Арсеньев Владимир Клавдиевич
Жизнь и приключения в тайге

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    (Из путевого дневника 1908-1910 гг.)

  
   Владимир Клавдиевич АРСЕНЬЕВ. Собрание сочинений в 6 томах. Том II
   Владивосток, Альманах "Рубеж", 2009.
  

ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ

СОДЕРЖАНИЕ

   От издательства
   Жизнь и приключения в тайге
   Предисловие к изданию 1957 года (в сокращении)
   В.К. Арсеньев -- путешественник и писатель. Из предисловия М.К. Азадовского
   Из путевого дневника 1908-1910 гг.
   Примечания М.К. Азадовского
   Примечания к вступительной статье
   Примечания к "Путевым дневникам"
   Примечания издательства
  

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

   Книга "Жизнь и приключения в тайге" относится к произведениям В. К. Арсеньева, имеющим непростую судьбу. Начнём с того, что работы с таким названием у известного писателя, учёного и путешественника нет. А были корреспонденции, присылаемые непосредственно из экспедиций, которые в 1908-1912 годах публиковались в хабаровской официозной газете "Приамурье" под общим заглавием "Из путевого дневника". Спустя без малого полвека их собрал воедино М.К. Азадовский -- этнограф, фольклорист, литературовед, личный знакомый В.К. Арсеньева и исследователь его творческой биографии. Считая (не без оснований) эти путевые заметки первой научно-популярной работой В.К. Арсеньева, М.К. Азадовский дал им общее название "Жизнь и приключения в тайге" и подробно прокомментировал их. В 1957 году они вышли в свет отдельной книгой, изданной Государственным издательством географической литературы, под общей редакцией известного советского геолога, члена-корреспондента АН СССР СВ. Обручева. Предисловие к изданию 1957 года (в сокращении), вступительная статья и примечания М.К. Азадовского воспроизведены в данном издании. Имеющиеся в книге "Жизнь и приключения в тайге" три письма В.К. Арсеньева из экспедиции 1912 года будут напечатаны в последующих томах собрания сочинений.
   Начало публикаций заметок-писем В.К. Арсеньева: газета "Приамурье" No 598 от 19 июля 1908 года, с. 4 (в книге "Жизнь и приключения в тайге" ошибочно -- "июня"). Учитывая, что экспедиция отправилась из Хабаровска 24 июня, как понятно из главы I, июль -- явная ошибка. Никаких вступительных слов перед первой публикацией нет; имеются заглавие "Из путевого дневника". I" и подпись -- Арсеньев. Для читателей газеты было понятно, о каких путевых заметках идет речь, поскольку ещё 25 июня 1908 года в "Приамурье" была опубликована заметка следующего содержания (пунктуация и стилистика сохранены):
   "ХРОНИКА.
   Экспедиция В.К. Арсеньева, в состав которой входят:
   Де-Сулави (ботаник), С.Ф. Гусев (геолог), И.А. Дзюль (зоолог), Кочубей (энтомолог), 2 казака и 6 стрелков, вчера, 24 с. июня, выехала вниз по Амуру до селения Троицкого, откуда, на лодках, по реке Дондон, экспедиция подымется до хребта Сихотэ-Алин, перевалив который она выйдет к морю, в Императорскую Гавань. Отсюда экспедиция пойдет к югу, до мыса Олимпиады, куда, по рассчетам, она доберется лишь глубокою осенью.
   У мыса Олимпиады экспедиция будет изготовлять нарты, на которых, по льду реки Нохтоху, она переберется на р. Хор, где возьмет запасы продовольствия, заготовляемые там топографом Халевым.
   Из Владивостока выезжает в Императорскую Гавань помощник г. Арсеньева, шт.-кап. Николаев, который везет с собою различные запасы для экспедиции, которые, впредь до прихода экспедиции к морю, частью, будут сложены у орочен, частью, прямо в тайге, что не внушает г. Арсеньеву опасений за их целость, гарантией которой является честность таежных орочен".

(Газета "Приамурье", No 577 от 25 июня 1908 года, с.4)

   В дальнейшем, кроме достаточно регулярных публикаций корреспонденции самого В.К. Арсеньева, на страницах "Приамурья" освещался ход экспедиции и в небольших заметках. Так, 17 июля 1908 года под рубрикой "Хроника" появляется следующее сообщение, явно основанное на поступивших в редакцию письмах В.К. Арсеньева (см. главы I и II повести "Жизнь и приключения в тайге"):
   "Приводим сведения о движении экспедиции шт.-кап. Арсеньева. 28 июня она была в устье реки Онюй, ошибочно называемой на наших картах Дондон.
   Последнее название в действительности принадлежит протоке Амура, в которую впадает Онюй, и острову, отделяющему протоку от главного русла.
   Местные гольды встретили экспедицию недружелюбно и всячески пытались отклонить ее попытку подняться по Онюю. Пришлось обратиться к орочонам, переговоры с которыми привели к благоприятным результатам. По их показаниям, Онюй имеет протяжение в 250 верст; чтобы пройти к океану, следует идти по притоку Онюя р. Гобилли, очень быстрой и каменистой речке. Чтобы дойти от Амура до Императорской Гавани, потребно время до 30 суток зимою; летом значительно больше, т.к. в верховьях Онюя и Гобилли множество трудно проходимых болот. Много груза взять нельзя, почему экспедиции приходится рассчитывать на охоту и рыбную ловлю, а при случае и на голодовку.
   Г. Десулави собрал уже до 400 экземпляров растений.
   Шт.-кап. Николаев 9 или 10 июля должен был выехать из Владивостока в Императорскую Гавань для следования навстречу отряду г. Арсеньева".

(Газета "Приамурье", No 596 от 17 июля 1908 года, с. 5.)

   В ходе экспедиций 1908-1909 годов В.К. Арсеньев отправил в редакцию более 70 писем, из которых примерно половина была опубликована (следует иметь в виду, что по разным причинам не все письма могли дойти до Хабаровска). Статьи из газеты "Приамурье" 1908-1912 годов (являющиеся по сути живыми дневниковыми записями) стали основой более позднего прозаического произведения В.К. Арсеньева -- книги "В горах Сихотэ-Алиня". Содержащиеся в них сведения были также использованы в работе "Краткий военно-географический и военно-статистический очерк Уссурийского края. 1901-1911", в других научных статьях и научно-популярных рассказах автора. Поэтому для вдумчивого читателя представляет особый интерес возможность сравнения текстов, порой значительно отличающихся друг от друга, что позволяет проследить особенности творческой работы В.К. Арсеньева над своими произведениями. Ценные комментарии М.К. Азадовского, несомненно, помогут понять многие нюансы этого достаточно субъективного процесса.
   В процессе подготовки II тома собрания сочинений к печати произведена тщательная сверка книжного текста с имеющимися в архивах Владивостока и Хабаровска номерами газеты "Приамурье" за соответствующие годы. Это позволило выявить несколько значимых расхождений между газетными статьями и текстом, подготовленным М.К. Азадовским (см. примечания (28), (29), (38) от издательства собрания сочинений). Несомненно, что данные пропуски явились следствием цензурных соображений советского периода; есть и более мелкие сокращения "политкорректного" характера. При сверке выявлены отдельные ошибки (в том числе в датах и номерах газет) и опечатки. Имеются также многочисленные изменения текста писем В.К. Арсеньева, носящие характер редакционной правки или вызванные опечатками; часть таких расхождений оговорена в примечаниях от издательства собрания сочинений; другие без комментариев приведены в соответствие с текстом газетных статей.
   По различным причинам (отсутствие листа в газете, данного номера в подшивке и т.д.) с газетным текстом не сверены главы: VIII, XIV, XVII и от главы XXVIII до конца текста. Следует отметить многочисленные разночтения в географических названиях, которые в то время ещё не были окончательно устоявшимися. Так, в газете "Приамурье" река Анюй пишется не только как Онюй, но и Онней, Оннюй (в книге всюду Анюй -- видимо, исправлено М.К. Азадовским). В письмах В.К. Арсеньев называет реку Горбилли -- в книге исправлено на Гобилли. Нет единообразия в написании названий мелких населённых пунктов и отдельных фанз, рек и хребтов (Паргами -- Наргами, Хекцир и Хехцир, Тахсале -- Тахсаме -- Таксаме, Тормосунь -- Тормасунь и т.д.); имеется несколько вариантов часто употребляемого прилагательного: орочёнский -- орочонский -- орочский -- орочинский" (см. примечание 1 к главе II М.К. Азадовского).
   В газетном тексте "Бог" пишется с заглавной буквы (в книге сделано понижение), отдельные слова и предложения выделены курсивом (в книге этого выделения нет). Во всех случаях в тексте, подготовленном М.К. Азадовским, опущены латинские названия растений и животных, убрано "г-н" (господин) перед фамилией, имеющееся в газетных статьях. В данном издании в основном сохранены лексические особенности текста писем; в необходимых случаях исправлена устаревшая орфография и пунктуация. Оставлено без правки устаревшее написание слов "шопот", "россомаха", "кэта", "чорт", "собачёнка", "бивуак", "одежонка", "таза" (национальность) вместо "таз", "мешанные" леса вместо "смешанные" и т.д. Латинские названия растений и животных, а также некоторые научные термины устарели, однако редакционный совет не счёл необходимым приводить специальную терминологию к современным нормам.
   По причине того, что в книге "Жизнь и приключения в тайге" имеются подстраничные примечания В.К. Арсеньева, помеченные знаком "*", а также многочисленные комментарии М.К. Азадовского, относящиеся к каждой главе в отдельности и обозначенные цифрами 1, 2 и т.д., примечания от издательства данного собрания сочинений пришлось поместить после текста книги и следующих за ним комментариев М.К. Азадовского, обозначив их цифрами от (1) до (64).

И.Н. ЕГОРЧЕВ

  

ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
Предисловие к изданию 1957 года (в сокращении)

   Владимир Клавдиевич Арсеньев является одним из самых популярных путешественников-писателей. Его книги издаются огромными тиражами на русском языке и переведены на многие языки народов СССР и некоторые зарубежные -- английский, немецкий, греческий, чешский и др. Несмотря на такую широкую известность, до сих пор ещё не всё написанное В.К. Арсеньевым опубликовано. Шеститомник, изданный в 1947-1949 гг. "Примиздатом" во Владивостоке, включил ряд произведений, до того времени не опубликованных или затерянных в местных журналах и газетах. Но и в этом издании было собрано далеко ещё не всё литературное наследие Арсеньева.
   М.К. Азадовский -- выдающийся советский фольклорист, литературовед и этнограф -- в течение многих лет был близок с В.К. Арсеньевым, внимательно следил за его творческим ростом и после смерти путешественника неоднократно обращался к изучению его биографии и творчества. Путём тщательных поисков в старых повременных изданиях, в которых сотрудничал В.К. Арсеньев, М.К. Азадовский обнаружил ряд ранних его произведений, позже нигде не перепечатанных. В результате этих разысканий М.К. Азадовский незадолго до своей смерти составил сборник незаслуженно забытых произведений Арсеньева.
   В составленном М.К. Азадовским и публикуемом ныне сборнике особенно ценны и интересны печатавшиеся в газете "Приамурье" корреспонденции В.К. Арсеньева, которые он отправлял непосредственно из тайги, во время путешествий в горах Сихотэ-Алинь и по реке Уссури. Наибольшее количество их относится к Сихотэ-Алинской экспедиции 1908-1910 гг.; они появлялись в газете с довольно большими перерывами под общим заглавием: "Из путевого дневника".
   Эта серия корреспонденций в своей совокупности представляет цельное произведение, объёмом около 10 печатных листов, неизвестное широкому кругу читателей. Оно замечательно тем, что написано под свежим впечатлением экспедиционной жизни, является первой научно-популярной книгой молодого исследователя, отличающейся теми же высокими научными и художественными достоинствами, которые присущи и более поздним, прославившим его имя, произведениям. Опубликованные в "Приморье" (1) корреспонденции позже послужили В.К. Арсеньеву основным источником при написании книги "В горах Сихотэ-Алиня"; некоторые данные из них вошли в две другие работы Арсеньева. Ряд глав был сильно изменён, а другие совсем не были использованы.
   М.К. Азадовскому удалось найти также три письма ("Путевые заметки") из Уссурийской экспедиции 1912 г. К сожалению, публикация этих писем в газете почему-то прекратилась, а Арсенъев позже не опубликовал описания этой экспедиции (2). Поэтому помещённые в сборнике письма приобретают особую ценность...
   М.К. Азадовский снабдил путевые очерки и письма комментариями, в которых не ограничился формальными объяснениями фактов и событий и учётом того, где повторен публикуемый материал, а сообщил очень интересные сведения как об окружавших В.К. Арсеньева лицах, так и о подробностях его биографии и о творческом его пути.
   Огромная эрудиция М.К. Азадовского и личное знакомство с В.К. Арсеньевым позволили ему дать в этих комментариях чрезвычайно ценные материалы для знакомства с самим путешественником и его окружением...
   Печатаемые корреспонденции тщательно выверены по газетному тексту. Но последний иногда заключает явные опечатки. В тех случаях, когда было совершенно ясно, что ошибки в тексте являются газетной опечаткой, мы их исправили. Те случаи, когда ошибка в применении научного термина безусловно принадлежит В.К. Арсеньеву, разъяснены в примечаниях...
   При публикации текстов В.К. Арсеньева мы сохраняем географические названия и этнографические термины того времени: например, Императорская Гавань (ныне Советская Гавань), Никольск-Уссурийский (ныне Ворошиловск), гольды (ныне нанайцы), гиляки (ныне нивхи) и др.; сохранен также и термин "инородцы", которым в то время было принято обозначать малые народности; напомним, что тогда термин этот ещё не имел того одиозного значения, которое он получил впоследствии, и широко применялся во всей этнографической литературе.
   В некоторых немногих случаях В.К. Арсеньев обозначает растения и животных латинскими названиями. Ввиду того, что эти латинские обозначения приведены В.К. Арсеньевым не систематически, а до известной степени случайно, мы сочли возможным в некоторых случаях, когда дается только родовое название, устранить их. Часть этих латинских названий в научной литературе в настоящее время уже заменена новыми. Но мы оставляем их в той форме, в которой их дал В.К. Арсеньев...
  

В.К. АРСЕНЬЕВ -- ПУТЕШЕСТВЕННИК И ПИСАТЕЛЬ

Из предисловия М.К. Азадовского

   ...Из всех экспедиций В.К. Арсеньева по Уссурийскому краю самими популярными и наиболее известными являются его экспедиции 1902-1907 гг. Причины эти вполне понятны: эти экспедиции связаны с именем Дерсу Узала, образ которого стоит в центре повествования В.К. Арсеньева и чьё имя как бы слилось с именем путешественника. Но самой значительной, самой большой по времени, по количеству пройденных километров, по научному значению и по значению, наконец, для самого исследователя была Сихотэ-Алинская экспедиция 1908-1910 гг.
   Эта экспедиция самая замечательная из всех экспедиций В.К. Арсеньева; она была не только наиболее длительной, но и наиболее трудной. Организована она была Приамурским отделом Русского географического общества; денежные средства были предоставлены главным образом Штабом военного округа, поставившим перед экспедицией ряд особых задач, связанных с вопросами обороны края. В составленном В.К. Арсеньевым отчёте подчёркнуто, что целью экспедиции были естественно-исторические исследования; по вполне понятным причинам он не мог и не имел права упоминать о других задачах.
   Районом работ экспедиции была северная часть Уссурийского края: с одной стороны, река Амур и низовья Уссури, с другой -- побережье Татарского пролива; с юга -- реки Самарга и Хади; на севере -- озеро Кизи. "В этих местах, -- писал В.К. Арсеньев, -- горная область Сихотэ-Алиня являлась водоразделом между бассейнами рек Тумнина, Копи и Самарги, текущих в море, и бассейнами рек Хунгари, Хора и Анюя, несущих свои воды к Амуру. Несмотря на более чем полувековой период, отделяющий наше время от того времени, когда русские впервые вступили на эту территорию, к ней более чем применимо выражение Terra incognita (земля неведомая)"1. В своем "Отчёте" В.К. Арсеньев противопоставлял пути сообщения двух частей Уссурийского края: южной и северной -- в южной части проходит железная дорога, имелись почтовые тракты, грузовые и просёлочные дороги; наконец, эта часть края изобиловала "бессчисленным множеством троп, проложенных китайскими охотниками в поисках женьшеня или в погоне за соболем". Такие тропы избороздили край в различных направлениях: "в каждой долине, в глухих горах, в любом ключике всегда можно найти тропинку, которая непременно приведет путника к маленькой зверовой фанзочке"2.
   Совсем другую картину представляла тогда северная часть края. Сейчас она перерезана железной дорогой, соединившей берег Амура с побережьем Татарского пролива, по автотрассам мчатся грузовые и легковые машины, но во времена Арсеньева там не было никаких дорог; там были только дорожки, протоптанные лосями вдоль горных хребтов, "по гольцам и осыпям". Но руководствоваться ими было нельзя, ибо они неизбежно завели бы "в такие дебри, откуда назад выбраться будет уже невозможно".
   Южная часть края была сравнительно плотно заселена: там жили русские -- крестьяне-переселенцы и казаки, нанайцы (гольды), тазы, корейцы, китайцы; та же часть края, куда направилась экспедиция В.К. Арсеньева, представляла собой (за исключением районов Де-Кастри и Советской (3) Гавани), по образному выражению одного из предшественников В.К. Арсеньева, "лесную пустыню". "Целыми неделями можно идти и нигде не встретить ни единой души человеческой! Только по большим рекам можно ещё кое-где найти крытые корьём и берестой полуразвалившиеся юрточки орочей-удэхе, но стойбища их разбросаны и далеко отстоят друг от друга, и, наконец, места обитаний их так непостоянны, что на эту встречу не всегда можно рассчитывать"3.
