Аракин Яков Иванович
С того берега

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Рассказ в стихах.

   

Я. Аракинъ.

Стихотворенія.

СЪ ТОГО БЕРЕГА, РАЗСКАЗЪ ВЪ СТИХАХЪ.

РОМАНСЫ, МУЗЫКА БАРОНА М. Ш.

   

С.-ПЕТЕРБУРГЪ
СЕНАТСКАЯ ТИПОГРАФІЯ.
1912.

   

СЪ ТОГО БЕРЕГА.

РАЗСКАЗЪ ВЪ СТИХАХЪ.

(Посв. А. А. В--вой).

   

СЪ ТОГО БЕРЕГА.

   Отъ одного тайновѣда получилъ я пожелтѣвшія отъ времени телепатическія рукописи и, вотъ, что изъ нихъ я вычиталъ, облекши, какъ могъ, въ стихотворную форму.
   

I.

             Ужъ за полночь... Тишиною
             Объятъ какъ будто цѣлый міръ...
             Кругомъ все спитъ... И надъ землею
             Прозрачно небо, чистъ эѳиръ --
             Какъ будто время, мигъ и вѣчность,
             Вершины, бездны, безконечность
             Слились въ созвучьяхъ Бытія...
             Свободенъ путь! Звѣзда мелькаетъ --
             То духъ, быть можетъ, пролетаетъ,
             Спѣшитъ въ безвѣстные края...
             Мнѣ дорогъ сумракъ тихой ночи,
             И сонъ не властенъ надо мной --
             Зову въ свидѣтели я очи
             И слухъ и разумъ бѣдный мой!
             И пусть предъ образомъ лампада,
             Души измученной отрада,
             Въ мерцаньи трепетномъ горитъ --
             Въ святыхъ лучахъ печаль стихаетъ,
             Слеза невольно набѣгаетъ?
             Молитва жаркая звучитъ...
             Я жду тебя, небесъ посланникъ!
             Ко мнѣ ты снова прилетишь,
             И снова, снова, дивный странникъ,
             Меня ты съ жизнью примиришь!
             Тебѣ въ волненьи я внимаю,
             Ловлю слова твои душой,
             Съ тобой я чище, ближе къ раю,
             И міръ мнѣ чудится иной!
             Великихъ тайнъ я не измѣрю,
             Но въ тайну вѣчности я вѣрю,
             И все вздымается въ груди...
             Желанный гость! Гость вдохновенный!
             Ударилъ часъ благословенный!
             Тебя я жду... Приди! Приди!
   

II.

             -- Ты ждешь меня... Но я съ тобою!
             Какъ арфа, тихо надо мною
             Тутъ голосъ нѣжный прозвучалъ,
             И млечнымъ свѣтомъ озаряя,
             Какъ дымъ прозрачный, словно тая,
             Меня пришелецъ обнималъ!
             Уста дрожали, и, казалось,
             Дыханье теплое касалось
             Въ небесномъ вѣяньи чела...
             Я слышалъ розъ благоуханье
             Въ тотъ мигъ, какъ мнѣ на одѣянье
             Рука безплотная легла...
             О, какъ былъ чистъ мой вѣстникъ рая!
             Какъ будто мѣсяцъ отражая,
             Какъ мѣсяцъ блѣдный, онъ свѣтилъ,
             И полный думы надомною,
             Склонясь съ любовью и мольбою,
             Какъ другъ, какъ братъ, онъ говорилъ:
             Молись немолчно! Съ теплой вѣрой
             На дни грядущіе взирай!
             Бѣги сомнѣній... Полной мѣрой
             Добро и милость расточай!
             Тебя Перстъ Божій отмѣчаетъ,
             И Небо мнѣ повелѣваетъ
             Раскрыть, о, смертный, предъ тобой
             Пучину времени нѣмого,
             Повѣдать съ берега иного
             О жизни вѣчной неземной...
             И словъ моихъ въ мятежномъ морѣ
             Страстей и бѣдъ не забывай,
             Земныя-ль радости и горе
             Сравнишь ты съ вѣчностью -- внимай!
   

III.

