# Два послания Симеону из Книги толкований

Аноним Аввакум

Пустозерская проза. Протопоп Аввакум. Инок Епифаний. Поп Лазарь. Дьякон Федор

М., "Московский рабочий", 1989


## ДВА ПОСЛАНИЯ СИМЕОНУ ИЗ КНИГИ ТОЛКОВАНИЙ


## 1


Чадо Симеоне! На горе я родился. В Тобольске граде прииде ко мне в дом искуситель, чернец пьяной, и кричит: "Учителю, учителю, дай мне скоро царство небесное!" Часу в пятом или в шестом нощи аз з домочадцы кануны говорю: кричит чернец неотступно. Подумаю: беда моя, что сотворю? Покинул правило говорить, взял ево в ызбу и рекох ему: "Чесо просиши?" Он же отвещав: "Хощу царства небеснаго,-- скоро, скоро!" Аз же глаголю ему: "Можеши ли пити чашу, еяже ти поднесу?" Он же рече: "Могу!-- давай в сий час, не закосня". Аз же приказал пономарю стул посреде избы поставить и топор мясной на стул положить -- вершить черньца хощу. Еще же канатной толстой шелеп приказал зделать. Взявше книгу, отходную стал ему говорить и со всеми прощаться. Он же задумался. Таже на стул велел ему главу возложити и шелепом пономарь на шее. Он же закричал: "Государь, виноват,-- пощади, помилуй!" И пиянство отскочило. Ослабили ему. Пал предо мною. Аз же дал ему чотки в руки, полтораста поклонов пред Богом за епитимию велел класть. Поставил его пономарь в одной свитке,-- мантию и клобук снял и на гвоздь повесил. Я, став предо образ Господень, вслух Исусову молитву говоря, на колени поклоняюся; а он последуя, стоя за мною также на колени; а пономарь шелепом по спине. Да уже насилу дышать стал: так ево упочивал пономар-ет! Вижю я, я ко довлеет благодати Господни: в сени ево отпустили отдохнуть, и дверь не затворили. Бросился он из сеней, да и чрез забор, да и бегом. Пономарь кричит вослед: "Отче, отче! мантию и клобук возми!" Он же отвеща: "Горите вы и со всем! Не до манатьи". С месец времяни минув, пришел в день ко окошку: молитву искусно творит, и чинно. А я чту книгу Библею. Пойди, реку, Библею слушать в ызбу. И он: "Не смею-де, государь, и гледеть на тебя,-- прости, согрешил!" Я простил ево со Христом, и велел манатью отдать. Потом издали мне в землю кланяется. И архимарита и братию стал почитать; и воеводы мне ж бьют челом. А до тово никто с ним не смел говорить.

Отраднее, чадо, Лоту в Содоме и Гоморе житие бысть, нежели мне в волокитах-тех. Безпрестанно душевное плавание и неусыпныя наветы и беды, яко со зверми, по человеку, со искусители брахся. Вне убо страх, а внутрь такожде боязнь. И во церковь иду, а тово и гляжу, как нападут. А в церкве стою, паки внутренняя беда: бсзчин-ства в ней не могу претерпеть. Безпрестанно ратуюся, с попами пьяными, и с крылошаны, и с прихожаны. Малая чадь, робята в церкви играют, и те душу мою возмущают. Иное хошу и промолчать, ино невозможное дело,-- горит во утробе моей яко пламя палит. И плачю, и ратуюся. А егда в литоргею нищия по церкве бродят и не могу их унять, и я им кланяюся, и денег посулю, велю на одном месте стоять, а после обедни и заплачю. А которые бродят и мятежат людми, не послушают совета моего, с теми ратуюся, понеже совесть нудит, претерпеть не могу. Еще же и Златоустом реченное вспоминаю души моей. Есть писано в Беседах Апостольских, во Нравоучении, вселеннныя учитель рече: аще бы-де варвар или скиф, в церковь вшед, начат во алтаре престол разорять и тряпезу опроверг, наругав святая святых, еже есть святый сокромент долу опроверг [тело Христово], не вси ли бы прилучившиися тут руце свои возложили на него, и уязвльше, яко бешенаго пса, далече отгнавше, восплакали и возрыдали погибели его. Зде же не тряпезу разоряют, ниже святая опровергают, но самый Дух Святый оскорбляют и досажают Богу, паче, нежели оный разоритель тряпезы. Вошед в церковов смеется, ин празнословит и плищь счиняет1 во время соборнаго моления, и инже, разгордевся, устав церковный пременяет; а ин иная непотребства; стоящий же в церкве яко изумлени и неми, и глуси, и слепи, слышавше не слышат и видевши не разумеют, ни болезнуют о разрушении церковнаго устава; вси бегуны, вси потаковники, вси своя си ищут, а не яже суть Божия. Аз же глаголю и повелеваю на мятежника церковнаго всем верным руки возложити и далече от церкви отгнати паче онаго варвара; и дондеже в покаяние придет, ни на праг церковный не попущу таковому возступите. Церковь бо есть небо, церковь Духу Святому жилище; херувимом Владыка возлежит на престоле; Господь серафимом почивает на дискосе2. Егда возступил еси на праг церковный, помышляй, яко на небо взыде, равно со ангелы послужити Богу, Богу живому истинному, Богу животворящему мертвыя и разрешающему от греховныя смерти к вечной нестареющейся жизни, ея же да улучим вси о Христе Исусе.