   Экспедиционный отряд состоял из двенадцати человек; с В.К. Арсеньевым пошли: ботаник H.A. Десулави, геолог С.Ф. Гусев, охотник-любитель H.A. Дзюль; помощником В.К. Арсеньева был штабс-капитан Николаев, которому поручили организовать заброску продуктов в различные места следования экспедиции. В пути присоединился спутник В.К. Арсеньева в его прежних экспедициях китаец Чжан-Бао (Дзен-Пау). Николаев в сопровождении шести человек отправился в Советскую Гавань для организации питательных баз, и отряд В.К. Арсеньева в течение первых месяцев состоял из семи, а за скорым отъездом Десулави из шести человек. На различных участках пути к отряду присоединялись в качестве проводников нанайцы, орочи и удэхейцы.
   Отряд В.К. Арсеньева шёл следующим путем: от Амура он вышел на реку Анюй, затем, перевалив через хребет, отправился по направлению к реке Хуту, где должна была произойти встреча с Николаевым. Встреча эта произошла с большим опозданием, что едва не привело к трагическому исходу. "Опоздай ещё штабс-капитан Николаев суток на двое, -- писал в "Отчёте" В.К. Арсеньев, -- и, вероятно, трёх четвертей людей недосчитались бы живыми. Только в конце сентября люди оправились настолько, что были в силах продолжать своё путешествие". Прибытием в Советскую Гавань закончился первый этап путешествия.
   Из Советской Гавани Арсеньев пошёл к югу, вдоль побережья; в октябре экспедиция достигла мыса Туманного и устья реки Самарги. Конец октября и весь ноябрь были посвящены изучению реки Адами, низовьев Самарги и других маленьких речек этого района. Вот этот путь и описан в его очерках "Из путевого дневника", печатавшихся в газете "Приамурье", и в книге "В горах Сихотэ-Алиня", но и газетные очерки, и книга не охватывают всего пройденного экспедицией пути. Первые обрываются приходом на Самаргу, то есть октябрём 1908 г.; изложение путешествия в книге "В горах Сихотэ-Алиня" доведено лишь до конца июля 1909 г. Дальнейший путь экспедиции, во время которого Сихотэ-Алинь был пересечён ещё пять раз, не нашел отражения в работах В.К. Арсеньева, сохранилось лишь несколько очерков, из которых самому описанию пути посвящено только два: "Мыс Сюркум" и "Зимний поход по реке Хунгари", в остальных нашли отражение лишь отдельные эпизоды, чем-либо привлёкшие внимание путешественника ("Птичий базар" и др.). Каждый из этих очерков -- превосходная миниатюра, они свидетельствуют, как уверенно росло и зрело писательское мастерство В.К. Арсеньева, но они не вносят каких-либо существенно новых моментов в повествование. И только сравнительно скупые и сдержанные страницы небольшого печатного "Отчёта" позволяют в полной мере охватить весь путь экспедиции и оценить огромную самоотверженную работу отряда. В собрание сочинений В.К. Арсеньева эти "отчёты" не включены, широким кругам читателей они малодоступны, поэтому следует привести подробную выдержку из них. По данным "Отчёта", дальнейший путь экспедиции рисуется в следующем виде: с речки Копи путешественники решили направиться на орочских лодках снова в Советскую Гавань; сильная буря, заставшая их в пути, разрушила этот план. Лодка разбилась, отряду же удалось выброситься на берег около мыса Кекурного, отсюда В.К. Арсеньев со своими спутниками в начале мая прибыл пешком на Николаевский маяк. Из Советской Гавани экспедиция направилась в залив Де-Кастри. Этот маршрут, продолжавшийся около полутора месяцев, частично описан в очерке "Мыс Сюркум". От залива Де-Кастри В.К. Арсеньев пошёл на озеро Кизи и вновь дошёл до хребта. Этот перевал был назван им именем Русского географического общества. Отсюда по маленьким речушкам он вновь спустился к Тумнину и в конце июля был снова в Советской Гавани. "Этот маршрут, -- писал В.К. Арсеньев, -- был самым счастливым, самым лёгким и совершён без всяких приключений"4.
   В течение всего августа месяца (1909 г.) В.К. Арсеньев исследовал небольшие речки, впадающие в Татарский пролив, вблизи Советской Гавани: речки Хади, Тутто, Ma, Уй, Чжуанко. Осенью был начат последний и самый тяжёлый маршрут от моря к селению Иннокентьевскому на реке Амуре (устье реки Хайдур).
