только священника понесли его въ Донской монастырь на рукахъ своихъ. Тамъ на разсвѣтъ опустили гробъ въ могилу, ископанную въ той самой церкви, въ коей погребенъ дядя покойнаго, Преосвященный Амвросій, убіенный Архіепископъ Московскій.

-----

   [Бантыш-Каменский Д.Н.] Кончина добродетельнаго: [О Н.Н.Бантыше-Каменском] // Вестн. Европы. -- 1818. -- Ч.102, N 24. -- С.300-309.
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru