# Об исполнительной власти в Англии

Михаил Игнатьевич Балинский

"Вестник Европы". -- 1818. -- Ч. 99, Nо 10.

## Объ исполнительной власти въ Англіи


§ 1. О Королѣ, его Фамиліи и правахъ Короны. Мы видѣли уже {Ето отрывокъ изъ сочиненія довольно пространнаго, въ которомъ предложено историческое, политическое и статистическое описаніе Государства Великобританскаго.}, сколь значительную власть имѣетъ Король въ отношеніи къ законодательству. Остановимся теперь надъ тѣми правами, которыя единодушною волей народа предоставлены его особѣ. Сему высочайшему Сановнику многія племена и поколѣнія ввѣрили власть исполнять тѣ законы, которые сами они преднаписали для своего благоденствія. Наслѣдованіе престола сколь ни мало, по видимому, соотвѣтствуетъ уставамъ свободнаго образа правленія, есть существенная порука въ народномъ спокойствіи. И кто можетъ. сему, воспротивурѣчить, кто обращающій взоры свои на бытописанія различныхъ народовъ, среди которыхъ возникали мятежи кровопролитные, единственно по случаю избранія себѣ властителей -- возникали мятежи и были причиною паденія оныхъ народовъ? И такъ самые опыты, свидѣтельствомъ вѣковъ подтвержденные, сильно говорятъ. въ пользу наслѣдственнаго престола. Въ Британіи воздвигнутъ онъ во времена отдаленнѣйшія, и существуетъ донынѣ, утвержденный на прочномъ основаніи постоянныхъ законовъ. Порядокъ наслѣдованія наблюдается сообразно праву старшинства, по примѣру ленныхъ законовъ, сперва въ мужескомъ колѣнѣ, а по прекращеніи онаго такимъ-же образомъ въ колѣнѣ женскомъ, по древнимъ обычаямъ Бриттовъ {Solent foeminarum ductu bellare, et sexurn in imperils non discernera. Tacit. Vita Agricolae.}. Впрочемъ право наслѣдованія недолжно быть почитаемо неизмѣняемымъ; ибо точныя слова Англійскихъ законовъ о Королевскомъ Величествѣ, его наслѣдникахъ и преемникахъ {The kings majesty, his heirs, and sucessors. Bluestone. Book 1, ch 3.}, ясно выражаютъ, что верховная власть народа, заключаясь въ особѣ Короля и въ Двухъ Палатахъ Парламента, имѣетъ неотъемлемую возможность отнять наслѣдство, ограничить его, или предоставить другой особѣ. Все сіе однакожъ отнюдь неуничтожаетъ общаго правила, что наслѣдственная корона остается въ фамиліи того, кто ее носитъ на главѣ своей. Свойство Англійскаго правительства есть таково, что оно нетерпитъ междуцарствія; Король никогда неумираеть политически, и наслѣдникъ Престола, какимъ бы ни называлъ его законъ, природнымъ ли наслѣдникомъ, или только преемникомъ (haeres natus, или haeres factus), немедленно вступаетъ во всѣ права и достоинства своего предмѣстника.

Королева есть первая, послѣ Короля, особа изъ всей фамиліи; но права ея бываютъ различны, смотря по обстоятельствамъ, въ которыхъ находится. Ежели она есть Королева царствующая, какими, на примѣръ, были Марія, Елисавета, Анна; то пользуется всѣми тѣми правами, которыя, принадлежа трону, суть достояніе высочайшей власти: но супругъ ея, наровнѣ съ прочими подданными, подчиненъ законамъ государственнымъ, съ тою только разницей, что, въ случаѣ измѣны противъ отечества можетъ быть судимъ одними Перами Королевства. Еслижъ Королева сидитъ на престолѣ, единственно, въ качествѣ супруги царствующаго Государя, то ей принадлежатъ особыя преимущества, которыми ни кто другой изъ особъ ея пола не пользуется въ государствѣ. Она почитается лицемъ священнымъ, но отличнымъ отъ Короля; можетъ покупать недвижимыя имѣнія, употреблять ихъ по своему благоусмотрѣнію; можетъ получать отъ Короля жалованныя земли и дѣлать на нихъ записи. Доходѣ Королевы, называемый aurum Reginae составляется изъ десятой части всего того, что входитъ въ казну Королевскую отъ сбора за нѣкоторыя привилегіи, за дозволенія, и т. д. {Здѣсь прилично упомянуть о старинной повинности рыбаковъ, занимавшихся ловлею на берегахъ Англіи, давать Королю нѣкоторыя рыбы. Поймавшіе кита обязаны были раздѣлить его такимъ образомъ, чтобы голова досталась Королю, а хвостъ Королевѣ. De sturgione observetur, quoi Rex ilium habebit integrum, de balena vero sufficit, si Rex habeat caput, Regina caudam. Bracton. 1, 3. с. 3, apud Blacstone.}.