   К этому времени отряд В.К. Арсеньева значительно сократился. Ботаник Десулави покинул отряд ещё в самом начале экспедиции; геолога С.Ф. Гусева, с трудом переносившего тяжёлые условия таёжного странствования, В.К. Арсеньев отправил обратно после голодовки на Хуту; с ним вместе вернулся в Хабаровск и И. А. Дзюль. Один за другим уходили из отряда стрелки и казаки: кто по болезни, кто за окончанием срока службы. К исходу 1909 г. В.К. Арсеньев "остался один с двумя стрелками -- Ильёй Рожковым и Павлом Ноздриным". Имена этих спутников и сподвижников В.К. Арсеньева (к ним нужно ещё присоединить казака Крылова) должны быть так же сохранены в памяти потомства, как имена спутников Пржевальского -- казака Пантелея Телещова, Дондона Иринчинова и др.
   Неясно, когда и при каких обстоятельствах покинул отряд Чжан-Бао. Отказались идти дальше и проводники. С большим трудом В.К. Арсеньев уговорил двух орочей дойти с ним до речки Туки (правый приток Амура), оттуда он и его два спутника пошли уже самостоятельно, без проводников, "в горы, к хребту Сихотэ-Алиня". Этот последний маршрут продолжался 76 дней; все 76 дней они шли на лыжах, и каждый из них тащил нарту с продовольствием, инструментами и коллекциями.
   Вот как описывает этот последний этап путешествия В.К. Арсеньев в своём "Отчёте": "Зима была крайне суровая, снежная. Бури следовали одна за другой; снега выпали глубокие. Начальник экспедиции рассчитывал, что гольды выйдут на охоту за соболем и что он встретит их после перевала через Сихотэ-Алинь и воспользуется проложенной ими дорогой, но они из-за снегов совсем не вышли, и потому ему самому пришлось протаптывать дорогу до самого Амура. О глубине выпавшего снега можно судить по тому, что для того, чтобы набрать дров для огня или сходить за водой к проруби реки, на расстоянии двух или трёх сажен от костра, надо было надевать лыжи. С гольцов Сихотэ-Алиня перед путешественниками развернулась жуткая картина. Насколько хватал глаз, видны были горы, покрытые снегами. Реки текли в разных направлениях. Один из стрелков (Ноздрин) начал было падать духом. "Вот беда-то, -- говорил он, -- зашли куда! Как отсюда мы выйдем!". Вместе с другим стрелком Арсеньев начал его успокаивать.
   Наконец, после ряда разведок было выбрано направление; перевал, через который они прошли, был назван Опасным; 7 декабря они спустились с водораздела и пошли в бассейн реки Хунгари. Далее привожу буквально текст "Отчёта": "Перейдя водораздел, путешественники встали биваком в узком ущелье. На рассвете случилось небольшое землетрясение и произошёл снежный обвал. Палатку завалило. К счастью, все были снаружи и занимались укладкой нарт. Целые сутки ушли на раскопки. Наконец, палатку достали. Всё время надо было опасаться за неё. Старенькая, ветхая, она обдымилась и расползалась по всем швам. Её починяли чем попало. Эта ветхая палаточка была единственной защитой от ночных морозов при 36° по Цельсию. Более всего путники терпели недостаток в обуви. Купить было негде. Для починки унтов рвали полы полушубков. Порожние мешки из-под сухарей шли на починку одежды.
   Вследствие глубокого снега лоси не ходили по тайге, а стояли на тех местах, где застала их непогода. Нигде не было видно ни одного следа. Тайга казалась мёртвой пустыней. Раза два Арсеньев останавливался на охоту, но неудачно, потеряли только время.
   Собаки, взятые с собой (по две в нарту), погибли от голода, собачью юколу сберегли для людей. Четыре дня прокормились ею, потом посчастливилось убить небольшую выдру. Мясо её растянули на шесть суток. Затем убили молодую рысь: и лапы, и внутренности её -- всё было съедено. 31 декабря ничего уже не ели. В довершение несчастья ночевали без дров. Эту праздничную ночь провели мучительно тоскливо. На другой день, 1 января 1910 г., нашли первых людей. Это были орочи. Велика была радость! Это был настоящий праздник!"5.