             И я когда-то былъ межъ вами,
             Имѣлъ и золото, и власть,
             И дружбу велъ лишь съ богачами
             И жилъ роскошно, жилъ я всласть...
             Зато какъ много злыхъ дѣяній
             Въ пути земномъ я совершилъ,
             Какъ много горькихъ слезъ,-- страданій
             Напрасно ближнимъ причинилъ!
             Какъ сонъ, чредою быстротечной
             Летѣло время день за днемъ --
             И чуждый юности безпечной,
             Сѣдѣя, сталъ я старикомъ...
             Но жизнь и старца ослѣпляла,
             Мгновеньемъ вѣчность заслоняла,
             Протекшихъ лѣтъ я не считалъ --
             Сгорая страстью роковою,
             На свадьбу съ дѣвой молодою
             Друзей моихъ я созывалъ!
             Увы, напрасно я неволилъ
             Весны ликующій расцвѣтъ --
             Властитель -- рокъ уже готовилъ
             Могилы сумрачный привѣтъ:
             Подкрался недугъ... Изнывая
             И тутъ раскаянья не зная,
             Судьбу я въ гнѣвѣ проклиналъ,
             Но дни текли, и измѣняли
             Мои мнѣ силы... И въ печали
             Чего-то страшнаго я ждалъ!
             И, вотъ, однажды, въ ночь глухую,
             Мнѣ снится вѣщій жуткій сонъ:
             Темницу вижу я сырую,
             И слышу жалобный я стонъ...
             На мигъ какъ будто я очнулся,
             Хотѣлъ вздохнуть -- и не вздохнулъ
             И словно въ сумракъ окунулся
             И сонъ и явь перешагнулъ...
   

IV.

             Я видѣлъ домъ мой... Но въ покоѣ,
             Гдѣ прежде время золотое
             Летѣло въ радостныхъ пирахъ,
             Теперь на пышномъ возвышеньи
             Мнѣ чуждый кто-то въ онѣмѣньи
             Лежалъ въ желтѣющихъ цвѣтахъ...
             И жизнь не жгла, не веселила
             Чела, поблекшаго навѣкъ,
             И смерть побѣдная твердила:
             И это, это -- человѣкъ!...
             Я былъ смущенъ, однимъ желаньемъ
             Горѣло сердце и душа --
             Да сгинетъ сонъ съ очарованьемъ,
             Вѣдь жизнь одна лишь хороша!
             Но словно вѣтеръ по дорогѣ,
             Сердясь, вдругъ двери распахнулъ --
             Чернѣли тѣни на порогѣ,
             Ихъ видъ меня не обманулъ;
             На лицахъ злобныхъ, въ злобномъ взорѣ
             Прочелъ я страшный приговоръ --
             Сулили призраки мнѣ горе,
             Страданья, слезы и позоръ!
             Какъ бурный вихрь, они ворвались
             И словно спутались, смѣшались
             И словно бросились назадъ...
             Но нѣтъ, надежды всѣ напрасны!
             На прахъ недвижный и безгласный
             Они посыпались, какъ градъ.
             То души грѣшныя все были,--
             Я какъ-то сразу ихъ узналъ,--
             Какъ звѣри дикіе, всѣ выли,
             И Небо каждый проклиналъ!
             И долго, долго въ часъ печали
             Безумцы эти ликовали,
             Пока въ послѣдній третій разъ
             Пѣтухъ не спѣлъ имъ издалека --
             Тогда взвились сыны порока,
             И скрылись съ хохотомъ изъ глазъ.
   

V.

             Мнѣ было жутко! Изнывала
             Душа въ измученной груди,
             Безъ ночи ночь меня пугала,
             И путь былъ теменъ впереди...
             Но, чу! не звонъ-ли погребальный,
             Какъ стонъ унылый и печальный,
             Разнесся въ сумрачной дали --
             По комъ тотъ звонъ! Зачѣмъ тѣ звуки!
             Они полны тоски и муки,
             На сердце бременемъ легли...
             И вдругъ все то, что предо мною,
             Какъ сонъ, измѣнчивой чредою
             Теперь текло, не есть игра
             Больной мечты, воображенья?
             И вдругъ лежащій безъ движенья,
             Проститься съ кѣмъ уже пора,
             Владѣетъ мною и со мною
             Являетъ разнаго одно?...
             Судьба течетъ стезей нѣмою
             Въ ней все туманно и темно --
             Въ сомнѣньи тягостномъ впервые
             Я сердце вѣщее спросилъ:
             Ужель дни жизни золотые
             До дна, какъ чашу, я испилъ?
             На что тогда мнѣ всѣ алмазы,
             Рубины яркіе, топазы,
             Богатство, слава и почетъ!
             О если такъ -- прощай навѣки
             Земля родная, лѣсъ и рѣки,
             Поля и горы... Часъ мой бьетъ!
             Вотъ слугъ безмолвныхъ вереница...
             Мерцанье трепетныхъ огней...
             Въ убранствѣ пышномъ колесница...
             Вѣнки изъ розъ и орхидей...
             Икона... Крышка гробовая...
             Священникъ въ ризѣ парчевой...
             И, вотъ, друзья мои, рыдая,
             Выносятъ гробъ мой золотой...
   