Слышал ли еси, чадо Симеоне, Златоустово учение и поболение о церкве? Напоследок же и душу свою предаде по церкве святый, яко храбрый и непобедимый воин царя небеснаго-света. Читал ли ты, чадо Симеоне, житие-то ево твердо и внятно? Честнаго отца сын, воеводы именем Секунда, матере Анфисы. Бе единочаден. От юности возлюбив Бога и работая Христу всем сердцем и всею душею, Мелетием в чтецы поставлен, а Флавиян в тойже Антохии совершил во освященство, напоследок же с честию царь Аркадий и Евдоксия царица в Царь-град взяша на престол патреаршеский, и пять лет святый церковь правил. Ядый хлеб токмо ячменный, и родоста-му, еже есть вареную воду, пияше. Возрастом мал бе, главу имея велику. Языком златословесен, милости источник, кипящая во устех его благодать Духа Святаго яко река изливашеся по всюду, на гордыя высок, х кающимся милостив, заблуждьшия обращая, непокоривыя обличая и потязая, гладныя питая, обидимыя заступая, всем вся бых, да вся приобрете. Егдаже исполнися время и прииде кончина, рыкнул Иркан в царице: возми да понеси, собирай собор на извержение Иванново! Надоело житие святое,-- понуждает на всякое благочестие; а в царьских надобно прокладно: пить, есть, поиграть в дутки, сиповшики с трупками, детей потешить, самим повеселится! Иван мешает! Слово в слово изначала у нас бысть так же. При духовнике протопопе Стефане Алексеюшко-то с Марьюшкою добры до нас были и гораздо, яко Аркадий и Евдоксия ко Иоанну. Егда же огорчило житие святое, яко и мед ядущим много: возми да понеси, разсылай в сылки, стриги, проклинай новый Феофил Александриский епископ, имеяй дух пытливый Никон! Златоуста в Куксы Арменския, потом в Каманы: Аввакума протопопа в Сибирь, в Тоболеск, потом в Дауры! Прочих же отец и братии наших безчисленно губи и души, возми таковых от земли; неподобает им жити! И оттоле двадесяте три лета и пол-лета и месяц по се время безпрестани жгут и вешают исповедников Христовых. Оне, миленькие, ради пресветлыя, и честныя, и вседе-тельныя, пренеисчетныя и страшныя Троица несытно пуще в глаза лезут, слово в слово яко комары или мушицы. Елико их болши подавляют, тогда болши пищат и в глаза лезут: так же и русаки бедные, пускай глупы, рады мучителя дождались,-- полками во огнь дерзают за Христа Сына Божия-света. Мудры блядины дети греки, да с варваром турским с одново блюда патриархи кушают рафленыя курки. Русачьки же, миленькия, не так,-- во огнь лезет, а благоверия не предает! В Казани никонияня тридесять человек сожгли, в Сибире столко же, в Володимере шестеро, в Боровске четыренадесять человек, а в Нижнем преславно бысть: овых еретики пожигают, а инии, распальшеся любовию и плакав о благоверии, не дождався еретическаго осуждения, сами во огнь дерзнувше, да цело и непорочно соблюдут правоверие, и сожегше своя телеса, душа же в руце Божий предавше, ликовствуют со Христом во веки веком, самоволны мученички, Христовы рабы. Вечная им память во веки веком! Добро дело содеяли, чадо Симеоне,-- надобно так. Разсуждали мы между собое, и блажим кончину их. Аминь.


