# Донесение

В Ардатов

БИБЛИОТЕКА

РАССКАЗЫ О ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ


## А. ВЫПРЯЖКИН. В. АРДАТОВ


## КРАСНЫЕ КЛИНКИ


ВОЕННЫЙ ВЕСТНИК

МОСКВА 1928


## В. АРДАТОВ


## ДОНЕСЕНИЕ


I


Ехали молча, чутко озираясь по сторонам. Ехали звериными тропами, пустошами -- наугад или по звездам.

Вражий глаз -- волчий глаз. Поймает -- не спустит.

Крались ощупью шесть ставропольцев. Третья ночь, как покинули полк.

-- Берегитесь!.. Засыпетесь вы -- пропал весь полк,-- говорил им комполка. И третью ночь ехали, не смыкая глаз. Опасность таилась за каждым пнем, за каждым кустом. Два отряда, посланные раньше на поиски дивизии, не вернулись.

Двигаясь авангардом, полк оторвался от главных сил дивизии и был отрезан поляками. Последнее приказание из штаба было:

-- Отступать!

Повернули назад и в ту же ночь напоролись на польские штыки. Не принимая боя, бросились в другую сторону-- поляки были и там. Прорваться было невозможно-- нехватало сил и огнеприпасов. Тогда окружили себя повозками, тачанками с пулеметами, положили лошадей и два дня бились грудь с грудью под ураганным огнем. На третью ночь удалось вырваться из кольца.

Ушли далеко. Голодные, утомленные далекими переходами и боями, засели в необъятных болотах.

Третий отряд отбирал сам комполка. Все шесть -- земляки. Еще на германском фронте были вместе. Высокие, гибкие низколобые и обросшие -- они напоминали гор-дев-джигитов.

-- Третий отряд -- последняя надежда!..

Близилось утро. Небо напоминало опрокинутый стальной шлем воина-гиганта, и розовые ленточки тянулись на небосклоне. Быстро рассветало.

Впереди зубчатой стеной тянулся лес.

-- Рысью-у-у,-- кинул через плечо передний, и все шесть через несколько минут были у леса. Свернув на небольшую тропинку и заехав вглубь леса, отряд остановился. Усталые бойцы валились на пожелтевшую и еще росистую траву под большими ветвистыми дубами-великанами и в ту же минуту засыпали.

Шило -- главный отряда, высокий и худой, как ивовый прут, нервно кусал черный ус, щурясь на кусты и заросли. Поставив на тропинке часового, направился качающейся походкой к широкому дубу, у которого ползал на коленях Волчок.

-- Остап! Ты, часом, не сдурив?

Отмахнулся Волчок и еще старательнее заводил карандашом по белой мякоти очищенного от коры дуба.

-- На що, дурень?..

-- На память панам... Отто зубами поляскают!.. -- повернул Волчок голову по-петушиному, сверкнул зубами и рассмеялся, довольно поглядывая на нарисованную им пятиконечную звезду с надписью: "Пролетари усих краин, злучайтесь!".

Надпись эту Волчок делал при всякой возможности.

Последний раз он начертил ее в пяти верстах от Варшавы.

Покурив махры, Волчок уснул. Шило лежал, опираясь на локоть, и дремал. Пробуждающийся лес своей тихой, но многозвучной песней убаюкивал его.

Поплыла, как в тумане, полянка, тела спящих бойцов, лошади, тропинка и часовой, тяжело и лениво ходивший по тропинке. Шило задремал.

Вдруг он вздрогнул, что-то вспомнил, и, осмотревшись вокруг, сунул руку за пазуху. Пакет, самое ценное, был при нем. Держа его в руке, Шило о чем-то напряженно думал. Скользнув взглядом по обутым в разбитые лапти ногам Волчка, улыбнулся, подполз ближе и торопливо начал развязывать грязные лохмотья на правой ноге у спящего.


II


-- Вставай, пся крев... вставай!.. -- Сине-серые шинели поляков наводнили полянку. Отобранное у спящих красноармейцев оружие было свалено под дубом в кучу. Веревки въедались в тело и резали до крови руки.

-- У-у-у-ух, -- вырвался волчий стон у Шило, налились болью и злобой мышцы, и забился он на месте, как в судорогах.

-- Заснул, -- уронил тихо Волчок, как бы спрашивая кого-то. Взглянул в сторону часового. Тело его лежало пластом у дерева. Штык торчал между лопаток, а темно-красная струйка крови тянулась с шинели на траву.