VI.

             Такъ вотъ, она моя могила!
             То не былъ отдыхъ, царство сна --
             Какъ будто что-то затаила
             Подъ сѣнью мрака тишина...
             И я недвижно, непробудно
             Лежалъ во тьмѣ и безразсудно
             Душою жаждалъ сдалека
             Заслышать жизни пробужденье,
             Хоть всплескъ воды, хоть дуновенье,
             Чуть слышный шопотъ вѣтерка!
             Исчезъ мой трепетъ, смерти жало
             Меня теперь не ужасало,
             Я былъ свидѣтель, какъ навѣкъ
             Съ землею прахъ соединялся...
             Увы, въ ничто тутъ обращался
             Когда-то гордый человѣкъ,
             Богачъ, кумиръ -- и то былъ я!
             Казалось, мигъ одинъ, мгновенье --
             И стихнетъ жизни отраженье,
             Послѣдній трепетъ Бытія...
             Слѣпецъ! Какъ встарь я заблуждался,
             Какъ встарь, и нынѣ ошибался;
             Внезапно, словно изъ земли,
             Явились демоны толпою,
             Они склонились надо мною
             И въ высь куда-то повлекли.
             "Смотри! Смотри!" Они кричали
             И дни земные воскрешали
             На горе мнѣ, на мой позоръ...
             И все, что мнилъ я сокровеннымъ,
             Давно забытымъ, перемѣннымъ --
             Все видѣлъ я! Не меркнулъ взоръ,
             И въ мукахъ позднихъ сожалѣній
             Тоской я сердце надрывалъ
             И только тутъ, среди видѣній,
             Свое ничтожество позналъ!
   

VII.

             Себѣ я жалокъ становился,
             За жизнь пройденную стыдился,
             И даже демоны толпой
             Меня оставили съ презрѣньемъ,
             Наскучивъ долгимъ лицезрѣньемъ
             Души ничтожной и пустой!
             Я былъ одинъ среди пустыни,
             Безбрежной сумрачной равнины:
             Какъ будто въ царствѣ непогодъ,
             Надъ далью хмурой, безотрадной,
             Въ вечернихъ тѣняхъ непроглядной,
             Нависъ туманный небосводъ.
             Казалось, солнце золотое,
             Прощаясь, юдоль ту сожгло,
             Погибло въ пеплѣ все живое,
             Все, все, что жить еще могло!
             И міръ забытый, міръ казненный
             Въ раздумьи горькомъ пребывалъ
             И въ вѣчный сумракъ погруженный,
             Казалось, тихо угасалъ...
             И я напрасно ждалъ привѣта --
             Застывшій міръ мнѣ не внималъ,
             И въ тѣняхъ сумрачныхъ, безъ свѣта,
             Печальной тѣнью я блуждалъ...
             Тоска мнѣ душу надрывала,
             И я невольно вспоминалъ,
             Какъ много жизнь меня ласкала,
             Какъ мало жизнь я понималъ!
             А время шло... И, вотъ, невзгоды
             Смѣшали дни, смѣшали годы,
             Открыли вѣчность предо мной --
             Часовъ текущихъ не считая,
             Въ грядущемъ бѣдъ лишь ожидая,
             Я жилъ минувшею порой...
   

VIII.

             Но какъ изъ полнаго сосуда
             Стекаетъ влага по краямъ --
             Такъ въ часъ печали, ниоткуда
             Не видя проблеска, слезамъ
             Я далъ свободу... Въ тѣ мгновенья
             Былое вновь я пережилъ
             И, каясь, теплыя моленья
             Впервые къ Небу обратилъ!
             Впервые жизнь свою измѣривъ,
             Впервые трепетно повѣривъ,
             Молился жарко я, какъ могъ...
             И слезы жгучія, святыя,
             Какъ будто капли дождевыя,
             На землю мертвую у ногъ
             Въ рожденьи медленномъ спадали...
             И видѣлъ я, какъ расцвѣтали
             Изъ слезъ тѣхъ черные цвѣты --
             Молитву Небо принимало!
             Казалось, все во мнѣ рыдало,
             Стремилось въ царство чистоты,
             И я, счастливый, благодарный,
             Забылъ всю скорбь мою... И вдругъ
             Какъ будто свѣточъ лучезарный
             Разлилъ сіяніе вокругъ!
             Какъ отблескъ чуждаго мнѣ рая,
             Явился кто-то неземной --
             О, я узналъ его, не зная:
             То ангелъ былъ, хранитель мой!
             И я упалъ въ благоговѣньи,
             Но ангелъ молвилъ: "Подымись!
             "Меня не бойся, и въ смиреньи
             "За мною слѣдуй и молись!
             "Прощенъ ты Богомъ--Всемогущій
             "Смягчилъ печальный твой удѣлъ,
             "Изъ мрака къ свѣту, въ міръ цвѣтущій
             "Тебя отвесть Онъ повелѣлъ!"
   

IX.

             И съ этимъ словомъ прикоснулся
             Ко мнѣ помазанникъ Небесъ --
             И словно рай меня коснулся,
             Разверзся сумрачный навѣсъ,
             Невольно взоры веселѣли,
             И вмѣстѣ съ ангеломъ святымъ
             Побѣдно въ высь мы полетѣли
             На встрѣчу звѣздамъ золотымъ!
             И, вотъ, нога моя ступила
             На землю новую... Хвалила
             Душа Создателя, и взоръ
             Блуждалъ въ невольномъ восхищеньи.
             За дымкой свѣтлой въ отдаленьи
             Я видѣлъ рѣки, цѣпи горъ,
             И дивный садъ передо мною
             Объятья нѣжно раскрывалъ.
             Манилъ шумящею листвою
             И словно, грезы навѣвалъ!
             Края прелестные плѣняли --
             Казалось, царство красоты
             Кругомъ, повсюду наполняли
             Одни цвѣты, цвѣты, цвѣты...
             Но выше пальмъ они вздымались
             И были пальмъ они стройнѣй,
             Рождая свѣтъ, переливались
             Въ сіяньи трепетныхъ лучей!
             Я видѣлъ жизнь въ преддверьи рая:
             Какъ звѣзды яркія, блистая,
             Навстрѣчу мнѣ безсмертныхъ силъ
             Полки несмѣтные спѣшили --
             Меня тутъ духи окружили,
             И каждый "здравствуй" говорилъ!
   

X.

             И тутъ въ невольномъ удивленьи,
             Въ нѣмомъ восторгѣ, умиленьи
             Средь духовъ свѣтлой стороны
             Дѣтей увидѣлъ я впервые!
             И какъ побѣги молодые
             Въ дыханьи утреннемъ весны,
             Они плѣняли красотою,
             Яснѣе дня, прекраснѣй грезъ,
             Веселой радостной толпою
             Плели вѣнки изъ пышныхъ розъ...
             Ко мнѣ всѣ дружно подходили,
             И каждый розы предлагалъ,
             И розы щедро всѣ дарили,
             И въ розахъ я благоухалъ...
             О, часъ завѣтный, часъ священный!
             Тобой-ли я не дорожу --
             Съ тѣхъ поръ мой день благословенный
             Въ хвалѣ Творцу я провожу.
             Друзья меня не покидаютъ,
             Бесѣды тихія ведутъ
             И мнѣ въ молитвахъ помогаютъ,
             Со мной надѣются и ждутъ...
             Мы вѣримъ всѣ, что Милосердный
             Великъ и щедръ въ Своихъ дарахъ,
             Что зовъ нашъ жаркій, зовъ усердный
             Ему пріятенъ.-- и въ мечтахъ,
             Среди молитвъ и пѣснопѣній,.
             И словъ любви и райскихъ сценъ,
             Мы ждемъ Божественныхъ Велѣній,
             Въ судьбѣ грядущихъ перемѣнъ.
             Съ тѣхъ поръ мнѣ многое извѣстно,
             Постигъ я тутъ, что человѣкъ,
             Питая тѣло, въ страдѣ тѣсной
             Есть духъ безсмертный... Что навѣкъ
             Лишь прахъ ничтожный погибаетъ...
             Но все, что душу составляетъ,
             И мысль, и чувства и дѣла --
             Все жизнь имѣетъ, не проходитъ
             И эхо вѣчное находитъ
             Средь встрѣчныхъ сферъ добра и зла.
   