## 2


Чадо Богоприимче!1 Разумееши ли кончину арапа она-го, иже по вселенной и веса Русский державы летал, яко жюк мотылный из говна прилетел и паки в кал залетел, Паисей Александрейский епископ? Распял-де ево Измаил на кресте, еже есть турской!2 Я помыслил: ано достойно и праведно! Помнишь, во Апокалепсисс пишет: аще кто в пленение ведет, в пленение да идет, и аще кто мечем убиет, подобает ему оружием убиену быти3. Распяли оне Христа в Русской земле, мздою исполнь десницы своя: правилне варвар над ними творит. Яко Теверий древле Пилата и Каияфу4, первых распинателей, а нынешних других -- Салтан Мегметович. Подай, Господи! Подай, Господи! Не смейся, враг, новый жидовин, распенше Христа! Еще надеюся Тита втораго Иусписияновича на весь новый Иерусалим, идеже течет Истра река, и с пригородком, в немже Неглинна течет5. Чаю, подвигнет Бог тогоже Турка на отмщение кровей мученических. Пускай любо-деицу-ту потрясет, хмел-ет выгонит из блядки! Пияна кровьми святых на красном звере ездит, разевирепев, имущи чашу злату в руце своей, по л ну мерзости и скверн любодеяния ея6 -- сиречь ис трех перстов подносит хотящим прянова пьянова пития и без ума всех творит, испивших ис кукиша десныя руки. Ей, Бога свидетеля сему поставляю,-- всяк, крестивыйся тремя персты, изумлен бывает, аще некогда и пятию персты начнет знаменоватися. А бес покаяния чистаго не может на первое достояние приитти: тяжела-су просыпка-та пившему чашу сию, триперстную блядь! А к тому еще малакса на чело поп наложит: так и вовсе спи,-- не просняся и до суднаго дни! Малаксу тово знаешь ли ты Симеон? А то каракуля-та! Беда-су миру бедному от сего пития! И не хотящих поят, силою на лоб воротит поп, выблядков сын. А человечество немощно и полско, по писанию: семя тли во всяком лежит. И нехотя иной омрачится и уступит спасения своего, подклонит главу свою к печати сей, ов страха ради, а ин зазрения. Как не принять! Царица в золотой чаше подносит! Сиречь патриарх, или митрополит уставит каракулю-ту, да еще и царь тут же глядит, или воевода на городе присматривают! Беда миру бедному пришла: не пить чаша -- в огонь посадят и кости пережгут; а пить чаша скверная сия -- в негасимый огнь ввержену быть и в век нескончаемый в плачь. Ну, как же христианам нам быть? Приклони-тко ухо-то ко мне и услыши глаголы моя,-- право не солгу. Чево себе ищу, тово ж желаю и тебе. Аще не хошещь в стень сию итти Господа ради своего, а в существо пойдешь же. Сиречь: стень -- огнь сей онаго огня, иже хощет поясти сопротивныя: сей огнь плоти снедает, души же не коснется; оный же обоя язвит в неистление. Писано есть: возшумит же удоль плачевная страшным скрежетанием, вся видящий согрешивший венчующим мукам судом праведным Божиим отпущаемы. А прежде возгласят трубы, и истощаются гробы, и воскреснет человеческое трепеща естество все: иже добрая содеявше, в радости радуются, согрешивший же трепещут, плачуще и люте восклицающе, в муку посылаеми и от избранных разлучаеми во тьму кромешную, во огнь вечный, в пропасть глубокую, в черви лютыя, в скрежет зубный и неусыпный, в болезни безпрестанныя. Страшно бо судище, брате мой, на немже вся обнажени станем. Несть помощника тогда и несть предстателя, ни отец сыну, ни сын отцу, ни мати дщери, ни друг другу, несть помогающаго, койждо от дел прославится, или осудится. Сотвори же, брате, дело сие о Христе и не пей пития тово и ис чаши той скверныя вышереченныя! Воистинно будет добро, и впредь слюбится. А хотя и бить станут, или жечь: ино и слава Господу Богу о сем! Достоин бо есть делатель мзды своея7. На се бо изыдохом ис чрева матери своея. На что лутче сего? с мученики в чин, со Апостолы в полк, со святителя в лик, победный венец, сообщник Христу, Святей Троице престолу предстоя со ангелы и архангелы и со всеми без-плотными, с предивными роды вчинен! А во огне-том здесь неболшее время потерпеть,-- аки оком мгнуть, так душа и выступит! Разве тебе не разумно? Боишися пещи-той? Дерзай, плюнь на нея, небось! До пещи-той страх-от; а егда в нея вошел, тогда и забыл вся. Егда же загорится, а ты и увидишь Христа и ангельския силы с Ним, емлют души-те от телес, да и приносят ко Христу, а Он-надежа благословляет и силу ей подает божественную, не уже к тому бывает тяжка, но яко восперенна, туды же со ангелы летает, равно яко птичыка попархивает,-- рада, ис темницы той вылетела! Вот пела до того, плачюще: Изведи ис темницы душу мою, ис-поведатися имяни Твоему. Мене ждут праведницы дондеже воздаси мне8. Ну, а то выплакала! Темница горит в пещи; а душа, яко бисер и яко злато чисто, взимается со ангелы выспрь в славу Богу и Отцу. Сын Божий и Святый Дух возносят ю в высоту. А темницу никонияне бердышами секут во огне. Да уже не слышит, не чует ничево: персть бо есть, яко камень горит, или земля. Аще и не горит: ино таков ж до востаннаго дни, нечювственна и несмысленна персть. Аще святых телеса и нетленна суть, не силою естественною