   Так закончилась эта экспедиция, во время которой путешественникам не раз грозила гибель и где, казалось, на каждом шагу подстерегала их смерть. Только изумительная организованность, настойчивость, воля, вера в себя и своё дело помогли В.К. Арсеньеву преодолеть все препятствия и довести до конца своё предприятие. И Пржевальский, и Арсеньев часто употребляют в своих "сочинениях" слова: "счастье", "счастливая случайность", "удача". Но, как справедливо заметил один из биографов Пржевальского, такие "счастливые случаи" и "удачи" покупались дорогой ценой -- ценой тяжёлых трудов, самоотверженности всех участников экспедиции и были обусловлены непреклонной волей руководителя и его организаторским талантом. ...Можно привести те страницы "Отчёта" В.К. Арсеньева, где изложена история зимнего похода от речки Копи к морю.
   Этот поход тоже можно назвать было бы "счастливой удачей", но удача также была обусловлена талантом руководителя, его уменьем ориентироваться в любой обстановке, его изумительным чутьём местности и главное -- способностью находить общий язык со своими подчинёнными и заражать их своим энтузиазмом.
   Посвященная этой экспедиции книга "В горах Сихотэ-Алиня", которую В.К. Арсеньев мыслил как прямое продолжение книги о путешествиях 1902-1907 гг., осталась незаконченной. Она представляется незаконченной не только потому, что в ней описана только часть маршрутов этой экспедиции, но и по своему внешнему характеру. Нужно полагать, что сохранившийся текст является лишь первой редакцией, подлежавшей ещё уточнениям, исправлениям, частичной переработке и окончательной проверке. В ней сохранился ряд неясностей, несогласованностей, недосказанностей. Так, например, даты приведены то по старому, то по новому стилю.
   Но этой редакции предшествовала ещё одна: описание маршрутов 1908 г. (от июня до середины октября) было сделано в виде серии очерков-корреспонденций, писавшихся непосредственно во время пути, в таёжных условиях, и отправляемых с разнообразными "оказиями"6. История их возникновения такова: в 1907 г. В.К. Арсеньев впервые выступил перед хабаровским обществом с публичными докладами о своих экспедициях. "Сообщения эти произвели, -- как писала местная газета ("Приамурье"), -- огромное впечатление на присутствующих, ярко показав, что может сделать, хотя и на небольшие средства, истинный служитель науки, человек живого дела, ставящий целью прежде всего пользу родины". "Кажется, нет той области науки, -- писал с восхищением автор заметки, -- которой не коснулся бы в своих трудах талантливый путешественник", давший в результате "яркую картину природы, населения, обычаев и нравов" исследованной им страны.
   Писал эту заметку, по всей вероятности, редактор газеты А.П. Сильницкий -- человек, сам причастный к изучению края, автор нескольких этнографических работ. А.П. Сильницкий неизменно поддерживал В.К. Арсеньева и своими заметками и статьями о нём в газете немало содействовал организации Сихотэ-Алинской экспедиции 1908-1910 гг. Он же предложил В.К. Арсеньеву писать в газету путевые письма, что и было принято В.К. Арсеньевым. Так создалась эта серия путевых очерков, печатавшихся в течение ряда лет в "Приамурье", объединённая заглавием "Из путевого дневника". А.П. Сильницкий очень дорожил этими корреспонденциями и немедленно помещал их в газете, но он вскоре умер; новая редакция уже не так внимательно и бережно относилась к путевым очеркам В.К. Арсеньева: они подолгу залёживались в редакционном портфеле, рассматривались, главным образом, как "запасный материал" и извлекались лишь "по мере надобности", в связи с каким-либо очередным "прорывом" или вынужденной "недохваткой" текущего материала.
   Так продолжалось в 1910 и 1911 гг. Наконец в начале 1912 г. печатание этих очерков потеряло свою злободневность, и оно прекратилось совсем. Остается неясным, какое количество этих путевых очерков-корреспонденций было уже заготовлено и осталось неиспользованным в портфеле редак