XI.

             Но, вотъ, однажды, въ часъ хваленья
             За всѣ дѣла, за всѣ творенья
             Отца Вселенной, Бога Силъ
             Увидѣлъ я, какъ безконечный,
             Лучистый, призрачный и млечный,
             Вдругъ крестъ все небо осѣнилъ.
             Надъ нимъ чудесно трепетала
             Звѣзда живая въ вышинѣ,
             Она росла, она сверкала
             И словно плавилась въ огнѣ...
             Молясь, съ надеждой и любовью
             На Символъ жизни я взиралъ --
             И вдругъ, о, чудо! словно кровью
             Налился крестъ и заблисталъ,
             Упала молнія, раздались
             Съ звѣзды таинственной слова...
             Увы! Я глухъ былъ, и смежались
             Невольно очи -- Божества
             Не могъ я видѣть, и душою
             Какъ будто замеръ и застылъ...
             Но жизнь зажглась -- и предо мною
             Мой ангелъ добрый снова былъ,
             И мнѣ онъ молвилъ; "Наступило
             "Святое время, чтобъ открыть,
             "О, духъ, удѣлъ твой за могилой,
             "Того удѣла не избыть!
             "Господь принялъ твои моленья,
             "Въ любви открылъ путь искупленья,
             "Въ добрѣ и вѣрѣ укрѣпилъ --
             "Молись-же! Вѣчность обновляетъ,
             "Пусть жребій новый очищаетъ
             "Тебя, о, духъ, предъ Богомъ Силъ!
             "Отнынѣ воленъ ты въ желаньи
             "Міры иные посѣщать,
             "Ихъ много, много въ мірозданьи --
             "Готовься жить, любить, страдать!... "
   

XII.

             И я съ тѣхъ поръ, какъ духъ безвѣстный,
             Изъ міра въ міръ перехожу,
             Свободный, легкій, безтѣлесный.
             Всему внимаю и гляжу,
             И, возвращаясь въ край мой чудный,
             Я жду совѣта средь рѣчей,
             Но путь грядущій, путь мой трудный
             Еще не ясенъ для друзей...
             И въ лоно царственной природы
             Стремлюсь я снова, чтобъ найти
             Жилище мирное, гдѣ годы
             Дано мнѣ будетъ провести
             Въ цѣпяхъ матеріи и снова
             Души всю крѣпость испытать,
             Подъ сѣнью новаго мнѣ крова
             Любить и вѣрить и страдать...
             О, какъ міръ Божій безграниченъ,
             Прекрасенъ, славенъ, гармониченъ,
             Достоинъ Мудрости Творца!
             Я видѣлъ сферъ круговращенье,
             Планетъ чудесное сцѣпленье,
             Гдѣ нѣтъ начала и конца!
             Полетъ въ эѳирѣ совершая,
             Я даръ великій получилъ --
             Я видѣлъ издали свѣтъ рая,
             Кольцо Славнѣйшихъ Свѣтилъ...
             Всего ихъ десять, равномѣрно
             Вокругъ Обители Творца
             Они проходятъ, и безмѣрно
             Сіяніе Божьяго Вѣнца!
             Вблизи отъ каждаго Свѣтила
             Свѣтила меньшія стоятъ
             И, словно жаркія горнила,
             Тепломъ Вселенную дарятъ...
   

XIII.