Командир польской заставы, высокий, сухой и желтый, с игольчатыми, тараканьими усами, подбегал к каждому бойцу и, брызжа слюной, кричал:

-- Здымуй шинель, буты... здымуй!

Топал ногами и хлыстом бил каждого по лицу.

Бойцы были связаны по рукам и ногам и ничего не могли с себя снять. Они сбились в кучу у дуба. Первые вспышки злобы и ярости погасли, и они сидели покорные и готовые ко всему.

Несколько польских солдат набросились на красноармейцев, стянули с них сапоги, шинели, брюки и, ругаясь между собой за добычу, презрительно ткнули в бок Волчка -- на разбитые лапти никто не польстился...

-- Спасен, -- торжествовал Шило, ликуя от своей затаенной мысли.

Кончился дележ. Польский командир отдал короткое приказание молодому офицеру, многозначительно указывая пальцем на деревья.

Пятерых повели по узкой тропинке. Длинной вереницей потянулась польская охрана вокруг полуголых и избитых бойцов. Вышли на дорогу.

-- Каюк, -- вздохнул тяжело Волчок.

-- Шали-и-шь, -- думал все ту же затаенную думу Шило и, поравнявшись с Волчком, не открывая рта, тихо стал цедить сквозь зубы:

-- Остап... у тебя в обмоцци пакет... чуешь?..

Не сдержался Волчок, вздрогнул, но ответил:

-- Чую...

А Шило продолжал торопливо и так же беззвучно:

-- Гляди на меня... што буду робыть я, робы и ты... Пропаду я... Спасайся ты... пакет!

Быстро смолк. Их снова нагонял отставший было польский солдат. Молодой офицер шел впереди, поглядывая на стоявшие по бокам деревья.

-- Выбирает гадина, -- подумал Шило, и снова дикий, волчий вой вырвался у него из груди. Теперь уже не звучала в крике тоска и безнадежность. Нет!.. Взметнувшаяся ярость пулей бросила его на впереди идущего офицера. Хрипло вскрикнув, офицер упал, а Шило побежал вперед.

-- Стуй!.. -- крикнул ближайший поляк и взмахнул шашкой. Яркая кровь брызнула из плеча Шило, окрасив лохмотья рубахи, но он только прибавил бегу. Среди поляков произошло замешательство. Все они с винтовками кинулись вперед,

-- Стуй!.. Стуй, -- кричали они, беспорядочно треща винтовками по беглецу.

Волчок от неожиданности растерялся, замер на месте, не спуская глаз с бегущего по дороге Шило, потом вздрогнул, как бы стряхивая с себя оцепенение.

-- Ходу, -- кинул он остальным и, взвившись резиной, двумя прыжками в бок от дороги достиг деревьев и кустов. Остальные трое последовали его примеру, кинувшись в разные стороны.

Крики, ругань, выстрелы загремели сильнее. Два раза над головой у Волчка пропели пули.

Трещали сухие и острые сучья под ногами. Ветви царапали и били по лицу. Громкий стук сердца заставил его остановиться на минуту.

Постоял, чутко прислушиваясь. Кинулся снова... Пробежал немного, и впереди показался просвет между деревьями. Уже где-то далеко тявкали винтовки.

Закололо в боку. Поплыли красные круги перед глазами.

Упал и ткнулся головой в сырую землю.


III


На рассвете красная разведка нашла Волчка на опушке леса и, бесчувственного, отвезла в штаб дивизии. В штабе Волчок пришел в себя, рассказал все и передал комдиву пакет.

"Не теряйте времени. Выручайте. Нет жратвы и патронов. Настроение у бойцов плохое. Находимся там-то и там-то"... И приложен корявый чертеж местности, на которой расположился полк.

Через час дивизия покинула бивак в степи, дымившийся десятками еще не потухших костров. Неслись весь день и целую ночь, а на утро столкнулись с поляками.

В солнечных лучах сверкнули клинки. Вытянули пики холодные острия и устремились в гущу врагов. После первого удара взялись за клинки, загудела земля под конскими копытами. Сошлись лицом к лицу, грудь с грудью. Завыли пулеметы, залязгала сталь, и в дыму погасло солнце.

К вечеру дивизия проломила стену польских рядов. Повернув их фланги, открыли дорогу к болоту, где находился полк.

В карьер несутся эскадроны. Вот остановились, каплями крови алели знамена.

-- Ураа-а-а а!..-- понеслось громовое, победное по низине навстречу идущим с болота красным бойцам.