Вдовствующая Королева пользуется тѣми же правами, которыя принадлежали ей при жизни супруга, съ тою только разницею, что покушеніе на жизнь ея непочитается государственнымъ преступленіемъ; напротивъ, такое же покушеніе, сдѣланное во время ея замужства, есть оскорбленіе Величества. Сверхъ того вдовствующая Королева не можетъ вторично вступить въ супружество, безъ дозволенія царствующаго Монарха; получивъ же его, она отнюдь нелишается своего вѣна, хотя бы даже вышла въ замужство за Королевскаго подданнаго.

За Королевой слѣдуетъ наслѣдникѣ престола, старшій сынѣ Королевскій. Какъ первородный потомокъ, имѣетъ онѣ титулъ Герцога Корнваллійскаго (duke of Cornwall's), какъ наслѣдникъ престола титулуется Принцемъ Валлійскимъ (Prince of Vales) и Графомъ Честерскимъ (Earl of Chester); на всѣ сіи достоинства получаетъ онъ грамату при торжественномъ обрядѣ. Покушеніе жизнь его почитается государственнымъ преступленіемъ и подлежитъ той же казни, какая опредѣлена за покушеніе на жизнь Короля или Королевы.

Прочія дѣти и родственники Королевскіе, за исключеніемъ одной старшей его дочери, имѣющей но законамъ одинакія преимущества съ наслѣдникомъ престола во всемъ бываютъ равны Перамъ Королевства, только засѣдая выше ихъ въ Парламентѣ и пользуясь первенствомъ во всякомъ другомъ мѣстѣ.

Пріемлющій верховную власть въ Англіи объявляетъ согласіе свое на взаимный договоръ между собою и народомъ. Договоръ сей, основанный на естественной справедливости, предотвращенія всѣхъ недоразуменій, еще подтвержденъ былъ послѣ революціи 1658 года, когда Іаковъ II, побуждаемый неблагоразумною слабостію и отчаяніемъ, нарушилъ условіе и утратилъ престолъ своихъ предковъ {Hist. philosoph. et polit, des revolutions d'Angleterre.}. Пункты онаго договора остались въ присягѣ, которую Король, вступая на престолъ, произносить передъ народомъ. Во сіе время при священныхъ обрядахъ Архіепископѣ Королевства предъ лицемъ народа вопрошаетъ Короля или Королеву: "Обѣщаешься ли торжественно, даешь ли присягу въ томъ, что будешь управлять народомъ Королевства Англійскаго и странъ ему подвластныхъ по статутамъ, утвержденнымъ властію Парламента, по законамъ и существующимъ обычаямъ?" Король, или Королева, отвѣчаетъ: "Торжественно обѣщаюсь."

Архіепископъ. "Обѣщаешься ли во всѣхъ опредѣленіяхъ твоихъ слѣдовать закону, справедливости и милосердію?" Король, или Королева: "Обѣщаюсь."

Архіепископъ. "Обѣщаешься ли всею силою твоею защищать законъ Божій, истинное исповѣданіе Евангелія и религію Протестантскую преобразованную, законами постановленную? сохранишь ли при Епископахъ, при духовенствѣ сего Королевства и при храмахъ, ввѣренныхъ попеченію ихъ, всѣ права и привилегіи, законами дарованныя всѣмъ имъ и каждому особенно?" Король, или Королева: "Обѣщаюсь то исполнить." Потомъ Король, или Королева, кладетъ руку на Евангеліе и произносить: "Все обѣщанное мною исполнять и сохранять буду: тако Богъ мнѣ да поможетъ!" И цѣлуетъ святую книгу.

Слѣдственно, въ сей формѣ присяги заключаются всѣ обязанности Королевскія, принимаемыя на себя Государемъ при священнѣйшемъ обрядѣ. Такое ограниченіе власти Монархической было уже извѣстно и древнимъ Германцамъ, предкамъ Англійскаго народа {Nec regibus infinita aut libera potestas. Tacit. de moribus Germanor. c. 7.}. Въ послѣдующія времена принята за правило та мысль, что Король долженъ быть подчиненъ законамъ, а не Королю законы; но принявъ мѣры, чтобы власть верховная не могла переступить за назначенные предѣлы, признано необходимымъ дать ей надлежащую силу и важность, дабы она въ. состояніи была сохранять и внутренній порядокъ и внѣшнее могущества народа.


(Окончаніе въ слѣд. книж.)


-----


[Балиньский М.] Об исполнительной власти в Англии / [Michala Balinskie] // Вестн. Европы. -- 1818. -- Ч. 99, No 9. -- С.52-58.


Объ исполнительной власти въ Англіи.


(Окончаніе.)


По законамъ Англійскимъ, Король есть верховный начальникѣ и первый сановникѣ Государства. Часто даже называли его Императоромъ, а Государство его -- Имперіею. Поелику законы, предоставивъ ему полное начальство какъ въ гражданскихъ дѣлахъ, такъ въ духовныхъ и военныхъ, облекли его независимою властію внѣ Государства; то никакое мѣсто не можетъ судить его, и никакому въ свѣтѣ Монарху не можетъ онъ быть подвластенъ. Сія независимость, необходимая, изъ самаго естества правленія монархическаго проистекающая, никакимъ образомъ не могла бы существовать долго безъ двухъ слѣдующихъ условій, освященныхъ силою закона; во первыхъ, что совершенство есть неотъемлемый удѣлъ Монаршаго достоинства; во вторыхъ, что верховная власть неспособна сама собою учинять что либо вредное и злое. Отсюда необходимое слѣдствіе; всѣ погрѣшности, всѣ противузаконныя поступки сѣдящаго на престолѣ не ему самому приписываются, но тѣмъ которые пользуются его довѣріемъ. Необходимость требовала, чтобы законъ присвоилъ сіи преимущества верховной власти, ибо, хотя по законамъ Натуры и Философіи Король есть человѣкъ, призванный управлять людьми, себѣ подобными; однакожъ въ обезпеченіе блага общественнаго и въ отвращеніе того, чтобы такое мнѣніе непослужило для многихъ поводомъ къ неповиновенію, а слѣдственно къ нарушенію порядка, законы Англійскіе не только окружили могуществомъ и блескомъ величества высокой санъ Королевскій, но и самому царствующему лицу присвоили отличнѣйшія предъ всѣми другими людьми преимущества. При всемъ томъ однакожъ они, отнюдь не уполномочили Короля причинятъ какія-либо обиды своимъ подданнымъ, на противъ, сдѣлали возможнымъ справедливое до всякомъ случаѣ удовлетвореніе. Если бы кто нибудь возымѣлъ основательную, причину требовать вознагражденія за ущербъ своей; собственности, претерпѣнный въ слѣдствіе распоряженій правительства; въ такомъ случаѣ законъ указываетъ обиженному путь къ Трибуналу канцеляріи, который по разсмотрѣніи просьбы, обязанъ сдѣлать ему отъ имени Короля удовлетвореніе, не иначе однакожъ какъ въ видѣ милости: ибо самый законъ Природы говорить, что подданный, пока непересталъ, еще быть имъ, никакой возможности вынудить у Государя своего должное себѣ удовлетвореніе {Пуффенд. De jure naturae et gent. L. VIII, c. 10.}. Разнымъ образомъ если бы злоупотребленія со стороны правительства касались не до одного только лица, но до выгодъ цѣлаго народа, законъ и въ семъ случаѣ, показываетъ средство предотвратить вредныя слѣдствія: онъ уполномочиваетъ обѣ Палаты Парламента дѣлать Королю свои представленія обо всемъ томъ, что найдутъ они вреднымъ въ мѣрахъ правительства. Но и при семъ дозволеніи законъ отнюдь неупускаетъ изо виду то важное обстоятельство, что Король иначе не можетъ политически ошибаться, какъ въ слѣдствіе злыхъ совѣтовъ и коварныхъ донесеній стороны Министровъ. По сей-то причинѣ видимъ, съ какою строгою точностію разсматриваются въ Парламентѣ, маловажнѣйшія подробности въ поступкахъ Министровъ Англійскихъ; по сей то причинѣ замѣчаемъ, съ какимъ усиліемъ государственные чиновники сіи стараются всячески оправдывать политическія свои ошибки: ибо они, завися не отъ одного Короля только, но и отъ народа вмѣстѣ, по силѣ закона, подверглись бы судебному слѣдствію и строжайшему наказанію. Но если бы; наконецъ, личные виды Короля простиралась еще далѣе; еслибъ не видно переступая границы своей власти, онъ покусился разрушить конституцію и посягнулъ бы на вольность народную -- на такой случаи законы ничего ни опредѣлили, дабы неослабить довѣрія къ верховной власти: впрочемъ назначеніе мѣръ противъ такого несчастія они представляютъ тому времени, въ которое могло бы сіе случиться. Исторія и опыты достаточно показываютъ, какія средства употребялъ народѣ. Когда Іаковъ II нарушилъ конституцію и поколебалъ основанія отечественныхъ законовъ. Изъ сего заключать надобно, что каждой разъ и впредь, въ случаѣ подобномъ упомянутому народѣ почтетъ себя въ правѣ думать, что Король, разрушающій принятыя собою установленія, разрушаетъ вмѣстѣ договоръ между собою и народомъ, а слѣдственно по доброй своей водѣ низходитъ съ Престола.