содержими бывают, но благодатию Духа Святаго укрепляемы не истлевают, и действует благодать Духа Святаго в бездушном телеси, еще живу ему сущу -- вселися в него Бог, ради веры и добродетелей его, и по смерти телеси его не оставляет Бог. Душа же праведных в руце Божий, аможе Он весть, во всеобъятии Его, якоже и Христос, распятся на кресте, душу свою в руце Отцу предаде, плоть же Его три дни во гробе лежа, не истле без души. Понеже Бог Слово в ней безстрастно пребысть, имже Христова содержима плоть. Егда посла Бог Отец душу к телеси, паки душею оживе, и пожерто бысть мертвенное животом. Сниде во ад, плени адова сокровища. Таже явися учеником, потом взыде на небеса и седе одесную Отца, к тому уже не умрет, смерть нань ктому не обладает9. Тако и о святых телесех разумей: до востаннаго дни лежат благодатию содержими. В день же последний душами подымутся, и грешничи мертвенна телеса ожитворятся тем же Духом Святым. Во трубах глас Божий будет. Егда первая труба вострубит, тогда отверзутся гробы. Егда же вторая труба вострубит, тогда потечет кость х кости, состав к составу своему. Так-то созидати Дух Святый прах телес наших будет. Таже вострубит третия труба, крепко, громко, неизреченно: и слышавше души повеление Господне, потекут каяждо к своему телеси, и подымут своя телеса страшно и дивно. Беседует Златоуст: тогда дивно и преславно позорище будет: тамо зрим прах земный на высоту возметающь, онамо так же человецы воставают, река же огненная потечет, огнь искусный коегождо дела искусит, и погнани будут вой небесными, и егоже дело пребудет, спасется и просветится, а егоже дело згорит, отщетится, сам же спасется, такоже, якоже огнем. И Павел Апостол так же пишет10. Сиречь: каков почернел в огне том,-- грехи-те в нем и о нем горят,-- таков уж и стал темнообразен, валяется на земли, нет силы крохи. Вот дурак, сластей тех ради земных что над собою зделал! Пропал, погиб, некому пособить! А уж-жо еще тебе же будет указ. Сей же огнь искусит небо, и землю, и всю тварь, солнце, и луну, и звезды: будут небо ново и земля нова, бела, яко хартия, и моря не будет к тому. Ядовит бо сей огнь, понеже потечет от престола Господня и пояст соблазны вся. Таже праведныцы просветятся и взяты будут на облацех по воздуху на встретение Господне. Златоустый пишет: тогда бо плоть святых легка будет, яко восперенна; носитися по воздуху начнет, яко птичья; полетим, братия, тогда Надежю своего встречать с великою радостию и веселием, и с Ним воцаримся во веки веком. А никонияня валяются на земли, и валяются яко огорелыя главни. Таже сядет Господь на престоле славы своея судити праведным и грешным и воздаст комуждо по делом его. Ну вот, дожили, дал, Бог, до краю: не кручиньтеся, наши православные християне! Право, будет конец, скоро будет. Ей, не замедлит,-- потерпите, сидя в темницах-тех, Господа ради Бога и святаго Израилева, не поскучьте-су пожалуйте! И я с вами же, грешник, должен. Никола Чюдотворец и лутче меня, со крестьяны сидел пять лет в темнице от Максимияна мучителя11; да то горкое время пережили, миленькие, а ныне радуются радостию неизглаголанною и прославленою со Христом. А мучитель ревет в жюпеле огня. На-кось тебе столовые, долгие и бесконечные, пироги, и меды сладкие, и водка процеженая, з зеленьем вином! А есть ли под тобою, Мак-симиян, перина пуховая и возглавие? И евнухи опахивают твое здоровье, чтобы мухи не кусали великаго государя? А как там срать-тово ходишь, спалники робята подтирают ли гузно-то у тебя в жупеле том огненном? Сказал мне Дух Святый: нет-де там уж у вас робят тех,-- все здесь остались, да уж-де ты и не серешь ку-шенья тово, намале самого кушают черви, великого государя. Бедной, бедной, безумное царишко! Что ты над собою зделал? Ну, где ныне светлоблещающиися ризы и уряжение коней? Где златоверхие полаты? Где строение сел любимых? Где сады и преграды? Где багряноносная порфира и венец царской, бисером и камением драгим устроен? Где жезл и мечь, имже содержал царствия державу? Где светлообразныя рынды яко ангели пред тобою оруженосцы попархивали в блещащихся ризах? Где вся затеи и заводы пустошнаго сего века, о нихже упражнялся невостягновенно, оставя Бога, яко идолом бездушным служашс? Сего ради и сам отриновен еси от лица Господня во ад кромешной. Ну, сквозь землю пропадай, блядин сын! Полно християн-тех мучить! Давно тебя ждет матица огня! Воспоем, християня, Господу Богу песнь Моисеову, раба Божия: славно бо прославися2 Господь Бог наш, яко судил любодеице и отмстил крови наша, всех сожженных и в темницах сидящих! Паисня, Александрийскаго патриарха, распял турок, а Макар Антиохийский забежал в Грузи, яко пес от волка в подворотню нырнул, да под лесницу спрятался. А здешним любодеям тоже будет от Христа Бога и Спаса нашего. А нас Христос Бог наш десницею своею покроет и сохранит, якоже Он весть, ему же слава с Отцем и со Святым Духом, ныне, и присно, и во веки веком, аминь.


