# Избранные стихотворения

Станислав Балинский

Спасенье ("Там, где людские руки из облаков бросают...")

Баллада о двух свечах ("Я обращаюсь к ксендзу, к приходскому ксендзу, который...")

Последняя мелодия. 1940 ("Когда весь в розах, уж ненужных...")

Перевод Абрама Эфроса (1944).

## Станислав Балинский. Избранные стихотворения


Спасенье

Там, где людские руки из облаков бросают

Смерчи воющих бомб, чтоб дома с основ пошатнуть, --

Там, где другие руки в хаосе тьмы разрывают

Засыпанные подвалы, пробивая к воздуху путь, --

Там бывает мгновение, когда сила, шедшая книзу,

Будит мертвые вещи и давит оземь собой, --

Тут зловещей кометой сорвется камень с карниза,

Там раздастся стена с бегущей по ней струей.

Тогда туманятся взоры и дышит грудь все короче,

Лишь руки, влажные кровью, выступающею из пор,

Нащупывают неустанно, средь внезапно ослепшей ночи,

Лестницу и ступени в лишенный границ простор.

Так меж руин и пожарищ бредет человек без надежды,

Не разжимая губ, скорбно насупив бровь, --

Так бредет он от века и все ж не смыкает вежды,

В гордую Человечность взыскуя поверить вновь.

Баллада о двух свечах

Я обращаюсь к ксендзу, к приходскому ксендзу, который

За пение польских песен фашистами насмерть замучен:

Если ксендз за пределом добра и зла нам опорой

Служит, как встарь, а не спит, и с нами, как встарь, неразлучен, --

Доброму ксендзу понятно, почему я не в состоянье

Выполнить свой обет, данный ему пред рассветом,

В ночь моего отъезда при нашем последнем прощанье,

Возле часовни, облитой звездным студеным светом.

Так! После долгих скитаний --тяжкой была дорога! --

Горестный и усталый, я доплелся до Рима,

Но и там не нашел я, нигде не нашел я Бога,

Ни в мерцаниях пурпура, ни в клубах кадильного дыма.

Тщетно входил я в костелы, странствовал по соборам,

С сердцем, дотла спаленным, несущим горькое бремя, --

Я не мог ни единожды прочесть молитвы, которым

С истовым рвением ксендз обучал меня в оно время.

Пусть же меня не хулит он, не предстает виденьем,

Ночью в окно не стучится окровавленною рукою, --

Старых молитв не дано мне с прежним читать убежденьем,

Хоть каждодневно твержу их, бессмысленно и с тоскою.

Чтобы воспрянула вновь в них правда мощно и зримо,

Чтобы внимать без отчаянья горечи их глаголам,

Должен Бог загасить скорей все светочи Рима

И затеплить опять лишь две свечи у престола, --

Две свечи неказистые, две свечи одинокие,

Как те, горевшие ночью, при отъезде, перед рассветом,

В жалкой деревенской часовне, -- две свечурки убогие,

Когда смерть стояла пред нами под звездным студеным светом.

Последняя мелодия. 1940

Когда весь в розах, уж ненужных,

Париж, как привиденье, гас, --

Я в лавку мод, на перекресток,

Шел встретиться, в последний раз,

С француженкой, подростком милым,

Наивно-свежей, словно май,

И веровавшей, что свобода

И Франция -- единый край.

Но лавка на замке, -- и смотрят

С витрины пустота и мрак,

И приближается угрюмый,

Размеренный немецкий шаг.

И на обрывке календарном

У входа кто-то, млад иль стар,

Дрожащею рукою вывел:

"Ferme jusqu'a la victoire"*.

Листок со скудными словами,

Прибитый на глухих дверях,

Меня преследует в дороге,

Звучит мелодией во снах.

Париж громадою за нами

Стоит, подобно лавке чар,

Где на дверях висит записка:

"Ferme jusqu'a la victoire".

1942--1944

* "Заперто впредь до победы".

------------------------------------------------------------------------

Источник текста: Переводы в стихах и прозе : [с древнееврейского, итальянского, французского, немецкого, польского языков: сборник] / Абрам Эфрос; [сост. М. В. Толмачёв]. -- Мюнхен: издание М.В. Толмачёва, 2015. -- 444 с.; 16 см.