             Мой ангелъ добрый мнѣ повѣдалъ.
             Что Девять Солнцъ изъ Десяти
             Есть Славный Кругъ, что заповѣдалъ
             Господь Избранникамъ пасти.
             Тамъ три ступени Силъ Небесныхъ,
             Три Чина Духовъ безтѣлесныхъ,
             Великихъ святостью своей:
             Въ ступени первой -- Серафимы
             И лишь Престолы, Херувимы.
             Ступень вторую изъ Властей
             Господствъ и Силъ Творецъ составилъ,
             Ступень-же третью Онъ оставилъ
             Полкамъ Архангеловъ, Началъ
             И съ ними Ангеловъ смиренныхъ,--
             Для нихъ, Избранниковъ нетлѣнныхъ,
             Господь Свѣтила тѣ создалъ.
             Въ ступени первой восхваляютъ
             Творца и служатъ лишь Ему,
             Въ ступени средней управляютъ,
             Даютъ движеніе всему.
             Ступень послѣдняя являетъ
             Заботу праведно судить
             Все то, что жизни измѣняетъ
             И жаждетъ смертью побѣдить.
             Господь Одинъ, и для Вселенной
             Онъ жизнь, и въ тайнѣ сокровенной
             Та жизнь въ добро воплощена.
             Добро -- Законъ, и мірозданье
             Лишь въ немъ находитъ оправданье,
             И имъ полны всѣ времена,
             И, вотъ, Законъ тотъ охраняютъ
             Святыя Силы съ вышины
             И зло преступное смиряютъ,
             И хаосъ, смерть побѣждены.
   

XIV.

             Десятый міръ въ Кругу Священномъ,
             Свѣтило дивной чистоты
             Въ кольцѣ планетъ, какъ въ драгоцѣнномъ
             Уборѣ чудной красоты,
             Есть міръ Пречистой и подвластныхъ
             Ей Силъ Небесныхъ. Тамъ Она
             Съ полками ангеловъ прекрасныхъ,
             Людей Хранителей, полна
             Заботъ о скорби и печали
             Всего, что смерть переживетъ,
             И взоромъ любящимъ сквозь дали
             Къ Творцу всѣхъ грѣшниковъ влечетъ.
             Земныхъ міровъ тоска и горе
             Близки Пречистой, и Она
             Хранитъ пловца въ житейскомъ морѣ:
             Стихаетъ бурная волна,
             И тамъ, гдѣ были стонъ и слезы,
             И адъ объятья раскрывалъ --
             Тамъ вдругъ цвѣтутъ однѣ лишь розы,
             Лишь Бога-бъ смертный призывалъ!
             Подобно молніямъ всечасно
             Слетаютъ ангелы съ высотъ,
             По волѣ Дѣвы не напрасно
             Они свершаютъ свой полетъ:
             Грозитъ-ли гибель и паденье,--
             Они несутъ съ собой спасенье,
             Уснетъ-ли совѣсть -- и въ груди
             Они посѣютъ сожалѣнья
             И стыдъ, и горечь заблужденья
             И путь укажутъ впереди!
             Святая Дѣва все прощаетъ,
             Въ молитвѣ пламенной къ Творцу
             Она за грѣшника взываетъ
             И проситъ милости слѣпцу...
   

XV.

             Въ Кругу Священномъ, въ отдаленьи,
             Есть міръ, что сердце леденитъ...
             То міръ Денницы -- въ отчужденьи
             Отъ Свѣта -- жизни онъ стоитъ.
             Когда-то ангелъ первозданный
             На немъ свой тронъ установилъ,
             Могучій, славный, неустанный,
             Онъ міръ свой блескомъ озарилъ.
             Великій духъ въ часъ мірозданья
             Былъ первый послѣ Божества,
             Онъ все имѣлъ, и власть и знанья,
             И лишь живого существа
             Создать не могъ, и дерзновенно
             Возсталъ на Господа -- и палъ,
             И вмѣстѣ съ ангеломъ мгновенно
             Сіять и міръ его не сталъ...
             И, вотъ, Божественной Десницы
             Отвѣка нынѣ трепеща,
             Стоитъ потухшій міръ Денницы,
             Стоитъ, прощенья не ища.
             И въ Царствѣ жизни, въ Царствѣ Свѣта --
             Одинъ онъ мертвъ, въ немъ нѣтъ привѣта,
             Какъ уголь черный, онъ страшитъ,
             И вся Вселенная то знаетъ,
             И близко духъ не пролетаетъ,
             И прочь живое все бѣжитъ...
             И самъ Денница міръ казненный
             Давно покинулъ и, сраженный,
             Жилище новое нашелъ --
             На грани хаоса и свѣта,
             Въ концѣ Вселенной, есть планета,
             И тамъ онъ тронъ себѣ возвелъ.
   

XVI.