Кромѣ всѣхъ оныхъ преимуществъ Королевскаго сана съ одной стороны, а съ другой справедливыхъ ограниченій, Король имѣетъ право бить монету, жаловать въ Перы, давать чины, награды, преимущества, и миловать виновныхъ, лишь бы только ни въ чемъ не нарушилъ конституціи. Сей наконецъ священной и непрмкосновенной особѣ первѣйшаго сановника народнаго предоставлена полная власть исполненія законовъ, для сохраненія того единства, безъ котораго народъ не можетъ быть сильнымъ, и для отвращенія плачевнѣйшихъ происшествій, коихъ не могли избѣжать аристократическія правительства. Король есть стражъ тишины общественной, источникъ правосудія; но какъ самъ онъ, за множествомъ дѣлъ государственныхъ, не можетъ каждому давать онаго, то имѣетъ власть учреждать судилища, которыя дѣйствуютъ неиначе какъ его именемъ: ибо сіи судилища, скажемъ словами Блакстона, суть зерцала, представляющія въ себѣ образъ Монарха. Король есть начальникъ внутренняго управленія и глава церкви Англиканский; онъ сзываетъ соборы, производить во Епископы, даетъ послѣднее рѣшеніе по дѣламъ духовнымъ. Король, имѣя верховную власть внутри Государства, есть кромѣ того еще и представитель народа касательно всѣхъ дѣлъ политическихъ и сношеній съ чужестранными Державами; а по сему имѣетъ право назначать своихъ пословъ къ нимъ и принимать у себя пословъ чужестранныхъ, заключать миръ и объявлять войну, съ условіемъ однакожъ, что Министры, участвующіе въ исполненіи сего послѣдняго права, должны отвѣтствовать предъ Парламентомъ въ случаѣ употребленія во зло онаго. Король наконецъ есть попечитель торговли (предмета, какъ извѣстно, важнѣйшаго для Англійской націи), верховной начальникѣ надъ всѣми сухопутными силами и морскими.

Таковъ духъ Англійскаго законодательства вразсужденіи власти Королевской: она составлена, такъ сказать, изъ участковъ личной свободы каждаго Англичанина для обезпеченія всеобщей Свободы цѣлаго народа. Отсюда ясно истолковать можно ту особенность правительства Англійскаго, которою оно отличается отъ всѣхъ прочихъ: находясь подъ верховнымъ управленіемъ Монарха, оно отнюдь не перестаеть быть совершенно свободнымъ, а сверхъ того еще пользуется двуми важными выгодами: во первыхъ, присвоеніе исполнительной власти одной особѣ ускоряетъ теченіе дѣлъ общественныхъ; во вторыхъ, отдѣленіе Исполнительной власти отъ законодательной предполагаетъ удобность ограничивать первую.-- "Въ Англіи" говоритъ Делольмъ "нераздѣлимостъ исполнительной власти и. вмѣстѣ ея обширность всегда предупреждали заблужденія народа, направляя на одинъ и тотъ же предметъ всѣ его виды и усилія. Но самая прочность могущества была поводомъ и прочности мѣръ, принятыхъ для стѣсненія онаго. Постоянно смотря на сію древнюю твердыню могущества Королевскаго, народъ уже семь вѣковъ почитаетъ ее предмѣтомъ своихъ опасеній." -- Впрочемъ, хотя прекрасная сія теорія служитъ по видимому, достовѣрною порукой къ безопасности народа со стороны верховной власти; хотя всѣ вообще сильными побуждаются причинами удерживать ее въ границахъ, единожды навсегда ей назначенныхъ; хотя даже употреблены средства искуснымъ образомъ подчинить ее народу по части денежныхъ пособій, въ которыхъ она имѣетъ нужду: опыты однакожъ весьма часто свидѣтельствуютъ, что при составленіи конституцій не все предусмотрѣно. Оные до безконечности разширяющіеся политическіе виды правительства, большею частію несвойственные народу конституціонному,-- происходящая оттуда потребность великихъ доходовъ,-- безпрестанная борьба Министровъ съ Парламентомъ: -- все сіе подтверждаетъ выше предложенное мнѣніе и ясно доказываетъ, что верховная власть, если не можетъ средствами открытыми распространять свое могущество, всегда въ состояніи бываетъ употреблять средства тайныя, которыми гораздо скорѣе и успѣшнѣе достигаетъ своей цѣли. Слѣдственно легко удостовѣриться можно, какимъ образомъ сила противудѣйствующая, сіе основаніе конституціи Англійской, не шолѣко иногда слабѣетъ, но въ нѣкоторыхъ особливыхъ случаяхъ и совсѣмъ дамъ уничтожается.


(Изъ Dz. W.)


-----


[Балиньский М.] Об исполнительной власти в Англии: (Из Dz[iennika] W[ilenskie]): (Окончание) // Вестн. Европы. -- 1818. -- Ч. 99, N 10. -- С. 147--153.