-----


Бог вас благословит всех чтущих и послушающих. Писано моею грешною рукою. Сколко Бог дал, лутче тово не умею. Глуп веть я гораздо. Так, человеченко ничему негодной. Ворчу от болезни сердца своего. А Бог всех правит о Христе Исусе.

Чадо Симеоне! Бог благословит тя сею Книгою. Поминай мя в молитвах своих и неослабно Господа зови, да милостив будет ми за молитв твоих, ныне, и присно, и во веки веком, аминь.


## КОММЕНТАРИЙ


## 1


Оба послания Симеону входят в V часть Книги толкований (см. комментарий к Толкованию на псалом XLIV). Послания печатаются в том же порядке, в каком следуют в Книге толкований.

1 Плищ -- по Далю -- крик, шум.

2 Имеется в виду хлеб-жертва, Тело Христово, лежащее на специальном блюде -- дискосе.


## 2


1 Обращение напоминает о соименности адресата Симеону Богоприимцу, который, по Евангелию от Луки (гл. II), увидев Христа, обрел долгожданное право на смерть. Симеон приветствовал младенца-Христа в храме.

2 Слухи о распятии Паисия -- ложные. Патриархи Паисий Александрийский и Макарий Антиохийский -- участники собора 1667 г.-- были лишены престолов константинопольским патриархом и потому не имели в действительности тех прав и авторитета, на которые претендовали в России. Узнав об этом, царь, чтобы защитить решения собора, добился через турецкое правительство восстановления этих патриархов на их престолах (см.: Каптерев, т. 2, гл. X).

3 Апокалипсис, XIII, 10.

4 Сведения, будто император Тиверий отомстил тем, кто осудил Христа, апокрифического происхождения.

5 Тит -- римский полководец, разрушивший Иерусалим. Новым Иерусалимом назывался монастырь, построенный Никоном на Истре; пригород на Неглинной -- Кремль.

6 Апокалиптический образ блудницы, символизирующий город, страну, церковь, погрязшую в грехе (Апок., XVII, 3--4).

7 Ев. от Матфея, X, 10.

8 Псалом CXLI, 8.

9 Еретическое мнение А. о схождении Христа в ад во плоти.

10 Ссылка на послание ап. Павла к коринфянам, III, 13--15.

11 Св. Никола, епископ Града Мир Ликийских -- по житию его -- был ввергнут в темницу "от обладающих града" в правление императоров Диоклетиана и Максимиана (Службы и житие Николы Чудотворца. М., 1641.)

12 Книга Исход, XV, I.