             Одинъ Денница пребываетъ
             Въ своемъ жилищѣ, и никто,
             Ни злой, ни добрый, не дерзаетъ
             Къ нему войти, и царство то
             Отъ духовъ скрыто пеленою,
             Какъ-будто тучей грозовою
             Себя Денница окружилъ.
             Онъ то тоскуетъ, вспоминая
             Былые дни, сіянье рая
             И чистый взоръ Небесныхъ Силъ,
             То вдругъ со скрежетомъ клянется,
             Что рай себѣ онъ покоритъ,
             И въ бой неравный снова рвется,
             Желаньемъ дерзостнымъ горитъ.
             Измысливъ въ сердцѣ дѣло злое,
             Паденье слабаго, обманъ,
             Свое рѣшенье роковое
             Денница долженъ, какъ титанъ,
             Измѣрить самъ и муки ада
             За душу грѣшную принять...
             Тогда лишь ждетъ его награда --
             Тогда онъ можетъ соблазнять.
             И, вотъ, является Денница
             Средь духовъ павшихъ, и для нихъ,
             Всегда прекрасный, какъ зарница,
             Онъ веселъ, радостенъ и тихъ...
             Онъ честенъ... Рукъ не замараетъ
             О дѣло злое никогда --
             На то рабы, имъ поручаетъ
             Денница мысль свою всегда...
             Зоветъ онъ демоновъ покорныхъ
             Побѣдный гимнъ ему воспѣть
             И съ нимъ средь подвиговъ позорныхъ
             Вселенной править и владѣть!
   

XVII.

             И, вотъ, спѣшитъ въ міры земные
             Денницы воинство и вкругъ
             Несетъ съ собой навѣты злые
             И ложь, и слезы и испугъ...
             О, земли смертныхъ безконечны,
             Ихъ много, много въ небесахъ!
             И жизни въ нихъ то быстротечны,
             То исчисляются въ вѣкахъ.--
             И я, какъ прежде, духъ безвѣстный,
             Изъ міра въ міръ перехожу,
             Свободный, легкій, безтѣлесный,
             Всему внимаю и гляжу.
             Одни міры -- пріютъ порока,.
             Судьба живущихъ тамъ жестока,
             Тамъ зло въ почетѣ, тьма царитъ,
             И я невольно содрогаюсь
             И прочь поспѣшно удаляюсь,
             Къ мірамъ тѣмъ сердце не лежитъ!
             Міры другіе -- царства свѣта,
             Тамъ жизнь блаженствами согрѣта,
             Какъ рай прекрасна и полна...
             Но ихъ, увы, я недостоинъ,
             Я слабъ, и съ адомъ я не воинъ,
             На мнѣ лежитъ еще вина!
             Забыть не въ силахъ я паденій,
             И жизнь послѣдняя моя
             Среди людей, ихъ заблужденій,
             Не меркнетъ въ волнахъ Бытія...
             И, вотъ, въ исканьяхъ середины,
             Измѣривъ бездны и вершины.
             Лечу на землю я порой,
             Лечу со словомъ утѣшенья
             Къ тому, кто ищетъ обновленья
             Въ молитвѣ жаркой и святой.
   

XVIII.

             Разсказъ оконченъ... Шли мгновенья --
             И гость далекой стороны,
             Прекрасный, полный вдохновенья,
             Промолвилъ тихо съ вышины:
             "Молись, о, смертный! Съ теплой вѣрой
             "На дни грядущіе взирай!
             "Бѣги сомнѣній... Полной мѣрой
             "Добро и милость расточай!
             "И словъ моихъ въ мятежномъ морѣ
             "Страстей и бѣдъ не забывай,
             "Земныя-ль радости и горе
             "Сравнишь ты съ вѣчностью.-- Прощай!"
             Въ послѣдній разъ, маня мечтою,
             Какъ арфа, сладко надо мною
             Тутъ голосъ нѣжный прозвучалъ --
             И ризой свѣтлою блистая,
             Какъ дымъ прозрачный, словно тая,
             Мой гость поблекнулъ и пропалъ.
             Уже свѣтало... Небосводы
             Алѣли утренней зарей,
             И тучекъ легкихъ хороводы
             Текли безбрежною стезей.
             Моя лампада догорала,
             Въ мерцаньи слабо озаряла
             Въ старинныхъ. складняхъ образа --
             Склонясь, невольно я молился,
             Мѣшались думы, взоръ мутился,
             И за слезой текла слеза...
             Но грусть стихала, и въ укорѣ
             Шепталъ я; "Господу служи!
             "Земныя-ль радости и горе
             "Сравнишь ты съ вѣчностью -- скажи!"
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru